Archives

Те двести дней

февраля 5, 2018

75 лет назад, 2 февраля 1943 года, завершилась Сталинградская битва – главное сражение не только нашей Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Потом еще будут Курская дуга, операция «Багратион», взятие Берлина, победное знамя над Рейхстагом. Но в основе всех этих побед, несомненно, лежал именно Сталинград. Именно там, на Волге, произошло самое настоящее рукотворное чудо, когда отступавшая долгие месяцы с тяжелейшими боями Красная армия остановилась и, накопив силы, двинулась на врага. Как медленно распрямляющаяся пружина, она начала движение в обратном направлении, дойдя, казалось, до самого края земли, потому что, как сформулировал один из защитников Сталинграда, «за Волгой для нас земли нет».

Трудно сейчас это представить, но всего в битве на Волге с июля 1942-го по февраль 1943-го с обеих сторон приняло участие около 3,5 млн человек (примерно 2,1 млн наших и 1,4 млн противника). При этом почти 600 тыс. наших солдат и офицеров навсегда остались в волжской земле. А кто считал мирных жителей – сталинградцев и беженцев, оказавшихся в Сталинграде, которые пали от вражеских пуль, бомб и осколков в городе, за каждый метр которого на протяжении долгих 200 дней шли ожесточенные бои?

Впрочем, когда мы говорим о противнике, стоит иметь в виду, что это были не только немцы, но и итальянцы, румыны, венгры, хорваты и даже эстонцы из 36-го полицейского батальона. Обороняя растянувшиеся на сотни километров фланги, войска сателлитов Германии дали возможность главным силам гитлеровской коалиции на этом направлении – 6-й полевой армии Фридриха Паулюса и 4-й танковой армии Германа Гота – нанести мощнейший удар по Сталинграду. Одних румын под Сталинградом насчитывалось порядка 240 тыс., чуть меньше (около 230 тыс.) было итальянцев. Общая численность войск сателлитов Германии, участвовавших в боях на Волге и на Дону, сильно превышала полмиллиона человек. Важно помнить, что без их участия сражение за волжскую твердыню не было бы столь долгим и кровопролитным.

Особенно трудными для защитников Сталинграда выдались вторая половина лета и осень 1942-го. Но город, носивший имя Верховного главнокомандующего, выстоял. Ключевую роль в его обороне сыграла 62-я армия под командованием будущего маршала, а тогда генерал-лейтенанта Василия Чуйкова.

19 ноября 1942 года Красная армия перешла в контрнаступление. Как и победная битва под Москвой 1941 года, сталинградское контрнаступление было продуманным и, самое главное, основательно обеспеченным ресурсами – не только людскими, но и материальными (техникой и боеприпасами). В этом смысле Сталинград лишний раз доказал: только такие – тщательно спланированные и хорошо подготовленные – операции могли привести к поставленной цели, а контрнаступления «на ура!», к коим советское командование нет-нет да и прибегало в 1941–1942 годах, не имели шанса на успех.

Замысел Ставки Верховного главнокомандования состоял в том, чтобы ударами трех фронтов – Юго-Западного (командующий – генерал-лейтенант Николай Ватутин), Донского (генерал-лейтенант Константин Рокоссовский) и Сталинградского (генерал-полковник Андрей Ерёменко) – прорвать оборону войск, прикрывавших фланги 6-й армии Паулюса, продолжить наступление по сходящимся направлениям и в конечном счете окружить и уничтожить противника. Кольцо замкнулось уже 23 ноября. «Ни одного немца не выпустим живым из Сталинграда» – эту фразу писали в те дни бойцы Красной армии на сталинградских развалинах. К началу февраля 1943-го задача была выполнена: оставшиеся на тот момент в живых нацисты и их союзники (91 тыс. из 330 тыс. попавших в окружение) во главе с фельдмаршалом Паулюсом сдались в плен…

Через год после окончания войны, осенью 1946-го, журнал «Знамя» опубликовал повесть «В окопах Сталинграда», написанную 35-летним Виктором Некрасовым, который с августа 1942-го по февраль 1943-го сражался на Сталинградском фронте. В конце повести попавшие в госпиталь участники величайшего в истории сражения выпивают за новый, 1943 год. Один из них, капитан Сумароков, произносит, на мой взгляд, очень важные слова, напрямую касавшиеся того, что волновало в те дни миллионы людей. «Мы никогда не говорили о том, что у нас там, в самой глубине… На сердце… Мы смеемся, шутим, ворчим, кричим иногда друг на друга, ругаем часто начальство, всяких там старшин и интендантов. Но все это где-то сверху, на поверхности… А внутри одно, одно и то же, одно и то же… Сверлит, сверлит… Одна мысль… только одна… Прогнать их к черту. Всех до единого… До единого».

Так оно в итоге и получилось. Спасибо им за это!

Новости о прошлом

февраля 5, 2018

Фрески из-под земли

Ученые начали реставрацию настенной росписи из разрушенной новгородской церкви XII века

В Великом Новгороде реставраторы приступили к восстановлению уникальных фресок XII столетия, которые украшали несохранившуюся до наших дней церковь Благовещения на Рюриковом городище и долгие годы считались уничтоженными. Найденные живописные фрагменты были сильно раздавлены, буквально утрамбованы в землю. И если бы не технология их извлечения с помощью циклодекана – склеивающего материала, похожего на парафин, восстановить росписи не получилось бы.

На данный момент специалисты установили, что на стенах главного алтаря храма были изображены огромные фигуры святителей. Также на фресках просматриваются очертания архангела и змея из сюжета «Чудо Георгия о змие». Реставраторы подчеркивают, что живопись была очень яркой и красочной. Кроме того, ученым удалось расшифровать обнаруженную глаголическую надпись: «Господи Иисусе Христе, егда сядеши судити дела моя, не осуди мя, грешного раба Твоего». Интересно, что подпись под ней выполнена уже кириллицей: «Стырята писал». Упомянутая молитва – самая длинная из всех известных надписей, сделанных на глаголице. Ранее подобные надписи в Новгороде находили в Софийском кафедральном соборе и в Георгиевском соборе Свято-Юрьева монастыря.

На сегодняшний день реставраторы обработали 15 тыс. фрагментов, из которых начала складываться цельная композиция. Впрочем, пока из более чем 1200 планшетов, в которые собраны найденные осколки фресок, обработано только 150. Так что в наступившем году грядут новые важные открытия, уверены специалисты.

Церковь Благовещения на Рюриковом городище, известном как резиденция новгородских князей, была построена в 1103 году – во время правления князя Мстислава, сына Владимира Мономаха. Этот храм стал вторым каменным сооружением в Новгороде после Софийского собора. В 1340-м по приказу московского князя Симеона Гордого он был разобран, а в 1342–1343 годах на его месте возвели новую церковь: остатки старых стен оказались частью строительной площадки XIV столетия. В XVIII–XIX веках храм Благовещения неоднократно перестраивался, а в 1941-м был превращен в руины огнем немецкой артиллерии.

 

Памятник к столетию писателя

Подведены итоги конкурса на создание монумента Александру Солженицыну

Победу присудили авторскому коллективу под руководством скульптора, народного художника России Андрея Ковальчука. «Образ и личность Александра Исаевича в данном случае – это человек несгибаемой воли, человек, который прошел через очень большие испытания. Вся его жизнь – преодоление, сопротивление», – отметил Ковальчук, создавший памятники Сергею Рахманинову в Москве (1999), тверскому князю Михаилу в Твери (2008), Николаю II в Белграде (2014) и Александру III в Ливадии (2017).

Конкурс привлек большое внимание художественного сообщества: на участие в нем было подано более 70 заявок. В жюри вошли члены семьи Солженицына, представители Российской академии художеств, Союза московских архитекторов, Министерства культуры РФ и правительства Москвы.

Памятник писателю появится в Таганском районе столицы, в сквере между домами № 11 и 13 по улице Александра Солженицына, неподалеку от Дома русского зарубежья, который также носит его имя. Установка монумента приурочена к столетию автора таких произведений, как «Архипелаг ГУЛАГ», «В круге первом», «Один день Ивана Денисовича».

 

«Прорыв» на Невском пятачке

К 75-летию прорыва блокады Ленинграда открылась трехмерная панорама

В городе Кировске Ленинградской области открылась обновленная панорама «Прорыв», запечатлевшая ключевой момент наступательной операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда. На площади более 500 квадратных метров воссоздано поле боя у деревни Арбузово, на южной окраине плацдарма, известного как Невский пятачок. Помимо макетов двух советских танков и немецкого самолета экспозиция включает фигуры трех десятков наших бойцов, лицам которых художники придали портретное сходство с их прототипами из 45-й гвардейской стрелковой дивизии. Для более полного вовлечения зрителя в происходящее сцену сопровождают аудио- и видеоэффекты.

Церемонию открытия панорамы посетил президент России Владимир Путин. Говоря о героизме защитников Ленинграда и подвиге его жителей, глава государства подчеркнул: «Мы должны использовать каждый повод для того, чтобы об этом напомнить, для того, чтобы и мы сами об этом никогда не забывали, для того, чтобы весь мир об этом помнил». В беседе с президентом автор панорамы, командир поискового отряда «Шлиссельбург» Дмитрий Поштаренко рассказал, что в Ленинградской области до сих пор находят останки советских солдат, которых смерть застала с оружием в руках, направленным в сторону противника. «Именно такое отношение к Родине, к Отечеству – в характере нашего народа, – отметил Владимир Путин. – Это и есть то, на чем всегда стояла Россия, – на самопожертвовании, на любви к Отечеству, особенно в трудные, тяжелые годы испытаний».

Блокада Ленинграда началась 8 сентября 1941 года. Утром 18 января 1943-го частям Ленинградского и Волховского фронтов удалось прорвать кольцо блокады, но окончательно она была снята лишь 27 января 1944 года.

Битва на Волге

февраля 5, 2018

Сталинградская битва стала началом конца Третьего рейха, важнейшим рубежом всей Второй мировой войны. О том, почему так произошло, о результатах и значении этого сражения «Историку» рассказал кандидат исторических наук Алексей ИСАЕВ

Это сражение относится к числу самых известных в мировой истории. Оно продолжалось 200 дней – дольше многих войн. В нем приняли участие миллионы солдат и офицеров разных государств, было задействовано огромное количество лучшей на тот момент техники и вооружений.

Поражение в битве на Волге стало для вермахта самым настоящим шоком. В Третьем рейхе объявили трехдневный траур по погибшим. В городах, на кораблях и в комендатурах концлагерей были приспущены флаги, из радиоприемников звучала траурная музыка. Народы порабощенной Европы восприняли известие о разгроме фашистов под Сталинградом с надеждой.

Планы на 1942 год

– Почему после поражения под Москвой Адольф Гитлер двинул вермахт на Кавказ и Волгу, а не стал искать счастья на прежнем направлении?

– Парадокс заключается в том, что планы германского командования на кампанию 1942 года стали верстаться еще до поражения под Москвой. Гитлер запланировал поход за кавказской нефтью в ноябре 1941-го. Даже после неудачи в битве под Москвой от этого замысла немцы решили не отказываться. Подчеркну, что на первом месте в планах стояла нефть Кавказа, а Сталинград как цель был далеко на периферии. Изначально требовалось лишь дойти до города и подвергнуть его артиллерийскому обстрелу. Прямой формулировки захватить Сталинград в директиве № 41, определявшей ход кампании, не содержалось. Согласно этому документу, гитлеровцы могли ограничиться только выходом на ближние подступы к городу.

– Значит, в 1942 году германское командование руководствовалось ранее сверстанными планами, не соотнесенными с реальным положением дел на фронте? Это стало ошибкой?

– Это трудно назвать ошибкой, поскольку нефть была одним из тех ресурсов, за которые шла борьба. Для нацистов лишить Советский Союз бакинской нефти являлось заманчивой и перспективной целью. Напомню, что в то время грозненская и бакинская нефть составляла порядка 75–80% всего добывавшегося в СССР «черного золота». Блокирование немцами нефтепромыслов в Грозном и Баку стало бы очень серьезным ударом.

При этом значительная часть резервов советского военного командования в 1942 году находилась на московском направлении, и перспектива прямого удара вермахта на столицу СССР в связи с этим выглядела туманно. А вот сосредоточение усилий на южном секторе с привлечением туда свежих соединений и переброской авиационного корпуса из-под Москвы давало Германии шанс на успех. К тому же пространства на юге были большими и танкодоступными, что благоприятствовало использованию принятых у германского командования методик ведения борьбы. Тот факт, что первоначально немцы достигли здесь немалых успехов, подтверждает правильность выбора ими южного направления. Напротив, ожидание советским командованием повторного удара на Москву оказалось ошибкой.

– Более того, Иосиф Сталин даже ставил задачу к концу 1942 года вовсе очистить от захватчиков всю территорию Советского Союза…

– Да, в январе 1942 года на волне успеха контрнаступления под Москвой Сталин произнес такую фразу. Но очень скоро стало понятно: состояние Красной армии таково, что решить столь амбициозную задачу нельзя. Хотя, действительно, летом 1942-го советское командование планировало наступать на западном стратегическом направлении.

– А насколько реалистичными были планы Гитлера, пытавшегося в 1942 году взять и Кавказ, и Сталинград? Ведь потом его обвиняли в распылении сил, что и привело в итоге вермахт к катастрофе.

– Здесь надо понимать, кто и за что ответственен. Считается, что идея одновременного наступления на Кавказ и на Сталинград принадлежала Гитлеру. Однако если мы обратимся к германским документам, то увидим, что идея наступать на Сталинград, занять его и использовать под зимние квартиры принадлежала командующему группой армий «Б» генерал-полковнику Максимилиану фон Вейхсу и командующему 6-й армией генерал-полковнику Фридриху Паулюсу. Они выдвинули ее 20 июля 1942 года. Через три дня последовала директива Гитлера. Фактически фюрер утвердил в ней предложения Вейхса и Паулюса. По сути, это Паулюс наметил Сталинград в качестве цели для своей армии, не сумев дать адекватной оценки противостоявшим ему советским войскам.

 

Ошибки сторон

– Почему мы датируем начало Сталинградской битвы 17 июля 1942 года, а не 23 июля, когда вышла директива Гитлера?

– Началом битвы считается момент соприкосновения войск противоборствующих сторон, которые в ней впоследствии участвовали.

17 июля, а точнее уже вечером 16 июля, произошло первое столкновение передовых отрядов 62-й армии Сталинградского фронта с немцами. Но тогда еще никто не думал, что придется оборонять город на Волге, и никто не говорил, что началась Сталинградская битва. И хотя ее первый этап был для нас крайне неудачным, в дальнейшем данная Паулюсом и Вейхсом неверная оценка сил Красной армии породила целый ряд неверных действий со стороны германского командования. Здесь уместно использовать шахматный термин «цугцванг», когда шахматист, сделав неверный ход, затем вынужден делать следующие ходы, которые лишь ухудшают ситуацию.

– О каких действиях идет речь?

– Паулюс был уверен, что на его пути – пустота. Однако в большой излучине Дона гитлеровцы неожиданно натолкнулись на две свежие советские армии из резерва и втянулись в тяжелые бои с ними. Несмотря на неудачи Красной армии, с ходу овладеть излучиной Дона и быстро взять Сталинград они не смогли.

Затем германское командование повернуло на Сталинград 4-ю танковую армию генерал-полковника Германа Гота, изначально наступавшую на Кавказ. После 150-километрового обходного маневра по степи она тоже натолкнулась на советские резервы – у села Абганерово. В дальнейшем каждый новый шаг порождал новые проблемы и требовал от гитлеровского командования их решения. В итоге это привело к краху всей германской стратегии.

– Почему так произошло?

– Под Сталинградом немцы вновь недооценили советские возможности по образованию, обучению и накоплению резервов, повторив в 1942-м ошибку 1941 года. И это стало одной из предпосылок к последующей неудаче. Масштабы новых формирований у гитлеровцев не шли ни в какое сравнение с теми резервами, которые вводило в бой советское командование. Столь же крупными соединениями в резерве германское командование просто не располагало. Уверен, что накопление резервов спасло нашу страну и в 1941-м, и в 1942-м. Не будем забывать: защищавшие Сталинград 62-я и 64-я армии были новыми формированиями. А в 1943 году накопленные резервы позволили гнать немцев к Днепру.

– Могло ли германское командование решить задачу захвата Кавказа без отвлечения сил и средств на Сталинград?

– Конечно. Можно было идти на Кавказ, не сворачивая в большую излучину Дона. Более того, советское командование ожидало, что именно так гитлеровцы и поступят.

Какие задачи ставились Ставкой Верховного главнокомандования перед Сталинградским фронтом? Занять оборону в большой излучине Дона, сформировать две танковые армии и потом ударить противнику во фланг. Результат такого удара, скорее всего, был бы для нас печальным. Дело закончилось бы очередным избиением советских танков, как это было под Воронежем и под Котлубанью. Имея огромные проблемы с артиллерией, Красная армия вряд ли смогла бы нанести неприятелю поражение.

– Какие ошибки были допущены советским командованием? Почему оказался возможен выход войск Германии и ее сателлитов к Сталинграду?

– Глобальная ошибка советского командования заключалась в недооценке того, что противник сосредотачивает основные силы на юге. Это породило поражения в Крыму, под Харьковом и под Воронежем.

Причем на первое место я бы поставил все-таки неудачу под Воронежем. Проблемы начались с немецкого удара в направлении Воронежа, переросшего в наступление вдоль Дона на юг. Потом в окружение под городом Миллерово попали отступавшие из-под Харькова главные силы Юго-Западного фронта. Харьковская катастрофа значима в том плане, что там Юго-Западный фронт лишился резервов и артиллерии. 250 тыс. потерянных под Харьковом бойцов могли бы стабилизировать ситуацию под Миллеровом. Прорыву гитлеровцев к Сталинграду способствовало и то, что при отступлении советскими войсками была утрачена тяжелая артиллерия: орудий калибром свыше 122 мм практически не осталось. А на вооружении 6-й армии Паулюса были 144 полевые гаубицы калибра 150 мм и пять дивизионов (около 40 единиц) гаубиц калибра 210 мм. Это привело к предсказуемому результату в борьбе в большой излучине Дона.

– В начале Сталинградской битвы нарком обороны СССР Сталин подписал приказ № 227 «Ни шагу назад!». Какое значение он имел для изменения ситуации под Сталинградом?

– Считаю, что это был панический приказ. Сталин не дрогнул в 1941 году, а вот в конце июля и августе 1942-го имели место растерянность, разброд и шатания. Действия по формированию штрафных подразделений и заградительных отрядов запоздали. Данный приказ был скорее вреден, нежели полезен. Битву на Волге удалось выиграть средствами, которые использовались еще в 1941 году, – накоплениями резервов и работой промышленности в режиме тотальной войны. А для наказаний уже существовал приказ Ставки Верховного главнокомандования № 270 от 16 августа 1941 года, который не стеснялись использовать, в том числе расстреливая паникеров.

Вреден был и вышедший в октябре 1942-го приказ наркома обороны № 306 о запрете глубокого эшелонирования войск при наступлении. Согласно этому документу, у командира дивизии при наступлении фактически оставался в резерве один батальон, а у командира полка – рота. В результате командиры не могли влиять на исход боя резервами, как это было всегда. Например, наступают два полка. Один добивается успеха, второй нет. Тогда командир дивизии бросает третий, резервный полк следом за успешным полком и развивает наступление. Приказ же № 306 поставил на грань неудачи операцию «Уран» [Сталинградская стратегическая наступательная операция советских войск. – «Историк»] в ноябре 1942 года. Уже в декабре командующий Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Николай Ватутин де-факто игнорировал этот приказ, хотя никто его не отменял.

 

Начало битвы

– 23 августа 1942 года германская авиация нанесла массированный удар по Сталинграду, уничтожив значительную часть города и десятки тысяч его жителей. Почему это стало возможно? Был ли авиаудар неизбежен?

– Он был неизбежен в том плане, что Гитлером предписывалось провести массированную бомбардировку с целью деморализовать защитников Сталинграда и облегчить вермахту захват города. В то время немцы имели подавляющее превосходство в воздухе. Отразить этот удар силами советской авиации и ПВО города было делом малореальным. ПВО Сталинграда – это все-таки не ПВО Москвы.

Началось с того, что утром 23 августа немецкие танковые части прорвались к Волге и смели в том числе и зенитные батареи, оборонявшие переправу в районе Латошинки. Так была пробита брешь в ПВО Сталинграда. Через нее во второй половине дня был нанесен авиаудар по городу. Фактически германские самолеты прошли по следу своих танков, развернулись над Волгой и зашли на Сталинград с тыла и воды. Это минимизировало время для подготовки сил ПВО. А истребительное противодействие немцам было слабым.

Количество задействованной в бомбардировке германской авиации не было рекордным. Но авиаудары продолжались в течение нескольких дней. В результате погибло около 40 тыс. советских граждан. Сказалась не только мощь авиаудара, но и то, что город был в основном деревянным и к середине августа высушенным солнцем. Он легко загорелся, а водопровод был поврежден еще во время предыдущих налетов. Это обстоятельство вкупе с тем, что по Волге разлилась нефть, сильно затруднило тушение пожаров. Значительная часть Сталинграда выгорела. Гитлеровцы впоследствии отмечали, что их наступление проходило по территории рабочих поселков, которые превратились в лес печных труб, оставшихся от полностью уничтоженных огнем домов. Эта апокалиптическая картина запечатлена на немецких фотографиях.

Вплоть до октября 1942-го днем в воздухе господствовали немцы, что было одной из основных проблем защитников Сталинграда. Хотя по ночам советская авиация доставляла противнику массу проблем. А днем наши летчики из 8-й воздушной армии, заходя издалека, били по тыловым коммуникациям врага. Результаты советских авиаударов порой были впечатляющими, что признавали и немцы. Но в боях над городом превосходство было на стороне гитлеровцев.

– Почему вермахт не смог взять Сталинград с ходу, в сентябре 1942-го?

– В то время лучшие дивизии вермахта были задействованы на так называемом «северном заслоне» (или Нордригеле, как говорили немцы). Он стоял фронтом на север в районе железнодорожной станции Котлубань. Основу «северного заслона», отражавшего многочисленные атаки войск Сталинградского фронта, составлял 14-й танковый корпус. Необходимость противостоять постоянному нажиму Красной армии привела к тому, что на Сталинград германское командование бросило худшие свои дивизии. Взять город с ходу им не удалось. Дальнейшее вовлечение в битву на Волге советских резервов лишь ухудшало ситуацию для немцев. В ответ они подтягивали новые части, и такая борьба продолжалась до середины ноября.

– Как вы оцениваете роль сателлитов Германии, принимавших участие в Сталинградской битве?

– Как ни странно, итальянцы показали себя достаточно крепким орешком. Например, известен эпизод атаки 3-го Савойского кавалерийского полка в конном строю под хутором Избушенский 24 августа 1942 года. Наш 812-й полк 304-й стрелковой дивизии, попав под этот удар, понес большие потери, что подтверждается документами. Итальянские кавалеристы рубили красноармейцев саблями, в этом бою они захватили в плен несколько сотен наших бойцов. Под ударами советской пехоты и танков итальянцы отступали не сразу. Некоторое время они оказывали сопротивление, причем подбивали советские танки, в том числе Т-34, используя собственное, а не немецкое вооружение.

Румыны были гораздо слабее итальянцев и уж тем более немцев. Конечно, с одной стороны, если бы в распоряжении германского командования не оказалось двух румынских армий, ему было бы нечем затыкать дыры на фронте: наличие этих войск позволило высвободить силы для штурма города. Но с другой стороны, в итоге то, что на флангах стояли румынские войска, имело для немцев катастрофические последствия. Румыны не в состоянии были бороться с советскими танками: сказывались низкий моральный дух бойцов и слабая техническая оснащенность.

 

Бои на улицах города

– В одном из интервью вы сказали, что командующий 62-й армией генерал-лейтенант Василий Чуйков «поддерживал легенду про битву за каждый метр» и «притом сам он умудрился за день потерять большую часть Сталинградского тракторного завода… почти за сутки потерял значительную часть территории артиллерийского завода «Баррикады»». Нуждается ли в пересмотре устоявшаяся точка зрения, что в Сталинграде бои шли за каждый дом?

– В пересмотре нуждается история борьбы за город. Ее иногда рассматривают слишком упрощенно – как равномерный нажим гитлеровцев с запада на восток в направлении Волги. На самом деле борьба развивалась по более замысловатым линиям. Легенда о цеплянии за каждый метр не подтверждается оперативными документами.

– Правильнее говорить о борьбе за каждую узловую точку?

– Нельзя говорить даже и о борьбе за каждую узловую точку города. Например, борьба за юг Сталинграда представляла собой хитросплетение ошибок, допущенных обеими сторонами. Сначала немцы, взяв господствовавший над местностью городской элеватор, не уделили должного внимания его обороне. В результате он был отбит отрядом численностью в 26 красноармейцев, к которому вскоре подошло подкрепление. И в итоге элеватор штурмовали две немецкие дивизии. Однако далее ситуация на юге Сталинграда была упущена Чуйковым в плане своевременного усиления воевавших там частей. Это привело к потере такой ключевой точки города, как элеватор, без серьезной борьбы.

Узловыми точками также были заводы. Эти прочные кирпичные и железобетонные здания могли стать бастионами. Действительно, Чуйков большую часть Сталинградского тракторного завода потерял за один день! А предпосылкой для этой потери стала утрата высоты 97,7. Вот все знают Мамаев курган. Его высота – 102 метра. Высота 97,7 давала панораму города не хуже, чем с Мамаева кургана. А значительная часть территории завода «Баррикады» была потеряна из-за поспешности с вводом в бой 138-й стрелковой дивизии. Да и немалую часть завода «Красный Октябрь» немцы захватили одним ударом. Таким образом, многие ключевые пункты были утрачены без серьезной борьбы.

Разумеется, были и точки, борьба за которые велась изо всех сил. В частности, так называемый Северный плацдарм успешно обороняла группа командира 124-й отдельной стрелковой бригады полковника Сергея Горохова. Реабилитировал себя командир 138-й стрелковой дивизии полковник Иван Людников. Неудачный ввод в бой его дивизии привел к потере большей части завода «Баррикады», однако затем упорной обороной так называемого Острова Людникова (территории в 700 метров по фронту и 400 метров в глубину) были сорваны планы ноябрьского наступления немцев. Советские бойцы держали оборону, испытывая серьезные перебои в снабжении боеприпасами и продовольствием.

В целом в разных районах Сталинграда его защитники создавали противнику проблему за проблемой, что постоянно вынуждало германское командование вводить в бой свежие войска.

– Тем не менее лавры спасительницы Сталинграда обычно достаются 62-й армии Чуйкова. Насколько это оправданно? Ведь город защищала и 64-я армия генерал-лейтенанта Михаила Шумилова.

– Я считаю, что Сталинград отстояла 62-я армия. Что касается 64-й, то ее гитлеровцы оттеснили к Волге и планировали разгромить позже. Она не подвергалась ударам такой силы, как армия Чуйкова. Именно на 62-ю армию обрушивались немецкие наступления, против нее перебрасывались свежие силы. В боях за Сталинград были измотаны вражеские резервы, которые могли стать препятствием для реализации плана «Уран».

– Что было с населением города во время битвы?

– Одна из распространенных легенд состоит в том, что якобы Сталин запретил эвакуировать гражданское население из Сталинграда. Такого запрета на самом деле не было.

Очень негативно на ситуации сказалась замена командующего войсками Сталинградского фронта. 25 июля 1942 года маршала Советского Союза Семена Тимошенко, предлагавшего начать массовую эвакуацию населения, сменил на этом посту генерал-лейтенант Василий Гордов. Он оказался не вполне готов к столь высокой должности, в дела входил с трудом. Задачи, напрямую не связанные с вооруженной борьбой, оставались на периферии его внимания. Если бы во главе фронта по-прежнему стоял Тимошенко, то наверняка были бы приложены серьезные усилия для вывоза людей из Сталинграда.

Впрочем, сказалось также ограниченное количество переправ через Волгу. Поскольку через них гнали на восток скот и сельскохозяйственную технику, емкости коммуникаций не хватало. Но даже за период от прорыва немцев к городу 23 августа и до начала его штурма 14 сентября удалось переправить на другой берег немалое число жителей. Хотя все же многие оставались в городе…

О суммарных потерях мирного населения в Сталинграде говорить крайне сложно. До войны в городе проживало около 400 тыс. человек, а в феврале 1943 года в нем осталось всего несколько тысяч жителей. Детально вычислить, как сложилась судьба каждого из сталинградцев, не представляется возможным. Строгий учет гражданского населения не велся. Это касается не только Сталинграда.

 

«Уран» и сталинградский котел

– Когда и у кого возникла идея операции «Уран» по окружению 6-й армии Паулюса?

– Идея этой операции могла появиться только у людей, хорошо знавших, что такое танковая война. Военачальниками подобного масштаба были генерал армии Георгий Жуков и генерал-полковник Александр Василевский. Именно они спланировали операцию, которая привела к крупному успеху.

Идея была гениальной. Она заключалась в том, чтобы издалека массированно ударить танками по стоявшим на флангах румынским войскам и, взломав их позиции, пройти большие расстояния, в том числе по голой степи. Для этого надо было иметь танковые корпуса, которых на этом участке в июле 1942 года не было. Репетицию «Урана» провели в сентябре: по румынам ударили к югу от Сталинграда – и те побежали. Тогда только брошенные в бой немецкие резервы спасли ситуацию.

– Какими были главные проблемы, с которыми столкнулись разработчики операции «Уран»?

– Если мы посмотрим на карту контрнаступления советских войск, то увидим две большие клешни. Южная клешня шла по почти безлюдной местности, где не было ориентиров. Вести наступление в таких условиях очень сложно: на значительных расстояниях надо как-то организовывать снабжение. Другой проблемой оказался сталинский приказ № 306, о котором мы уже говорили. Вождь предписывал действовать не так, как предписывал устав, и не так, как Красная армия действовала впоследствии. Третья проблема была связана с авиацией, которая не смогла захватить господство в воздухе. При этом существовал недвусмысленный приказ Сталина, запрещавший начинать военные операции без авиации.

Вопреки этому приказу контрнаступление начали без авиации. В непогоду танковый корпус смог остановиться посреди степи в овраге и без проблем заправиться. А вот если бы погода была хорошей, то германская авиация устроила бы корпусу жесточайшее избиение. Именно такое избиение немцы устроили этому же корпусу позже под Орлом.

– Какова численность войск противника, попавших в сталинградский котел?

– Всего в котел попало 330 тыс. человек. Их окружили и отрезали от снабжения. В результате артиллерийский кулак 6-й армии оказался без боеприпасов. Естественно, бить немцев стало гораздо проще. Только около 20 тыс. германских военнослужащих были вывезены из котла самолетами. Остальным прорваться из окружения не удалось.

– Как оценить потери противника, если вспомнить о котлах 1941 и 1942 годов, в которых оказывались красноармейцы?

– Сталинградский превосходил большинство котлов 1941 и 1942 годов, уступая по численности окруженных только котлам под Киевом, Вязьмой и Брянском. Окружение под Сталинградом входит в десятку самых крупных котлов на всех фронтах Второй мировой войны, включая окружения 1945 года.

– Как следует оценивать успехи Красной армии в противодействии немецким попыткам прорвать кольцо окружения извне?

– Германское командование спланировало наступательную операцию группы армий «Дон» во главе с генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном. Перебросив войска из Франции и с Северного Кавказа, немцы нанесли мощный удар с двух направлений – из районов города Котельниково и хутора Тормосин – с целью деблокирования окруженной группировки. Решить эту задачу им не удалось. Главная причина в том, что у Красной армии появился инструмент, которого не было вплоть до ноября 1942 года, – самостоятельные механизированные соединения, способные сражаться с немецкими танками на равных. Именно механизированный корпус стал основным препятствием для наступления войск Манштейна. Деблокирующая операция захлебнулась и была свернута. Отступая, гитлеровцы бросили довольно много неисправной техники, доставшейся нам в качестве трофея.

 

Итоги грандиозного противостояния

– Каковы потери сторон в битве?

– Общие потери Красной армии за 200 дней битвы достигли примерно 1,2 млн человек, безвозвратные (убитые, пропавшие без вести и попавшие в плен) составили свыше 600 тыс. Общие потери Германии и ее сателлитов – около 800 тыс. человек, безвозвратные – приблизительно половина от этого числа. По меркам того времени это был очень большой успех советских войск. Прежде такое соотношение потерь было труднодостижимым. Крупная победа под Сталинградом позволила отыграть неудачи предыдущего периода.

– В Германии тогда объявили трехдневный траур. Почему поражение на Волге было столь болезненно воспринято Гитлером?

– Болезненное восприятие поражения под Сталинградом было связано еще и с тем, что осень 1942 года – вершина могущества Третьего рейха. На тот момент Германия и ее сателлиты контролировали наибольшие по площади пространства в Европе, дошли до Египта в Африке. Находясь на вершине своего могущества, они получили разгром самой многочисленной армии вермахта, которая прежде всюду успешно наступала. При этом удар, нанесенный Третьему рейху под Сталинградом, имел далекоидущие последствия.

Сталинградская битва является переломным сражением всей Второй мировой войны. В битве на Волге немцы потерпели крупнейшее поражение, что поставило крест на их очередной наступательной кампании. Кроме того, потеря большого количества людских и материальных ресурсов ставила под вопрос наступательные возможности Германии в последующем. Стало понятно, что масштаб будущих операций вермахта уменьшится. Что и подтвердила Курская битва, которая разворачивалась на ограниченном пространстве.

В результате победы под Сталинградом немецкие войска были отброшены от Волги, что заметно сократило угрозу жизненно важным для Красной армии источникам нефти. При ином развитии событий их потерю никакой ленд-лиз не восполнил бы даже в малой степени.

Наконец, еще одним значительным фактором были людские ресурсы для Красной армии. Советские войска отбросили противника от Волги и дошли почти до Запорожья. Это дало возможность призывать в армию людей, которые находились на временно оккупированной врагом территории. Если мы посмотрим данные о том, откуда бралось пополнение перед Курской битвой, то увидим, что половина бойцов была призвана с освобожденных территорий. А это десятки тысяч людей, которые на себе испытали тяготы оккупации и были предельно мотивированы на борьбу с захватчиками. С победы под Сталинградом был запущен обратный процесс: освобождаем территорию – получаем новые людские ресурсы.

 

Соотношение сил

Если брать расчетные цифры, сложившиеся в советской историографии, возникнет впечатление, что войска Сталинградского фронта численно превосходили силы противника. Это не так. Согласно документам обер-квартирмейстера штаба 6-й немецкой армии подполковника Вернера фон Куновски, в июле 1942 года армия Фридриха Паулюса со всеми подчиненными ей формированиями союзников насчитывала около 420 тыс. человек. Общая численность 6-й армии и 4-го воздушного флота вермахта на 20 июля составляла 430 тыс. человек. На Сталинградском фронте, с учетом вышедших из миллеровского котла бойцов, было задействовано 386 тыс. советских солдат и офицеров.

К 19 ноября 1942 года, когда Красная армия перешла в контрнаступление под Сталинградом, соотношение сил было уже в пользу СССР. В составе войск трех фронтов (Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта Николая Ватутина, Донского фронта генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского и Сталинградского фронта генерал-полковника Андрея Ерёменко) насчитывалось 1,1 млн человек. Им противостояло около 800 тыс. человек войск противника, включая две румынские и одну итальянскую армии.

 

Лента времени

1942

17 июля

В большой излучине Дона передовые отряды советской 62-й армии вступили в бой с частями 6-й армии генерала Фридриха Паулюса. Началась Сталинградская битва.

23 августа

Самолеты 4-го воздушного флота генерала Вольфрама фон Рихтгофена нанесли массированный удар по Сталинграду, разрушив значительную часть города. Погибло около 40 тыс. советских граждан.

14 сентября

Гитлеровские войска начали штурм Сталинграда. Прорвавшись к Волге, они отрезали 62-ю армию генерала Василия Чуйкова от 64-й армии генерала Михаила Шумилова.

14 октября

Войска противника приступили к генеральному штурму Сталинграда, который продолжался три недели.

11 ноября

Гитлеровцы предприняли третью попытку полностью овладеть городом. После упорных боев они вышли к Волге южнее завода «Баррикады», что стало их последним успехом в битве.

19 ноября

После артиллерийской подготовки, длившейся 1 час 20 минут, началось контрнаступление Красной армии под Сталинградом.

23 ноября

Войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов, встретившись в 18 километрах от Калача-на-Дону в поселке Советский, замкнули кольцо окружения 330-тысячной группировки противника.

12 декабря

Группа армий «Дон» под командованием генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна из районов города Котельниково и хутора Тормосин начала операцию с целью деблокирования окруженных войск Паулюса. Бои продолжались до конца декабря и завершились отступлением немцев.

1943

31 января

Штаб 6-й армии вермахта во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом и южная группировка немцев сдались в плен.

2 февраля

Капитулировала северная группировка окруженных в Сталинграде немецких войск. Сталинградская битва завершилась грандиозной победой Красной армии.

 

Сателлиты Германии в Сталинградской битве

Италия

Под Сталинград была направлена 8-я итальянская армия численностью 7 тыс. офицеров и 220 тыс. солдат под командованием генерала армии Итало Гарибольди. Она имела на вооружении 2850 ручных и 1400 станковых пулеметов, 1617 артиллерийских орудий, 860 минометов, 19 самоходных артиллерийских установок Semovente с пушкой калибра 47 мм и 55 легких танков. В конце июля 1942 года 8-я армия выдвинулась на рубеж Белогорье – Серафимович, где сменила германские войска. Вместе с ней на фронт прибыли четыре бригады чернорубашечников («3 января», «23 марта», «Балле Скривиа» и «Леонесса») – вооруженные формирования, принадлежавшие к так называемой Добровольческой милиции национальной безопасности. Также в битве на Волге были задействованы итальянские истребители и транспортные самолеты. Командующий итальянскими ВВС на Восточном фронте бригадный генерал Энрико Пецци, пилотировавший один из транспортных самолетов, был сбит в районе Черткова и погиб 29 декабря 1942 года.

Румыния

К 10 октября 1942 года 3-я румынская пехотная армия общей численностью 163,7 тыс. человек (из них 11,2 тыс. были немцами) под командованием генерал-лейтенанта Петре Думитреску заняла позиции на участке Клетская – Вешенская севернее Сталинграда между 6-й немецкой и 8-й итальянской армиями. А 4-я румынская пехотная армия, насчитывавшая 75,58 тыс. человек, под командованием генерал-лейтенанта Константина Константинеску с октября обороняла полосу шириной 280 километров южнее Сталинграда. Румыны были плохо вооружены, хотя у них, в отличие от итальянцев и венгров, были средние танки. В битве на Волге также приняло участие 235 самолетов румынских королевских ВВС. Они обеспечивали поддержку 6-й немецкой и 3-й румынской армиям у излучины Дона.

Хорватия

369-й усиленный хорватский пехотный полк численностью 3895 солдат и офицеров входил в состав 6-й армии вермахта. Хорваты носили германскую униформу и использовали германские знаки отличия. От остальных военнослужащих их отличала нарукавная нашивка (на левой руке) с красно-белыми шашечками и надписью Hrvatska (Хорватия). До 22 сентября 1942 года полком командовал полковник Иван Маркуль, которого сменил полковник Виктор Павичич. 25–27 июля хорваты участвовали в боях у села Селиваново, в сентябре – в столкновениях в районах Мамаева кургана и завода «Красный Октябрь». 6 ноября остатки хорватского пехотного полка были присоединены к 212-му немецкому полку. 23 января 1943 года оставшиеся в живых хорватские военнослужащие сдались в плен.

 

Что почитать?

ИСАЕВ А.В. Неизвестный Сталинград. Как перевирают историю. М., 2012

Сталинградская битва. Июль 1942 – февраль 1943: энциклопедия / Под ред. М.М. Загорулько. Волгоград, 2012

«Братцы мои, сталинградцы…»

февраля 5, 2018

 

 В тяжелейшие дни Сталинградской битвы город защищала 62-я армия генерала Василия Чуйкова. Его жизнь и судьба неотделимы от истории самого ожесточенного противостояния ХХ века

 Когда в 1967 году в Волгограде открывали мемориальный комплекс на Мамаевом кургане, Василию Чуйкову, к тому времени уже маршалу, долго не давали слова. Выступили Леонид Брежнев, Алексей Косыгин, а народ все ждал, когда начнет говорить поседевший маршал. И первые же его слова заставили прослезиться самых суровых фронтовиков и запомнились навеки: «Братцы мои, сталинградцы!..» В этом обращении было столько правды подвига, что все остальное показалось риторическим излишеством…

Рубака и разведчик

В селе Серебряные Пруды, что в 150 верстах от Москвы, когда-то стояли лагерем лихие ватаги Ивана Болотникова, одного из бунтарей Смутного времени. А на стыке XIX и XX веков, зимой 1900 года, там родился будущий маршал Советского Союза. Его отец Иван Ионович славился как непревзойденный кулачный боец. Все восемь его сыновей унаследовали богатырскую хватку и бойцовский характер, который всегда отличал Чуйковых.

Огромная крестьянская семья, подчас полуголодное существование, четыре класса приходской школы. Подростком Василий отправился в столицу на заработки, был коридорным в гостинице, потом слесарем в шпорной мастерской. Наконец, осенью 1917-го в Кронштадте его зачислили юнгой в учебно-минный отряд. В круговерти революционного года ему оказалось по пути с большевиками. Чуйков – из числа первых курсантов Московских военно-инструкторских курсов, а его боевым крещением стал июль 1918-го, уличные бои с левыми эсерами…

Когда Гражданская война разгорелась и начались масштабные боевые действия, Чуйкова направили помощником командира роты в 1-ю Особую Украинскую бригаду под командованием Рудольфа Сиверса. Там он с товарищами рубился с донскими казаками. Лидерские качества проявились быстро: в 19 лет Чуйков стал командиром полка. Битва была его стихией, сражался комполка самозабвенно и на закате лет вспоминал о Гражданской войне в духе приключенческих романов: «Мы будто не боялись смерти. Были, конечно, во мне и мальчишество и задор. Я, например, любил гоняться за беляками в офицерских погонах: «Врешь, гад, не уйдешь!» – и с шашкой наголо вперед, пока не настигнешь. А ведь можно было поразить врага пулей. Но случалось и так, что участие командира в жестоком сражении диктовалось необходимостью. И тут уже не лихачество руководило моими действиями, а ясно осознанный долг».

Чуйков отличился в боях против колчаковцев. Осенью 1919-го, узнав, что белые окружили и обезоружили один из батальонов соседней дивизии, немедленно поскакал на выручку товарищам во главе небольшого отряда, увлекая за собой весь полк. Это вызвало панику в неприятельских рядах. В той схватке Чуйков захватил в плен около 300 белогвардейцев. О боевых заслугах красного командира можно судить по наградам: два ордена Красного Знамени, именные золотые часы и золотое оружие.

Расставаться с армией после Гражданской войны он не собирался. И, подобно многим лихим красноармейцам, поступил в Военную академию РККА, а потом учился еще и на готовившем разведчиков китайском отделении восточного факультета той же академии, с 1925 года носившей имя Михаила Фрунзе. Из восточной мудрости будущему маршалу особенно пришлась по душе молитва Тамерлана: «Ты, который по своему желанию волен темную ночь обратить в день. Ты, который можешь превратить всю землю в благоуханный цветник. Помоги мне в трудном деле, которое предстоит мне, и сделай его легким». Листок с этими словами Чуйков хранил в партбилете.

Советский Союз небезуспешно пытался вести свою игру в Китае. В 1926-м Чуйкова впервые послали с командировкой в Китай – то ли дипкурьером, то ли тайным агентом. В 1929 году, после того как китайцы предприняли попытку выдавить советских партнеров с КВЖД, разгорелся военный конфликт, в котором Красная армия показала себя наилучшим образом, принудив противника к подписанию выгодного для СССР Хабаровского соглашения. Чуйков держал нити боевых действий в своих руках, возглавляя 1-й (разведывательный) отдел штаба Особой Дальневосточной армии, командующим которой был Василий Блюхер.

Имея за плечами столь героическую биографию, Чуйков, наверное, уже задумывался о ромбах командарма. Но его неожиданно перевели в подмосковную Загорянку: он стал начальником Курсов усовершенствования начсостава по разведке при IV управлении штаба РККА. Ощутимое понижение. А разведчик и герой Гражданской просто повздорил с членом Военного совета армии и на косой взгляд ответил по-чуйковски – так, что обидчик не устоял на ногах. Впрочем, на преподавательской работе Чуйков задержался ненадолго. Наступало время главных сражений.

«Подороже отдать свою жизнь…»

В июне 1941-го Чуйков – главный военный советник главнокомандующего вооруженными силами Китая Чан Кайши и советский военный атташе в Чунцине. Там он и узнал о вторжении в СССР гитлеровцев. Рвался на фронт, но Москва не торопилась менять военного советника, который давно освоился в Китае и действовал эффективно.

На родину Чуйкова вызвали в начале 1942 года, и сперва он получил в командование 1-ю резервную армию, которая дислоцировалась в районе Тулы. Готовили ее к боям тщательно и по меркам военного времени без спешки. Только 9 июля пришла директива о переформировании ее в 64-ю армию, а вскоре и передислокации на юго-восток. Действовать ей предстояло между Волгой и Доном. С этой армией Чуйков принял участие в первых боях на дальних подступах к Сталинграду. Но в начале сентября стало ясно, что главный удар в самом городе на Волге должна принять на себя 62-я армия.

Никита Хрущев (в то время член Военного совета Сталинградского фронта) вспоминал: «Мы позвонили Сталину. Он спросил: «Кого же вы рекомендуете назначить на 62-ю армию, которая будет непосредственно в городе?» Говорю: «Василия Ивановича Чуйкова». Его почему-то всегда называли по имени и отчеству, что было в рядах армии редко. Не знаю, почему так повелось». Хрущев лукавил: все понимали, какие ассоциации вызывают эти имя и отчество. Всенародным героем был в тогдашнем Советском Союзе Василий Иванович Чапаев – герой кинофильма, который фронтовики знали наизусть. Порывистый, безрассудно храбрый, бесшабашный и сметливый Чуйков напоминал Чапаева. А еще третьего «Ч» – Валерия Чкалова. В Чуйкове видели народного героя, и он этот своеобразный «политический капитал» использовал умело. В осажденном Сталинграде Чуйков действительно оказался на своем месте: более волевого и выносливого командира трудно представить.

В середине сентября гитлеровцы вышли к Волге в районе поселка Купоросный. 62-я армия, отрезанная от остальных советских войск, обороняла заводские районы и центральную часть Сталинграда. Ее считали обреченной не только на гибель, но и на поражение.

В сталинградской эпопее для Красной армии не было времени труднее, чем сентябрь и октябрь 1942 года. Противник занял почти весь центр города и планомерно истреблял 62-ю армию. «Мы не думали о спасении, а только о том, как бы подороже отдать свою жизнь, – другого выхода не было», – вспоминал впоследствии Чуйков дни тяжелейших боев за Сталинград.

«Выковыривать штыком, гранатой, лопатой»

15 октября 1942 года бой развернулся в 300 метрах от командного пункта 62-й армии. «Но мы не думали отступать», – писал позже командарм. 300 метров – это опаснейший, но краткий эпизод сражения за город, а вот в 2–3 километрах от переднего края штаб армии располагался несколько недель. Приведем еще слова Чуйкова: «Садимся обедать – он нас поливает, выйти куда-нибудь – он нас бомбит. Приносят суп – там осколки от снарядов». «Он» – это немец. Как и бойцы его армии, генерал-лейтенант говорил о неприятеле в единственном числе.

А что, если командование решило пожертвовать армией Чуйкова? На войне такое не редкость. Как защитникам города удалось не впасть в отчаяние? Откуда брались силы сражаться за каждый кирпич, за каждый метр земли и дождаться контрнаступления советских войск? А чуйковцы не просто выстояли в своих Фермопилах, но и приняли участие в разгроме сталинградской группировки противника. Некоторые из них дошли до Берлина!

Бойцы погибали, умирали от ран, но 62-я армия не погибла. Конечно, в ход шли и жестокие меры командования, вплоть до расстрелов на месте за дезертирство. Но главное, что чуйковцы верили: за ними – страна, подмога придет, нужно только выстоять, а панические настроения командарм переламывал. Потому и не было у фронтовиков более почетного звания, чем сталинградец. А в том, что Сталинград остался неприступным, когда судьба фронта висела на волоске, – основная заслуга 62-й армии.

На всю жизнь Чуйков запомнил 14 октября 1942 года, когда гитлеровцы утюжили город с самолетов и артиллерийских высот. «Вот мы сидели в балке. Он нас бомбил, расстреливал, жечь начал, знал, что там командный пункт армии. Там было штук восемь бензобаков. Все это разлилось. У начальника артиллерии по блиндажу нефть полилась. Все вспыхивает, и Волга на километр горит по берегу. Три дня был сплошной пожар. Мы боялись задохнуться, угореть – придет и живыми заберет», – писал Чуйков. За один день, вспоминал он, только в штабе армии потери достигли 60 человек. На его глазах обрушился блиндаж артиллерийского отдела. «Девять человек всмятку. Один выскакивает – ему ноги прижимает. Мы его два дня откапывали. Он жив. Его откапываем, а земля осыпается. Что, тут сердце не содрогнется? Оно содрогается, но ты виду не подай» – это тоже слова командующего 62-й армией в Сталинграде.

Чуйков мог вспылить, но терять самообладание не имел права. По армии ходил слух, что он даже в пекле не снимает белых перчаток. Что это, бравада, франтоватые манеры? А это были не перчатки, а бинты. Сказалось перенапряжение битвы: генерал страдал от экземы.

Гитлеровцы захватили большую часть Сталинграда. 62-я армия держала оборону в нескольких заводских корпусах и на нескольких километрах берега Волги. В небе хозяйничали асы люфтваффе. Но Чуйков заметил, что они опасаются бомбить наши позиции там, где они приближены к немецким, ведь можно попасть по своим. И тогда красноармейцы стали стараться сузить нейтральные полосы до одного броска гранаты.

Командарм не боялся рискованных решений, он считал, что действовать по шаблону в развалинах Сталинграда – значит погибнуть. «Война моторов» тогда уступила место рукопашному бою. И Чуйков с соратниками разработал тактику уличных боев, которая выручала не только в самом Сталинграде, но впоследствии и во всех крупных городах, которые Красной армии доводилось освобождать, вплоть до Берлина.

Для таких боев формировались штурмовые группы – один взвод или одна пехотная рота. 20–50 стрелков, которые учились действовать неожиданно, ошеломляя противника. Бои шли в полуразрушенных домах, в подвалах, во дворах; врага, по выражению Чуйкова, приходилось «выковыривать штыком, гранатой, лопатой». В тех сражениях бойцы полюбили ручную гранату Ф-1, «Феню». Она помогала прокладывать путь среди развалин. А на открытых пространствах царили снайперы. И 6-я армия генерала Фридриха Паулюса увязла в ближних боях, которые навязал ей Чуйков.

В октябре чуйковцы готовы были умереть, но не сдать врагу Сталинград. В ноябре появилась вера в победу, и теперь главным было перетерпеть и тем самым пересилить противника. Вскоре вражеский натиск выдохся. А 19 ноября началось контрнаступление советских войск.

Константин Рокоссовский (они с Чуйковым и в Гражданскую, на колчаковском фронте, были соседями, однако коротко сойтись им привелось лишь на Волге) оставил такую характеристику командарма: «Был он грубоват, но на войне, тем более в условиях, в каких ему пришлось находиться, пожалуй, трудно быть другим. Только такой, как он, мог выстоять и удержать в руках эту кромку земли. Его мужество и самоотверженность были примером для подчиненных, и это во многом способствовало той стойкости, которую проявил весь личный состав армии, сражавшейся в городе за город».

Ершистый характер, взрывной темперамент, крепкие слова, срывавшиеся с языка, – таким был Чуйков. Но тихоня и круглый отличник вряд ли сумел бы организовать «активную оборону» в окруженном Сталинграде, когда, как говорили бойцы 62-й армии, «за Волгой для нас земли нет».

«Настоящее счастье солдата!»

Чуйков за свою главную битву не получил звезды Героя, хотя – единственный из генералов – был представлен к этой награде. Увы, ограничились орденом Суворова I степени. А 62-я армия стала 8-й гвардейской. Сталинград научил ее бить врага. Гвардейцы Чуйкова впоследствии форсировали Днепр, удержали Магнушевский плацдарм на левом берегу Вислы, освободили Лодзь и лагерь смерти Майданек, штурмом взяли Познань, окружив там мощную группировку гитлеровцев. К началу Берлинской операции на генеральском мундире сверкали две звезды Героя Советского Союза – за освобождение Южной Украины и за Висло-Одерскую операцию.

Его не обделили наградами, хотя солдаты любили Чуйкова больше, чем генералы и маршалы. Например, командующий войсками 3-го Украинского фронта Родион Малиновский в мае 1944 года подписал такую неоднозначную характеристику Чуйкова: «Умеет сплачивать вокруг себя подчиненных, мобилизуя их на твердое выполнение боевых задач. Лично энергичный, решительный, смелый и требовательный генерал. За последнее время у тов. Чуйкова нашли проявление элементы, граничащие с зазнайством и пренебрежением к противнику, что привело к благодушию и потере бдительности. Но, получив на этот счет строгие указания, тов. Чуйков решительно изживает эти слабости».

В Берлине Чуйков был почти неразлучен со Всеволодом Вишневским. Писатель, военкор, бывший флотский офицер, тот зафиксировал каждый шаг генерала. Немцы защищали свою столицу ожесточенно, фанатично, цеплялись за каждый дом. Но за их спинами уже не стояла страна: Третий рейх испустил дух. Чуйков учил: «…пробираясь вперед, избегай движения по прямым улицам, используй проломы в домах, черные ходы, калитки, дворы и закоулки на задворках».

Снова чуйковцы сражались в городских подворотнях, в подвалах домов и среди развалин. Двигались к Тиргартену вдоль Ландвер-канала. Бились с врагом, чтобы однажды Чуйков сказал соратникам по штабу армии: «Товарищи, а ведь война, в сущности, кончилась». Но на Курфюрстенштрассе еще гремели взрывы. Был взят квартал 152-й – гестапо. Когда гвардейцы дошли до ипподрома, Чуйков дал команду: «Осторожнее, надо сохранить ценных лошадей». А утром 2 мая 1945 года все стихло. Из окон Рейхстага выбросили белые простыни. Берлин капитулировал, гарнизон сдался в плен. Именно на командном пункте Чуйкова в этот день комендант Берлина генерал Гельмут Вейдлинг сдался в плен и подписал приказ о капитуляции. И победители прошлись по германской столице, как в мирное время. «Нет, я, кажется, еще никогда не видел такого строя. Шаг в шаг, нога в ногу, плечо к плечу. Богатыри земли Русской идут по Берлину! И вдруг песня – песня широкая, певучая, наша русская. Я смотрю на лица бойцов, усталые и радостные. Вот оно, настоящее счастье солдата!» – Чуйков и свои мемуары писал под влиянием военкора Вишневского.

«Вошел в историю как Сталинград»

Он завершил войну генерал-полковником – наверное, самым известным в мире. Звание генерала армии ему присвоили в 1948-м, маршала Советского Союза – в 1955-м. Пик его военной карьеры – должность главнокомандующего сухопутными войсками – заместителя министра обороны СССР.

Поседелый чуб, очки, десяток мемуарных томов… Что это, сановитая старость? Но задиристый нрав не иссякал: Чуйков бросался в споры то с Георгием Жуковым (они не сошлись в трактовке сражения за Берлин), то с Александром Солженицыным, который преувеличивал боевое значение штрафных рот…

В одной из мемуарных книг Чуйков признавался: «Кстати, я не верю людям, которые, играя в напускную скромность, говорят, что они не думают о себе, о своем достоинстве». Чуйков воевал не по трафарету, а жил не по этикету. Его прорабатывали: «Уважаемый Василий Иванович, снимите очки «величия», посмотрите вокруг себя простыми глазами, и Вы увидите сотни, тысячи советских людей, по-настоящему скромных, отдающих все свои силы и способности общенародному делу и совершенно не кичащихся своим собственным достоинством». Но хоть он и слыл неуживчивым, не считаться со «сталинградским маршалом» не могли. Чуйков при жизни стал легендой. В кино его образ воплощали лучшие советские актеры: Николай Симонов, Борис Тенин, Иван Переверзев… А маршала все тянуло туда, где когда-то все пылало, где до смерти четыре шага, где каждый боец был героем.

В завещании Чуйкова речь шла не о квартирах и дачах: «Чувствуя приближение конца жизни, я в полном сознании обращаюсь с просьбой: после моей смерти прах похороните на Мамаевом кургане в Сталинграде, где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт. С того места слышится рев волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал. Бойцы Советов, берите пример с гвардейцев и трудящихся Сталинграда. Победа будет за вами».

Василия Чуйкова похоронили там, где он стоял насмерть. Там, где лежат его боевые товарищи, павшие в Сталинграде. В марте 1982-го, когда Чуйкова не стало, тысячи людей пришли попрощаться с ним. На памятнике маршалу высечены слова: «Есть в огромной России город, которому отдано мое сердце… Он вошел в историю как Сталинград».

 

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

ДРАБКИН А.В. Я дрался в Сталинграде. Откровения выживших. М., 2012

ЧУЙКОВ В.И. От Пекина до Берлина. 1927–1945. М., 2015

Крепкие как сталь

февраля 5, 2018

Двухсотдневная битва на Волге стала серьезным испытанием не только для красноармейцев, но и для мирных жителей. Какой была фронтовая жизнь обычных горожан и как возрождался Сталинград после сражения? На эти вопросы «Историку» ответила завотделом музея-заповедника «Сталинградская битва», кандидат искусствоведения Светлана АРГАСЦЕВА

Войска Германии и ее сателлитов подступили к Сталинграду в конце лета 1942-го, когда шел уже второй год войны. На тот момент в нем работали эвакогоспитали, здесь принимали беженцев, заводы выполняли заказы фронта. В мгновение ока тыловой город стал ареной боевых действий.

 

«Возникало ощущение, что горит вода»

– Каким был Сталинград накануне Великой Отечественной войны?

– До войны наш город стабильно и очень активно развивался. С 1930-х годов началось бурное строительство крупнейших предприятий. Это и Сталинградский тракторный завод, и химический завод № 91 (впоследствии «Химпром»), и Сталинградская ГРЭС; на полную мощность работал машиностроительный завод «Баррикады». Поэтому накануне войны численность населения города резко возросла, составив около 400 тыс. человек. Увеличение населения, в свою очередь, стимулировало появление самых разных объектов общественного значения, культурных и образовательных учреждений. Так, для студентов распахнули двери Сталинградский медицинский, Сталинградский механический (тракторный), Сталинградский педагогический институты. Открывались новые школы, действовали два цирка, театры, музеи, в том числе Музей обороны Царицына имени товарища Сталина, краеведческий музей, художественная галерея.

Много ли беженцев прошло через Сталинград и осело в нем?

– В 1941 году город был еще тыловым. В то время он представлял собой очень крупный воднотранспортный и железнодорожный узел. Поэтому в нем было размещено множество эвакогоспиталей, под которые отдали практически все здания школ и гостиниц. Кроме того, через Сталинград шла активная эвакуация заводов из западных областей страны. Естественно, что сюда начали прибывать и беженцы с оккупированных территорий, и их было довольно много.

Накануне Сталинградской битвы численность населения города значительно увеличилась. К сожалению, точные данные привести невозможно, но, по разным оценкам, в городе проживало от 500 тыс. до 700 тыс. человек. И это с учетом того, что большая часть мужского населения в 1941 году была призвана на фронт. В 1942-м в Сталинграде оставались преимущественно женщины, дети и старики, хотя, конечно, были и мужчины трудоспособного возраста. Это высококвалифицированные работники предприятий, железнодорожники, раненые в госпиталях.

Жителей блокадного Ленинграда вывозили из города через Ладожское озеро по Дороге жизни. А как проходила эвакуация людей из Сталинграда?

– Об этом исследователи много спорят. В частности, вопрос ставится так: а была ли вообще объявлена эвакуация гражданского населения? Однако официального документа о запрете эвакуации людей из Сталинграда не найдено, зато сохранилось множество постановлений городского комитета ВКП(б), а затем, уже позже, армейских частей об эвакуации скота, ряда предприятий, детских садов.

Прорыв немцев к Сталинграду оказался неожиданным. Так, 23 августа 1942 года, в первый день массированного авиационного удара противника по городу, сюда прибыло три эшелона с женщинами и детьми, вывезенными из блокадного Ленинграда. И последний эшелон пришел буквально за 25 минут до бомбардировки.

Из огня да в полымя…

– Да. А по радио было объявлено, чтобы жители шли на вокзал и брали семьи из Ленинграда к себе на постой. Поэтому, когда начался авианалет, эти массы людей не были защищены абсолютно…

Основным для эвакуации гражданского населения из Сталинграда после начала вражеских бомбардировок был, естественно, путь через Волгу, на тот берег. Использовали всевозможные плавательные средства: плоты, лодки, различные шхуны, гражданские пароходы. Железной дорогой отправляли в тыл главным образом заводы. Например, частично удалось эвакуировать Сталинградский тракторный завод, но полностью вывезти оборудование и людей просто не успели.

Вы говорите о массированном ударе немецкой авиации в 20-х числах августа. А есть ли цифры, свидетельствующие о том, насколько сильный ущерб был причинен Сталинграду этой бомбардировкой?

– По данным воздушного наблюдательного оповещения, немцы 23 августа произвели свыше 2 тыс. самолето-вылетов. Обратите внимание, речь идет не о самолетах, а о самолето-вылетах. То есть самолеты совершали удар по городу, возвращались на базу, заправлялись, брали на борт бомбы и вылетали снова. И такая массированная бомбардировка продолжалась с 23 по 29 августа – почти неделю. При этом если в начале 1942 года основной целью авианалетов противника являлись заводы, то теперь целью были не только они, не только железнодорожный узел, но и сам город. Гитлеровцы стремились вызвать панику. Сталинград был расчерчен ими на квадраты, и они его фактически впервые утюжили, применяя ковровое бомбометание, осыпая весь город фугасными, осколочными, зажигательными бомбами. Иными словами, его планомерно уничтожали, стирали с лица земли.

Есть приблизительные данные Государственного комитета обороны СССР, которыми сейчас оперируют большинство исследователей. Если верить этим данным, то за неделю августовской бомбардировки в городе погибло 40 тыс. мирных жителей, а еще 100–150 тыс. человек получили ранения и ожоги. Также очень многие пострадали от отравлений, особенно угарным газом. И не забывайте, что это август, стояла жара, а все водовозы были перебиты. Сталинград выгорел практически полностью. Кроме того, немцы разбомбили Нефтесиндикат, нефть выливалась из разрушенных пылающих баков, и в том числе в Волгу. Нефть горела с клубами густого черного дыма, образуя копоть, да так страшно, что у людей возникало ощущение, что горит вода.

Суровые будни войны

Какими были условия жизни сталинградцев во время битвы?

– Город у нас вытянутой формы, и до войны он был разделен железной дорогой на две части – верхнюю и нижнюю. Верхнюю его часть оккупировали немцы, а непосредственно бои развернулись на пространстве от железной дороги до Волги – в нижней части города. После того как были разрушены почти все дома, люди жили в землянках. Даже не в землянках – вырывали такие специальные узкие щели или вовсе прятались под крутым правым берегом Волги.

На юге города Красная армия сумела удержать большую территорию, и там весь период битвы продолжали работать промышленные предприятия, включая Сталинградскую ГРЭС. Станция давала электричество для заводов, судоверфи. Что касается северной части города, где гитлеровцы вплотную подошли к Волге, то там положение гражданского населения было значительно тяжелее. Пуля же не выбирает, солдат это или мирный житель… Люди часто попадали под перекрестный огонь.

Многие, в том числе дети, получили тяжелейшие ожоги во время августовской бомбардировки. Конечно, те, кто мог эвакуироваться, эвакуировались. Но те, кому некуда было податься, у кого не было сил на это, оставались в Сталинграде все 200 дней.

А питание?

– В зоне боевых действий продуктовых карточек и, следовательно, самого питания как такового не было. Кто как мог, тот так и кормился. Некоторые собирали горелое зерно с мельницы, варили какую-то кашу. Это был практически подножный корм. Бойцы Красной армии помогали, разумеется, чем могли, делились.

– Партизанское движение в какой-либо форме существовало?

– Какое может быть партизанское движение в степи? У нас открытая местность, и о регулярном партизанском движении речи быть не могло. Этих партизан просто негде было спрятать. Но в Сталинграде действовали разведывательно-диверсионные отряды, которые находились на оккупированной территории, их бойцы выполняли функции подрывников и разведчиков, совершали диверсии на железной дороге, получали и передавали данные о силах противника… Существовало несколько таких отрядов, один из них – знаменитый отряд «За Родину». И все же о партизанском движении говорить нельзя, только о разведывательно-диверсионных группах.

Как оцениваются сегодня потери населения города за 200 дней битвы?

– Точной цифры мы не узнаем никогда, потому что, напомню, нам неизвестно, сколько людей находилось в Сталинграде накануне битвы. К тому же потери населения города за время сражения очень сложно определить, поскольку невозможно проследить судьбу каждого сталинградца. Какой-то части жителей удалось эвакуироваться, многие погибли при бомбардировках и в ходе уличных боев, некоторые умерли от ран и отравления газом или утонули в Волге при переправе… Принято считать, что более или менее приближенные к реальности цифры – это 300–350 тыс. погибших.

28 февраля 1943 года Сталинградский обком ВКП(б) принял постановление о создании чрезвычайной комиссии по захоронению трупов противника в Сталинграде и на прилегающей к городу территории. Как и какими силами решалась эта проблема?

– Это была чудовищная проблема! И история очень страшная, может быть, страшнее даже, чем бои… В феврале-марте 1943 года люди, которые работали на заводах по 12–14 часов, должны были после тяжелейшего рабочего дня еще убирать с улиц трупы противника. После битвы в городе осталось множество открытых трупов – немцев, а также лошадей, других животных… Все эти работы необходимо было завершить до весны, чтобы не допустить массового распространения эпидемических заболеваний. Но сделать это не получалось. Обратите внимание, что само постановление вышло уже спустя 26 дней после победы в Сталинграде! Нормы по захоронениям для жителей города ужесточались, к таким работам привлекались даже подростки. Искали разные способы решения проблемы, пытались взрывать тела. Результатом стремления как можно скорее ликвидировать угрозу распространения заболеваний стало огромное количество санитарных, не сильно глубоких захоронений.

Об этом страшно говорить, но за это время люди привыкали жить среди трупов. Например, в дневнике одной юной горожанки мы читаем о танцах, устроенных 23 февраля 1943 года, в День Красной армии. Она рассказывает, что мальчишки ставили у входа в здание, где проходили танцы, замерзшие трупы немцев – девочек пугали. А девочки шили себе тапочки из шинелей убитых врагов: нужно же было в чем-то идти на вечер. Ведь обувь была в огромном дефиците…

Человек действительно привыкает ко многому и учится жить в самых, казалось бы, невыносимых условиях. Летом 1943 года почти все сталинградцы работали на военном производстве и одновременно восстанавливали Тракторный завод, разбирали завалы, расчищали город. Работы была масса, но, когда смотришь на фотографии того времени, не можешь не заметить, что все женщины чистенькие, причесанные, красивые…

Как птица феникс

Как восстанавливали быт, возвращали жизнь практически уничтоженному врагом городу?

– Это тоже была история подвига. Сталинград начал оживать, восстанавливаться уже в военное время. Собственно, поэтому его восстанавливали в основном женщины. Например, мы знаем об Александре Максимовне Черкасовой – молодой женщине, в 1943 году работавшей в детском саду. Вместе со своими подругами, тоже сотрудницами детсада, она организовала бригаду, которая в свободное от основной работы время восстанавливала родной город. Что-то отстраивали, ремонтировали, не жалели себя, потому что понимали: наступит зима и придется жить в тех руинах, что остались после сражения.

Это был первый этап восстановления, а в 1944 году Сталинград начали восстанавливать уже целенаправленно, как город-памятник. Активное участие в его возрождении приняли такие выдающиеся советские архитекторы, как Алексей Щусев, Каро Алабян, Василий Симбирцев. Началась разработка генерального плана восстановления Сталинграда, в том же году был объявлен открытый всесоюзный конкурс на проект памятника воинам-сталинградцам. Примечательно, что в конкурсе участвовали не только профессиональные архитекторы, но и люди, никакого отношения к архитектуре не имеющие, в том числе сами защитники Сталинграда, бойцы Красной армии. В перерывах между боями они рисовали, стремясь представить эскизы, показать, каким видят памятник в нашем городе.

А правда, что рассматривался проект оставить город таким, каким он был после сражения, законсервировать его как памятник под открытым небом?

– Да, но это был не проект, а идея, которая высказывалась иностранцами. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль на Тегеранской конференции говорил об этом, а впервые такая идея родилась у иностранных журналистов, посетивших наш город весной 1943 года.

Надо понимать, что Сталинград был разрушен варварски, не только средствами авиации, но и артиллерийским огнем, ведь жесточайшие бои шли непосредственно на его улицах, на территории заводов. Экономически было бы гораздо выгоднее построить новый город чуть выше или чуть ниже по реке. Но нашему народу, невзирая ни на какие экономические доводы, необходимо было восстановить Сталинград на том же месте по причинам сугубо сентиментального характера. Многие иностранцы предлагали хотя бы один район города оставить нетронутым, как знаменитые руины Карфагена. На что им отвечали: Сталинград будет возрожден, как птица феникс.

 

Подвиги защитников Сталинграда

 

Александр Федорович Алеканцев

(1916–1973)

24 августа 1942 года на подступах к Сталинграду, у разъезда 55-й километр, расчет 45-миллиметровой противотанковой пушки под командованием старшего сержанта Александра Алеканцева из состава 1392-го стрелкового полка 422-й стрелковой дивизии 57-й армии вступил в двухдневный бой с атакующим противником. Расчету удалось подбить восемь немецких танков. После гибели всех бойцов раненый командир, оставшись у орудия в одиночестве, подбил еще четыре вражеские машины, заставив немцев отступить. Алеканцев был награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За оборону Сталинграда».

 

Михаил Аверьянович Паникаха

(1914–1942)

2 октября 1942 года заместитель командира отделения 1-й роты 1-го батальона 883-го стрелкового полка 193-й стрелковой дивизии 62-й армии рядовой Михаил Паникаха участвовал в бою в районе поселка завода «Красный Октябрь». При отражении атаки семи немецких танков и сопровождавших их автоматчиков он, вооружившись бутылками с зажигательной смесью, попытался ползком приблизиться к врагу. Когда пуля попала в одну из бутылок, горючая жидкость мгновенно разлилась и воспламенилась. Охваченный пламенем боец бросился на головную машину противника и поджег ее, разбив о решетку моторного люка вторую бутылку. В 1942 году за этот подвиг Паникаха был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени. 5 мая 1990 года указом президента СССР ему присвоено звание Героя Советского Союза. В Волгограде его именем названа улица, а на месте гибели установлен памятник.

 

Василий Михайлович Баданов

(1895–1971)

24 декабря 1942 года 24-й танковый корпус под командованием генерал-майора Василия Баданова, совершив рывок на двести с лишним километров в тыл противника, внезапным ударом уничтожил вражеские эшелоны на железнодорожной станции и аэродром у станицы Тацинская. В результате потеря, по некоторым данным, до 300 боевых и транспортных самолетов сильно затруднила гитлеровцам снабжение по воздуху окруженных под Сталинградом войск. Утром 26 декабря командующий Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Николай Ватутин направил Баданову поздравительную радиограмму: «Корпус преобразован в гвардейский. Вы награждены орденом Суворова II степени. Поздравляю Вас и весь личный состав корпуса и от души желаю полной победы над врагом». В это время 24-й танковый корпус практически оказался в окружении, из которого с боями вышел в конце декабря, соединившись с передовыми частями 1-й гвардейской армии у Ильинки. За время рейда корпус уничтожил более 11 тыс. солдат и офицеров противника, захватил 4769 пленных, подбил 84 танка и 106 орудий.

 

Максим Александрович Пассар

(1923–1943)

22 января 1943 года в бою в районе селения Песчанка Городищенского района Сталинградской области погиб снайпер 117-го стрелкового полка 23-й стрелковой дивизии 65-й армии старший сержант Максим Пассар. Генерал Павел Батов, в 1943 году командовавший 65-й армией Донского фронта, писал в воспоминаниях: «Имя его было известно всему Донскому фронту. Немцы сбрасывали листовки с дикими угрозами в адрес Максима Пассара. <…> В последнюю свою атаку он шел, как всегда, неистово. Треух развевался на бегу. Полушубок нараспашку. Гимнастерка расстегнута, обнаженная грудь подставлена навстречу обжигающему ветру. Таким я хотел бы видеть памятник этому замечательному солдату». Пассар уничтожил 237 солдат и офицеров противника. Кроме того, он принимал активное участие в обучении снайперов. Был награжден двумя орденами Красного Знамени (вторым посмертно). В 2010 году указом президента РФ ему присвоено звание Героя Российской Федерации. Одна из улиц Волгограда носит его имя.

Подготовил Олег НАЗАРОВ

 

Фельдмаршал поражения

февраля 5, 2018

Фридрих Паулюс получил высшее воинское звание нацистской Германии за день до сдачи в советский плен. Награда за превращенный в руины Сталинград слишком поздно нашла своего «героя»

Его имя вошло в историю, но, думается, не совсем так, как того хотел сам Фридрих Паулюс (1890–1957). Его запомнили прежде всего потому, что он стал первым попавшим в годы Второй мировой войны в плен немецким генерал-фельдмаршалом, а затем и первым командармом, публично выступившим против своего Верховного главнокомандующего – Адольфа Гитлера.

Как это ни покажется парадоксальным, Красной армии действительно повезло, что во главе 6-й армии и сталинградской группировки противника оказался именно Паулюс, а не какой-либо другой гитлеровский генерал. «Почему?» – спросите вы. Судите сами.

Идеальный офицер

В мемуарах и даже исторических сочинениях довольно часто фамилию генерал-фельдмаршала, сдавшегося в плен на следующий день после получения этого звания, пишут с дворянской приставкой: фон Паулюс. И хотя это не соответствует действительности, он сам дал немало поводов для того, чтобы окружающие посчитали употребление приставки «фон» вполне естественным.

На самом деле его предки происходили из гессенских крестьян, а отец и дед были сотрудниками прусской службы исполнения наказаний, то есть мелкими чиновниками пенитенциарной системы. И на первых порах именно происхождение едва не поставило крест на его военной карьере. Паулюс хотел служить во флоте, однако в силу низкого происхождения осуществить эту мечту ему не удалось. Тем не менее в 1910-м он все же поступил на военную службу и в следующем году получил заветные офицерские погоны.

Конечно, Паулюс никогда не строил из себя аристократа. Он всего лишь усвоил такую манеру поведения, которая, по его представлениям, должна была быть аристократу присуща. Все, кто сталкивался с ним начиная еще с первых лет его службы и заканчивая уже 1940-ми годами, отмечали его педантизм: всегда безукоризненные манеры, тщательно вычищенный мундир, выверенные до миллиметра подворотничок и манжеты. Фердинанд Хейм, который в начале 1942 года был начальником штаба 6-й армии, так описал прибывшего на фронт нового командующего армией Паулюса: «Холеный, симпатичный, узкие руки, белый воротничок, безукоризненно вычищенные и подогнанные сапоги… Худощав; хоть и высоковат, чуть сутулится, и в этом просматривается некая вежливость по отношению к низкорослым собеседникам… Лицо аскета? Нет, в нем недостаточно твердости. Скорее это лик мученика».

Где-то в этой плоскости лежала и довольно ранняя женитьба будущего генерал-фельдмаршала. И хотя по прошествии лет все отмечали, что супруги действительно сильно любили друг друга, все же сложно отделаться от мысли, что на выбор Паулюсом спутницы жизни (которая пусть ненамного, но была старше его) оказало влияние и ее происхождение. Елена Розетти-Солеску, братья которой служили с Паулюсом в одном полку, происходила из знатного румынско-сербского боярского рода: он вел начало от родственников византийских императоров и мог похвастаться родством с представителями таких громких фамилий, как Обреновичи, Маврокордато, Кантакузины и Стурдза.

Практически с первых лет пребывания Паулюса в армии и начальству, и сослуживцам стало ясно, что впереди у этого молодого человека блестящее будущее и его судьба – зачисление в «Обитель богов», прусский Генеральный штаб. Он был идеальным офицером, причем даже при явной склонности к штабной работе и ярко выраженном оперативном таланте показал себя храбрым и распорядительным командиром на строевых постах. Впоследствии в воспоминаниях «отец танковых войск вермахта» Гейнц Гудериан в очередной раз подтвердил это мнение: «Его я хорошо знал в течение ряда лет как передового, умного, добросовестного, старательного и глубоко мыслящего офицера Генерального штаба, чистые стремления и патриотизм которого не вызывали никаких сомнений».

«Теоретик, а не фронтовой вояка»

Первую мировую войну Паулюс завершил в чине капитана, его грудь украшали многочисленные боевые награды. Место в вооруженных силах Веймарской республики, в которых по условиям Версальского мира 1919 года могло насчитываться не более 4 тыс. офицеров, было ему обеспечено: это обычным строевикам пришлось искать новую службу, а перспективные генштабисты во все времена ценились на вес золота. Его карьера шла по возрастающей: секретные курсы офицеров Генштаба, преподавательская работа, служба в зарождавшихся танковых войсках и в 49 лет – звание генерал-майора и пост начальника штаба 4-го командования сухопутных войск.

Именно с этим назначением и состоялась встреча, определившая, как потом выяснилось, дальнейшую судьбу Паулюса. Его непосредственным начальником стал Вальтер фон Рейхенау – убежденный нацист и, как говорил Гитлер, «один из двух моих самых звероподобных генералов».

Пожалуй, более непохожих друг на друга людей найти просто невозможно. Рейхенау – из дворянской семьи, сын генерала, но с ужасными манерами; Паулюс – рафинированный штабист, выходец из среды мелких чиновников. Один патологически ненавидел бумажки и конторскую работу, второй всегда считал необходимым обдумать оперативную обстановку в тиши кабинета. Хорошо знавший обоих и послуживший и у того и у другого начальником штаба Фердинанд Хейм сравнил их: «Если ранее преобладало превосходство самоупоенного человека [Рейхенау. – К. З.], у которого будто весь мир в кармане, широта щедрой натуры, то ныне возобладали трезвый рассудок [Паулюс. – К. З.], дисциплинированный ум, признающий существующие рамки. Если прежде быстрый интеллект схватывал все на лету, теперь каждый отдельный момент подвергался всестороннему анализу, зерно заботливо отделялось от плевел, чтобы затем вновь и вновь логически развиться до ясного осознания. И вместо категорического приказа звучало убедительное доказательство».

Удивительно, но эти два совсем непохожих человека неожиданно нашли друг в друге то, чего недоставало каждому в отдельности. С началом Второй мировой войны они возглавили армию, которая позже по праву считалась лучшей в Германии, – ту самую, с которой в 1943 году Паулюс капитулирует в Сталинграде, 6-ю полевую. Они дополняли друг друга: Паулюс понимал своего командующего с полуслова, а Рейхенау, переложив на плечи своего начштаба все заботы об оперативном планировании, мог полностью посвятить себя руководству войсками. Они составили, наверное, один из самых эффективных тандемов в вермахте.

Впрочем, вместе им не довелось работать долго: таланты Паулюса требовали большего, чем должность начштаба армии. В последние дни мая 1940 года он был назначен 1-м обер-квартирмейстером Генерального штаба сухопутных войск, фактически заместителем начальника Генштаба. На этом посту Паулюс стал одним из активнейших разработчиков плана нападения на Советский Союз. Все, в том числе и его непосредственный начальник Франц Гальдер, отмечали выдающиеся способности Паулюса. Было понятно: вскоре он поднимется на новую ступеньку. Правда, тогда полагали, что его восхождение продолжится по штабной линии. В частности, генерал Эрих Фельгибель как-то сказал полковнику Гансу Гюнтеру ван Ховену: «В лице Паулюса вы встретитесь с глубоко порядочным человеком, человеком слова в прямом смысле, к тому же весьма умным, способным и добросердечным, но при всем при том скорее теоретиком, нежели фронтовым воякой».

Но судьба распорядилась по-другому.

Полководец волей случая

Когда 30 ноября 1941 года уже ставший генерал-фельдмаршалом Вальтер фон Рейхенау сменил фельдмаршала Герда фон Рундштедта на посту командующего группой армий «Юг», возник вопрос о том, кто возглавит знаменитую 6-ю армию. Надо сказать, что недостатка в кандидатурах на эту должность не было, имелись они в том числе и среди корпусных командиров самой 6-й армии.

Однако стало ясно, что Рейхенау не собирается отдавать «свою» армию кому бы то ни было: энергии и амбиций неугомонного генерал-фельдмаршала вполне хватало на все. Поэтому-то он и предложил Гитлеру: пусть командармом станет Паулюс – они давно сработались, он прекрасный исполнитель, тем более что для занятия новой, более высокой штабной должности тому необходим и командный опыт. Рейхенау будет, как и раньше, определять задачи, а Паулюс – их эффективно исполнять. Казалось, никаких изъянов у этого плана нет, и Гитлер дал свое согласие. 1 января 1942 года не имевший опыта командования крупными воинскими соединениями Паулюс был произведен в генералы танковых войск, а 5 января он уже возглавил 6-ю армию.

Между тем все пошло не так, как предполагалось. 14 января у находившегося в Полтаве Рейхенау во время утренней пробежки по 40-градусному морозу произошло кровоизлияние в мозг. 17 января его отправили на самолете в Германию. Совершая промежуточную посадку во Львове, самолет попал в аварию, и 57-летний фельдмаршал, получивший к тому же еще и черепно-мозговую травму, скончался. Паулюс неожиданно оказался предоставлен самому себе.

Здесь стоит отметить, что, став во главе 6-й армии, он отменил действовавшие ранее приказы Рейхенау о сотрудничестве с карательными отрядами СС и СД, а также приказ о казни всех захваченных в плен советских политических работников. Паулюс не был национал-социалистом, но это ни в коем случае не означало, что он критически относился к Гитлеру. Скорее наоборот: Паулюс был абсолютно уверен в правильности действий фюрера и поставил свой талант на службу нацистам. Если у него и появлялись сомнения, то он не слишком их афишировал. Например, 7 октября 1942 года написал шеф-адъютанту фюрера генералу Рудольфу Шмундту: «Битва за Сталинград проходит весьма непросто. Продвигаемся вперед медленно, но зато ежедневно. Главный вопрос – люди и время. Но мы разделаемся с русскими. С наилучшими пожеланиями. Хайль Гитлер!»

На первых этапах командования армией исполнительный Паулюс действовал вполне успешно. Он вообще крайне серьезно относился к своим обязанностям, регулярно выезжал в части, чтобы лично ознакомиться со складывавшейся обстановкой. Но новый командующий делал это скромно, предпочитая не оповещать солдат о своем прибытии, хотя тот же Рейхенау во время таких поездок еще и вселял в войска уверенность в победе.

Паулюс всегда очень тщательно обдумывал действия: часто вечером отдав приказ, он утром отзывал его, поскольку за ночь находил в нем уязвимые точки. До какого-то момента многое удавалось; пусть с отсрочками, с небольшими сбоями, но все было нормально. Высоко ценивший Паулюса Гитлер оказывал ему поддержку, и уже как о свершившемся факте говорили, что после падения Сталинграда именно он займет пост начальника Штаба оперативного руководства вермахта (с находившимся на этой должности генералом Альфредом Йодлем у фюрера в очередной раз испортились отношения).

«Он оставался послушным генералом»

Все изменилось, когда советские войска перешли в наступление, а 23 ноября 1942 года завершили окружение сталинградской группировки противника (сам Паулюс позже записал: «Первоначальная численность окруженных в котле частей 6-й армии составляла около 220 тыс. человек»). И вот здесь тот факт, что великолепный генштабист Паулюс не обладал талантом полководца, стал играть важнейшую роль.

Там, где надо было разработать сложную операцию, генералу не находилось равных, но, когда требовалось быстро принять решение, возможно связанное с нарушением приказа, он терялся и начинал тянуть время. Приказ Верховного главнокомандующего был для него приоритетным, независимо от складывавшейся ситуации на фронте.

Вильгельм Адам, бывший во время Сталинградской битвы адъютантом Паулюса, в воспоминаниях описал эту его особенность: «Командующий 6-й армией не в состоянии был заставить себя принять самостоятельное решение. Солдатское послушание взяло верх над здравым рассудком. <…> Без устали он трудился, проверял донесения, часто бывал в войсках. Но он мало что мог изменить. Судьба 6-й армии была решена в ставке фюрера. А Паулюс не оспаривал ее приказы. <…> Эта принципиальная позиция определяла поведение Паулюса и в последующие дни. Как бы повелительно ни требовали обстоятельства действовать самостоятельно, Паулюс постоянно колебался, но не принимал решения. Он оставался послушным генералом».

И нельзя сказать, что командующий 6-й армией не видел, что происходит вокруг. Его доклады предельно четкие и ясные. Приведем для примера радиограмму Паулюса от 22 ноября: «Армия окружена… Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней. <…> Прошу предоставить свободу действий на случай, если не удастся создать круговую оборону. Обстановка может заставить тогда оставить Сталинград и северный участок фронта, чтобы обрушить удары на противника всеми силами на южном участке фронта между Доном и Волгой и соединиться здесь с 4-й танковой армией». Однако сделать шаг, который отделяет генштабиста от полководца, Паулюс так и не смог – и тут он, разумеется без всякого умысла, сыграл на руку Красной армии.

Генерал сам полностью отдавал себе в этом отчет. Он не решился на прорыв из окружения вопреки приказу Верховного главнокомандующего. В его словах, приведенных Адамом в мемуарах, сквозит отчаяние: «Возможно, что смельчак Рейхенау после 19 ноября пробился бы с 6-й армией на запад и потом заявил Гитлеру: «Теперь можете судить меня». Но знаете ли, Адам, я не Рейхенау».

Паулюс до последнего оставался верным своему фюреру. 29 января 1943 года бои шли уже на подступах к сталинградскому центральному универмагу, в подвале которого разместился штаб немецкой армии. И командующий направил Гитлеру радиограмму: «Фюреру! В годовщину Вашего прихода к власти 6-я армия приветствует своего вождя. Знамя со свастикой все еще реет над Сталинградом. Пусть наша борьба будет для нынешнего и грядущих поколений примером того, что и в безнадежном положении войска не капитулируют, веря в победу Германии. Хайль, мой фюрер!» На следующий день Паулюс был произведен в генерал-фельдмаршалы, а 31 января он сдался в плен.

«По вине Адольфа Гитлера»

Плененные в сталинградском котле немецкие генералы вели себя по-разному. Кто-то, как Вальтер Гейтц, остался непреклонным нацистом, кто-то, как Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах, занял антифашистские позиции. Паулюс же вновь не принял окончательного решения. Его позиция заключалась в том, что он лишь честный солдат, он вне политики. Паулюс отказался вступить в Союз германских офицеров и коммунистический Национальный комитет «Свободная Германия» и участвовать в политической деятельности, хотя его активно обрабатывали органы НКВД, привлекая к этому сотрудничавших с ними немцев.

Свои взгляды бывший командующий 6-й армией вермахта изменил после гибели в Италии в апреле 1944 года одного из его сыновей, а также после провала антигитлеровского заговора 20 июля и развернувшихся вслед за этим в Германии репрессий против антинацистски настроенных офицеров, многих из которых он знал лично. 8 августа 1944 года Паулюс выступил по радио с обращением к немецкому народу: «Война для Германии проиграна. В этом положении Германия оказалась, несмотря на героизм своей армии и всего народа, по вине государственного и военного руководства Адольфа Гитлера. <…> Если немецкий народ сам не откажется от подобных злодеяний, то он будет нести полную ответственность за все. <…> Германия должна устранить Адольфа Гитлера и установить новое государственное руководство, которое закончит войну и создаст условия, обеспечивающие нашему народу дальнейшее существование и восстановление мирных, дружеских отношений с нашими нынешними противниками». Вскоре после этого выступления в Германии арестовали членов его семьи: жена, дочь и невестка впоследствии оказались в концлагерях, а сын Эрнст был заключен в крепость в Имменштадте.

С этого момента Паулюс стал серьезной фигурой на политической шахматной доске. Он являлся самым старшим по званию пленным офицером вермахта, и его выступления постоянно транслировались, его имя широко использовалось в листовках. Впрочем, в целом деятельность Союза германских офицеров, в который все-таки вступил и Паулюс, не произвела того эффекта, на который рассчитывали советские спецслужбы. Поэтому самым ярким событием из всего периода плена генерал-фельдмаршала стало его неожиданное для всех выступление в качестве свидетеля обвинения на Нюрнбергском процессе в 1946 году.

Вилла в Дрездене

Как и другие деятели Союза германских офицеров, после войны Паулюс остался в заключении в СССР, и эта ситуация в течение нескольких лет не находила разрешения. С одной стороны, он был «личным пленным Сталина», а с другой – отпускать его на Запад никто не собирался. Между тем все родственники Паулюса оказались в англо-американской зоне оккупации Германии. В июне 1948 года он обратился с заявлением на имя советского правительства с просьбой рассмотреть вопрос о возможности его использования в восточной зоне: Елена Паулюс выразила желание переехать туда ради мужа. Но пока решался вопрос, в 1949-м она скончалась в Баден-Бадене. Получив это печальное известие, Паулюс взял свое согласие назад, так как рассчитывал на освобождение, которое могло бы дать ему возможность выбирать место жительства. Лишь после встречи с руководителем ГДР Вальтером Ульбрихтом, состоявшейся в сентябре 1953 года, он согласился на переезд в Восточную Германию.

Жизнь Паулюса в последующие годы напоминала жизнь в золотой клетке: вилла в престижном дачном районе Дрездена, личный автомобиль, повар, горничные, слуги, почетный пост при Высшей школе казарменной народной полиции и полный контроль над каждым его шагом со стороны Штази, спецслужбы ГДР. Наверное, эти три с половиной года были для него не самыми простыми. Пришло время подводить итоги. Человек одаренный, он мог добиться больших высот, но остался в истории в силу своих неудач, и последние дни его жизни проходили фактически под домашним арестом.

Видимо многое передумав и переоценив, на вопрос, что бы он хотел сказать жителям Сталинграда, Паулюс ответил коротко: «Я хочу перед ними извиниться». Ему было за что просить прощения. И хотя его не судили за военные преступления, вина Паулюса была огромна. На его совести и разрушенный Сталинград, и сотни тысяч погибших в этом городе советских граждан. Да и не только в этом городе. Будучи одним из разработчиков плана войны с СССР, Паулюс, как и многие другие германские военачальники, был виновен в гибели миллионов наших сограждан. И забывать об этом нельзя.

«Друзья России приветствуют…»

февраля 5, 2018

Победа над гитлеровцами в феврале 1943-го стала мировой новостью номер один. С особым восхищением произносили слово «Сталинград» наши союзники из «Большой тройки»

В то время, когда воины-сталинградцы с горечью и скепсисом шутили о втором фронте, так и не открытом ко дню сталинградской победы, журналисты Лондона и Нью-Йорка дотошно добывали информацию о случившемся. Их интересовали не только вопросы большой политики и военной стратегии. Психология русского солдата, моральное состояние общества в Советском Союзе и Германии – все это стало предметом газетной аналитики времен Второй мировой.

 

New York Herald Tribune,

27 сентября 1942 года

«Такими боями выигрывают войну…»

…В невообразимом хаосе бушующих пожаров, густого дыма, разрывающихся бомб, разрушенных зданий, мертвых тел защитники города отстаивали его со страстной решимостью не только умереть, если это потребуется, не только обороняться где нужно, но и наступать где можно, не считаясь с жертвами для себя, своих друзей, своего города. Такие бои не поддаются стратегическому расчету: они ведутся со жгучей ненавистью, со страстью, которой не знал Лондон даже в самые тяжелые дни германских воздушных налетов. Но именно такими боями выигрывают войну.

 

The Times, 22 февраля 1943 года

Боец Красной армии

…Британские или американские солдаты не почувствовали бы себя рядом с ним чужаками. Различия в темпераменте, разумеется, есть, и многим, вероятно, показалось бы странным, что представители нерусских национальностей – монголы, узбеки, туркмены и казахи – сражаются наравне с русскими и украинцами. Около трети всех награжденных за время войны – нерусские.

Если бы они оказались в одной компании, то русский солдат показался бы им более тихим, скрытным, официальным в отношениях со своими товарищами, чем они привыкли. А при близком знакомстве – более импульсивным, откровенным, эмоциональным. В минуты горя, злости и торжества он более экзальтирован, а в повседневной рутине, может быть, несколько более терпелив. Он меньше улыбается, редко смеется, но больше вздыхает; цинизм совсем не близок его натуре, а его любимые песни, такие как популярная «В землянке» и «Давай закурим, товарищ, по одной», нежны и тоскливы. Жажда знаний у него не утоляется опытом: в бой многие ходят с учебниками в карманах. У него чрезвычайно развит вкус. И это качество для Красной армии не ново. Говорят, в Гражданскую войну любимой постановкой Чапаевской дивизии была испанская «Фуэнте Овехуна» Лопе де Веги. За душу берет, когда сидишь рядом с отпущенными в увольнение бойцами Красной армии, которые в Московском театре балета смотрят сказочно красивое «Лебединое озеро» Чайковского.

К дому и семье они испытывают глубокие чувства. Переписка ощущается как жизненная необходимость. Молодой русский поэт Евгений Долматовский рассказал мне, что на том участке Сталинградского фронта, где ему довелось побывать, все – от генерала до простого солдата – были помешаны на поэтическом творчестве. Русские прозаики и драматурги, после того как опубликуются в газетах, неизменно получают с фронта уйму писем с критическим разбором своих произведений. Слово имеет большую силу, и встречи перед боем, на которых командиры и их помощники по политической части обращаются к бойцам, оказывают на них очень глубокое влияние. Популярнейший в армии писатель Илья Эренбург рассказывает, что в неком подконтрольном партизанам регионе действовало правило: при сворачивании самокруток листы с его статьями не использовать. И что в отдельных местах статьи Эренбурга стали своего рода валютой, причем весьма ценной.

Подъем патриотизма наблюдается потрясающий. Соответствующие мотивы в песнях и литературе Красной армии выражены, пожалуй, откровеннее, чем где бы то ни было в мире… Показательно, что из британских поэтов в Красной армии сегодня больше всего читают Редьярда Киплинга…

О возрождении агрессивно-показного патриотизма речи не идет. Скорее это открытие той части героического прошлого России, которая ценна и важна сегодня. До сознания людей, которые сражаются за Союз Социалистических Республик, донесли, что, когда они занимают позиции в окопах и у орудий, у них за спиной – не только огромные заводы на склонах Урала и просторные возделанные равнины Сибири, Москва с ее по-прежнему незавершенным планированием, множество раскиданных по берегам рек новых городов… рабочие и крестьяне современной России; но и соборы, Кремль и древние церкви с куполами-луковками, поэты, музыканты, прозаики – все те, кто сражался за главенство справедливости и разума, за то, чтобы страна не знала рабства, за Россию, вечно возрождающуюся благодаря плодовитым талантам ее многотерпимого народа.

 

The New York Times,

7 февраля 1943 года

Сталинград

Окончательное уничтожение остатков немецкой армии под Сталинградом, случившееся на прошлой неделе, стало концом истории, которую запомнят поколения. В этой великой войне еще не было столь яростной осады и столь несгибаемого сопротивления. Даже в Ленинграде. История Сталинграда разбивается на четыре части. Во-первых, блокада, начало которой было положено, когда Гитлер начал свое злополучное наступление со стороны Курска. Во-вторых, сама осада, три месяца ожесточенных боев за стенами и в самом городе. В-третьих, контрнаступление русских, отрезавшее осаждающих от основных немецких сил. В-четвертых, окончательное уничтожение вражеской армии. Сейчас в Сталинграде можно различить лишь очертания улиц. Здания взорваны. Но именно там, на этих булыжных мостовых, в душных канавах и подвалах, решился исход боя. Немцам удалось пройти полгорода. Падение города казалось неизбежным. Однако русские, находясь на краю пропасти, смогли получить подкрепление из-за Волги и отразить натиск врага, отряды которого волна за волной накатывали на город.

Мы, возможно, никогда не узнаем, сколько людей было принесено в жертву гитлеровской «интуиции» в Сталинграде. В конце битвы в плен были взяты 330 тысяч. По мере приближения конца немецкая пропаганда пыталась приписать проигравшей нацистской армии эпический героизм, по праву принадлежащий русским. Берлинское радио ежедневно рассказывало о том, как отчаянно бьются немцы. Без сомнения, некоторые немецкие отряды действительно сражались храбро. Но даже тогда множество немцев сдавались в плен. Когда 10 января прозвучал последний призыв сдаваться, распад немецкой армии ускорился. Спустя три недели 91 тысяча немцев сложила оружие, включая фельдмаршала, 23 генерала и тысячи иных офицеров. Столь сокрушительное поражение отбросит длинную тень.

 

The Times, 12 февраля 1943 года

Отрезвление Германии

Германия все еще остро переживает то, что один из журналистов назвал «страстями по Сталинграду». «Наша душа и жизнь бьются в конвульсиях», – пишет он. В этих обстоятельствах не приходится удивляться тому, как много противоречий рождается в Германии сегодня. Каким бы подкреплением для немецкой рабочей силы ни была нынешняя полная гражданская мобилизация – а, по самым трезвым лондонским оценкам, это подкрепление не будет ни значительным, ни скорым, – ее пропагандистский потенциал используется вовсю. Из этого можно сделать вывод, что на боевом духе военных негативно отразилась новость – оскорбительная и невообразимая на фоне замерзших трупов на русском фронте – о том, что рабочая сила по-прежнему направляется на обслуживание роскошной и праздной жизни некоторых персон в Германии. По словам одного писателя, эта рабочая сила занята тем, что «завивает» женщинам волосы и обрызгивает духами женские уши, и это совершенно не подобает Германии в тот час, когда она ведет бой не на жизнь, а на смерть. Вследствие этого – в связи с обещанным исчезновением «роскошных» автомобилей и отелей – заметно мрачное удовлетворение. Стоит отметить, что и тележек с закусками на улицах уже не встретишь. Осталось лишь узнать, в какой мере этот новый аскетизм отразится на пышном образе жизни Геринга, Геббельса и Риббентропа.

 

The Times, 23 февраля 1943 года

Красная армия

По всей Великобритании в эти выходные проводились встречи, посвященные празднованию 25-летней годовщины создания Красной армии. Госсекретарь по международным делам выступал в Лондоне в Альберт-холле. Министры правительства Великобритании также произносили речи в других крупных городах. С одной стороны, юбилейные чествования со стороны союзников России ничего не добавляют к тому празднику, который она дарит себе сама. «Если ищешь памятник – оглянись вокруг!» Победа – это лучшее исполнение военных традиций из всех возможных. И когда каждая миля победоносного продвижения Красной армии приносит свободу соотечественникам русских солдат, никакие юбилейные барабаны и трубы не усилят ликование. Но с другой стороны, есть счастливое стечение обстоятельств в том, что именно тогда, когда Красная армия вовсю отвоевывает свою землю у врага, и солдаты, и простые граждане могут вспомнить ее, армии, скромное начало, положенное четверть века назад. И друзья России приветствуют такую возможность – выразить искреннее восхищение. Во главе друзей России – сам король, воздающий громким советским победам дань уважения вместе со своим народом и приказывающий, чтобы по этому случаю был изготовлен надежный памятный знак в форме меча чести, который будет передан городу-герою Сталинграду.

 

Свидетели и летописцы

февраля 5, 2018

Память о бойцах Сталинграда хранят старые рябые фотографии, пропыленные архивные документы. Но есть еще книги. Лучшие из них создавали участники этого сражения

Первая художественная проза о Сталинграде появилась еще в дни войны. Даже в самом отчаянном положении, когда сражаться приходилось за выжженную полоску земли, бойцы не оставались без «газетного довольствия». А это – очерки, рассказы, стихи. Они поднимали боевой дух армии – и это не пустые словеса. Газеты показывали сталинградцам: страна знает о них, они не безвестные солдаты, они решают судьбу войны. Без военкоров как без артиллерии. Писатели и поэты были настоящими любимцами армии. И после Победы бывшие фронтовые журналисты и воины-сталинградцы дорисовывали литературный образ великого противостояния много лет.

«Дни и ночи»

Константин Симонов – бывалый фронтовой журналист с орденом Красного Знамени на гимнастерке – в сентябре 1942-го ехал в Сталинград с тяжкими думами, как на гибель. Писатель не скрывал: город на Волге представлялся ему средоточием «крайней опасности». Спокойствие он обрел, только оказавшись в группе полковника Сергея Горохова, среди защитников Сталинграда. Там было не до рефлексий и душевных метаний. Все усилия и мысли сходились на одном – отстоять северную окраину Сталинграда, деревеньку Рынок, берег реки Мокрая Мечётка. Несколько дней писатель провел на передовой, под бомбами. И гнул свою линию «с лейкой и блокнотом».

Симонов был уникальным собеседником: мог разговорить даже отъявленных молчунов. В гороховской группе вместе со своим неразлучным спутником фотокорреспондентом Виктором Тёминым он чаще всего бывал в стрелковом батальоне Вадима Ткаленко. Этот долговязый лейтенант стал прототипом Сабурова – главного героя сталинградской повести Симонова «Дни и ночи». Зацепил воображение писателя и начальник штаба батальона Ткаленко – лейтенант Андрей Семашко, племянник первого советского наркома здравоохранения. С него Симонов писал своего Масленникова. До Победы Семашко не довоевал, погиб в 1943-м под Смоленском…

Уже 18 сентября 1942 года в «Красной звезде» вышел симоновский очерк «Бой на окраине», неделю спустя – «Дни и ночи» (писатель пробовал на звук название будущей повести!). Эти корреспонденции Москва получала по телеграфу из действующей армии. А через месяц после победы в Сталинграде «Красная звезда» опубликовала завершающий материал – «Зимой сорок третьего…».

Позже Симонов не раз возвращался к этим своим очеркам, узнавал, как сложилась судьба их героев. Признавался: «Но кроме памяти есть еще тот, я бы сказал, звук Сталинграда, тот хруст непоправимо надломившейся немецкой машины, который мы тогда услыхали. Не этот ли звук, так и оставшийся до сих пор в наших ушах, повелевает руке писать?..» И он писал о Сталинграде снова и снова, торопился перенести на бумагу окопные впечатления.

Весной 1943 года, в передышках между поездками на фронт, Симонов каким-то чудом исхитрился написать повесть «Дни и ночи» – свое первое крупное произведение в прозе и первую книгу о Сталинградской битве. Бойцы капитана Сабурова защищали клочок сталинградской земли, выбивали немцев из руин, преграждали им пути к Волге. Повесть вскоре появилась в журнале «Знамя», а в 1944-м вышла отдельным изданием. В том же году подоспела и экранизация. А отзвуки Сталинграда остались в душе навсегда.

«Искал истину войны…»

С августа 1941-го по август 1945 года Василий Гроссман служил специальным военным корреспондентом газеты «Красная звезда». Впрочем, его материалов ждали все фронтовые и столичные газеты. Служба проходила в действующей армии. Летом 1942 года писателя направили в Сталинград, где он находился с первого до последнего дня обороны города.

Гроссман сразу понял: вот он, решающий рубеж войны. «…На правом берегу земля дрожала от взрывов, широкие зарницы бомбовых ударов вспыхивали над заводами: земля, небо, Волга – все было охвачено пламенем. И сердце чуяло – здесь идет битва за судьбы мира, здесь решается вопрос всех вопросов, здесь спокойно торжественно среди пламени сражается наш народ», – писал военкор в сентябре 1942-го. В отличие от коллег, приезжавших в Сталинград, но сравнительно редко оказывавшихся на передовой, он в самый разгар боев бывал почти на всех участках ожесточенного сражения: на Тракторном заводе, на Мамаевом кургане, на «Баррикадах», на Сталинградской ГРЭС, на командном пункте Василия Чуйкова, в дивизиях Александра Родимцева, Леонтия Гуртьева, Николая Батюка.

Ни взрывы, ни артиллерия – ничто не могло его остановить. Война писателя не щадила: его мать гитлеровцы казнили в Бердичевском гетто. В Сталинграде погиб племянник Гроссмана, комбат Юрий Беньяш, «погиб по-глупому, то ли от шальной пули, то ли от случайного осколка в тот редкий час, когда на фронте была тишина». Это и есть война.

Такие военкоры, как Гроссман, на фронте на вес золота. Он был способен писать много и ярко, доходчиво и мудро. Писать для армии – не для наград. При этом был сознательным проводником государственной идеи, не допускал уныния. Гроссман напоминал бойцам о самом простом и дорогом: «Нашей армии есть что защищать, ей есть чем гордиться – и славным прошлым, и великой революцией, и обширной, богатой землей. Но пусть гордится наша армия русской женщиной – прекраснейшей женщиной земли. Пусть помнит армия о жене, матери, сестре, пусть боится пуще смерти потерять уважение и любовь русской женщины, ибо нет на свете ничего выше и почетней этой любви».

«В настоящее время он является единственным писателем, который участвует в боях за Сталинград и часто выезжает в город в батальоны, роты, где собирает литературный материал» – это формулировка из гроссмановского наградного листа. Так и было.

Даже о самых трагических подробностях Гроссман повествовал обстоятельно, без тени паники: «Мертво. Люди в подвалах. Все сожжено. Горячие стены домов, словно тела умерших в страшную жару и не успевших остыть… Среди тысяч громадин из камня, сгоревших и полуразрушенных, чудесно стоит деревянный павильон, киоск, где продавалась газированная вода. Словно Помпея, застигнутая гибелью в день полной жизни».

Военкор знал армию досконально, понимал, чем дышат бойцы. Даже когда сталинградцев считали обреченными на гибель, в его статьях проскальзывала мягкая ирония: «Мне часто приходилось встречать в армии больших патриотов своего полка, батареи, танковой бригады. Но нигде, пожалуй, не видел я такой привязанности, такого патриотизма, как здесь. Он носит трогательный и подчас несколько смешной характер. В дивизии гордятся, конечно, в первую очередь своими боевыми делами, гордятся своим генералом, своей техникой. Но если послушать командиров, то нигде нет такого повара, умеющего мастерски печь пирожки, такого парикмахера, который не только замечательно бреет, но и артистически играет на скрипке. «О, наша дивизия!» – только и слышишь во время разговоров. Когда кого-нибудь хотят пристыдить, говорят: «Что ты, ей-богу, делаешь, ведь в нашей-то дивизии…»».

Гроссман и в корреспонденциях проявлял себя как художник, как мастер прозы, умевший создать образ и писать лаконично. «В небе гудение моторов, бесшумно сталкивается свет наших и немецких прожекторов», – читаешь и окунаешься в атмосферу уличных боев, которые то стихают, то разгораются с новой силой.

«Он с жадностью и отвагой художника искал истину войны, искал ее на той огневой черте, где смерть выла, пела над головой», – сказал о Гроссмане его друг поэт Семен Липкин. Собирал Гроссман материал и для очерков, и для будущего романа. Не зря Максим Горький когда-то отмечал его писательскую зоркость. «Бегут в атаку, прикрывая лицо саперной лопаткой. В атаке винтовка предпочтительнее автомата. Картинка: развороченный танком опорный пункт. Плоский румын, по нем прошел танк. Лицо-барельеф. Рядом 2 раздавленных немца. Тут же наш лежит в окопе, полузадавленный. Банки, гранаты, лимонки, окровавленное одеяло, листы немецких журналов. Среди трупов сидят наши бойцы, варят в котелке ломти, срезанные с убитой лошади, протягивают к огоньку озябшие руки». Это из сталинградских записных книжек.

Гроссман называл Волгу «рекой русской свободы». Для него важен этот мотив – стоять не просто за Родину, но и за свободу, за правое дело против нацистского мракобесия. В одном из сталинградских очерков он писал: «Здесь сочеталось огромное стихийное столкновение двух государств, двух борющихся на жизнь и смерть миров с математической, педантически точной борьбой за этаж дома, за перекресток двух улиц; здесь скрестились характеры народов и воинская умелость, мысль, воля; здесь происходила борьба, решающая судьбы мира, борьба, в которой проявлялись все силы и слабости народов: одного – поднявшегося на бой во имя мирового могущества, другого – вставшего за мировую свободу против рабства, лжи и угнетения».

Это журналистика. Но Гроссман не бросал и «большую литературу». Роман о Сталинградской битве начал собирать еще тогда, зимой 1942–1943 годов. Работал неспешно. Первая книга – «За правое дело» – вышла в свет в 1952-м. Критика приняла ее в штыки. Однако Гроссман продолжал писать вторую, крамольную – «Жизнь и судьба», которую закончил в 1960 году. Опубликовать ее удалось только через много лет после смерти автора.

Окопная правда

«Эх, Сталинград, Сталинград… Как часто о нем вспоминаешь! Об этом городе, стертом на твоих глазах с лица земли и все-таки оставшемся живым…» – это слова Виктора Некрасова, писателя, который вскоре после Победы вошел в литературу со своей «окопной правдой». В годы войны он не имел отношения к прессе. Архитектор по образованию, Некрасов стал заместителем командира саперного батальона и защищал Мамаев курган на протяжении всех «дней и ночей» Сталинграда.

Замысел повести родился не в сталинградском пекле, а через год, в резерве – перед Никопольско-Криворожской операцией. Он написал тогда всего шесть страниц – и началось наступление, всех бросили в бой. Тут уж не до литературы. Блокнот пришлось отложить до лучших времен. Повесть сначала называлась обыкновенно: «Сталинград». Но после первых изданий писатель нашел более точное название – «В окопах Сталинграда». Его и полюбили именно за окопную правду, редкостную для помпезной послевоенной литературы.

Однажды Некрасова вызвал Всеволод Вишневский – знаменитый писатель и военкор, главный редактор журнала «Знамя», в котором некрасовская повесть увидела свет. «»Виктор Платонович, вы знаете, какая странная вещь произошла? Ведь вчера ночью, на последнем заседании комитета по Сталинским премиям, Фадеев вашу повесть вычеркнул, а сегодня она появилась». За одну ночь только один человек мог бы вставить повесть в список. Вот этот человек и вставил», – вспоминал Некрасов тот разговор. Так неожиданно он стал сталинским лауреатом. Генералиссимусу понравилась книга, в которой солдатское слово звучит громче победных фанфар. В 1956-м повесть экранизировали. Только после ХХ съезда партии фильм, который своим названием напоминал бы о покойном вожде, сочли нежелательным, и киноленту переименовали, выбрав нейтральное «Солдаты».

После войны Некрасов несколько раз бывал в Сталинграде – как корреспондент «Литературной газеты» и как воин-сталинградец, гость города в дни юбилеев битвы. И даже стоял в почетном карауле у Вечного огня.

Все, что он писал, было связано с войной. Усомнившись в советской идеологии, Некрасов не изменил своего отношения к фронтовому дружеству: «Три года в армии, в самые тяжелые для нее дни. Полюбил ее и победами ее горжусь. Полюбил вечно чем-то недовольного рядового, бойца – солдатом он стал называться позже. Нет, не того, что на плакатах или в Берлине, в Тиргартене, спокойного, уверенного, в каске – их никто никогда не носил, – а другого, в пилотке до ушей, в обязательно разматывающихся обмотках, ворчливого, матюкающего старшину больше, чем немца, пропахавшего пол-Европы и вскарабкавшегося на Рейхстаг».

В 1970-е у Некрасова окончательно разладились отношения с политической системой. Он выехал в Швейцарию, к родственникам, а в 1979-м был лишен советского гражданства. Книги Некрасова изымались из библиотек. Но никто не мог исключить старшего лейтенанта Некрасова из сталинградского братства. А из «некрасовской шинели» вышли многие писатели. Появилось особое направление в советской литературе – лейтенантская проза. Она же – сержантская.

«Горячий снег»

С памятью о Сталинграде пришел в литературу Юрий Бондарев. На фронте – старший сержант, помощник командира взвода. Боевое крещение прошло в сталинградских снегах.

Свою лучшую книгу о тех боях – роман «Горячий снег» – он вынашивал долго и опубликовал только в 1970 году. Герои Бондарева сражались под Сталинградом в декабре 1942-го. Само словосочетание, вынесенное в заглавие, очень важно для писателя. Снегу положено быть холодным, но война искажает житейские правила, «бытие становится лицом к лицу с небытием». Поэтому – именно горячий снег.

Бондарев рассказывает о фронте без бахвальства, не кричит о подвигах – погружает читателя в повседневное перенапряжение войны. Через много лет после Победы он видел своих героев живыми, заново терпел и скорбел вместе с ними. Достоверность мысли и чувства ощущается в каждом слове: «Он плакал так одиноко и отчаянно впервые в жизни. И когда вытирал лицо, снег на рукаве ватника был горячим от его слез». Таким мы и видим Сталинград.

Эти книги не забыты, как не забыт подвиг сталинградцев. Романы и повести о битве на Волге переиздают, изучают в школе. Свои ордена их авторы честно заслужили не только на поле боя, но и пером. К военной доблести они добавили литературный талант и создали летопись Сталинграда – художественную, но от этого не менее честную.

 

Сталинград на киноэкране

Первые фильмы о Сталинграде – документальные и художественные – вышли в прокат еще в годы войны. Мы напомним вам о шести наиболее известных лентах о великой битве

«Великий перелом», 1945

Этот фильм Фридриха Эрмлера по пьесе Бориса Чирскова «Победители» стал мировой сенсацией. Эрмлер как никто умел превращать в кинозрелище военно-стратегические споры. Документальные кадры усиливали впечатление от батальных сцен. Многим запомнился фронтовой шофер Минутка в исполнении Марка Бернеса. Герой фильма погиб, зубами соединяя телефонные провода, чтобы командующий мог говорить со своими генералами. Через год Бернес записал песню шофера «Эх, путь-дорожка фронтовая!..». В народе ее называли «песенкой Минутки». Среди героев киноленты нет исторических персон. Все они вымышленные, но с прототипами. Это позволило драматургу свободнее выстраивать сюжет. Фильм получил Гран-при первого послевоенного международного кинофестиваля в освобожденной Франции.

«Сталинградская битва», 1949

В 1949 году 9 мая было рабочим днем, но праздновали День Победы всем народом. В этот день и состоялась премьера грандиозного двухсерийного фильма режиссера Владимира Петрова. Образ Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина на экране воплотил Алексей Дикий – актер, прошедший лагеря, но досрочно освобожденный летом 1941-го. Его Сталин – без грузинского акцента, с характерным русским фольклорным говорком. Именно таким и хотел видеть себя вождь. «Я играю впечатление людей о Сталине», – говорил Дикий, получивший в 1946–1950 годах несколько Сталинских премий. Эпопея Петрова демонстрирует официальную версию битвы на Волге образца первых послевоенных лет.

«Горячий снег», 1972

Эта экранизация романа Юрия Бондарева вошла в классику военного кино. Писатель в книге о Сталинграде вспомнил свое боевое крещение, а режиссер Гавриил Егиазаров – тоже фронтовик – посвятил фильм памяти своих боевых товарищей. Здесь мы видим сражение глазами солдат, а не генералов. Гитлеровцы рвались на выручку окруженной армии Фридриха Паулюса – и их нужно было остановить любой ценой. Из всего состава батареи и стрелкового батальона, державших оборону на плацдарме у реки Мышкова, в живых осталось только семь бойцов. Каждому из них командующий армией генерал-лейтенант Петр Бессонов (эту роль исполнил актер Георгий Жжёнов) вручил орден Красного Знамени со словами: «Спасибо за подбитые танки… Всё, что могу». Незабываемый эпизод, фраза, ставшая крылатой.

«Они сражались за Родину», 1975

Режиссер Сергей Бондарчук экранизировал незавершенный роман Михаила Шолохова, посвященный оборонительным боям в июле 1942-го, в преддверии Сталинградской битвы. Впечатляющие сцены сражений – не единственное достоинство этой картины. Бондарчуку удалось перенести на экран шолоховский колорит солдатского быта. Героизм в таком контексте выглядит чем-то обыденным. И это производит сильное впечатление.

«Сталинград», 1989

Фронтовик Юрий Озеров к тому времени создал несколько киноэпопей о Второй мировой – «Освобождение», «Солдаты свободы», «Битва за Москву», но Сталинград долго оставался для него непокоренной вершиной. В Керчи на руинах завода имени П.Л. Войкова для съемок были выстроены полноразмерные декорации разрушенного Сталинграда: вокзал, универмаг, жилые кварталы. Как и в предыдущих лентах, Озеров показал войну в двух измерениях – в политическом и солдатском.

«Сталинград», 2013

Этот фильм стал одним из символов возрождения российского кино. Память о Победе, о Сталинграде в XXI веке остается священной. Батальное полотно режиссера Федора Бондарчука – это война в восприятии поколения «Бессмертного полка», в современном головокружительном ритме. Картина установила рекорд в российском прокате.

 

«Героям Сталинградской битвы»

февраля 5, 2018

Полвека назад на Мамаевом кургане был открыт исполинский монумент «Родина-мать зовет!», ставший символом подвига не только сталинградцев, но и всего народа-победителя

Конкурс на создание памятника в Сталинграде объявили еще во время войны, в сентябре 1944 года, когда сомнений в победе над Германией уже не оставалось.

В проектах недостатка не было. Архитектор Георгий Марцинкевич предлагал поставить высокую колонну с огромной фигурой Сталина, которая бы парила над Мамаевым курганом. А Андрей Буров (зодчий высочайшей пробы) – 150-метровую пирамиду с каркасом из переплавленных танков и храм героев. Французы представили проект памятника в виде гигантского меча, пронизывающего фашистскую каску. Но все варианты были забыты, когда за дело взялся монументалист, всю жизнь прославлявший подвиги Красной армии.

Фактор Вучетича

В советском искусстве существовал человек, заработавший репутацию специалиста по невозможному. Евгений Вучетич! Это он создал памятники генералам Михаилу Ефремову и Николаю Ватутину, а в 1949-м установил солдата с девочкой на руках в берлинском Трептов-парке.

Вучетич прошел фронт. В первые дни войны записался добровольцем, начал службу рядовым, завершил – комбатом. Воевал на Волховском фронте, на подступах к Ленинграду. Под Любанью, у деревни Мясной Бор, ему удалось вывести батальон из окружения. Самого Вучетича вынесли на шинели – раненого и контуженного. Тяжелая контузия давала о себе знать до конца жизни: у скульптора появился дефект речи. После госпиталя к воинской службе его не допустили, и фронтовика приняли в Студию военных художников имени М.Б. Грекова. Уже в годы Великой Отечественной он создавал скульптурные портреты героев, проектировал памятники.

Вучетичу приходили письма от воинов-сталинградцев, десятки писем. Одно из них особенно запало в душу: «Вы создали бессмертный памятник солдату в Берлине, на чужой земле. Это хорошо. Но почему нет такого памятника на нашей родной земле, политой кровью ее лучших сынов? Но не я один спрашиваю Вас, скульптор Вучетич, об этом». После таких слов у него путей к отступлению уже не было, и он бросил все силы на реализацию проекта.

Ходят легенды о том, что замысел сталинградского мемориала Вучетич обсуждал в личном разговоре с Иосифом Сталиным, высоко ценившим дарование скульптора. Но приступить к этой работе удалось только в хрущевские времена.

Образ матери

Идея парящей над городом женской фигуры пришла не сразу. Сначала Вучетичу виделась такая композиция: мать передает меч коленопреклоненному бойцу, благословляя его на битву. А потом стало ясно, что центральная фигура должна быть одна. Какое слово в русском языке главное? Родина. Существительное женского рода. При слове «Родина» у каждого из нас возникает длинный ряд ассоциаций. В былинные времена говорили: мать-земля русская. Плакат «Родина-мать зовет!» художника Ираклия Тоидзе в первые дни войны всколыхнул страну. Так была найдена героиня. Родина в женском, материнском образе, а вокруг нее – солдаты. В мировом искусстве есть аналогии: женщина-воительница, Афина Паллада, центральный образ скульптурной группы «Марсельеза» на парижской Триумфальной арке…

О первоначальном конкурсе на создание сталинградского памятника к 1950-м годам давно забыли. А Никита Хрущев доверял вкусу и профессионализму Вучетича. Помогла проекту и энергия маршала Василия Чуйкова, легендарного командующего отстоявшей Сталинград 62-й армии, который показал себя горячим сторонником грандиозных замыслов скульптора. Однако не менее важная фигура в таком начинании – архитектор. Яков Белопольский был постоянным соавтором Вучетича. Они вместе работали над мемориалом в Трептов-парке и Сталинскую премию за берлинский проект получали тоже вместе. Содружество продолжилось и в Сталинграде.

Образ Родины-матери складывался годами, позировали Вучетичу многие. Лицо он ваял с жены и в ее честь называл свою скульптуру Верочкой. А фигуру лепил со знаменитой спортсменки. Нина Думбадзе была первой советской рекордсменкой мира в олимпийской дисциплине – в метании диска. И оставалась лучшей больше десяти лет. Правда, свой единственный олимпийский шанс она упустила: в Хельсинки в 1952 году стала лишь третьей, уступив более молодым подругам по команде. Ее спортивную стать и увековечил Вучетич на Мамаевом кургане.

В те времена 9 мая еще не было красным днем календаря. День Победы, разумеется, отмечали, но сравнительно скромно. Правда, к Сталинграду Хрущев относился с особым чувством: как-никак, он был членом Военного совета Сталинградского фронта. Стройку обеспечили всем необходимым. Любопытный штрих: грузовики, доставлявшие бетон для мемориала, получили право проезда на красный свет. Работы начались в 1959-м и были завершены в 1967 году. Почти восемь лет. Получилось, что задумали памятник еще при Сталине, стали возводить его при Хрущеве, а открывали мемориальный комплекс Леонид Брежнев и Алексей Косыгин. К 20-летию Победы строители не успели. Следующая дата – 50-я годовщина Октябрьской революции. Торжественное открытие мемориала состоялось 15 октября 1967 года, а в феврале 1968-го у подножия монумента «Родина-мать зовет!» всем миром праздновали 25-летие сталинградской победы.

Авторов удостоили орденов и премий, но споры вокруг монумента начались задолго до его открытия.

Спор о мемориале

Оппонентов у Вучетича было немало. В феврале 1960-го в «Комсомольской правде» вышла статья писателя Бориса Полевого, который усомнился в идейной и эстетической ценности строящегося памятника. С Полевым многие согласились. Несколько критических публикаций подготовила «Литературная газета». Особенно грозно звучал отклик поэта Константина Симонова: «Сталинградский подвиг был самым громадным событием войны – это бесспорно. Но вовсе не обязательно самый громадный подвиг увенчивать самым громадным по размерам памятником. Настоящее искусство так же хорошо должно знать чувство меры, как его знают настоящие люди. И добавим: подлинно героическому искусству должна быть всегда присуща скромность, так же как она присуща подлинным героям. Эта мысль кажется мне принципиально важной. А конкретно о проекте памятника работы Е. Вучетича я хотел бы высказаться тогда, когда для сравнения увижу рядом с ним другие конкурсные проекты».

Вучетич от этих споров слег с сердечным приступом. Но в руководстве страны на критиков смотрели косо: на Мамаевом кургане вовсю шли работы, деньги отпущены, а потому какие тут могут быть диспуты?

В декабре 1962 года на встрече с деятелями культуры в Доме правительственных приемов на Ленинских горах Хрущев выразил свое возмущение по поводу публикаций в «Литературной газете», в которых критиковались планы Вучетича. Он спросил зал: «А не поменять ли нам руководство этой газеты?» После такой реплики первого секретаря ЦК еженедельник возглавил новый редактор – знаменитый Александр Чаковский, который выпадов против сталинградского мемориала не дозволял.

Есть такое презрительное словечко – «гигантомания». Его произносили как упрек Вучетичу. Но даже писатель-сталинградец Виктор Некрасов, который был противником этого проекта, увидев скульптуры Вучетича воплощенными, встал перед ними на колени, вспоминая павших товарищей…

Пока на Мамаевом кургане разворачивалось грандиозное строительство, весь мир узнал имена первых космонавтов, а научные аппараты устремились уже к Марсу и Венере. Значит, и мемориал требовался «на всю галактику» – такой, чтобы и из космоса было видно. И «Родину-мать» космонавты не раз фотографировали с орбиты. Наша память о Великой Отечественной войне и благодарность фронтовикам – огромны. Исполинский памятник символизирует это чувство. Вучетичу и его соавторам удалось и воспеть Победу, и оплакать павших – с тактом и мастерством.

Воплощение в бетоне и металле столь уникального проекта – дело тяжелейшее, и, конечно, не обошлось без огрехов. 14-тонный меч изготовили из нержавеющей стали и обшили титановыми листами. Но жизнь показала, что такое решение не подходит. Меч раскачивался и скрипел на ветру. В 1972 году его заменили – на стальное оружие с отверстиями для снижения парусности. Поговаривали, что именно из-за «проблемного» меча конструкторы монумента не получили Ленинской премии.

Неожиданные сложности возникли и с организацией подсветки. Прожекторы производил Гусевский завод светотехнической арматуры, что в Калининградской области. Но накануне открытия сталинградского мемориала вся его продукция уходила в Москву и Ленинград: столицы готовились к 50-летию Октября, нужно было наводить лучи на исторические здания. Пришлось взывать к энтузиазму: чтобы помочь Сталинграду, в цехах работали без выходных.

Симфония героики

Патетика была стихией Вучетича. В камне и в бетоне он создавал эпос. Скульптор так определял свое кредо: «Силой художественных образов, произведениями искусства можно вдохновлять всех нас на великую и справедливую борьбу, рождать во всех нас безусловную веру в победу нашего дела над врагами. Ведь наше искусство является для потомков глубоким познанием жизни прошлого – не в научных или философских выкладках, а именно в художественных образах. Кипящие страсти наших грозных дней должны величественно и патетически взволнованно «застыть» на холстах, в бронзе, в мраморе и, перешагнув «через хребты веков», пробудить у человека будущего те же чувства, которыми были наполнены сердца наших героев, отдавших Родине свои горячие жизни». Высокопарно? Но таковы законы жанра.

Грандиозный монумент «Родина-мать зовет!» стал вершиной многообразного мемориального комплекса «Героям Сталинградской битвы». Его Вучетич и Белопольский создавали как симфонию, в которой важна каждая нота. Это место славы и скорби. В 200 метрах от скульптуры «Родина-мать» находится легендарная 102-я высота, за которую в течение 140 дней шли бои. В кургане, над которым парит статуя, похоронено почти 35 тыс. героев Сталинграда. Священное место!

Под стать главному монументу и известная композиция «Стоять насмерть», и площадь Скорби со скульптурой матери, оплакивающей погибшего сына. Обстоятельная прогулка по мемориалу займет несколько часов. Стены-руины, которые вырастают вдоль дороги к кургану, переносят нас в 1942 год. Левая стена посвящена клятвам защитников Сталинграда: «Ни шагу назад!», «В наступление, товарищи!», «На Берлин!». На правой представлены сцены жесточайших сражений, среди которых защита Дома Павлова и героическая гибель Михаила Паникахи, который сгорел, как факел, но остановил немецкий танк. На стене площади Героев – надпись, цитата из фронтового очерка писателя Василия Гроссмана: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?!»

Меч Победы

Волгоградская «Родина-мать», конечно, не единственный в мире гигантский памятник. Можно вспомнить Будду Весеннего храма в китайском поселке Чжаоцунь, статую Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро, церетелиевского императора Петра в Москве… Но по выразительности и экспрессии у сталинградского памятника нет равных среди монументальных исполинов, которые, как правило, выглядят тяжеловесно и стоят как вкопанные, а впечатление производят только масштабами. Позы у них лишены динамики: просто огромные столбы, колоссы. А вучетичевская многометровая фигура женщины с поднятым мечом устремлена вперед, Родина-мать ведет за собой, призывает воинов бороться и побеждать. Спина изогнута, руки раскинуты… Она живая.

Скульптору удалось воплотить неподъемный замысел. «Что нам хотелось сказать людям этим памятником на историческом Мамаевом кургане, на месте кровавых битв и бессмертных подвигов? Мы стремились передать прежде всего несокрушимый моральный дух советских воинов, их беззаветную преданность Родине, – писал Вучетич. – Памятник «Героям Сталинградской битвы» – это памятник величайшему историческому событию. Это памятник массе героев. И потому мы искали масштабные, особо монументальные решения и формы, которые, на наш взгляд, позволили бы наиболее полно передать размах массового героизма. <…> Поэтому такое содержание не могло быть воплощено в обычном типе памятников, представляющих собой однофигурную или многофигурную композицию на постаменте. Именно памятник-ансамбль как высшая форма монументального искусства открывал пути к раскрытию смысла и значения Сталинградской битвы».

Была у Вучетича и такая задумка: скрепить триптихом мемориалов все пространство войны. Сквозной образ – меч Победы. Меч, выкованный в тылу на Урале, был поднят Родиной-матерью в Сталинграде и опущен уже после разгрома фашистов в Берлине. Оставалось поставить памятник на Урале. Но Вучетич не успел: магнитогорский монумент «Тыл – фронту» был создан уже после его смерти. Скульптор Лев Головницкий стал продолжателем традиций Вучетича. А помогал ему все тот же архитектор Белопольский. Истинно русская история: меч Победы из уральской кузницы так высоко взвился над Мамаевым курганом, что его из Берлина видно!

 

Сталинград на карте мира

Имя города-героя, сражение за который стало переломным пунктом всей Второй мировой войны, увековечено не только в России

Сталинград и английский Ковентри в 1944 году стали первыми в мире городами-побратимами. Позже их примеру последовали многие города. Почему именно Ковентри? Дело в том, что этот британский промышленный город в 1940–1942 годах германская авиация практически полностью превратила в руины. Для англичан он стал символом войны и жертвенности. Когда начались бомбардировки в Сталинграде, женщины Ковентри отправили письмо сталинградским сестрам: «Из города, растерзанного в клочья главным врагом мировой цивилизации, наши сердца тянутся к вам, тем, кто гибнет и страдает гораздо больше нашего». В Ковентри есть улица Сталинградской битвы.

Память о героях Сталинграда чтут во Франции. Потомки галлов не забывают, что 100-я, 113-я и 295-я гитлеровские дивизии, первыми вторгшиеся в 1940 году в Париж, были уничтожены именно в этом городе на Волге. Площадь Сталинградской битвы находится неподалеку от бульвара Ла-Виллет в исторической части Парижа. Жители столицы Франции чаще называют ее лаконично – Сталинград. Это название появилось стихийно еще в годы войны, при Временном правительстве, на муниципальном уровне его зафиксировали позже. С 1946 года имя города-героя также носит расположенная поблизости станция метро.

В составе Большого Парижа есть еще улица и аллея, названные в честь Сталинграда. А в Лионе каждому известен Brocante Stalingrad – один из крупнейших в Европе антикварных рынков. Марсель, Бордо, Канны, Ницца, Нант, Гренобль, Тулуза, Сент-Этьен, Антони, Тулон – во всех этих французских городах имеются улицы, площади, бульвары, напоминающие о победном сражении Красной армии.

В столице Бельгии Брюсселе есть проспект Сталинграда. Помнят о великом противостоянии на Волге и в Италии: после падения режима Муссолини в честь победы советских войск под Сталинградом были переименованы улицы в Болонье и Милане. Появилось подобное название и на карте индийского Амбаттура.

Из городов постсоветского пространства упомянем Донецк с площадью Героев Сталинграда. Ее уж точно не переименуют в площадь какого-нибудь Шухевича.

 

Самый высокий светский монумент

Более 20 лет волгоградский монумент «Родина-мать зовет!» оставался рекордсменом: сама скульптура (без пьедестала) считалась самой большой в мире – 85 метров. Она почти на 40 метров выше американской статуи Свободы. Сегодня центральный монумент на Мамаевом кургане входит в десятку самых высоких статуй в мире, причем «Родина-мать» остается самой высокой нерелигиозной скульптурой. Выше – только Будды.

Масса памятника – более 8 тыс. тонн. На строительство пошло около 5,5 тыс. тонн бетона и 2,4 тыс. тонн металлических конструкций (без учета основания, на котором установлена скульптура). Жесткость каркаса поддерживается 99 натянутыми металлическими тросами, которые находятся внутри статуи. Подобные тросы стягивают и Останкинскую телебашню в Москве. Что неудивительно, поскольку и у того и у другого уникального проекта один главный конструктор – Николай Никитин. Альпинисты постоянно наблюдают за состоянием скульптуры, чтобы своевременно покрывать ее поверхность водоотталкивающими средствами.

 

Награда в честь города-героя

Медаль «За оборону Сталинграда» была учреждена в те дни, когда великое противостояние на Волге еще было далеко от завершения. Сама идея такой награды появилась уже осенью 1942 года. 24 ноября Иосиф Сталин дал указание в срочном порядке разработать медали за оборону Москвы, Ленинграда, Одессы, Севастополя и Сталинграда.

Над эскизами работал классик медальерного искусства – художник Николай Москалёв. Лицевая сторона сталинградской медали получила истинно фронтовую композицию, простую и величественную. Здесь изображен сомкнутый ряд советских бойцов в шинелях и касках, направляющих винтовки на врага. Над солдатами справа развевается знамя, а слева мы видим очертания танков и самолетов. На реверсе – надпись в три строки: «За нашу советскую Родину», над ней – изображение серпа и молота.

О появлении новой награды возвестил указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 декабря 1942 года. Первым медаль «За оборону Сталинграда» получил командующий 64-й армией генерал-лейтенант Михаил Шумилов. Всего ею было награждено около 760 тыс. бойцов и командиров. Эта медаль, как победа, одна на всех – от генерала до рядового.

1 мая 1945 года приказом Верховного главнокомандующего Сталинград, Ленинград, Севастополь и Одесса были названы городами-героями. Спустя 20 лет, 8 мая 1965-го, город на Волге был награжден медалью «Золотая Звезда» и орденом Ленина. Правда, к этому времени он уже не был Сталинградом: в 1961-м его переименовали в Волгоград.

События февраля

февраля 4, 2018

780 ЛЕТ НАЗАД

Гибель стольного Владимира

Войска Батыя взяли штурмом столицу Северо-Восточной Руси

В начале 1238 года монгольское войско под командованием Чингисида хана Батыя и полководца Субэдэя после разорения Рязани вторглось на территорию Владимиро-Суздальского княжества – самого крупного и могущественного на Руси. 4 февраля оно подошло к Владимиру. Незадолго до этого великий князь Владимирский Юрий Всеволодович с небольшим отрядом покинул город. По одной из версий, он отправился на реку Сить, чтобы соединиться с дружинами своих братьев, князей Ярослава и Святослава. В отсутствие великого князя обороной Владимира руководили его сыновья Всеволод и Мстислав Юрьевичи и воевода Петр Ослядюкович.

Столица Владимиро-Суздальской Руси славилась мощными укреплениями – валами и стенами Нового города, Мономахова города и детинца. Расположившись перед Золотыми воротами, монголо-татарские воины показали стоявшим на стенах князьям их плененного при разгроме Москвы брата, князя Владимира Юрьевича, и потребовали добровольной сдачи города. Но в ответ услышали отказ.

Первый штурм состоялся 6 февраля. Захватчикам удалось разрушить стены в нескольких местах, но владимирцы отбивали атаку за атакой. На следующий день монголо-татары опять бросились на штурм, ворвались в Новый город и спалили его. Защитники укрылись за стенами Мономахова города, но вскоре были вынуждены отступить в детинец – последний оплот обороны Владимира. К вечеру 7 февраля воины Батыя хозяйничали и там. В неравном бою пали почти все защитники города. Оставшиеся в живых члены великокняжеской семьи, представители духовенства во главе с епископом Митрофаном и некоторые горожане заперлись в белокаменном Успенском соборе. Захватчики не смогли ворваться в собор и подожгли его. Все искавшие укрытия в храме погибли. От богатой великокняжеской столицы осталось пепелище. В те трагические дни осады и обороны Владимира были убиты все трое сыновей великого князя, его дочь, жена и внуки. Сам Юрий Всеволодович погиб спустя месяц на берегах реки Сить в битве с монголами, так и не успев подготовиться к полномасштабному сражению с ними.

 

300 ЛЕТ НАЗАД

Отречение старшего сына

Петр I лишил прав на трон своего наследника – царевича Алексея

Детство Алексея, разлученного с матерью Евдокией Лопухиной, прошло в Преображенском дворце, где вокруг него постепенно стал формироваться круг противников реформ Петра Великого. В 1716 году после конфликта с отцом, у которого родился долгожданный сын от брака с Екатериной, 26-летний Алексей Петрович покинул Россию и через Польшу отправился в Австрию. За границей он хотел дождаться смерти Петра и затем занять русский трон. Царевич полагался на поддержку австрийского императора Карла VI, а также обращался за помощью к шведам. Однако в октябре 1717 года он согласился вернуться в Россию, поддавшись на уговоры графа Петра Толстого. Опытный дипломат, Толстой прибыл в Неаполь, где скрывался царевич, с важной миссией вернуть беглеца домой, и в ход шли не только увещевания, но и угрозы и ложные обещания.

Вернувшись на родину, Алексей оказался во власти разгневанного отца. Тот обвинял его в государственной измене. Манифестом от 3 февраля 1718 года Петр I лишил своего старшего сына прав престолонаследия. Алексей вынужден был отречься от трона в пользу младшего брата – Петра Петровича. Церемония проходила в Успенском соборе Кремля. А после этого началось следствие, и Алексей был приговорен к смертной казни. Впрочем, до казни он не дожил. 26 июня 1718 года царевич умер в Петропавловской крепости. Причины его смерти точно неизвестны: возможно, он был тайно убит по приказу отца, не хотевшего публичной казни сына, или скончался от последствий пыток.

Царевич Петр Петрович (Шишечка, как его называли в семье) умер в 1719 году в возрасте трех с половиной лет. Больше сыновей у Петра Великого не было, а другого наследника он так и не назначил. После краткого правления его супруги, императрицы Екатерины I, на престол взошел Петр II – сын царевича Алексея. Он фактически реабилитировал отца, а Петра Толстого отправил в ссылку на Соловки, где тот и скончался.

 

210 ЛЕТ НАЗАД

Последняя из одиннадцати

Началась война, окончившаяся присоединением Финляндии к России

После Тильзитского мира Россия, ставшая союзницей наполеоновской Франции, присоединилась к континентальной блокаде Великобритании. Примеру России последовала и Дания. В ответ на это в августе 1807 года Англия предприняла атаку на Копенгаген и захватила датский военный флот. Россия потребовала от Швеции закрыть Балтийское море для британского флота, но у Стокгольма имелись свои захватнические планы в отношении Дании. Весь этот клубок противоречий и привел к войне.

К шведской границе была выдвинута 24-тысячная русская армия под командованием генерала Федора Буксгевдена. 9 февраля 1808 года она перешла границу и через девять дней вступила в столицу шведской Финляндии Гельсингфорс (ныне Хельсинки). К маю русским удалось занять мыс Гангут, Аландские острова, остров Готланд. Капитулировал и Свеаборг, в котором укрывался гарнизон Гельсингфорса.

Решающими в этой войне стали героический переход корпусов Петра Багратиона и Михаила Барклая-де-Толли по льду Ботнического залива и захват городов Грисслегамн и Умео. Стокгольм запросил перемирия. 5 сентября 1809 года во Фридрихсгаме (ныне город Хамина) был подписан мирный договор, по которому Россия получила «в вечное владение» Финляндию, Аландские острова и восточную часть шведской провинции Вестерботния (до рек Торнио и Муонио). Кроме того, Швеция обязывалась присоединиться к континентальной блокаде Великобритании и закрыть свои гавани для английского флота. Так закончилась одиннадцатая – последняя в истории – Русско-шведская война. Финляндия находилась в составе России до декабря 1917 года.

 

190 ЛЕТ НАЗАД

Паскевич стал Эриванским

Россия и Персия подписали Туркманчайский мирный договор

Русско-персидская война 1826–1828 годов стала триумфом генерала от инфантерии Ивана Паскевича, за свои победы получившего титул графа Эриванского. Армянское и грузинское население приветствовало продвижение русских в Закавказье с первых дней войны, на территории Восточной Армении формировались отряды ополченцев из числа местных жителей, которые помогали армии Паскевича. Череда тяжелых поражений заставила персов пойти на мирные переговоры.

Договор, подписанный в Туркманчае 10 февраля 1828 года, подтверждал территориальные приобретения России, указанные в Гюлистанском мирном договоре 1813 года, который Персия отказывалась признавать накануне войны. Кроме того, Российская империя получила Восточную Армению – Эриванское и Нахичеванское ханства, а также побережье Каспийского моря до реки Астарачай. Отошла к России и крепость Аббас-Абад с прилегающей к ней территорией. Новая граница между странами устанавливалась по реке Аракс. Также России предоставлялось исключительное право держать военный флот на Каспийском море. На Персию налагалась огромная контрибуция в 20 млн рублей серебром (правда, впоследствии она была сокращена в два раза). Наконец, персы обязывались не препятствовать переселению желавших того армян в пределы Российской империи.

Одновременно с мирным договором был подписан торговый трактат, по которому русские купцы получили право свободной торговли на всей территории Персии с пятипроцентной пошлиной. С русской стороны договор подписали Иван Паскевич и дипломат Александр Обрезков, с иранской – Аббас-мирза и мирза Абул-Хасан-хан. Важную роль в разработке проекта трактата и в самих переговорах сыграл Александр Грибоедов, возглавлявший канцелярию Паскевича.

Туркманчайский мир укрепил позиции России в Закавказье и произвел сильное впечатление на Европу. «Персия стала вассалом России» – таково было общее мнение. Националистически настроенная персидская элита с негодованием восприняла унизительный мир, но ничего не могла противопоставить силе русского оружия.

 

170 ЛЕТ НАЗАД

«Призрак бродит по Европе…»

Вышел в свет «Манифест Коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса

Этот программный документ Маркс и Энгельс написали по поручению состоявшегося в конце 1847 года в Лондоне II конгресса Союза коммунистов – первой в истории международной коммунистической организации. Он был впервые опубликован 21 февраля 1848 года.

Авторы «Манифеста» исходили из того, что «эксплуатация одной части общества другою является фактом, общим всем минувшим столетиям» и что история всех общественно-экономических формаций, существовавших после первобытнообщинного строя, была историей борьбы классов. В капиталистическом обществе, как констатировали Маркс и Энгельс, такую борьбу между собой ведут два основных класса – буржуазия и пролетариат. Признавая прогрессивность капитализма по сравнению с рабовладельческим строем и феодализмом, они утверждали, что буржуазия «не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана»». «Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость. <…> Врача, юриста, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников», – перечисляли авторы «Манифеста».

Но господство буржуазии не будет вечным, заявляли они. По их прогнозу, капиталистические производственные отношения, приведя к огромному росту производительных сил, со временем превратятся в препятствие дальнейшему развитию производства. Могильщиком капитализма должен был стать класс наемных рабочих: ему предстояло совершить пролетарскую революцию, заменить частную собственность общественной и построить коммунизм.

Идеи Маркса и Энгельса, изложенные в «Манифесте» и развитые ими в других работах, привели к созданию марксистских партий в разных странах и оказали огромное влияние на ход всемирной истории, а в особенности на историю России.

 

100 ЛЕТ НАЗАД

Ледяной поход

Начался Первый Кубанский поход Добровольческой армии

После Октябрьской революции противники большевиков потянулись на Дон, где 27 декабря 1917 года (9 января 1918 года по новому стилю) два бывших царских генерала Лавр Корнилов и Михаил Алексеев объявили о создании Добровольческой армии. Под натиском превосходящих сил большевиков и их сторонников Корнилов и Алексеев приняли решение отступить из Ростова-на-Дону и Новочеркасска в Екатеринодар (ныне Краснодар). К Добровольческой армии, насчитывавшей примерно 3 тыс. офицеров и солдат, присоединилось около тысячи гражданских лиц (в том числе депутаты Государственной Думы и ее председатель Михаил Родзянко).

Поход начался 22 февраля 1918 года. Переправившись на левый берег Дона, войска остановились в станице Ольгинская. Туда же подошел отряд генерала Сергея Маркова, пробившийся мимо занятого большевиками Батайска. В Ольгинской Корнилов провел реорганизацию сил добровольцев, и они двинулись дальше. Вожди Белого движения надеялись поднять на борьбу с большевиками широкие слои местного населения, но просчитались. Основная масса казачества в то время придерживалась нейтралитета. Напрасными оказались и надежды на антисоветское восстание горских народов Кавказа. На пути к Екатеринодару добровольцам приходилось вступать в многочисленные бои с отрядами противника. Пленных они не брали, расправляясь со сторонниками советской власти на месте. Погодные условия, в которых проходил поход, были невероятно суровыми, что и дало ему название – Ледяной.

Большевики первыми вошли в Екатеринодар и не позволили Добровольческой армии овладеть городом. Корнилов погиб, став жертвой шального снаряда. Первый Кубанский поход завершился неудачно. Вместе с тем он стал своего рода крещением Белой гвардии. Ледяной поход продолжался 80 дней, и за это время его участники преодолели более тысячи километров. Позже для них был учрежден особый знак – меч в терновом венце на георгиевской ленте.

Русь и нашествие

февраля 4, 2018

Собирался ли хан Батый завоевывать Русь и что представляло собой монгольское нашествие на русские земли? Об этом «Историк» поговорил с доктором исторических наук, профессором Санкт-Петербургского государственного университета Юрием КРИВОШЕЕВЫМ

Утвердившаяся в исторической науке версия Батыева нашествия подразумевает, что Русь – и северо-восточная, и южная ее части – с самого начала была целью монгольских орд. Никакого другого маршрута движения завоевателей якобы и быть не могло, и русские земли приняли на себя этот удар, заслонив Европу. Профессор Юрий Кривошеев, автор фундаментальной монографии «Русь и монголы», с такой трактовкой не согласен.

По пути в Европу

– С чем было связано монгольское нашествие на Русь? В какой мере русские земли являлись одной из целей похода Батыя?

– Целью монголов была Европа. Из русских земель им больше всего интересен был южный регион. Судя по всему, изначально поход в Европу должен был пройти лишь по южной окраине Руси: на пути монгольских туменов лежали Чернигов, Переяславль Южный, Киев и далее Галицко-Волынская земля.

Как известно, монголы были степным народом. Их стихия – это, конечно, степи. Лучше всего они чувствовали себя в степных или близких к степным районах. Лесная стихия, лес, и тем более тот лес, который встречается на Восточно-Европейской равнине, – это была чуждая им среда.

В этом смысле вполне резонен вопрос о том, зачем им понадобилось воевать в труднодоступном Русском Залесье. Ведь заведомо было ясно, что военные действия там будут тяжелы, а результаты непредсказуемы.

– А как тогда получилось, что в конце 1237 года поход на запад начался с нашествия на северо-восток Руси – сначала Рязань, потом Владимир? С чем вы это связываете?

– В свое время ответ на этот вопрос попытался дать Лев Гумилев. По его версии, поводом для вторжения хана Батыя в северо-восточные русские земли стало сопротивление половцев, из-за которых, как он писал, «фронтальное наступление монголов на запад захлебнулось» и которых пришлось обходить севернее. Что и было сделано по русской территории, где князья и население оказали монгольским полчищам героический отпор. Как отмечал Гумилев, «думается, Батый не ожидал активного сопротивления, но, встретив таковое, сломил его и проложил дорогу своему войску».

Впрочем, как мне представляется, монголы, выступившие в поход на запад, свернули с прямого пути не только из-за половецкого фактора. На это (к сожалению, мимоходом) в свое время обратили внимание историки Анна Хорошкевич и Андрей Плигузов. «Монголы Бату-хана, планировавшие поход в глубь Европы, в 1237–1240 годах не рассматривали Русь как свое будущее владение; их заботила лишь добыча да потребность обезопасить свой правый фланг и тыл, поэтому нашествие носило чрезвычайно опустошительный характер и привело к исчезновению многих городов и сельских поселений», – писали они. По мнению этих ученых, «русский поход» (в глубь Северо-Восточной Руси) состоялся по двум причинам: монголам для наступления на запад необходимы были материальное подкрепление и безопасность тыла.

При этом, правда, Хорошкевич и Плигузов полагали, что печальная участь Северо-Восточной Руси была решена заранее. Мне кажется, это не так.

– Почему?

– Если мы обратимся к карте, то увидим, что в самом начале похода на запад монголы шли по степным территориям. Однако в определенный момент они по каким-то причинам вторглись в лежащую на границе степи и леса Рязанскую землю. Ну и там, как известно, случился казус: рязанцы отказались сдаться и стали защищать свой город.

В итоге Рязань была взята и разграблена. Монголы так поступали со всеми городами во всех странах, в частности в Средней Азии и, видимо, еще раньше в Китае и в близлежащих землях. Завоеватели неукоснительно соблюдали правило: если тот или иной город сдавался на милость победителя, они если и наносили ему урон, то весьма незначительный. Если же город начинал сопротивляться, здесь уже пощады не было никому. С нашей Рязанью произошло именно это – тотальное уничтожение всех и вся.

Отклонение от курса

– Но потом монголы пошли еще севернее – на Коломну, Москву и далее на Владимир, все сильнее углубляясь в лесную зону. С какой целью?

– На мой взгляд, их дальнейший поход был в определенной степени цепной реакцией, если так можно выразиться, на произошедшее в Рязани столкновение. Вероятно, Батый решил, что русские земли – это враждебные ему территории и оставлять их в тылу, на фланге не вполне безопасно. Поэтому он прошел еще некоторое расстояние в северо-восточном направлении, а потом та часть войска, которая в этом направлении двигалась, резко рассыпалась на отдельные отряды и, как принято говорить, «облавой», то есть своеобразной сетью, свернула на юг, в степи, где и соединилась с основными силами. Некоторое время переждав, в 1239 году монголы двинулись дальше по заранее запланированному маршруту – по южнорусским землям – и затем уже вторглись в Европу.

– Но если представлять себе хронологию событий, то получается, что основное войско ждало, пока отдельные отряды разгромят Владимиро-Суздальскую землю?

– Думаю, так оно и было. И в этом нет ничего необычного. Не будем забывать, что для монголов не только движение было нормой, но и длительные остановки тоже. Здесь же о длительной остановке особо и говорить не приходится: ну что такое год?

– Именно потому, что степных завоевателей интересовала в первую очередь Западная Европа, они не стали штурмовать Новгород, не дойдя до него всего сотню верст?

– Великий Новгород был наиболее европейским городом Руси, если так можно выразиться, наиболее приближенным к Европе, наиболее знакомым с европейскими обычаями и традициями. Прежде всего благодаря своей торговле с целым рядом западноевропейских стран.

Полагаю, что особое положение Новгорода не ускользнуло от зоркого, пытливого взгляда монгольских вождей и они осознали, что там есть чем поживиться. Находясь на пике успеха своей зимней кампании 1238 года, находясь в пылу своего движения на север, видимо, в какой-то момент завоеватели решили попытать счастья и в Новгороде. Однако здесь удача отвернулась от них: судя по всему, они просто выбрали плохое время. Начиналась весна, сопровождаемая активным разливом вешних вод, которые были на пути к Новгороду, – это и реки, это и болота. Монголы, до того наступавшие по скованным льдом русским рекам, были непривычны к таким условиям. В итоге, как мы знаем, не дойдя ста верст, отряд, который двигался в сторону Великого Новгорода, резко свернул на юг. Скорее всего, это был именно отряд: далеко не все войско Батыя шло к Новгороду. Вероятно, завоеватели посчитали лучшим изменить направление наступления, чтобы вернуться в привычную для себя стихию.

– Как вы оцениваете степень сопротивления жителей русских княжеств полчищам Батыя?

– Здесь двоякого мнения не должно быть. Безусловно, имели место массовое мужество и героизм. Русские люди защищали свою землю, свои города, свои семьи, в конце концов – свою жизнь.

– Чем вы объясняете тот факт, что не было ни одного крупного полевого сражения русских князей с монгольской армией? То есть города активно пытались защищаться, а сражения в поле так и не удалось организовать…

– Я связываю это прежде всего с прагматическим расчетом. Какую бы мы численность монголо-татар ни имели в виду (некоторые исследователи полагают, что их полчища насчитывали 150 тыс. человек, кто-то полагает, что их было вдвое меньше – 75 тыс. – и даже впятеро меньше – 30 тыс.), в любом случае, даже если учесть вероятность дробления монгольской армии на отдельные отряды, все равно завоеватели численно превосходили войско практически любого русского города-государства.

Именно поэтому, на мой взгляд, русские князья прибегали к тактике обороны городов, считая, по-видимому, что лишь под защитой крепостных стен у них появляется хотя бы призрачный шанс на успех.

Что же касается того, почему князья защищались поодиночке, так такова была Русь того времени – расколотая, раздробленная на части, которые по принятой у нас терминологии я называю городами-государствами. В этих политических условиях об объединении перед лицом общей угрозы не могло быть и речи.

– Как вы знаете, источники (по крайней мере, ранние) достаточно по-разному оценивают события, произошедшие на реке Сить в 1238 году. Лаврентьевская летопись, передающая слова владимирского летописца, весьма комплиментарно повествует о действиях великого князя Юрия Всеволодовича, а Новгородская, наоборот, фактически дает понять, что это было скорее бегство Юрия, чем попытка оказать сопротивление монголам. Вот как вы считаете, что происходило на реке Сить? Имела ли место битва, как это событие преподносят в учебниках?

– Что касается термина «битва», то не будем отрицать, что площадь для сколько-нибудь крупного сражения – полноценной битвы – там, в лесах нынешней Ярославской области, видимо, была весьма небольшая. Это даже не место Стояния на Угре и тем более не Куликово поле, где гораздо больше пространства, чтобы развернуться, поскольку и та и другая территории примыкают к степной полосе.

Тем не менее сражение, которое произошло на реке Сить в марте 1238 года, – это, безусловно, одна из героических и при этом весьма трагических страниц нашей истории. Может быть, даже в большей степени трагических, чем знаменитая оборона Козельска, произошедшая несколько позднее. Оборона Козельска, сдерживавшего натиск одного из Батыевых отрядов в течение семи недель и прозванного за это монголами «злым городом», – скорее героико-романтическая, если так можно выразиться, страница. На Сити происходило нечто иное.

– Что именно? Чьей версии верить – владимирской или новгородской?

– Если оценивать поведение великого князя Юрия Всеволодовича, то почему бы нам с вами не совместить версии обеих летописей? Ведь Юрий Всеволодович, как и все, был человеком и со своими слабостями, и со своими сильными сторонами. Возможно, в его действиях можно усмотреть и проявления нерешительности, даже робости перед лицом столь внушительной силы. Но мне кажется, что в конечном итоге он эту робость преодолел.

Как бы то ни было, он смог в тех условиях собрать вокруг себя некоторое войско, пусть и малочисленное, и вступил в свой последний бой… Кстати говоря, на север русские князья и в последующий период уезжали для того, чтобы в сложной ситуации укрепиться, а потом, если получится, дать бой. Мне кажется, отъезд князя Юрия из Владимира и движение в район реки Сить – это проявление именно такой традиции.

– Недавно вышел на экраны фильм про Евпатия Коловрата. Как вы оцениваете эту героическую историю?

– Несмотря на легендарное происхождение самого этого сюжета, думаю, можно уверенно говорить о том, что такие люди были в то время на Руси. Отважные, смелые, в хорошем смысле безрассудные люди, думавшие не о своем будущем, а о том, чтобы заслонить своей грудью, собою и родную землю, и других людей.

Романтическое преувеличение?

– Почему монголо-татарский поход закончился возвращением обратно в степь и почему потом монголы не предпринимали попыток продвинуться на запад, в Европу?

– До недавнего времени главной причиной ухода Батыя из Европы (напомню, в 1242 году монгольское войско достигло побережья Адриатического моря, после чего возвратилось обратно в южнорусские степи) называли то, что очень образно сформулировал Александр Сергеевич Пушкин: «России определено было высокое предназначение… Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией…»

Мне представляется, что это преувеличение. Александр Сергеевич, как и многие его современники, довольно романтично воспринимал события той драматической эпохи. В большой степени – из-за влияния на него «Истории государства Российского» Николая Карамзина и в силу впечатлений от войны 1812 года, когда Россия действительно фактически спасла Европу от Бонапарта. Именно отсюда, на мой взгляд, трагико-романтическое восприятие нашей истории Пушкиным, и не только им.

Что же касается ответа на ваш вопрос, то на самом деле причин, по которым монголы неожиданно свернули свой поход на запад, несколько. Одни лежат на поверхности, о других мы можем судить по косвенным признакам, о третьих, может быть, вообще никогда не узнаем. Но главная причина связана с политическими коллизиями, вызванными смертью в декабре 1241 года в Каракоруме великого хана Угэдэя, и с необходимостью присутствия Батыя на выборах нового главы гигантской Монгольской империи, растянувшейся на тот момент по южной полосе Евразии от Тихого океана до Адриатики. И хотя Батый не претендовал на этот трон, все равно он должен был участвовать в курултае (съезде монгольской знати) – и по традиции, и, видимо, согласно собственному представлению о своей роли в государстве.

Ну а другая причина, на мой взгляд, заключалась в том, что монголы были довольно-таки расчетливыми и гибкими людьми. Об этом говорят и их предыдущие походы и завоевания. Ведь в Средней Азии они тоже в определенный момент остановились и повернули своих коней вспять.

В Европе монголы прошли достаточно большой путь и вторглись – впервые в своей истории – на те территории, которые были им совершенно незнакомы. Для них это была настоящая terra incognita. Эти абсолютно незнакомые степным завоевателям земли, конечно же, сулили им не только победы, но и серьезные неприятности, ведь силы у них явно таяли. Думаю, что принять решение о возвращении из похода Батыю помогла политическая ситуация в Каракоруме, но, скорее всего, он и его военачальники и до того начали задумываться о необходимости такого шага.

Нужно иметь в виду и то обстоятельство, что Европа хотя и испытала сперва жуткий, прямо-таки животный страх перед лицом монгольского нашествия, но со временем готова была начать собираться с силами…

– Как вы оцениваете влияние нашествия на русские земли и масштаб разорения? Ведь по этому поводу тоже есть разные точки зрения: кто-то говорит, что города и села лежали в руинах, кто-то – что масштаб разорения не был столь серьезным…

– Если коротко отвечать, то мне кажется, что нельзя приуменьшать последствия этого нашествия, но нельзя их и преувеличивать, как это делается традиционно в нашей не только художественной или публицистической, но и в научной литературе. Безусловно, урон был нанесен очень большой. Однако говорить о том, что все города лежали в руинах и что Руси потребовались десятилетия, чтобы подняться из этих руин, у нас нет оснований. Я полагаю, что русские земли относительно быстро встали на путь возрождения, а потом уже, собственно, и возвращения к нормальной мирной жизни. Несмотря на то что ордынские представители не раз и не два напоминали о себе, несмотря на то что необходимо было собирать дань и возить ее в Орду, Русь устояла… Но это уже другая тема для разговора.

 

ЛЕНТА ВРЕМЕНИ

1237
декабрь

Разорение монголами Рязанской земли.

1238
январь

Взятие Москвы.

4–7 февраля

Осада и штурм Владимира.

4 марта

Гибель великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича на реке Сить.

Апрель-май

Осада и взятие Козельска.

1239
весна-осень

Взятие Переяславля Южного и Чернигова.

1240
осень

Осада и взятие Киева.

1241

Разорение Галицко-Волынской земли, вторжение в Венгрию и Польшу.

1242

Завершение похода монгольского войска в Европу.

1243

весна

Великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович первым из русских князей признал данническую зависимость от великого хана.

 

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

КРИВОШЕЕВ Ю.В. Русь и монголы. Исследование по истории Северо-Восточной Руси XII–XIV вв. СПб., 2015

РУДАКОВ В.Н. Монголо-татары глазами древнерусских книжников середины XIII – XV в. М., 2017

«Русский улус» и Золотая Орда

февраля 4, 2018

Каким было государство, в зависимость от которого попали русские земли? 

В результате двух зимних кампаний – 1237–1238 годов в Северо-Восточной Руси и 1240–1241 годов в южнорусских землях – бóльшая часть русских княжеств была подчинена потомкам Чингисхана и включена в состав Монгольской империи как автономный «Русский улус». Позднее, после распада империи в 1260-х годах, русские земли стали составной частью Улуса Джучи, более известного в исторической литературе под именем Золотая Орда.

Бату и Орда

Впрочем, мало кто знает, что понятие «Золотая Орда» возникло на страницах русских документов в тот момент, когда самой Золотой Орды уже не было, – во второй половине XVI века. До того времени русские называли монгольскую державу просто «Ордой» или «Татарами». Официальным же ее наименованием служили словосочетания «Улус Джучи» и «Великий Улус». Первоначально понятие «золотая орда» использовалось, вероятно, как название парадного ханского шатра (в таком качестве оно фигурирует в восточных текстах еще в XIII веке) – вот так иногда причудливо государства получают свои названия.

Начало существования того, что потом назовут Золотой Ордой, было положено в 1224 году, когда Чингисхан отдал в управление своему старшему сыну Джучи Хорезм и восточный Дешт-и Кипчак (современный Казахстан). Джучи устроил себе резиденцию где-то в Среднем Прииртышье. В 1227-м он умер, и двое его сыновей – Орду-эджен и Бату (Батый) – возглавили многочисленное потомство своего отца, став основателями целого клана Джучидов.

Орду-эджен являлся старшим по возрасту и считался высшим по рангу; он властвовал над степными просторами теперешнего Восточного Казахстана. Бату достались поволжские кочевья и те земли далее на запад, которые были завоеваны в результате походов 1236–1241 годов.

Многие исследователи склонны связывать начало истории Золотой Орды именно с Бату, который якобы основал это государство, завершив свои кампании в Европе. Однако как часть Монгольской империи Улус Джучи уже существовал к тому времени, а самостоятельность от имперского центра он обрел после смерти Бату (1256) – в 1260-х годах. Только с тех пор и можно отсчитывать историю независимой Золотой Орды.

Ставка Орду-эджена находилась в районе озера Балхаш; позднее, в XIV столетии, восточные джучидские ханы сделали своей столицей город Сыгнак на Сырдарье. Бату сперва обосновался в Булгаре – столице завоеванной им Волжской Булгарии, а затем переместился на Нижнюю Волгу, где воздвиг новый столичный город – Сарай ал-Махруса («Богохранимый дворец»).

В 1330-х годах хан Узбек (1312 – 1341 или 1342) перенес ханскую резиденцию в город Сарай ал-Джадид («Новый дворец»).

«Монголы» и «татары»

Размеры Золотой Орды поражали воображение современников. Мусульманские авторы утверждали, будто она простиралась с запада на восток на шесть (по другим источникам, восемь) месяцев пути, а с севера на юг – на четыре (или шесть). Бóльшая часть Улуса Джучи располагалась в степной зоне. Это объяснялось кочевым образом жизни монголов и завоеванных ими тюрков.

На громадном пространстве Золотой Орды проживало множество народов, говоривших в основном на тюркских языках. Самым многочисленным из них были кипчаки (половцы). Что же касается самих монголов, то их в Улус Джучи мигрировало довольно мало. Те монголы, что переселялись на завоеванные земли (Иран, Средняя Азия, Китай, степи Восточной Европы), оказывались в меньшинстве по сравнению с местным населением.

При этом пришельцы-завоеватели только в первые десятилетия осознавали свою принадлежность к монгольскому народу. Очутившись в окружении тюрков – таких же кочевников, они быстро, уже через столетие, полностью слились с ними. К середине XIV века большинство таких переселенцев уже не считали себя монголами. Приблизительно в это же время официальные документы в Улусе Джучи стали составляться на тюркском, а не на монгольском языке.

Формально монгольский народ считался правящим в империи. Но в действительности он почти не смог воспользоваться плодами завоеваний. Основная масса монголов продолжала жить далеко на востоке, в степях Центральной Азии, и вести привычную жизнь кочевых скотоводов. Сокровища и подати оседали в ставках ханов и нойонов (князей), купцы не были заинтересованы в торговле с пастухами, ведущими примитивное натуральное хозяйство. В 1264 году внук Чингисхана Хубилай перенес столицу Монгольской империи из монгольского города Каракорума в Пекин (Ханбалык), и Монголия фактически превратилась в захолустную периферийную провинцию.

Общим названием тюркоязычных жителей Золотой Орды стало слово «татары».

 

«Крылья» и «осколки»

В соответствии с древними традициями кочевников Улус Джучи делился на две части, а точнее, на два крыла – правое (западное) и левое (восточное).

В правом (западном) крыле Золотой Орды, где правили потомки Бату, в XIV веке существовала развитая городская цивилизация, были налажены оживленные межрегиональные связи, функционировали мощные очаги старой оседлой культуры (Волжская Булгария, Крым, Молдавия). Поэтому там происходило постепенное отмирание патриархальных племенных норм жизни. Явно наблюдалась этническая консолидация – формирование золотоордынской татарской народности. Однако сначала пандемия чумы в середине столетия, а затем войны и миграции кочевников с востока прервали этот процесс. Носители архаичных социальных и культурных норм, ордынцы левого (восточного) крыла свято соблюдали племенной строй в своей среде, и социальные порядки в степях к востоку от Яика (река Урал) были гораздо более консервативными.

Серьезный удар по Улусу Джучи нанесла «великая замятня» второй половины XIV века – ожесточенная борьба за власть в Сарае, в которой приняли участие представители обоих крыльев Золотой Орды. Она сопровождалась «кадровой чехардой»: ханы сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью. И хотя после поражения на Куликовом поле в 1380 году главного военачальника – беклербека Мамая (на тот период фактического правителя правого крыла Улуса Джучи) к власти в Орде пришел новый сильный правитель – хан Тохтамыш, ситуация стабилизировалась лишь на время. В самом конце XIV столетия сокрушительному разгрому Золотую Орду подверг Тимур (Тамерлан), и после этого начался окончательный упадок некогда могучего государства. Вскоре Улус Джучи вступил в стадию распада: на его территории возникли более мелкие государственные образования. Казанское, Астраханское и Сибирское ханства в середине-конце XVI века были завоеваны и вошли в состав Русского государства, Крымское ханство продержалось до конца XVIII столетия, пока не было присоединено в 1783 году к России Екатериной II.

Никоновская инновация

февраля 4, 2018

Февралем 1653 года датируется начало проведения церковной реформы патриарха Никона. О причинах реформы, личности патриарха и его отношениях с царем «Историку» рассказал завкафедрой отечественной истории МГПУ, кандидат исторических наук, профессор Игорь АНДРЕЕВ

О том, что Русская церковь нуждается в обновлении, заговорили задолго до начинаний патриарха Никона. Участники «кружка ревнителей древнего благочестия», сформировавшегося вокруг царя Алексея Михайловича, еще с конца 1640-х годов обсуждали, по какому пути должно пойти это обновление. Вскоре вектор реформ был определен. 21 февраля 1653 года Никон распорядился отказаться от двоеперстного крестного знамения и перейти к троеперстию. За этим последовали и другие новшества, которые были приняты в штыки многими верующими. Так беспрецедентная по масштабу реформа Церкви породила невиданный доселе церковный раскол…

Раскол и «западничество»

– Что представлял собой так называемый «кружок ревнителей древнего благочестия», из которого вышли как будущие реформаторы Церкви, так и будущие вожди раскола?

– О кружке церковных реформаторов, его программе, роли и составе написано немало. Тем не менее из-за ограниченности источников многое остается неясным. Это дает основание утверждать, что понятие «кружок ревнителей древнего благочестия» достаточно условное. Его даже можно сравнить с термином «Избранная рада», который закрепился в науке с легкой руки «эмигранта» князя Курбского, но вовсе не являлся, как часто полагают, самоназванием первого правительства Ивана IV.

Так что об этом кружке можно говорить весьма условно – как о союзе единомышленников, выступавших за немедленное и решительное «оздоровление» Церкви и общества, «оцерковление» последнего. Объединил их царский духовник, протопоп московского Благовещенского собора Стефан Вонифатьев. Сила кружка заключалась прежде всего в духовном воздействии на царя. И Алексей Михайлович разделял взгляды ревнителей, подкупало его, в частности, то, с какой настойчивостью и бескорыстием они вели себя, денно и нощно радея о спасении своей паствы.

Действительно, как мы знаем, из «кружка ревнителей благочестия» вышли люди, которые стали впоследствии непримиримыми врагами. Это, с одной стороны, будущий патриарх Никон, а с другой – протопопы Иоанн Неронов и Аввакум Петров. Казалось бы, парадокс! Но парадокс только на первый взгляд. Ревнителей сближало то, что они воплощали в себе новый тип русского религиозного подвижника, были людьми деятельными, готовыми идти со Словом Божиим в погрязший в грехах мир и спасать его. Пока развитию их идей и замыслов препятствовал дореформенный епископат, они готовы были бороться с ним заедино. Но когда один из ревнителей – Никон – в 1652 году возглавил Церковь, выяснилось, что бывшие соратники по-разному понимали, на какой основе и как именно надо исправлять Церковь. Никон выстраивал грекофильскую модель преодоления «церковных неустройств», его оппоненты – старорусскую. Случилось то, что часто происходит с единомышленниками: они не просто разошлись в подходах, но стали злейшими врагами, обвинявшими друг друга в отступничестве и коварстве. При этом несомненная харизма этих людей уживалась в них с абсолютным фанатизмом. Никаких компромиссов они не признавали, отсюда такой накал страстей и как итог – раскол.

– Вы говорите о грекофильской модели, а можно ли называть реформу Никона западнической?

– Не думаю. Это как раз иллюстрация того, насколько далеко могут разойтись устремления человека с объективными последствиями его деятельности. Для Никона Запад – враждебный православию католицизм и протестантизм. Если он и терпел представителей этих вероисповеданий на государевой службе, то по необходимости и от безысходности. Там же, где была возможность ограничить их контакты или их влияние, он это делал. Потому иностранцев выселяли из столицы в подмосковную Немецкую слободу; написанные на западный манер иконы насильственно изымали и уничтожали, а их обладателей, среди которых было немало людей знатных, подвергали публичному осуждению.

Но вы правы в том, что реформа Никона действительно открыла большие возможности для единения с православным миром. А это не столько греки, утратившие былое культурное превосходство под османами, сколько православные Речи Посполитой, имевшие возможность приобщиться к западноевропейской учености и культуре. Именно через них в Москву начали проникать западные веяния, именно они и стали главными посредниками, знакомившими русских людей с достижениями Запада. Причем посредниками для Москвы вполне приемлемыми, поскольку сами выступали в православном обличии. Со временем простое механическое заимствование постепенно уступало место более глубинному усвоению не только западных достижений, но даже ценностей.

Конечно, восприятие западноевропейской культуры было в «гомеопатических дозах». Но оно не могло быть иным после Смуты, породившей в Русском государстве волну ксенофобии, неприятия Запада.

«Истинный воспитанник северного монашества»

– Был ли раскол в Русской церкви неизбежен?

– О неизбежности раскола вряд ли уместно говорить. Гораздо уместнее говорить о цепи взаимосвязанных причин, которые в результате привели к расколу. Исходная причина – неприятие частью духовенства церковной реформы Никона. Ее грекофильская направленность была понята как попрание собственной святорусской старины, более полной и правой, по мнению оппонентов патриарха, нежели «испокаженное» православие пошатнувшихся в вере греков. По убеждению будущих отцов раскола, этот путь вел не к спасению, а к погибели. Вот где истоки того, что произошло в дальнейшем.

Историки даже считают, что сама реформа и то, как ее начал Никон, оскорбили чувство национального самосознания. И здесь стоит сделать акцент на том, как, каким способом реформа была проведена, а это уже во многом связано с индивидуальными чертами самого реформатора – патриарха Никона.

– Что это был за человек?

– Патриарх Никон – истинный воспитанник северного монашества, традиции которого требовали от послушников и молодых иноков соблюдения суровой дисциплины, аскезы, беспрекословного послушания. Однако, поднявшись выше по церковной иерархической лестнице, став сначала игуменом, затем архимандритом, митрополитом, а потом и патриархом, выходец с севера начал требовать такого же послушания от остальных. Впрочем, Никон хоть и был властен, но едва ли был властолюбив. Столкнувшись с сопротивлением, он жестко подавлял его – епитимьей, монастырской тюрьмой, лишением сана – в твердой уверенности, что иначе и быть не должно.

Фигура Никона продолжает привлекать внимание историков. За последние годы в плане изучения его деятельности сделано очень много. Самое существенное – это, во-первых, публикации источников, а во-вторых, монографические исследования духовного наследия, взглядов Никона. Назову в первую очередь имена Светланы Севастьяновой и Вильяма Шмидта. Благодаря публикации Севастьяновой мы имеем полный комплекс эпистолярных источников, связанных с Никоном. Ею же проведена колоссальная работа, в результате которой была выстроена по годам биография патриарха. С именем Шмидта связана научная публикация трудов Никона, включая его знаменитое «Возражение».

Что касается монографических исследований, то упомянем также биографическую книгу историка Сергея Лобачева и новаторскую работу Наталии Воробьевой, которая обратилась к изучению историко-канонических и богословских воззрений патриарха.

– Насколько далеко простирались планы Никона? Он ожидал, что его реформа приведет к полномасштабным изменениям в русском православии?

– В том-то и дело, что Никон совсем не ощущал себя реформатором! Он видел себя архипастырем, миссия которого – в возвращении истинного благочестия. Другой вопрос, как он понимал свое предназначение. А оно, это понимание, в реальности вело к тому, что можно было бы определить как «оцерковление» повседневной жизни.

Вряд ли Никон предвидел кризисные последствия своих преобразований. Ему представлялись иные результаты – достижение должного, по его убеждению, положения Церкви и священства в православном государстве и обретение Московской церковью и русским патриархом законного первенства в православном мире. Он думал о спасении – миссии, возлагаемой на священство и на Православное царство, защитника веры.

– Можно ли говорить о том, что в старообрядчестве как таковом, в самих его догматах заключалось категорическое неприятие западной культуры? Или это все-таки следствие непримиримой борьбы, которую вели раскольники с проводником реформы?

– Еще дореволюционные историки писали, что старообрядческая модель возводила вокруг Москвы «крепостные стены» и вела к самоизоляции, тогда как модель Никона расширяла возможности культурного общения. Но еще ярче и эмоциональнее об этом сказал сам протопоп Аввакум, посетовавший на Русь, захотевшую «немецких» порядков и обычаев! То есть правильнее говорить об изначальном настрое будущих раскольников, который, конечно, усиливался преследованиями.

«Священство» против «царства»

– Помимо раскола с Никоном связан еще один драматичный эпизод русской истории – так называемый конфликт «священства» и «царства», конфликт между духовной и светской властью. Был ли этот конфликт предопределен церковной реформой?

Думаю, что нет. Это вещи разного порядка, хотя в научной литературе встречаются и другие точки зрения. Никон, безусловно, был личностью харизматической – его огромное влияние на царя Алексея Михайловича возникло не на пустом месте. Однако ошибочно путать и тем более подменять это «теократической программой» и обвинениями его в папоцезаризме – стремлении замкнуть на себя и духовную, и светскую власть. В его понимании то, что он делал в сфере отношений с «царством» (собственно, как и реформа Церкви), было направлено на восстановление подлинной «симфонии властей», нарушенной временем – светскими правителями, с одной стороны, и слабыми церковными предстоятелями – с другой.

В этом смысле он отстаивал права «священства» (а точнее, права патриарха в «священстве») давать оценку деяниям «царства», одобрять, осуждать, «вязать» и даже больше – соучаствовать в управлении государством. Не случайно при нем был возрожден титул «великий государь» применительно к патриарху – таким титулом, как известно, прежде обладал только патриарх Филарет, родной отец царя Михаила Романова.

Однако для современников Филарета это титулование оправдывалось правом родства. Никон же пытался закрепить его высотой своего патриаршего сана и авторитетом Священного Писания. Вне всякого сомнения, подобный передел «весовых категорий» между «священством» и «царством» не отвечал представлениям и интересам тогдашней правящей элиты, не говоря уже о самом духе начавшего формироваться в эпоху царя Алексея Михайловича абсолютизма.

Предлагаемые Никоном новшества в трактовке «симфонии властей» воспринимались как нарушение традиции, покушение на царскую власть (в итоге получилось бы так, что «голоса царя не слышно») и на прерогативы правящей элиты. Показательна негативная реакция боярства, сделавшего все, чтобы свалить Никона. Уже одно это делало теократическую альтернативу нереальной.

И еще одно замечание: внешне поведение Никона с его демонстративным удалением с патриаршества выглядит как нападение. А между тем большинство его «выпадов» в сторону «царства» есть не что иное, как… оборона. Напомним о существенном ограничении церковных привилегий и юрисдикции в связи с учреждением Монастырского приказа и другими нововведениями «адьевского» (обыгрывалась фамилия главы Уложенного приказа князя Никиты Одоевского), по определению Никона, Соборного уложения 1649 года.

То есть это все-таки вопрос восприятия лично Никоном некоторых политических реалий?

Как раз нет. На мой взгляд, в конфликте Никона с царем Алексеем Михайловичем нашла свое выражение более глубинная проблема, нежели просто столкновение личностей и характеров. Два глобальных процесса, пронизывающих всю историю XVII столетия, должны были привести к изменению места и роли Церкви в государстве.

Один связан со становлением абсолютизма, который уже не мог примириться с особым статусом Церкви, с ее привилегиями, юрисдикцией, отчасти даже с организационной автономией. В рамках этого процесса Церковь должна была быть поставлена в еще более зависимое от государства, подчиненное положение. Конечно, до отмены патриаршества было еще очень далеко. Но сама попытка Никона противопоставить себя «царству» весьма поучительна. Петр, выковывая «булатного патриарха» для Церкви, то есть пригрозив мечом иерархам, просившим его о восстановлении патриаршества, все время помнил дело Никона. Не случайна его фраза об отце, который имел дело «с одним бородачом, а я – с тысячами». Это-то воспоминание об «одном» и столкновение первого императора с «тысячами» и завершились созданием Святейшего синода. Не могу, впрочем, не поправить царя-реформатора: Алексей Михайлович, безусловно, имел дело только «с одним бородачом», но зато с каким! Никон, вне всякого сомнения, был весьма и весьма незаурядной личностью.

Второй процесс был связан с переходным характером эпохи от Средневековья к раннему Новому времени. Секуляризация культуры вела к тому, что Церковь утрачивала статус монопольного «контролера» общественного сознания. Религиозное мировоззрение, занимавшее прежде структурообразующее положение, отныне теснилось мирским, светским мировосприятием, право на обладание которым и формирование которого принадлежало уже светским властям – «царству», а не «священству».

«Пути назад уже не было»

– Получается, этот конфликт был неизбежен?

– Да, в условиях становления абсолютизма и вступления России в Новое время столкновение между «священством» и «царством» оказывалось неизбежным. Причем с заведомо ясным результатом для духовенства и Церкви. Другой вопрос, что это столкновение совсем не обязательно должно было вылиться в ссору между царем и патриархом. Здесь уже свою роль сыграла индивидуальность главных действующих лиц – рефлексирующего царя Алексея Михайловича, возжелавшего низвергнуть патриарха Никона канонически, по церковному суду, и неуравновешенного, порывистого Никона с его непредсказуемыми и экстравагантными поступками. Как тут не согласиться с церковным историком, протоиереем Георгием Флоровским, очень точно сказавшим: «Тайна Никона в его темпераменте»!

Между прочим, Никон прекрасно понимал, как можно было сохранить мир с Алексеем Михайловичем и избежать низложения: надо только лишь не говорить правды и не терять дружбы – «вечерять за роскошными трапезами», по собственному выражению патриарха. Однако для Никона такой рецепт был неприемлем. Он ощущал себя пророком, а пророки приходят в мир не для того, чтобы льстить, а для того, чтобы говорить горькую правду.

– Почему светская власть продолжала держаться за церковную реформу, даже когда ее главный проводник был низвергнут, а тяжелые социальные последствия этих преобразований стали абсолютно очевидны?

– Церковная реформа и последовавший раскол – явления многогранные. Это как камень, брошенный в воду: волны расходятся кругообразно. Для власти, столкнувшейся с угрозой катастрофического отставания страны, модернизация в форме европеизации становилась условием повышения статуса, а в отдаленной перспективе – даже выживания. А как можно было осуществлять европеизацию с изоляционной моделью отцов раскола? Конечно, когда сторонники и противники новых церковных обрядов спорили, чей обряд «старее, а значит, правильнее», ближе к истине были старообрядцы. Однако перспектива, историческая правда была не на их стороне. Будущее было за новейшими технологиями и формами организации власти и вооруженных сил, которые следовало заимствовать с Запада и укоренить на российской почве. И власть в лице царя, видимо, это ощущала.

Есть еще одно немаловажное соображение, побуждавшее Алексея Михайловича крепко держаться за реформу. Официальной политической доктриной при нем стало устроение Православного царства, которое мыслилось как собирание всех православных под высокую руку Романовых. При этом обязательным условием единства этого царства для человека того времени было обрядовое единообразие, разность не допускалась. Распространить Константинопольский устав, существовавший в дониконовской Москве, среди православных, живших в иноверческих государствах, было невозможно. Зато можно было принять Иерусалимский устав, который, в частности, утвердился среди православных в Речи Посполитой. Тут уместно напомнить, что в середине XVII столетия разворачивалась борьба за православные земли, вошедшие в состав Речи Посполитой. Трактовалась эта борьба не только как возвращение киевского наследия, некогда отторгнутого польскими королями, но и как начало строительства Вселенского Православного царства. Пути назад уже не было.

 

 Лента времени

 Конец 1640-х годов

Сформировался так называемый «кружок ревнителей древнего благочестия», участники которого активно обсуждали пути обновления духовной жизни России.

1652
25 июля

Никон, с 1649 года занимавший новгородскую митрополичью кафедру, возведен в сан патриарха Московского и всея Руси.

1653
21 февраля

Вскоре после начала Великого поста патриарх Никон, ссылаясь на новый перевод греческих богослужебных книг, распорядился заменить двоеперстное крестное знамение троеперстным.

Сентябрь

Протопоп Аввакум, бывший участник «кружка ревнителей древнего благочестия», отказавшийся принять реформу Никона, отправлен в свое первое тюремное заключение.

1654
Конец марта

Созван Церковный собор, на котором Никон добился принятия решения о введении обновленных церковных обрядов и исправлении русских богослужебных книг по греческим образцам.

1656
Январь

Вновь созванный Церковный собор с участием восточных иерархов постановил предавать анафеме всех, кто продолжал креститься двумя перстами.

1658
10 июля

Вследствие конфликта с царем Алексеем Михайловичем и его окружением Никон оставил патриаршую кафедру и удалился в основанный им Ново-Иерусалимский монастырь.

1666
12 декабря

На Большом Московском соборе Никон лишен сана патриарха и вскоре сослан в Ферапонтов монастырь как простой монах.

1681
17 августа

Никон скончался на пути в Ново-Иерусалимский монастырь, куда ему разрешил вернуться из ссылки новый царь Федор Алексеевич.

1682
14 апреля

В Пустозерске сожжены протопоп Аввакум и три его товарища по тюремному заключению.

 

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

АНДРЕЕВ И.Л. Алексей Михайлович. М., 2003 (серия «ЖЗЛ»)

ЛОБАЧЕВ С.В. Патриарх Никон. СПб., 2003

ЗЕНЬКОВСКИЙ С.А. Русское старообрядчество. В 2 т. М., 2016

 

 

Церковная реформа середины XVII века

При проведении реформы патриарха Никона были значительно скорректированы существовавшие до этого церковные обряды, службы и символы. Неприятие патриарших нововведений частью духовенства и паствы и привело к церковному расколу, последствия которого не преодолены до сих пор

  До реформы После реформы
Крестное знамение Двумя пальцами (двоеперстие) Тремя пальцами (троеперстие)
Поклоны Земные Большая часть земных поклонов заменена поясными
Имя Христа Исус Иисус
Текст Символа веры «От Бога истинна, рожденна, а не сотворенна»;

«Его же Царствию несть конца»;

«и в Духа Святаго, Господа, истиннаго и Животворящаго»

«От Бога истинна, рожденна, не сотворенна»;

«Его же Царствию не будет конца»;

«и в Духа Святаго, Господа, Животворящаго»

Всего было внесено 10 изменений (в соответствии с греческим текстом)

Написание некоторых слов («книжная справа») Предотеча, Псалтырь, Рожество,

Никола Чюдотворец

Предтеча, Псалтирь,

Рождество,

Николай Чудотворец

Аллилуйя Произносилось два раза: «Аллилуйя, аллилуйя, слава тебе, Боже» Произносится три раза: «Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава тебе, Боже»
Крестный ход Движение «посолонь», то есть «по солнцу» (по часовой стрелке) Движение «противосолонь», то есть «против солнца» (против часовой стрелки)
Просфоры во время проскомидии Проскомидия (первая часть литургии) совершалась на семи просфорах Теперь проскомидия совершается на пяти просфорах
Форма креста Почитался только восьмиконечный крест Признаются и восьмиконечный, и шестиконечный, и четырехконечный кресты
Иконография Использовалась

традиционная русская иконография

Принимается греческая иконография XVII века

 

Красный день календаря

февраля 4, 2018

Вот уже почти сто лет подряд – начиная с 1919 года – каждое 23 февраля страна чествует своих защитников. Какие события легли в основу этого праздника?

Истоки праздника, который уже более 20 лет именуется Днем защитника Отечества, следует искать в событиях столетней давности. «Боевой восемнадцатый год», как и год предшествующий, 1917-й, был богат на события. Одно из них – создание РККА, Рабоче-крестьянской Красной армии.

В поисках «вооруженного народа»

Новая, большевистская власть не могла опираться на старую армию. И это стало очевидным еще до победы сторонников Владимира Ленина над Временным правительством.

Определенное отношение лидеров большевистской партии к армии вообще и к царской армии в частности сложилось задолго до 1917 года. Не случайно в программе РСДРП говорилось о замене в будущем старой армии «вооруженным народом».

У большевиков свежи были в памяти события Первой русской революции, когда вооруженные восстания в городах и селах жестоко подавлялись воинскими командами. Особое недоверие вызывало «реакционное офицерство». Не прибавляло доверия к нему и то, что самый серьезный, с точки зрения большевиков, вызов революционному процессу в 1917 году был брошен из Ставки и исходил от тогдашнего Верховного главнокомандующего генерала Лавра Корнилова и его окружения.

Октябрь 1917-го и Декрет о мире, казалось бы, полностью перечеркнули перспективы участия России в «империалистической бойне». Но реалии оказались иными. С одной стороны, продекларированная готовность к «немедленному миру» предполагала незамедлительное прекращение огня по всей линии русского фронта и широкую демобилизацию. С другой – ни одна из стран Четверного союза не собиралась подписывать вариант мира «без аннексий и контрибуций», предлагавшийся ленинским декретом.

Отряды Красной гвардии (созданной прежде всего для внутриполитического противостояния), хотя и многочисленные и, самое главное, убежденные в правоте «социалистической революции», серьезно уступали регулярной армии в отношении профессиональной военной подготовки. Это показали, например, бои с юнкерами в Москве и с казаками корпуса генерала Петра Краснова под Пулковом.

Большевикам нужна была новая, эффективная армия. Но где ее было взять?

«Роль старой армии кончена»

Первым после октябрьских событий проектом реорганизации российских вооруженных сил стал уже обсуждавшийся в Ставке ранее (еще при Временном правительстве) проект выделения боеспособных элементов из старой армии и создания на этой основе новых подразделений. Интересно, что с подобной инициативой выступил один из руководителей Петроградского военно-революционного комитета и вождей Октябрьского переворота Николай Подвойский.

Другим проектом – уже, по сути, создания милиционной армии (то есть того самого «вооруженного народа») – стало разработанное Главным штабом Красной гвардии Петрограда «Положение о всеобщей красногвардейской повинности». Планировалось сформировать два красногвардейских корпуса общей численностью 80 тыс. бойцов. Согласно мысли разработчиков, в течение недели «дежурную службу» должны были нести 10–12 тыс. красногвардейцев, а остальные продолжать работать на заводах. Затем «дежурных» сменял бы новый 10–12-тысячный отряд. Таким образом, за два месяца военную службу прошли бы все призванные рабочие.

Но пока разрабатывались проекты, явочным порядком устанавливалось перемирие на фронте и шла подготовка к официальным переговорам в Брест-Литовске, Совет народных комиссаров 16 (29) декабря 1917 года выпустил два декрета, последовательно разрушавших сложившуюся веками армейскую структуру. Первым декретом полностью упразднялись все воинские чины и звания – от ефрейтора до генерала: военнослужащие становились просто «солдатами революционной армии». После этого командира можно было определить по занимаемой должности. Также отменялись ордена и прочие знаки отличия. Ранее полученные награды теперь ничего не значили. В одночасье перечеркивались все прошлые заслуги и достижения…

Второй декрет провозглашал выборное начало в армии. Отныне армия подчинялась верховному выразителю воли трудового народа – Совнаркому, а в пределах каждой войсковой части вся полнота власти принадлежала «соответствующим солдатским комитетам и Советам».

Эти декреты шокировали даже близких большевикам военных. Но Ленин был убежден, что «роль старой армии кончена», а выделение из разложившихся воинских частей добровольцев считал «бесполезной работой». «Без дезорганизации армии ни одна великая революция не обходилась и обойтись не может, – писал он. – Ибо армия есть самый закостенелый инструмент поддержки старого строя, наиболее отвердевший оплот буржуазной дисциплины, поддержки господства капитала, сохранения и воспитания рабской покорности и подчинения ему трудящихся. Рядом с армией контрреволюция никогда не терпела, не могла терпеть вооруженных рабочих».

Народно-социалистическая гвардия

Поиск новых форм организации армии продолжался. В конце декабря 1917 года на совещании Народного комиссариата по военным делам было принято решение: «…поднять дух войск, влив в находящиеся на фронте части свежий элемент. <…> В самом срочном порядке – по возможности в течение 8–10 дней – двинуть на фронт имеющиеся в Петроградском и Московском округах готовые красногвардейские отряды и немедленно приступить к организации в тех же округах (главным образом в Московском) новых частей Красной гвардии, а всего же до 10 корпусов (или 300 000 чел.). В качестве инструкторов вновь формируемых частей должны быть вызваны с фронта специальные делегаты по выбору солдатских комитетов, всего 400 пехотных и 100 артиллерийских».

1 (14) января 1918 года Ленин выступил на митинге в петроградском Михайловском манеже. На фронт провожали первый добровольческий отряд социалистической армии, состоявший из красногвардейцев с заводов Выборгского района. А «регулярную» часть в нем представляли солдаты – добровольцы Московского и 1-го пулеметного полков (тех самых революционных частей Петрограда, которые отличились еще в июльские дни 1917-го). «Мы, – писал Ленин тогда, – переживаем, может быть, один из критических периодов революции, когда советской власти грозит и внешний враг – империалисты немецкие и других стран, и враг внутренний – контрреволюция».

Внутренний враг, с точки зрения председателя Совнаркома, был едва ли не самый опасный. «Против нас поднимается не одна Вандея», – отмечал Ленин, понимая угрозу организации антибольшевистских сил на Дону, Кубани, Тереке, на Урале и в Забайкалье. Он дал указание о создании «революционной армии для ведения гражданской войны», при этом предполагалось «прекратить производство тяжелых снарядов и орудий, делать легкую полевую артиллерию, пулеметы, винтовки».

Задачи новой армии оставались, по существу, те же, что и в дореволюционной России. То же противостояние внешним и внутренним врагам, только с учетом классового подхода и классовой борьбы. Примечательно и название революционной армии – Народно-социалистическая гвардия («народогвардейцы»), в отличие от будущих «красноармейцев» и существовавших «красногвардейцев».

Красная армия на добровольческих началах

Рубежом в истории новой армии стал январь 1918-го. Вначале был забит последний гвоздь в гроб бывшей императорской армии: все ее полки расформировывались, знамена сдавались местным советским органам (например, в Петрограде – в Артиллерийский музей). А 15 (28) января был издан декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии. Этим документом утверждалось ее название. Первым пунктом провозглашалось, что РККА «создается из наиболее сознательных и организованных элементов трудящихся классов». В проекте декрета значилось: «Рабоче-крестьянская Красная армия создается без принуждения и насилия; она составляется только из добровольцев». Но Ленин устранил ссылку на то, что армия формируется только на добровольческой основе, определив при этом главные задачи РККА: «Для защиты завоеваний Октябрьской революции, власти Советов и социализма». Десять корпусов должны были составить основу новой армии. Для служащих в ней гарантировались «полное государственное довольствие» и «сверх сего» выплата не менее 50 рублей в месяц. Чуть позже, 29 января (11 февраля) 1918 года, был принят декрет о создании Рабоче-крестьянского Красного флота.

15 (28) января газета «Правда» писала: «Сегодня день Красной армии. Красная социалистическая армия – верное оружие в борьбе за революцию, за социализм. Ее дисциплина – глубокое революционное сознание. Ее сила – международное братство трудящихся и священная ненависть к капитализму». В 1918 году Днем Красной армии было объявлено 28 января – день издания декрета о ее создании по новому стилю.

18 (31) января 1918-го вышел приказ о формировании 1-го корпуса РККА под наблюдением главнокомандующего войсками Петроградского военного округа большевика Константина Еремеева. Создавались красноармейские полки, причем, как и весной-летом 1917 года при формировании Александром Керенским «частей смерти», в состав Красной армии целиком входили воинские части: 5-й Заамурский полк, 12-й Финляндский стрелковый полк, 45-я пехотная дивизия, латышские стрелковые полки и другие.

 «Мы – оборонцы теперь»

В середине февраля, вскоре после прекращения брестских переговоров, возобновились военные действия. Три группы немецких войск вели широкое фронтальное наступление на Петроград, Минск и Киев. Могла ли все еще находившаяся на линии фронта, но почти полностью деморализованная, в том числе не без участия большевиков, старая армия (вернее то, что от нее осталось) сдержать натиск врага? Ответ был очевиден даже неспециалистам.

Наиболее опасным представлялось петроградское направление. 17 февраля Управление Северного фронта (бывший штаб главнокомандующего армиями Северного фронта) предписало трем армиям (12-й, 5-й и 1-й) оказать сопротивление германским войскам. Ленин лично указывал на необходимость «разбирать железнодорожные пути и взрывать мосты».

Нельзя сказать, что немцы триумфальным маршем продвигались к столице. Сопротивление оказывалось, но оно было неорганизованным и недостаточным. Удержать Нарвскую оборонительную линию не удалось. Требовались резервы. И тогда большевистское руководство провозгласило оборонческий лозунг, который еще полгода назад показался бы неприемлемым. 21 февраля был издан декрет-воззвание «Социалистическое отечество в опасности!».

«Мы – оборонцы теперь, с 25 октября 1917 г., мы – за защиту отечества с этого дня. Ибо мы доказали на деле наш разрыв с империализмом. Мы расторгли и опубликовали грязные и кровавые империалистские договоры-заговоры. Мы свергли свою буржуазию. <…> Мы дали землю народу и рабочий контроль. Мы – за защиту Советской социалистической республики России», – писал Ленин в те дни.

Демобилизация прежней армии была приостановлена. 22 февраля глава французской военной миссии генерал Анри Альбер Ниссель официально предложил Совнаркому военную и финансовую помощь в действиях против Германии. В Смольный была направлена делегация французских офицеров, уполномоченных помогать русским войскам при подрыве оставляемых врагу объектов. Казалось бы, безнадежный Восточный фронт восстанавливался. Вскоре произошли и первые боевые столкновения…

«Материал сырой, необработанный»

Существуют две диаметрально противоположные версии относительно событий, произошедших 23 февраля 1918 года. Первая – доблестные части молодой Красной армии разбили немецких захватчиков под Нарвой и Псковом. Вторая – никаких побед не было. Напротив, «пьяные матросы» бежали от наступавшего противника, и ленинский Совнарком безоговорочно принял условия германской стороны.

Что же было в реальности?

Во-первых, массовая запись добровольцев в ряды РККА, действительно начавшаяся в те дни. Наиболее активны были рабочие Путиловского, Балтийского, Сестрорецкого заводов. В Красную армию записалось около 2 тыс. рабочих уральских заводов. В Белоруссии – примерно 10 тыс. человек. По инициативе американского писателя Джона Рида и его друга Альберта Вильямса, пребывавших в Советской России, из добровольцев англоговорящих стран началось формирование 1-го Интернационального отряда. 23 февраля на Варшавский вокзал Петрограда для отправки на фронт прибыли части 1-го красноармейского полка, 6-го Тукумского латышского полка, 2-го пулеметного запасного полка, рабочие отряды заводов «Розенкранц» и «Вулкан».

Во-вторых, упорные бои красноармейских отрядов с немецкими войсками, развернувшиеся 23 февраля. В итоге удалось замедлить темпы наступления противника. У станции Кейла на подступах к Ревелю (ныне Таллин) в этот день оказали сопротивление захватчикам отряды эстонских красногвардейцев и матросов. И хотя 25 февраля войска неприятеля все же вступили в Ревель, боевое крещение эстонских интернационалистов состоялось, а задержка наступления, пусть всего на сутки, не позволила немцам захватить корабли Балтийского флота, которые были отведены в Гельсингфорс (ныне Хельсинки). Более успешно 23 февраля действовали подразделения 2-го красноармейского полка и части латышских стрелков под Псковом, но добиться полной победы не удалось и здесь. Псков немцы заняли также 25 февраля.

Интересно отметить тактику этих боев. Против фронтальных ударов немецких войск красноармейцы активно использовали маневр. Хорошо проявили себя пулеметные расчеты, хотя артиллерийской поддержки явно не хватало. Матросы под командованием Павла Дыбенко, действовавшие на нарвском направлении, показали высокую «революционную сознательность», но весьма слабую подготовку к сухопутным боям. «Полный вперед!» – с этой командой Дыбенко повел в атаку своих бойцов, рассчитывая перейти от обороны к наступлению. Но, понеся большие потери, моряки были вынуждены оставить свои позиции…

«Красная армия – безусловно великолепный боевой материал, но материал сырой, необработанный. Для того чтобы ее не сделать пушечным мясом для германских орудий, ее необходимо обучить, дисциплинировать». Таков был вывод Ленина.

Пройдет всего несколько месяцев, и добровольческий принцип комплектования уступит место мобилизации (не случайны были те правки председателя Совнаркома). Начнется формирование массовой армии. Боевая энергия и запасы боеприпасов, накопленные против врагов внешних, обратятся на врагов внутренних. Но это уже другая история…

Именно начало записи в РККА стало основанием для объявления в 1919 году 23 февраля днем рождения Красной армии и флота. Вот оттуда ведет свою историю нынешний праздник. Впрочем, сейчас мало кто вспоминает истинный повод возникновения праздничного дня. За почти столетнюю историю существования день 23 Февраля давно уже наполнился совершенно иными – патриотическими, а отнюдь не революционными – смыслами. Именно поэтому в современной России он и получил новое название – День защитника Отечества.

Форменное разнообразие

февраля 4, 2018

75 лет назад, в начале 1943 года, в Красной армии были введены погоны. В самый переломный момент Великой Отечественной войны решено было вернуться к дореволюционным знакам различия

Любая армия мира непременно должна отвечать как минимум двум требованиям. Во-первых, беспрекословно соблюдать воинскую дисциплину. Во-вторых, точно знать, кто имеет право отдавать приказы и отменять их, а кто нет. А делать это без хорошо видимых, легко понимаемых знаков различия военнослужащих попросту невозможно.

Красная армия, родившаяся как анархическое воинство равных, достаточно быстро превратилась в настоящую армию – с военной дисциплиной, командирами, приказы которых не обсуждаются, и, конечно, со своими знаками различия…

«Все наружные отличия отменяются»?

В суматохе революционных событий 1917 года для того, чтобы отличить «своих» от «чужих», вполне хватало красного банта на груди или красной повязки на рукаве. Но как только стало понятно, что революция кончилась и начинается гражданская война, понадобились более отчетливые отличительные знаки принадлежности к РККА.

Первым таким знаком для красноармейцев стала красная звезда. 19 апреля 1918 года газета «Известия Всероссийского центрального исполнительного комитета Советов крестьянских, рабочих, солдатских и казачьих депутатов» сообщила, что Народным комиссариатом по военным делам утвержден чертеж нагрудного знака для воинов Красной армии в виде красной звезды с золотистым изображением плуга и молота в центре. Примечательно, что на одном из предварительных эскизов этого знака, нарисованном и предложенном комиссаром Московского военного округа Николаем Полянским, кроме плуга и молота присутствовало еще и изображение книги – как символа интеллигенции.

Официально первый советский воинский знак различия был утвержден в Красной армии приказом Наркомвоена республики № 321 от 7 мая 1918 года. Этот же документ устанавливал название знака – «марсова звезда с плугом и молотом» – и определял место его расположения на форме: на груди слева. Но очень скоро выяснилось, что удобнее цеплять звезду к портупее, чтобы она всегда была на виду и не отрывалась от одежды. А еще удобнее оказалось крепить ее на головном уборе, и в июле 1918 года Революционный военный совет республики принял решение перенести красноармейский знак различия на околыш фуражки. Окончательно Реввоенсовет утвердил расположение красной звезды на головном уборе своим приказом № 773, причем это касалось уже не только Красной армии, но и Красного флота.

«Кубари» образца 1919 года

Главной причиной неизбежного появления воинских званий и знаков различия первой в мире пролетарской армии было простое практическое соображение: командиры должны выделяться в солдатской массе.

18 декабря 1918 года, вскоре после того, как красная звезда окончательно прописалась на головном уборе, Реввоенсовет утвердил различительные знаки должностного положения военнослужащих, а через месяц, 16 января 1919-го, официально ввел их в Красной армии своим приказом. Многие из них практически без изменений просуществовали до 1943 года! С ними Красная армия закончила Гражданскую, осваивала первые советские танки и самолеты, прошла через катастрофу массовых армейских репрессий, мерзла в снежных окопах Финской войны и с ними же начала Великую Отечественную.

Первая система знаков различия включала в себя треугольники – для младшего командного состава, квадраты («кубари» на армейском жаргоне) – для среднего и ромбы – для старшего. «Шпалы» же (прямоугольники), которые стали использоваться для обозначения званий старших командиров (офицеров), появились только в 1924 году, и поначалу их могло быть всего три – как и треугольников. Четвертый треугольник появился очень скоро, в том же 1924-м, а вот четвертая «шпала» – лишь в 1940-м.

Парные нашивки на воротник, которые по традиции именуют петлицами (хотя правильнее называть их клапанами – именно под этим названием они фигурировали в приказах о знаках различия того времени), тоже были введены в 1919 году. Они различались цветами: малиновый – пехота, синий – кавалерия, оранжевый – артиллерия, черный – инженерные войска, голубой – воздухоплавательные и зеленый – пограничная охрана. Здесь можно заметить, что как минимум пограничники, летчики и военные инженеры сохранили свои цвета с тех самых времен.

Но треугольники, «кубари» и ромбы попали на петлицы далеко не сразу. С 1919 по 1924 год были приняты нашивки из красной ткани, носившиеся на левом рукаве одежды. Выше «геометрических» знаков различия нашивалась крупная (диаметром почти девять сантиметров) красная звезда. При этом приказ Реввоенсовета от 16 января 1919 года отдельно оговаривал, что нарукавные знаки различия должны иметь окантовку: треугольники и квадраты – одинарную черную, вышитую или нанесенную краской, а ромбы – такую же двойную. Сама звезда по краю тоже должна была иметь черную одинарную или двойную окантовку, а кроме того, черные серп и молот в центре, также вышитые или нанесенные краской. Нарукавные знаки различия были отменены в 1924-м, но они (естественно, несколько другие) вернулись на форменную одежду армейских командиров 11 лет спустя.

Из комбатов – в старшие лейтенанты

Первые советские знаки различия обозначали не воинское (или, как писали во всех документах до 1940 года, военное) звание их обладателя, но его должность. Ведь в пролетарской армии все должны были быть равны между собой, а значит, различия могли состоять исключительно в том, какую должность занимает военнослужащий! А чтобы не усложнять систему, предусматривая в ней еще и понятие заместителя, решено было, что занимающие заместительскую должность носят либо такие же знаки различия, как и их командир, либо на ранг ниже.

Такая система знаков различия по должностям сохранялась до 1925 года, пока не стало понятно, что она крайне неудобна и громоздка. Наилучшим решением было бы возвращение к системе персональных воинских званий, которые присваиваются конкретному человеку. Но на такой шаг советская власть в тот момент не осмелилась: слишком ярки были еще воспоминания о «золотопогонниках». Поэтому в 1925 году было принято половинчатое решение: в Красной армии ввели понятие служебной категории. Вот категории можно было без всякого идеологического подтекста присваивать каждому военному персонально! А чтобы не вынуждать военнослужащих обращаться друг к другу со словами типа: «Товарищ командир одиннадцатой служебной категории! Разрешите доложить товарищу командиру шестой служебной категории!», обращения оставили по должностям.

Надо сказать, взаимоотношения между военными это не слишком упростило, да и жизнь им тоже. Приходилось не только, как и прежде, произносить длинные фразы вроде «товарищ командир танковой роты», но и принимать во внимание расцветку петлиц и размещенные на них эмблемы рода войск. А это было нелегкой задачей! К маю 1924 года в Красной армии насчитывалось 42 петличных эмблемы рода войск, да и тогда их количество сократили всего лишь вдвое.

В итоге всем, и прежде всего самим военным, стало очевидно, что пришло время возвращаться к настоящим персональным воинским званиям. Постановлением ЦИК и Совета народных комиссаров СССР от 22 сентября 1935 года таковые были установлены для начальствующего состава РККА, причем каждое звание имело строгое соответствие должности. Точнее, почти строгое: красный командир мог занимать должность, имея звание ниже, чем она предполагает, но не выше. Так, старший лейтенант мог быть назначен на «капитанскую» должность командира батальона, а вот командир роты, занимающий «старлейскую» должность, никак не мог получить звание капитана.

Появление советских генералов

Систему персональных военных званий Красная армия не стала заимствовать у русской. Поэтому ни поручиков, ни фельдфебелей в СССР не появилось, а появились традиционные для европейских армий лейтенанты и сержанты.

Сержантские звания в РККА возникли только накануне Великой Отечественной войны, 2 ноября 1940 года. До этого персональные звания младших командиров оставались похожими на должностные: отделенный командир (будущий младший сержант) и младший комвзвода, которому предстояло превратиться в сержанта. И только старшине повезло: его персональное звание стало звучать так же, как и должностное. Зато быстро появилось и приросло очень меткое прозвище старшинских знаков различия: из-за характерного рисунка, который образовывали на петлицах четыре треугольника, их называли «пилой».

Раньше, чем сержанты, в Красной армии появились младшие лейтенанты (20 августа 1937 года), получившие по одному «кубарю» на петлицы, и подполковники (30 июля 1940 года), которым достались прежние полковничьи три «шпалы». Полковники стали носить четыре.

Отдельно стоит сказать о появлении в Красной армии самого высокого звания – маршала, которое на пять лет опередило введение генеральских званий. Оно вводилось тем же постановлением от 22 сентября 1935 года, которым устанавливались персональные военные звания для начальствующего состава РККА, но было, образно говоря, самым персональным из персональных. Ведь присваивалось это звание исключительно «выдающимся и особо отличившимся лицам высшего командного состава» персональными правительственными указами. Первыми маршалами Советского Союза в 1935 году стали пять военачальников: нарком обороны Климент Ворошилов, его заместитель Михаил Тухачевский, инспектор кавалерии Семен Буденный, начальник Генштаба Александр Егоров и командующий Особой Краснознаменной Дальневосточной армией Василий Блюхер. Через два года двое – Тухачевский и Блюхер – попали в жернова Большого террора, еще через два года их судьбу повторил Егоров. Но 7 мая 1940 года маршалов снова стало пятеро: высшее персональное звание получили сменивший Ворошилова на посту наркома обороны СССР Сергей Тимошенко, замнаркома Григорий Кулик и начальник Генштаба Борис Шапошников.

Вместе с введением персональных военных званий в 1935 году в Красную армию вернулась и система нарукавных знаков различия, отмененная было в 1924-м. Сначала они представляли собой шевроны из красного басона (у средних командиров) или золотого петличного галуна (у высших), которые нашивались на оба рукава форменной одежды чуть выше манжет гимнастерок и обшлагов френчей и шинелей. Лейтенант получил два узких шеврона из басона, старший лейтенант – три, капитан – один широкий, майор – два широких. У полковника шеврон был из басона с нашитыми на него сверху и снизу полосками из галуна. Комбриг носил один шеврон из галуна, комдив – два, комкор – три, командарм 2-го ранга – четыре. На рукавах формы командарма 1-го ранга над одним широким шевроном из галуна нашивалась золотая звезда, а у маршала под таким же широким шевроном был пришитый встык узкий красный шеврон из басона, а сверху – золотая звезда.

По мере того как расширялся список персональных званий, менялся и ряд шевронов, а также их вид. Перед самой войной все офицеры носили шевроны из золотого галуна, отличавшиеся только шириной и количеством: чем выше звание – тем шире шевроны и тем их больше. Самый красивый и сложный шеврон накануне Великой Отечественной имел маршал: на очень широком алом шевроне – два широких из золотого галуна, разделенных золотыми же пальмовыми ветвями.

Фактически последним шагом на пути возвращения в Красную армию традиционных для России воинских званий стало введение 7 мая 1940 года генеральских званий (чуть запоздало только введение звания подполковника). Высший командный состав, носивший звания, больше похожие на должности – комбриг, комдив, комкор и командарм (2-го или 1-го ранга), теперь получил следующие звания: генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал-полковник и генерал армии соответственно. Изменились и знаки различия: вместо прежних ромбов на петлицах появились золотые звезды, которые потом, в 1943 году, «переедут» на генеральские погоны.

По одной из версий, пойти на введение генеральских званий высшее военное руководство СССР вынудило не только стремление унифицировать систему воинских званий. Дело в том, что в 1940 году большинство комбригов, командармов и иже с ними оказались за колючей проволокой и эти звания якобы посчитали скомпрометированными. Что ж, версия имеет право на существование, но вряд ли ее стоит абсолютизировать. Ведь не стали же отменять введенное в 1935 году звание маршала из-за процессов над Тухачевским и другими высшими военачальниками. Как и не стали менять знак различия – большую золотую звезду, которая вышивалась на характерных больших петлицах.

«И лежит у меня на погоне незнакомая ваша рука…»

Довоенный СССР отличался чрезвычайно сложной и разветвленной системой должностных ведомственных званий. Собственные звания и знаки различия были в системе НКВД и иных наркоматов, на Красном флоте, у политработников, у военных медиков, юристов, техников, ветеринаров… Вся эта громоздкая система с началом Великой Отечественной стала существенно осложнять процесс управления воюющей страной. И руководство СССР прекрасно это понимало, когда вынесло решение о введении в Красной армии новых знаков различия – погон, окончательно возвещавших о возврате к традициям русской армии. «Погонный» указ Президиума Верховного Совета СССР вышел 6 января 1943 года.

Появление погон в Красной армии (и месяц спустя – на флоте) готовили долго. Начальник Главного управления тыла РККА Андрей Хрулёв в мемуарах зафиксировал слова председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Калинина о том, что если эта форма, напоминающая о старом режиме, нравится молодежи и может принести пользу в борьбе с фашистами, то ее следует принять.

Польза, о которой говорил «всесоюзный староста», заключалась не только в том, что введение погон в разгар операции по разгрому немецкой армии Фридриха Паулюса знаменовало собой коренное изменение Красной армии и коренной перелом в ходе войны. Она была еще и в том, что появилась возможность разом упростить всю систему воинских знаков различия. Незадолго до этого, в октябре 1942-го, в Красной армии упразднили институт комиссаров, вернув столь необходимое воюющей армии единоначалие, и начали унифицировать звания начальствующего состава разных служб с общевоинскими. Процесс этот продолжался и после введения погон, но шел уже гораздо проще: армия быстро привыкла к единым воинским званиям – от красноармейца до маршала рода войск.

Вернемся к словам Калинина о старом режиме. Первые советские погоны напоминали погоны русской императорской армии и при этом существенно отличались от них, особенно офицерские. В частности, решено было отказаться от погон без звезд, какие в царской армии носили капитаны (один просвет), полковники (два просвета) и генералы рода войск (чистый золотой погон). За счет этого более логичной стала система обозначения званий старших офицеров: майорам назначили одну звезду при двух просветах, подполковникам – две и полковникам – три, тогда как в русской армии майоры носили две звезды, а подполковники – три. Так же, количеством звезд, различались и генеральские погоны: генерал-майор получил одну звезду, а генерал армии – четыре. А вот погоны младших офицеров, сержантского состава и солдат остались почти без изменений, разве что погоны старшины с характерной нашивкой галуна в виде буквы «Т» не имели аналога в дореволюционной армии.

Журнал «Историк» благодарит Государственный исторический музей и лично Марию Пономареву за помощь в подготовке материала

 

Обмундирование и знаки различия Красной армии. 1917–1945

Песчаненко Т.Е.
М.: Государственный исторический музей, 2017

Уникальное, прекрасно иллюстрированное издание подготовил ГИМ. Его главная тема – история форменной одежды и системы знаков различия Красной армии от момента ее создания до Парада Победы в июне 1945 года. Каталог, составленный главным хранителем отдела тканей и костюма Исторического музея Тимофеем Песчаненко, предваряется подробным рассказом об эволюции обмундирования и знаков различия РККА. В книге представлены предметы из собрания музея, демонстрирующие, как создавалась и изменялась форменная одежда бойцов и командиров. Многие подлинные вещи, цветные фотографии которых помещены в каталоге, принадлежали выдающимся военным и политическим деятелям тех лет. Такие экспонаты имеют большое мемориальное значение. Среди них – «венгерка» командарма Семена Буденного (1920-е); бекеша образца 1931 года, принадлежавшая погибшему в битве под Москвой генерал-майору Льву Доватору; маршальская шинель и парадный мундир Иосифа Сталина (1945); повседневный китель маршала Георгия Жукова, в котором он 9 мая 1945 года в Карлсхорсте подписал Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. Значительная часть предметов впервые представляется в печатном издании. Книга адресована специалистам и всем, кто интересуется отечественной историей и историей Красной армии.

Семь метров истории России

февраля 4, 2018

В начале этого года вышла в свет третья, заключительная книга в серии «Наглядная хронология», издаваемой историческим сайтом «Руниверс». Том называется «Россия. Новейшая история. 1900–2017»

Издания, выпускаемые в этой серии, не похожи на книги в традиционном смысле слова. Скорее это раскладывающиеся исторические ленты времени, объединенные под одной обложкой, говорит президент АНО «Руниверс» Михаил БАРАНОВ.

– Как родилась такая интересная идея – представлять на одной длинной ленте различные исторические события и процессы?

Самую первую историческую ленту времени сделал еще в 1871 году христианский миссионер Себастьян Адамс. Она, правда, начинается от Адама и Евы, но до сих пор пользуется спросом и продается с дополнениями, которые были внесены уже после его смерти. Сейчас основным производителем книг в формате разворачивающейся ленты является французское издательство Editions TSH Chronologie, которым руководит Оливер Грифф.

Однако мы решили несколько изменить формат данных и стиль подачи информации в наших книгах. Наверху каждой ленты времени у нас находится линия правления русских князей, царей, генсеков или президентов. Это дает привязку ко всем другим событиям, краткие описания которых расположены ниже. В центральной части ленты представлены сведения о войнах России, экономических, культурных, научных событиях. Их специально для нас отбирали и проверяли ведущие специалисты по российской истории из МГУ и РГГУ.

В книге «Средневековая Русь. 839–1462» на отдельных лентах времени схематично показана история Золотой Орды, Великого княжества Литовского, а также ключевые этапы становления ряда других государств Восточной, Северной и Центральной Европы – соседей Руси той эпохи. Во второй книге – «Россия. От царства к империи. 1462–1917» – отдельно указаны территориальные приобретения нашей страны за тот период. Наконец, в томе «Россия. Новейшая история. 1900–2017» на ленте времени представлены все основные мировые политические и экономические события того времени.

В своих книгах мы не стремимся разместить максимум информации – важна наглядность, чтобы знакомые персоналии, события и факты можно было объединить в сознании в единый исторический процесс, прочитав тексты и рассмотрев иллюстрации и карты.

Формат раскладывающейся книги-альбома дает возможность показать не только точечные факты и события, но и развитие процессов. Именно в этом отличие способа подачи материала: процессы, которые длятся какой-то период, в обычной книге выглядят как всего несколько дат, а на исторической ленте представлены заметными временными отрезками, что позволяет ощутить масштаб эпохи. Еще одно достоинство такого способа представления исторических данных – временная шкала выполнена в одном масштабе, а потому можно сопоставить различные аспекты российской истории и истории других стран.

Благодаря поддержке компании «Транснефть» сейчас в серии «Наглядная хронология» уже вышли три базовых книги, о которых я упоминал. Они охватывают все время существования России (а это более одиннадцати веков) – от образования государственности до наших дней.

Есть еще три книги, более подробно рассказывающие об отдельных периодах отечественной истории, – «Россия в эпоху Смуты. 1598–1613», «Россия при первых Романовых. 1613–1696» и «Россия в эпоху дворцовых переворотов. 1725–1762». Для сложного периода Смуты пришлось размещать даже пояснительный текст в конце книги, а сама лента в данном случае представляет собой не линии правления царей, а целый клубок событий и биографий основных исторических деятелей того времени.

Зачем у вас на ленте времени синхронизируется российская и мировая история? Разве недостаточно только России?

Это очень важный вопрос. Дело в том, что отечественную историю у нас традиционно изучают отдельно от мировой, из-за чего существуют заблуждения, которых удалось бы избежать, если бы история нашей страны изучалась в рамках общемировой еще со школы. Именно поэтому мы решили в каждой из лент «Наглядной хронологии» приводить ряды западных правителей и описания событий в мире, в частности в Европе.

И если посмотреть на этапы развития России с древнейших времен, то можно увидеть, что они прекрасно синхронизированы с общеевропейской историей, но при этом даже отдаленно не совпадают с этапами развития стран Азии. Также в России крайне мало восточных, азиатских институтов: в действительности от Орды мы заимствовали разве что ямскую службу, таможню и легкоконные полки. Остальное – это либо наследие античности (через Византию), либо общеевропейские институты.

Например, мы все удивляемся жестокости Ивана Грозного, который до 1565 года был «прогрессивным, цивилизованным, культурным» правителем и, если можно так выразиться, «вел себя хорошо», но поведение которого потом достаточно резко изменилось, была учреждена опричнина, начались казни. Оказывается, что многие его современники, правившие в разных странах Европы, похожи на него, если говорить об их деятельности и репутации. Судите сами. В 1562 году во Франции вспыхнули религиозные войны, чуть позже, в 1566-м, они начались в Нидерландах. В России в 1565 году была введена опричнина. В 1567-м произошло свержение Марии Стюарт в Шотландии, завершившееся ее казнью в 1587 году. А 1568-й – год начала 80-летней войны за независимость Нидерландов против Испании, разгоревшейся после казни многих представителей знати. В том же году вспыхнуло восстание морисков в Испании, закончившееся в 1571-м массовым выселением свыше 80 тыс. морисков из Южной Испании. Все в том же 1568 году король Испании Филипп II арестовал своего сына и наследника, который вскоре умер в заключении. В России в 1569–1570 годах состоялся поход опричного войска на Великий Новгород во главе с царем Иваном Грозным, сопровождавшийся массовыми казнями. Через два года после этого – Варфоломеевская ночь во Франции: десятки тысяч человек убиты, до 200 тыс. гугенотов бежали из страны.

Выходит, что правление Ивана Грозного на фоне событий в Европе не кажется таким уж исключительно жестоким, не правда ли? Получается, что и опричнина, и Смута являлись частью общеевропейского процесса. Понять и выявить такие закономерности помогает именно синхронизация российской и мировой истории. Становится понятно, что и падение Великого Новгорода при Иване III – это элемент общеевропейского процесса, а не какая-то, как иногда считают, случайная трагическая развилка истории. Почти все такие торговые города-государства в Италии, Нидерландах, на побережье Балтийского моря в то время утратили свою независимость либо потеряли значение как политические центры. Исключение – это Венеция.

Еще один пример – переход к абсолютизму при царе Алексее Михайловиче. Падение роли Земских соборов, последний из которых созывался в 1683–1684 годах, не было уникальным российским явлением. Переход к дворянскому абсолютизму произошел почти одновременно во многих странах Европы: во Франции (1661), Пруссии (1653), Дании (1665), Швеции (1680). Особый путь здесь скорее возник не у России, а у Англии, где попытки Стюартов утвердить абсолютизм провалились и привели в 1688 году к становлению парламентской монархии.

У вас на сайте представлены уже электронные исторические ленты времени. Чем они отличаются от бумажных версий?

Интернет предоставляет нам новые возможности. Например, пользователь может сам выбрать интересующий его отрезок времени и увидеть и сравнить происходившие тогда события и процессы из истории разных стран, чтобы понять их взаимосвязь, уловить закономерности. Да и в отечественной истории интересно проследить взаимосвязь событий. Кто, допустим, может вспомнить, через какое время после открытия первой в России железной дороги был пуск первой линии телеграфа Москва – Санкт-Петербург или с кем воевала Россия, когда произошло избрание на царство первого представителя династии Романовых? Более того, в интернете, в отличие от книги, можно разместить информацию различного уровня сложности. У нас на сайте при первом клике на событие или человека на ленте времени появляется короткая справка. Если хочешь более подробного текста – заходишь уже на основной сайт и читаешь там развернутый материал со ссылками на источники, которые также выложены у нас в библиотеке. Для пользователей с разной подготовкой – разный уровень детализации материалов.

Мы планируем, что по мере развития проекта пользователь сможет сам создавать ленту времени из интересных ему исторических тем и фактов, выбирая собственный вопрос для исследования.

– Лента времени – отличное пособие для школьников. Пользуются ли вашими разработками учителя?

Сейчас в школе изучают историю Древнего мира, затем зарубежную историю Средневековья, Нового и Новейшего времени и отдельно историю России. Курсам зарубежной и отечественной истории посвящены разные учебники. Поэтому в голове школьников мировая история существует в отрыве от российской. В связи с этим мы и хотели представить события, происходившие в России и других странах, на ленте с единой временной шкалой.

И большое количество полученных нами восторженных откликов от учеников и учителей подтверждает, что такой формат был бы очень полезен для школы. Все без исключения нам говорят: ой, какая прекрасная идея, очень удобно для преподавания, где это можно купить. Однако получить статус учебного пособия, который позволит размещать такие ленты времени в классах, нам пока не под силу. Несмотря на то что каждая наша книга соответствует историко-культурному стандарту: все те события, факты, люди, сведения о которых обязательны для изучения на уроках истории, у нас упомянуты. Правда, учителя нашли выход: наши исторические ленты появляются в школьных коридорах и актовых залах. И все же мы бы хотели в будущем официально предложить школам и бумажные ленты времени, и электронные их версии, которые можно было бы воспроизводить на интерактивной доске в классе.

Какие исторические ленты вы планируете выпустить в ближайшее время?

В первую очередь в этом году мы закончим перевод на английский язык трех основных, базовых книг из серии «Наглядная хронология». Это очень важно для правильного представления российской истории за рубежом. Те издания, которые там существуют, порой очень далеки от истины, и необходимо просвещать западного читателя. Кроме того, планируется издание двух «локальных» книг – о Москве и московских градоначальниках с 1700 года и о Петре I, с хронологическим отслеживанием его перемещений по миру.

Но самое главное – мы начинаем подготовку лент времени по всемирной истории и рассчитываем уже в конце года выпустить первую книгу, посвященную древнейшей истории. А в следующем году – тома о Средних веках и Новом и Новейшем времени. Нас просят подготовить эти издания очень многие, прежде всего школьники и их родители. Потому что, как мы уже говорили, при изучении курса истории в школе в головах у людей возникает путаница. Никто не понимает, что происходило в мире, когда существовала, например, Римская империя, и кто правил в России в тот момент, когда во Франции были мушкетеры.

Незаурядное Зарядье

февраля 4, 2018

Это один из тех центральных районов столицы, которые неоднократно менялись до неузнаваемости. Попробуем вспомнить ключевые эпизоды его многовековой истории 

Название «Зарядье» кажется близким слову «заряд». Однако никакого отношения к заряду этот район Москвы не имеет: у него вовсе не оружейная слава. Просто он разместился за рядами – Нижними торговыми рядами, которые испокон века тянулись от улицы Варварки почти до Москвы-реки. Близость к главной городской реке была одновременно преимуществом Зарядья, которое в основном развивалось вокруг пристани, и его бедой, поскольку жители района на протяжении многих столетий страдали из-за постоянной сырости и частых наводнений.

Находясь буквально в двух шагах от Кремля, Зарядье долгое время резко контрастировало с соседними кварталами Китай-города. Если на Никольской улице, Ильинке и Варварке неизменно бурлила жизнь, бойко шла торговля, то здесь картина резко менялась: нарядные здания сменяли жалкие малоэтажные постройки. Это были настоящие трущобы с грязными темными проулками. Трудно поверить, что в самом сердце Москвы мог быть такой район.

От Великой улицы до трущоб

Согласно исследованиям археологов, эту местность люди стали обживать в XIII веке, незадолго до ордынского нашествия или вскоре после него. Параллельно Москве-реке сформировалась большая улица, которую окрестили Великой. Именно сюда попадали купцы, прибывавшие на судах в город и шедшие на торг.

Здесь же, возле пристани, в середине XIV века появилась церковь Николы Мокрого (Водопойца). Храмы с таким посвящением были в Киеве, Ярославле, Костроме, Муроме, Владимире и других русских городах, расположенных на крупных реках. Что неудивительно, ведь святой Николай Чудотворец издревле считался покровителем всех путешествующих по воде. Этот храм до наших дней не сохранился.

В связи с пожаром 1493 года летопись упоминает о деревянной церкви Зачатия Святой Анны – втором известном храме в Зарядье. Позже к его названию стали добавлять «что в Углу», поскольку после возведения стен Китай-города он оказался как раз в углу новой московской крепости. Существующий ныне одноименный каменный храм был построен в середине XVI века, а его южный придел – в первой четверти XVII столетия. Считается, что придел возвели по заказу князя Дмитрия Пожарского после освобождения Москвы от польско-литовских интервентов. Так или иначе, освящение этого придела в честь великомученика Мины Котуанского не случайно: в день памяти святого, 11 ноября, в 1480 году завершилось Стояние на реке Угре, положившее конец ордынской власти на Руси.

В XVII веке стало падать значение торговли по Москве-реке, и Зарядье постепенно теряло свое особое положение. Великую улицу уже никто так не называл: она стала Зачатской, а в начале XIX столетия и вовсе превратилась в Николомокренский (затем Мокринский) переулок. Кроме того, расположение Зарядья в низине привело к тому, что сюда попадали сточные воды со всего Китай-города. Но самый серьезный удар этому району нанес пожар Москвы 1812 года: древний посад с богатыми особняками практически полностью выгорел. После войны с Наполеоном Зарядье начали отстраивать заново, однако сменились сами его жильцы – теперь это были мастеровые, грузчики, работавшие на пристани, приказчики, трактирщики и торговцы.

А в 1826 году произошло, казалось бы, незначительное событие, которое тем не менее во многом определило облик Зарядья. Некий действительный статский советник Глебов пожертвовал казне дом, и городские власти распорядились, чтобы в нем временно проживали купцы-евреи, приезжавшие в город по торговой надобности. В то время существовала черта оседлости (бывшая граница между Россией и Польшей), за пределами которой евреям запрещалось постоянное проживание (кроме некоторых категорий лиц иудейского вероисповедания, например купцов первой гильдии, хотя в разные годы ограничения варьировались). Глебовское подворье стало пристанищем для евреев, которых дела приводили в Москву.

Со временем Зарядье приобрело репутацию еврейского квартала. Неподалеку от Глебовского дома стали селиться выходцы из черты оседлости. Это было действительно уникальное место – с лавочками и мастерскими, какие мы сразу представляем себе, когда речь заходит о еврейских районах. Краевед Иван Белоусов в книге «Ушедшая Москва» писал о Зарядье начала 1870-х годов: «Торговки-еврейки со съестными припасами и разным мелким товаром располагались не только на тротуарах, но прямо на мостовой. По переулкам были еврейские мясные, колбасные лавочки и пекарни, в которых к еврейской Пасхе выпекалось огромное количество мацы. При мясных лавках имелись свои резники, так как по еврейскому закону птица или скот должны быть зарезаны особо посвященными для этого дела людьми – резниками. Много было в Зарядье и ремесленников-евреев; по большей части они занимались портновским, шапочным и скорняжным ремеслом». Появились здесь и небольшие иудейские молельни, имевшие частный характер, поскольку власти не разрешали устраивать синагоги. Общедоступная хоральная синагога, сохранившаяся до наших дней, была построена неподалеку от Зарядья, в Большом Спасоглинищевском переулке, в 1891 году, но открылась она позже.

Выселение из Москвы многих еврейских семей в 1891–1892 годах сильно повлияло на жизнь в Зарядье, которое превращалось в настоящие трущобы. Дома, на самом деле принадлежавшие известным московским богачам, предназначались для сдачи в аренду лавок и квартир. Они были, как бы сейчас сказали, экономкласса. В частности, с целью экономии в них не делали лестниц, а со стороны двора возводили длинные галереи (или, как их называли, «галдарейки»), откуда в каждую квартиру вел только один вход. Из-за множества таких домов Зарядье напоминало южные города России.

«В Зарядье он рвется»

Тогда как другие улицы и переулки Китай-города меняли свой облик и перестраивались по текущей моде, здесь время словно замерло. На соседней Варварке на рубеже XIX–XX веков появилось несколько роскошных многоэтажных зданий, а тут все оставалось по-прежнему. Китайгородская стена, тянувшаяся вдоль Москворецкой набережной, обросла многочисленными лабазами – хранилищами товаров. По сторонам кривых, плохо мощенных улиц стояли покосившиеся дома в два или три этажа, покрытые трещинами и выбоинами. Революция не улучшила ситуацию. Скорее наоборот.

«В Сокольники он рвется, гад, там есть где спрятаться» – эта фраза шофера Копытина из фильма «Место встречи изменить нельзя», вышедшего на телеэкраны в конце 1979 года, знакома каждому любителю советского кино. На самом деле в романе братьев Вайнеров «Эра милосердия», по которому снята лента, слова были такие: «В Зарядье он, сука, рвется. Там есть где притыриться…» Сразу после войны, а именно об этом времени рассказывает фильм, никому в Москве такая характеристика Зарядья не показалась бы странной: район в двух шагах от Кремля считался одним из самых криминальных уголков столицы.

В 1930-х годах здесь планировалось возвести огромное здание Народного комиссариата тяжелой промышленности, однако дальше проведения конкурса для архитекторов дело не пошло. Некоторые дома были снесены для будущего строительства, разрушена Китайгородская стена, но основную часть района преобразования тогда не затронули. Бесчисленные арки и подворотни, лабиринт дворов и переходов, хитросплетение переулков и тупиков – все это делало Зарядье идеальным местом, чтобы спрятаться от милицейской погони.

Восьмая сталинская высотка

После войны мириться с существованием трущоб в самом центре столицы было уже невозможно. В год празднования 800-летия Москвы власти объявили о строительстве восьми высотных зданий – по одному в честь каждого века ее истории. Все они были заложены в один день – 7 сентября 1947 года. Восьмой сталинский небоскреб должен был появиться в Зарядье. Для него и был практически полностью зачищен этот старый район: Мокринский, Зарядьевский, Ершовский, Псковский и другие переулки исчезли с карты города. Стоит отметить, что вместе с кривизной и непрезентабельностью переулков было уничтожено множество не исследованных специалистами зданий, которые могли представлять большой исторический интерес. Уцелели только церкви и несколько гражданских построек на Варварке, в том числе многократно перестраивавшийся дом, за поздними наслоениями которого реставраторами были обнаружены палаты XV–XVI веков – Старый Английский двор. Из всех храмов Зарядья сохранилась лишь церковь Зачатия Святой Анны, что в Углу.

Восьмую высотку проектировала группа архитекторов и инженеров под руководством Дмитрия Чечулина, одновременно работавшего над сооружением другого сталинского небоскреба – на Котельнической набережной. Согласно итоговому плану здесь должно было вырасти 32-этажное административное здание. Оно контрастировало бы с соседними древними строениями Кремля и Красной площади и вместе с тем своим силуэтом перекликалось бы с вертикалью Дворца Советов, к строительству которого в начале 1950-х годов собирались вернуться.

Гостиница «Россия»

Несмотря на начавшиеся работы, решение о том, какое ведомство займет это административное здание, не было принято. По одной из версий, сюда планировали перевести силовые структуры – сначала Министерство государственной безопасности, а потом и объединенное МВД. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что строительство было остановлено вскоре после ареста и расстрела недавнего министра внутренних дел Лаврентия Берии. Впрочем, это могло быть и простым совпадением, а истинные причины отказа от возведения небоскреба состояли в стремлении к экономии средств. В 1954 году хрущевская критика «архитектурных излишеств» похоронила проекты и Дворца Советов, и высотки в Зарядье.

Металлический каркас здания, доведенный почти до половины его предполагаемой высоты, частично демонтировали, а потом забросили на целых 10 лет. У Никиты Хрущева в это время была другая «стройка века» – Дворец съездов в Кремле. И лишь после завершения кремлевского строительства возобновились работы в Зарядье: на облицованном коричневым гранитом стилобате нереализованной высотки была возведена гостиница «Россия». Удивительно, но строить ее доверили все тому же Дмитрию Чечулину, для которого остановка реализации проекта восьмого сталинского небоскреба стала личной трагедией. Согласно легенде, архитектору снова пришлось нелегко, когда, например, Хрущев в присущей ему резкой форме потребовал увеличить высоту гостиничного здания с 10 до 13 этажей.

Гостиница «Россия» открылась уже при Леониде Брежневе, в 1967-м, – к 50-летней годовщине Октябрьской революции. Она состояла из четырех 12-этажных корпусов (всего в ней было 3182 номера), которые образовывали прямоугольник с внутренним двором. Со стороны Варварки здание венчала 23-этажная башня, а на реку смотрели входы в концертный зал на 2,5 тыс. мест и двухзальный кинотеатр «Зарядье» на 1,5 тыс. мест.

«Россия» славилась своей комфортабельностью и по праву считалась одной из крупнейших гостиниц в мире (1 августа 1970 года она была внесена в Книгу рекордов Гиннесса). Однако в пейзаж Москвы гостиница не вписалась: многие специалисты говорили о неуместности такого здания рядом с Кремлем. Авторы книги «Памятники архитектуры Москвы. Кремль, Китай-город, центральные площади», вышедшей в 1983 году, отмечали: «Своим колоссальным объемом она [гостиница «Россия». – Н. Б.] не только снижает доминирующее значение Кремля, но и закрывает со стороны Москвы-реки весь Китай-город, лишая широкую живописную панораму Кремля и прилегающего к нему города ее восточной части с памятниками архитектуры Зарядья». Связана с гостиницей и трагическая история: 25 февраля 1977 года в ней произошел сильный пожар, жертвами которого стали 42 человека.

1 января 2006 года гостиница «Россия» была закрыта. Начались работы по демонтажу здания и расчистке площадки, которые заняли несколько лет. Впрочем, первоначальный проект строительства на этом месте малоэтажного гостинично-офисного комплекса вскоре был отвергнут. С 2008 года выдвигались самые разные предложения по поводу использования этой территории. Среди прочих звучала идея построить здесь Парламентский центр. Точка в долгих дискуссиях была поставлена в 2012 году. На одной из встреч с мэром Москвы Сергеем Собяниным Владимир Путин предложил создать в Зарядье парк, и эта идея получила активную поддержку столичных властей.

В 2013 году провели международный конкурс на ландшафтно-архитектурную концепцию парка в целях организации пространства для комфортного круглогодичного отдыха москвичей и гостей столицы. В День города, 9 сентября 2017 года, парк «Зарядье» был торжественно открыт. Новой достопримечательностью города стал в том числе «парящий мост» над Москвой-рекой, быстро завоевавший популярность у туристов благодаря открывающемуся с него панорамному виду.

Что прочитать и что увидеть в феврале

февраля 4, 2018

В.И. ЛЕНИН: PRO ET CONTRA

Авт.-сост. В.А. Гуторов

СПб.: РХГА, 2017

В серии «Pro et contra» вышла антология, посвященная лидеру большевиков, первому руководителю Советского государства Владимиру Ленину.

Открывает сборник глава «Мифологическая лениниана: легенды и реальность», куда вошли в том числе отрывки из воспоминаний революционера Николая Валентинова-Вольского. Именно ему, одному из самых проницательных биографов, относящихся к лагерю политических оппонентов вождя русской революции, принадлежит очень яркая оценка деятельности Ленина, с которым Валентинов познакомился еще в 1904 году. «Если бы не было войны, Февральской революции, слабости всех людей февраля – Ленин, вероятно, умер бы в эмиграции и о нем вспоминали бы не больше, чем о Бабёфе, Бланки или Ткачеве. Но победоносная Октябрьская революция из этого мыслимого состояния его вытащила и сделала высоко взлетевшей исторической личностью. Созданное им государство имеет в настоящее время мироопределяющую силу. Весь мир на него смотрит. Прислушивается. В громадных своих частях уже следует за ним. Нужно быть до жалости слепым, чтобы не узреть, что одновременно, в своеобразной форме, осуществляются вековые, очень опасные мессианистические, националистические предчувствия, ожидания, мысли многих русских людей о мировом призвании, мироруководительстве России», – писал он.

Во второй раздел – «Ленин и революция: позиции соратников и оппонентов» – включены отрывки из книги Льва Троцкого «Портреты революционеров», в которой автор, в частности, проанализировал публикации Уинстона Черчилля и лорда Биркенхеда в газете «Таймс». Последнего Троцкий критиковал за то, что он упорно отрицал существование Ленина.

В этом же разделе опубликованы письма из Кутаиси Иосифа Сталина; статья Георгия Плеханова «Чего не делать» и его письма, адресованные Ленину и рабочим; доклад социал-демократа Павла Аксельрода на съезде РСДРП в Стокгольме в 1906 году; речь меньшевика Юлия Мартова, которую тот, будучи уже эмигрантом, произнес на съезде Независимой социал-демократической партии Германии в 1920-м (критикуя «большевистский терроризм», Мартов решительно защищал победившую русскую революцию). В конце блока собраны статьи меньшевика Александра Потресова, политического деятеля Петра Струве, философа Федора Степуна.

Большой интерес представляет третья часть антологии – «»Постфеноменология ленинизма»: консервативная реакция в современной России». В начале этого раздела составитель поместил главу из книги «Ленин в Цюрихе» Александра Солженицына. Далее приводится статья выдающегося математика и философа Игоря Шафаревича «Русский народ в битве цивилизаций», где автор размышляет о значении Октябрьской революции и о «крестьянской войне», вызванной ошибками большевиков в решении земельного вопроса. Завершают сборник отрывки из произведения советского писателя-деревенщика Владимира Солоухина, который одним из первых в перестроечном СССР призвал пересмотреть роль Ленина в отечественной и мировой истории.

 

1 февраля – 26 марта

ПАМЯТНИК МИНИНУ И ПОЖАРСКОМУ В МОСКВЕ. К 200-ЛЕТИЮ ГЛАВНОГО СКУЛЬПТУРНОГО МОНУМЕНТА РОССИИ

Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

Двести лет назад, 20 февраля 1818 года, на Красной площади в присутствии императора Александра I был торжественно открыт первый скульптурный монумент Москвы, посвященный Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому. Модель памятника выполнил знаменитый скульптор, ректор Академии художеств Иван Мартос, а деньги на его возведение – огромную по тем временам сумму в 150 тыс. рублей – собирали по всей стране. В советское время памятник стал мешать проведению парадов и в 1931 году был передвинут с исторического места в центре площади ближе к храму Василия Блаженного. На выставке в ГИМе представлены акварельные виды главной площади столицы, малоизвестные фотографии, плакаты, редкие гравюры и литографии монумента, а также его миниатюрные копии, выполненные из бронзы, фарфора, кости и других материалов.

 

23 декабря 2017 года – 1 апреля

ГОЛОС ВРЕМЕНИ. СОВЕТСКИЙ ФАРФОР: ИСКУССТВО И ПРОПАГАНДА

Государственный Эрмитаж, Западина Восточной галереи Зимнего дворца

Санкт-Петербург, Дворцовая набережная, 30–38

Советское государство было готово пропагандировать идеи Великого Октября и достижения «самого передового строя» любыми способами, в том числе при помощи фарфоровых изделий. Хрупкий материал превратился в один из самых доступных инструментов агитации среди широких масс. Новое направление в искусстве возглавил художественный руководитель знаменитого фарфорового завода в Петрограде Сергей Чехонин. Советский фарфор стал «голосом времени»: художники рассказывали о «буднях великих строек», романтике освоения Севера, достижениях колхозного строительства, жизни армии и флота, дружбе народов, спорте и многом другом. В экспозиции представлено более ста уникальных фарфоровых произведений из коллекций Эрмитажа и Императорского фарфорового завода.

 

8 декабря 2017 года – 25 февраля

ВЛАДЫКИ ОКЕАНА. СОКРОВИЩА ПОРТУГАЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ XVI–XVIII ВЕКОВ

Музеи Московского Кремля, выставочные залы Успенской звонницы и Патриаршего дворца

Москва, Кремль

Собранные на выставке экспонаты привезены из частных коллекций и музеев Мадрида, Лиссабона, Лондона и Петербурга. Впрочем, все эти предметы были изготовлены в самых разных уголках земного шара – в Индии, Китае, Японии, Бразилии, Сьерра-Леоне, Голландии, Германии, что свидетельствует не только о могуществе Португальской колониальной империи, но и о страсти людей всего мира к путешествиям, их стремлении к торговому и культурному обмену. Среди представленных произведений искусства есть и те, что когда-то были подарены русским царям и их приближенным. Большой раздел экспозиции посвящен непосредственно Португалии: ее королевскому двору, роли Католической церкви, традициям мореплавания, науки и культуры.

 

21 декабря 2017 года – 21 марта

В БОРЬБЕ ЗА КРАСНЫЕ ВОРОТА И ОХОТНЫЙ РЯД. ПЕТР БАРАНОВСКИЙ И МОСКВА

Государственный музей архитектуры имени А.В. Щусева

Москва, улица Воздвиженка, 5/25

Музей архитектуры приглашает на выставку, приуроченную к 125-летию со дня рождения архитектора-реставратора, инициатора создания Музея древнерусской культуры имени Андрея Рублева, основателя и первого директора музея в Коломенском Петра Барановского (1892–1984). Всю жизнь он занимался спасением памятников архитектуры, в том числе в Москве. И хотя спасти удалось далеко не всё (так, летом 1927-го в столице были разрушены Красные ворота, а в 1936-м – Казанский собор на Красной площади), многие шедевры русского зодчества своим сохранением обязаны именно Барановскому.

 

22 декабря 2017 года – 10 апреля

СТАРАЯ КВАРТИРА

Музей Москвы

Москва, Зубовский бульвар, 2

Музей Москвы предлагает окунуться в атмосферу старых квартир и увидеть повседневную жизнь москвичей в разные десятилетия прошлого века. Переходя из комнаты в комнату, посетители совершат путешествие длиной в 100 лет: из подвальной каморки рабочего, трудившегося на заводе до революции, можно попасть в ванную в коммуналке 20–30-х годов, дальше зайти в хрущевку в Черемушках, побывать на кухне времен перестройки, заглянуть на чердак с детскими игрушками. В экспозиции много знакомых всем вещей: мебель, посуда, бытовая техника, музыкальные инструменты, одежда, фигурки на комодах.

 

СИБИРСКИЕ ЦАРЕВИЧИ В ИСТОРИИ РОССИИ

Трепавлов В.В., Беляков А.В.

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2018

В октябре 1582 года отряд казаков под предводительством Ермака нанес сокрушительное поражение войску сибирского хана Кучума, овладев столицей ханства – городом Искером. Так к Московскому государству была присоединена Западная Сибирь. О том, как сложилась дальнейшая судьба Кучума и его родных, повествует книга историков Вадима Трепавлова и Андрея Белякова. Превратившись в бездомных скитальцев, бывший правитель с семьей безуспешно боролись против власти «белого царя». После гибели Кучума его жены, дети и внуки – всего 38 человек – были перевезены в Москву в качестве почетных пленников. Там почти все они стали служить русскому царю, им были пожалованы земельные владения, вокруг каждого из царевичей постепенно формировался свой двор.

 

ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА И ПРАКТИКА РОССИИ В ПЕРИОД ДУМСКОЙ МОНАРХИИ 1905–1917

Малышева О.Г.

М.: Квадрига, 2018

Доктор исторических наук Ольга Малышева анализирует сложный процесс зарождения российского парламентаризма на фоне Первой русской революции 1905–1907 годов. В фокусе внимания автора – проекты первого избирательного закона, которые обсуждались на секретных Петергофских совещаниях в июле 1905-го, и сопровождавшие это обсуждение дискуссии. Также в монографии рассматривается третьеиюньская политическая система, возникшая при участии премьер-министра Петра Столыпина. Большой интерес представляют разделы, рассказывающие о первых избирательных кампаниях, особенностях проведения выборов в Петербурге и Москве и в провинции.

 

ПАТРИОТИЧЕСКИЙ ПОДЪЕМ В СТРАНАХ АНТАНТЫ В НАЧАЛЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Юдин Н.В.

М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017

Убийство в Сараеве австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда и последовавший за этим международный кризис широкая общественность в странах, связанных «сердечным согласием», обсуждала недолго: хватало своих внутренних проблем. Однако начавшаяся 28 июля 1914 года Первая мировая война резко изменила мнение французов и англичан: они довольно быстро пришли к консенсусу о необходимости воевать против Германии и Австро-Венгрии. Общественные настроения, патриотический подъем, наблюдавшийся во всех государствах Антанты до мая 1915 года, военная пропаганда стали предметом исследования кандидата исторических наук Николая Юдина.

 

ИВАН IV ГРОЗНЫЙ. ЦАРЬ-СИРОТА

Володихин Д.М.

М.: Молодая гвардия, 2018

Новая книга писателя, доктора исторических наук Дмитрия Володихина посвящена жизнеописанию Ивана Грозного. Как и многие его предшественники, автор убежден: на правление первого русского царя серьезнейшим образом повлияло трудное детство. Оставшись круглым сиротой в восемь лет, государь, не имевший добрых наставников и видевший вокруг себя только интриги и политическую грызню, вырос нервным, двуличным и крайне эмоциональным. Главной целью Ивана Васильевича стало привлечение внимания окружающих, которого он добивался любой ценой. А детское сиротство с годами превратилось в «сиротство» монаршее. За последние годы это уже вторая биография грозного царя, опубликованная в серии «ЖЗЛ»: в 1999 году была издана книга доктора исторических наук Бориса Флори «Иван Грозный».

 

ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ ТИШАЙШИЙ. ЛЕТОПИСЬ ВЛАСТИ

Козляков В.Н.

М.: Молодая гвардия, 2018

В серии «ЖЗЛ» вышла книга историка Вячеслава Козлякова о царе Алексее Михайловиче. Называя своего героя «главным человеком XVII столетия в России», автор рисует целостную картину 30-летнего правления Тишайшего царя Бунташного века. Один из главных акцентов в повествовании сделан на внешней политике государя, много внимания уделено деятельности его приближенных: Бориса Морозова, патриарха Никона, Никиты Одоевского, Афанасия Ордина-Нащокина, Артамона Матвеева. Как и биография Ивана Грозного, это вторая книга в серии «ЖЗЛ», посвященная второму русскому царю из династии Романовых. В 2003 году увидела свет работа историка Игоря Андреева «Алексей Михайлович».

 

УПРАВЛЕНИЕ ЭТНИЧЕСКИМ МНОГООБРАЗИЕМ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Миронов Б.Н.

СПб.: Дмитрий Буланин, 2017

Книга доктора исторических наук Бориса Миронова является одной из немногочисленных обобщающих работ в отечественной историографии по такой сложной теме, как управление Российской империей. В фокусе исследования – вопросы о роли географического положения в истории нашей страны: как расширялись границы и как складывалось полиэтническое государство, насколько справедлива гипотеза академика Леонида Милова о климате как определяющем факторе развития России? Основное же внимание автор сосредоточил на принципах администрирования новых территорий и присоединяемых окраин. В качестве яркого примера такой политики он рассматривает управление еврейской диаспорой в имперский, советский и постсоветский периоды.

 

КНЯЖЕСКАЯ СЛУЖБА В КИЕВСКОЙ РУСИ

Котляр Н.Ф.

СПб.: Наука, 2017

В монографии доктора исторических наук Николая Котляра детально описана организация княжеского двора, который со второй половины XII века стал на Руси олицетворением государственной службы. Его деятельность охватывала все сферы тогдашней политики и управления: приближенные князя были одновременно советниками, воинами, сборщиками дани, выполняли охранные и административные функции. Свой двор был у каждого правителя, «крупного или малого, великого или захудалого». Самыми многочисленными дворами обладали киевский, галицкий, волынский, черниговский, владимиро-суздальский, рязанский и тверской князья. Наиболее подробно историк рассказывает о развитии, структуре и развлечениях княжеского двора Галицко-Волынской земли.

 

ГРАД ОБРЕЧЕННЫЙ. ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ПЕТЕРБУРГУ ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ

Лурье Л.Я.

СПб.: БХВ-Петербург, 2017

Краевед и историк Лев Лурье предлагает посмотреть на парадную имперскую столицу – великосветский, бюрократический, гвардейский Петербург, еще не испытавший катастроф 1917 года. Путеводитель состоит из двух глав-прогулок. Первая знакомит с Адмиралтейской частью города – между Марсовым полем и Английской набережной, где находились императорская резиденция, дворцы великих князей, особняки богатых семей, посольства и множество госучреждений. Далее автор приглашает пройтись по «золотому треугольнику», ограниченному Невским проспектом, набережными Мойки и Фонтанки с их многочисленными церквями, гостиницами, кондитерскими, модными ателье и разнообразными магазинами.

 

ИСТОРИЯ НОВОРОССИИ

Отв. ред. В.Н. Захаров

М.: Центр гуманитарных инициатив, 2017

Институт российской истории РАН выпустил коллективный труд, посвященный Северному Причерноморью, вошедшему в конце XVIII столетия в состав Российской империи как Новороссия. Проследив развитие этой историко-географической области со времен проживания там киммерийцев, скифов и сарматов, основное внимание авторы уделили значению региона в международных отношениях, его присоединению к России, заселению и хозяйственному освоению в XVIII–XIX веках. Также в монографии подробно рассматривается судьба Новороссии в эпоху революций и Гражданской войны, развитие края в составе советской, а затем и независимой Украины. В заключение проанализирована ситуация в регионе, связанная с известными событиями 2014 года.

 

СОВЕТСКИЕ ИСТОРИКИ: ДУХОВНЫЙ И НАУЧНЫЙ ОБЛИК

Сидорова Л.A.

М.: Институт российской истории РАН; Центр гуманитарных инициатив, 2017

Доктор исторических наук Любовь Сидорова продолжает исследование советской исторической науки. На этот раз она затронула такую деликатную и сложную для изучения тему, как духовно-ментальный облик ученых. В центре внимания – жизнь и творчество выдающихся историков «старой школы», первого марксистского и послевоенного поколений: Михаила Богословского, Степана Веселовского, Юрия Готье, Исаака Минца, Сергея Пионтковского Милицы Нечкиной, Евгения Тарле, Николая Дружинина, Анны Панкратовой и других. В частности, автор проанализировала отношение историков к религии, влияние искусства и художественной литературы на их работу.

 

ЗАБОЛОЦКИЙ

Михайлов В.Ф.

М.: Молодая гвардия, 2018

В своей новой книге писатель Валерий Михайлов обратился к жизни и творчеству поэта и переводчика Николая Заболоцкого. Познакомив читателя с исканиями юного Коли, беззаветно любившего чтение, увлекавшегося музыкой и рисованием, автор рассказывает о его учебе в институте, во время которой он подружился с Александром Введенским и Даниилом Хармсом. Результатом их долгих разговоров и споров стало создание Объединения реального искусства (ОБЭРИУ). Тогда же Заболоцкий нашел свой собственный поэтический язык, проявившийся уже в первом его сборнике «Столбцы». В начале 1930-х годов поэт подвергся жесткой идеологической критике и гонениям, в 1938-м был арестован и сослан в лагерь, получив признание лишь на закате жизни.

 

НАЦИОНАЛИЗМ: PRO ET CONTRA

Сост. А.А. Иванов, А.Л. Казин, А.Э. Котов, М.В. Медоваров

СПб.: РХГА, 2017

Антология содержит тексты русских мыслителей, политических и общественных деятелей, обращавшихся к теме национализма и феномена наций. Среди тех, кто стоял у истоков русского национализма, обычно называют Николая Карамзина, Федора Ростопчина и Александра Шишкова, чьи произведения вошли в первый раздел сборника. Эпоху «официальной народности» представляют Сергей Уваров, Виссарион Белинский и Константин Аксаков. «Русский вопрос» в пореформенные годы занимал умы в том числе Михаила Каткова, Николая Данилевского, Федора Достоевского, Константина Леонтьева. Самый большой раздел книги вобрал тексты, написанные накануне крушения Российской империи.

Подготовила Лидия ПАХОМОВА

Ветерок осколка возле щеки

февраля 4, 2018

Под Сталинградом я попал в самое пекло. После училища был помощником командира взвода, по званию – старший сержант

Два артиллерийских орудия, лошади, ящики со снарядами. Вспоминаю своих однополчан с чувством чистосердечного тепла, солдатской преданности. Это самые дорогие страницы моей биографии. Это отражено в моих романах. Не только Сталинград – вся война. «Тишина», «Горячий снег», «Батальоны просят огня», «Берег». В книгах все сказано.

В одном из рассказов я написал про Сталинград так: «Никто из нас в те дни не видел немецких медпунктов, пропахших гниющими бинтами, трехъярусных нар, забитых обмороженными и ранеными. Никто из нас, кроме разведчиков, не видел очервивших трупов немцев на дорогах в окружении каменных от мороза трупов убитых лошадей, искромсанных финками голодных солдат 6-й армии. Тогда мы не знали всего этого. Мы стискивали кольцо с одним желанием уничтожения. И это было как возмездие. Жестокость врага рождает ненависть, и она неистребимо жила в нас, как память о сорок первом годе, о Смоленске, о Москве, о том надменном воинственном веселье викингов Третьего рейха, когда они подходили к Сталинграду после непрерывных бомбежек, в поднятых танками завесах пыли, с пилотками за ремнем, с засученными по локоть рукавами – завоеватели, дошедшие до Волги, с наслаждением после боя пьющие русское молоко в захваченных станицах, в двух тысячах километров от Берлина».

И мы победили…

Еще до войны я задумывался о литературной профессии. На фронте относился к событиям, встречам, разговорам с «задней мыслью»: вдруг пригодится?

Наверное, если бы я сейчас стал писать свои книги о войне, написал бы их по-другому. Но это не значит, что написал бы лучше. В искусстве есть удивительный и почти неуловимый инструмент художественности. Да, Лев Толстой называл это качество таланта и художественности «чуть-чуть». Чудодейственное «чуть-чуть» не утончает стиль и форму до изощренности и изысканности, но оно не терпит громоздкой перегруженности материалом, внеисторичности, смещения законов времени и пространства, модернизации, насилия над историей.

Прямолинейность, клевета, грубая намеренность, истерический юмор, истина вкось… Все это уничтожает литературу, к которой в России всегда относились с высокой меркой. Как у Толстого: «Все пройдет, все… Все изменится и от костей наших не останется ничего. Но если в наших произведениях есть хоть крупица настоящего искусства, они будут жить вечно».

Может ли появиться новая книга о войне, может ли такую книгу написать человек невоевавший? Возможно, и появится когда-нибудь такой роман. Но все-таки я испытываю большое сомнение в реальности рождения сильной, яркой, правдивой прозы о войне, написанной отражением дальних зеркал, в которых нельзя увидеть свое лицо. Такой роман способен нести только «отражение отраженного отражения», бледную тень событий и характеров, заимствованных из знаменитых книг. В нем не будет главного – искреннего чувства и опыта, что и есть, в конце концов, правда. Рациональная художественная идея вряд ли сможет нас покорить, хотя имеет право на существование и литература оголенных формул. Но опыт значит много.

В двадцать лет, к примеру, вряд ли можно с пронзительностью кратковременности красоты увидеть капельку росы на листьях в июньское утро, удивиться разной форме полевых цветов, или вечерней тишине августа, или чистому блеску осеннего месяца в проселочной колее после дождя. Только в зрелом возрасте человек с особенной силой осознает подробности мира и приходит к мысли, что он – часть великой природы. А в мире рядом существуют подвиг и малодушие, красота и уродство, несправедливость, ложь, зависть, жестокость, ненависть. Все это будет на земле всегда, как добро и зло.

Человек, ни разу не ощутивший смертельный ветерок осколка возле щеки, ни разу не вдохнувший удушливый, хищнически чесночный запах тела, или ни разу не видевший огненный жар раскаленного до фиолетового свечения металла, вонзившегося в землю перед ногами, или не испытавший знобящего удара первого ранения, написать правду о войне не сможет. Мое же поколение прошло проверку на человечность через испытание огнем…

Если человек находится в согласии с природой, то он и в старости не теряет способности работать и мыслить реалистично. В то же время память о прошлом, о молодости навсегда остается с нами. На заре жизни кажется, что нет неприступных бастионов, все крепости и препятствия преодолимы, что впереди сияют солнечные дали, что будущее принадлежит тебе, лучезарное и прекрасное, что несомненно будет создан вечный двигатель… Снова и снова вспоминаю годы после Победы, возвращение из армии в Москву, когда у моего поколения было столько дерзости, столько отваги! И наша Победа не будет забыта.