Archives

К читателям

марта 3, 2019

Крымская весна

Возвращение Крыма в состав России уже вошло в число главных событий новейшей российской истории. И в этом нет ничего удивительного. Подлинная история, как правило, так и творится: все происходит как будто само собой, как будто иначе и не могло случиться.

Впрочем, неизвестно, как и по какому пути пошла бы история, если бы в феврале 2014-го в соседней стране – на Украине – не совершился государственный переворот, в результате которого к власти пришли откровенные русофобы, открыто противопоставившие себя не только России как государству, но и тому «русскому миру», который испокон века существовал внутри тогдашних границ Украины. В том числе и в Крыму.

Сами крымчане едва ли не первыми поняли: для них очередной киевский майдан добром не кончится. В ответ в Крыму и Севастополе зазвучали призывы к отделению от Украины. Но многое зависело от того, какую позицию займет Россия. В течение сравнительно недолгого «украинского» периода крымской истории такое уже бывало: в начале 1990-х годов Крым предпринимал попытки уйти в самостоятельное плаванье, однако каждый раз эти попытки оканчивались ничем. В то время, да и потом Москва занимала позицию, согласно которой территориальная целостность Украины (равно как и других бывших республик СССР) не может быть поставлена под сомнение ни при каких обстоятельствах. Кто же тогда мог подумать, что на территории «братской» Украины могут возникнуть такие «обстоятельства»…

После переворота на Украине, по словам Владимира Путина, «всем стало предельно ясно, что именно намерены в дальнейшем делать украинские идейные наследники Бандеры – приспешника Гитлера во время Второй мировой войны». «Тем, кто сопротивлялся путчу, сразу начали грозить репрессиями и карательными операциями. И первым на очереди был, конечно, Крым, русскоязычный Крым», – напомнил президент РФ. В этой ситуации просьба крымчан о помощи, обращенная к Москве, была услышана. Как потом отмечал Путин, «мы не могли не откликнуться на эту просьбу, не могли оставить Крым и его жителей в беде, иначе это было бы просто предательством».

Ранним утром 23 февраля 2014-го, после затянувшегося практически на всю ночь обсуждения в Кремле сложившейся ситуации, президент РФ принял принципиальное решение «начать работу по возврату Крыма в состав России». Эта работа заключалась прежде всего в том, чтобы создать условия для мирного волеизъявления жителей полуострова, среди которых абсолютное большинство давно уже сделало свой выбор. Что и показал общекрымский референдум 16 марта 2014 года: на нем 96,77% крымчан и 95,6% севастопольцев высказались за вхождение своей малой родины в состав Большой Родины. А спустя два дня – 18 марта – это решение было оформлено подписанием в Кремле Договора о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе России новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя. При этом, как заявил при подписании договора президент Путин, Крым «был и останется и русским, и украинским, и крымско-татарским… он будет, как и был веками, родным домом для представителей всех живущих там народов, но он никогда не будет бандеровским».

Это была во всех смыслах слова «крымская весна». Такого патриотического подъема ни сам Крым, ни вся огромная многомиллионная страна, раскинувшаяся от Балтики до Тихого океана, не испытывали, пожалуй, со времен Победы в Великой Отечественной войне и первого полета человека в космос…

Между прочим, одним из первых словосочетание «крымская весна» употребил выдающийся русский писатель Константин Паустовский.

Произошло это в апреле 1944 года. Паустовский писал о начавшемся освобождении Крымского полуострова от нацистских войск. Свой текст он так и назвал – «Крымская весна». Это был настоящий гимн Родине, частью которой являлся, является и будет являться Крым.

«…Над головами наших бойцов уже пылает в эти ночи низкое звездное небо Тавриды. Оно всегда встречало нас, северян, за Чонгаром, за Сивашом, в Джанкое и заставляло радостно биться сердца от сознания, что через несколько часов откроется перед глазами великолепная путаница синих севастопольских бухт, кораблей, желтых портиков, цветущего миндаля и блеснет в глаза родное Черное море – одно из прекраснейших морей на земле. Мы знали, что Крым – разрушенный, затоптанный сапогами немецких солдат – снова будет нашей землей. <…> Мы знали, что освободим Крым, наш Крым, где в синеве и блеске тонут обрывистые мысы и море подносит к их подножию палую листву. Тот Крым, где каждому из нас хотелось остановить время, чтобы не терять ощущения молодости. Где жизнь, как морское утро, была и будет освежающей, где она приближается к той черте, за которой явственно виден золотой век».

«Мы приветствуем освободителей Крыма, – писал Паустовский. – Мы гордимся ими. Мы завидуем им. Они первые ступили на крымскую землю. Им выпала на долю великая честь, великая слава и великая радость увидеть первыми крымскую весну…»

К пятой годовщине воссоединения Крыма с Россией, помимо текущего, мартовского номера, который вы держите в своих руках, журнал «Историк» подготовил специальный выпуск – «Крым. Страницы истории с древнейших времен до наших дней». В нем – рассказ о многовековой истории этой необыкновенной земли и людях, делавших эту историю. Возвращению Крыма в родную гавань, этому – без всяких преувеличений – историческому событию, и людям, причастным к тому, что оно состоялось, мы посвящаем это издание.

Новости о прошлом

марта 3, 2019

Памятник дипломату

Монумент в память о Виталии Чуркине установили на его малой родине

В день рождения постоянного представителя России при ООН Виталия Чуркина (1952–2017) в деревне Маринкино Киржачского района Владимирской области состоялась церемония открытия памятника прославленному дипломату. Место для него выбрано не случайно: отсюда родом был отец Виталия Ивановича, здесь до сих пор живут его родственники, да и сам он, несмотря на то что родился в Москве, считал Маринкино своей малой родиной.

Монумент, выполненный в технике «экспрессивной лепки», представляет собой двухметровую бронзовую фигуру Чуркина, стоящего в полный рост с перекинутым через левую руку плащом в виде римской тоги. Так автор, сербский скульптор Драган Раденович, воплотил образ античного оратора, на которого, по его мнению, был похож российский постпред при ООН.

К слову, еще в ноябре 2017-го в Республике Сербской, входящей в состав Боснии и Герцеговины, появился первый памятник Чуркину с надписью: «Спасибо за русское «нет»». Таким образом сербы отблагодарили дипломата за отказ поддержать решение о признании геноцидом событий, произошедших в июле 1995-го в городе Сребренице. В 2015 году Чуркин заблокировал в Совете Безопасности ООН соответствующий проект резолюции, предложенный Великобританией, назвав его принятие «абсолютно контрпродуктивным шагом», который «обострил бы ситуацию в регионе». Он напомнил, что руководство Боснии и Герцеговины не смогло прийти к единой оценке этого эпизода. Сам Чуркин во время войны в бывшей Югославии, с июня 1992-го по ноябрь 1994 года, являлся спецпредставителем российского президента по урегулированию конфликта и немало сделал для того, чтобы вернуть ситуацию в рамки диалога.

Виталий Чуркин был постпредом России при ООН больше 10 лет, с апреля 2006 года и до самой смерти. До этого он служил российским послом в Канаде и Бельгии, представлял интересы нашей страны в НАТО, занимал должность заместителя министра иностранных дел РФ. Дипломат скончался на рабочем месте в Нью-Йорке 20 февраля 2017 года, накануне своего 65-летия. Президент Владимир Путин посмертно наградил Чуркина орденом Мужества.

Первые дома Севастополя

Важные открытия сделаны при реконструкции городского бульвара

В рамках масштабных работ по реконструкции Исторического бульвара в Севастополе археологи провели раскопки на территории располагавшегося в этом месте четвертого бастиона, который являлся одной из ключевых точек обороны города во время Крымской войны 1853–1856 годов. За два месяца было найдено свыше 8 тыс. артефактов: части воинской амуниции, пуговицы, пули, остатки пушек и винтовок, обломки стеклянных гранат, ядра и неразорвавшиеся бомбы.

Кроме того, совершенно неожиданно ученые обнаружили стены самых первых зданий Севастополя. 3 (14) июня 1783 года на здешних берегах были заложены каменные постройки – этот день считается датой основания главной цитадели Черноморского флота. Под одной из стен археологи нашли закладную монету с профилем императрицы Екатерины II.

Обнаруженные дома были частично разобраны в 1830-х годах, когда началось возведение оборонительных сооружений. Теперь неожиданные находки планируется музеефицировать, дав возможность жителям и гостям города увидеть, какой была первоначальная застройка Севастополя.

Суслик на службе у археологов

Ценная находка обнаружена на месте столицы Золотой Орды

Во время раскопок Селитренного городища в Астраханской области археологи Марийского государственного университета обнаружили более полутора сотен серебряных монет конца XIV века. А помог им в этом самый обыкновенный суслик. Когда, обустраивая свое жилище, он рыл очередную нору, то наткнулся на препятствие в виде кучки монет и тут же стал выталкивать мешающие предметы на поверхность.

Поняв, что это старинные деньги, ученые провели раскопки и извлекли из земли оставшуюся часть клада. Тот факт, что монеты не были разбросаны, а лежали вместе, объясняется просто: их спрятали в холщовый мешочек, который со временем сгнил.

В XIII–XV веках на месте Селитренного городища располагалась столица Золотой Орды – город Сарай ал-Махруса, известный также как Сарай-Бату. По мнению историков, это был один из крупнейших городов тогдашней Европы.

(Фото: @PROVLADIMIR_RU, Legion-Media)

Тест от «Историка»

марта 3, 2019

Внимательно ли вы читали мартовский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. После Прутского похода Петр I впервые лечился на водах…

1. …на Кавказе.

2. …в Италии.

3. …в Карлсбаде (Карловых Варах).

4. …в Баден-Бадене.

2. Кто из этих композиторов не был участником «Могучей кучки»?

1. Николай Римский-Корсаков.

2. Петр Чайковский.

3. Модест Мусоргский.

4. Цезарь Кюи.

3. Проект плотины через Керченский пролив предлагал сын великого русского ученого…

1. …Михаила Ломоносова.

2. …Николая Лобачевского.

3. …Дмитрия Менделеева.

4. …Ивана Павлова.

4. В районе Хитрова рынка Константин Станиславский нашел натуру для постановки спектакля…

1. …«На дне».

2. …«Три сестры».

3. …«Не в свои сани не садись».

4. …«Гроза».

5. Донской атаман Петр Краснов опирался на помощь…

1. …Антанты.

2. …Японии.

3. …Польши.

4. …Германии.

6. Разведчик Николай Кузнецов установил местонахождение…

1. …секретного немецкого авиазавода.

2. …секретного завода, выпускавшего фаустпатроны.

3. …полевой ставки Адольфа Гитлера под Винницей.

4. …секретной немецкой лаборатории в Риге.

Правильные ответы см. на с. 79

 

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. В Карлсбаде (Карловых Варах). 2. Петр Чайковский. 3. Дмитрия Менделеева. 4. «На дне». 5. Германии. 6. Полевой ставки Ад

В родную гавань

марта 3, 2019

Пять лет назад Крым вернулся домой. Как принималось судьбоносное решение о его возвращении? Какую участь готовили крымчанам боевики евромайдана? Об этом и многом другом в интервью «Историку» рассказал автор документального фильма «Крым. Путь на Родину», первый заместитель генерального директора ВГТРК Андрей Кондрашов

По словам Андрея Кондрашова, целью этой документальной ленты было сохранение для истории всех значимых событий, происходивших в Крыму и вокруг него в феврале-марте 2014 года. Создателям фильма удалось побеседовать со многими действующими лицами «крымской весны» – от простых крымчан до министра обороны РФ Сергея Шойгу. Специально для этой картины дал интервью и президент России Владимир Путин. Из первых уст зрители узнали ранее неизвестные обстоятельства принятия решений, касающихся Крыма. В 2015 году фильм «Крым. Путь на Родину» получил специальный приз национальной телевизионной премии ТЭФИ «За отражение современной истории».

«Когда вы нас наконец заберете?»

– Какие настроения были в Крыму в начале 2014 года?

– Когда мы снимали фильм, то спрашивали у севастопольцев: «А правда, что события февраля-марта 2014 года вы называли «третьей обороной Севастополя»?» – «Нет, – говорили они. – Это не третья оборона. Третья оборона Севастополя у нас продолжалась двадцать с лишним лет с момента распада СССР. А дни «крымской весны» – это не оборона, это победа!» Примерно так же оценивало события тех дней подавляющее большинство крымчан.

Такое отношение севастопольцев в общем-то было предсказуемо. Севастополь всегда видел себя городом русской воинской славы. Здесь никогда не воспринималась «жовто-блакитная» символика: ее считали чужой. И вообще на карте всего бывшего Советского Союза более ориентированного на Россию места, чем Севастополь, было не найти. Однако по поводу остального Крыма такой уверенности, наверное, все-таки не существовало.

– Между тем 16 марта 2014 года за воссоединение Крыма с Россией на референдуме высказалось 96,77% крымчан и 95,6% севастопольцев…

– Да. При этом когда мы сегодня пытаемся донести до Запада, что Крым никогда не считал себя украинским, там это воспринимают так, как будто бы мы таким образом пытаемся оправдаться. Но нам не нужно оправдываться. Чтобы понять те настроения крымчан, надо было просто хотя бы раз побывать на полуострове до 2014 года. Я там бывал очень часто: в 1999-м, 2002-м, 2003-м, 2006-м и позже. Бывал и тогда, когда натовские корабли пытались подойти к Ялте и по всему Крыму возникали протесты против этого – и в Севастополе, и в Ялте, и в Керчи. Это были протесты местного населения, простых людей, которых никто и не думал специально выводить на улицы – они сами выходили. Так что настроения там были всегда одинаковыми: и в 1990-е, и в нулевые крымчане в абсолютном своем большинстве считали свой край частью России.

Любой таксист мог вам сказать: «Ну когда вы наконец придете и заберете нас?» Или: «Когда мы уже станем одной страной?» Или: «Когда Россия уже осознает, что, пока она не начнет думать о воссоединении с Крымом, никакие договоры ее не спасут?» – тут имелся в виду договор об аренде Севастополя нашим Черноморским флотом, срок действия которого истекал в 2017 году…

– Но почему Москва так долго настаивала на том, что территориальная целостность Украины, которая была зафиксирована во время распада Советского Союза, не может быть поставлена под сомнение?

– Я думаю, что причиной тому – наше русское великодушие. Нас ведь надо, что называется, довести, поставить перед выбором: либо жизнь, либо смерть. И вот когда отступать некуда, тогда, конечно, с нами лучше не связываться. Мы ведь до последнего прощали Украине любые, самые недружественные выходки. Вспомним конфликт по поводу косы Тузла. Это 2003–2004 годы. А бесконечные газовые скандалы? А постоянные препоны, которые создавались для использования и преподавания русского языка?

– Или Бандера с Шухевичем, которые отнюдь не в 2014-м были вытащены из нафталина.

– Конечно! Уже во времена президентства Виктора Ющенко сняли запрет на бандеровщину. Это была пятилетка, когда одно за другим стали открываться окна Овертона, рамки допустимого становились все шире и шире. Сначала приучили к тому, что эти имена можно произносить, потом к тому, что эти люди все-таки свои («какими бы они ни были, но это наши, украинцы»), затем – что они борцы и, наконец, что они герои. Сперва появились какие-то непонятные эссе каких-то опять-таки непонятных историков, далее – попытки создания короткометражных фильмов, которые заставляли смотреть детей, а потом уже на западе Украины начали маршировать с флажками, на которых были портреты Коновальца, Шухевича и Бандеры. Эта троица вообще предстала взору на дорогах – повсюду огромные баннеры с их физиономиями. Вся Львовская область в свое время была увешана ими, и на это тратились огромные деньги. Но, кстати, даже там тогда каждый второй такой баннер был забросан либо помидорами, либо куриными яйцами, либо просто грязью. Неприятие бандеровцев и во Львовской области существовало всегда.

А в Крыму такие штучки не проходили в принципе. Именно поэтому зимой 2014-го, пожалуй, никто не наблюдал так пристально за событиями на киевском майдане, как крымчане. И многие из них отправились на антимайдан. Они ехали в столицу Украины, чтобы сказать тамошним националистам: «Так, как вы предлагаете нам жить, мы жить с вами не будем!»

«Они не Ленина защищали»

– В вашем фильме есть рассказ о том, как, когда Виктор Янукович бежал из Киева и активисты евромайдана, по сути, стали новой украинской властью, крымчане на автобусах возвращались домой, на полуостров…

– …и попали в засаду под городом Корсунь-Шевченковский. Это было в ночь на 21 февраля. Их били, унижали, в них стреляли. «Корсуньский погром», как эту трагедию сразу назвали в Крыму, по данным МВД Украины, унес жизни семи человек. Из восьми крымских автобусов националисты в Черкасской области сожгли три. Более 20 человек тогда пропали без вести. Уцелеть в той ситуации было трудно. И уж совсем невозможно, если у кого-то находили российский флаг, лозунги вроде «Мы наш Крым Бандере не сдадим» или просто фотографии, даже на телефоне, запечатлевшие бесчинства неонацистов на майдане.

А незадолго до этого в Симферополе, объявленном новыми киевскими властями «гнездом врагов майдана», получили ультиматум: в течение 10 дней снести памятник Владимиру Ленину. Именно это еще до «Корсуньского погрома» консолидировало местных жителей на протест. В те дни этот призыв Киева попытались реализовать представители Меджлиса крымско-татарского народа [запрещенной в РФ организации. – «Историк»]. Их лидер Рефат Чубаров 20 или 21 февраля вывел на площадь своих активистов, которые решили выполнить указание Киева. И именно вокруг памятников Ленину происходила мобилизация крымчан. Когда в ряде украинских областей уже начали сносить такие памятники, тем самым сдавая экзамен на верность националистам, в Крыму стали создавать отряды самообороны.

Конечно, жители спасали не какие-то символы советской власти или коммунистического прошлого. Они не Ленина защищали – они защищали последнее, что их, может быть, на тот момент связывало со страной, в которой крымчане чувствовали себя комфортно. Для них этот памятник был прежде всего символом некогда общей страны, вернуться в которую они мечтали все эти годы.

– Решающим стал день 22 февраля 2014 года…

– Да, в тот день в Севастополь и Симферополь возвращались бойцы «Беркута». Их жгли на майдане, в них стреляли, а потом их же обвинили в развязанной «неизвестными снайперами» бойне. Назначенный Верховной радой руководителем МВД Украины Арсен Аваков издал приказ о расформировании «Беркута» «за полную дискредитацию перед украинским народом»: любое подразделение спецназа, не подчинившееся приказу, теперь считалось незаконным бандформированием.

К тому времени беркутовцы Крыма и Севастополя уже знали, как встречают их коллег повсеместно на территории Украины, что на них заводят уголовные дела, подвергают их арестам. Уже тогда шли кадры по телевидению, как во Львове «Беркут» поставили на колени, как заставили перед толпой извиняться не пойми за что. Бойцы знали, что в Ровно весь «Беркут» передали в распоряжение «Правого сектора» [запрещенной в РФ организации. – «Историк»], а в Киеве предложили создать на базе «Беркута» спецназ «имени героев майдана». И они ехали домой, в Крым, понимая, что ничего хорошего их не ждет. Но по приезде все опасения развеялись. Люди со слезами на глазах, с цветами встречали этих истерзанных, подавленных, закопченных мужиков. Встречали как героев.

Когда во время съемок фильма командиры спецназа делились с нами своими воспоминаниями о том дне, у них у самих на глаза наворачивались слезы. Командир крымского «Беркута» полковник Юрий Николаевич Абисов, рассказывая это все, незаметно смахивал слезу – настолько он тогда прочувствовал момент встречи своих бойцов.

И конечно, уже по привычке крымчане стали доставать российские триколоры. И если в Севастополе всегда было много российских флагов, то теперь они заполонили и весь Симферополь. Удивительно, откуда взялось такое количество флагов в один момент. И Россия тут, как выяснилось, была ни при чем. Просто оказалось, что почти у каждого дома хранились российские триколоры.

– Тем более что крымский флаг тоже ведь триколор.

– Триколор: бело-сине-красный, только с другой последовательностью цветов и с несколько иной шириной полос. А по сути, да, это наше трехцветие.

«Путину воли не занимать»

– Когда было принято принципиальное решение о том, что Россия поддержит Крым, и что стало последней каплей при принятии этого решения?

– Последняя капля – пролившаяся кровь в Киеве и угрозы «навести порядок» в Крыму со стороны захвативших власть на Украине националистов.

В этой ситуации потребовалась железная воля со стороны нашей власти. Ну и слава богу, что Путину воли не занимать. Он за одну ночь принял все необходимые решения.

– Вы наверняка спрашивали президента о том, как принимались эти решения. Предшествовало ли этому обсуждение, когда и как оно проходило, какие подробности вам известны?

– Это была ночь на 23 февраля 2014 года. Было созвано экстренное совещание членов Совета безопасности. Президент не перечислял поименно всех, кто присутствовал на этом совещании. Он сказал, что это были люди, ответственные каждый за свое направление. Вопрос обсуждался коллегиально, были дискуссии, высказывались, между прочим, разные мнения. Конечно, участники совещания пытались взвесить все за и против, но та чаша весов, на которой оказались жизни наших людей на полуострове и дальнейшая судьба нашей военной базы в Севастополе, насколько я понимаю, в итоге перевесила все остальное.

При этом президент не стал скрывать, что для окончательного принятия решения он должен был лично проявить волю. И на самом деле, никто бы не воспринял это решение как команду к действию, если бы он не продемонстрировал свою полную готовность взять всю ответственность на себя. И вот когда решение было принято, уже тогда последовали совершенно конкретные указания, в том числе и министру обороны, и министру иностранных дел…

Так что решение не было ни заготовленным, ни тем более автоматическим – оно принималось с учетом мнений тех людей, которые участвовали в этом совещании. Обсуждение продолжалось до утра. Президент рассказал нам, что он в эту ночь так и не прилег: просто зашел в комнату отдыха, принял душ, переодел рубашку и к девяти утра был готов к церемонии возложения венка в Александровском саду. Это давняя традиция – возлагать цветы к Могиле Неизвестного Солдата в День защитника Отечества.

– Следующий мой вопрос был про фактор Путина в этой истории, но вы на него исчерпывающе ответили…

– Фактор Путина был во всем. Он был погружен в происходящее на Украине и в Крыму гораздо больше, чем в принципе в это мог быть погружен любой президент на его месте. Потому что Верховному главнокомандующему, наверное, было достаточно выслушать доклады и отдать приказы, чтобы все было выполнено. Но Путин реально погружался в детали, отслеживал и события на майдане, и градус настроений на полуострове. Он держал руку на пульсе, как в таких случаях говорят.

– Было ли для вас лично неожиданным решение по Крыму – в то утро, в тот день, когда стало понятно, что Россия не просто наблюдает за ситуацией, а активно в ней участвует, что в течение очень близкого времени Крым станет частью России?

– Мне кажется, никто не мог быть уверен тогда, что Крым станет частью России. Ведь на тот момент республика всего лишь была на пути к объявлению независимости от Украины, что, собственно, потом и было сделано Верховным Советом, как тогда назывался парламент Крыма.

– Вопрос был в том, признает ли эту независимость Россия?

– Совершенно верно. Но оказалось, что Россия не только признала независимость республики, но и приняла ее и Севастополь в свой состав, удовлетворив желание населения, именно за это проголосовавшего на референдуме. Но это было чуть позже, а тогда ведь исхода не знал никто.

Я открою небольшой секрет. Мы очень хорошо лично знакомы с нынешним начальником референтуры президента Дмитрием Калимулиным, который участвовал в написании речи Путина, произнесенной им перед Федеральным Собранием 18 марта 2014 года. Он рассказывал, как они несколько суток редактировали текст, который им отдельными тезисами диктовал президент. Но до последней ночи в тексте не было заключительного абзаца. И никто из тех, кто помогал президенту редактировать его текст, не знал, каким будет этот абзац, каким будет главное решение России по Крыму и Севастополю. И вот в последнюю ночь Путин приехал сам и продиктовал. Когда он поставил точку, повисла пауза: люди смотрели друг на друга и не стеснялись своих слез. Это было в ночь на 18 марта…

Альтернативные сценарии

– Был ли у России иной вариант поведения?

– На мой взгляд, у нынешней России с ее нынешним курсом, с нынешней очень аргументированной, честной и прозрачной позицией, которую демонстрирует президент, иного пути быть не могло. Другое дело, что мы столько увидели на своем веку – начиная от развала Советского Союза до конца тревожных 1990-х годов, что, безусловно, можно было предположить всякое…

Но, думаю, лишь сегодня мы можем в полной мере осознать, что бы произошло с нами, если бы в ту памятную ночь на 23 февраля 2014 года не было принято единственно верное решение. Ведь Крым, как ни крути, скрывает в себе такую сакральность, что не оставляет равнодушным никого в нашей стране. Сложно представить, сколько тысяч добровольцев отправилось бы в Крым, если бы там пролилась кровь. Вспомните, сколько добровольцев поехало защищать Донбасс. Это были простые парни, такие как Моторола, например: вчерашний резчик мраморных надгробий превратился в настоящего командира одного из самых боеспособных подразделений. Мне кажется, что в Крыму ситуация была бы кратно более концентрированной и война была бы еще жестче, поскольку это изолированная территория и люди – как крымчане, так и те, кто пришел бы к ним на выручку, – были бы еще более мотивированы стоять насмерть.

– Угроза была более чем реальной.

– Конечно! Напомню, что 27 февраля из Киева в Крым выехал так называемый «поезд дружбы». Его формировал некто Игорь Мосийчук, один из главарей «Правого сектора», который заявил: сепаратисты Крыма ответят за все. Тысячи хорошо вооруженных людей, подготовленных и мотивированных националистов, которые к этому времени прошли боевую подготовку на майдане, направились в Крым. Одного такого «поезда дружбы» было бы достаточно для гибели сотен человек. В мае 2014-го в Одессе боевиков было гораздо меньше, но весь город они привели в ужас. Того, что произошло в Одессе, где людей, выступавших против новых майданных властей, попросту сожгли заживо, сами одесситы никогда не смогли бы сделать. Это сделали приезжие – мотивированные на поджоги и убийства молодчики, присланные с майдана.

Так вот в Крыму еще 27 февраля было понятно, что, если не дать отпор вовремя, польется кровь. Ведь то, что в результате случилось в Донбассе, должно было случиться и в Крыму, но с десятикратно большей кровью. Отмечу, что тогда на полуострове находилось порядка 22 тыс. личного состава украинской армии. А рядом – чуть меньше двух десятков тысяч наших военнослужащих. И если бы там людей начали взрывать и жечь только потому, что они русскоговорящие, только потому, что они не хотят присягать на верность Шухевичу, Бандере и их нынешним продолжателям, если бы случилось то, что потом произошло в Донбассе или в Одессе, я могу себе представить, как бы развивались события. На самом деле мы предотвратили самую настоящую кровавую бойню, в которую неизбежно были бы втянуты и наши военные. Это была бы война в полном смысле этого слова.

– В этой ситуации Россия вряд ли смогла бы остаться в стороне – она все равно была бы втянута в эту воронку, только оказалась бы в гораздо худшем положении.

– Именно так. Вообще некоторые западные эксперты и сегодня говорят, что если бы, как они называют, не российская «аннексия Крыма», то третья мировая война началась бы уже прямо в те дни. К счастью, тогда мы столкнулись с чванливой расслабленностью наших западных «партнеров». Может быть, многолетнее отсутствие институтов советологии, которые после ухода Збигнева Бжезинского в Америке фактически перестали существовать, сыграло с ними свою злую шутку. Может быть, еще что-то. Но факт остается фактом: они совершенно не ожидали такого молниеносного броска, таких слаженных действий со стороны местного населения, российской армии и флота. Они в самом деле до сих пор не могут понять (видимо, в силу полного отсутствия адекватного представления о российском обществе): как же так, не под дулом автоматов, а по собственной воле народ в количестве 95–97% мог проголосовать за вхождение в состав России?! Для них это было еще одним откровением.

Конечно, если бы у них все получилось в Крыму, полуостров сейчас был бы весь в натовских лагерях и базах и на Черном море они давно бы уже господствовали, и на южном берегу в том числе. В этом сомневаться не приходится.

Обретение самих себя

– Вы прекрасно помните, какой был общенациональный подъем после решения о возвращении Крыма в состав России. Впервые за многие годы в окнах домов появились национальные флаги. Почему, как вы считаете, это решение встретило такую солидарную поддержку граждан нашей страны?

– Вы правы, эйфория была такая, как будто мы выиграли 150 чемпионатов мира по футболу, вместе взятых, и на века вперед.

Действительно, чему именно мы так радовались? По сути, ведь никто нам не запрещал ездить в Крым все это время, посещать места своего «боевого детства», бывать везде, где захотим, – от Гурзуфа с «Артеком» до Севастополя. Пожалуйста, приезжайте! Кстати, именно так сейчас делают украинцы, они ведь составляют до четверти общего туристического потока в Крым. И им тоже никто никогда не запретит туда ездить. Мы могли бы так же. Значит, дело не только в том, что Крым вернулся в состав России. А в том, что это мы сами вернулись к своим историческим корням. И вот когда мы сами себе в этом признались и когда сами себе доказали, что русские своих не бросают, тогда и появилась та радость, о которой мы говорим, этот национальный подъем, когда флаги в окнах – лишь малая часть того, на что способна нация.

Вне всякого сомнения, была радость, что мы уберегли Крым от крови, а также гордость за наших военных, за новый бренд – «вежливые люди», за новую Россию. Мы гордились тем, что можем объединиться и победить. И повторим это всякий раз, когда нам будет угрожать нечто подобное тому, что угрожало в Крыму в 2014 году. Мы вновь убедились в том, что в нужный момент можем сплотиться. Ведь именно такие судьбоносные моменты в нашей истории и объединяли нас – начиная с ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского и заканчивая Великой Отечественной войной. Мы только одну катастрофу вовремя не распознали и потому оказались не готовы ей сообща противостоять – это крушение Советского Союза. Тогда ведь никто не вышел на площадь, а между тем мы теряли – ни больше ни меньше – нашу страну. Многим из нас тогда показалось, что это будет некая трансформация, но вскоре выяснилось, что все куда более драматично. Вспомните, за Беловежские соглашения в Верховном Совете России голосовали в том числе и коммунисты!

А потом, вы же понимаете, самая большая победа – это победа над собой. Так вот в Крыму мы победили себя, мы окончательно перевернули страницу нашей новой истории, начавшейся в 1991 году со сдачи своих собственных интересов, мы вернулись к своим корням. А Крым – это, конечно же, наши корни, начиная со святой купели в Херсонесе, где крестился князь Владимир…

(Фото: Наталья Львова, Алексей Павлишак/ТАСС, Александр Рюмин/ ТАСС, Станислав Красильников/ТАСС, РИА Новости)

Храмовая гора нашей цивилизации

марта 3, 2019

Российский государственный взгляд на роль и место Крыма в отечественной истории проделал значительную и весьма причудливую эволюцию. Чем для нас, сегодняшних граждан России, является Крым?

В декабре 2014 года, выступая с ежегодным Посланием Федеральному Собранию, Владимир Путин заявил об «огромном цивилизационном и сакральном значении» Крыма. Президент особо отметил: «Христианство явилось мощной духовной объединяющей силой, которая позволила включить в формирование единой русской нации и образование общей государственности самые разные по крови племена и племенные союзы всего обширного восточнославянского мира. И именно на этой духовной почве наши предки впервые и навсегда осознали себя единым народом». Далее Путин подчеркнул: «Это дает нам все основания сказать, что для России Крым, древняя Корсунь – Херсонес, Севастополь имеют огромное цивилизационное и сакральное значение. Так же, как Храмовая гора в Иерусалиме для тех, кто исповедует ислам или иудаизм. Именно так мы и будем к этому относиться отныне и навсегда».

Сказанное президентом нуждается в осмыслении и объяснении, причем не только для тех, кто плохо осведомлен о нашем прошлом, но и для нас самих. Обратите внимание на то, что Путин не сказал: «Мы так всегда к этому относились». Фактически он опрокинул свои слова о прошлом в будущее: «Именно так мы и будем к этому относиться отныне и навсегда».

Позволю себе предложить гипотезу о том, что именно это «будем» является главным в этой части выступления президента.

Легендарное Лукоморье

О том, что князь Владимир крестился в 988 году в византийской Корсуни – Херсонесе, в России в общем-то не забывали никогда. Но и только. Во времена Средневековья историческая Корсунь почти слилась в восприятии с легендарным Лукоморьем. Враждебная степь на восемь веков отделила Россию от Крыма, куда русские люди попадали либо в качестве купцов (меньшинство), либо в виде пленников (большинство).

Крым XVIII века и вовсе мало напоминал колыбель православия – скорее оплот «бусурманства». Когда в 1778 году князь Григорий Потемкин решил основать в устье Днепра первый русский порт на Черном море, он окрестил его в честь византийского предшественника – Херсоном, очень смутно представляя, где находился этот предшественник, от которого к тому времени оставались лишь укрытые землей развалины. Дипломат Павел Левашов, один из немногих сторонников «идеологизации» движения России к Черному морю при Екатерине II, был убежден, что Херсонес стоял на месте Феодосии – османского Кефе.

В знаменитом манифесте Екатерины о присоединении Крыма 1783 года нет ни слова о каких-либо исторических или духовных основаниях российского интереса к полуострову. Только прагматика – необходимость прекратить здесь хроническую дестабилизацию, вызванную междоусобной борьбой за престол крымского хана, хотя Потемкин и пытался мотивировать решение государыни тем, что она приносит покой туда, откуда пришло на Русь древнее благочестие. Екатерина II скорее видела себя законодательницей политических мод. Свое появление в Тавриде (название для русского уха новое, взятое из античных сочинений) царица Херсониса Таврического обставила в лучших традициях театральной постановки.

Для строителей же русского Севастополя в первой половине XIX века древний Херсонес был не столько объектом интереса и поклонения, сколько местом добычи легкого в обработке камня, который шел на кладку городских зданий. Тогда Крым привлекал образованную публику прежде всего своей природной красотой, восточным колоритом и руинами античности (при этом «российскими Помпеями» стал не Херсонес, а Керчь). Примечательно, что Александр Пушкин, путешествовавший по Крыму, был всецело увлечен поисками легендарного храма Дианы, а на развалины Херсонеса даже не взглянул…

Крымская эпопея

Все изменилось с Крымской войной. Величественная эпопея обороны Севастополя 1854–1855 годов, ее потери и героизм заставили общество говорить о символической Русской Трое, а одновременно с этим вспомнить и о месте не менее знаменитом – о легендарной Корсуни (Херсонесе), где крестился Владимир. Именно после Крымской войны были построены первые храмы в честь крестителя Руси. В тот период стало раскрываться значение Крыма как духовного источника российского православия. В значительной степени это было делом всей жизни архиепископа Херсонского и Таврического Иннокентия (Борисова), который задумал создать здесь, как он выражался, «Русский Афон».

Во второй половине XIX века Крым был вовлечен в историческую орбиту русского православия, а на руинах Херсонеса началось не прекратившееся и по сей день соперничество духовной (монастырь) и светской (музей) составляющих в изучении и интерпретации его богатого археологического наследства. Становление Крыма как императорского курорта и появление здесь представителей российского образованного и имущего класса в качестве отдыхающих и земельных собственников способствовали процессу познания «священной земли». Благодаря работе ученых обществ был создан целый корпус интересных исследований, и сама земля иногда провоцировала появление настоящих идеологических откровений, каким стала написанная Николаем Данилевским в Крыму книга «Россия и Европа» – первая и, конечно же, небесспорная попытка осмысления взаимоотношений двух гигантских политических сущностей, определяющих глубинную историческую тектонику Евразийского континента.

И хотя стремительно формирующийся образ Крыма как Русской Ривьеры – с его интенсивным частным строительством и земельной спекуляцией – нет-нет да и бросал свою тень на светлый образ духовной колыбели Отечества, к началу Первой мировой войны Крым – это, несомненно, «главная жемчужина в короне Российской империи».

«Другая Россия»

Новая попытка осмыслить и переосмыслить «херсонесское наследство» русской государственности и культуры, так же как и предшествующая, была вызвана глобальным политическим потрясением, но на этот раз гораздо более сильным, чем Крымская война. В ходе русской смуты 1917–1920 годов прежний «курортный рай» стал последним бастионом в борьбе между старым и новым пониманием назначения и смысла социума и государства.

Уже на излете Гражданской войны правитель Юга России и главнокомандующий Русской армией барон Петр Врангель рассматривал Крым как противоположную большевистской «другую Россию» и затеял здесь смелый эксперимент по созданию «опытного поля российской государственности», которому, однако, не суждено было реализоваться. Именно в эти дни «у стен Херсониса» оказался богослов и философ протоиерей Сергий Булгаков. Одноименный его трактат, выполненный в форме почти платоновских диалогов, является, может быть, самой сильной в истории отечественной мысли работой о русской революции, истоки которой философ ведет «от Владимира Святого и Херсониса». Все лучшее и все худшее в жизни России и ее образованного класса отсюда, полагал Булгаков, занимаясь кропотливой археологией национального духа. Результаты этих раскопок, правда, были в течение более чем полувека скрыты от нас, поскольку отправившийся в эмиграцию мыслитель запретил публиковать работу и она увидела свет лишь в 90-е годы ХХ века. Для него, как и для множества изгнанников, покинувших Россию в это тяжелое время, Крым навсегда остался последним уголком родной земли, последним воспоминанием о Родине, своеобразным символом России, так непохожим на нее.

Над Черным морем, над белым Крымом

Летела слава России дымом…

Маленькая вселенная советского человека

Ранний советский подход к «освоению» Крыма также оказался не лишен своеобразного символизма. На полуострове предполагалось создать новый «курортный рай» – теперь для трудящихся, настоящую «фабрику здоровья», образцово решить национальный вопрос. К тому же в рамках советской героики особое значение приобрел Перекоп – место последнего победоносного для красных сражения Гражданской войны.

Крым воспринимался как своего рода маяк для народов Востока, борющихся против мирового империализма. Новый символизм не опирался на камни тысячелетий, его выражением стал подросток в коротких штанах и с красным галстуком – миф Херсонеса сменился мифом «Артека». Крым 1920-х и 1930-х годов и не Крым вовсе – Лисс, Зурбаган, эти вымышленные писателем Александром Грином города, осколок иного мира, надолго теперь заказанного советскому человеку.

В 1930-е в истории крымского символизма возник новый важнейший аспект, произошла настоящая революция: появился как массовое явление кинематограф с его «фабрикой грез» – Ялтинской киностудией. Режиссеры и операторы превращали крымские ландшафты в уголки любого континента. Здесь тебе и Африка, и Азия с Австралией… Мир сжимался до размеров полуострова, для советского человека Крым оказывался маленькой вселенной. Когда-то, отправившись в поход на Корсунь, князь Владимир с дружиной и Русь вместе с ним выходили в мир – теперь совершалось почти то же самое, только ни о Корсуни, ни о Владимире никто не вспоминал.

У истоков послевоенного мира

Новое открытие Крыма и Севастополя как недвусмысленного символа России опять стало результатом грозного испытания – Великой Отечественной войны. На этот раз Севастополь уже не сравнивали с Троей: не просто эта культура ушла – масштабы событий были не те. Грандиозные разрушения, миллионы жертв, отчаяние, обреченность и самопожертвование… Прежде чем стать символом в России, Севастополь стал символом России для противника, символом парадоксальной способности людей идти на заведомую гибель вопреки, казалось бы, очевидной «логике выживания», а заодно и знаком того, что никакая победа над русскими неспособна сломить их и уничтожить.

Становлению нового крымского военного символизма, несомненно, способствовали впечатляющие природные декорации – море и скалы, делавшие человеческую трагедию событием поистине вселенским. Крупные окружения войск (даже более крупные, чем под Севастополем) случались и на других участках советско-германского фронта, но именно здесь обреченность брошенных и погибающих людей отзывалась таким оглушительным эхом. И все это тоже было в Херсонесе, но не на античных развалинах, а на крайней западной точке Гераклейского полуострова, на мысу, в силу каких-то причин получившем такое же название, что и древний город…

На фоне войны на символическом ее небосклоне взошла чуть позже звезда Ялты – места, где решались судьбы всей планеты, где три человека (Иосиф Сталин, Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт) создали один биполярный мир, о котором все мы сейчас всё с большей ностальгией вспоминаем.

Как водится, окончание войны принесло с собой и первую попытку «заземлить», снова осмыслить символическое значение Крыма для русской истории. Попытку откровенно политизированную и потому неудачную. Это было время освоения исторического пространства, но освоения, понимаемого как «присвоение». Поразив фашиста в войне, нужно было расправиться с «ним» и в истории. Отыгрались на средневековых крымских готах, попутно досталось грекам, римлянам, генуэзцам, не говоря уже о выселенных с полуострова к тому моменту татарах.

Советским профессорам показалось неудобным тянуть корни русской Тавриды от Крещения Руси, акта с точки зрения государственного атеизма весьма сомнительного, а заодно и не столь отдаленного, и тогда на роль предков русских были назначены крымские тавры и скифы, равно как и легендарные киммерийцы, – племена местные, аборигенные и потому заслуживающие почета, уважения и своего места в истории. Тема, однако, не пошла. Через год после научной сессии, посвященной этим судьбоносным положениям, умер Сталин, и послевоенный большевистский национализм свелся на нет. А еще через год Никита Хрущев передал Крым Украинской ССР.

Период обвала

Акт этот тоже не был лишен символизма: в 1954 году отмечалось 300-летие воссоединения Украины с Россией. Страна переживала сложный период смены властных элит. Хрущев посчитал необходимым таким образом продемонстрировать нерушимую монолитность советской системы. Подобного подарка, наверное, не делалось со времен Средневековья. Это только предположение, но Хрущев этим жестом показал условность советских внутренних границ, широту подходов кремлевского руководства к решению сложнейших административных задач. Надо – повернем реки вспять, надо – передадим целый регион из состава одной республики в состав другой, надо – «и на Марсе будут яблони цвести». Передачей Крыма Хрущев, как ему казалось, укреплял Советский Союз, создавал такую связку между двумя его главными действующими лицами, которую никакими силами невозможно будет разорвать.

С тех пор, однако, символическое значение Крыма начало тускнеть. Дело даже не в том, что формально регион перестал быть российским. В позднесоветской действительности несанкционированному символизму места вообще не оставлялось (хотя именно это время подарило нам образ «глухой провинции у моря»). Лет за пять до тысячелетия Крещения Руси Севастополь был закрыт для свободного въезда. Как поговаривали, для того, чтобы клерикальные круги не поднимали вопроса о праздновании.

Крах Советского Союза без Крыма не обошелся. Название маленького местечка на Южном берегу Крыма – Фороса, где была дача первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева, – навсегда осталось на последних страницах истории Страны Советов.

Да, еще вскоре после тысячелетия Крещения Руси вышла книжка, многим показавшаяся странной. Ее сюжет был построен на допущении того, что красные в 1920-м Крым взять так и не смогли, вследствие чего здесь образовалась «другая Россия» – мечта и сон позднесоветского либерала. Это был «Остров Крым» Василия Аксенова. Последняя сцена этого романа, как известно, разыгрывается на ступенях храма Святого Владимира в Херсонесе…

Точка сборки

При всей ограниченности наших оформленных представлений это место поистине уникально: здесь зародилась российская цивилизация, здесь спустя несколько веков страна обрела себя в качестве многонациональной европейской империи, здесь проходили ее испытания на прочность, здесь осуществлялось осмысление европейской и мировой миссии России, именно здесь, наконец, во многом формировался эстетический образ российской культуры.

В любой стране есть территория, связанная с особого рода историческими сантиментами. Иль-де-Франс, Новая Англия, Кастилия, Малая Польша, Косово и Метохия… Как правило, это некое ядро, вокруг которого со временем складывается государство.

Крым в этом ряду занимает исключительное место. Это не этнографическая «колыбель» в том смысле, в котором ее трактует любая националистическая историография. Но это земля, где Россия обрела свою цивилизационную идентичность.

Конечно, сколько бы подобных аргументов ни было приведено, они не повлияют на позицию тех, кто рассматривает «крымскую весну» как банальный «акт аннексии». Но я бы предостерег от того, чтобы воспринимать сказанные президентом Путиным слова в его ежегодном послании 2014 года как еще один аргумент в споре с кем-то. Мне кажется, смысл его сравнения Крыма, древней Корсуни, Севастополя с Храмовой горой в другом.

Подлинное значение «крымского опыта» лежит не в прошлом, а в будущем. Исключительная роль Крыма для нас – не оправдание уже сделанного, а основа понимания того, что нам еще предстоит сделать. Ведь и Храмовая гора – не просто важный исторический памятник, а прежде всего место, где множество людей черпают энергию единения, сосредоточения для дальнейшей жизни. В этом смысле и Крым – это не пункт концентрации дорогих для нас древних развалин, это точка сборки сегодняшней и завтрашней России.

(Фото: Legion-Media, Kremlin.ru)

 

Забытый уголок России

марта 3, 2019

В декабре 1991 года участь Крыма, как и всего Советского Союза, была решена в Беловежской Пуще. Тогдашние лидеры России, Украины и Белоруссии собрались там для того, чтобы окончательно похоронить СССР. И поэтому вопрос о принадлежности Крыма ими, похоже, даже не обсуждался. Не волновал он и президента России Бориса Ельцина

Судя по всему, инициатором подписания Беловежских соглашений, поставивших точку в истории СССР, выступила российская сторона в лице Бориса Ельцина.

«Он зачастую рубит сплеча»

«Широкая русская душа Бориса Ельцина – не всегда на пользу государственным делам. Ему, скажем, гораздо легче даются искренняя дружба или жесткая конфронтация, чем тонкие, сложные чувства. То же и в работе: он зачастую рубит сплеча там, где необходимо терпение, тщательное изучение всех аргументов, неторопливость в решениях. В ряде случаев это оборачивалось ущербом национальным интересам». Эти строки принадлежат одному из участников встречи в Беловежье Егору Гайдару. Видимо, он знал, о чем говорил…

Станислав Шушкевич, подписавший Беловежские соглашения как председатель Верховного Совета Республики Беларусь, вспоминал: «Даже собираясь в Беловежской Пуще по моему приглашению, мы изначально не намеревались принимать решение о выходе из СССР. Таких заготовок не было ни у меня и нашей делегации, ни, думаю, и у других тоже».

Тогдашний президент Украины Леонид Кравчук спустя годы отмечал в одном из интервью: «Тема вначале была названа так: собраться и принять какую-то декларацию или заявление, что ново-огаревский процесс зашел в тупик и что нам надо искать какие-то новые подходы, решения. <…> Мы начали готовить документ и убедились, что просто декларацией, как изначально предполагалось, не обойтись».

Вячеслав Кебич, занимавший тогда пост премьер-министра Белоруссии и также участвовавший во встрече лидеров трех республик, позже утверждал, что инициатором Беловежских соглашений выступила российская делегация, а само их подписание было спонтанным. По его словам, белорусской и украинской сторонами «вся эта поездка задумывалась не с целью подписания этого договора». Делегации Украины и Белоруссии, подчеркивал Кебич, заранее «не знали, что будет подготовлен и подписан такой документ».

По его утверждению, «все это знал один Ельцин»: уже в Беловежье выяснилось, что «российская делегация… приехала с наметками: если дело будет выгорать, если будет согласие со стороны Украины, то можно будет подписать документ».

Тайное собрание

«Беловежское соглашение было выработано в узком кругу и многих оставило за бортом – в первую очередь всю многочисленную команду Горбачева. Ее возможная реакция не на шутку обеспокоила российские власти, и потому были приняты меры особой предосторожности», – писал 16 декабря 1991 года, уже по итогам принятых в Беловежье решений, обозреватель «Коммерсанта» Максим Соколов.

Действительно, содержание предстоящей встречи российская сторона держала в тайне. Впрочем, не только от окружения тогдашнего президента СССР. За несколько дней до поездки Ельцина в Белоруссию, 4 декабря 1991 года, пресс-секретарь президента РСФСР Павел Вощанов сообщил корреспонденту «Независимой газеты», что Борис Ельцин намеревается прибыть в Минск на переговоры со своим белорусским коллегой. При этом издание отмечало: «Прессу российский лидер против обыкновения брать не собирается, потому что планирует, помимо официальных, неофициальные переговоры. В это же время, как стало известно из достоверных источников, в Минск приедет и президент Украины Леонид Кравчук».

Очевидно, и сам Вощанов был не до конца в курсе планов начальника. Не знал о намерениях президента и вице-президент России Александр Руцкой, который впоследствии и вовсе утверждал, что его дезинформировали о целях встречи Ельцина, Кравчука и Шушкевича.

Руцкой провожал Ельцина на аэродроме, но даже тогда не догадался, зачем президент едет в Белоруссию. «По протоколу было положено провожать вице-президенту президента, и смотрю, у него в группе Козырев, Бурбулис, Гайдар, Шахрай. «Мы, – говорят, – летим подписывать договор об экономическом сотрудничестве». Ну все, счастливо! Распрощались. А утром бреюсь и слышу из теленовостей: подписан договор о роспуске СССР и создании СНГ», – рассказывал о событиях тех дней Руцкой.

До Белоруссии российская делегация добралась без приключений. Александр Коржаков, в течение нескольких лет бывший начальником охраны Ельцина, вспоминал: «В Беловежскую Пущу мы приехали вечером. Леонид Кравчук уже находился там, поджидать нас не стал и отправился на охоту. Он всегда стремился продемонстрировать «незалежное» поведение, выпятить собственную независимость. Зато Станислав Шушкевич на правах хозяина принимал гостей подчеркнуто доброжелательно».

Когда Кравчук вернулся с охоты, Ельцин поинтересовался ее результатами. «Одного кабана завалил», – похвастался довольный Кравчук. На что Ельцин сказал: «Ну хорошо, кабанов надо заваливать». Пересказав диалог глав России и Украины, Коржаков от себя заметил: «Милый, ничего не значащий разговор накануне разъединения целых народов».

Роль окружения

Потом уже, в своих «Записках президента», Ельцин признал: «Я понимал, что меня будут обвинять в том, что я свожу счеты с Горбачевым. Что сепаратное соглашение – лишь средство устранения его от власти. Я знал, что теперь эти обвинения будут звучать на протяжении всей моей жизни. Поэтому решение было вдвойне тяжелым. Помимо политической ответственности, предстояло принять еще и моральную». Понимал ли это Ельцин в тот памятный день? Трудно поверить. Об атмосфере, царившей в правительственной резиденции «Вискули», он вспоминал так: «Мы работали как заведенные, в эмоциональном, приподнятом настроении».

Ельцин, конечно, давно мечтал избавиться от Горбачева, и это было движущей силой многих его поступков того времени. Однако вряд ли политическое и идеологическое оформление ликвидации СССР он способен был осуществить в одиночку. Многие наблюдатели и вовсе полагают, что без давления со стороны своего окружения первый президент России никогда бы не смог решиться на такой шаг.

Считается, что экономическую базу под идею роспуска Советского Союза подвел заместитель председателя правительства РСФСР по экономическим вопросам Егор Гайдар. Похоже, он искренне был убежден в том, что России – самой развитой и самой богатой из республик СССР – не следует тащить на себе союзное бремя. В одиночку, по мнению вице-премьера, она гораздо быстрее, а главное, эффективнее включится в глобальный рынок, открыв новую страницу в своей многовековой истории. Несведущий в вопросах экономики Ельцин вполне разделял эту широко распространенную в самом начале 1990-х точку зрения. Впрочем, если верить словам самого Гайдара, он тоже не знал об истинной цели поездки в Белоруссию. Он писал: «В замысел встречи в Беловежской Пуще президент меня не посвящал. Сказал только, что надо лететь с ним в Минск, предстоит обсуждение путей к усилению сотрудничества и координации политики России, Украины и Белоруссии».

В книге «Дни поражений и побед» Гайдар подробно рассказал о той поездке: «Вечером, по прилете, пригласили белорусов и украинцев сесть вместе поработать над документами встречи. <…> Именно тогда Сергей Шахрай предложил юридический механизм выхода из политического тупика – ситуации, при которой Союз как бы легально существует, хотя ничем не управляет и управлять уже не может: формулу Беловежского соглашения, роспуска СССР тремя государствами, которые в 1922 году были его учредителями».

Юрий Воронин, занимавший в 1991 году должность заместителя председателя Верховного Совета РСФСР, позже свидетельствовал, что именно это предложение «и было принято за основу при подготовке беловежских документов». «Это тем более было важно, – отмечал Воронин, – что оно исходило от России, на которую в случае необходимости всегда можно было перевести стрелки. Поэтому с величайшей радостью и Станислав Шушкевич, и Леонид Кравчук поддержали ельцинский вариант».

В начале правления Ельцина ключевой фигурой в его окружении стал бывший преподаватель научного коммунизма, госсекретарь РСФСР Геннадий Бурбулис. Как утверждали злые языки, эту странную должность Бурбулис придумал себе сам – очень хотел выделиться. Вклад госсекретаря подчеркивал потом белорусский лидер Шушкевич: «Бурбулис был политически инициативен. Я помню, что именно он поставил перед нами вопрос: а вы согласитесь подписать, что СССР как геополитическая реальность распался или прекратил свое существование?»

Впрочем, сам Бурбулис, принимавший активное участие в подготовке Беловежского соглашения, впоследствии уверял, что развитие событий пошло тогда по единственно вероятному сценарию и альтернативы прекращению существования Советского Союза якобы уже просто не было. «Может показаться, что мы в Беловежской Пуще имели какой-то выбор, что у нас была одна возможность, вторая, третья, четвертая и надо было в согласованной форме найти самую оптимальную. Ничего подобного», – заявлял спустя годы бывший госсекретарь РСФСР.

«Похоронная команда» СССР работала в условиях повышенной секретности. Это признавал и сам Ельцин: «Беловежская встреча проходила в обстановке секретности, резиденцию даже охраняло особое спецподразделение. Из-за этой сверхсекретности порой возникали неожиданные ситуации. Например, вдруг выяснилось, что в резиденции нет ксерокса. Для того чтобы получить копию документа, его каждый раз приходилось пропускать через два телефакса, стоявшие рядом, – слава богу, хоть они были».

С документами в «Вискулях» вообще происходили странные вещи. Егор Гайдар вспоминал: «Было очень поздно, около 12 ночи, технический персонал решили не беспокоить, я стал сам набрасывать на бумаге текст. В четыре утра закончили работу. Андрей Козырев взял бумаги, понес к машинисткам. Утром паника в технических службах. Выяснилось: Козырев не решился в четыре утра будить машинистку, засунул проект декларации под дверь, по ошибке не под ту. Но когда рано утром хватились – времени для расшифровки уже не оставалось, разобраться в моем, надо сказать, на редкость отвратительном почерке мало кому удается. Пришлось идти самому диктовать текст».

Этот текст сразу же вошел в историю: «Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина, как государства – учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Договор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторонами, констатируем, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование. <…> Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств. <…> Совершено в городе Минске 8 декабря 1991 года…»

В книге «Дни поражений и побед» Гайдар гордо писал: «Если кто-то захочет выяснить, на ком лежит ответственность за Беловежское соглашение, отпираться не буду – оно от начала до конца написано моей рукой».

Судьба Крыма

Сегодня мало кто сомневается в том, что, поставь Ельцин в качестве предварительного условия подписания Беловежских соглашений возвращение Крымского полуострова России, Кравчук дал бы на это согласие. Получая под свой контроль огромную и богатую на тот момент Украину, он не считал бы себя в проигрыше.

Есть несколько версий относительно того, как в «Вискулях» решалась судьба Крыма. Причем все они имеют в качестве первоисточника свидетельства Кравчука, которые тот не раз «уточнял». По одной из версий, Ельцин, подписывая Беловежские соглашения, к неописуемой радости представителей Украины, про Крым даже не вспомнил. По другой версии, президент Украины якобы сам поднял этот вопрос, поинтересовавшись у президента России, какой тот видит будущую государственную принадлежность полуострова. «Да забирай!» – ответил Борис Николаевич.

Позже в интервью «Комсомольской правде» экс-президент Украины озвучил третью версию событий. Из нее следовало, что Ельцин про Крым вроде бы помнил, но Кравчук неискушенного на тот момент в дипломатии коллегу обхитрил. «Когда мы рассматривали соглашение об образовании СНГ, встал вопрос о ядерном оружии и о Крыме. Ельцин начал рассуждать… Ну вот Крым, 1954 год. Хрущев подарил Украине… Может, говорит, надо восстановить как бы справедливость и порядок? – передал слова президента России Кравчук. – Я ответил, что никакого подарка не было. Наоборот, Украина взяла на себя огромную обузу. <…> Украина помогла восстановить хозяйство Крыма, сделав из него базу отдыха. А Ельцину я сказал: «Давайте мы вопрос о передаче Крыма сейчас рассматривать не будем»». Кравчук подчеркнул в интервью: «Мы просто договорились, что вот создадим СНГ, начнем жить – и тогда будем рассматривать границы, все по закону, в соответствии с международными нормами. Ельцин согласился…»

В «Вискулях» Ельцин пребывал в приподнятом настроении. В «Записках президента» он писал: «Я хорошо помню: там, в Беловежской Пуще, вдруг пришло ощущение какой-то свободы, легкости. <…> Быть может, я и не мог до конца осознать и осмыслить всю глубину открывшейся мне перспективы. Но я почувствовал сердцем: большие решения надо принимать легко».

Почему же Ельцин не побеспокоился о судьбе русских и других народов, населявших Крымский полуостров? Почему «забыл» о Севастополе и Черноморском флоте? По мнению заместителя директора Института стран СНГ Владимира Жарихина, «приз, который в тот момент оказывался в руках у Ельцина – вся огромная Россия, был настолько велик, что такие частности, как Крым, Севастополь, флот, интересы жителей полуострова, ни его самого, ни его команду просто не интересовали».

Возможно, что и сам Ельцин потом, задним числом, понял, что, забыв в Беловежье о Крыме, совершил крупную ошибку. Во всяком случае, бывший председатель Верховного Совета Крыма Леонид Грач, долгие годы, еще с советских времен друживший с Ельциным, передавал любопытные слова первого президента РФ, сказанные им много позже. «Если бы я взял карту, провел карандашом линию от Харькова до Одессы и сказал: «Это мое», Кравчук бы согласился», – якобы говорил Ельцин. Однако даже в застольной беседе он не уточнил, почему так и не сделал этого…

«Надо откровенно признать, что и сама Россия, запустив парад суверенитетов, способствовала развалу Советского Союза, а при оформлении распада СССР забыли и про Крым, и про главную базу Черноморского флота – Севастополь. Миллионы русских легли спать в одной стране, а проснулись за границей, в одночасье оказались национальными меньшинствами в бывших союзных республиках, а русский народ стал одним из самых больших, если не сказать самым большим, разделенным народом в мире» – так оценил произошедшее президент России Владимир Путин.

(Фото: РИА Новости, Дмитрий Соколов/Фотохроника ТАСС)

Крымский узел

марта 3, 2019

Чтобы понимать, почему в марте 2014 года Крым единодушно высказался за воссоединение с Россией, важно представлять себе все хитросплетения завязавшегося после распада СССР «крымского узла»

В то время как большая страна, распавшаяся в 1991 году, но продолжавшая ощущать себя неким целым, с замиранием сердца следила за кровавыми конфликтами на ее окраинах – в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Южной Осетии, Таджикистане, Чечне, – в благословенном Крыму, где не стреляли и куда не прекращался поток туристов, завязывался довольно тугой узел проблем, в котором воедино сплелись три основные нити.

Нить первая – судьба Черноморского флота. Нить вторая – статус Крыма в составе «незалежной» Украины. Наконец, третья – так называемый «крымско-татарский вопрос».

Черноморский флот

1 декабря 1991 года состоявшийся во всех областях тогдашней Украинской ССР референдум подтвердил, что отныне Украина является независимым государством. Соглашения, подписанные через неделю лидерами России, Украины и Белоруссии в Беловежской Пуще, поставили точку в истории СССР. С самого начала следующего, 1992 года украинское правительство и новоизбранный президент Леонид Кравчук занялись строительством собственных вооруженных сил. По соглашению, достигнутому в Беловежье, в их состав должны были войти все дислоцировавшиеся на территории Украины подразделения войск СССР, кроме отнесенных к «стратегическим».

Начавшийся вскоре процесс присяги новому государству проходил достаточно безболезненно: кто хотел – присягал Украине, остальные же получали возможность продолжить службу в иных государствах Содружества. Камнем преткновения внезапно оказался Черноморский флот. Его командующий адмирал Игорь Касатонов заявил, что флот относится к стратегическим силам и потому украинскую присягу принимать не будет. Эта позиция встретила поддержку как в Севастополе, среди большинства экипажей и членов семей офицеров, так и в конечном итоге в Москве – у руководства вооруженных сил и президента Бориса Ельцина. В отношениях между только что подписавшими договор о роспуске Союза ССР Россией и Украиной возникли непредвиденные осложнения, взбудоражившие главную базу Черноморского флота Севастополь и другие города Крыма и заставившие политиков обоих государств вернуться к проблеме принадлежности полуострова.

Хотя тогдашний министр иностранных дел России Андрей Козырев, как и президент Ельцин, были намерены следовать принципу, в соответствии с которым административные границы союзных республик автоматически становились государственными границами стран СНГ, Верховный Совет РФ занял иную позицию. Парламент напомнил президенту и обществу, что акт 1954 года о передаче Крымской области, большинство населения которой составляли русские и русскоговорящие, из состава РСФСР в состав Украинской ССР носил волюнтаристский характер и поэтому подлежит пересмотру. Более того, передача Севастополя (по ситуации на начало 1954 года – города республиканского подчинения РСФСР) вообще была незаконной и также должна быть отменена.

На этом фоне начался напряженный период политического, а иногда и военного противостояния на кораблях и в подразделениях флота, сопровождавшийся спорами, митингами, подъемами и спусками национальных флагов, уходами военных кораблей в другие гавани. Организовывались бесчисленные заседания межгосударственных комиссий и встречи на высшем уровне. В конце концов президенты двух государств договорились о разделении Черноморского флота бывшего СССР между Российской Федерацией (большая часть) и Украиной (меньшая часть), о праве России на использование Севастополя как главной базы ЧФ и об оплате базирования флота безвозмездными поставками газа на Украину.

На самом деле проблема была не столько решена, сколько отложена. В 1997-м соглашение подписали на 20 лет, по истечении которых было не слишком много надежд на то, что этот статус-кво сохранится.

Украинские власти, особенно после «оранжевой революции» 2004 года, не скрывали своих намерений относительно сближения с НАТО. Во время российско-грузинского конфликта 2008 года ВМС Украины даже совершили попытку не допустить к месту базирования возвращавшиеся в Крым российские корабли. Попытка оказалась неудачной, но ясно дала понять, что для Украины Черноморский флот РФ является нежеланным гостем. Обстановка вокруг флота, прежде всего вследствие активности украинских националистических сил, становилась все более недружественной, в то время как присутствие морских сил НАТО в Черном море, возросшее после вхождения в блок Румынии и Болгарии, неуклонно увеличивалось.

И хотя в 2010 году президенты Виктор Янукович и Дмитрий Медведев подписали соглашение о продлении сроков базирования Черноморского флота в Севастополе еще на 25 лет, в долговременную стабильность этих договоренностей верилось мало.

Крым vs Украина

Еще в 1989 году всем более или менее здравомыслящим людям в областном руководстве Крыма стало понятно, что Украина начала дрейф в сторону отделения от СССР, постепенно занимаясь строительством собственного национального государства. В том же году в Киеве был принят новый закон о языках, который хоть и оставлял русскому языку возможности для широкого использования, но все же устанавливал лишь один государственный язык – украинский.

Для Крыма, где 67% населения были этническими русскими, а русский язык – основным языком общения, это был тревожный звоночек. На волне демократизации общественно-политической жизни на излете 1980-х на полуострове возникло широкое и, что очень важно, активно поддержанное местными властями движение за воссоздание ликвидированной в 1945 году крымской автономии.

20 января 1991 года на полуострове состоялся первый в истории СССР народный референдум. Более 90% крымчан однозначно высказались за повышение политического статуса Крыма с областного до республиканского, что и было сделано Верховным Советом Украинской ССР в феврале того же года. С этого момента Крым стал автономной республикой в составе Украины.

Распад СССР породил у жителей полуострова новые тревоги и ясно выраженное стремление не допустить разрыва отношений между Украиной и Россией, сохранив при этом в максимально возможном объеме культурные, экономические и гуманитарные связи между Крымом и Российской Федерацией как исторической родиной большинства крымчан. Ситуация вокруг Черноморского флота и резкое ухудшение экономического положения на Украине в 1993-м и последующих годах вызвали к жизни достаточно активное политическое движение в республике. В нем были представлены как те организации, для которых главным являлась поддержка интеграционной идеологии во взаимоотношениях России и Украины, так и те, которые на первый план выдвигали достижение максимальной региональной самостоятельности Крыма – вплоть до установления между Крымом и Украиной федеративных отношений.

Точно так же, как регионализм (федерализм) и интеграционализм не противоречили друг другу в рамках одного движения, они в общем не противоречили и украинской Конституции, поскольку их сторонники по понятным причинам старались не выходить из правового поля. Даже победивший в 1994 году на выборах президента Республики Крым Юрий Мешков – лидер блока «Россия», политик с яркой пророссийской риторикой – не ставил вопроса о выходе Крыма из состава Украины и присоединении его к Российской Федерации. В свою очередь, руководство и лидеры крупнейших политических партий России мало интересовались ситуацией на полуострове, опасаясь быть помимо воли втянутыми еще в один конфликт.

Внутренние проблемы блока «Россия», а также постоянное противодействие со стороны украинской власти привели к фактическому свержению Мешкова (в марте 1995-го) с поста президента и жесткому ограничению Украиной прав и полномочий Крыма. Движение за использование русского языка и региональную самостоятельность, однако, не ослабело: в нем принимали участие «Русская община Крыма», различные организации пророссийской направленности, коммунисты и даже немалая часть членов местных организаций правящих украинских партий. Особенно оно усилилось в ответ на «оранжевую революцию» в Киеве. В 2006 году Крым всколыхнули мощные антинатовские протесты. Результатом в том числе и активизации гражданского движения в Крыму и на юго-востоке Украины стало поражение Виктора Ющенко на президентских выборах 2010 года. В предвыборный период на полуострове оформилась новая политическая сила – движение, а затем партия «Русское единство» (сопредседатели – Сергей Аксенов, Сергей Цеков и Сергей Шувайников), возглавившая политическую борьбу за расширение прав автономии и сближение ее с Россией.

Приход к власти Януковича оказался весьма противоречивым для федералистского и русского движения на Украине. Став президентом на волне требований о предоставлении русскому языку статуса второго государственного и об усилении постсоветской интеграции, он так и не сумел реализовать базовых положений заявленного им курса. Напротив, в 2013 году Янукович, желая добиться поддержки прозападно настроенного украинского электората, начал процесс получения Украиной статуса страны – партнера ЕС, что сразу же осложнило отношения с Российской Федерацией. Внезапный отказ от ассоциированного членства, по сути, обрушил режим Януковича, что привело в конце 2013 года к возникновению в Киеве евромайдана.

Непосредственно для Крыма период его президентства оставил не менее противоречивое наследство. В частности, назначенный парламентом автономии премьер-министром ставленник Януковича Василий Джарты начал выстраивание режима личной власти в регионе, что имело своим итогом в том числе существенное ограничение влияния пророссийских сил. К моменту эпохальных событий 2014 года политическое поле Крыма было основательно «заасфальтировано» со стороны правящей украинской Партии регионов, которая оказалась не в состоянии сколько-нибудь эффективно противодействовать разрушительным тенденциям евромайдана.

Крымско-татарский вопрос

Третья группа проблем, которые проявились в Крыму еще до и особенно после распада Советского Союза, была связана с вопросами, порожденными событиями давно минувших дней, а именно сталинской депортацией крымских татар. В 1944 году татары были выселены с полуострова по обвинению в массовом коллаборационизме во время Великой Отечественной войны. При Никите Хрущеве их в полной мере не реабилитировали, как это произошло с другими депортированными народами. Причиной тому были, скорее всего, внешнеполитические и оборонные соображения. Вновь об этом заговорили только в конце 1980-х – на волне горбачевской перестройки. Тогда началось стихийное возвращение крымских татар на полуостров. 11 июля 1990 года Совет министров СССР принял постановление № 666 «О первоочередных мерах по решению вопросов, связанных с возвращением крымских татар в Крымскую область».

К этому времени крымское общество было не слишком готово к приему 270 тыс. человек, культурно и ментально отличавшихся от большей части населения полуострова. Массовый характер репатриация приобрела в обстановке крушения Советского Союза, что породило огромные трудности и привело к возникновению множества конфликтных ситуаций, вызванных как политическими, так и социально-экономическими причинами. При этом значительная часть переехавших на полуостров крымских татар не смогла вернуться в районы, откуда они или их родители были выселены в 1944 году, что создавало дополнительное социальное напряжение.

К началу репатриации крымско-татарское политическое движение было организованным, эффективным и пользовалось поддержкой как либеральных кругов в СССР, так и на Западе. В 1991 году оно сумело сформировать национальный парламент – курултай и национальное правительство – Меджлис (впоследствии запрещенная в РФ организация), которые возглавил известный диссидент Мустафа Джемилев, имевший высокий авторитет среди крымских татар, а также в странах Запада и в Турции. Меджлис выступил под флагом самоопределения крымских татар на всей территории полуострова и взял курс на установление политического режима, гарантирующего им особый статус коренного и титульного населения автономии. Это сразу привело к росту напряженности в отношениях между крымскими татарами и славянским большинством и местной властью, и без того непростых из-за вопросов собственности, земли, рабочих мест.

Уже первый этап возвращения крымских татар на полуостров сопровождался многочисленными и весьма острыми конфликтными ситуациями. Их пик пришелся на 1995 год, когда в Восточном Крыму появилась угроза массовых столкновений с перспективой их перерастания в общий межнациональный конфликт. Центральное украинское правительство небезуспешно использовало крымско-татарское движение в виде своеобразного противовеса так называемому «пророссийскому сепаратизму».

Новая волна противостояния на этнической почве возникла в середине 2000-х годов на фоне событий «оранжевой революции», когда Меджлис организовал серию самозахватов подлежащих приватизации угодий бывших коллективных хозяйств. Важной тенденцией в крымско-татарской среде в этот период стало также усиление политического ислама. Широкое распространение получили независимые от Духовного управления мусульман Крыма общины, находившиеся, как правило, под влиянием зарубежных исламистских центров. Исламистские настроения прослеживались в крымско-татарском движении и ранее, но во второй половине 2000-х произошло политическое размежевание между Меджлисом и различными исламистскими группами. В Крыму заявила о себе международная партия «Хизб ут-Тахрир» (запрещенная в РФ организация), появились местные ваххабитские организации, что вызывало понятную обеспокоенность славянского большинства полуострова.

В период президентства Януковича проводилась политика, направленная на сокращение влияния Меджлиса в Автономной Республике Крым. Политика эта состояла прежде всего в отлучении Меджлиса от распределения бюджетных средств, которое осуществлялось через его ставленников в государственных структурах республики, и в попытках создания противовеса ему путем поддержки альтернативных организаций, таких как «Милли Фирка» и «Себат». На этом направлении в 2013 году была проведена замена представителей Меджлиса во власти в лице крупных чиновников (Ремзи Ильясов) на более лояльные фигуры (Васви Абдураимов и др.). Кроме того, прошло переформатирование созданного еще при Леониде Кучме Совета представителей крымско-татарского народа при президенте Украины, после чего деятели Меджлиса прекратили участие в этом органе.

В то же самое время Киев делал и значительные уступки крымским татарам, узаконив часть самозахватов, а также разрешив муфтияту строительство Большой соборной мечети на спорной территории. Эти шаги украинской власти совпали с внутренним кризисом Меджлиса, связанным со сменой поколений в его руководстве и снижением авторитета в крымско-татарской среде.

В последние годы пребывания Крыма в составе Украины аналитики фиксировали прогрессирующее сокращение влияния Меджлиса в среде крымских татар. Это обуславливалось и постепенной бюрократизацией организации, и отсутствием реальных улучшений в жизни основной массы населения. В адрес Меджлиса раздавалась все более громкая критика, а вокруг него возникали оппозиционные организации (хотя и немногочисленные), встречавшие благожелательное отношение со стороны крымских властей. Бессменный лидер курултая и Меджлиса в течение многих лет Мустафа Джемилев вынужден был покинуть свой пост, который занял его заместитель Рефат Чубаров.

Накануне исторических событий

Этнический состав постсоветского, почти двухмиллионного крымского сообщества выглядел следующим образом: 58% – этнические русские (уникальный показатель для Украины), 24% – украинцы, преимущественно русскоязычные и тяготеющие к русской культуре, и 12% – крымские татары, благодаря своей пассионарности игравшие в политической жизни полуострова гораздо большую, чем могла обещать их процентная доля, роль. Впрочем, несмотря на взрывоопасный потенциал этого этнического «коктейля», Крыму удавалось избегать серьезных межнациональных конфликтов.

Если мы посмотрим на карту Причерноморья, то увидим, что Крымский полуостров занимает положение ровно между Балканами и Кавказом. И в то время как обе части этого коромысла представляли собой «емкости» с бурлящими конфликтами, Крым оставался своеобразной точкой относительного спокойствия между ними.

Ни одна из сторон противоборства не могла достичь здесь решающего перевеса. Киеву не удавалось окончательно подавить республиканские и пророссийские настроения. Регионалисты – сторонники максимальной автономии Крыма – не имели ни внутренних ресурсов, ни поддержки извне, чтобы добиться своего. Крымских татар было слишком мало для того, чтобы Меджлис мог поставить ребром вопрос о передаче ему власти на полуострове. И эта ситуация «замороженного равновесия» сохранялась до начала украинского кризиса в конце 2013 года.

Самого по себе потенциала конфликтности, накопившегося в Крыму, было недостаточно для глобальных подвижек. Динамики процессу добавили обострившиеся противоречия на Украине, особенно чувствительные с учетом геополитического положения полуострова. Они и сыграли роль того ключа зажигания, без которого ситуация была обречена на неустойчивую стагнацию в течение, может быть, еще нескольких десятилетий.

Уже в 2008 году стало понятно, что обстановка в Причерноморье изменилась. Историческое отступление России перед моральным и экономическим давлением Запада, продолжавшееся 20 лет с момента падения Берлинской стены, закончилось. Однако не закончился набиравший инерцию процесс вовлечения бывших республик СССР (прежде всего Грузии и Украины) в евроатлантические структуры. Российско-грузинский конфликт 2008 года не оставлял сомнений в том, что ситуация в Причерноморье будет становиться все более напряженной. Евромайдан поставил ребром вопрос не только о власти на Украине, но и о сохранении статус-кво в Причерноморском регионе в целом. В этих условиях законсервировавшийся узел проблем в Крыму не мог не прийти в движение…

 

Поддержка Москвы

Существенную роль в поддержке российских моряков-черноморцев и в целом жителей Крыма в 1990-е годы играли Москва и ее тогдашний мэр Юрий Лужков. Все эти годы Лужков принимал заметное участие в жизни Крыма, Севастополя и Черноморского флота. Уже в самом начале 1990-х, несмотря на сопротивление тогдашних властей и в России, и на Украине, он говорил о необходимости возвращения Крыма в состав Российской Федерации. Во многом именно благодаря Москве в те годы не порвались культурные и экономические связи между Крымом и Россией.

На средства, выделенные из бюджета Москвы, в Севастополе были построены жилые дома для семей российских офицеров Черноморского флота, детский сад, больница. Из средств правительства Москвы выплачивались дотации севастопольским ветеранам Великой Отечественной войны. Спустя годы Лужков вспоминал: «Денег на флот выделялось мало, и их не хватало даже на пропитание матросов и офицеров. Чем могли, мы помогали им. <…> Ракетный крейсер «Москва» – и тот был спасен от списания в утиль благодаря лишь своевременной помощи российской столицы». В 2006 году на площади Нахимова в Севастополе был построен культурно-деловой центр «Дом Москвы». Из-за позиции по Крыму украинские власти объявили Лужкова персоной нон грата. В 2014-м, уже будучи на пенсии, бывший мэр Москвы приветствовал возвращение Крыма в родную гавань.

 

1991

20 января

Состоялся референдум о государственном и правовом статусе Крыма: вскоре Крымская область стала автономной республикой.

4 сентября

Верховный Совет Крымской АССР принял Декларацию о государственном суверенитете Крыма.

1 декабря

Всеукраинский референдум подтвердил Акт провозглашения независимости Украины.

1992

6 мая

Верховный Совет Республики Крым ввел в действие первую Конституцию Крыма.

21 мая

Верховный Совет РФ специальным постановлением признал решение о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР от 5 февраля 1954 года не имеющим юридической силы.

1993

9 июля

Верховный Совет РФ постановлением «О статусе города Севастополя» подтвердил его российский федеральный статус.

1994

Февраль

Юрий Мешков избран на пост президента Республики Крым.

1995

17 марта

Отменена крымская Конституция, Республика Крым переименована в Автономную Республику Крым, смещен ее первый президент.

1997

31 мая

Президенты Борис Ельцин и Леонид Кучма подписали Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной.

1999

12 января

Вступила в силу Конституция Автономной Республики Крым, приведенная в соответствие с украинским Основным законом.

(Фото: РЕПРОДУКЦИЯ ИТАР-ТАСС, Сергей Величкин/Фотохроника ТАСС, РИА Новости, Геннадий Хамельянин/Фотохроника ТАСС, Алексей Павлишак/ТАСС)

 

Путь домой

марта 3, 2019

В политическом поле Украины Крым и Севастополь всегда с редким единодушием поддерживали силы, которые можно назвать «антимайданными». Такой была позиция Крыма во время первого майдана в 2004 году, аналогичной она осталась и в 2013-м, когда начался евромайдан. Тогда, в ноябре-декабре 2013-го, крымские власти призывали президента Украины Виктора Януковича придерживаться курса на сближение с Россией и твердой рукой навести порядок в столице. Но Янукович проявлял крайнюю степень нерешительности.

В то же самое время на полуострове начали отрабатываться сценарии защиты Крыма на случай, если власть в Киеве будет захвачена неонацистами с майдана. В московских же политических кругах все более решительно стало высказываться мнение, что Россия не может себе позволить оставить русских на юго-востоке Украины без поддержки и что в случае свержения власти в Киеве Россия должна вооруженной рукой защитить Крым и Севастополь и исправить историческую несправедливость.

«У нас уже нет шансов на федерализацию»

С середины января 2014-го, когда в Киеве уже господствовало уличное насилие, русские общественные объединения, ветераны и казаки на полуострове начали формировать дружины народного сопротивления на случай угрозы со стороны боевиков бандеровских организаций. 24 января призывы к севастопольцам защитить город раздались и от официальных представителей городской власти.

Событием, окончательно переломившим настроение крымчан, стал «Корсуньский погром». В ночь на 21 февраля 2014 года возле города Корсунь-Шевченковский Черкасской области вооруженные сторонники евромайдана перегородили трассу Киев – Одесса тяжелой техникой и остановили колонну автобусов с возвращавшимися в Крым участниками антимайдана. Автобусы были расстреляны из огнестрельного оружия, три из них сожжены. Людей выгнали на мороз, по отношению к ним применялось насилие, несколько человек были ранены, еще несколько пропали без вести. Пострадавшие сообщили, что нападавшие закидывали автобусы камнями и бутылками с зажигательной смесью, а тех, кому удалось покинуть транспорт, били камнями, бейсбольными битами, пытали и унижали, некоторых обливали бензином и угрожали сжечь живьем.

Корсуньские события дали ясно понять крымчанам, какая судьба их ждет на майданной Украине. В результате резко активизировалось формирование добровольных дружин по защите Крыма и Севастополя. Одновременно росла убежденность в том, что Крым должен покинуть фашизирующуюся Украину и присоединиться к России.

23 февраля на площадь Нахимова в Севастополе вышли десятки тысяч человек – подсчеты колеблются в диапазоне от 25 тыс. до 100 тыс. Фактически митинг носил характер народного собрания. Над площадью развевались исключительно российские триколоры, а в руках участники «митинга народной воли» держали плакаты с призывами: «Россия, мы брошены, возьми нас обратно!»

Собрание провозгласило, что вместо самоустранившейся украинской власти в городе учреждается исполком во главе с Алексеем Чалым, одним из самых влиятельных в Севастополе людей, руководителем компании «Таврида Электрик», который прославился восстановлением 35-й береговой батареи, защищавшей город в годы Великой Отечественной войны. Исполком заявил о непризнании нового режима в Киеве, принял на себя полноту власти и учредил отряды самообороны, которые взяли под контроль все въезды в Севастополь.

Еще более решительно развивались события в Керчи, где собралось 10 тыс. противников евромайдана. Речи в тогдашнем самом близком к территории России городе Украины звучали совершенно определенно. «Ситуация в стране настолько плоха, что у нас уже нет шансов на федерализацию, – заявил лидер местной «Русской общины Крыма» Константин Ерманов с трибуны. – И если мы уже не можем провести референдум о федерализации, то мы должны поставить вопрос о выходе Крыма из состава Украины». Вслед за этим раздалось предложение водрузить над зданием городской администрации российский флаг.

«Начать работу по возврату Крыма»

Действия жителей Керчи несколько опережали события: в остальном Крыму о возвращении в Россию еще никто открыто говорить не решался. Однако их позиция оказалась в согласии с той линией, которую приняло российское руководство.

«Это была ночь с 22 на 23 февраля. Мы закончили около семи часов утра. И когда расставались, не скрою, я всем моим коллегам (их было четверо) сказал: «Ситуация развернулась таким образом на Украине, что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России, потому что мы не можем бросить эту территорию и людей, которые там проживают, на произвол судьбы»», – вспоминал позже Владимир Путин.

24 февраля севастопольцы провели еще один митинг у здания городской администрации, требуя официально передать дела Алексею Чалому. Горсовет 49 голосами (все присутствовавшие на заседании) утвердил Чалого главой исполнительного совета городского управления – фактически мэром Севастополя. В здание, где проходила встреча чиновников и депутатов с народным мэром, пытались прорваться сотрудники Службы безопасности Украины с ордером на арест «сепаратиста», однако горожане блокировали их движение, заставили разорвать ордер и ретироваться. Наряду с этим митингующие сменили флаги у Горсовета на российские: то, что вчера казалось дерзостью, сегодня уже было нормой. 27 февраля украинский флаг был спущен с главного флагштока городской администрации.

«Окопаться по периметру Севастополя»

Во главе пророссийского движения на полуострове на первых порах шли самооборонцы, которые еще не знали, что в России принято решение помочь крымчанам всей мощью государства, и готовились к самому тяжелому развитию событий. Активисты «Правого сектора» (запрещенной в РФ организации) вовсю трубили в украинских СМИ об отправке в Крым новых так называемых «поездов дружбы». «Попытки разорвать территориальную целостность Украины будут жестко наказаны. Если власть на это неспособна, то «Правый сектор» сформирует «поезд дружбы». Мы, как в 1990-х УНСО [запрещенная в РФ организация. – «Историк»], поедем в Крым. Тогда публика, подобная этой, как крысы разбегалась, когда колонна унсовцев входила в Севастополь…» – заявил тогда один из лидеров экстремистов, уголовник Игорь Мосийчук, который позднее стал печально известен в числе организаторов карательных добробатов в Донбассе.

«Один из вариантов был – оставить Крым и окопаться по периметру Севастополя, – вспоминал участник севастопольской самообороны Юрий Першиков. – У меня было несколько отрядов, с которыми мы отрабатывали различные критические ситуации, например действия в условиях отключения мобильной связи на полуострове. Наготове были «тревожные мешки», были обозначены точки сбора, мы знали, куда выдвигать семьи, куда прятать женщин и детей».

26 февраля 2014 года оказалось самым тревожным и трагическим днем «русской весны». На площади перед зданием крымского парламента в Симферополе встали друг напротив друга два митинга: с одной стороны – митинг русских активистов в поддержку референдума, с другой – митинг Меджлиса крымско-татарского народа (запрещенной в РФ организации), того движения, которое теснее всего было связано с украинскими властями и националистическими кругами.

Меджлисовцы подошли первыми и начали требовать от депутатов отказаться от проведения заседания. К 14 часам сторонники партии «Русское единство» собрались на свое мероприятие: количественно силы оказались равны, но среди меджлисовцев было гораздо больше молодых крепких мужчин. Возникли первые стычки. Тем временем в Верховном Совете Крыма для открытия заседания не хватало кворума – его срывали в том числе меджлисовские и проукраинские депутаты.

В какой-то момент группа проукраинских активистов навалилась на пророссийских участников митинга. В толпе распылялись баллончики со слезоточивым газом, облака которого ветер относил в сторону пророссийски настроенных демонстрантов. В ход шли деревянные черенки от лопат и палки, которые сторонники Меджлиса использовали как флагштоки. В короткое время пророссийские активисты были выдавлены с площади возле парламента. Проукраински настроенные митингующие ворвались в здание Верховного Совета через боковой вход. На улицу полетела мебель, которой его забаррикадировали. Когда толпы отхлынули, медики обнаружили тела задавленной в толчее женщины и умершего от сердечного приступа мужчины. Несколько десятков человек обратились за помощью в больницы.

«Вежливые люди»

Однако в ночь на 27 февраля в ходе событий произошел коренной перелом. У здания парламента появились хорошо экипированные очень вежливые люди – в масках и защитной униформе без знаков различия. Они взяли под охрану здание Верховного Совета и весь центральный квартал Симферополя. В то же время активисты самообороны и казаки начали под своей защитой доставлять на заседание депутатов. Лидер партии «Русское единство» Сергей Аксенов был избран премьер-министром республики. В тот же день на 25 мая 2014 года был назначен референдум о расширении суверенных полномочий Крыма.

«Вежливые люди», как почти сразу прозвали этих людей в народе, как выяснилось вскоре, были армейским спецназом России. Они совместно с самооборонцами взяли под контроль основные объекты полуострова – аэропорт, вокзалы, пограничную черту, блокировали украинские воинские части. Международный аэропорт Симферополя продолжал работу, там по-прежнему действовали украинская милиция и пограничники, однако прибытие представителей украинских силовых ведомств теперь было исключено.

«Нам нужно было обеспечить работу представительного органа власти, парламента Крыма. Для того, чтобы этот парламент мог собраться и осуществить предусмотренные законом действия, люди должны были себя чувствовать в безопасности, – объяснял впоследствии миссию российских военных Владимир Путин. – Я хочу обратить ваше внимание на то, что парламент Крыма был абсолютно легитимным полноценным представительным органом власти Крыма, сформированным задолго до всяких сложных трагических событий. И вот эти люди собрались, проголосовали и избрали нового председателя правительства Крыма».

Официальное разрешение на ввод российских войск на территорию Украины Совет Федерации России дал 1 марта 2014 года. Это решение было принято единогласно.

Вот как рассказывают о своих первых днях в Крыму российские военные: «Народ нас сначала боялся. Мы ведь без опознавательных знаков были. Крымчане не понимали, свои мы или чужие, и устраивали нам проверку. Помню, подошла ко мне женщина и заговорила по-украински. Я долго слушал, а потом ответил: «Сестра, я не понимаю». Она улыбнулась, сказала: «Свои». Спустя некоторое время она принесла мне картошку вареную» (Евгений, капитан ВДВ).

«Помню, вышли в город. Подошла к нам семья с сыном-подростком. Мальчик так в лоб и спросил: «Вы американцы?» Труднее всего было фотографироваться с местными, особенно с девушками. Ты стоишь, словно мумия, а она такая красивая, в мини-юбке, и улыбается» (Сергей, сержант ВДВ).

На следующие три недели «вежливые люди» стали своего рода достопримечательностью Симферополя и других крупных крымских городов. Большинство крымчан воспринимали их как символ прекращения длительной и унизительной зависимости от чужого государства. Едва ли не каждый стремился разместить в своих соцсетях веселое селфи с «вежливыми» или хотя бы на их фоне. Мемом стали многочисленные фото «вежливых людей» с котами на руках, сопровождавшиеся подписью: «Спасибо, что я больше не кiт» («кiт» по-украински значит «кот», что иронически обыграл Михаил Булгаков в романе «Белая гвардия»).

Как появились эти фото, объяснил один из российских военных: «В Крыму много бездомных животных. Мне после Москвы непривычно видеть гуляющих свободно собак и кошек. Коты сами к нам подходили, терлись об ноги и при этом мурчали. Наверное, чувствовали, что мы хорошие. Мы, естественно, котов брали на руки. Вот поэтому столько фотографий «вежливых людей» с котами».

«Блокировать и разоружить»

Однако «вежливым людям» приходилось не только фотографироваться, но и проводить сверхсложную операцию по разоружению подразделений вооруженных сил Украины в Крыму. «Чтобы блокировать и разоружить 20 тыс. человек, хорошо вооруженных, нужен определенный набор личного состава. И не просто по количеству, но и по качеству. Нужны были специалисты, которые умеют это делать. Поэтому я дал поручения и указания Министерству обороны, чего скрывать, под видом усиления охраны наших военных объектов в Крыму перебросить туда спецподразделения Главного разведуправления и силы морской пехоты, десантников», – рассказывал позже Владимир Путин. Скорость и скрытность действий российских военных шокировали западных военных экспертов, вспомнивших слово maskirovka.

В ночь на 1 марта 2014 года был занят аэродром Кировское, где размещалась рота отдельного батальона морской пехоты вооруженных сил Украины. Туда отправилась группа российских военнослужащих на грузовых автомобилях и БТР в сопровождении казаков. Казаки пояснили, что опасаются прибытия на аэродром самолетов с десантниками из центральных и западных регионов Украины. После захвата Кировского было выведено из строя оборудование для управления полетами. Кроме того, 1 марта в порт Феодосии вошел российский десантный корабль «Зубр». Вооруженные люди оцепили военную базу украинского спецподразделения «Тигр» в поселке Краснокаменка под Феодосией.

В следующие дни работа по блокаде и разоружению украинских воинских частей шла по нарастающей. В одних случаях достаточно было переговоров, в других потребовалось принятие иных мер (впрочем, всюду обошлось без жертв). В современной истории больше нет прецедентов, чтобы вооруженные силы одного государства сдались вооруженным силам другого без боя в столь короткие сроки на столь большой территории. Такой исход был логичен, поскольку здесь многие украинские военнослужащие были крымчанами, но не предопределен, поскольку было и немало тех, кто приехал сюда служить из западных регионов Украины, пронизанных русофобией.

Потребовались и специальные действия по недопущению ухода кораблей военно-морских сил Украины из Крыма и их использования в дальнейшем в провокациях против России. Большая часть украинского флота была блокирована в Севастопольской и Донузлавской бухтах. В ночь на 7 марта на входе в Донузлав был затоплен противолодочный корабль «Очаков», фактически списанный много лет назад после пожара. Он заблокировал выход украинским кораблям, которые позднее были разоружены и интернированы.

Исторические решения

6 марта 2014 года Верховный Совет Крыма и Севастопольский городской совет вынесли историческое решение: оба политических субъекта обратились к России с просьбой принять их в состав страны в качестве субъектов Федерации. И Крым, и Севастополь решили назначить референдум на 16 марта и сформулировать его альтернативные вопросы в следующей редакции: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации?» и «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?»

11 марта Верховный Совет Крыма принял Декларацию о независимости, в которой, в частности, говорилось: «Республика Крым как независимое и суверенное государство в случае соответствующих результатов референдума обратится к Российской Федерации с предложением о принятии Республики Крым на основе соответствующего межгосударственного договора в состав Российской Федерации в качестве нового субъекта Российской Федерации».

Жизнь полуострова к этому моменту практически полностью вернулась в спокойное русло. Крымчане готовились к референдуму, который, как и планировалось, состоялся 16 марта. Участник самообороны Михаил Оболенский, обеспечивавший охрану общественного порядка при проведении референдума, так описывает происходившее в тот день:

«Это был самый народный из всех референдумов. Я за свою жизнь участвовал несколько раз в выборах, и в штабах претендентов, и в комиссиях доводилось бывать, и наблюдателем… Но такого волеизъявления я не видел никогда до и наверняка уже не увижу никогда после. <…> Многие водители работали бесплатно, некоторые даже со своим бензином, все понимали, что нужно просто организовать и провести этот референдум.

Сказать, что люди шли как на праздник, – это ничего не сказать. Во-первых, такой явки я никогда не видел. И вряд ли увижу. Многие даже не заходили в кабинки, а прямо на столе, где взяли бюллетень, ставили галочку за РФ, бросали бюллетень в урну, поздравляли друг друга. Некоторые, расчувствовавшись, даже танцевали под музыку, видел и такое. Часто видел слезы счастья на глазах. Многие крестили урны, говорили: «Слава тебе, Господи». Даже нас некоторые крестили. Запомнились две бабушки, помогающие идти третьей. <…>

В обед произошел забавный случай. Заходит мужчина с ребенком лет семи. Берет бюллетень, уходит в кабинку, выходит с малым, идут к урне. Пока идут, малыш выдает громко, на весь зал: «Папа, а ты чего галочку не за наших поставил? Надо было за Россию, вот тут!» <…> Заехали к одной очень старенькой бабушке, бабушка лежачая. Говорить может, но поставить отметку в бюллетене – уже нет. Председатель комиссии разрешил, чтоб ей прочли, объяснили правила и чтоб она устно сказала, где поставить, а ее дочь сделала отметку в бюллетене и бросила в урну. Так и сделали… У бабушки слеза скатилась, и она прошептала: «Дожила…»

На каждом из участков в нашей зоне ответственности всегда один боец наблюдал за урнами, чтоб не было вбросов бюллетеней, чтоб никто ничего не бросил и не вылил в урну. Росла огромная стопка бюллетеней за Россию, буквально по нескольку бюллетеней было в каждой урне за расширение полномочий Крыма в составе Украины и по нескольку испорченных…»

17 марта, опираясь на итоги референдума и принятую 11 марта Декларацию о независимости, парламент Крыма провозгласил независимую Республику Крым и обратился к РФ с предложением о принятии ее в состав России в качестве нового субъекта РФ со статусом республики. С аналогичным обращением выступил Севастопольский горсовет.

Президент России подписал указ о признании независимости Республики Крым и одобрил проект договора о ее вхождении в Российскую Федерацию. Договор был подписан в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца 18 марта 2014 года президентом России Владимиром Путиным, председателем Государственного совета Крыма Владимиром Константиновым, премьер-министром Крыма Сергеем Аксеновым и главой Севастополя Алексеем Чалым.

«В сознании людей Крым всегда был и остается неотъемлемой частью России. Эта убежденность, основанная на правде и справедливости, была непоколебимой, передавалась из поколения в поколение, перед ней были бессильны и время, и обстоятельства, бессильны все драматические перемены, которые переживала наша страна в течение всего ХХ века», – сказал Путин в своей речи в день подписания договора.

 

 

2013

21 ноября

В Киеве начался евромайдан – массовые акции протеста в ответ на решение украинского правительства приостановить подготовку к подписанию соглашения об ассоциации между Украиной и Евросоюзом.

2 декабря

После столкновений сторонников евромайдана с силовиками в Киеве крымский парламент обратился к президенту Украины Виктору Януковичу с призывом «навести порядок в стране, не останавливаясь перед введением чрезвычайного положения».

2014

Середина января

В связи с развернувшейся кампанией захватов административных зданий в ряде регионов Украины началось формирование народных дружин самообороны на случай попыток проникновения в Крым экстремистов и неонацистов.

22 января

Парламент Крыма заявил, что не отдаст полуостров «экстремистам и неонацистам», стремящимся «захватить власть» в стране, и что «крымчане не будут жить в бандеровской Украине».

18–20 февраля

Резко обострилось гражданское противостояние в Киеве, стрельба на майдане Незалежности повлекла за собой многочисленные человеческие жертвы.

Ночь на 21 февраля

На автобусы участников антимайдана, возвращавшихся в Крым, в Корсунь-Шевченковском районе Черкасской области в 135 км от Киева совершено нападение боевиков «Правого сектора» и активистов евромайдана.

21 февраля

Под давлением стран Запада Виктор Янукович подписал с лидерами оппозиции соглашение об урегулировании политического кризиса на Украине, после чего покинул Киев.

22 февраля

Верховная рада Украины приняла постановление, в котором говорилось о том, что Янукович «самоустранился от осуществления конституционных полномочий» и не выполняет свои обязанности, и назначила досрочные президентские выборы на 25 мая 2014 года.

23 февраля, 7 часов утра

Президент РФ Владимир Путин, закрывая экстренное совещание в Кремле, поручил «начать работу по возврату Крыма в состав России».

23 февраля

В ходе митинга народным мэром Севастополя избран предприниматель, гражданин России Алексей Чалый.

2014

26 февраля

Активисты Меджлиса крымско-татарского народа предприняли попытку заблокировать здание Верховного Совета Крыма в Симферополе.

Ночь на 27 февраля

«Вежливые люди» взяли под охрану здания Верховного Совета и Совета министров Крыма в Симферополе.

27 февраля, утро

Установлены блокпосты на Перекопском перешейке и Чонгарском полуострове, через которые осуществлялось сухопутное сообщение между Крымом и Украиной.

27 февраля

Депутаты Верховного Совета Крыма избрали лидера партии «Русское единство» Сергея Аксенова председателем правительства республики. Аксенов обратился к президенту России с просьбой об оказании «содействия в обеспечении мира на территории Крыма».

1 марта

Владимир Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании Вооруженных сил России на территории Украины «до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране». Совет Федерации поддержал обращение президента.

6 марта

На 16 марта 2014 года назначен общекрымский референдум, на который вынесены следующие альтернативные вопросы: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта РФ?» и «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?»

11 марта

Верховный Совет Крыма и Севастопольский городской совет приняли Декларацию о независимости.

16 марта

На референдуме о статусе Крыма 96,77% жителей полуострова высказались за воссоединение с Россией.

17 марта

Президент РФ подписал указ о признании Республики Крым.

18 марта

В Кремле подписан Договор о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе РФ новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя.

(Фото: РИА Новости, Алексей Павлишак/ТАСС)

«Это был вызов»

марта 3, 2019

Мост через Керченский пролив – мечта поколений. Не один год, не одно десятилетие и даже не один век люди задумывались о создании надежной и безопасной переправы, которая соединила бы между собой Крымский и Таманский полуострова. Начать реализацию проекта удалось только в наше время. Большая стройка развернулась сразу по всей длине моста в сложных погодных, геологических и сейсмических условиях. За рекордные 35 месяцев команда проекта смогла успешно выполнить сложнейшие технологические операции, на полгода раньше завершить работы по автодорожной части моста и вывести на пиковую мощность строительство железной дороги через Керченский пролив.

Мост надежд

– Помните ли вы тот день, когда перед вами впервые была поставлена эта амбициозная и уникальная по сложности задача – построить мост, соединяющий Крым и Кавказ? Какие были ощущения?

– Конечно же, эмоции были смешанные, но в первую очередь вся наша команда понимала, насколько важен этот мост для страны. Проект, безусловно, исторический – это настраивало на большую и серьезную работу. Когда начались предпроектные изыскания, возникло множество вопросов и задач, которые нужно было решать впервые, с нуля. Но мы понимали, как Крым, да и остальная Россия ждут этот мост, как много надежд связывают с ним, и это придавало сил и уверенности.

– Что оказалось самым непростым препятствием при возведении моста – природные факторы, проблемы с финансированием, санкции западных стран?

– В целом все, что вы называете препятствиями, скорее помогло нам максимально тщательно и вдумчиво подходить к проектированию, планированию, работе с подрядчиками, к установке каждого узла. И как результат – никаких неожиданностей. Автодорожная часть моста сдана раньше запланированного срока. Железнодорожная будет сдана согласно графику – до конца этого года.

Если говорить о конкретике, бесспорно, наибольшую сложность представлял природный фактор. Построить мост длиной 19 км в регионе со специфической ледовой обстановкой, высокой сейсмикой, сложной геологией, непростым климатом и в сжатые сроки – для всей нашей команды, конечно, это был вызов. Но мы не бежали сломя голову. Каждый шаг был просчитан, каждое решение – выверено.

Все технологии отрабатывались на пилотном участке стройки. Например, первую сваю мы погружали почти 25 дней вместо трех запланированных. Потом отработали этот процесс, оптимизировали его и вышли на результат одна свая за 24 часа – без ущерба качеству. Погодные риски мы просчитывали заранее. То есть знали, сколько штормовых дней может быть зимой, и с учетом этого составляли рабочий график. Изначально строить решили круглогодично, большими силами и высокими темпами. Крымский мост, самый длинный мост в России и Европе, не рос от берега к берегу – стройка разворачивалась одновременно на всем протяжении 19-километровой трассы. Многие технологические процессы велись параллельно на разных участках. Профессионализм всей команды, грамотное планирование и тщательная подготовка придавали уверенности. Мы не сомневались, что со всем справимся.

«Это уникальный проект»

– С какими сложностями пришлось столкнуться из-за санкций, введенных против России?

– Международные санкции не повлияли на ход строительства моста, поскольку проект был ориентирован на российских специалистов и производителей материалов. У нас есть все, что нужно, чтобы реализовать проект такого масштаба.

– В районе Керченского пролива существует пусть крайне малая, но вероятность разрушительного землетрясения. Каким запасом прочности обладает мост, какие природные катаклизмы он способен выдерживать?

– Мы строили надежный мост с гарантийным сроком минимум 100 лет при надлежащем обслуживании. Когда разрабатывалась конструкция моста, учитывались все природные факторы, в том числе возможные землетрясения. Для изучения сейсмики в регионе будущей стройки привлекались специалисты Института физики Земли. Наши проектировщики опирались на их данные. Чтобы мост не разрушился в случае сильных подземных толчков, был разработан целый комплекс решений. Это и наклонные сваи, и определенное расстояние между опорами, и специальные гидравлические устройства.

– Мост, который бы связал Крым с Кавказом и Кубанью, планировали строить и 100, и 80, и 20 лет назад. Воспользовались ли современные конструкторы наработками тех времен? Пригодилось ли что-то?

– История попыток соединить берега Керченского пролива действительно длинная. Опыт прошлых поколений помог нам, когда шла работа над современным проектом. Большое внимание уделили документации, связанной со строительством железнодорожного моста через Керченский пролив в 1944 году. Часть его опор оказалась разрушена во время ледохода. Мы провели тщательный анализ ледовой обстановки в регионе. Это и работа с архивами, и многомесячный мониторинг в самом проливе, и лабораторные исследования. Специалисты Крыловского государственного научного центра в Санкт-Петербурге смоделировали все возможные ледовые процессы, которые могут происходить в Керченском проливе, и испытали в этих условиях модели опор моста. Проект учитывает все результаты этой огромной исследовательской работы.

– За последние годы в России построено два уникальных моста – Крымский и Русский во Владивостоке. В чем их сходство, если оно есть, и в чем различия с технологической точки зрения? Можно ли говорить, что эти проекты дали толчок развитию отечественных технологий? На каких отраслях это может сказаться в дальнейшем?

– Эти мосты, конечно, можно назвать уникальными. Вообще любой внеклассный мост – это уникальный проект, ведь он разрабатывается под определенную территорию со своими особенностями. Часто в такой работе применяются не типовые решения, которые раньше зарекомендовали себя, – природа заставляет инженеров и строителей постоянно придумывать новое, модифицировать, комбинировать. И в этом смысле и проект моста на остров Русский, и проект Крымского моста – в целом большая инновация.

Например, морская операция по установке судоходных арок Крымского моста стала первой в истории российского мостостроения. Специально для нее в Санкт-Петербурге моделировался процесс сплава арок, в Севастополе создавались плавопоры, а в Москве – комплексная система мониторинга всех конструкций. Сотни датчиков следили за состоянием каждой арки. Мы могли в режиме реального времени наблюдать, как чувствует себя гигантская конструкция на всех этапах установки, и в случае необходимости принимать нужные решения. Эти наработки и опыт позволят в будущем совершенствовать нормативно-правовую базу в сфере строительства. Такие инфраструктурные проекты – это и толчок для дальнейшего развития мостостроения в стране, и работа для мостоотрядов, и загрузка российских профильных предприятий, которые занимаются изготовлением и поставкой стройматериалов.

Человеческий фактор

– Кто те люди, которые создавали Крымский мост? Как формировались трудовые коллективы?

– Команда – главная ценность этого проекта. Еще в самом начале было понятно, что без сильной команды такой мост в указанные сроки не построить. Стройка объединила десятки тысяч специалистов со всей России. Это ученые, геологи, экологи, саперы, археологи, которые принимали участие в подготовке территории. Это инженеры, которые проектировали мост. Это монтажники, сварщики, арматурщики, крановщики и работники других строительных специальностей, которые своими руками строили то, что раньше было только проектом. В команде есть профессионалы с большим опытом, которые участвовали в строительстве БАМа, готовили инфраструктуру к саммиту АТЭС во Владивостоке, Универсиаде в Казани, Олимпиаде в Сочи.

Мы объединили на стройке Крымского моста более 30 лучших мостоотрядов страны. Некоторые из них, в частности нижегородский, ростовский и чебоксарский, создавались еще на базе мостовых военно-восстановительных поездов в годы Великой Отечественной войны. Это специалисты с большой историей, с богатым опытом. Они уже построили десятки мостов в стране. В распоряжении каждого мостоотряда значительные производственные ресурсы, накопленные за годы работы. Это парки спецтехники и штаты квалифицированных работников. Благодаря проекту Крымского моста эти организации смогли задействовать весь свой потенциал по максимуму.

– Огромное внимание со стороны общественности, СМИ, нашего государства, стран Запада, украинских политиков и т. д., которое с самого начала было приковано к строительству моста, мешало работе или, наоборот, помогало?

– Все наше внимание было сосредоточено на строительстве. Мы старались не отвлекаться на разные заявления. Зачем тратить на это время, когда столько работы?

– Планируете ли вы участие в каких-либо новых «великих стройках» в ближайшие годы, в том числе в Крыму? Известны ли вам какие-нибудь планы государства на этот счет?

– За годы работы над проектом Крымского моста мы собрали отличную команду. Судя по тому, как она справляется с текущей задачей, есть уверенность, что команда справится и с любой другой. Мы открыты для новых проектов, но сначала нужно построить железную дорогу через Керченский пролив.

– Как вы сами оцениваете то, что сделано? Что, по вашему мнению, значит для России мост, который вы построили, и что такое Крымский мост для вас лично?

– Мы на полгода раньше установленного срока запустили автодорожное движение по Крымскому мосту. Уже с мая по конец 2018 года по нему проехало свыше 3,5 млн автомобилей. Семьи, живущие на двух берегах Керченского пролива, соединились. В Керчь, самый древний город России, в прошлом году приехало в три раза больше туристов. В Крым без перебоев теперь доставляются продукты питания, стройматериалы, все необходимое. В конце этого года заработает железная дорога. Мы видим, как нужен Крымский мост. Значит, все было не зря.

(Фото: Wikipedia.org, MOST.LIFE)

Вековая мечта

марта 3, 2019

Впервые идея о создании моста, который связал бы Керчь и Тамань, прозвучала в конце XIX века, и причиной тому была… Индия – «жемчужина британской короны», крупнейшая английская колония. Для сообщения Индии с метрополией был проложен телеграфный кабель, который в том числе соединил Керчь с Таманью, пройдя по дну Керченского пролива. Вскоре у англичан возникла мысль провести по маршруту кабеля прямую железную дорогу в Индию, для чего и предлагалось построить мост над проливом. Однако эта затея оказалась настолько дорогой, что от нее практически сразу пришлось отказаться.

Керченский вопрос

В то же время «керченским вопросом» заинтересовались уже в Российской империи. Свой проект разработал морской офицер Владимир Менделеев (1865–1898) – сын великого химика Дмитрия Менделеева. В 1899 году в Санкт-Петербурге вышел в свет его труд под заголовком: «Проект поднятия уровня Азовского моря запрудою Керченского пролива. Составлен Владимиром Дмитриевичем Менделеевым. Посмертное издание, с приложением двух карт и пяти разрезов». Проблему связи двух берегов предлагалось решить с помощью плотины, которая должна была пройти от мыса Павловский до острова Тузла, а затем от него до Тамани. Таким образом, уровень Азовского моря удалось бы поднять на 10 футов (около 3 метров). Сама плотина должна была состоять из трех частей: сооруженных собственно через пролив большой и средней плотин общей длиной 1550 саженей (3300 метров) и дамбы на косе Чушка – 5850 саженей (12 480 метров). В большой плотине были предусмотрены два шлюза для морских судов. Кроме того, речь шла о возведении вспомогательной плотины на Бугазском рукаве реки Кубани. Предполагалось, что воды, сбрасываемые на большой керченской и бугазской плотинах, будут использоваться «как источник силы». Согласно расчетам, затраты на строительство плотин и дамбы достигли бы 7 млн рублей.

Создание плотины, по замыслу Владимира Менделеева, позволяло одновременно решить и другую задачу. Подъем уровня Азовского моря должен был открыть доступ морским судам к причалам Ростова-на-Дону, Таганрога, Мариуполя, Бердянска, Керчи, а каботажным – к причалам Темрюка, Ейска и Геническа. Автор называл свой проект «мостом из Европы в Южную Азию». Свой труд он преподнес министру финансов Сергею Витте, который разрешил его опубликовать. В декабре 1898-го Владимир Менделеев, любимец отца, скоропостижно скончался, не дожив до публикации проекта, которая состоялась в следующем году. В итоге замысел остался лишь на бумаге.

О плотине вскоре забыли, но идея моста никуда не исчезла. В 1903 году проблема привлекла внимание императора Николая II: именно тогда проект моста впервые появился в официальных государственных планах. В течение трех лет проводились геологические изыскания для строительства железной дороги между Таманью и Крымом. Были предложены два возможных варианта транспортного перехода через пролив: северный (в направлении на станцию Керчь, город Еникале, косу Чушка и далее по северному берегу Таманского полуострова) и южный (от станции Багерово по самой узкой части пролива, далее по косе Тузла и Таманскому полуострову). В конце концов выбрали второй вариант, южный, в соответствии с которым была подготовлена смета и начались новые изыскания в 1910 году. Но Первая мировая война перечеркнула эти планы.

Проект «2К»

Амбициозная идея возродилась в 1930-е годы, на волне энтузиазма первых пятилеток. Экономисты подсчитали, что такой мост на длительное время обеспечит индустриальный рост и в Крыму, и на Кубани. Проект утвердили, сейсмологи успели провести исследование в районе предполагавшегося строительства, и даже металлические конструкции уже подвезли на берега пролива. Но когда началась интенсивная подготовка к войне, денег на этот проект не хватило. Хотя в Совнаркоме осознавали его стратегическое, в том числе военное, значение.

В последнем не сомневались и немцы. В начале 1943 года Адольф Гитлер, планировавший наступление в Закавказье, приказал Министерству вооружений и боеприпасов продумать план возведения моста через Керченский пролив. Весной развернулось большое строительство, которое лично курировал рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер. Параллельно захватчики провели в том же направлении канатную дорогу. Советская авиация щадила эти стратегически важные объекты: «Освободим Крым – и мост нам еще пригодится!» Но через несколько месяцев немцы махнули рукой на работы, а отступая, практически полностью уничтожили и возведенные конструкции моста, и канатную дорогу.

Но мост был необходим Красной армии. Бойцы приступили к его строительству еще до освобождения Керчи, под налетами люфтваффе. Проект получил кодовое название «2К» – по первым буквам слов «Крым» и «Кавказ». Работы шли быстро, несмотря на нехватку катеров и строительной техники. Три мостостроительных батальона вели установку свайных опор. Одновременно бойцы восстановили канатную дорогу, которая сыграла немалую роль в переброске войск в Крым.

В ноябре 1944 года первые поезда пошли по мосту с «материка» в Крым, от станции Кавказ на косе Чушка до Еникальского полуострова в Восточном Крыму. Инженер Дмитрий Терюхов вспоминал, что руководители стройки во время испытаний по традиции дежурили под мостом на лодках.

Конечно, тот железнодорожный мост был гораздо более скромным сооружением, чем нынешний Крымский. Его длина составляла 4452 метра, ширина – 3 метра. Но строителям и в военное время удалось применить интересные конструктивные решения. Так, над судоходным фарватером было предусмотрено двухпролетное поворотное устройство, которое могло разворачиваться на 90 градусов. Это позволяло пропускать сразу в обоих направлениях крупные суда.

Уже в январе 1945-го планировалось заменить временные деревянные сваи на металлические. Кроме того, инженеры готовились к установке 123 ледорезов. Правда, успели установить лишь пять: помешала ненастная штормовая погода. Из-за сильных морозов в Азовском море образовался аномально толстый слой льда. А когда в феврале наступило резкое потепление, ледяные глыбы двинулись в Черное море через Керченский пролив. Главный инженер строительства, Герой Социалистического Труда Иван Цюрупа требовал, чтобы на помощь мосту пришли ледоколы, но их на Черноморском флоте не было… Мост успел принять экстренные поезда, имевшие отношение к Ялтинской конференции, но под его опорами уже угрожающе громоздились льдины. Спасти конструкцию железнодорожники пытались, взрывая лед динамитными шашками. Тщетно: 18–20 февраля лед разрушил несколько фундаментальных опор. Пролетные строения рухнули в море.

Недолго просуществовал наш фронтовой мост. Но свою миссию он выполнил: за три с лишним месяца по нему прошло более 2 тыс. эшелонов с топливом и боеприпасами для фронта.

Царь-мост

Правительственная комиссия приняла решение не восстанавливать разрушенный мост, а возвести новый. Один из проектов, представленных Иосифу Сталину, поражал воображение. Шестикилометровый высоководный двухъярусный мост на два железнодорожных пути и две полосы для автотранспорта от Еникале до косы Чушка – по тем временам практически научная фантастика. Автором разработки был талантливый инженер Борис Константинов – между прочим, один из создателей проекта московского Крымского моста (1938). В стиле той эпохи архитектурной кульминацией грандиозного сооружения должна была стать исполинская статуя Сталина. На берегах и в море уже начались подготовительные работы, в которых задействовали более тысячи специалистов.

Однако закладка первой опоры моста показала: для послевоенного Советского Союза это был неподъемно дорогой проект. Его бюджет примерно равнялся затратам на восстановление разрушенного во время войны Севастополя, а ведь в те годы нужно было возрождать из руин десятки крупных городов. К тому же конструкторы не могли гарантировать устойчивость моста: опоры под водой проваливались в грунт. На разработку новых надежных технологий привязки опор ушло бы несколько лет…

Сохранился исторический анекдот. Представляя свое детище Сталину, проектировщики с гордостью заявили: «Это будет Царь-мост!» «Царей мы еще в 1917 году свергли», – мрачно ответил вождь, прокручивая в голове запредельную смету строительства. И резюмировал: «Будем строить паромную переправу». Сказано – сделано. В 1954 году из порта Кавказ в порт Крым начали курсировать паромы. Четыре железнодорожных и три автомобильных парома работали вполне успешно, но необходимость моста ощущалась по-прежнему. Много лет о нем мечтали и жители Крыма, и экономисты… Мечта начала сбываться в 2014 году, а в 2018-м мы стали свидетелями ее воплощения.

(Фото: MOST.LIFE)

События марта

марта 3, 2019

785 лет назад

«…И немцы обломишася»

Новгородцы разбили войско ордена меченосцев

На рубеже XII–XIII веков в Прибалтику прибыли крестоносцы – рыцари католических орденов, направленные папским престолом для обращения в христианство местных народов. На территории современной Латвии был учрежден орден меченосцев (или орден братьев меча), основавший в устье Даугавы крепость Ригу и оттуда осуществлявший набеги на соседние земли. В 1232 году папа римский Григорий IX призвал рыцарей ордена на борьбу с новгородцами, препятствовавшими окатоличиванию балтийских и финно-угорских племен. Помимо соперничества с крестоносцами за влияние в Прибалтике, новгородцы вступали в конфликт с католическими миссионерами в Финляндии.

В Новгороде в это время княжил Ярослав Всеволодович, сын великого князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо. В марте 1234-го ему удалось объединить новгородские и псковские силы, чтобы отправиться в поход против крестоносцев, годом ранее разграбивших русский город Тесов. Сражение развернулось возле захваченного рыцарями Юрьева, основанного еще Ярославом Мудрым (немцы называли его Дерптом, ныне это эстонский Тарту). Из Юрьева и расположенного неподалеку села Медвежья Голова (ныне Отепя) выступило войско ордена меченосцев, после столкновения с русскими пустившееся в бегство. Кто-то из братьев меча смог укрыться, а остальных новгородцы загнали на лед реки Омовжи (немецкое ее название – Эмбах, а в сегодняшней Эстонии она известна как Эмайыги). Битва окончилась победой новгородско-псковского войска. Псковская летопись сообщает, что под рыцарями, вышедшими на реку, провалился лед и многие из них утонули: «…бишася до реце до Омовже, и немцы обломишася, истопоша их много». Впоследствии этот эпизод использовал кинорежиссер Сергей Эйзенштейн в фильме «Александр Невский», рассказывающем, впрочем, о более поздних событиях.

После битвы на Омовже орден меченосцев признал свое поражение: «И поклонишася немцы князю и, смирившеся, отоидоша». Согласно мирному договору восточная и южная части Дерптского епископства отошли к псковским владениям. Русские княжества добились гегемонии в Прибалтике, но продлилась она недолго – вскоре началось нашествие Батыя. В 1237 году меченосцы вынуждены были просить помощи у тевтонских рыцарей, которые включили их в свой состав под названием Ливонского ордена. Борьбу против него предстояло вести уже сыну Ярослава Всеволодовича – князю Александру Ярославичу, вошедшему в историю под именем Невского.

 

300 лет назад

Курорт Петра Великого

Открыт первый в России курорт – Марциальные воды

Петр Великий впервые лечился на водах в 1711 году. Тогда, после Прутского похода, царь отправился в Карлсбад (ныне чешские Карловы Вары). В 1717 году он снова побывал на минеральных водах, на этот раз в Спа, на территории современной Бельгии. Там самодержец провел целый месяц, а по возвращении издал указ о поиске в России целебных вод. Вскоре было обнаружено несколько таких источников, один из которых – под городом Олонцем в Карелии.

Этот источник открыл Иван Ребоев, «молотовой работник» Кончезерского медеплавильного завода, страдавший «многие годы сердечною болезнию». Зимой он случайно наткнулся на незамерзающий источник, испив из которого почувствовал значительное облегчение. Согласно легенде, после трех дней пития этой воды Ребоев полностью выздоровел. Он сообщил о своей находке управляющему заводом Вольфу Мартину Циммерману, а тот, в свою очередь, доложил о чудесном исцелении работника коменданту Олонца и местных горных заводов Виллиму Геннину. В октябре 1717 года исследовать источник был направлен Лаврентий Блюментрост, тогда помощник лейб-медика Петра I. Позднее царь отметил заслуги Ребоева, освободив его «и дом его с землею от всяких работ и податей на медных заводах», однако честь первенства в открытии минеральных вод оставил за Геннином. На болотах спешно построили деревянный дворец для Петра. Он прибыл в те края в январе 1719-го. А 20 (31) марта того же года был издан высочайший указ, которым объявлялось «о целительных водах, отысканных на Олонце». Царь дал им название «Марциальные» в честь римского бога войны Марса. Сам Петр четыре раза посещал воды. В 1721 году там была возведена церковь Петра Апостола. После смерти первого российского императора курорт пришел в запустение. Его восстановили лишь в 1964 году, когда здесь был открыт санаторий, получивший петровское название – «Марциальные воды».

 

 

200 лет назад

«Свет и надежда»

В Санкт-Петербурге начались заседания общества «Зеленая лампа»

Точная дата начала собраний «Зеленой лампы», увы, осталась неизвестной: большая часть архива общества утеряна. Ориентировочная точка отсчета – середина марта 1819 года. Заседания «Зеленой лампы», которую чаще всего называют дружеским кружком молодых дворян, в основном военных, проходили на квартире драматурга и переводчика Никиты Всеволожского, сына одного из самых богатых людей Петербурга. Как вспоминал позднее первый председатель общества Яков Толстой, своим названием кружок был обязан зеленому абажуру над круглым столом в зале собраний. В то же время девиз общества – «Свет и надежда» – указывал на изрядное вольнодумство: свет трактовался как противоположность мраку, охватившему Россию, а надежда связывалась со скорыми радикальными изменениями к лучшему.

Опознавательным знаком членов «Зеленой лампы» служило кольцо с изображением светильника в древнегреческом стиле, и многие пользовались им как печатью, отправляя письма товарищам. Это имело и практический смысл, ведь каждый обязывался хранить в тайне все, что касалось общества, – от содержания встреч до имен их участников. Список последних красноречиво свидетельствует о политической направленности кружка: в частности, на заседаниях присутствовали декабристы Сергей Трубецкой, Федор Глинка, Яков Толстой и другие. Но все-таки молодых людей объединял в первую очередь интерес к литературе, а не к политике. Именно это привлекло, например, поэтов Александра Пушкина и Антона Дельвига, переводчика Николая Гнедича, а также лучших русских музыкальных и театральных критиков… «Для нас, союзники младые, // Надежды лампа зажжена» – так воспевал Пушкин эти собрания, продолжавшиеся чуть больше года (состоялось 22 встречи).

 

 

75 лет назад

Гибель героя

В бою с бандеровцами погиб советский разведчик Николай Кузнецов

Это произошло 9 марта 1944 года. В тот день Кузнецов вместе с сопровождавшими его соратниками Иваном Беловым и Яном Каминским направлялся к линии фронта. Они остановились на ночлег в селе Боратын Подкаменского (ныне Бродовского) района Львовской области в хате Степана Голубовича, где их обнаружили бандеровцы. Отказавшись сдаться, Кузнецов взорвал себя гранатой. Белов и Каминский были убиты. Посмертно легендарному разведчику было присвоено звание Героя Советского Союза.

По версии историка Николая Долгополова, информацию о Кузнецове гитлеровцам выдали Терентий Новак и Василий Бегма, считавшиеся руководителями ровенского подполья. Примечательно, что в 1965-м, когда к 20-летию Великой Победы Новак был удостоен звания Героя Советского Союза, в ЦК КПСС хлынул поток писем от возмущенных бывших партизан. Они утверждали, что в годы войны оба партийных деятеля контактировали с немцами…

К моменту своей гибели Кузнецов под именем немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта более полутора лет вел разведывательную и диверсионную работу на временно оккупированной гитлеровцами территории Советского Союза. За это время он лично ликвидировал 11 немецких генералов и высокопоставленных чиновников оккупационной администрации нацистской Германии во Львове и Ровно, в том числе командующего карательными войсками «Остентруппен» генерал-майора Макса Ильгена. Весной 1943 года Кузнецов получил чрезвычайно ценные сведения о разработке немцами стратегической наступательной операции в районе Курска с использованием новых танков «Тигр» и «Пантера». Он же установил местонахождение полевой ставки Адольфа Гитлера «Вервольф» под Винницей и сообщил о подготовке покушения на лидеров стран антигитлеровской коалиции Иосифа Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля на конференции в Тегеране.

 

50 лет назад

У высоких берегов Уссури

Конфликт на острове Даманском стал кульминацией военно-политического противостояния СССР и Китая

В 1960-е годы в Китайской Народной Республике был создан новый «образ врага», в роли которого выступал Советский Союз. Пекин обвинял Москву в ревизионизме и «социал-империализме». Масла в огонь подливали и территориальные споры. По Пекинскому трактату 1860 года граница нашей страны с Китаем была проведена по китайскому берегу Амура и Уссури. Таким образом, реки и речные острова входили в состав Российской империи, а затем – СССР. КНР это не устраивало. Тогдашний председатель ЦК Компартии Китая Мао Цзэдун сделал ставку на фанатизм своих молодых сторонников, в том числе и в борьбе за спорные территории, и логичным продолжением такой политики стали провокации на советско-китайской границе.

Самая крупная из них началась в ночь на 2 марта 1969 года, когда около 300 китайских солдат переправились на приграничный островок Даманский, расположенный в течении реки Уссури. После обнаружения группы китайских военных начальник погранзаставы «Нижне-Михайловская» старший лейтенант Иван Стрельников потребовал от них покинуть территорию СССР, но в ответ китайцы открыли огонь.

Непрошеные гости отступили только через несколько часов боя, покинув остров. В тот день погиб 31 советский пограничник, еще 14 получили ранения. К 14 марта китайцы подтянули к месту конфликта соединение из нескольких тысяч бойцов. На следующий день утром у Даманского завязалось крупное сражение с участием артиллерии и минометов. Советские пограничники долго выдерживали неравный бой, но в конце концов им пришлось отступить. Однако сюда уже были переброшены части войск Дальневосточного военного округа: по приказу командующего генерал-лейтенанта Олега Лосика в бой вступили секретные на тот момент реактивные системы залпового огня «Град». Позиции противника были уничтожены.

Впредь китайцы воздерживались от приграничных провокаций. За проявленное мужество в боях на острове Даманском звание Героя Советского Союза получили пятеро военнослужащих, трое из них – посмертно. Политический итог конфликта стороны подвели на переговорах глав правительств двух стран Алексея Косыгина и Чжоу Эньлая 11 сентября того же года, договорившись о прекращении враждебных акций.

 

30 лет назад

Первые всенародные

Состоялись первые в истории альтернативные выборы народных депутатов СССР

По замыслу генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева, всенародные выборы на альтернативной основе должны были укрепить органы законодательной и представительной власти, повысить их авторитет в обществе, одновременно ослабив «руководящую и направляющую» роль коммунистической партии.

Выборы, состоявшиеся 26 марта 1989 года, проходили «на принципах всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании» и, что было впервые за всю историю СССР, на подлинно альтернативной основе. На 1500 мандатов, определяемых непосредственно избирателями, претендовали около 7500 человек. Впрочем, в общей сложности выбиралось 2250 депутатов и на деле некоторые избиратели оказались немного «равнее» остальных. Если в выборах 750 депутатов от территориальных и 750 – от национально-территориальных округов приняли участие 172,8 млн избирателей, то в выборах еще 750 депутатов от общесоюзных общественных организаций (в том числе от КПСС, получившей 100 мандатов, от ВЛКСМ, от профсоюзов, от кооперативных организаций, от научных обществ и творческих союзов) участвовали только делегаты их съездов, конференций или участники пленумов. Таким образом, судьбу этих 750 мандатов решили всего 16 200 человек.

Как бы то ни было, первые альтернативные выборы существенно изменили политическую ситуацию в стране. На политическом небосклоне появились новые «звезды», возникли первые политические лагеря: так, Анатолий Собчак, Юрий Афанасьев, Гавриил Попов возглавили демократическую Межрегиональную депутатскую группу, а Виктор Алкснис, Сажи Умалатова и ряд других депутатов стали лидерами консервативного крыла съезда. Председателем нового советского парламента (кстати, тоже на альтернативной основе) был избран Горбачев. Заседания I съезда народных депутатов СССР, открывшиеся в Кремле 25 мая 1989 года и продолжавшиеся до 9 июня, транслировались в прямом телеэфире и привлекли к себе внимание всей страны. Эти трансляции способствовали бурному росту политической активности в Советском Союзе. Вот только стабилизировать ситуацию в стране и укрепить позиции Горбачева новый орган власти так и не сумел.

Игры престолов

марта 3, 2019

Красочный альбом «Большая игра, период 1667–1792 гг.», выпущенный при поддержке ПАО «Транснефть», состоит из множества схем, карт, исторических иллюстраций. Фактически это первая часть задуманной «Руниверсом» серии книг по истории международных отношений, которая охватит огромный период протяженностью четыре с лишним века.

– Почему «Большая игра»?

– Традиционно «Большой игрой» называют длительное соперничество России и Великобритании в XIX веке в Средней Азии, Иране и Афганистане. Но мы используем понятие «Большая игра» гораздо шире – применительно ко всей истории непрерывных военно-политических отношений великих и региональных держав в Европе на протяжении четырех с лишним столетий.

Нам кажется важным восполнить системный пробел в представлении исторических знаний. Ведь как получается? Курсы истории России и всемирной истории в Новое и Новейшее время у нас как в средней школе, так и в вузах – это два разных учебных предмета. История России, таким образом, отделяется от истории Европы и всемирной истории в целом. Тогда как на самом деле речь идет о едином процессе. И едва ли не нагляднее всего это отражается в создании и эволюции стратегических альянсов европейских держав Нового времени.

Или другой пример: история международных отношений и военная история – это традиционно также две самостоятельные дисциплины, притом что войны и дипломатия совершенно очевидно являются аспектами единого процесса, который шел непрерывно. Ни в одном отечественном учебнике или монографии читатель не найдет системного, сквозного описания европейских альянсов, противостояния держав и военных конфликтов XVI–XIX веков. Эту задачу мы и пытались решить в форме иллюстрированного альбома, с инфографикой и картами, но базирующегося на объективном научном историческом знании.

– Началом «Большой игры» в Европе можно считать именно рубеж XV–XVI веков? И если это так, то чем определяется хронология первого издания вашей серии – 1667–1792 годы?

– В конце XV – начале XVI столетия в Европе возникли государства нового типа – так называемые государства Нового времени, в которых сильная центральная власть способна была создать и содержать армию, вооруженную огнестрельным оружием, в первую очередь артиллерией. В России это эпоха Ивана III, который, соответственно, стоит в одном ряду с другими «ренессансными» европейскими монархами. Время его правления как раз совпадает с началом «Большой игры» в Европе, причем наша страна сразу же стала ее постоянным участником. Эта «Большая игра» шла непрерывно с тех пор и продолжается по сей день.

Историю последних нескольких веков можно рассматривать с точки зрения самых разных методологических подходов. Но не вызывает сомнения, что какой бы период с XVI столетия мы ни брали – международную ситуацию каждого из них определяет ряд великих держав. Вплоть до XX века, до выхода на мировую авансцену США, все эти государства были европейскими. До XVIII столетия Россия была крупным региональным игроком, а в первой четверти этого столетия, после победы над Швецией в Северной войне 1700–1721 годов, она вошла в клуб великих держав Европы наряду с Францией, Великобританией и Австрией. Пруссия появилась в этом клубе несколько позже. Период с середины XVIII века и до 1914 года – это время так называемой «пентархии» или «Европейского концерта», когда мировую политику определяли именно пять великих держав Европы: Россия, Франция, Великобритания, Австрия и Пруссия. В тот период, когда США еще даже не стали государством, Россия уже была одной из великих европейских держав.

– Что с точки зрения такого подхода делает государство – участника «Большой игры» именно великой державой?

– В первую очередь такое сочетание военного потенциала и политической централизации, которое позволяет данному государству проводить активную самостоятельную внешнюю политику, формировать коалиции и вести масштабные боевые действия вдали от своих границ.

– Вернемся к периоду с середины XVII до конца XVIII века. Почему вы решили посвятить ему первое издание серии? Чем он важен и знаменателен?

– Этот период «Большой игры» – от эпохи войн Людовика XIV до начала войн европейских монархий с революционной Францией – особенно важен и интересен потому, что международная политика во всех регионах Европы тогда стала взаимозависимой, а состав великих держав принял тот вид, в котором он и просуществовал уже вплоть до Первой мировой войны. Ранее, до середины XVII века, конфликты в Западной Европе, на Балтике и на Балканах, а также в Причерноморье еще могли происходить мало влияя друг на друга.

Кроме того, противостояние и череда альянсов в европейской «Большой игре» в XVII–XVIII веках, в отличие от эпохи Наполеоновских войн и XIX столетия в целом, гораздо меньше описаны и менее понятны даже для тех, кто всерьез интересуется историей. В общественном сознании закрепились отдельные сюжеты, к примеру Полтавская победа 1709 года, некоторые эпизоды Семилетней войны 1756–1763 годов и русско-турецкие войны XVIII века. Но что было между этими событиями и что им предшествовало? Что происходило в то же самое время с другими европейскими державами? Почему Россия оказывалась в той или иной коалиции, объединялась именно с этими странами против других? Почему вчерашние противники могли стать союзниками или наоборот?

На страницах нашего альбома в сжатом и наглядном виде представлено, когда и при каких обстоятельствах в ходе борьбы за влияние на европейской арене возникали и распадались различные альянсы, в результате каких событий и как менялись границы, каким образом то или иное государство повышало свой статус до великой державы или, напротив, теряло свои позиции. Такой формат позволяет решить проблему фрагментарности и отрывочности знаний.

– Структура альбома линейная, хронологическая?

– Не только. Полтора столетия «Большой игры» в Европе в нашей книге разделены на несколько крупных периодов. По каждому из них есть как общая инфографика в виде карт-схем, так и ряд описаний отдельных важных процессов, ключевых событий и военных конфликтов. А еще альбом содержит сведения обо всех правителях и многих государственных деятелях ведущих европейских держав того времени с объяснением их роли в описываемых событиях и процессах.

– Каким вы видите дальнейшее развитие издательского проекта «Большая игра»?

– С участием профессиональных историков уже ведется работа над двумя следующими альбомами – по Наполеоновским войнам и периоду 1815–1914 годов. Но этот проект не ограничивается изданием таких иллюстрированных книг. От описаний противостояния, альянсов и войн мы со временем планируем перейти к составлению научно-справочных баз данных по происходившим территориальным изменениям в Европе, по всем вооруженным конфликтам и по составу вооруженных сил ведущих европейских держав с конца XVII века до 1914 года с указанием (по годам) их общей штатной численности, количества полков и мест их дислокации.

Словом, работа предстоит весьма обширная, а ее результаты постепенно будут представляться читателям как в книжном, так и в электронном форматах.

(Фото: Наталья Львова)

Один из могучих

марта 3, 2019

Он родился 6 (18) марта 1844 года в Тихвине в знатном, хотя и небогатом семействе. Эта громкая фамилия нередко встречается на скрижалях истории – среди генералов, губернаторов и мореплавателей. Будущий композитор мечтал служить на флоте. Но, учась в Морском кадетском корпусе, безоглядно увлекся оперой. Впрочем, музыкальные занятия не помешали Николаю Римскому-Корсакову с отличием окончить корпус. В стенах альма-матер его друзьями стали будущий автор «Морских рассказов» Константин Станюкович и художник Василий Верещагин. Гардемарин Римский-Корсаков три года служил на клипере «Алмаз». Он побывал на всех континентах, повидал немало диковин, например «особый род апельсинов, называемый мандаринами, очень маленькие, но зато сладкие и вкусные, кожа с них снимается чрезвычайно легко». Римский-Корсаков не разлюбил море и после отставки, когда целиком посвятил себя музыке. Почти в каждом крупном его произведении есть морские мотивы.

«Могучая кучка»

Многим, и вовсе не только завсегдатаям оперных театров и консерваторий, памятно это название – «Могучая кучка». Великолепная пятерка композиторов: Милий Балакирев, Николай Римский-Корсаков, Цезарь Кюи, Модест Мусоргский, Александр Бородин.

Их покровителем считался шестой участник славного сообщества – критик Владимир Стасов. Именно он в 1867 году впервые ввернул это определение в одной из статей: «Сколько поэзии, чувства, таланта и умения есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов». Чего требовал от музыкантов этот живописный бородач? Его увлекали революционные идеи двух Николаев – Чернышевского и Добролюбова. Уничтожение сословных привилегий, социализм – все это входило в стасовскую программу. Композиторы, по его мнению, призваны были стать духовными вождями народа – вслед за писателями, которые к тому времени уже являлись властителями дум, хотя бы в интеллигентской среде. Музыка, согласно концепции Стасова, для русского самосознания должна была сыграть даже более важную роль, чем литература, ведь восхищаться оперой, а тем более песнями способны даже неграмотные. И композиторы (как и художники, которых тоже опекал критик) смело перехватывали инициативу у писателей.

В то время оперную сцену заполоняли пейзане и благородные принцы заморского происхождения. Русскую тему если и преподносили, то фальшиво. Исключение составляли две оперы Михаила Глинки – «Руслан и Людмила» и «Жизнь за царя», «Русалка» Александра Даргомыжского, некоторые песни и романсы… Но это капля в море! Соратники Стасова не жалели сил, чтобы приспособить к музыке русские образы. И прежде всего – образы нашей истории, нашего прошлого, в котором они видели ключи к настоящему и будущему. Презирая модные мотивы, музыканты стремились выявлять исторические пласты, показывать политические конфликты, раскрывать русскую душу. Несколько поколений русских аристократов – с конца XVIII века – глубоко впитали в себя устои французской культуры, и потребовались действительно могучие усилия композиторов-почвенников, чтобы лощеная публика вспомнила о своих корнях и «кафтанные» сюжеты на сцене уже не воспринимались как экзотика…

В запале «кучкисты» ниспровергали итальянскую оперу, рассчитанную на певцов-виртуозов, но не раскрывающую дух народа и суть истории. Они мечтали доказать, что классическая музыка и опера – это вовсе не обязательно заморская забава для утонченной франтоватой аудитории. Композиторы боролись с излишне «сладкими», патетическими и сентиментальными мелодиями. Пытались снять оперу с котурнов, приблизить музыку к русской литературе с ее реализмом и романтикой, с ее отчетливым демократизмом. Лидером среди них был Балакирев – композитор, которого сегодня редко вспоминают и еще реже исполняют. Римский-Корсаков в те годы относился к старшему соратнику с восхищением. «Талант его в моих глазах превосходил всякую границу возможного, а каждое его слово и суждение были для меня безусловной истиной», – писал он.

Балакирев первым рассмотрел в Римском-Корсакове редчайший дар музыкального сказочника. В его операх оживали природа, стихия, «чудо чудное, диво дивное». Римский-Корсаков был рисовальщиком в музыке, создавал движущиеся картины из звуков – и не только морские. В «Сказке о царе Салтане» у него оживает и белочка, которая «песенки поет да орешки всё грызет», и чудесный град на острове Буяне. Еще более выразителен полет шмеля – а точнее, князя Гвидона, на время превращенного в это насекомое. А еще Римский-Корсаков выделялся из участников «Могучей кучки» композиторским трудолюбием и склонностью к академическим премудростям. Он был настоящим подвижником музыки! Его кафедра в Петербургской консерватории стала центром притяжения для лучших музыкантов России, включая извечного оппонента – Петра Чайковского. Их вражда, пожалуй, преувеличена мемуаристами. Из столпов «Могучей кучки» только Римский-Корсаков сохранил с Петром Ильичом дипломатические отношения. Да, он свысока относился к балетной музыке автора «Лебединого озера», бранил за легкомысленность и космополитизм и многие его симфонические вещи, ревновал Чайковского к славе, но отдавал должное таланту собрата-соперника. Они обменивались и колкостями, и подарками. После одного из концертов Чайковский преподнес конкуренту венок, на ленте которого было написано: «Величайшему мастеру инструментовки – от искреннего его почитателя».

Былина дальних странствий

Римский-Корсаков записал и обработал сотни народных песен. Русский фольклорный стиль, ставший в ХХ веке каноническим, всенародно любимым и всемирно известным, сложился во многом именно его тщанием. Композитор облагородил народный напев, сделал его ясным и притягательным на все времена.

Легенду о Садко Римский-Корсаков услышал в исполнении знаменитого народного сказителя – онежского рыбака Трофима Рябинина. Рябининские напевы долго не выходили у него из головы. Перед глазами вставали фантастические картины морских странствий. Конечно, вспоминались давние путешествия на «Алмазе»… Великий музыкальный маринист не мог пройти мимо самой «морской» русской былины: образ Садко стал для бывшего гардемарина своего рода исповедью.

Римский-Корсаков не просто переложил на вокальные номера новгородскую легенду. Он создал мистерию русского фольклора, сравнимую с вагнеровским «Кольцом нибелунга». Чтобы запомнить сложнейший ритм былинного напева: «Будет красен день в половину дня, // Будет пир у нас во полу-пире», музыканты придумали шутливую «болванку»: «Римский-Корсаков совсем с ума сошел!» Так и разучивали необычную мелодию.

Особенный успех выпал на долю трех эффектных арий – варяжского, индийского и веденецкого гостя. Каждый из них рассказывал о своей стране. Получилось завораживающее повествование о варягах, о Венеции и о «далекой Индии чудес». Есть в этих ариях привкус тайны, притягательной и недоступной. Никогда еще композиторы столь глубоко не погружали ценителей оперы в таинственный омут русской былины. Но поняли «Садко» не все. Эта опера на несколько десятилетий опережала театральную моду. В императорских театрах ее не жаловали… Вердикт Николая II был немилосерден: «Пусть вместо этой оперы дирекция подыщет что-нибудь повеселее».

Зато коллеги по достоинству оценили мастерство оперного сказочника. «Эта музыка действительно переносит нас в глубь волн, это что-то «водяное», «подводное» настолько, что никакими словами нельзя было бы выразить ничего подобного… Это произведение принадлежит таланту громадному в своей способности – живописать при помощи музыки», – отзывался о симфонической картине композитор Александр Серов, отец художника Валентина Серова.

«Войти аль нет?»

Римскому-Корсакову повезло, что в те годы на русской оперной сцене появился гениальный актер, настоящий соавтор самых многомерных оперных образов – Федор Шаляпин. Варяжский гость в «Садко», Иван Грозный в «Псковитянке», Сальери… Он мечтал спеть и Грязного в «Царской невесте» и упрашивал композитора превратить эту партию из баритональной в басовую. Но тот был непреклонен: боярин задуман баритоном – и таким он останется на веки вечные.

В 1896 году первую славу в обеих столицах принесла Шаляпину «Псковитянка» – к тому времени уже не новая опера Римского-Корсакова, в которой молодой певец блеснул в роли Грозного. Он тщательно работал над ролью, над каждым нюансом – и не сразу нашел «своего» царя. «Я знал, что Грозный был ханжа, – вспоминал певец. – Поэтому слова его: «Войти аль нет?»… я произнес тихонько, смиренно и ядовито. В том же тоне я повел роль и дальше. На сцене разлилась невообразимая скука и тоска. Это чувствовал и я, и все товарищи. На второй репетиции дело пошло не лучше.

Я изорвал ноты, что-то сломал, бросился в уборную и там заплакал с отчаяния». Тут-то его и озарило: «»Интонация фальшивая!» – сразу почувствовал я. Первая фраза – «Войти аль нет?» – звучит у меня ехидно, ханжески, саркастически, зло. Это рисует царя слабыми, нехарактерными штрихами. Это только морщинки, только оттенки его лица, но не самое его лицо. Я понял, что в первой фразе царя Ивана должна вылиться вся его натура в ее главной сути». Шаляпин стал пропевать эту реплику властно – и захватывал публику с первой ноты. Это была настоящая победа. Он держался на сцене так раскрепощенно, что и для драматических актеров его пластика, его интонации стали образцом для подражания. И не только для актеров! Под влиянием шаляпинского царя создал свой знаменитый портрет Ивана Грозного художник Виктор Васнецов. Рукоплескал Шаляпину и историк Василий Ключевский, одобривший его трактовку Грозного. А создал это историческое действо Римский-Корсаков.

Коронная роль Шаляпина, которая и сегодня памятна всем поклонникам оперы в мире – заглавная в «Борисе Годунове», тоже имела прямое отношение к бывшему гардемарину. Эта опера Мусоргского снискала успех в редакции Римского-Корсакова, который придал гениальным прозрениям своего собрата по «Могучей кучке» стройную логику.

«Торжество русской музыки»

С годами «союз пятерых» расшатался. И вот уже Римский-Корсаков писал о Балакиреве: «Вся эта смесь – христианской кротости, злоязычия, скотолюбия, человеконенавистничества, художественных интересов и пошлости, достойной старой девы из странноприимного дома, – поражала в нем всякого, видевшего его в те времена». Так бывает со старыми друзьями. Балакирев превратился в мистика, а его коллега таких материй решительно избегал…

Последним триумфом Римского-Корсакова стали выступления в Париже, на знаменитых «Русских сезонах». Сергей Дягилев когда-то был его учеником в консерватории. Тогда вердикт мэтра был строг: «Ваши сочинения абсурдны». Дягилев ответил запальчиво: «Только будущее покажет, кого из нас двоих история будет считать более великим!» История рассудила компромиссно: потомки не забыли обоих. В 1907-м Дягилев впервые организовал на берегах Сены настоящий фестиваль русской музыки, оперы и балета. В тот год в Гранд-опера были даны пять «Русских исторических концертов». Звучали лучшие произведения наших композиторов, и некоторые из них сами дирижировали и выходили на поклоны. В концертах участвовали Сергей Рахманинов, Александр Глазунов… Но наибольший успех выпал на долю патриарха русской музыки. Римский-Корсаков – высокий, поседевший, сосредоточенный, в неизменных очках – прошел к дирижерскому пульту, как на параде в Морском корпусе, с прямой спиной. Его встретили аплодисментами, а проводили шквалом оваций. На парижское турне он согласился после долгих колебаний, прервав работу над оперой «Золотой петушок». И оказался свидетелем невиданного триумфа русского искусства. Недаром художник Илья Репин, присутствовавший в тот вечер в Гранд-опера, называл эти концерты «торжеством русской музыки в Париже».

Позже в программе «Русских сезонов» значились «Снегурочка» и «Псковитянка» Римского-Корсакова, а также балет «Шехеразада». Хотя вообще-то он никогда не сочинял балетов. Другое дело – балетные сцены в оперных спектаклях. Но хореограф Михаил Фокин вскоре после смерти композитора превратил его симфоническую сюиту в утонченное танцевальное представление, которое потрясло Европу. Мировая премьера балета состоялась все там же, в Гранд-опера. Декорации Льва Бакста, танец Иды Рубинштейн в роли Зобеиды и Вацлава Нижинского в роли раба – все это производило магическое впечатление. Писатель Марсель Пруст, побывавший на премьере, признавался: «Я никогда не видел ничего более прекрасного». Правда, на вкус единомышленников Римского-Корсакова зрелище получилось слишком декадентское, почти порнографическое. Трюкачество без жизнеутверждающей идеи. Да и сам композитор вряд ли одобрил бы столь вольное обращение с его музыкой. Но Дягилев относился к авторским правам пренебрежительно.

Впрочем, Римский-Корсаков не был «непробиваемым» консерватором и не боялся экспериментов. Он рассуждал так: «В искусстве дурно только уродливое; напротив, не уродливое, а только крайнее именно и желательно; оно-то и двигает искусство. Лист был крайний, Берлиоз тоже, Вагнер тоже, и мы были такими же…» Неудивительно, что многие авангардисты находили для себя немало полезного в наследии автора «Царской невесты». Он не принимал идеологии декаданса с его эгоцентризмом, с глубоким креном в мистику и эротику, но к новым музыкальным ходам относился внимательно.

Вечная сказка

Трудно было представить, что этот суровый, скуповатый на эмоции человек в своем воображении запросто может превратиться в шмеля – и завертеться в такой мелодии, которую, однажды услыхав, невозможно разлюбить. С учениками он держался строго, восторгов не демонстрировал. Но его одержимость музыкой, его способность круглосуточно ловить звуки, выстраивая ряды будущих опусов, производили сильное впечатление на студентов. А композитор еще и находил силы на сражение с цензурой. Что только ни смущало чиновников: и сцены вечевых собраний, и поэтизация простонародья, и недостаточно трепетное отношение к царским регалиям… Однако в 1906 году Римский-Корсаков выбрал для новой оперы рискованный сюжет. Об этом замысле он поведал автору либретто Владимиру Бельскому в шутливых стихах:

Нет ни службы, ни работы

В день торжественный субботу,

Двадцать первый октября,

Ни на что не посмотря,

К вам сбираюсь на минутку,

В третьем часе меня ждите

(коль нельзя, то напишите),

Сочинять хочу не в шутку

«Золотого петуха».

Хи-хи-хи да ха-ха-ха.

Эта пушкинская сказка всегда считалась вольнодумной. «Царствуй, лежа на боку!» – это же о последних годах правления Александра I! И в мелодиях Римского-Корсакова слышались многозначительные намеки. «Великолепная музыка «усыпления Додона», представляющая своего рода колыбельную… государственной обломовщине» – такое определение дал ученик и друг композитора Василий Ястребцев. Неудивительно, что цензура всполошилась. Главное требование звучало безапелляционно: вопреки пушкинскому замыслу, превратить царя Додона в воеводу. Старый композитор наотрез отказывался перекраивать оперу. В одном из писем той поры он признался: «Итак, «Петушок» в России пойти не может. Изменять что-либо я не намерен».

Он умер в 1908 году, так и не увидев на сцене свою прощальную – пятнадцатую – оперу. Ее решились поставить лишь в московском частном оперном театре Зимина. Премьеру предварял броский анонс: «Последняя опера Н.А. Римского-Корсакова «Золотой петушок», непринятая к постановке на императорских сценах». Эта гротескная и едкая сказка стала музыкальным завещанием композитора. Продолжатели у него нашлись: Сергей Прокофьев, громко заявивший о себе в 1910-е годы, во многом вышел именно из «Золотого петушка», как русская проза – из гоголевской «Шинели».

Римский-Корсаков больше других сделал для того, чтобы русская музыка «уважать себя заставила». В загробную жизнь он не верил, открыто называл себя атеистом. Готовился к уходу без надежды на райские кущи.

«После смерти ничего нет, смерть – это конец», – говаривал старый композитор своему изумленному ученику Игорю Стравинскому. И все-таки вечный скептик надеялся, что его труды, его мечты и звуки надолго останутся на земле. В особенности – на родной земле. Ведь сказки живут вечно!

 

История с «Генеалогией»

Представители рода Римских-Корсаковых издавна интересовались своим прошлым

Общеизвестно, что в России в период позднего Средневековья одним из главных способов выяснения отношений в верхах общества было местничество. В местнических спорах необходимо было доказать знатное происхождение своего рода, а заодно и череду высоких постов в армии или правительственных структурах, которую занимали далекие и близкие предки.

«Почались от предел Римских»

Многие представители московской знати оказывались весьма изобретательны при таких столкновениях, но род дворян Корсаковых превзошел едва ли не всех. Уже в 1666 году Игнатий Степанович Корсаков, вступив в местнический спор с Алексеем Чепчу

Алексею Михайловичу объявил о ветви своей фамилии, что «предки их почались от предел Римских». Правда, получить почетную приставку «Римские» тогда не удалось, а несколько лет спустя челобитчик погиб от рук сподвижников Степана Разина.

Однако идея о римском происхождении продолжала бытовать среди представителей дворян Корсаковых, состоявших в родстве с Милославскими, из которых была первая супруга царя Алексея Михайловича. В 1677-м, через год после восшествия на престол сына Марии Ильиничны Милославской Федора Алексеевича, три брата Корсаковых – Григорий, Федор и Воин Семеновичи – подали молодому государю новую челобитную. В ней они просили их фамилию «от чюжеродных Корсаковых», «которые служивали у их прародителей в домех», «отверстать по их породе и по старине, Римскими-Корсаковы впредь писать». Прошение было довольно быстро удовлетворено, и вскоре в Боярских списках (ежегодные перечни служилых людей московского двора) появился род Римских-Корсаковых. Но победа оказалась временной. Начиная с 1681 года представители фамилии не раз жаловались, что они фигурируют в служебных документах без приставки «Римские», а «просто Корсаковы». Борьба за дополнительное «породное звание» успешно завершилась лишь в 1683-м.

Литературным и историческим памятником этого процесса стало интереснейшее сочинение под витиеватым названием «Генеалогия явленной от Сотворения мира фамилии, несравненного древностию времени роду… Корсаков-Римских». Первооткрывателем «Генеалогии» был выдающийся историк и палеограф академик Николай Лихачев, датировавший ее началом XVIII века.

Митрополит Игнатий

Некоторые современные исследователи склонны относить «Генеалогию» к более раннему периоду, а именно к началу 1680-х годов, когда наиболее остро стоял вопрос о признании за Корсаковыми права на приставку «Римские». Эта версия нашла детальное отражение в работах историка Андрея Богданова, который полагает, что автором родословного трактата следует считать митрополита Сибирского и Тобольского Игнатия (Римского-Корсакова), самого известного и образованного представителя фамилии в конце XVII столетия.

Приняв постриг в конце 1660-х годов в Соловецком монастыре, Игнатий (это имя получено им при пострижении в монахи, и ученые до сих пор спорят о том, каким было мирское имя будущего митрополита) успешно продвигался по ступеням церковной иерархии. С 1683 года он – архимандрит Спасского монастыря в Ярославле, с 1685-го – Новоспасского монастыря в Москве, а с 1692-го – митрополит Сибирский и Тобольский. Жизнь Игнатия трагически оборвалась в мае 1701 года в монастырской тюрьме под Москвой, куда он был помещен после того, как у него обнаружилось умственное помешательство.

Игнатий следовал консервативным взглядам, поддерживал патриарха Иоакима в его выступлениях против «латинян» и старообрядцев. Среди сочинений Игнатия – «Слово на латин и лютеров», в котором он убеждал тогдашнего всесильного главу Посольского приказа князя Василия Голицына отказаться от практики приглашения в Россию иностранных специалистов неправославного вероисповедания. Известно и об интересе Игнатия к историописанию. Так, под его руководством составлялся летописный свод, работа над которым началась еще в Москве и продолжилась в Тобольске. Нередко Игнатий сам создавал тексты, сохранилось множество его автографов. Интересно, что ему принадлежат и нотные рукописи, позволяющие говорить если не о композиторском таланте, как у его дальнего сородича, то во всяком случае о его увлечении церковным пением. Ученые отмечают, что сочинения Игнатия неоригинальны, что он, как правило, четко следовал сложившимся канонам жанров проповеди, панегирика, послания, летописи, жития, но что язык его живой и эмоциональный.

Был ли Игнатий автором во многом новаторского текста «Генеалогии», мог ли он, приняв монашеский сан, оставаться настолько вовлеченным в мирскую проблему обоснования древности своего рода? На этот вопрос окончательного ответа нет.

От Адама до первых Романовых

«Генеалогия» действительно является необычным текстом в рамках русской литературно-исторической традиции. Новаторски она выглядит, даже если ее рассматривать в контексте эпохи петровских преобразований, когда в России стала широко распространяться западноевропейская ученость. А уж для конца XVII столетия этот труд и вовсе представляется уникальным. Хотя бы потому, что при его создании сочинитель свободно оперировал текстами более 60 древнегреческих и древнеримских авторов, в числе которых Гомер, Геродот, Лукиан, Овидий, Аристотель, Плиний, Тацит и Цицерон.

Цель создателя мифологической генеалогии Римских-Корсаковых – вывести их происхождение от первого человека, ведь «по всей широте Вселенныя посреде бесчисленных тысящ рода человеческого несть и единого человека, который бы по плоти не походил от первых прародителей наших, Адама и Евы». Сделав такой, казалось бы, обесценивающий любые генеалогические разыскания заход, автор отмечает, что среди потомков Адама есть и знаменитые люди, и порочные. Задача генеалога – «в фамилию свою положити» первых, прочих «отлагая на страну».

Далее он рисует масштабную, охватывающую многие поколения картину. Род Корсаковых возводится им к сыну Геркулеса Корсу. А род Геркулеса, по его утверждению, начал Неврод – «славный мучитель и исполин ассирийский и первой царь Вселенныя по потопе» из колена Иафета, сына Ноя. Корс, согласно версии автора «Генеалогии», был правителем острова Корсика. «Зря [то есть видя, замечая] римскую силу», он решил с римлянами соединиться. «Ради добродетели и службы Корсовы римляне и со иными братиями Корса посреде своих родов почитали и чины честнейшими дарствовали. И потом государями и консулями, еже есть превышними управителями, избирали детей Корсовых в земле Италийстей», – говорится в «Генеалогии». Потомками Корса были представители знаменитого римского рода Фабиев («Фабиуши», как их называет автор), неоднократно занимавшие консульскую должность в Риме. Их наследники перебрались в Польшу, Курляндию и Литву. И уже из этих краев первый сын Жигмунта Корсака Венцеслав выехал на службу к великому князю Московскому Василию Дмитриевичу. А младшим братом Венцеслава «Генеалогия» обозначила Милослава, от которого вели свой род Милославские.

Примечательно, что автор очень подробен в рассказе о древних временах и куда менее обстоятелен по мере приближения повествования к современности. Еще академик Николай Лихачев писал, что данный труд «имеет гораздо более значения как памятник литературный, чем исторический или генеалогический; критике генеалогической он не подлежит». Но если «Генеалогию» и нельзя рассматривать как подлинную историю рода Римских-Корсаковых, то она тем не менее остается интереснейшим документом, свидетельствующим о широкой эрудиции и близком знакомстве с античной мифологической и литературной традицией кого-то из московских дворян Корсаковых в конце XVII столетия.

Вероятно, и сами Римские-Корсаковы осознавали меру неправдоподобности своей «Генеалогии». Она известна в единственной копии, а в Палату родословных дел, утвердившую почетную приставку к их фамилии, был подан другой текст родословной росписи.

Александр САМАРИН, доктор исторических наук

(Фото: РИА Новости, FAI/Legion-Media)

Черный демон революции

марта 3, 2019

Главой Советской России – председателем ВЦИК – Свердлов стал в возрасте 32 лет, имея за плечами четыре класса нижегородской гимназии, 22 ареста и семь лет пребывания в тюрьме и ссылке. Для большевика-нелегала такой багаж был вполне обычным, но Свердлов выделялся на фоне товарищей двумя качествами. Первым была железная воля: говоря всегда тихо, без крика и ругани, он умел убедить и коллег по партии, и многолюдные толпы. Благо имел при малом росте могучий голос, о котором Ленин как-то обронил: «Свердлов скажет это свердловским басом, и дело уладится». Второе качество – уникальная память: не записывая, он держал в уме все текущие дела Секретариата ЦК. «Я не в состоянии даже на сотую долю заменить его», – признавал тот же Ленин после его смерти.

Товарищ Андрей

Яков Михайлович Свердлов родился 23 мая (4 июня) 1885 года в Нижнем Новгороде, куда его предки перебрались из Белоруссии (по-белорусски «свердло» означает «сверло»). Его отец, гравер Михаил (Мовша) Израилевич, разбогател, тайно оказывая услуги тем, кому требовались поддельные документы, – не только преступникам, но и революционерам.

Большая семья Свердловых, в которой росли четверо сыновей и две дочери, безбедно проживала в самом центре города, на Большой Покровской. Однако тепла в семейных отношениях не было: отец изводил попреками жену и детей, нередко пуская в ход кулаки. После очередного скандала старший сын Залман сбежал из дома к близкому знакомому семьи – писателю Максиму Горькому, который усыновил его, дав крестнику свою настоящую фамилию. Зиновий Пешков стал французским генералом, послом Франции в Китае, другом Шарля де Голля. О своей семье он не хотел и слышать, утверждая: «Я не знаю этих людей». Быть может, потому, что Свердлов-старший, узнав о крещении сына, проклял его, пожелав лишиться правой руки. Так и случилось: немецкий снаряд оторвал Зиновию руку под Верденом.

Якова религиозные вопросы волновали мало, как и национальные. Позже он признавался в одном из писем: «Я лично никогда не знал национального гнета, не подвергался гонениям в качестве еврея». В революцию будущего председателя ВЦИК, как и многих его ровесников, привели честолюбие и страсть к приключениям. Еще в гимназии он сколотил из одноклассников «тайное общество», потом расклеивал на улицах революционные листовки. Побывав в полиции, был бит отцом и вскоре покинул гимназию и – вслед за братом – родительский дом. Возможно, причина заключалась в том, что отец после смерти жены привел в семью мачеху, родившую ему еще двоих сыновей. Яков перебрался в пригород Канавино, где устроился учеником к аптекарю, но и там не задержался. Больше года он провел «на дне» общества, перебиваясь случайными заработками. Помог старый приятель Владимир Лубоцкий (позже известный под псевдонимом Загорский), который вовлек Якова в недавно образованную социал-демократическую партию. В ее рядах 17-летний энтузиаст быстро выдвинулся как способный организатор: руководство посылало его в разные города для создания партийных комитетов. Между делом он женился на товарище по партии Екатерине Шмидт, но она, родив дочку Женю, забросила борьбу с царизмом – и брак скоро распался.

В революционном 1905 году Свердлов отправился в Екатеринбург, много лет впоследствии носивший его имя. В столице Урала Яков не только воссоздал разгромленную партийную организацию, но и создал БОНВ – Боевой отряд народного вооружения. Вошедшие туда большевики, анархисты и просто уголовники охотились на полицейских и провокаторов, устраивали «эксы» (а попросту грабежи) для пополнения партийной кассы. Отряд действовал по принципу строгой конспирации (самого Свердлова, имевшего полдюжины паспортов, там знали только как товарища Андрея), к тому же членов БОНВ при вступлении в организацию подвергали весьма жестоким испытаниям. Например, Петр Ермаков, один из будущих палачей царской семьи, убил полицейского агента и отрезал ему голову. Когда член отряда Иван Бушенов посмел возмутиться методами Свердлова, тот спокойно, как всегда, ответил: «Ты что же, Ванюша, революцию в белых перчатках хочешь делать? Без крови, без выстрелов, без поражений?»

От Нарыма до Кремля

Там же, в Екатеринбурге, Яков встретил новую подругу – дочь купца, убежденную большевичку Клавдию Новгородцеву. Но семейное счастье было недолгим: в июне 1906-го Свердлова арестовали в Перми. Партия наняла хороших адвокатов, поэтому террорист отделался всего двумя годами заключения в Тюремном замке Екатеринбурга. В дальнейшем он был сослан в Нарым, тут же бежал, некоторое время скрывался в столице, а потом его снова поймали и вернули в ссылку. Свердлов опять пытался бежать – на лодке: она перевернулась и его пронесло три версты в ледяной воде. Он не заболел, как не болел никогда и ничем, несмотря на тщедушный вид. В любой мороз революционер ходил без шапки, спал не больше пяти часов, легко проходил 20 км по бездорожью.

Очередной побег оказался удачным, и он снова отправился в Петербург, к товарищу по партии Григорию Петровскому, депутату Государственной Думы четвертого созыва, понадеявшись на его депутатскую неприкосновенность. Но полиция и в этот раз нашла его, и Свердлова сослали уже не в Нарым, а в гиблый Туруханский край, бежать откуда было почти невозможно. Вместе с ним в 1913 году в заполярном селе Курейка оказался еще один большевик – Иосиф Сталин, отношения с которым у него сразу не сложились. Свердлов писал своей знакомой во Францию: «Мы с приятелем во многом рознимся. <…> Нет особого интереса спорить с ним, ибо у меня значительный перевес… Поспорили, сыграли партию в шахматы, я дал ему мат, затем разошлись за поздним временем. А утром снова встретимся, и так каждый день: нас на Курейке только двое». Сталин, в свою очередь, спустя много лет рассказывал Никите Хрущеву: «У меня была собака, я назвал ее Яшкой. Конечно, это было неприятно Свердлову: он Яшка и собака Яшка. Так вот Свердлов, бывало, после обеда моет ложки и тарелки, а я никогда этого не делал. Поем, поставлю тарелки на земляной пол, собака все вылижет, и все чисто. А тот был чистюля».

В итоге Свердлов отселился в другую избу и жил там с женой, которая приехала к нему с маленьким сыном Андреем (позже родилась еще и дочка Вера). Изнывая от безделья, он поспешил в столицу, как только узнал о Февральской революции. Поспел как раз к Апрельской конференции РСДРП, где впервые встретился с Лениным и тут же стал его правой рукой. А конкретно – главой только что созданного Секретариата ЦК. В этом качестве он наладил работу партийных комитетов в центре и на местах, разослав туда надежных людей. Будущий нарком продовольствия Александр Цюрупа восхищался: «Поразительно, как хорошо знает Яков Михайлович партийные кадры, как он умеет каждому найти именно такое место, где он будет более всего полезен». Постоянно выступая на митингах, Свердлов до мелочей проработал свой образ: черная шапка волос, черные сапоги, черная кожаная куртка, ставшая с тех пор униформой комиссаров, а потом и чекистов. Недаром враги прозвали его «черным демоном большевиков».

С поистине демонической энергией он в июле 1917-го метался по столице, организовывая выступление большевиков против Временного правительства. Когда путч провалился, Свердлов вывез Ленина из Петрограда и спрятал в шалаше в Разливе, а сам из подполья продолжал руководить работой партии. 10 (23) октября 1917 года именно он возглавил заседание ЦК, принявшее решение о вооруженном восстании, и лично подобрал членов Военно-революционного комитета. После победы восстания в столице Свердлов руководил взятием власти на местах, а 8 (21) ноября, когда Лев Каменев ушел с поста председателя ВЦИК, по предложению Ленина был утвержден на этот пост. Многим казалось, что новая власть пришла ненадолго: в январе 1918-го ее должно было сменить Учредительное собрание, большинство мест в котором получили меньшевики и эсеры. Но Свердлов не собирался уступать. Открыв 5 (18) января первое и единственное заседание Собрания, он ультимативно предложил депутатам принять подготовленную большевиками декларацию. А когда те отказались, покинул зал и приказал красногвардейцам, дождавшись вечера, разогнать «Учредилку».

В марте 1918-го Свердлов вместе с советским правительством перебрался в Москву, поселившись в Кремле рядом с Лениным, с которым поддерживал самые теплые отношения (а вот жившего там же Сталина демонстративно избегал). Как глава Секретариата ЦК он был незаменим: обеспечивал партийцев жильем, пайками, даже вещами, конфискованными у «буржуев». В его маленькой квартирке стоял сейф, вскрытый только в 1935 году: там нашлись царские золотые монеты на громадную сумму (108 525 рублей), ювелирные изделия, облигации и десятки фальшивых паспортов. По догадке историков, Свердлов хранил у себя тайную кассу партии – на эти средства лидеры большевиков должны были жить и вести борьбу в случае потери власти. Впрочем, злые языки утверждали, что «черный демон» просто прикарманил эти деньги для многочисленной родни. Родных он и правда поддерживал: спас отца от выселения из дома, взял сестру Сару на работу в Кремль, племянницу Иду выдал замуж за Генриха Ягоду, будущего руководителя НКВД. Выписанному из Штатов брату Вениамину помог получить высокий пост в Наркомате путей сообщения, а когда тот провалил дело, перевел на другую, тоже значительную должность.

«Ответить массовым террором»

При этом к врагам большевиков Свердлов был беспощаден. Принято считать, что именно он в июле 1918 года организовал убийство царской семьи в Екатеринбурге. Об этом писал в воспоминаниях Лев Троцкий, который в то время отсутствовал в Москве. Вернувшись с фронта, он узнал о расстреле Романовых и спросил Свердлова, кто принял это решение. Тот ответил: «Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях». Убийство объясняли приближением к Екатеринбургу белых, но есть версия, что Свердлов задумал его гораздо раньше, поручив исполнение своим давним знакомым по БОНВ. Так или иначе, 18 июля 1918-го именно он сообщил о «казни бывшего царя Николая II» (умолчав при этом о гибели всей семьи) членам Совнаркома, добившись от них одобрения «приговора Екатеринбургского совета».

Еще до этого, 5 июля, Свердлов призвал на V Всероссийском съезде Советов к «массовому террору» против врагов советской власти. Конечно, он не был одинок: того же требовали Ленин, Троцкий, Дзержинский. Поводом для развязывания террора стало покушение Фанни Каплан на Ленина 30 августа 1918 года. Уже на следующий день Свердлов объявил на заседании Совнаркома: «На покушения, направленные против его вождей, рабочий класс ответит… беспощадным массовым террором». 5 сентября было принято написанное им постановление «О красном терроре», призывавшее к расстрелу всех «прикосновенных к белогвардейским организациям». На практике это вылилось в аресты и казни тысяч бывших царских офицеров, чиновников, «буржуев» и церковнослужителей, да и рабочих, от имени которых выступали большевики. Всем этим дирижировал Свердлов, назначивший сам себя исполняющим обязанности председателя Совнаркома и занявший ленинский кабинет. Полтора месяца он фактически управлял страной, удовлетворенно сообщая помощнику Ленина Владимиру Бонч-Бруевичу: «Вот, и без Владимира Ильича мы все-таки справляемся!»

Готовность, с которой Свердлов подхватил свалившуюся на него власть, породила версию о его причастности к покушению на Ленина. Это якобы доказывалось тем, что по его приказу комендант Кремля Павел Мальков уже 3 сентября расстрелял Каплан, которую не успели даже толком допросить. По мнению конспирологов, подслеповатую эсерку просто «назначили» убийцей, а на самом деле в вождя стреляли посланные Свердловым чекисты. Когда Ильич все-таки выжил, соратник, дескать, отправил его лечиться в Горки, где тот оказался в изоляции и лишь 16 октября со скандалом вырвался в Москву. Однако эта версия не выдерживает критики: при том громадном авторитете, который имел Ленин, Свердлов никак не мог – да и вряд ли хотел – предпринять против него хоть какие-то враждебные действия. Вдобавок Ильич поддерживал практически все меры своего коллеги.

Поддержал вождь и упорную борьбу с крестьянством, которую вел Свердлов. Следуя Марксу, председатель ВЦИК считал крестьян «мелкобуржуазной стихией», изначально враждебной революции. Уже 20 мая 1918-го он предложил «расколоть деревню на два непримиримых враждебных лагеря», «восстановить деревенскую бедноту против деревенской буржуазии». По его инициативе началось принудительное создание коммун, где все имущество подлежало обобществлению, – крестьянам предстояло жить в общих казармах, вместе работать и есть, а детей отдавать на воспитание в детсады. Понятно, что это вызвало недовольство. Уже после смерти Свердлова большевичка Мария Костеловская прямо заявила: «Этот метод работы доказал, что таким образом мы не только не вносим классового расслоения, гражданской войны в деревню, а, наоборот, восстанавливаем против себя все слои крестьянства».

Особенную ненависть у Свердлова вызывало казачество. Именно его называют автором печально знаменитой директивы Оргбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1919 года о расказачивании. Она предписывала «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской властью». Расстрелы в казачьих районах, в том числе женщин и стариков, привели к новым восстаниям на Дону и Кубани, и уже в марте действие жестокой директивы «приостановили». Свердлов к тому времени переключился на другое направление работы – создание Коминтерна, будущего штаба мировой революции (быть может, именно для нее предназначалось золото из свердловского сейфа?).

Жертва гриппа

В феврале 1919-го председатель ВЦИК находился с визитом на Украине, где только что установилась советская власть. 6 марта он выехал из Харькова в Москву уже больным – это был то ли приступ застарелого туберкулеза, то ли подхваченная в дороге испанка, косившая тогда миллионы людей по всему миру. По дороге Свердлов встречался с партийцами, выступил на митинге в Орле и в столицу вернулся с температурой 39. В Кремле он еще пытался работать, но скоро слег окончательно. По Москве поползли слухи: говорили, что Якова Михайловича побили орловские рабочие. Не так давно эту версию повторил журналист Аркадий Ваксберг: «…он был смертельно избит рабочими по причине своего еврейского происхождения, но этот факт был якобы скрыт, чтобы «не позорить революцию»». Еще более невероятный слух гласил, что Свердлова отравил сам Ильич, отомстивший таким образом за пулю Каплан. На самом деле его подкосило нечеловеческое напряжение сил, а испанка только довершила дело.

Клавдия Новгородцева вспоминала: «В бреду он все время говорил о VIII съезде партии, пытался вскочить с кровати, искал какие-то резолюции. Ему казалось, что резолюции украли «левые коммунисты», он просил прогнать их прочь…» Днем 16 марта Свердлову стало хуже, и он скончался на руках у Ильича, а двумя днями позже был похоронен у Кремлевской стены. Смерть его вызвала в партийных верхах не только скорбь, но и надежду: уход со сцены главного преемника Ленина давал шанс занять это место Сталину, Троцкому, Бухарину и другим. Именем Свердлова назвали города, улицы, заводы, ему ставили памятники, но истинной любви ни в народе, ни в партии он не снискал. Даже искренне уважавшим его людям затянутый в черную кожу «демон революции» казался чужим и бесчеловечным.

Феномен расказачивания

марта 3, 2019

Для понимания происходившего в 1918–1920 годах на Дону и Кубани важен широкий исторический контекст. Распространенная же субъективистская трактовка, оставляющая за кадром много значимых обстоятельств, сильно искажает события, полагает Владимир Калашников. По его мнению, в действительности ситуация, сложившаяся на юге России в те годы, была куда более сложной. Прежде всего в силу острейших социальных проблем, накопившихся в этой части страны. Самым злободневным являлся земельный вопрос.

Против уравниловки

– Какой была реакция казачества на падение монархии, а затем – на приход большевиков к власти?

– Казаки сразу же поняли, что Февральская революция поставит на повестку дня земельный вопрос. Именно его решение определяло их поведение накануне и в период трех русских революций, а также ситуацию на Дону и Кубани в годы Гражданской войны. Крестьяне региона требовали уравнительного передела земли, а большинство казаков были против этого. Здесь и кроются корни непримиримой борьбы. Однако острота и формы этой борьбы зависели от людей, от вождей и простых участников гражданского противостояния.

Уже в апреле 1917 года на съезде казаков области Войска Донского рассматривались вопросы наделения коренных крестьян землей за счет помещиков, владения которых составляли на Дону около 1 млн десятин. Тогда же возникла идея передать крестьянам часть земли запаса (2 млн десятин). Но эти планы не снимали проблемы так называемого иногороднего крестьянства – переселенцев. К тому же все это оставалось лишь на бумаге.

– Почему?

– Казаки, обладавшие серьезной военной силой, делиться землей с крестьянами не спешили. Стало ясно, что на Дону и Кубани решение земельного вопроса чревато кровавыми столкновениями, по сути – гражданской войной. Хорошо понимавший это вождь большевиков Владимир Ленин в октябре 1917 года на II Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов огласил Декрет о земле. В нем к эсеровскому проекту, составленному на основе крестьянских наказов, Ленин дописал последнюю строчку: «Земли… рядовых казаков не конфискуются». Это был курс на то, чтобы провести аграрную реформу только за счет изъятия излишков земли у богатых казаков и тем самым избежать войны с основной массой казачества.

– Но разве план Ленина не потерпел неудачу?

– Посмотрим на события беспристрастно. На Дону генерал Алексей Каледин, избранный атаманом Войска Донского, не признал переход власти в руки Советов, ленинские декреты о земле и о мире. Он ввел военное положение и запретил вывоз в губернии Центральной России хлеба и угля. Попытки рабочих Ростова-на-Дону и шахтерских поселков установить советскую власть в конце ноября 1917-го были подавлены силой оружия. Однако пришедшие с фронта казачьи полки отказались поддержать власть атамана. 29 января (11 февраля) 1918 года Каледин, обнаружив, что защищать его правительство готовы всего лишь 147 казаков, застрелился.

Вскоре на Дону была установлена советская власть. Она пришла и на Кубань, где красные разбили ушедшие с Дона отряды генерала Лавра Корнилова, издавшего приказ пленных не брать, что придало боям невиданное ранее взаимное ожесточение. Достигнутые успехи побудили Ленина заявить, что гражданская война в России уже закончилась и главная задача правительства теперь лежит в области мирного строительства. Таким образом, расчеты вождя большевиков на раскол между казачьими верхами и рядовым казачеством на тот момент оправдались.

Режим атамана Краснова

– Однако уже в апреле 1918-го и на Дону, и на Кубани начались казачьи восстания, а в мае советская власть в регионе пала. В чем причина?

– Весной часть донских крестьян самочинно приступили к обработке войсковой запасной земли и перестали платить за аренду земли богатым казакам. В ответ зажиточное казачество взялось за оружие. В станице Нижне-Курмоярской было убито около тысячи крестьян, в селе Песчанокопском – 600, в станице Платовской – 317 человек. К концу апреля восстание охватило 10 богатых станиц. Но свыше 120 станиц и большинство хуторов соблюдали нейтралитет.

Главным фактором, который позволил свергнуть советскую власть на Дону, стала германская оккупация. Немцы, заняв Украину по договору с Центральной радой, вошли в Донскую область, ссылаясь на нерешенность вопроса о границах между Украиной и Доном. 29 апреля германские войска перерезали железную дорогу на Воронеж, прервав сообщение области с Центральной Россией. 1 мая они заняли Таганрог, а 8 мая – Ростов. Зажиточное казачество вступило в контакт с германским командованием и начало активные действия против красных, втягивая в них казаков-середняков.

16 мая малым числом восставших станиц генерал Петр Краснов был избран новым атаманом и провозгласил Дон независимой казацкой республикой, получившей название «Всевеликое войско Донское». В приказе он так определил роль немцев: «Вчерашний внешний враг, австро-германцы, вошли в пределы войска для борьбы в союзе с нами с бандами красногвардейцев и водворения на Дону полного порядка». Атаман просил Германию признать независимость Дона и оказать ему военную помощь. Помощь была оказана и оплачена поставками продовольствия. Краснов провел мобилизацию. К осени он набрал в Донскую армию более 55 тыс. бойцов.

– При этом Краснов за отказ воевать против красных лишал казаков земли и сословных прав, высылал их из станиц. Можно ли считать это расказачиванием?

– Именно так это и называлось. Таких расказаченных и членов их семей было не менее 30 тыс. Краснов заставил большинство казаков, державшихся нейтралитета, вступить в борьбу с советской властью на Дону, а затем втянул их в активную борьбу с большевиками и за пределами Дона. Осенью казаки Краснова захватили часть территорий южных русских губерний и ограбили их. Теперь тысячи казаков были повязаны кровью.

На Дону в период режима Краснова жестоко расправлялись с теми крестьянами, кто посягал на казачью землю. И не только с ними. По указу Войскового круга всех казаков, добровольно вступивших в ряды красных и попавших в плен, подвергали казни. Казнили на месте командиров и комиссаров, агитаторов, матросов, евреев и латышей. В результате красновского террора и во время боев с белоказаками на Дону погибло около 45 тыс. рабочих, шахтеров, крестьян и казаков.

Однако в ноябре 1918 года Германия капитулировала. После того как немцы покинули Дон, красные разбили Донскую армию. В январе 1919-го многие рядовые казаки из станиц, расположенных в верховьях Дона, сдались и были отпущены по домам. Богатые низовские казаки отступили за Дон. Войсковой круг отправил Краснова в отставку. Вскоре он уехал в Германию.

Директива Оргбюро

– 24 января 1919 года Оргбюро ЦК РКП(б) приняло циркулярное письмо «Об отношении к казакам». Что это за документ и почему он появился в это время?

– Разбив армию Краснова и вернувшись домой, красные не смогли удержаться от мести. Ненавистью к белоказакам была проникнута значительная часть местных большевиков во главе с членом Донбюро РКП(б) Сергеем Сырцовым. Соответственным образом они информировали вождей партии в Москве. В этих условиях и появилось упомянутое письмо Оргбюро ЦК. В нем предлагалось «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской властью». Очевидно, что призыв к массовому террору по отношению и к тем казакам, которые принимали лишь косвенное участие в борьбе, был грубейшей политической ошибкой, поскольку речь шла о большинстве казачьего населения.

В то же время документ содержал и такие строки: «К среднему казачеству необходимо принять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против советской власти». Из этих слов следовало, что на среднее казачество террор директивой автоматически не распространялся. Но нечеткость документа в важнейшем вопросе открывала возможность его разного толкования. Это и происходило на практике, что породило огромные злоупотребления.

– Этот документ часто называют «директивой о расказачивании». Согласны ли вы с такой интерпретацией?

– Четвертый пункт директивы требовал «уравнять пришлых «иногородних» к казакам в земельном и во всех других отношениях». Конечно, это требование может рассматриваться как расказачивание. Однако напомню, что формально все сословия и связанные с ними привилегии в России были упразднены еще декретом ВЦИК и Совнаркома «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», который был принят 11 (24) ноября 1917 года. Если исходить из буквы декрета, то с момента его издания казаки и крестьяне имели равные права и обязанности. Таким образом, юридически расказачивание уже состоялось. Казаки из сословия (то есть юридически обособленной группы со своими правами и обязанностями) превратились в одну из этнических групп в рамках русского народа со своей особой историей и культурой, но с равными по отношению к другим гражданам правами.

Между тем на деле равенства не было, поскольку в 1918-м казачество не позволило крестьянам провести уравнительный передел земли. Отвоевав большую часть Дона зимой 1919 года, большевики оказались перед проблемой: как быть с землей? Оставить ее казакам или переделить, как это уже сделали крестьяне в России? Два миллиона донских крестьян ждали, что скажет советская власть. И директива прямо указывала на уравнивание их с казаками по главному, земельному вопросу. Более того, последний пункт документа предписывал Народному комиссариату земледелия «разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли».

Местные большевики во главе с Сырцовым исходили из того, что осуществить уравнительный передел земли нельзя, не уничтожив физически казачьи верхи и не разоружив полностью все казачество. И они настойчиво доносили свою точку зрения до ЦК РКП(б).

– Какую роль в проведении расказачивания сыграл Яков Свердлов? Можно ли считать его инициатором этого процесса? И случаен ли тот факт, что именно в день смерти Свердлова – 16 марта 1919 года – ЦК РКП(б) решил «приостановить применение мер против казачества»?

– Директиву от 24 января 1919-го, напомню, приняло Оргбюро ЦК, которое было образовано накануне, 16 января, в составе Свердлова, Николая Крестинского и Михаила Владимирского. Свердлов на тот момент являлся самым влиятельным членом Оргбюро. Именно он подписал сопроводительное письмо при рассылке данной директивы, так что он как минимум был знаком с ее текстом и был с ним согласен. К тому же Свердлов отправил этот документ от имени ЦК партии. Хотя, судя по известным нам источникам, Политбюро ЦК большевиков соответствующий вопрос не рассматривало. Не значился он и в повестке заседания ЦК, которое состоялось 16 января. Можно предположить, что Ленин и другие лидеры большевиков не были осведомлены о деталях январской директивы, которая, по сути, меняла курс партии, забывая об обещании не трогать земли трудового казачества, а кроме того, не наказывать тех, кто добровольно покинет армию Краснова.

Вместе с тем несомненно и то, что Ленин видел в зажиточном казачестве смертельного врага революции. Это позволяло членам Оргбюро считать, что они действуют в рамках общего курса ЦК. Однако в их трактовке он явно искажался. А созыв заседания ЦК РКП(б), на котором был поднят вопрос о казачестве, в день смерти Свердлова считаю случайным совпадением, поскольку заседание готовилось заранее. С Дона был вызван член Реввоенсовета Южного фронта Григорий Сокольников, который и сделал основной доклад.

О жертвах красного и белого террора

– Каково число жертв красного террора на Дону? Сопоставимо ли оно с численностью жертв белого террора в этом же регионе?

– Все подсчеты погибших – как во время красного, так и во время белого террора – опираются на явно субъективные источники. Красный террор на Дону был слабее, чем белый, но его масштабы также весьма значительны, а формы жестоки. Следственная комиссия, образованная генералом Антоном Деникиным, установила, что в результате красного террора на Дону со второй половины 1918-го по конец 1919 года погибли 3442 человека. Существенная часть жертв пришлась на весну 1919-го, но достоверных цифр по этому периоду нет. Сырцов сообщал в ЦК, что в районе станицы Вёшенской (районе будущего восстания) в ходе репрессий было расстреляно около 600 человек. По подсчетам историка Андрея Венкова, по документам выходит, что по решению трибунала в станице Казанской расстреляли 87 казаков, в Мигулинской – 64, в Вёшенской – 46, в Еланской – 12. Писатель Михаил Шолохов, уроженец Вёшенской, привел цифру 400 человек погибших только за шесть дней. Но Шолохов и Сырцов не могли быть свидетелями событий и опирались на те слухи, которые до них доходили.

О том, что происходило в этот период на Дону, сохранились свидетельства очевидца событий, председателя Урюпинского комитета РКП(б) Константина Краснушкина. Он писал в Казачий отдел ВЦИК: «Смертные приговоры сыпались пачками, причем часто расстреливались люди совершенно неповинные: старики, старухи и дети. Известны случаи расстрела старухи 60 лет неизвестно по какой причине, девушки 17 лет по доносу из ревности одной из жен, причем определенно известно, что эта девушка не принимала никогда никакого участия в политике. Расстреливали по подозрению в спекуляции, шпионстве. <…> Расстрелы производились часто днем, на глазах у всей станицы, по 30–40 человек сразу».

– Каковы были военно-политические результаты расказачивания?

– Расказачивание уничтожило возможность закончить Гражданскую войну на Дону к лету 1919 года. Результатом красного террора стало восстание в станице Вёшенской. Оно вспыхнуло 12 марта и охватило весь Верхне-Донской округ, часть Хопёрского и Усть-Медведицкого. Идейная программа восставших во многом предвосхищала лозунги моряков Кронштадта в 1921 году. Вёшенцы рассылали воззвания по станицам. В них говорилось: «Мы не против Советов, мы за то, чтобы народ сам выбирал эти Советы, мы против коммунистов, коммун, комиссаров, жидов, против реквизиций, грабежей и расстрелов». Примечательно, что восставшие использовали красные знамена и повязки.

Осознав допущенную ошибку, ЦК РКП(б) и вынес 16 марта после доклада Сокольникова такое постановление: «Ввиду явного раскола между северным и южным казачеством на Дону и поскольку северное казачество может содействовать нам, мы приостанавливаем применение мер против казачества и не препятствуем их расслоению». 5 апреля Реввоенсовет Южного фронта дал частям и донским окружным ревкомам директиву с указанием «в отношении мирных районов не прибегать к массовому террору, преследовать только активных контрреволюционеров, не принимать мер, могущих остановить разложение казачества, строжайше преследовать произвольные реквизиции». Реввоенсовет призвал «беспощадно карать всех должностных советских лиц, виновных в злоупотреблениях».

После этой директивы террор пошел на спад. Но было уже поздно. На помощь вёшенцам с юга двинулись низовские казаки и армия Деникина. Восстание разрасталось. Эта военная ситуация способствовала тому, что антиказацкие настроения и на Дону, и в центре России не исчезли. В конце апреля Оргбюро ЦК при участии Иосифа Сталина утвердило тезисы Донбюро РКП(б) об основных принципах отношения к казачеству. В них Донбюро в качестве «насущной задачи» ставило «вопрос о полном, быстром и решительном уничтожении казачества как особой экономической группы, разрушении его хозяйственных устоев, физическом уничтожении казачьего чиновничества и офицерства, вообще всех верхов казачества, активно контрреволюционных, распылении и обезвреживании рядового казачества и о формальной ликвидации казачества».

Однако на деле эта резолюция не проводилась. Уже летом 1919-го Дон был красными потерян. Готовясь его вернуть, лидеры большевиков в сентябре приняли написанные председателем Реввоенсовета РСФСР Львом Троцким «Тезисы о работе на Дону». В них декларировался отказ от классового подхода в отношении казачества. От казаков требовалась только лояльность советской власти. А в октябре, когда Деникин рвался к Москве, Троцкий пообещал казакам Дона и Кубани автономию. Чтобы переломить недоверие к советской власти, на первый план был выдвинут самый популярный красный казачий командир Филипп Миронов. После его призывов на Дону начался отход казаков от Деникина. Такая политика принесла свои плоды.

В 1920 году на стороне красных на юге воевало уже 55 тыс. казаков. Тем не менее после разгрома Деникина казачество разоружили. Земли богатых казаков уравнительно перераспределили среди крестьян, чему способствовало и то, что часть зажиточного казачества эмигрировала вместе с семьями – 34 тыс. донских казаков как минимум. В годы Гражданской войны от эпидемий, репрессий и в боях погибло около 250 тыс. красных и белых донских казаков и членов их семей.

– Можно ли называть большевистскую политику расказачивания геноцидом в отношении казачества, как пишут некоторые авторы?

– Термин «геноцид» здесь явно неприменим по целому ряду причин. Согласно принятой 9 декабря 1948 года Конвенции ООН «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него» геноцидом считаются «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую». Циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП(б) такой задачи явно не ставило, о чем говорят процитированные мной строчки о середняках и традиционная для большевиков ставка на казачью бедноту. Репрессиям подверглись прежде всего казачьи верхи. Репрессии носили отчетливый социально-политический характер: казаков не убивали потому, что они родились казаками. Напомню, что 18% донских казаков, способных держать оружие, в 1919 году служили в Красной армии. Напомню и о том, что в 1936-м в РККА появились особые казачьи дивизии, было восстановлено ношение казачьей формы. В 1941–1945 годах большинство казаков (свыше 100 тыс.) доблестно сражались с фашистскими захватчиками.

Вопрос о геноциде возник потому, что казачья верхушка в годы Гражданской войны активно стремилась навязать простым казакам представление о том, что они – отдельный народ, а не часть русского народа. Особенно в этом усердствовал Краснов – и в период своего атаманства на Дону, и во время службы фюреру Третьего рейха Адольфу Гитлеру. Летом 1942 года, когда немцы рвались к Волге, он обратился к донским казакам с воззванием: «Помните, вы не русские, вы казаки, самостоятельный народ. Русские враждебны вам».

Сегодня некоторые сомнительные деятели, считающие себя казаками, проводят ту же линию. Однако я не вижу никаких оснований не считать казаков частью русского народа. Тем более донских казаков, всегда говоривших на русском языке с местными особенностями. Даже термин «этническая» или «этносоциальная» группа применим к донским казакам с большими оговорками, ибо они отличались от русских крестьян не составом крови, а особенностями исторического развития.

 

Земельный вопрос

На Дону и Кубани этот вопрос стоял иначе, чем в других регионах европейской части России, где многомиллионное крестьянство противостояло нескольким десяткам тысяч крупных земельных собственников. К 1917 году здесь проживало 3,5 млн безземельных и малоземельных крестьян и 2,8 млн казаков и членов их семей.

В области Войска Донского казаков насчитывалось около 1,5 млн, они составляли 47% населения. При этом если на одну казачью мужскую душу в среднем приходилось 12,8 десятины пахотных и иных земельных угодий, то донские коренные крестьяне (0,9 млн бывших крепостных местных помещиков) имели по 1,25 десятины земли на мужскую душу. Так называемые иногородние крестьяне (1,12 млн переселенцев, прибывших на Дон после отмены крепостного права) располагали в среднем и вовсе 0,06 десятины своей и арендованной земли на мужскую душу – в основном они были батраками. В общей сложности Войско Донское владело 83,5% всех земель области, в то время как крестьянам принадлежало лишь 10% земли. На Кубани 1,37 млн казаков (43% населения) владели 70% земли.

Более того, помимо конфликта между казаками и крестьянами, имел место конфликт внутри самого казачества. Так, богатым казакам, которые составляли 21% казачьего населения Кубани, принадлежало 60% всей пахотной земли. Душевой надел бедных казаков (43% казачьего населения региона) достигал всего 2–3 десятин пахотной земли, и эта часть казачества была недовольна таким положением дел.

 

Генерал Краснофф

Две трети своей жизни Петр Краснов провел в России, а последнюю треть – в Германии. Он родился 10 сентября 1869 года в Санкт-Петербурге в семье казачьего генерала. Во время Первой мировой войны Краснов командовал казачьей бригадой, а затем дивизией. В августе 1917-го он возглавил 3-й конный корпус. После Октябрьской революции вместе с бывшим председателем Временного правительства Александром Керенским генерал Краснов организовал поход на Петроград. 30 октября (12 ноября) 1917 года войска Краснова, столкнувшиеся в районе Пулкова с красногвардейцами, революционными солдатами и матросами, вынуждены были отступить в Гатчину. В результате поход на столицу, где к власти пришли большевики, обернулся для генерала пленом. Впрочем, он дал честное слово, что больше не будет участвовать в борьбе против революции, и был отпущен.

Уже в мае 1918-го Краснова, не сдержавшего своего слова, избрали атаманом Войска Донского, после чего он провозгласил Дон независимой казацкой республикой. Атаман сотрудничал с немцами, оккупировавшими Украину, и с их помощью очистил Дон от советской власти. Однако после поражения Германии в мировой войне и конфликта с одним из лидеров Белого движения, генералом Антоном Деникиным, в феврале 1919 года он был отправлен в отставку и вскоре уехал в Германию. В Великой Отечественной войне Краснов участвовал на стороне нацистского Третьего рейха. В мае 1945-го генерал был захвачен в плен англичанами, выдан советской военной администрации и этапирован в Москву. По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР повешен в январе 1947 года.

 

Борец с белым казачеством

Заслуживший печальную славу на Дону Сергей Сырцов часто прибегал к насилию как методу революционной борьбы и в итоге сам стал жертвой Большого террора. Он родился 5 июля 1893 года в Славгороде тогдашней Екатеринославской губернии в семье торгового служащего. С 1912 года Сырцов учился на экономическом отделении Санкт-Петербургского политехнического института. Вступив в партию, вел социал-демократическую пропаганду. В 1916-м его исключили из института и сослали в Иркутскую губернию. После Февральской революции он вернулся в Петроград, был участником VI съезда РСДРП(б).

В марте 1918 года Сырцов стал заместителем председателя Совнаркома Донской советской республики, затем членом Донбюро РКП(б), потом военным комиссаром 12-й стрелковой дивизии и начальником Отдела гражданского управления при Реввоенсовете Южного фронта. Известен как активный сторонник политики расказачивания и участник подавления Кронштадтского восстания. В 1921–1926 годах он работал в аппарате ЦК, до 1929-го занимал должность секретаря Сибирского крайкома ВКП(б). Пик его политической карьеры пришелся на «год великого перелома», когда он стал кандидатом в члены Политбюро ЦК и председателем Совнаркома РСФСР. Однако уже в 1930-м за критику сталинской политики Сырцов лишился своих высоких постов: в начале декабря этого года газеты опубликовали совместное постановление ЦК и ЦКК ВКП(б) «О фракционной работе Сырцова, Ломинадзе и других». В 1937-м его арестовали. Выдвинутых против него обвинений он не признал. Расстрелян 10 сентября 1937 года.

 

Что почитать?

Футорянский Л.И. Казачество России в огне Гражданской войны (1918–1920 гг.). Оренбург, 2003

Венков А.В. Атаман Краснов и Донская армия. 1918 год. М., 2018

(Фото: Наталья Львова)

Путь в никуда

марта 3, 2019

Работа представителей военных и политических кругов Эстонии, Латвии и Литвы на спецслужбы гитлеровской Германии началась задолго до Второй мировой. Еще в 1930-е годы были посеяны те семена, которые дали богатые всходы летом 1941-го. Урожаи на ниве прибалтийского коллаборационизма нацисты собирали вплоть до конца войны.

Механизмы трансформации

– Сборник документов, подготовленный вами, называется «От национализма к коллаборационизму». Если сформулировать в сжатом виде, то каким был этот путь в Прибалтике? Каков механизм данной трансформации?

– До оккупации коллаборационизма быть не может, но ему могут предшествовать связи тех или иных лиц или организаций с вражескими спецслужбами. Кроме того, национализм не всегда превращается в коллаборационизм. Не каждый националист ради достижения своих целей готов пойти на сотрудничество с оккупантами. А с тем, что немцы были оккупантами, никто не спорит.

В 1941 году перед прибалтийскими националистами встал вопрос, надо ли сотрудничать с немцами, отношения с которыми всегда были сложными, особенно у литовцев. Но накануне и в начале Великой Отечественной войны у них была надежда на то, что Берлин предоставит странам Прибалтики ограниченную независимость, хотя бы протекторат с автономией во внутренних делах. В 1940–1941 годах в Литовской ССР действовало довольно сильное националистическое подполье – Фронт литовских активистов. Его руководители сотрудничали со спецслужбами гитлеровской Германии. В их прокламациях и директивах проводилась мысль, что чем больше они будут помогать немцам, тем больше будет шансов, что Берлин даст Литве государственный суверенитет и независимость, что в результате литовцы займут достойное место в европейской семье народов.

– Такое впечатление, что руководители Фронта литовских активистов не знали ни о расовой теории Третьего рейха, ни о том, что у нацистов в расовой иерархии народов литовцы стояли невысоко. Ниже латышей и эстонцев…

– Это действительно странно. Ведь Адольф Гитлер и его сторонники своих взглядов относительно расового вопроса не скрывали. А поскольку идеологи Фронта литовских активистов были людьми достаточно грамотными, то их директивы поражают странной слепотой. Трезвомыслящие люди понимали: расчет на то, что немцы освободят Эстонию, Латвию и Литву от «ига» большевиков и предоставят этим странам независимость, является самообманом.

Немцев подобные надежды нисколько не волновали. В предвоенный период Балтийский регион входил в зону действия германских спецслужб, которые использовали местных националистов в своих целях – начиная со сбора информации и заканчивая осуществлением терактов и диверсий. А когда гитлеровцы захватили Литву, Латвию и Эстонию, националисты стали коллаборационистами, а многие еще и карателями, палачами и проводниками политики геноцида. Одним из ярких таких примеров является латвийский военный преступник Викторс Арайс. Прибалтийские националисты, во взглядах которых изначально присутствовали германофильские потенции, перешли к сотрудничеству с оккупантами и стали орудием в их руках.

Активно используя коллаборационистов, немцы даже не обещали в дальнейшем предоставить Латвии, Литве и Эстонии широкую автономию или независимость. При этом германские пропагандистские издания прямо указывали местным жителям на то, что они воюют вместе с «Великой Германией» за свой народ, за свое будущее. Этой морковкой перед носом коллаборационистов оккупанты махали вплоть до 1944 года. К этому времени прибалтийские националисты, окончательно осознав, что гитлеровцы их использовали и обманули, обиделись на них. Свои расчеты и надежды они стали связывать с Великобританией, США и даже Швецией, уповая, что те возьмут их под свое крыло и не допустят возвращения Латвии, Литвы и Эстонии в состав СССР. И опять просчитались.

Порядки предвоенной Прибалтики

– Что представляли собой в предвоенный период политические режимы прибалтийских стран? Можно ли считать эти государства демократическими?

– Режимы были авторитарно-националистическими. В 1930-е годы в Латвии, Литве и Эстонии коммунисты и другие левые силы преследовались безжалостно.

– В чем состояла специфика националистических взглядов правящей верхушки прибалтийских государств?

– В первую очередь в германофильской ориентации, что четко показывают документы нашего сборника. Вместе с тем таких ярких идеологов национализма, какими на Украине были Михаил Грушевский и Владимир Винниченко, в Эстонии, Латвии и Литве не было.

– Как обстояло дело с «русским вопросом» в Прибалтике?

– Там имело место как старожильческое, в том числе старообрядческое, население, так и, например, беженцы периода Гражданской войны из Петрограда и внутренних губерний России. До установления авторитарных диктатур в Литве в 1926 году и в Эстонии с Латвией в 1934-м русская интеллигенция обладала определенными свободами для организации культурной жизни, ограничивавшимися главным образом финансовыми проблемами, а то и вовсе откровенной бедностью. После установления таких диктатур и волны национал-шовинизма – к 1939 году – активность русских деятелей основательно подавили. Причем стойкий антисоветский настрой многих из них совершенно не помог им остаться на плаву. Ну а в представлениях простых людей русского происхождения, как и в среде других этнических меньшинств, на фоне усиливавшегося национального гнета в этих государствах все более привлекательным становился Советский Союз.

– Какое место в идеологии и практике прибалтийских националистов в 1930-е годы занимала ксенофобия?

– Значительное. Правящие элиты были заражены антисемитизмом и русофобией. Ими проводилась политика по ограничению прав русских и евреев, но без масштабных пропагандистских кампаний в прессе, характерных для нацистов. В Литве и отчасти в Латвии существовала также и полонофобия.

Притеснения выражались в ограничениях отраслевого характера, в частности в аннулировании разрешений на работу адвокатами. В Латвии евреи не могли свободно владеть лесопилками и деревообрабатывающими предприятиями: иностранные еврейские компании постепенно выдавливались из страны. Министр иностранных дел Латвии Вилхелмс Мунтерс в беседе с германским послом в Риге Ульрихом фон Котце в мае 1939 года заявил: «Именно этот тихий антисемитизм дает хорошие результаты, которые народ в общем понимает и с которыми соглашается». Однако открытая антисемитская пропаганда в Латвии все же была запрещена.

Немало литовцев и эстонцев поддерживали схожий курс в своих странах. После того как в 1940-м Латвия, Литва и Эстония вошли в состав Советского Союза, местные националисты стали говорить о том, что лучшие места и должности заняли евреи. С евреями связывались и советские репрессии 1940–1941 годов, направленные против националистов и националистического подполья. Примечательно, что еврейские погромы в Литве начались 22 июня 1941-го, как только стало известно о нападении Германии на СССР. Первый на оккупированной гитлеровцами территории Советского Союза концлагерь был создан решением так называемого Временного правительства Литвы под руководством Юозаса Амбразявичюса 30 июня 1941 года.

О вхождении в состав СССР

– Как известно, в сводках латвийской полиции осени 1938 года отмечалось, что «рабочие настроены крайне враждебно к гитлеровской Германии и своим единственным спасителем считают СССР». Какие настроения доминировали в Эстонии, Латвии и Литве накануне Второй мировой?

– Социологических опросов никто не проводил, но большинство обычных людей, рабочих и крестьян, были настроены скорее в пользу Советского Союза. Простым людям импонировало то, что рядом с их странами есть крупное государство, в котором выходцы из народа могли делать карьеру, быть заметными в органах госуправления. Импонировали, конечно, социальные гарантии. В рабочей среде националистические настроения проявлялись редко: социальное было важнее национального. Люди стремились к социальным гарантиям и хорошему заработку. Значительная часть трудящихся искренне приветствовала вхождение республик Прибалтики в состав СССР. И они не ошиблись в своих ожиданиях, поскольку в 1940–1941 годах советская власть проводила политику в их интересах.

Отношение же правящих кругов прибалтийских государств к СССР всегда было настороженным. А когда началась Вторая мировая война, руководителям Латвии, Литвы и Эстонии пришлось делать выбор между Советским Союзом и Германией. В той ситуации, которая сложилась в Европе, сохранить независимость три прибалтийские страны не могли.

– Как происходило включение прибалтийских республик в состав СССР в 1940 году? Все ли было так хорошо и гладко, как изображала советская историография?

– Не все было гладко. Советским руководством в Литве, Латвии и Эстонии реализовывалась политика, которая вела к трансформации местной экономики и социальной структуры. Были национализированы банки, началась реорганизация торговых и промышленных предприятий. Из органов власти и управления увольняли тех, кого считали «реакционными элементами». Фабриканты, домовладельцы, крупные чиновники, националистическая интеллигенция и видные религиозные деятели имели основания быть недовольными утратой имущества и положения в обществе. В то же время у рабочих росла зарплата, безземельных и малоземельных крестьян наделяли землей. Принимались меры по расширению сферы профессионально-технического образования населения.

Имели место репрессии: тогда пострадали и невинные люди, которых преследовали из-за социального происхождения. Но значительная часть репрессий была направлена против тех, кто осуществлял антисоветскую деятельность и сотрудничал с германскими спецслужбами. В современной Прибалтике масштаб репрессий сильно раздувается, чтобы оправдать собственный коллаборационизм во время войны.

– Недавно министр юстиции Эстонии Урмас Рейнсалу заявил, что Россия должна возместить его стране ущерб в 1,2 млрд евро, причиненный в годы «советской оккупации». Насколько корректным является определение вхождения прибалтийских республик в состав СССР как «оккупации»?

– Такое определение абсолютно некорректно. Оно политически ангажировано и противоречит сути происходившего в 1940–1941 годах процесса. Оккупация не подразумевает проведение реформ на благо оккупируемых. Советская власть вкладывала колоссальные деньги в экономику и инфраструктуру прибалтийских республик. Реформы в них старались проводить с учетом местной специфики. А главное – не было попыток радикально поломать жизненный уклад большинства эстонцев, латышей и литовцев. Все, что подходит под определение именно оккупации, началось в 1941-м при немцах.

На службе Гитлеру

– В конце 1930-х годов часть эстонцев, латышей и литовцев были настроены прогермански. Насколько оправдались их ожидания после оккупации трех прибалтийских республик немцами?

– Националисты ждали, что им позволят восстановить независимость прибалтийских государств или провозгласить создание протектората с широкой автономией во внутренних делах. А гитлеровцы даже национальные гимны литовцам, латышам и эстонцам исполнять запрещали. Издание газет разрешалось только в том случае, если они имели прогерманскую направленность. А вот когда литовцы, латыши и эстонцы уничтожали евреев и русских, то немцам это было выгодно, поскольку грязную работу за них делали коллаборационисты. Оккупанты активно их использовали, наиболее ретивых пособников даже награждали. Гитлеровцы не отрицали, что когда-нибудь после победоносной войны удовлетворят какие-то политические притязания, но ничего конкретного, как мы уже говорили, не обещали. Хотя еще до начала войны руководители Третьего рейха твердо решили, что хозяйничать в Прибалтике должны они.

– По каким причинам литовцы, латыши и эстонцы служили рейху? Каковы мотивы?

– Мотивы были разные. Люди, пошедшие на службу оккупантам, преследовали ту или иную выгоду: статус, деньги, материальные блага, власть над населением. В период с лета 1940-го до лета 1941 года, когда в Прибалтике существовала советская власть, часть литовцев, латышей и эстонцев работали в органах этой власти. Когда прибалтийские республики оккупировали немцы, то, желая «реабилитировать» себя в собственных глазах и глазах других, они стали проявлять жестокость в отношении коммунистов и их сторонников. Кто-то действительно хотел отомстить за родственников, пострадавших в результате советских репрессий, кто-то по глупости поддался атмосфере казавшегося безнаказанным реванша под эгидой немцев, кто-то просто реализовывал свои садистские инстинкты.

Широко распространенной причиной служить немцам являлось желание улучшить свое материальное положение. Участвовавшие в карательных акциях обогащались за счет ограбления населения. Например, в ходе крупномасштабной операции «Зимнее волшебство», которая проводилась немцами, восемью латышскими и одним литовским полицейскими батальонами (а также эстонскими и украинскими коллаборационистами), с 16 февраля по 31 марта 1943 года были разграблены и полностью или частично уничтожены 439 населенных пунктов…

Представителями политической и военной элиты двигал антисоветизм. Он подталкивал к сотрудничеству со всеми, кто боролся против СССР и большевиков. Идеологически мотивированные люди гордились тем, что служат Третьему рейху. Чтобы считать себя проводником национал-социалистской «Новой Европы», необязательно было родиться немцем. Антисоветизм, антисемитизм и славянофобия (в том числе русофобия) объединяли нацистов и коллаборационистов.

– Каковы оценки численности прибалтийских коллаборационистов?

– За все время войны в разные форматы военной и парамилитарной коллаборации были вовлечены сотни тысяч человек, а на первых порах добровольцами выступили десятки тысяч.

– Насколько соответствует реальности утверждение, что эстонские и латышские легионеры СС воевали только на передовой и исключительно против Красной армии? Какова степень их участия в карательных операциях, Холокосте и т. д.?

– Эстонский и Латышский легионы СС, литовские, латышские и эстонские полицейские батальоны активно использовались немцами в карательных акциях. Причем не только на территории Прибалтики, но и в России и Белоруссии (как в упомянутой выше операции «Зимнее волшебство»). Коллаборационисты сжигали деревни, участвовали в расстрелах, охраняли концлагеря, которые были превращены в «фабрики смерти». И работали на таких «фабриках» тоже местные коллаборационисты. С их помощью накануне прихода Красной армии гитлеровцы уничтожали трупы расстрелянных людей, стремясь ликвидировать следы своих преступлений. Литовские, латышские и эстонские коллаборационисты запятнали себя, являясь пособниками нацистов. Это подтверждают многочисленные документы сборника.

– После изгнания гитлеровцев борьбу против советской власти на территории Литвы развернули так называемые «лесные братья». Какой масштаб имело это движение? Сколько людей стало жертвами «лесных братьев», много ли среди них литовцев?

– Во время стремительного наступления Красной армии значительную часть боеспособных эстонских и латышских легионеров СС немцы эвакуировали в Германию для переформирования и дальнейшего использования. В Литве легиона СС создано не было. После ухода гитлеровцев сотрудничавшие с ними литовцы стали прятаться по лесам. Многие из них были настроены антисоветски, поскольку, кроме прочего, недавние коллаборационисты опасались преследования со стороны советской власти за соучастие в преступлениях нацистов. Ведя борьбу, «лесные братья» призывали к воссозданию «Великой Литвы». Жертвами их нападений стали не только советские военные, сотрудники НКВД, коммунисты и госслужащие, но и так называемые «новоземельцы» (люди, получившие наделы за счет прежних землевладельцев), а также сельские активисты и литовские крестьяне, которых подозревали в лояльности советской власти и обвиняли в отказе помогать «национальным партизанам». По сводкам республиканских органов госбезопасности и другим документам прослеживается более чем 20 тыс. жертв «лесных братьев», причем до 80% – среди мирного населения.

 

Политика лжи и беспамятства

С начала 1990-х годов оправдание коллаборационизма времен войны стало важнейшим направлением исторической политики официальных Таллина, Риги и Вильнюса

При всем многообразии тематики, связанной с экспансией гитлеровской Германии на восток, в Латвии, Литве и Эстонии вопрос о сотрудничестве с нацистскими оккупантами представителей местного населения остается одним из ключевых политико-идеологических маркеров, характеризующих как состояние исторической науки, так и позицию этих государств.

В основу «национальной» идеологической конструкции был положен тезис латышских, литовских и эстонских эмигрантских кругов о прибалтийских странах как жертвах двух тоталитарных режимов. Причем советский режим всегда подавался ими как «худший и наиболее опасный» для титульных балтийских народов в сравнении с нацистским. После обретения Латвией, Литвой и Эстонией государственной независимости идеологические постулаты такого рода нашли отражение в ряде политико-декларативных актов органов власти.

Так, показательным документом является декларация «О латышских легионерах во Второй мировой войне», принятая сеймом Латвийской Республики 29 октября 1998 года. В ней безапелляционно утверждается: «Целью призванных и добровольно вступивших в легион воинов была защита Латвии от восстановления сталинского режима. Они никогда не участвовали в гитлеровских карательных акциях против мирного населения. Латышский легион, так же как и финская армия, воевал не против антигитлеровской коалиции, а только против одной из стран-участниц – СССР, которая в отношении Финляндии и Латвии была агрессором».

К сожалению, и в современной официальной прибалтийской историографии также доминирует оправдательный уклон. О местных коллаборационистах чаще всего пишут как о «жертвах двух тоталитарных режимов». Они-де воевали под неправильными знаменами, но «враг у них был самый настоящий».

Цель фальсификации истории очевидна. Полный пересмотр представлений о событиях Второй мировой войны используется в качестве инструмента для переформатирования общественного сознания и укрепления нынешней власти. Тезис о якобы тяжких последствиях «повторной советской оккупации» в 1944–1945 годах, как правящие круги Латвии, Литвы и Эстонии называют освобождение Прибалтики от нацистов, призван объяснить возникновение и обострение социально-экономических и демографических проблем, сложившихся уже в постсоветский период.

При этом прославление на высшем уровне пособников нацизма ставит вопрос об ответственности прибалтийских государств за преступления, совершенные коллаборационистами. В частности, эстонские власти официально признают легитимность Юри Улуотса как «временного президента», которого в апреле 1944-го провозгласила таковым группа людей, называвшая себя подпольным эстонским правительством. Будучи последним премьер-министром Эстонии до присоединения республики к Советскому Союзу, он активно сотрудничал с немцами в годы войны. Сформированные по его призыву части Эстонского легиона СС, в том числе принимавшие участие в блокаде Ленинграда, имеют отношение ко многим военным преступлениям. 18 сентября 1944 года, в момент отступления германских войск из Таллина, Улуотс провозгласил независимость Эстонии и бежал в Швецию, где вскоре умер. Официальное признание его легитимности как «временного президента» меняет сложившийся взгляд на происходившие события. Ведь получается, что с нацистами сотрудничал не пребывавший в частном статусе коллаборационист, а легитимный глава республики. Отсюда следует, что Эстония де-факто являлась союзником нацистской Германии, участвовавшим в борьбе против антигитлеровской коалиции.

Вместе с тем показательна реакция Риги, Таллина и Вильнюса на введение в научный оборот российскими и белорусскими историками новых свидетельств участия прибалтийских полицейских батальонов и дивизий СС в зверствах, организованных гитлеровцами и направленных против мирного населения. Публикация документов, рассказывающих об этой мрачной странице истории, воспринимается руководством Латвии, Литвы и Эстонии крайне болезненно. Дело доходит до шельмования некоторых ученых и объявления их персонами нон грата.

Нет никаких оснований полагать, что эти негативные тенденции в ближайшем будущем исчезнут. Маховик национал-реваншистских мифов в Прибалтике будет и дальше набирать обороты.

Владимир Симиндей,

руководитель исследовательских программ фонда «Историческая память»

(Фото: Legion-Media, РИА Новости)

На дне

марта 2, 2019

Сегодня оказаться на Хитровке не так уж сложно. Чтобы попасть туда, нужно пройти по улице Солянка, свернуть возле храма Рождества Богородицы на Стрелке в Подколокольный переулок и затем, миновав церковь Святого Николая Чудотворца в Подкопаях, достигнуть большого сквера – это, собственно, и есть нынешняя Хитровская площадь. А вот до конца 1920-х годов добропорядочные горожане старались позабыть дорогу на Хитровку и без особой надобности сюда не приходить.

Хитрово-благотворитель

Плохая репутация этого места отнюдь не была «врожденной». В XV веке здесь располагалось село Подкопаево (Подкопаи), тогдашнее предместье Москвы. Когда в 1493 году Кремль выгорел почти дотла, великий князь Иван III поселился, как сообщает летопись, «в крестьянских дворех» у церкви Николы в Подкопаеве и прожил там около года, пока для него не построили новые деревянные кремлевские палаты. Называли эту местность еще и Кулишками: так именовались то ли топкие, болотистые места, то ли расчищенные поляны среди густого леса. Слово настолько прижилось, что его не забыли и много позже, когда от леса в этих краях ничего не осталось. Сегодня прозвище «на Кулишках» сохраняют некоторые церкви на Солянке, в Малом Трехсвятительском и Петропавловском переулках.

В XVII веке рядом с храмом Николая Чудотворца находился двор стольника и воеводы Емельяна Бутурлина, участвовавшего в выборах Михаила Романова на царство, а позже проявившего себя в многочисленных тогда столкновениях с крымцами, поляками и шведами. В следующем столетии это был ничем не примечательный район с небогатыми дворянскими усадьбами, большей частью деревянными. В начале XIX века на месте будущей Хитровской площади располагались владения вдовы коллежского секретаря Бажуковой и вдовы коммерции советника Калустовой. Во время пожара 1812 года дворовые постройки сильно пострадали, а привести усадьбы в порядок прежние хозяева не могли – не хватало средств. В течение 11 лет выгоревшие владения обозначались в документах как «пустопорожние» и никак не использовались.

Перемены наступили в 1823 году, когда оба участка на аукционе купил генерал-майор Николай Хитрово. Он жил по соседству: его усадьба размещалась напротив, на другой стороне Подколокольного переулка. Николай Захарович Хитрово, выходец из старинного дворянского рода, в свое время принадлежал к свите императора Александра I в чине флигель-адъютанта. Он приходился зятем знаменитому полководцу Михаилу Голенищеву-Кутузову, будучи женат на его второй дочери Анне Михайловне – их свадьбу посетил сам император. Кроме того, Хитрово отличился в войнах с Францией и Турцией, но в 1809 году после тяжелого ранения был вынужден выйти в отставку.

Генерал мог сдать новоприобретенные земли в аренду – это было в духе той эпохи. Однако он выбрал другой, куда более необычный путь: Хитрово решил подарить купленный участок городу для создания здесь мясного и зеленного рынка. В 1824 году он писал московскому генерал-губернатору князю Дмитрию Голицыну: «Я имею честь донести вашему сиятельству представление о намерении моем построить лавки против предполагаемой пред домом моим новой площади, с пожертвованием на планировку оной 1000 (тысячу) рублей ассигнациями». Разрешение было получено, и Хитрово взялся за обустройство площади. Он намеревался возвести целый комплекс каменных двухэтажных корпусов, включающих лавки и подвалы. Очищенную от руин и мусора площадь замостили, вокруг высадили деревья «для благовидимости». Но завершить работы генерал не успел, скончавшись в 1827 году, а его сыновья не смогли (а скорее, не захотели) довести замысел отца до конца. И все же рынок был открыт, хотя и получил масштабы гораздо скромнее, нежели задумывал Николай Захарович. В его честь местные жители назвали рынок Хитровым торгом, площадь – Хитровской, а затем и весь район стал именоваться Хитровкой. Чуть позже городские власти утвердили эти названия, придав им официальный статус. Так Хитровка появилась на свет.

«Роковая сила Хитровки»

Поначалу на новой площади и вправду шла торговля зеленью и мясом. Раз в год, перед Рождеством Христовым, сюда привозили из подмосковных деревень «мороженую живность» и продавали ее в течение двух-трех недель. Однако на Хитровке начали торговать и другими товарами, а вскоре сюда стал стекаться разношерстный люд в поисках сезонной или временной работы – от землекопов и каменщиков до прислуги. Новый импульс этому процессу дали реформы 1860-х годов: после отмены крепостного права отток крестьян в города усилился – и многие, не сумев отыскать себе постоянного места на крупных предприятиях или в домах обеспеченных москвичей, шли на Хитровку, чтобы найти хоть какой-нибудь заработок. Так площадь стала настоящей «биржей труда», где всегда можно было за небольшую плату нанять неквалифицированную рабочую силу.

Постепенно рынок наполнился людьми, не имевшими к торговле мясом и зеленью никакого отношения. Не всем приходившим в поисках работы удавалось найти себе применение – и в результате они надолго оставались на Хитровке, поскольку идти им было больше некуда. Площадь и окружавшие ее переулки стали местом сосредоточения городских низов, для которых здесь же открывались ночлежки и трактиры. К профессиональным нищим, клянчившим милостыню у городских церквей и прямо на улицах, добавились представители пестрого преступного мира – «мокрушники», «медвежатники», портные, перешивавшие ворованные шубы, писари, подделывавшие бумаги и подписи… Встречались здесь и проститутки. Местные торговки и съестные лавки продавали дешевую еду из низкосортных или испортившихся продуктов. Процветали притоны, где нелегально шла игра на деньги.

Городские власти на рубеже XIX–XX веков неоднократно предпринимали попытки благоустроить Хитровку: появились новые торговые лавки, уборные и даже столовые для неимущих. Но ничего не помогало: «хитрованцы», как называли постоянных обитателей площади и ее окрестностей, не сдавались, решительно не собираясь менять свои привычки и свой быт. По воспоминаниям современников, тут одновременно находили приют несколько десятков тысяч человек. Проживали они в многочисленных ночлежках, называвшихся по фамилиям домовладельцев – Бунина, Румянцева, Ярошенко, Кулакова. Кстати, хозяева таких домов получали весьма солидный доход, выжимая деньги буквально из каждого сдаваемого внаем угла. Самой мрачной славой пользовался дом Кулакова, размещавшийся между Певческим и Петропавловским переулками. Он состоял из нескольких каменных корпусов с 64 ночлежными квартирами на 767 мест, но в действительности каждую ночь в нем находили пристанище не менее 3000 человек. Располагались они в страшной тесноте, спали даже под нарами и в проходах.

Переводчица и драматург Татьяна Щепкина-Куперник (правнучка знаменитого актера Михаила Щепкина) писала: «Вся ужасная, роковая сила Хитровки заключается в том, что нигде больше за такие ничтожные деньги просуществовать нельзя. Человек, у которого пятак в кармане, может быть спокоен за день-два обеспеченных. Переночует он даром в ночлежном доме, в крайнем случае заплатит две-три копейки за ночлег, на остальное поест «обрезков» или «бульонки» – и сыт. Наконец, даже если у него нет этого пятачка, его роковой дефицит не так чувствителен на Хитровке; человек не пропадет: кажется, уж ничего у него нет – одни лохмотья? На Хитровке и на них спрос будет. Ему за эти лохмотья дадут несколько копеек, да еще в придачу худшее рубище, чтобы заменить проданное и хоть как-нибудь прикрыть грешное тело».

Кроме ночлежек центрами хитровской жизни стали трактиры: «Пересыльный», «Сибирь», «Каторга» – все эти названия были неформальными, принятыми лишь у «хитрованцев». Писатель Владимир Гиляровский, знаток Москвы, многократно бывавший в этих местах и оставивший немало очерков о них, отмечал, что каждый из трактиров имел свой контингент. «В «Пересыльном» собирались бездомники, нищие и барышники, в «Сибири» – степенью выше – воры, карманники и крупные скупщики краденого, а выше всех была «Каторга» – притон буйного и пьяного разврата, биржа воров и беглых. «Обратник», вернувшийся из Сибири или тюрьмы, не миновал этого места. Прибывший, если он действительно «деловой», встречался здесь с почетом. Его тотчас же «ставили на работу». Полицейские протоколы подтверждали, что большинство беглых из Сибири уголовных арестовывалось в Москве именно на Хитровке», – свидетельствовал он.

Среди здешних обитателей встречались и те, кто пытался честно заработать «трудовую деньгу», переписывая, например, роли для актеров. Это позволяло выручить 40–50 копеек в день, которые в тот же вечер и пропивались. Другие «хитрованцы» чинили обувь, плели корзиночки для детских игр, заворачивали в бумажки дешевые карамели. Но главными на Хитровке были именно уголовники. Кто-то являлся сюда уже «с опытом работы», кто-то проходил обучение прямо здесь: как залезть в карман, разрезав его заточенной монеткой; как ускользнуть от полиции, нырнув в проходной двор; кому немедленно сбыть краденое, чтобы тут же оказаться в выигрыше.

Бывали на Хитровке и гости, известные всей стране, – писатели, драматурги, художники и режиссеры. Так, в 1881 году сюда приходил Лев Толстой, желавший посмотреть на жизнь городских низов, на неприглядную правду московской нищеты. А в 1902 году Гиляровский, которого «хитрованцы» никогда не трогали и искренне уважали, привел в одну из ночлежек режиссеров Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко и художника-декоратора Виктора Симова. Они готовились к постановке в Московском Художественном театре новой пьесы Максима Горького «На дне».

«Экскурсия на Хитров рынок, – вспоминал позже Станиславский, – лучше, чем всякие беседы о пьесе или ее анализ, разбудила мою фантазию и творческое чувство. Теперь явилась натура, с которой можно лепить… Все получило реальное обоснование, стало на свое место. Делая чертежи и мизансцены или показывая артистам ту или иную сцену, я руководствовался живыми воспоминаниями, а не выдумкой, не предположением». Приходили сюда и те, кто стремился помочь «униженным и оскорбленным»: так, на Хитровке нередко можно было увидеть сестер основанной великой княгиней Елизаветой Федоровной Марфо-Мариинской обители милосердия.

Исчезновение и возрождение

События 1917 года не могли не изменить и без того непростого уклада Хитровки. Сразу после революции владельцы ночлежных домов лишились своей прибыли: постояльцы отказались вносить какую-либо плату. Уровень преступности, взлетевший по всей стране, здесь и вовсе зашкаливал. Уже с 1923 года Моссовет предпринимал попытки уничтожить это логово разбойников и преступных элементов, но раз за разом они оканчивались неудачей. Помогли только радикальные меры: в начале 1928-го Хитровскую площадь и соседние переулки оцепила милиция, выпускавшая всех желающих, но никого обратно не впускавшая. В том же году на месте снесенного рынка был разбит сквер.

А в 1935-м исчезло и старое название площади: теперь Хитровка стала площадью Максима Горького. В честь пролетарского писателя к тому времени уже переименовали и его родной Нижний Новгород, и центральную улицу Москвы – Тверскую. В данном случае, судя по всему, сказалась слава той самой пьесы «На дне», которую впервые поставил на своей сцене МХТ. Новое, соответствующее название получил и соседний Хитровский переулок, сохранявший его до 1994 года. Заметим, что такое решение властей едва ли можно назвать удачным, поскольку бывшие на тот момент Хитровские площадь и переулок располагались довольно далеко от бывшей Тверской и путаница в «горьковских» адресах стала постоянной головной болью московских почтальонов.

В 1937 году основное пространство площади заняло четырехэтажное здание школы, каких в то время возводилось множество. Типовой проект разработал архитектор Константин Джус-Даниленко. А в конце 1960-х площадь Максима Горького, формально еще сохранявшаяся на карте столицы, была упразднена и исчезла из городских справочников.

Дому Николая Хитрово, которому своим появлением была обязана Хитровка, можно сказать, повезло: его спрятали, но все-таки не снесли. Еще в 1936-м здесь развернулось строительство огромного жилого дома для Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева, располагавшейся неподалеку, на Покровском бульваре. По проекту архитектора Ильи Голосова возвели восьмиэтажное здание в стиле постконструктивизма, которое украсили две статуи работы скульптора Алексея Зеленского – юноши с отбойным молотком и книгой в руках и девушки с винтовкой и снопом колосьев. Отныне, только пройдя сквозь его большую арку во двор, можно увидеть бывший дом Хитрово, на котором чудом уцелели герб дворянской фамилии и даже барельеф, изображающий античного воина в шлеме. Облик этого воина поразительно напоминает черты лица самого генерал-майора Хитрово, что дает основание предполагать, что перед нами – его портрет. Сейчас это здание, имеющее статус объекта культурного наследия федерального значения, занимает Медицинский колледж № 6 (ранее имени Клары Цеткин).

Долгое время в этих краях не происходило никаких значительных перемен, но в 2010 году район Хитровки опять преобразился. Электромеханический техникум, занимавший помещения школы, переехал на новое место, и опустевшее здание вскоре снесли. Согласно принятому тогда проекту здесь должен был вырасти девятиэтажный бизнес-центр. Однако против этого выступили местные жители, которых поддержали и многие другие москвичи, а также краеведы и архитекторы. Реализацию проекта приостановили, а затем свернули. Городские власти, прислушавшись к мнению общественности, приняли решение отказаться тут от какого-либо строительства и восстановить существовавший прежде сквер.

В 2014 году Хитровская площадь вновь возникла на карте города. Разбитый на ней сквер быстро полюбился москвичам и гостям столицы, став местом отдыха молодежи и туристов. В его центре разместились информационные стенды, подробно рассказывающие об интригующей истории Хитровки, о людях, живших (и промышлявших) здесь в былые времена. Пожалуй, это можно считать наилучшим вариантом для сегодняшней, не забывающей свое прошлое Москвы.

Встреча в парадных сенях

марта 2, 2019

«Крым. Страницы истории с древнейших времен до наших дней» – так называется 420-страничный увесистый том, посвященный ключевым событиям многовековой истории Крыма. Редакция журнала «Историк» в союзе с ведущими специалистами по истории и археологии Крымского полуострова на протяжении более полугода готовила специальный выпуск, чтобы успеть сразу к двум знаменательным датам – пятой годовщине возвращения Крыма в родную гавань и выходу в свет юбилейного, 50-го по счету номера журнала. По словам главного редактора журнала Владимира Рудакова, «мы решили сделать подарок всем своим читателям, выпустив, по сути, первую научно-популярную, хорошо иллюстрированную систематическую историю Крыма».

Не раскалывать, а соединять

Место проведения мероприятия было выбрано не случайно: Красная площадь, дом 1, Парадные сени Государственного исторического музея. Родное и близкое место для всех, кто неравнодушен к историческому наследию России. Для многих увлечение историей началось с этого замечательного музея, с его залов, погружающих каждого посетителя в атмосферу далеких времен. Здесь с особой остротой ощущается наша связь с прошлым, с его осязаемыми образами.

Парадные сени Исторического музея – это зал, напоминающий убранство царских палат XVII века. На сводах галерей – гербы многочисленных русских территорий, входивших в состав Российской империи в конце XIX столетия и перечислявшихся в императорском титуле.

Попав в Парадные сени, мы невольно задираем головы, рассматривая потолок, на котором мастера артели академика живописи Фомы Торопова изобразили «Родословное древо государей Российских». Эта роспись в советские годы была скрыта от глаз гостей музея. Только сравнительно недавно, в 1997 году, во время очередного ремонта музейного здания ее бережно восстановили в прежнем великолепии. С тех пор над головами посетителей снова витают образы правителей России, Рюриковичей и Романовых – от равноапостольных княгини Ольги и князя Владимира до императора Александра III, в годы царствования которого и появилась эта роспись. 68 портретов, созданных по образцу фресок из Преображенского собора старинного московского Новоспасского монастыря…

Открывая вечер, Владимир Рудаков отметил, что выход 50-го номера журнала для редакции – «важный рубеж, возможность подвести некоторые предварительные итоги и наметить планы на будущее». «Главный итог, как нам представляется, состоит в том, что просветительский проект под названием «Историк. Журнал об актуальном прошлом» доказал свою востребованность в обществе, – подчеркнул Рудаков. – Мы обрели десятки тысяч не просто читателей, а настоящих друзей, работать для которых, вместе с которыми – огромная честь и большая ответственность».

За время, прошедшее с выхода первого номера «Историка» (это произошло в конце января 2015 года), тираж издания вырос почти в семь раз – с 3000 до 20 000 экземпляров. «Однако читателей у «Историка» еще больше, – уточнил главный редактор. – Нам часто приходится слышать, что номера журнала по прочтении передаются из рук в руки – внутри семей и даже внутри учебных коллективов».

Среди постоянных читателей журнала – учителя, школьники, студенты, преподаватели вузов, все, кто всерьез интересуется историей нашей страны. Почти два года назад на площадке московской школы № 1505 появился лекторий «Историк на Преображенской», в рамках которого проходят встречи школьников и всех желающих с ведущими московскими учеными и исследователями.

«Мы знаем, что «Историк» стал надежным подспорьем для школьных учителей и учащихся старших классов, для студентов, аспирантов и преподавателей вузов. Являясь просветительским журналом, мы и впредь будем чутко прислушиваться к запросам образовательного сообщества», – подчеркнул Владимир Рудаков.

Принципы, на которых строится наше издание, были сформулированы еще в самом первом номере: «»Историк» – это журнал о России, о ее актуальном прошлом и непрошедшем настоящем, о людях, делавших и делающих нашу историю. Наш журнал – это серьезное чтение для думающих людей, любящих свою страну во всем многообразии ее социального опыта – опыта побед и поражений, высочайших взлетов и драматических падений. И поэтому – это разговор о главном, а не досужее развлечение и не поиск «исторических блох» и жареных сенсаций…»

Наша история не должна быть раздробленной, и мы убеждены в том, что история должна не раскалывать общество, а, наоборот, соединять людей, в этом ее задача. Таково кредо «Историка».

«Крым. Страницы истории»

Год назад президент РФ Владимир Путин в ходе встречи с победителями Всероссийского конкурса сочинений «Россия, устремленная в будущее» заявил о необходимости уделить особое внимание изучению исторической судьбы Крымского полуострова.

«Мы плохо пока знаем об этой судьбе. Было бы любопытно, если бы и крымчане, и в других регионах России посмотрели бы, как складывалась судьба Крыма, – сказал Путин. – Там очень сложная и очень интересная история. И то, что все это – часть нашей истории, очень важно, потому что это показывает, насколько глубока и интересна российская история в целом и применительно к Крыму, применительно к другим территориям Российской Федерации».

Подготовленное журналом «Историк» издание «Крым. Страницы истории с древнейших времен до наших дней» в известном смысле призвано решить поставленную президентом задачу. Формальные параметры этого тома таковы: 420 страниц текста, 16 глав, десятки авторов – сотрудников ведущих научных центров Москвы и Симферополя, Санкт-Петербурга и Севастополя, множество интервью, огромное количество цветных иллюстраций, карт, «лент времени».

Рецензентами издания выступили авторитетные отечественные историки – директор Института российской истории РАН, доктор исторических наук, профессор Юрий Петров и ректор Московского педагогического государственного университета, доктор исторических наук, профессор Алексей Лубков.

Как отметил Владимир Рудаков, «по истории Крыма в последние годы вышло сразу несколько качественных обобщающих работ, однако впервые о далеком и сравнительно недавнем прошлом полуострова рассказано с позиций современной исторической науки и при этом в доступной широкой аудитории форме».

В издании собраны материалы, посвященные древнейшему периоду истории Крыма, богатейшему археологическому наследию полуострова. Ряд статей рассказывает о той роли, которую Крым сыграл в средневековой истории России, истории становления нашей страны как православной цивилизации.

В сфере внимания авторов сборника – и история крещения князя Владимира в древней Корсуни (Херсонесе), и история непростых взаимоотношений Руси с Крымским ханством.

Как Крым стал российским во времена Екатерины Великой? Какую роль в истории России сыграл Черноморский флот? На эти и другие вопросы отвечают авторы специального выпуска журнала «Историк». В издании представлена целая галерея политиков, полководцев, моряков, строителей, оставивших свой след в истории Крыма и России.

Есть в сборнике рассказы и о менее известных страницах истории второй половины XIX века, когда Крымский полуостров стал подлинной «жемчужиной короны Российской империи», любимым местом отдыха выдающихся деятелей русской культуры и членов императорской фамилии, настоящей Русской Ривьерой. Именно тогда сложился уникальный образ Крыма – места диковинных дворцов и уникальных парков, которые со столичным размахом создавались лучшими российскими архитекторами, строителями, художниками. Именно в этот период Крым стал Меккой и для творческих людей.

Особые разделы тома посвящены военной истории полуострова – ключевым эпизодам Крымской войны, событиям Гражданской и Великой Отечественной войн, разворачивавшимся на этой земле. Отдельный раздел спецвыпуска – рассказ о подготовке и проведении Ялтинской конференции 1945 года, определившей судьбы мира на многие десятилетия.

Целый ряд материалов рассказывает о послевоенном развитии Крыма, который в это время стал не только всесоюзной здравницей, но и местом важнейших встреч «в теплой, дружественной обстановке» лидеров СССР, стран Западной и Восточной Европы…

С самого начала передача Никитой Хрущевым Крыма в 1954 году Украинской ССР выглядела как импровизация, граничащая с исторической глупостью и пренебрежением национальными чувствами. Точно так же воспринималась и воспринимается до сих пор история, произошедшая в декабре 1991-го, когда Борис Ельцин, торопясь занять главный кабинет в Кремле, подписал вместе с лидерами Украины и Белоруссии Беловежские соглашения, «забыв» при этом и о Крыме, и о Севастополе, и о Черноморском флоте. Это была еще одна историческая несправедливость, допущенная в отношении полуострова и всех, кто на нем проживал и служил.

Завершают сборник материалы, посвященные событиям пятилетней давности – тех дней, которые с легкой руки Владимира Путина называют временем возвращения Крыма в родную гавань. Итоговый раздел спецвыпуска рассказывает о строительстве Крымского моста, соединившего полуостров с материковой Россией.

«Прошло пять лет. Несмотря на последовавшие со стороны Запада санкции, несмотря на то, что жизнь после воссоединения Крыма с Россией не стала проще, мартовский выбор 2014 года для абсолютного большинства наших сограждан и сегодня не подлежит ревизии», – отметил Владимир Рудаков. По его словам, «мы приурочили наш спецвыпуск к пятой годовщине возвращения Крыма в родную гавань и посвятили его всем тем, кто был причастен к «крымской весне»».

«Журнал, созданный не дилетантами»

Директор Государственного исторического музея Алексей Левыкин был первым историком, который дал интервью нашему изданию, в то время существовавшему только в задумках. В своем выступлении он высоко оценил профессионализм редакции журнала, ставшего за эти годы надежным партнером музея. «Журнал является отзвуком того огромного интереса, который общество испытывает к истории», – подчеркнул директор ГИМ.

По словам Левыкина, «Историк» стал заметным явлением еще и потому, что «это журнал, созданный не дилетантами и не для дилетантов, он создан профессионалами для тех людей, которые хотят узнать сложную, но очень интересную историю нашей страны, историю нашего народа во всем ее многообразии».

«У нас общая аудитория, мы делаем одно общее дело – это изучение и популяризация исторического прошлого нашей страны, тех славных, порой трагических, порой радостных и праздничных событий, которые происходили в России на протяжении многих веков», – отметил Алексей Левыкин.

Директор Института российской истории РАН, доктор исторических наук Юрий Петров рассказал о своем давнем сотрудничестве с журналом и о том, что за истекшие годы «Историк» снискал уважение в академических кругах. «Все знают, что в этом журнале никогда не исказят автора, не переврут», – отметил Петров. Он подчеркнул, что журнал нашел своего читателя – думающего, интеллигентного – и стал изданием, которое необходимо десяткам тысяч неравнодушных людей в нашей стране и даже за ее пределами.

«Журнал стал мощным просветительским изданием. При этом «Историк» подчас берется за сюжеты, которые еще не слишком основательно исследованы и в академической науке. И главное – вы умеете, не потеряв достоверности, не утратив глубины исторического познания, увлечь читателя и прекрасной изящной формой, и интересными поворотами сюжетов» – такими словами завершил свое выступление Юрий Петров, преподнесший главному редактору книжную новинку, вышедшую в ИРИ РАН, – сборник «Армия и флот в геополитических интересах России».

Ректор Московского педагогического государственного университета, доктор исторических наук Алексей Лубков – еще один давний автор «Историка». Кроме того, почти в каждом номере журнала выходят материалы его учеников и коллег по университету.

Профессор Лубков отметил, что журнал с первых своих выпусков стал не просто «очередным проектом» – он предоставляет возможность для актуального разговора об исторических событиях и процессах. «В ходе этого разговора, с одной стороны, мы, историки, стараемся понять прошлое, но с другой – и прошлое во многом формирует нас», – считает ректор МПГУ.

Он позитивно оценил идею создания специального выпуска, посвященного истории Крыма. «Само появление журнала «Историк» во многом было связано с возвращением Крыма в родную гавань в 2014 году, с тем интересом к истории Родины, который возник как следствие принятых тогда исторических решений, – подчеркнул он. – Это событие – воссоединение Крыма с Россией – перевернуло наше историческое, национальное, государственное сознание. Этот поворот происходил непросто, и я хотел бы, чтобы нам – и историкам-профессионалам, и всем, кто имеет отношение к просвещению, – хватило оптимизма и уверенности в том, что мы действительно на верном пути, что наше дело правое, что у нас всех достаточно сил для того, чтобы достойно продолжить начатое».

«В рамках этой замечательной встречи хочется поблагодарить тех, без кого журнал «Историк» точно не состоялся бы, – отметил Владимир Рудаков. – Во-первых, это Институт социально-экономических и политических исследований (Фонд «ИСЭПИ»), который в свое время выступил инициатором создания «Историка» и всегда, на протяжении всех этих лет, поддерживает наш журнал в самых разных начинаниях. А во-вторых, это ПАО «Транснефть», без поддержки которого мы бы не смогли делать многое из того, что мы делаем для наших читателей».

«Мы очень признательны компании «Транснефть» и лично ее президенту Николаю Петровичу Токареву за ту поддержку, которая нам оказывается. Николай Петрович – очень вдумчивый и очень внимательный читатель «Историка», человек, много делающий для исторического просвещения в нашей стране. Сотрудничество с ПАО «Транснефть» – для нас это большая честь», – подчеркнул Рудаков.

Советник президента ПАО «Транснефть» Игорь Демин высоко оценил характер взаимодействия компании с «Историком», напомнив собравшимся важный факт из истории русской журналистики: «Издание, которое определяло всю русскую жизнь в начале XIX века, – журнал «Современник» – при Александре Пушкине имел тираж всего в 600 экземпляров. Оцените, во сколько раз вы сильнее со своими 20 тысячами! Поэтому я могу сказать только одно: так держать!»

История от адмирала

Среди тех, кто пришел поздравить «Историк» с выходом юбилейного номера, был и человек – без всяких кавычек – вершивший историю. Если бы не его профессионализм и воля, если бы не его решимость, Крыму было бы гораздо труднее вернуться в родную гавань. Игорь Владимирович Касатонов – адмирал, в 1991–1992 годах занимавший должность командующего Черноморским флотом, – после распада СССР сыграл решающую роль в сохранении ЧФ для России.

Сын прославленного адмирала, Героя Советского Союза, он еще в 1960-е годы начал службу лейтенантом на эсминце Черноморского флота «Гневный». Несколько десятилетий служил на флоте, хранящем традиции Федора Ушакова и Павла Нахимова. В смутные, трагические для страны времена, в сентябре 1991-го, Игорь Касатонов был назначен командующим Черноморским флотом. Адмирал рассказал о тех роковых днях, когда решалась судьба Севастополя, судьба моряков-черноморцев: «В 1991 году 2,5 млн наших военнослужащих оказались за пределами России. И среди них мы, моряки Черноморского флота. Я высказал решительное несогласие с переходом флота к Украине. Выступая и в Кремле, и в Верховной раде, я заявил, что мы не будем принимать украинскую присягу. Но присяга – это форма. Речь же шла о большем, о содержании – об обороне России на стратегическом юго-западном направлении. Нужно было защитить обороноспособность нашей страны, нашу историю, наше наследие… Три месяца Ельцин тянул с решением и только потом обратил внимание на проблему, а уже через семь месяцев, 3 августа 1992 года, было подписано соглашение с Украиной по Черноморскому флоту. По сути, мы просто вынудили Ельцина, чтобы было именно так».

Появление адмирала Касатонова на страницах «Историка» – не случайность. Игорь Владимирович – не только моряк, но и историк флота. Его перу принадлежат монографии «Командую флотом: С.Г. Горшков и его адмиралы на Черном море в период холодной войны», «Черноморская эскадра, 1940–1961: участие в Великой Отечественной войне. Закат эры линейных кораблей» и многие другие книги, рекомендованные студентам и курсантам. Совсем недавно Игорю Владимировичу исполнилось 80 лет. Глядя на бравую выправку потомственного моряка, в это трудно поверить. Под овацию зала Владимир Рудаков поздравил адмирала с юбилеем: «Спасибо, что вы дружите с нашим журналом, и спасибо за те решения, которые вы приняли в судьбоносный не только для Крыма и Черноморского флота, но и для всей нашей страны период!»

Что прочитать и что увидеть в марте

марта 2, 2019

Маргелов

Михеенков С.Е.

М.: Молодая гвардия, 2019

Новая книга известного военного писателя Сергея Михеенкова, вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей», посвящена генералу армии Василию Маргелову (1908–1990). В воздушно-десантных войсках, которыми он командовал почти 25 лет, его имя до сих пор окружено легендами, а аббревиатура ВДВ расшифровывается как «войска дяди Васи». Слова Василия Филипповича «Никто, кроме нас» стали девизом десантников, не раз выполнявших непосильные, казалось бы, боевые задачи.

Маргелову и его бойцам довелось участвовать во всех войнах Советского Союза. Сын рабочего из белорусской глубинки, в 19 лет он был призван в армию и остался там на всю жизнь. Принимал участие в Польском походе Красной армии 1939 года и в Советско-финляндской войне 1939–1940 годов, а Великую Отечественную встретил на Ленинградском фронте, где командовал Особым лыжным полком моряков-балтийцев. Маргелов прошел боевой путь от Сталинграда до Братиславы, за освобождение Херсона ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1948-м, после окончания Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова, он стал командующим Псковской воздушно-десантной дивизией.

Именно при Маргелове воздушно-десантные войска получили самое современное оружие, при нем возникли нерушимые традиции десантного братства. До сих пор в ВДВ про «дядю Васю» ходят истории, которым в книге отведена отдельная глава. Среди них есть, например, такая: «Звонит командующему из ближайшего отделения милиции дежурный и говорит:

– Василий Филиппович, такое дело… Мы тут в городе задержали двоих ваших пьяных десантников.

Маргелов выслушал дежурного, уточнил:

– А где они сейчас?

– В отделении. Сидят вот, голубчики.

– Нет, это не мои десантники, – и положил трубку.

Проходит какое-то время, снова раздается телефонный звонок из милиции. Дежурный взволнованным голосом сообщает:

– Василий Филиппович! Двое ваших десантников, которые сегодня были задержаны в городе нашим нарядом и доставлены в отделение, протрезвели, связали наряд, разнесли дежурную часть, выбили окно и через него убежали!

И тогда, выслушав дежурного, Маргелов с восторгом воскликнул:

– Да! Вот это – мои десантники!»

Сергей Михеенков внимательно изучил документы и воспоминания о своем герое, встречался с его сослуживцами, детьми и внуками (из пяти сыновей генерала четверо посвятили себя военной службе). Это позволило ему рассказать не только о боевом пути военачальника, но и о судьбе человека живого и яркого, искренне преданного своему делу и своей Родине. Эта книга о Василии Маргелове – уже вторая в серии «ЖЗЛ»: в 2005 году была издана его биография, написанная Борисом Костиным.

16 марта – 18 августа

Илья Репин

Новая Третьяковка

Москва, Крымский Вал, 10

На выставке в новом здании Третьяковской галереи будут показаны лучшие произведения мастера, созданные с начала 1870-х по конец 1920-х годов. Посетители увидят более 170 живописных и свыше 130 графических работ.

Предсказуемо самым ожидаемым станет привезенное из Петербурга масштабное полотно «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года…», хранящееся в Русском музее. Помимо хрестоматийных, знакомых всем по школьной программе картин, таких как «Бурлаки на Волге», «Не ждали», «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», для экспозиции отобраны и малоизвестные произведения. Они позволят московской публике убедиться в том, что хорошо известно профессиональным искусствоведам: Репин, ключевая фигура русского реализма, был открыт самым современным художественным веяниям.

13 февраля – 31 мая

Обретение. Иконы из собрания Ярославского художественного музея

Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

Выставка, которая открылась в Историческом музее, по-своему уникальна: многие из представленных на ней икон ранее никогда не экспонировались. Более того, долгое время их судьба вообще никого не интересовала. Во время большевистских гонений на Церковь часть икон из храмов Ярославля поступила в хранилища реставрационных мастерских. Опасаясь за судьбу памятников, находившихся в переполненных помещениях, реставраторы спрятали их на чердаке Митрополичьих палат. В 1933 году в этом здании открылась картинная галерея, а позже – культпросветучилище. Лишь в 1977-м палаты передали художественному музею. Тогда на чердаке и была обнаружена 81 икона. Они лежали на деревянных перекрытиях лицевой поверхностью вниз, сверху их толстым слоем покрывала земляная засыпка и мелкий строительный мусор.

24 января – 24 января 2020 года

Сокровищница Российского флота. К 310-летию центрального военно-морского музея

Центральный военно-морской музей

Санкт-Петербург, Большая Морская улица, 69А

В нынешнем году исполняется 310 лет с момента основания одного из крупнейших и старейших морских музеев мира, который ведет начало от Санкт-Петербургской модель-камеры, впервые упомянутой Петром I в письме 13 (24) января 1709 года. Она располагалась в Главном адмиралтействе, где строились корабли и одновременно хранились чертежи и модели судов. В 1805-м был создан «Морской музеум», в основу которого легла коллекция модель-камеры. Спустя два десятилетия музей стал «закрытым учреждением» и только через 40 лет окончательно превратился в общедоступный Морской музей. В 1939 году ему было передано одно из красивейших строений Ленинграда – здание Фондовой биржи, которое он занимал до недавнего времени.

13 февраля – 20 мая

Николай I

Русский музей, Михайловский замок

Санкт-Петербург, Садовая улица, 2

Приоритеты своего царствования Николай I расставил сразу после восшествия на престол. С первого же года правления он начал укреплять структуры власти: создал Собственную его величества канцелярию, учредил тайную полицию, выпустил «чугунный устав» о цензуре, поручил Михаилу Сперанскому, доказавшему свою лояльность во время суда над декабристами, в кратчайшие сроки привести в порядок законы. И вплотную занялся реформированием образования и просвещения в духе тех ценностей, которые вскоре в оппозиционных кругах стали называть «теорией официальной народности». Выставка призвана показать, сколь плодотворно и в то же время противоречиво в художественной практике реализовывалась ключевая идеологема николаевской эпохи.

7 марта – 7 февраля 2020 года

Честь мундира

Тульский государственный музей оружия

Тула, Менделеевская улица, 2

В экспозиции представлено уставное оружие XVIII–ХIХ веков из фондов музея и оригинальные мундиры 1840–1910-х годов из частных коллекций. Петр I уделял большое внимание не только строевой подготовке гвардии, но и ее снаряжению, вооружению, обмундированию. Гвардейцы Преображенского полка первыми получили форменную одежду, послужившую образцом для всех подразделений регулярной армии и состоявшую из треугольной шляпы, кафтана, камзола и коротких штанов, которые надевали с чулками и башмаками. Главной деталью обмундирования был кафтан на западноевропейский манер. В дальнейшем форма все больше усложнялась, на уход за ней тратилось порой чуть ли не все свободное время, и лишь в царствование Александра II она вновь стала удобной и практичной.

История формирования Российской империи

Нольде Б.Э.

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2019

Активный член кадетской партии, заместитель Павла Милюкова в Министерстве иностранных дел Временного правительства, Борис Нольде (1876–1948), однако, больше известен своими юридическими и историческими исследованиями. Он полагал, что исторический процесс в России с давних времен двигался «сверху», со стороны государства, при игнорировании прав отдельных лиц и общественных групп, а потому приход к власти большевиков был закономерен. Началом истории Российской империи Нольде считал завоевание Поволжья, мысль о котором, по его мнению, возникла у Ивана Грозного буквально в первые же годы правления, хотя тогда еще не оформилась в стратегический план. Свое повествование исследователь доводит до завоевания Кавказа, отмечая главную особенность государства – почти равный статус центральных и окраинных территорий.

Герб России

Пчелов Е.В.

М.: Исторический музей, 2018

Новая книга постоянного автора журнала «Историк», кандидата исторических наук Евгения Пчелова рассказывает о том, как из множества эмблем, появившихся на русских монетах и княжеских печатях в начале XV века, две приобрели подлинно геральдическое значение – всадник-драконоборец и, конечно, двуглавый орел. Неудивительно, что это случилось в правление Ивана III, при котором, по сути, завершилось объединение русских княжеств в единое Московское государство. Спустя несколько столетий, при Екатерине I, закрепилась цветовая гамма герба – черный орел в золотом поле, как в Священной Римской империи. Книга подготовлена при поддержке Государственного исторического музея. Многие экспонаты, о которых в ней идет речь, ранее не выставлялись, а их фотографии публикуются впервые.

Царский меч: социально-политическая борьба в России в середине XVII века

Ляпин Д.А.

СПб.: Дмитрий Буланин, 2018

В центре внимания доктора исторических наук Дениса Ляпина – выступления в Москве и других русских городах в конце 40-х годов Бунташного XVII века. В историографии их традиционно именуют городскими восстаниями, однако, с точки зрения автора, это не совсем верно.

Современники использовали термины «смута» или «мятеж», которые означали безнаказанность, беспорядок, безвластие, сопровождавшиеся разбоями, грабежами и убийствами, но никак не полномасштабное выступление против государства. То, что вылилось в неконтролируемое низовое насилие, стало результатом борьбы группировок за высшую власть. Общество ожидало, что молодой государь Алексей Михайлович возьмет «царский меч» и наведет порядок.

Барков

Михайлова Н.И.

М.: Молодая гвардия, 2019

Пожалуй самый одиозный русский стихотворец, Иван Барков (1732–1768) настолько прочно ассоциируется с непристойной поэзией, что публикацию его биографии в серии «ЖЗЛ» иначе как экстравагантной не назовешь. Между тем автор книги, доктор филологических наук Наталья Михайлова свою главную задачу видела как раз в том, чтобы разрушить «закрепившуюся за Барковым репутацию сочинителя-порнографа». И рассказать ей было о чем: ученик Михаила Ломоносова, человек обширных познаний, латинист, переводчик Горация и Федра, Барков знакомил русскую публику с античной литературой, издавал сатиры Антиоха Кантемира. Восстанавливать жизненный путь поэта приходилось буквально по крупицам, ведь достоверно неизвестно даже его отчество.

«Истинно русские люди»: история русского национализма

Тесля А.А.

М.: РИПОЛ классик, 2019

Подобно аналогичным направлениям мысли в странах Восточной Европы, русский национализм, формировавшийся в первые десятилетия XIX века, не был «автохтонным», а возник под влиянием внешних факторов. И ключевым

из них стала даже не война с Наполеоном, как можно было бы предположить, а польский вопрос, который являлся куда более чувствительным. Кандидат философских наук Андрей Тесля вслед за автором классической книги «Нации и национализм» Эрнестом Геллнером признает, что собственно идейные построения националистов не слишком интересны и оригинальны, но вне этого контекста зачастую невозможно понять многие явления политики и культуры, такие, например, как оперы «Хованщина» или «Князь Игорь».

«Губительное благочестие»: Российская церковь и падение империи

Фриз Г.

СПб.: Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2019

Анализируя роль Церкви и духовенства в политике Российской империи на позднем этапе ее существования, ученые лишь недавно начали принимать в расчет основной корпус опубликованных, а в самое последнее время – и архивных материалов. Цель книги американского историка Грегори Фриза – выявить неоднозначность и нюансы той роли, которую играли епископы и священники в предреволюционной России. По его мнению, к 1917 году русское духовенство – даже самые высокопоставленные и «реакционные» архиереи – полностью разочаровалось в режиме, не готовом ни к реформам, ни к репрессиям. Церковь не могла и, главное, не хотела оставаться «столпом старого режима» – и Фриз объясняет почему.

Православная церковь и русская революция. Очерки истории. 1917–1920

Рогозный П.Г.

М.: Весь Мир, 2018

Никогда – ни до, ни после – Русская православная церковь не была настолько свободна, как весной-летом революционного 1917 года, уверен кандидат исторических наук Павел Рогозный. Разрешение внутрицерковных проблем и конфликтов, выборы патриарха – все это стало исключительно делом самой Церкви. Пессимистические прогнозы, согласно которым без поддержки государства ее ожидал развал, не оправдались. Но после прихода к власти большевиков ситуация изменилась. Автор задается вопросом, почему, даже несмотря на то что Церковь возглавили самые лучшие и достойные пастыри, антирелигиозная пропаганда в итоге оказалась эффективной.

Второй конгресс коминтерна: точка отсчета истории мирового коммунизма

Ватлин А.Ю.

М.: Политическая энциклопедия, 2019

На I конгрессе Коминтерна организация была, по сути, только провозглашена, пишет доктор исторических наук Александр Ватлин. Подлинную же историю 3-го Интернационала следует отсчитывать от II конгресса, на котором определилась ключевая особенность новой структуры – почти тотальное доминирование большевистской партии как первой революционной силы, взявшей власть в своей стране. Дискуссии на пленарных заседаниях в целом стали формальными, куда большее значение для участников приобрели неформальные встречи в кулуарах. Но несмотря на то что все делегаты от РКП(б) были убеждены в собственной гегемонии, единства по вопросу о том, как именно реализовать ее на практике, между ними не существовало.

Голод 1932–1933 годов: трагедия российской деревни

Кондрашин В.В.

М.: Политическая энциклопедия, 2018

В последнее время тема голода 1932–1933 годов приобрела вполне определенный фокус. Ответственность за это в значительной мере несет политическое руководство Украины, которое выстраивает свою национальную идентичность вокруг геноцида украинского народа, якобы осуществлявшегося в Советском Союзе в начале 1930-х. Эта идеологическая догма, как показывает доктор исторических наук Виктор Кондрашин, не находит научного подтверждения: сталинская политика насильственной коллективизации обернулась страданиями для всех крестьян в СССР. По словам автора, «история не знает безболезненных вариантов падения крестьянской цивилизации под натиском индустриальной», тем не менее вина за масштабы трагедии лежит на руководстве страны во главе со Сталиным.

Денежная реформа 1947 года

Чуднов И.А.

М.: Политическая энциклопедия, 2018

Перед исследователями любой денежной реформы всегда стоят два вопроса: нужно ли было ее проводить и если да, то каким образом? Иногда, как после Первой мировой и Гражданской войн, ответы очевидны: нужно, любыми средствами и поскорее. В 1947 году такой ясности не существовало, и тогдашняя реформа, полагает историк Игорь Чуднов, была призвана решить в первую очередь не финансово-экономические, а социально-политические задачи. Хрестоматийное обоснование необходимости ее проведения – большое количество фальшивых денег, завезенных в СССР нацистами, – автор отвергает как не нашедшее документальных подтверждений. Тем не менее реформа не являлась волюнтаристским мероприятием, а готовилась как минимум с середины 1942 года.

Шаламов

Есипов В.В.

М.: Молодая гвардия, 2019

Жизнь писателя Варлама Шаламова (1907–1982) может показаться неплохо изученной и даже, как пишет его биограф Валерий Есипов, «открытой, как на ладони». Однако вокруг имени автора «Колымских рассказов» еще при жизни возникло немало мифов – о «расколотости» его сознания, «душевной надломленности» и о том, что он, не выдержав давления власти, «сдался». Все это, как и нюансы сложных взаимоотношений Шаламова с великими современниками – от Бориса Пастернака до Александра Солженицына, требует четких и недвусмысленных ответов. Именно их и постарался дать Есипов, решая при этом непростую задачу: ему пришлось опираться на документы, которых от писателя осталось совсем немного.

Историческая память. Введение

Сафронова Ю.А.

СПб.: Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2019

Декан факультета истории Европейского университета Юлия Сафронова выпустила одно из первых русскоязычных учебных пособий, посвященных изучению исторической памяти. Эта тема стала особенно актуальной в последние годы, поскольку недостаточность и односторонность наших представлений о прошлом все чаще становятся причиной общественных конфликтов. В первой части книги разбираются идеи авторов, заложивших фундамент исследований исторической памяти, во второй – отдельные темы внутри этих исследований, такие как травма, ностальгия, забвение, медийная память, историческая политика и т. д.

 

 

Разворот Примакова

марта 2, 2019

Это было сделано в знак протеста против начала натовских бомбардировок Югославии. Направлявшийся с официальным визитом в США Евгений Примаков принял решение возвращаться в Москву…

В определенном смысле с этого события и начался разворот нашей страны к более независимой, к более самостоятельной внешней политике, в основе которой лежит защита наших национальных интересов, а не попытки подстроиться под интересы других глобальных игроков.

Напомню предысторию этого разворота. В тот момент продолжалась эскалация застарелого межнационального конфликта в Югославии. На протяжении длительного времени Москва прилагала все усилия для того, чтобы удержать враждующие стороны от насилия в отношении друг друга, а Вашингтон – от силовых акций в отношении Белграда, который, по мнению США, должен был в одностороннем порядке нести ответственность за все, что происходило в Югославии.

Еще накануне вылета Примакова стала поступать информация из Вашингтона о возможности нанесения американцами бомбового удара по Югославии. Такой шаг был прямым нарушением норм международного права, однако с каждым днем становилось понятнее, что для администрации Билла Клинтона это не будет помехой.

Тем не менее надежда умирает последней, и поэтому в Москве было принято решение лететь на переговоры. Когда после дозаправки в ирландском аэропорту Шеннон лайнер взял курс на Вашингтон, вице-президент США Альберт Гор позвонил Примакову прямо на борт самолета и проинформировал его о том, что удар по Белграду состоится в самое ближайшее время.

Сам Евгений Максимович так описывал эту ситуацию. Гор сообщил: «Дипломатические усилия не дали результата, и наша подготовка к удару движется вперед без остановки». В ответ Примаков заявил: «Считаю, что вы делаете огромную ошибку. Причем это касается не только наших отношений. Это не даст никаких позитивных результатов вообще. Нам все равно придется искать политическое решение проблем». В условиях, когда американская сторона прямо объявляла о том, что удары по Югославии неминуемы, глава российского правительства сказал: «Я, разумеется, прилететь в Вашингтон не могу».

После этого разговора он вызвал командира корабля и предложил ему менять курс. Самолет развернулся. Затем Примаков попросил соединить его по телефону с Борисом Ельциным, рассказал ему обо всем. Примаков вспоминал: «Президент отреагировал однозначно: «Принятое решение одобряю». Получив мой утвердительный ответ на вопрос, хватит ли керосина для самолета на обратный путь, добавил: «До встречи»».

Новость о демарше Примакова тут же облетела все мировые СМИ. Понятно почему. Это была не просто отмена официального визита главы правительства. После распада СССР мало кто мог позволить себе так вести дела с американцами.

Я помню, что в тот период на Примакова посыпались многочисленные обвинения со стороны ультралиберальных критиков, всерьез писавших о том, что он чуть ли не главный носитель антиамериканизма среди российской политической элиты. Это были совершенно беспочвенные обвинения. Евгений Максимович никогда не был антиамериканистом, он прекрасно понимал, что Россия должна сотрудничать по всем азимутам, быть в диалоге со всеми странами мира, и прежде всего с таким влиятельным партнером, как США. Он неоднократно заявлял, что без Соединенных Штатов невозможно решать вопросы сохранения стратегической стабильности, всерьез противостоять глобальным угрозам, таким как, например, международный терроризм, трудно развивать отечественный высокотехнологичный сектор.

Вместе с тем еще в начале 1990-х Примаков писал и говорил о том, что стратегическая независимость России, ее способность принимать самостоятельные решения по важнейшим вопросам мировой политики являются базовыми составляющими ее национальной идентичности. И отступление от этого принципа не допустимо ни при каких условиях.

Уже потом в одном из интервью сам Примаков сказал, что не видит ничего героического в своем поступке, что на его месте так должен был поступить любой премьер-министр России – «любой нормальный премьер-министр», добавил он. Мне кажется, «нормальный» в этом контексте – ключевое слово.

Евгений Максимович Примаков сыграл огромную роль и в изменении политического климата в нашей стране, и в изменении нашей национальной психологии – с ощущения слабости, свойственного России особенно в первые годы после распада СССР, до понимания того, что мы есть и будем одной из великих мировых держав. И «разворот над Атлантикой» как раз из тех знаковых поступков, которые существенным образом повлияли на эту трансформацию.