Archives

Достань-ка календарь!

января 12, 2018

Сто лет назад, в самом начале 1918 года, в России произошли новации, напрямую, казалось бы, к революции отношения не имевшие. Пришедшие к власти большевики помимо радикальных социально-экономических и политических преобразований неожиданно для многих реализовали ряд решений, касавшихся повседневной жизни граждан. В итоге страна волевым усилием тогдашнего правительства не только перешла на существенно упрощенный алфавит, но, кроме того, начала жить по новому, григорианскому календарю.

Практический резон был очевиден: к 1918 году Россия оставалась одной из немногих европейских стран, живших по архаичному, как многим тогда представлялось, юлианскому календарю. Неудобство, впрочем, было относительным, ведь основная масса населения, в Европу не ездившая, вряд ли испытывала какие-либо затруднения от расхождения календарных стилей. Более того, григорианский календарь не признавался (и не признается до сих пор) Русской православной церковью. В дореволюционной России это было еще одним весомым аргументом в пользу сохранения старого, освященного многовековой традицией календаря.

Но только не для революционеров, взявших курс на борьбу с религией во всех ее проявлениях. В этом смысле мотивы церковной общественности скорее явились дополнительным стимулом для большевистских календарных новаций. К тому же многие революционные лидеры долгие годы прожили в качестве политэмигрантов в Европе, а значит, исходили и из сугубо практических резонов. Коль скоро мировая революция не за горами, в преддверии ее не грех унифицировать и счисление времени, полагали они.

Помимо политических и практических резонов, думаю, был еще один – сугубо идеологический. Замена старого календаря на новый – революционный – давно уже воспринималась в радикальных кругах как одна из фирменных черт любой сколько-нибудь уважающей себя революционной стихии. Недаром же во Франции якобинцы и парижские коммунары (которых большевики считали почти «эталонными» революционерами) едва ли не первым делом брались именно за исправление календаря!

Причем французские революционеры конца XVIII века были куда радикальнее российских. Они не только отменили счет лет от Рождества Христова, объявив началом новой эры 1792 год как первый год республики, но и отказались от празднования Нового года 1 января, назначив вместо него первым днем года день осеннего равноденствия (именно на него пришелся первый день республики – 22 сентября 1792-го). Однако и на этом французские радикалы не остановились: они заменили в своем календаре традиционные, родившиеся еще в Древнем Риме названия месяцев, а также дали уникальные наименования каждому (!) отдельному дню года (наряду с «днем щавеля» и «полевого салата» появился, например, «день хрена»).

Все последующие европейские революционеры уважали эти календарные наработки. Республиканский календарь, отмененный Наполеоном Бонапартом в 1806-м, был вновь введен во Франции спустя десятилетия – в 1871 году. Правда, всего на пару месяцев – именно столько просуществовала Парижская коммуна. Вернуть календарь времен Французской революции конца XVIII века коммунары смогли, а вот удержать власть так и не сумели.

Тем не менее теоретики и идеологи революции любили осмысливать революционный процесс в терминах французского республиканского календаря. Так, на долгие годы именами нарицательными стали такие названия месяцев, как термидор и брюмер.

Брюмер «прославил» Карл Маркс. Как известно, 18 брюмера VIII года республики (то есть 9 ноября 1799 года) Наполеон Бонапарт, совершив государственный переворот, сверг коллегиальный орган власти в лице Директории, в состав которой сам же входил, и взял власть в свои руки. Спустя полвека Маркс написал работу «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». В ней, используя термин французского республиканского календаря, Маркс рассмотрел механизмы прихода к власти племянника Наполеона I – Луи-Наполеона Бонапарта (будущего Наполеона III), который впоследствии воссоздал Французскую империю. И все потому, что на пути к власти он, по мнению Маркса, повторил опыт дядюшки.

Еще более популярным, и прежде всего в большевистской среде, оказался термин «термидор». Переворот 9 термидора II года республики (то есть 27 июля 1794 года), в результате которого была свергнута якобинская диктатура, стал для большевиков символом не просто контрреволюции, а переворота, совершенного самими революционерами, переродившимися и по сути предавшими свои прежние идеалы. Оказавшись в вынужденной эмиграции, Лев Троцкий так и назовет одну из глав своей знаменитой книги «Преданная революция» – «Советский термидор». Главным «советским термидорианцем» в его трактовке, разумеется, выступал Иосиф Сталин, изменивший, с точки зрения Троцкого, ленинским принципам строительства социализма.

Впрочем, следует отдать должное большевикам. Они не изобретали на ходу велосипед, хотя, полагаю, тоже могли бы придумать свои названия месяцам и дням недели (некоторые инициативные граждане выступали с такими предложениями). Академические и общественные дискуссии по поводу того, нужно ли упрощать алфавит и орфографические правила, а также переходить с юлианского на принятый почти во всей Европе григорианский календарь (а если нужно, то как и когда это делать?), велись уже на протяжении нескольких десятилетий. Большевики лишь приняли радикальное управленческое решение. Что ж, пожалуй, это было самое безболезненное для страны преобразование за все годы советской власти, отменять которое спустя время не пришло в голову даже самым оголтелым антисоветчикам.


Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

января 11, 2018

Последний кавалер «Победы»

В Швейцарии в возрасте 96 лет скончался бывший король Румынии Михай I

Один из пяти иностранных кавалеров высшего советского полководческого ордена «Победа» и последний его кавалер из оставшихся в живых, король Михай помимо этого был еще и последним из здравствующих лидеров эпохи Второй мировой войны.

Михай из рода Гогенцоллернов-Зигмарингенов появился на свет в октябре 1921-го. Будучи единственным сыном короля Румынии Кароля II, он дважды оказывался на троне – в 1927–1929 годах (номинально, при регентстве) и в 1940–1947 годах – и дважды его покидал. В 1940-м Михай стал номинальным главой государства после того, как его отец был свергнут лидером румынских фашистов генералом Йоном Антонеску. Наделив себя диктаторскими полномочиями, тот инициировал вступление страны во Вторую мировую войну на стороне Гитлера. Когда в августе 1944 года советские войска вошли на территорию Румынии, король Михай приказал арестовать Антонеску и объявил войну нацистской Германии, оказав поддержку частям Красной армии.

Так он и стал единственным кавалером ордена «Победа» королевских кровей. Михай получил эту высокую награду с формулировкой «За мужественный акт решительного поворота политики Румынии в сторону разрыва с гитлеровской Германией и союза с Объединенными Нациями в момент, когда еще не определилось ясно поражение Германии». Орден № 16 королю вручил 19 июля 1945 года в Бухаресте освобождавший Румынию во главе 3-го Украинского фронта маршал Советского Союза Федор Толбухин, кавалер ордена «Победа» № 9.
Орден «Победа» был учрежден 8 ноября 1943 года и вручался за руководство боевыми операциями, в корне менявшими обстановку в пользу Красной армии. Всего было произведено 20 награждений (из 17 человек трое стали кавалерами ордена дважды). Наряду с высшим командным составом Красной армии награды удостоились пять иностранцев – военачальники союзных армий Дуайт Эйзенхауэр, Бернард Монтгомери, Иосип Броз Тито и Михал Роля-Жимерский, а также король Михай I.

30 декабря 1947 года под давлением прокоммунистического кабинета министров румынский монарх отрекся от престола, после чего эмигрировал в Швейцарию. Бывшего короля похоронили на родине, в городе Куртя-де-Арджеш, в усыпальнице румынских правителей – православном Успенском соборе.

Дневник его сестры

России подарен архив великой княгини Ксении Александровны

Государственный архив РФ (ГА РФ) получил в дар документы сестры последнего российского императора Николая II – великой княгини Ксении Александровны (1875–1960). Переданный личный архив, относящийся к 1914–1919 годам, включает пять разрозненных дневниковых тетрадей самой Ксении, 25 писем ее брата, великого князя Георгия Александровича, к матери Марии Федоровне и семейные фотографии Романовых. Это собрание пополнит фонд документов великой княгини, которые находятся в ГА РФ и датируются 1884–1914 годами. В ближайшее время Государственный архив планирует опубликовать дневники старшей дочери императора Александра III, в том числе тетради, хранящиеся в Гуверовском институте войны, революции и мира (США).

Во время Первой мировой войны великая княгиня Ксения Александровна занималась благотворительностью: ее персональный санитарный поезд неоднократно выезжал на фронт, сама она возглавляла госпиталь в Петрограде. После Февральской революции она вместе с семьей перебралась в Крым, а в 1919-м эмигрировала в Данию, откуда еще через два года переселилась в Великобританию. Могила великой княгини находится во Франции.

Памятник Столыпину/strong>

На Урале установлен монумент премьер-министру императорской России

В центре Челябинска открыли памятник Петру Столыпину (1862–1911), занимавшему пост председателя Совета министров Российской империи в 1906–1911 годах. Четырехметровая бронзовая фигура премьера была отлита по проекту скульпторов Антона и Михаила Плохоцких и Константина Филиппова, авторов монумента Столыпину и в Москве. «Он вышел из вагона, накинул на себя шинель, держит в руках документацию. И отвлекся – посмотрел на город» – так описал скульптуру Михаил Плохоцкий. Постамент памятника украшают барельефы с изображениями челябинского вокзала и переселенческого пункта. На нем также приведены знаменитые слова политика: «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия».

Петр Аркадьевич Столыпин стал премьер-министром России в июле 1906 года. Спустя несколько месяцев он начал аграрную реформу, одним из направлений которой было переселение избыточного крестьянского населения европейской части империи на пустующие земли Сибири и Дальнего Востока. Крупнейший переселенческий пункт находился в Челябинске: в августе 1910-го Столыпин инспектировал его лично. По данным Переселенческого управления, в 1906–1909 годах через этот пункт, обслуживавший 94% всего переселенческого движения за Урал, прошло около 2,2 млн человек.

Челябинский монумент стал восьмым по счету памятником Столыпину в современной России. Памятники ему есть также в Москве, Саратове, Краснодаре, в подмосковном Серпухове и алтайском Славгороде, в Белгородской и Ульяновской областях. Министр-реформатор погиб в результате покушения 5 (18) сентября 1911 года в Киеве. Спустя два года там установили первый в России памятник Столыпину, который, впрочем, был снесен сразу после Февральской революции.


Подготовила Лидия Пахомова

Приключения календаря

января 11, 2018

С приходом к власти большевиков жители Советской России лишились не только прежней жизни со всеми ее атрибутами, но и времени. Точнее, 13 дней, упраздненных декретом Совета народных комиссаров в рамках календарной реформы.

Текст: Вадим ЭРЛИХМАН, кандидат исторических наук

Григорий против Юлия

Изменения в российском календаре происходили не впервые. Еще в XV веке начало года было перенесено с 1 марта на 1 сентября, а с 1700-го Петр I повелел праздновать Новый год 1 января и наряжать в этот день елку. А заодно заменил прежнее летосчисление от Сотворения мира (по нему в России шел тогда 7208 год) новым, европейским – от Рождества Христова. Однако страна продолжала жить по старому, юлианскому календарю, которому Петр решил не изменять.

Между тем почти все европейские страны уже давно перешли на григорианский календарь. Правда, и в нем находили недостатки: одних не устраивала разная продолжительность месяцев, других – их «старорежимные» названия.

Французские революционеры, например, в 1793-м решили начинать год с дня осеннего равноденствия, при этом разделив год на 12 месяцев по 30 дней. Оставшиеся пять дней добавлялись в конец года как праздничные. Недели были заменены декадами, а месяцы и дни получили новые названия, связанные с природой и трудом (скажем, «день коровы» или «день моркови»).

В дореволюционной России до такого не доходило, но календарный вопрос стоял остро. Еще бы, ведь внутри страны использовался старый, юлианский стиль, а за границей – новый, что создавало массу неудобств. В 1830 году Петербургская академия наук выступила с предложением ввести в России григорианский календарь. Однако министр народного просвещения Карл Ливен в докладе императору Николаю I заметил, что эта идея может «произвести нежелательные волнения и смущения умов». И добавил, что в условиях неграмотности большинства россиян «выгоды от перемены календаря весьма маловажны, а неудобства и затруднения неизбежны и велики». Царь с этим согласился, и снова вопрос о реформе возник только в конце столетия.
В 1899 году комиссия при Русском астрономическом обществе, в работе которой активную роль играл выдающийся русский ученый Дмитрий Менделеев, предложила ввести не григорианский, а еще более точный календарь, который разработал астроном Иоганн фон Медлер. По нему в цикле из 128 лет предусматривалось не 32 високосных года, как в юлианском календаре, а 31, и дата весеннего равноденствия оставалась неизменной в течение 100 тыс. лет. Предложение опять отвергли: обер-прокурор Синода Константин Победоносцев витиевато объявил введение нового календаря «неблаговременным».

Лишь в 1917 году календарной реформой вплотную занялась власть. Этот вопрос рассматривался и на одном из последних заседаний Временного правительства, и на одном из первых ленинского Совета народных комиссаров (СНК). Такую срочность трудно понять, если не учитывать, что большевики планировали в кратчайший срок модернизировать Россию. Новый календарь вводился «в целях установления одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени». «Почти» тут лишнее: к тому времени Григорий одолел Юлия во всех прочих странах мира, кроме Греции, Турции и Абиссинии (нынешней Эфиопии).

«Время, вперед!»

23 января (5 февраля) 1918 года советское правительство рассмотрело два проекта реформы. Первый предусматривал постепенный переход на новый стиль: каждый год следовало убирать по одному дню, что заняло бы 13 лет. Второй, более радикальный, предлагал отбросить все 13 дней накопившейся между старым и новым стилем разницы одномоментно.

Нетрудно догадаться, какой вариант выбрали неистовые большевики. Уже на следующий день СНК принял декрет «О введении в Российской республике западноевропейского календаря», который Владимир Ленин подписал 26 января (8 февраля). Главный пункт декрета гласил: «Первый день после 31 января сего года считать не 1 февраля, а 14 февраля, второй день считать 15-м и т. д.». Чтобы граждане не путались, до 1 июля 1918 года полагалось указывать даты по двум стилям – новому и старому (приводить второе число в скобках). Тем, кто получал зарплату в «исчезнувшие» дни, надлежало получить ее 28 февраля в половинном размере – за вычетом 13 дней.

Правда, стремительный развал экономики делал эту зарплату довольно сомнительной. Да и календарь тоже, поскольку значительная часть бывшей империи не собиралась подчиняться большевистской власти и ее декретам. Эта реформа оказалась примечательным исключением: с 1 марта по григорианскому календарю стала жить «незалежная» Украина, с 1 мая – Закавказье (Грузия, Азербайджан и Армения). 1 октября на новый стиль перешло Временное сибирское правительство белых. А вот другие белогвардейские формирования до последнего держались за юлианский календарь, видя в нем наследие былой России. Получилось, что последние солдаты Врангеля оставили Севастополь 2 ноября 1920 года, а части Красной армии вошли туда в тот же день – но уже 15 ноября.

В самом центре Советской республики тоже была «страна», не признававшая новый календарь, – Русская православная церковь. Всероссийский поместный собор, открывшийся еще в августе 1917 года, на заседании в конце января 1918-го принял решение: «Введение нового стиля в гражданской жизни русского населения не должно препятствовать церковным людям сохранять их церковный уклад и вести свою религиозную жизнь по старому стилю». Собор указал на «неразрешимые затруднения»: в случае перехода Церкви на новый стиль в текущем году пропали бы праздник Сретения Господня (2 февраля) и Седмица мытаря и фарисея (11 февраля), а главное, в последующие годы возникали бы календарные противоречия по отношению к празднованию Святой Пасхи. Кроме того, отмечалось, что, поскольку «все православные церкви ведут свой церковный круг по старому стилю», введение нового стиля в употребление Русской церкви повлечет за собой в определенном смысле «разрыв ее с другими православными церквами».

Почти одновременно с принятием решения о календарной реформе СНК издал декрет об отделении Церкви от государства, поэтому теоретически ничего страшного в непримиримой позиции Поместного собора не было. Но большевики не желали терпеть неподчинения: под угрозой закрытия храмов они требовали отмечать церковные праздники по новому стилю. Навстречу этому требованию пошли члены провластной обновленческой организации «Живая церковь», учрежденной в мае 1922-го. 15 октября 1923 года сломленный гонениями патриарх Тихон (Беллавин) согласился на переход Русской православной церкви на григорианский календарь, а точнее, на схожий с ним новоюлианский, принятый к тому времени большинством православных церквей. Однако это новшество действовало только 24 дня: уже 8 ноября под давлением недовольных епископов Тихон распорядился «повсеместное и обязательное введение нового стиля в церковное употребление временно отложить». Русская церковь до сих пор живет по юлианскому календарю, хотя с 1948 года зарубежным епархиям позволено отмечать церковные праздники (кроме тех, что связаны с Пасхой) по новому стилю.

Впрочем, всего лишь замена старого стиля новым не удовлетворила многих борцов за коммунизм, следовавших призыву Маяковского: «Время, вперед!» Они, как и их французские предшественники, требовали радикально перекроить календарь, в частности убрав из него «поповские» названия вроде субботы и воскресенья. Свои проекты реформаторы печатали в газетах или присылали в организацию «Лига времени», инициатором создания которой был старый большевик Платон Керженцев. Один из основателей советской школы тайм-менеджмента, он мечтал о реализации широкой программы рационального использования времени. Некий А. Певцов предлагал разделить год на 36 декад (десятидневок) и дополнительную полудекаду (5 или 6 дней). Все дни декады получали свои названия – начиная с «дня свободы» и заканчивая «днем воспоминаний». Подал свой проект в Академию наук и сын великого ученого Иван Менделеев. Он хотел оставить такое понятие, как месяц, причем в каждом из 12 месяцев насчитывалось бы 30 дней, а в неделе – 5. Не вмещающиеся в это деление 5 дней предлагалось сделать праздничными, а в високосном году к ним добавлялся бы еще один, шестой – День памяти Ленина. Все эти начинания не нашли поддержки власти, которая объявила их (вполне по Победоносцеву) «нецелесообразными».

Дни красные и черные

Новый импульс календарным реформам дал «великий перелом» конца 1920-х. Календарь следовало перестроить так, чтобы люди работали больше и лучше. В этой связи представители власти снова обрушились на церковные праздники, отвлекавшие от работы. Параллельно с первой пятилеткой индустриализации была объявлена другая, «безбожная»: закрывались храмы, запрещались крестные ходы, газеты клеймили тех, кто «идет на поводу у кликуш и мракобесов». Церковные праздники попытались заменить другими «красными днями календаря». Так, место Пасхи заняло 1 Мая, а место Рождества – Новый год, тоже поначалу осужденный, но реабилитированный в канун 1936 года по личному указанию Иосифа Сталина (правда, этот день до 1947-го оставался рабочим).

В рамках борьбы с религией должны были исчезнуть воскресенья, как и вся семидневная неделя. Постановлением СНК от 26 августа 1929 года предусматривалось введение непрерывной производственной недели, и ею стала (только в производственном графике) пятидневка. Таким образом, год отныне состоял из 72 пятидневок и 5 (6 в високосному году) дополнительных дней – революционных праздников. Все рабочие и служащие были разделены на пять групп, названных по цветам (желтая, розовая, красная, фиолетовая и зеленая). Каждая группа имела свой собственный выходной, что и позволяло ввести на всех предприятиях непрерывную рабочую неделю (ее окрестили «непрерывкой»). Газеты хвалили выгоды нового календаря. Тем временем в недрах власти зрели еще более радикальные реформы. К примеру, сотрудник Госплана Борис Бабин-Корень предложил вовсе отменить праздничные дни, ведь каждый трудящийся мог отмечать революционные праздники в свой выходной или вечером после работы.

Созданная в декабре 1929 года подкомиссия по реформе календаря во главе с наркомом просвещения РСФСР Андреем Бубновым рассмотрела три проекта. Правительство склонялось к принятию того варианта, который в общих чертах был описан выше. Из 365 (366) дней в году 360 объявлялись рабочими и 5 (6) – праздничными: 1 и 2 мая, 7 и 8 ноября и 22 января (День памяти В.И. Ленина, умершего на день раньше). Предполагалось, что продолжительность каждого месяца составит 30 дней (из-за чего появилось бы 30 февраля) или 6 недель по 5 дней в каждой. Названия месяцев и дней недели решили сохранить («изымались» лишь суббота и воскресенье), но «хозяйственный и общественный» год должен был начинаться 1 ноября, а летосчисление вестись от 1917 года. Новый календарь планировалось ввести уже в 1930-м, но этого так и не случилось. «Непрерывка» внесла в жизнь советских людей полную неразбериху. Начальники и подчиненные, студенты и преподаватели, мужья и жены работали в разное время и часто не могли встретиться друг с другом. В итоге уже в 1931 году пятидневку заменили шестидневкой – тоже только в производственном графике. Фактически в СССР того времени сосуществовало целых три календаря – обычный григорианский, хозяйственный («непрерывка») и церковный.

Накануне войны власть решила навести порядок в том числе и в календарной сфере. 26 июня 1940 года Президиум Верховного Совета издал указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». Возрожденное воскресенье было объявлено выходным днем, а вот суббота оставалась рабочей. К прежним праздникам с 1937 года добавился День Конституции (5 декабря), но при этом рабочий день удлинили на час. После войны в числе праздничных нерабочих дней оказалось 1 января, во второй половине 1960-х – 8 марта и 9 мая (на постоянной основе). В 1967 году суббота тоже стала днем отдыха.

Сегодня в мире вновь идут дискуссии о календарной реформе: отставание григорианского года от тропического, пусть и небольшое, со временем накапливается, а разная продолжительность месяцев имеет свои минусы (вспомним хотя бы про необходимость каждый год заводить новый календарь). Но при планировании любых реформ главное – помнить мысль николаевского министра народного просвещения о соотношении получаемых выгод и причиняемых нововведением неудобств.

Всё врут календари?

Сложность создания точных календарей объясняется тем, что тропический год, то есть период, за который Земля совершает оборот вокруг Солнца, равен дробному числу, а не целому

Мы давно привыкли считать, что в году 365, ну максимум 366 (если год високосный) суток. Между тем продолжительность тропического года чуть больше, чем обычного года, и чуть меньше, чем високосного. А именно – 365,24220 суток. В переводе с математического языка на обиходный тропический год равен 365 суткам 5 часам 48 минутам 46 секундам. Именно поэтому на протяжении тысячелетий человечество изобретает более-менее точные календари с условием, что год должен состоять из целого числа суток, а заодно решает сложную задачу, куда деть набегающую разницу.

Большая разница

Задача действительно непростая. В какой-то момент стало ясно, что если с набегающей разницей вовремя не разобраться, то не оберешься хлопот: даты попросту начнут смещаться по отношению к временам года. В итоге рано или поздно 1 января начнут цвести яблони, в апреле придется собирать урожай, а в августе уже кутаться в шубы. Понятно, что с таким календарем выйдет сплошная путаница.

Для ликвидации накапливающейся разницы чего только не делали. В Древнем Риме, например, для решения этой проблемы стали вводить дополнительный месяц – марцедоний, который с V века до н. э. стал появляться в календаре два раза в четыре года и равнялся то 22, то 23 дням. Введение дополнительных дней, а также иные поправки в календарь утверждались решением верховных жрецов – понтификов (в буквальном переводе – «строители мостов»). Их манипуляции с календарем нередко имели денежное «подкрепление»: допустим, некий ростовщик мог предложить понтифику взятку за уменьшение года, чтобы пораньше получить долг или проценты. В свою очередь, задолжавший патриций также мог подмаслить великого понтифика, чтобы тот увеличил год и оттянул срок уплаты долга. Все это окончательно запутало календарную систему, поэтому в I веке до н. э. ее пришлось изменить.

В 46 году до н. э., в правление Гая Юлия Цезаря, была проведена реформа, в результате которой и появился юлианский календарь. Продолжительность месяцев изменилась до 30 и 31 дня (до этого она составляла 29 и 31 день – суеверные римляне боялись четных чисел), а календарный год теперь включал 365 суток (вместо прежних 354; плюс раз в два года марцедоний). Каждые четыре года к февралю (единственному месяцу, насчитывавшему 28 дней) добавлялся еще один – 29-й. Его вставляли между 23 и 24 февраля. Первое число каждого месяца в Риме называлось «календы» (в Греции такого понятия не было, поэтому возникло выражение «отложить до греческих календ», то есть «не сделать никогда»). Счет чисел в месяце велся не от его начала, а до календ следующего месяца: к примеру, 29 апреля считалось «третьим днем до майских календ». А 24 февраля было «шестым до мартовских календ», поэтому введенный согласно реформе дополнительный день стали именовать «вторым шестым» – bis sextus. Так в русском языке появились слова «високос» и «високосный» – название года из 366 дней.

После реформы Цезаря началом календарного года стали считать 1 января, а не 1 марта. Притом что названия месяцев остались прежними, те из них, что раньше именовались по порядковому номеру в году, теперь потеряли это значение. Так, сентябрь (седьмой) оказался девятым месяцем, октябрь (восьмой) – десятым, ноябрь (девятый) – одиннадцатым, а декабрь (десятый) – двенадцатым. В 44 году до н. э. месяц квинтилис (пятый) переименовали в июль в честь Юлия Цезаря, а в 8 году до н. э. секстилис (шестой) был назван августом – в честь императора Октавиана Августа.

«Среди важнейших»

Впрочем, несмотря на ухищрения римских математиков и астрономов, новый календарь лишь сократил разницу с тропическим годом, но не уничтожил ее полностью. В среднем юлианский год по сравнению с годом тропическим стал больше на 0,0078 суток, а значит, каждые 128 лет набегают целые «лишние» сутки.

Серьезность проблемы ощутили не сразу. Однако, когда разница между тропическим и юлианским годом вновь стала накапливаться, возникла потребность в очередной корректировке календаря. Первой тревогу забила Римско-католическая церковь: дата весеннего равноденствия, по которой весь христианский мир вычислял Пасху, все больше расходилась с календарной. И со временем из-за этой разницы главный христианский праздник Светлого Христова Воскресения вполне мог передвинуться на лето. Допустить этого Рим не мог.

Реформа была проведена в 1582 году при римском папе Григории XIII, по имени которого и назвали новый календарь. Проект реформы разработал итальянский ученый Луиджи Лилио (1520–1576). Решено было ликвидировать накопившуюся с 45 года до н. э., когда был принят юлианский календарь, разницу в 10 суток между календарным годом и тропическим, а также создать такой календарь, чтобы в дальнейшем эта разница оказывалась минимальной.

В соответствии с папской буллой Inter gravissimas («Среди важнейших») день 5 октября 1582 года стал считаться 15 октября того же года. Чтобы сократить разницу между тропическим и календарным годом в будущем, каждые 400 лет решили убирать три високосных года. После долгих споров остановились на том, что это будут годы, которыми заканчиваются столетия, за исключением тех, в которых число сотен (первые две цифры) делится без остатка на четыре (то есть 1700, 1800, 1900 годы не были високосными, а 1600-й и 2000-й были). В итоге ситуация заметно улучшилась: календарный год стал отставать от тропического всего на 26 секунд, а следовательно, разница между ними в одни сутки накапливается уже за 3323 года.

Новый календарь был введен сначала только в католических странах. Принять его отказались как протестанты, так и православные иерархи, заявившие, что он нарушает священные церковные правила. Главное – вступает в противоречие с тем, что христианская Пасха непременно должна отмечаться позже еврейской. В соответствии с григорианским календарем получалось, что христианская Пасха могла предшествовать еврейской или совпадать с ней.

Вместе с тем сокращение количества високосных лет привело к тому, что разница между юлианским и григорианским календарем (напомним, на момент реформы 10 суток) каждые 400 лет увеличивается еще на трое суток. И если в XX и XXI веках она составляет 13 дней, то в XXII столетии будет уже 14. Поэтому для перевода дат из юлианского календаря в григорианский в случае с XVI и XVII веками следует добавлять 10 дней, XVIII веком – 11 дней, XIX веком – 12 дней и, наконец, XX и XXI веками – 13 дней. Например, днем основания Санкт-Петербурга считается 16 мая 1703 года, что соответствует 27 мая по григорианскому календарю (в этот день в Северной столице празднуется День города). Бородинское сражение состоялось 26 августа 1812 года, но это 7 сентября по новому стилю (григорианский календарь). И конечно, отсюда феномен, что годовщина Октябрьской революции отмечается в ноябре: она произошла 25 октября 1917 года по старому стилю, а по новому – 7 ноября. В феврале 1918 года эта разница между календарями в Советской России была устранена. Между тем верность юлианскому календарю сохранила Русская православная церковь. Она и сегодня придерживается старого стиля наряду с Сербской, Польской, Грузинской и Иерусалимской православными церквами.


Варвара Рудакова

«Счисляя лета от Рождества Христова»

января 11, 2018

Обычай встречать Новый год 1 января появился три с небольшим века назад и стал одним из результатов календарной реформы, проведенной Петром Великим

Самый семейный и, пожалуй, самый любимый в России праздник – Новый год – объединяет миллионы людей разных возрастов, профессий, политических взглядов и культурных предпочтений. Традиция отмечать его в ночь на 1 января зародилась в нашей стране в 1700 году. Причем этому предшествовала весьма радикальная реформа, отменившая применение существовавшей до того системы летосчисления.

 «Лета писать и числить годы»

Вскоре после возвращения из Великого посольства, ставшего неоценимой школой для государя и его ближайшего окружения, Петр I принял решение об отказе от традиционного для Руси летосчисления от Сотворения мира и переходе на новое – от Рождества Христова. По православному (византийскому) летосчислению Рождество Христово состоялось через 5508 лет после сотворения «рода человеческого». Таким образом, на момент нововведения, последовавшего в декабре 1699-го, шел 7208 год (не 7207-й, поскольку до петровских реформ Новый год праздновали 1 сентября).

Как и многие преобразования той эпохи, все происходило стремительно. 19 декабря 1699 (7208) года был издан указ «О писании впредь генваря с 1 числа 1700 года во всех бумагах лета от Рождества Христова, а не от Сотворения мира». Документом предписывалось: «В Розряде и во всех приказах в пометах, записках, в грамотах и во всех наших великого государя указах о всяких делах, и в приказных, и на площадях во всяких крепостях и в городах воеводам в списках, и в пометах, и в сметных и пометных списках, и во всяких приказных и мирских делах лета писать и числить годы генваря с 1 числа 7208 года и считать сего от Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа 1700 году, а год спустя генваря с 1 числа предбудущего 7209 году писать от Рождества Христова генваря с 1 числа 1701 году и в предбудущих чинить по тому ж, а с того нового года генваря месяца и иные месяцы и числа писать сряду до генваря непременно и в прочие лета, счисляя лета от Рождества Христова по тому ж».

Резкое изменение календаря требовало объяснений. Но никаких аргументов, кроме ссылки на то, что так принято «во многих христианских окрестных народах, которые православную христианскую восточную веру держат с нами согласно», в указе приведено не было. Будем жить как соседи – таков главный посыл документа.

Вместе с тем понимание, что столь стремительный переход на новое летосчисление может привести к путанице в документах и непредсказуемым последствиям в сфере делопроизводства, все-таки существовало, поскольку петровский указ разрешал двойное написание дат. «А буде кто похочет писать и от Сотворения мира: и им писать оба те лета – от Сотворения мира и от Рождества Христова – сряду свободно», – гласил законодательный акт.

Известно оптимистичное утверждение знаменитого историка, биографа Петра I академика Михаила Богословского: «Указ не остался мертвой буквой. Действительно, с 1 января 1700 года все официальные бумаги и в московских приказах, и в местных правительственных учреждениях стали помечаться по-новому. Новую датировку быстро освоили и в частной переписке». Однако не будем забывать, что с учетом огромных размеров страны и уровня развития средств коммуникации в то время лишь для доставки указа в самые отдаленные уголки потребовались месяцы. Да и разношерстному приказному люду необходимо было выработать привычку к написанию новых дат.

Когда зажигаются елки

На следующий день после выхода указа «О писании лета от Рождества Христова», 20 декабря 1699 (7208) года, Петр I в продолжение реформы издал еще один – «О праздновании Нового года». Этот документ во многом дополнял и разъяснял смысл предыдущего. Здесь более подробно был раскрыт аргумент о всеобщем распространении летосчисления от Рождества Христова: «Великий государь указал сказать: известно ему, великому государю, стало, не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах славянских, которые с Восточною православною нашею церковью во всем согласны, как волохи, молдавы, сербы, далматы, болгары и самые его, великого государя, подданные черкасы, и все греки, от которых вера наша православная принята, – все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова». Подробное перечисление православных народов, уже живших по только вводимой в России календарной системе, безусловно, было призвано рассеять сомнения в правильности принятого решения.

При этом примечательно, что приближавшийся новый, 1700 год не был обыкновенным. «…А будущего генваря с 1 числа настает новый, 1700 год, купно и новый столетний век, – подчеркивалось в указе, – и для того доброго и полезного дела указал великий государь впредь лета счислять в приказах и во всяких делах и крепостях писать с нынешнего генваря с 1 числа от Рождества Христова 1700 году».

Далее царский указ предписывал праздновать наступление Нового года. Михаил Богословский назвал этот документ одним из первых памятников регламентирующего полицейского законодательства, которое до мельчайших подробностей определяло каждый шаг обывателей. В самом деле, прописаны оказались многие детали. Во-первых, устанавливалось время празднования – «после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви». Во-вторых, говорилось о том, как надобно украсить дома и улицы. Знатные и «нарочитые» люди светского и духовного звания должны были перед своими воротами «учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых». Ориентироваться следовало на образцы, «каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки». Между тем и люди бедные («скудные») не освобождались от праздничной повинности: повелевалось «комуждо хотя по древцу или ветви на вороты или над хороминою своею поставить».

Наконец, наказывалось всем веселиться и поздравлять друг друга с Новым годом и «столетним веком». Причем речь шла о фейерверках и праздничном салюте! Указ предписывал: сначала на «Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет», а потом «по знатным дворам боярам, и окольничим, и думным, и ближним, и знатным людям, палатного, воинского и купецкого чина знаменитым людям, каждому на своем дворе, из небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов или иного мелкого ружья учинить трижды стрельбу и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится».

Простой люд на улицах больших и проезжих с 1 по 7 января по ночам должен был для веселия «огни зажигать из дров, или хворосту, или соломы». Там, где располагались мелкие дворы и пространство не позволяло устраивать костры, следовало «на столбиках поставить по одной, или по две, или по три смоляные и худые бочки и, наполня соломою или хворостом, зажигать».

«Отпраздновали со всякою радостью»

Сохранился ряд свидетельств о том, как в Москве встречали Новый год в январе 1700 года. В «Журнале, или Поденной записке Петра Великого» прежде всего подчеркивалось, что «по окончании ж сего 1699 года определено торжество Нового года генваря с 1 числа, а прежнее сентября с 1 числа отставлено». Далее там рассказывалось, что при литургии в Успенском соборе Московского Кремля, которую отслужил митрополит Рязанский и Муромский Стефан (Яворский), состоялось благодарственное молебное пение «по обычаю новому лету». Упоминания в «Журнале» заслужили, конечно, и «троекратная пушечная стрельба и фейерверки». Говорилось и о праздничном убранстве города: «На Красной площади и в знатных местах сделаны были ворота наподобие триумфальных; також у многих знатных домов украшены были ворота ветвями от разных дерев и иллюминациями».

Похожую картину рисует австрийский дипломат Отто Антон Плейер. В донесении от 10 января 1700 года он информировал венский двор, что русские «согласовались с нами, немцами», перенесли празднование Нового года на 1 января и перешли на летосчисление от Рождества Христова. «Царь официально приказал, – писал Плейер, – чтобы начали этот год с 1 января и чтобы это отпраздновали со всякою радостью и роскошью, убрали дома зеленью, повесили фонари и устроили всякого рода иллюминации. Сам он в этот вечер устроил очень красивый фейерверк, целый день приказал стрелять из пушек, которых более двухсот свезено было к Кремлю, и эта стрельба из пушек и фейерверки, как и стрельба из мелкого ружья по всему городу, также иллюминации и другие изъявления радости в течение шести дней заключены были обыкновенным освящением воды, или иорданью, в день Святого Богоявления».

Осуществив переход на летосчисление от Рождества Христова и изменив дату празднования Нового года, Петр Великий тем не менее сохранил в России юлианский календарь, тогда как большинство европейских государств уже жили по григорианскому календарю. Новую календарную реформу провели большевики спустя 200 с лишним лет – в начале 1918 года.

Первые российские месяцесловы

января 11, 2018

Календарь – это не только способ счисления больших промежутков времени. Это еще и своеобразно составленный список дней в году, активно используемый в быту. Какими были первые печатные русские календари?

Действительно, слово «календарь», как и многие другие, имеет несколько значений. Еще в третьем томе «Словаря Академии Российской», первого научного лексического свода русского языка, вышедшем в свет в 1792 году, можно было узнать о двух основных из них: «разделение времени, соображенное с употреблением в жизни» и «самая книга или лист, содержащий порядок и продолжение дней, недель, месяцев, праздников в году, также течение солнца, луны и другие небесные явления; по-российски называется месяцеслов». Именно о первых таких печатных календарях и пойдет речь.

«С чувством, с толком, с расстановкой…»

О том, что книги-календари пользовались большим спросом у читателей, мы знаем из произведений русской классической литературы. Наверное, всем памятно обращение Фамусова к своему слуге в комедии «Горе от ума» Александра Грибоедова:

Петрушка, вечно ты с обновкой,

С разодранным локтем. Достань-ка календарь:

Читай не так, как пономарь;

А с чувством, с толком, с расстановкой.

Так что же мог читать Петрушка своему барину? Возможно, речь шла о Большом, или Ординарном, календаре, который издавался ежегодно Академией наук с конца 1720-х до конца 1860-х годов. Он имел своих предшественников, выпускавшихся еще в петровское время.

Так, первый календарь на 1709 год, напечатанный в 1708-м, вскоре после введения гражданского шрифта, назывался «Календарь, или Месяцеслов христианский». Его объем составлял 28 листов. В нем имелись следующие разделы: «Знаки месячные», «Знаки дней седмичных», «Хронология важнейших событий», «Святцы», «О затмениях», «О начале года», «О четырех временах года», «О войне и мирских делах», «О плодоносии и недородии», «О здравии и болезнях», «О кровопускании жильном и рожечном [то есть кровопускании с помощью специальных банок. – А. С.]».

Как видим, месяцесловы с самого их возникновения сочетали в себе собственно календарную часть с раскладкой дней по месяцам и дням недели и содержательную, информационную составляющую.

С 1726 года печатание Большого календаря перешло в Петербургскую академию наук. Название его варьировалось в разные периоды: «Календарь, или Месяцеслов исторический…», «Календарь, или Месяцеслов исторический и генеалогический…», «Календарь, или Месяцеслов на лето от Рождества Христова…», «Календарь, или Месяцеслов на лето…», «Санкт-петербургский календарь на лето от Рождества Христова…», «Месяцеслов на лето от Рождества Христова…» и т. д. Объем календаря со временем увеличивался, а его тираж в отдельные годы достигал 25 тыс. экземпляров, поскольку он пользовался значительным спросом. Обычно же тираж книг в то время не превышал 1200 экземпляров.

Выпуск месяцесловов приносил Академии наук стабильный доход, компенсируя убытки от других издательских проектов. Именно на средства, выручаемые от этого вида книжной продукции, было «предписано Кунсткамеру и библиотеку приумножать и содержать».

Академия зорко следила за тем, чтобы сохранялась ее монополия на печатание календарей. Так, содержатель типографии при Артиллерийском и инженерном шляхетном кадетском корпусе Христиан Клеэн выпустил месяцеслов на 1780 год. Незамедлительно директор Академии наук Сергей Домашнев направил в Сенат доношение, в котором указывал, что календари «есть сочинение, особо Академии с начала ее учреждения принадлежащее, да и всякое перепечатывание <…> делает Академии убыток и разстройку». Итогом стал специальный сенатский указ «О воспрещении всем типографиям печатать месяцесловы и другие книги, печатаемые в Академии наук». А нарушитель академических издательских прав типографщик Клеэн получил предписание о запрете продавать выпущенные им календари: его обязали передать тираж Академии.

 

«Хронология вещей достопамятных»

Содержание календарей в общих чертах сложилось еще в петровское время. В последующие годы оно развивалось и дополнялось. Основа – собственно календарная часть, за которой шли научно-популярные статьи, посвященные вопросам астрономии, истории, географии, физики и других наук. Были и практически постоянные рубрики: «Изъяснение календарных знаков», «Хронология вещей достопамятных», «О затмениях», «О четырех временах года», «О здравии и болезнях», «Краткое родословное показание ныне здравствующих и владеющих в Европе высоких государей и княжеских фамилий». Со временем вводились и дополнительные справочные материалы: с 1733 года – сведения о почтах, с 1775-го – «Реестр губерниям, провинциям и городам, в Российской империи находящимся», с 1779-го – «Росписание городов с показанием расстояний губернских городов от столиц, а прочих – от столиц и губернских городов».

Популярность Большого календаря привела к тому, что стали появляться всевозможные варианты этого вида книжной продукции (специальный «Календарь исторический», «Месяцеслов с наставлениями» и т. п.). Объединяло их одно: в первой части неизменно помещался собственно календарь на определенный год – с указанием всех чисел по месяцам и дням недели, упоминанием имен святых, чья память праздновалась, а также с информацией о времени восхода и захода солнца в Санкт-Петербурге и Москве. За этим, как правило, следовала «Роспись Господским праздникам и статским торжественным дням, в которые как при дворе ея императорского величества бывает торжество, так и от публичных работ дается свобода», то есть перечень всех «красных дней календаря» – церковных и государственных праздников. А далее могла идти самая разная информация.

С 1762 года периодически издавался «Дорожный месяцеслов… с описанием почтовых станов в Российском государстве». По своему назначению он отдаленно напоминает современные железнодорожные расписания. Путешествовали тогда исключительно на лошадях, а из «Дорожного месяцеслова» читатель узнавал, по какому тракту можно добраться из пункта А в пункт Б. Издание сообщало, какие почтовые станции находятся между городами, сколько между станциями верст. Иными словами, открыв такой календарь, удобно было планировать свое путешествие из Санкт-Петербурга в Москву, из Москвы в Саратов, из Красноярска в Иркутск и т. д.

Календари были призваны не только развлекать, но и просвещать. Они содержали интересную информацию по самым разным вопросам. Например, в Ординарном календаре на 1777 год была размещена статья о замечательных открытиях, изобретениях и новациях в европейских странах. «Сказывают, что в 1330 году Иоанн де Морис, родом из Парижа, изобрел ноты, до сих пор употребляемые»; «Шляпы стали носить не ранее как в государствование Карла IV, короля французского»; «Первые шелковые чулки во Франции носил Генрих II в 1547 году, в Англии – королева Елизавета в 1561 году»; «Первые булавки сделаны в Англии в 1543 году, дамы до того употребляли деревянные шпильки»; «Первые парики были сделаны в Париже в 1620 году»; «Видебург, профессор Йенского университета, первый открыл в 1769 году электрическую силу в северном сиянии» – это и многое-многое другое узнавал читатель Ординарного календаря.

 

«В моем календаре…»

Наверное, со школьных лет у многих остался в памяти и другой эпизод комедии «Горе от ума», в котором упоминается календарь. На балу между Фамусовым и старухой Хлестовой разгорается спор о том, триста или четыреста душ крепостных во владении у Чацкого. Фамусов пытается аргументировать свою позицию и начинает фразу: «В моем календаре…» И мгновенно получает в ответ от Хлестовой: «Всё врут календари».

Для того чтобы понять этот фрагмент бессмертного литературного произведения, следует вернуться к вопросу о составе календарной части печатных месяцесловов. Уже в первом календаре на 1709 год, о котором мы говорили выше, таблица на каждый месяц занимала лицевую и оборотную стороны страницы. При этом левая половина страницы в календарной таблице была занята графами с названиями дней недели, числами данного месяца, святцами, предсказаниями погоды на каждый день, а правая оставалась пустой. Такое построение, в целом сохранявшееся и в последующие годы, по сути, превращало печатные календари в готовый ежедневник, где было удобно делать записи о грядущих событиях, вести летопись своей жизни или просто фиксировать какую-то важную информацию. Сегодня в библиотеках можно встретить экземпляры таких месяцесловов, в свое время заполненных рукописными комментариями их владельцев. Об этой функции календаря, по всей видимости, и говорит Фамусов, вспоминая, что записал свидетельство о материальном благосостоянии Чацкого.

Фраза же Хлестовой намекает на другую сторону содержания календарей. В них печатались, как уже было сказано, прогнозы погоды, а также астрологические предзнаменования. В календарной таблице особыми значками помечались дни, в которые рекомендовалось, к примеру, рубить лес, стричь волосы, принимать слабительное, пускать кровь и т. д. Разумеется, подобные материалы вызывали у читателей того времени, как и сегодня, живейший интерес. Составители календарей из числа академиков как могли пытались минимизировать данные «ненаучные» разделы, но совсем отказаться от популярных прогностических сообщений (особенно о погоде) не удавалось. Естественно, такие предсказания сбывались редко. Отсюда и появилось убеждение, что календари врут…

 

«Гляди-ка в адрес-календарь…»

Продолжая вспоминать «Горе от ума», задержимся на сцене беседы Репетилова со Скалозубом. Первый, среди прочего, жалуется, что женился на дочери барона фон Клоца, который «в министры метил». Однако, вопреки ожиданиям, влиятельный родственник не оказал Репетилову покровительства по службе. Особую обиду героя комедии вызвал тот факт, что окружение тестя процветало:

Секретари его все хамы, все продажны,

Людишки, пишущая тварь,

Все вышли в знать, все нынче важны,

Гляди-ка в адрес-календарь.

Упоминаемый здесь адрес-календарь был еще одной разновидностью печатных календарей, но имел совершенно иной состав и назначение. Такие издания появились еще в 1765-м и выпускались вплоть до 1917 года.

Как отмечают исследователи, составное слово «адрес-календарь» является синонимом понятия «адресная книга». В первом же вышедшем в свет подобном издании объяснялось его функциональное предназначение: «Адрес-календарь российский… показывающий о всех чинах и присутственных местах в государстве, кто при начале сего года в каком звании и в какой должности состоит». Проще говоря, данный календарь содержал список всех учреждений, сформированный по городам их месторасположения. А кроме того, там приводился перечень служащих каждого учреждения с указанием их должностей и классных чинов. Таким образом, это был незаменимый справочник для постоянно растущей армии российской бюрократии. По нему можно было оперативно узнать расстановку внутри различных государственных структур – начиная с высших, общегосударственных (коллегий, а позднее министерств) и заканчивая уездными органами власти.

Справочный аппарат издания включал только алфавитный указатель присутственных мест, губерний и наместничеств. А потому, чтобы отследить персональные перемещения внутри бюрократической корпорации, календарь следовало изучать фронтально, страницу за страницей. Возможно, кстати, что Петрушка «с чувством, с толком, с расстановкой» читал именно новый адрес-календарь (они выходили ежегодно). Так слушавший Фамусов запоминал тех, кто «вышел в знать», кто «нынче важен».

В XVIII веке адрес-календари составлялись силами Петербургской академии наук. Это представляло собой трудоемкую операцию по сбору актуальной информации. Все учреждения были обязаны в срок до 1 декабря присылать сведения о заполнении своих штатов. Поскольку многие списки запаздывали (а то и не приходили вовсе), оперативно их редактировавшие академические наборщики и корректоры, как правило, работали в авральном режиме, чтобы своевременно отправить очередной том в печать, обеспечив его выход в свет в феврале или марте. В результате в адрес-календарях неоднократно встречаются опечатки, ошибки, а также дополнения, которые помещались в конец тома.

Издание пользовалось гарантированным спросом в связи с тем, что в нем нуждались почти все структуры государственного управления. Владельцами адрес-календаря желали быть и многие высокопоставленные чиновники. Учитывая этот момент, один из руководителей Академической канцелярии, куратор Новозаведенной академической типографии Иоганн Тауберт обратился в 1765 году к императрице Екатерине II с предложением превратить адрес-календарь в издание частное, которое бы он выпускал и распространял за собственный счет. Однако императрица, осознавая важность официального статуса такого издания, а также вероятный экономический эффект от его распространения, ответила отказом и распорядилась печатать адрес-календарь за казенный счет.

 

«Батюшка читал Придворный календарь»

Еще одной разновидностью календарных изданий был Придворный календарь. О нем также упоминается в произведениях русской классической литературы. Например, активным читателем таких календарей был отец Петруши Гринева, главного героя повести Александра Пушкина «Капитанская дочка». Жил Андрей Петрович Гринев в отставке в своей деревне. Эпизод, когда он решает отправить сына на службу, предваряет следующий рассказ: «Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый. Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи. Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам. Зато когда он случайно его находил, то, бывало, по целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак, батюшка читал Придворный календарь, изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса: «Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!.. Обоих российских орденов кавалер!.. А давно ли мы…»».

Точный год начала выпуска Придворного календаря не установлен. Чаще всего называют 1735 или 1736 год. По своему составу Придворный календарь близок к адрес-календарю. Основное его содержание – перечисление всех лиц, служивших при российском императорском дворе. В нем упоминались все чины придворного штата, все кавалеры российских орденов, министры (послы) в иностранных государствах, руководящий состав коллегий, губернаторы. Если адрес-календари были призваны отразить весь корпус государственных служащих, то придворные давали представление о составе правящей элиты страны. Именно поэтому отставник Гринев-старший так расстраивался, наблюдая по нему за карьерными успехами своих бывших сослуживцев.

Придворный календарь выпускался в виде изящных малоформатных книжечек. Обычно было несколько вариантов календаря в рамках одного тиража: печатались экземпляры с фронтисписом, с дополнительными иллюстрациями и картами. Придворные календари выходили вплоть до 1917 года.

Таким образом, календарь как вид книжного издания, появившись в Петровскую эпоху, приобрел широкую популярность в XVIII веке и активно развивался в следующее столетие. Наследником этого вида издательской продукции, сочетавшей собственно календарную часть с определенным набором интересной информации по разным вопросам, можно считать настенный отрывной календарь, особенно популярный в советское время. Он состоит из 365 или 366 листов. На лицевой стороне страниц – дата, упоминание государственного праздника или знаменательного события, если они имеют место, данные о времени восхода и захода солнца, а на оборотной – небольшой рассказ о забавном происшествии, необычном природном явлении, кулинарный рецепт или другая подобная информация.

Юлианский на все времена

января 11, 2018

Русская православная церковь не стала переходить на григорианский календарь ни в 1918-м, ни в последующие годы. О причинах столь упорной приверженности юлианскому стилю «Историку» рассказал протоиерей Михаил ХОДАНОВ

Декрет «О введении в Российской республике западноевропейского календаря» был издан уже после обнародования постановления советского правительства об отделении Церкви от государства, так что даже формально она могла не подчиняться календарным нововведениям большевиков. Впрочем, причины, по которым Русская православная церковь до сих пор живет по юлианскому календарю, носят отнюдь не формальный характер.

«Как и в евангельские времена»

Почему Русская православная церковь живет по старому стилю? Что ее не устраивает в новом?

Для Православной церкви главным и незаменимым в юлианском календаре является тот факт, что он ни при каких обстоятельствах не позволяет христианской Пасхе совершаться раньше иудейской. Это соответствует истории Священного Писания Нового Завета, где прямо говорится, что Пасха Христова произошла после иудейской. А иначе получается бессмыслица, которую любой внимательный школьник заметит. «Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон святой день Пасхи прежде весеннего равноденствия с иудеями праздновать будет: да будет извержен от священного чина», – гласит одно из Апостольских правил. А новый стиль делает невозможным его исполнение. Перешедшие на григорианский календарь католики праздновали Пасху прежде иудеев уже несколько раз: в 1864, 1872, 1883 и 1891 годах, а еще несколько раз – одновременно с ними: в 1805, 1825, 1903, 1927 и 1981 годах. Таким образом, юлианский, или, как его еще называют, александрийский, стиль точнее григорианского, поскольку последний позволяет иудейской Пасхе совершаться после Пасхи Христовой и даже одновременно с ней, что является прямым нарушением истории Писания. Старый, церковный календарь – он такой же, как и в евангельские времена. И мы этим дорожим.

Возникновение юлианского календаря как-то связано с церковным преданием?

– Этот календарь был безальтернативным в течение почти полутора тысяч лет, в том числе и в годы становления христианства. Главное, что до настоящего момента он отличается весьма высокой точностью. Юлианский календарь был принят в 45 году до Рождества Христова, и именно он действовал во времена пришествия Спасителя. Разработала его группа александрийских астрономов во главе с Созигеном по поручению Юлия Цезаря, который сочетал тогда власть диктатора и консула с исполнением «сакральных» обязанностей – он был жрецом. А к календарю и язычники относились как к сакральному явлению. Когда складывались традиции Христианской церкви, стало важно, что юлианский календарь является солнечно-лунным. Праздники, которые мы отмечаем из года в год в один и тот же день, связаны с солнечным календарем, а подвижные праздники, и прежде всего Воскресение Христово, вычисляются по лунному календарю.

– Но григорианский, как принято считать, точнее…

– Когда мы говорим о двух стилях, необходимо понимать следующее: ни один из них не является совершенным, в каждом есть определенные недостатки. В этом смысле григорианский календарь ничуть не лучше юлианского.

Процитирую замечательного русского ученого-астронома, профессора Евгения Александровича Предтеченского. В конце XIX века он написал работу «Церковное время: счисление и критический обзор существующих правил определения Пасхи». Там о юлианском календаре сказано: «Этот коллективный труд, по всей вероятности многих неизвестных авторов, выполнен так, что до сих пор остается непревзойденным».

Имея в виду григорианский стиль, Предтеченский отмечал: «Позднейшая римская пасхалия, принятая теперь западной Церковью, является, по сравнению с александрийской, до такой степени тяжеловесною и неуклюжею, что напоминает лубочную картинку рядом с художественным изображением того же предмета. При всем том эта страшно сложная и неуклюжая машина не достигает еще и предположенной цели». Пример с празднованием Пасхи и есть тому подтверждение.

 «Календарь – это явление существенное»

– В ХХ веке некоторые православные церкви перешли на григорианский стиль, присоединившись, так сказать, к большинству. А Русская православная церковь до сих пор хранит верность календарю юлианскому. Многие задаются вопросом: почему?

– Потому что календарь – это не декорация, это явление существенное. Он определяет порядок и ритм религиозной жизни, он связан с нашими духовными основами. На Руси календарь называли миротворным, или церковным, кругом.

Разные народы мира и разные конфессии пользуются различными календарями. И это не мешает им сосуществовать. Никого не удивляет, например, что мусульмане живут по лунному календарю и ведут свое летосчисление с 622 года, от исхода Мухаммеда из Мекки в Медину. В каком бы государстве мусульмане ни жили, этой традиции они не изменяют. Даже в Соединенных Штатах. Ну а то, что некоторые православные церкви перешли в ХХ веке на григорианский стиль, свидетельствует только об оказании на них политического давления со стороны светских властей. О свободном выборе верующих тут говорить не приходится.

Так, перевод Финской православной церкви под крыло Константинопольского патриархата и ее решение о введении григорианского календаря – это было политическое предприятие, связанное с борьбой против Российской империи и ее Православной церкви. Не будем забывать, что в России григорианский календарь был утвержден лично Лениным, который стремился избавиться от всякого рода воспоминаний о царизме, из-за чего «астроном» Ильич и сам юлианский стиль называл не иначе как «мракобесным». Обратите внимание, в какой спешке большевики принимали это решение – в начале 1918 года, когда и политическая система еще не утвердилась. Первостепенны были политические, а не научные причины.

– После издания декрета о введении западноевропейского календаря советское правительство как-то попыталось повлиять на Церковь, склонить ее к поддержке календарной реформы?

Большевики яростно требовали от святейшего патриарха Тихона (Беллавина) перехода на новый стиль. Давили беззастенчиво. План был прост: сломить моральное сопротивление Церкви, подмять ее под себя и в конечном счете уничтожить. Календарь был поводом для гонений – не единственным, но весьма значимым. В 1923 году святейший, уступая этому нажиму, в надежде спасти Церковь уже было собирался подписать положение о введении нового стиля, но колебался, понимая, насколько это важный шаг.

В итоге соответствующая бумага так и осталась в его письменном столе неподписанной. И это не случайно. Патриарх Тихон был готов к гонениям, но пойти на такую реформу не мог. И другие иерархи его в этом поддерживали. А потом и государство прекратило упорствовать, потому что увидело свою выгоду в том, что гражданский календарь стал отличаться от церковного. Сложившаяся ситуация помогала создавать представление о верующих как об изгоях – и в 1930-е, и в 1950-е годы, во время антирелигиозных кампаний.

«Так было и будет»

– Среди духовенства не было сторонников перехода на григорианский календарь?

Вскоре после революции и во время Гражданской войны появились так называемые новостильники – неораскольники, которые, будучи ангажированы советской властью, хотели упразднить юлианский стиль под предлогом его старомодности и «ненаучности». Тем самым они вполне сознательно ломали тысячелетнюю традицию православного летосчисления. Выполняли заказ. Однако новостильники оказались в меньшинстве, Русская православная церковь не приняла их политизированных претензий.

В 1923 году Константинопольская церковь ввела новоюлианский календарь. Он был разработан югославским астрономом, профессором математики и небесной механики Белградского университета Милутином Миланковичем. Этот календарь, который основан на 900-летнем цикле, полностью совпадает с григорианским до 2800 года. Поместные православные церкви, перешедшие на новоюлианский календарь, при этом сохранили александрийскую пасхалию (систему определения даты Пасхи по юлианскому календарю), а неподвижные праздники стали отмечаться в соответствии с календарем новоюлианским (иногда ошибочно говорят о григорианском, поскольку, повторюсь, эти календари совпадают до 2800 года). Это, безусловно, компромисс, причем противоречивый и достаточно шаткий. С этим компромиссом, отказавшись от перехода на григорианский стиль, был вынужден смириться и патриарх Тихон. Но эксперимент с новоюлианским календарем в Русской церкви продержался меньше месяца. Народ нововведения не принял. Подтвердилось, что для паствы очень важно освященное многовековым опытом служение по юлианскому календарю. И она вернулась к старому стилю.

Григорианский и юлианский календари сейчас расходятся на 13 дней, а в XXII столетии новый стиль уйдет вперед на сутки и расхождение увеличится до 14 дней. Это означает, что Рождество Христово государство будет отмечать уже не 7-го, а 8 января. Не превратится ли это в психологическую проблему?

Мы давно привыкли к сосуществованию со светским новым стилем. Он идет параллельно с церковным, юлианским, и всегда в церковных календарях есть на то соответствующие ссылки. Когда в ХХII веке расхождение между старым и новым стилем увеличится на сутки, для православных христиан в церковном календаре все останется по-прежнему: Рождество Христово – 25 декабря по юлианскому стилю. Так было и будет. Ибо мы, верующие, жили, живем и будем жить по церковному времени. Но вот что самое главное: нисхождение Благодатного огня на Гроб Господень происходит в Великую Субботу – накануне Пасхи, празднование которой рассчитано по юлианскому календарю.

Беседовал Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

 

Праздники в царской и Советской России

 До революции неприсутственными днями считались воскресные дни, церковные праздники, а также дни празднования торжественных событий царствующей императорской фамилии

В первую очередь речь шла о двунадесятых праздниках – так называется цикл двенадцати важнейших (после Пасхи) годовых праздников русского православного календаря, а также о самой Пасхе Христовой. Кроме того, неприсутственными днями были объявлены и некоторые другие церковные праздники. Весь этот список довольно велик (приведем его по календарю на 1917 год): Крещение Господне, Сретение Господне, Пятница и Суббота Масленицы, Благовещение Пресвятой Богородицы, Вход Господень в Иерусалим, Дни Страстной седмицы (три дня), Пасха и вся Светлая седмица (неделя после Пасхи), Перенесение мощей святого Николая Чудотворца, Вознесение Господне, День Святой Троицы, День сошествия Святого Духа, День святых апостолов Петра и Павла, Преображение Господне, Успение Пресвятой Богородицы, Усекновение главы Иоанна Предтечи, День святого благоверного князя Александра Невского, Рождество Пресвятой Богородицы, Воздвижение Креста Господня, День святого апостола Иоанна Богослова, Покров Пресвятой Богородицы, День Казанской иконы Божией Матери, Введение во храм Пресвятой Богородицы, День святого Николая Чудотворца, Рождество Христово (три дня). Другую категорию праздников составляли царские дни: тезоименитства императора, императрицы, вдовствующей императрицы, наследника, а также их дни рождения, годовщины восшествия на престол и коронации. Наконец, неприсутственным днем по высочайшему повелению было провозглашено 1 января (Новый год). Таким образом, всего в начале ХХ века было 45 нерабочих праздничных дней (с учетом того, что некоторые из них приходились на воскресенья).

Революция все изменила. Царские дни отменили сразу после отречения Николая II. Церковные праздники пережили не только Февраль, но и Октябрь 1917 года, однако с течением времени количество таких праздничных дней неуклонно сокращалось. В 1920-е годы некоторые из них еще официально считались нерабочими. Только в 1929-м все церковные праздники стали обычными рабочими днями. Им на смену пришли новые памятные даты: 7 и 8 ноября – годовщина Октябрьской революции, 1 и 2 мая – Дни Интернационала, 22 января – День памяти В.И. Ленина и 9 января 1905 года, известного как Кровавое воскресенье. Удивительно, но факт: два этих скорбных праздника решили объединить в один и выходным тогда было объявлено 22 января (9 января по старому стилю), хотя вождь мирового пролетариата умер 21 января 1924 года. В 1929-м советское правительство отменило и два существовавших с 1918 года революционных праздника – День низвержения самодержавия (12 марта) и День Парижской коммуны (18 марта): страна взяла курс на индустриализацию и времени на отдых выделялось все меньше.

В 1936 году VIII Всесоюзный чрезвычайный съезд Советов принял новую Конституцию СССР. Так появился еще один праздник – День Конституции, который отмечали 5 декабря в течение 30 лет. В 1977-м в связи с утверждением Верховным Советом СССР нового Основного закона День Конституции перенесли на 7 октября. Последний раз его праздновали в 1991 году.

В начале 1940-х в СССР насчитывалось всего шесть нерабочих праздничных дней: 22 января (до 1951 года), 1 и 2 мая, 7 и 8 ноября, 5 декабря. С окончанием Великой Отечественной войны нерабочим днем было объявлено 9 мая, но таковым День Победы оставался лишь до 1947 года. Еще меньше повезло просуществовавшему только два года (отмечался в 1945 и 1946 годах) Дню победы над Японией (3 сентября). В 1965-м, в 20-ю годовщину со дня завершения Великой Отечественной войны, 9 Мая был возвращен статус государственного праздника. А через год, в 1966-м, красным днем календаря стало и 8 марта (в 1920-х в этот день женщины могли работать на два часа меньше). В 1970-м традиционные советские праздники 1 и 2 Мая получили новое название: теперь страна отмечала Дни международной солидарности трудящихся. Так что в Советской России и СССР праздничных нерабочих дней было заметно меньше, чем в Российской империи.

Никита БРУСИЛОВСКИЙ

Великая орфографическая революция

января 11, 2018

Сто лет назад большевики поменяли не только календарь, но и правила правописания. Впрочем, это была не первая в истории России орфографическая реформа

Радикальным реформатором, как известно, был Петр Великий. Русскую азбуку он перекраивал несколько лет – с 1707 по 1710 год. И занимался этим самостоятельно, вникая в орфографическую реальность.

Петровская азбука

Именно тогда была узаконена в гражданском алфавите буква «э», которая понадобилась главным образом для передачи на письме иноязычных слов, в большом количестве приходивших в русский язык в Петровскую эпоху. Кроме того, для упрощения письма царь-реформатор попробовал исключить из употребления часть дублетных букв. Как это? Дублетные буквы (обозначающие один и тот же звук; иными словами, звук – один, а букв, способных его обозначать, – несколько) попали в кириллицу для обеспечения правильного произношения греческих звуков в заимствованных славянами греческих словах. Петр І изъял из алфавита одну из двух букв, обозначавших звук [о], – «омегу».

Сложнее получилось с «ижицей» – буквой, обозначавшей звук [и] в словах греческого происхождения. Ее Петр упразднил, но под давлением консерваторов, «супротивников реформы», был вынужден вернуть. Та же история произошла с буквой «земля» (что интересно, позднее была отменена не она, а другая буква, обозначавшая звук [з], – «зело») и с буквой «ферт», обозначавшей звук [ф].

Вместе с тем царь-преобразователь упростил само начертание букв (оно стало менее витиеватым), ввел принцип различного написания прописных и строчных букв и отменил надстрочный знак – титло, который использовался при сокращении слов. Новый шрифт назвали гражданским – в отличие от прежнего, тесно связанного с церковной литературой. Петр стремился приблизить русское печатное слово к западноевропейским стандартам, которые он находил наиболее логичными и удобными. Действительно, стало проще читать, проще готовить образованных специалистов. Впрочем, благие результаты реформа дала не сразу: к новым правилам долго привыкали, во многих книгах того времени можно встретить одновременно употребление и старых, и новых букв.

Петру принадлежит и еще одно преобразование, связанное с алфавитом: самодержец лишил азбуку цифрового значения, а вместо «буквенной цифири» предложил использовать арабские цифры.

Доктора живаго

Новая эпоха бескомпромиссных преобразований пришла через 200 лет после петровских начинаний. Реформе 1918 года, начатой декретом «О введении нового правописания», предшествовала основательная, многолетняя дискуссия в научном сообществе. Большевики подошли к делу радикально, придав новым орфографическим правилам силу закона. Нововведений было сравнительно немного, но они заметно поменяли облик русской письменной речи.

Из алфавита исключались буквы «ять» (Ѣ), «фита» (Ѳ), «и десятеричное» (І), отменялся «ер» (Ъ) на конце слов и частей сложных слов, но сохранялся в качестве разделительного знака (в словах «объем», «объяснить» и т. д.). Менялось написание окончаний прилагательных и причастий в родительном и винительном падежах: вместо «лучшаго» теперь следовало писать «лучшего», вместо «новаго» – «нового». Другим стало и название «Словаря живаго великорусскаго языка» Владимира Даля. Отныне писали «живого» и «великорусского».

Приставки, оканчивающиеся на «з», перед любой буквой, обозначающей глухой согласный, теперь должны были писаться с буквой «с» на конце (вместо «разступиться» – «расступиться»). При этом приставка «без-» обернулась «бесом». Противники советской власти взяли на вооружение этот довод: «Большевики запустили в русскую письменную речь беса!» Многие иронизировали по поводу целой череды самых разнообразных бесов, ведь появились «бес совестный», «бес корыстный», «бес шумный» и даже «бес сердечный» и «бес человечный». Однако все словно забыли, что орфографическая реформа в целом была разработана еще в царские времена.

Вместо высокопарной формы местоимения «ея» новые правила велели писать «её». Наконец окончательно исчезла из употребления недобитая Петром І «ижица». Реформа сократила количество орфографических правил, не имевших опоры в произношении, например различие родов во множественном числе прилагательных, причастий, числительных и местоимений. Исчезла и необходимость заучивания длинного списка слов, в которых употреблялся «ять». Вышеупомянутый декрет, подписанный в декабре 1917 года народным комиссаром по просвещению Анатолием Луначарским, гласил: «В целях облегчения широким народным массам усвоения русской грамоты, поднятия общего образования и освобождения школы от ненужной и непроизводительной траты времени и труда при изучении правил правописания предлагается всем без изъятия государственным и правительственным учреждениям и школам в кратчайший срок осуществить переход к новому правописанию. <…> Все правительственные и государственные издания, периодические (газеты, журналы) и не периодические (книги, труды, сборники и т. д.), должны печататься согласно новому правописанию с 1 января 1918 года». С тех пор буквы «ер» (то есть твердый знак на конце слов) и «ять» стали символами ушедшей царской эпохи.

 

«Орфография – явление консервативное»

Об истоках и смысле затеянной большевиками орфографической реформы «Историку» рассказал председатель Орфографической комиссии РАН, доктор филологических наук Алексей ШМЕЛЕВ

 Дискуссии о том, что правила правописания нуждаются в изменении, шли давно: первые идеи по упрощению орфографии появились еще в XIX веке. Однако приход к власти большевиков резко ускорил процесс. Реформу решено было проводить быстро и без излишней полемики – по-большевистски.

– Когда появилась идея орфографической реформы? Кто был инициатором – писатели, ученые, студенты?

– Отсчет дискуссиям о непосредственно реформе орфографии можно вести от начала ХХ века, когда была создана Орфографическая подкомиссия Петербургской академии наук под предводительством великого князя Константина Константиновича, известного под литературным псевдонимом К. Р. В комиссии работали выдающиеся лингвисты – Филипп Фортунатов, Алексей Шахматов. Инициаторами реформы были именно они, лингвисты. Те, кто верил, что русскую орфографию можно организовать на более разумных началах. Логика была такая: если всю жизнь можно усовершенствовать, изменить к лучшему, то почему бы не начать с орфографии? При этом идеологи реформы, не будучи революционерами, понимали, что общество во многом не готово к радикальным и быстрым изменениям. И были настроены на длительную дискуссию.

– У реформы были активные противники?

– Прежде всего сопротивлялись образованные, грамотные люди. Они во все времена консервативны, особенно если речь идет о грамматике и орфографии. Для них знание сложившихся правил русского языка было своеобразным подтверждением престижа, от которого никогда не хочется отказываться. Это как некий символический капитал, который человек собирает, овладевая разного рода языковыми нормами. После переворотов и революций капитал девальвируется, а на первый план выходят люди, которые нормами не владеют и говорят совсем по-другому. Действительно, в начале 1920-х годов продвижение по социальной лестнице обеспечивалось скорее невладением языковыми нормами. Орфографию реформировали, и весь старый капитал рассыпался. Оппоненты реформаторов ощущали эту опасность.

– А чем лингвисты объясняли необходимость реформы?

– Реформаторы стремились упростить правописание, приблизить его к звучанию современного русского языка. И верили в то, что это поможет массовой школе. Многие существовавшие тогда орфографические нормы не имели опоры в произношении, в устной речи. Например, «ер» – твердый знак на конце слов – ни на что не указывал. Еще один из доводов в пользу реформы был практического характера: из-за лишних букв расходовалась бумага.

С другой стороны, многих не устраивало и то, что один и тот же звук обозначали на письме разными буквами. Это отягощало язык. Речь идет об употреблении букв «е» и «ять». Когда-то букве «ять» соответствовал отдельный звук – средний между [и] и [э]. Но различия в произношении, которые стояли за буквами «е» и «ять», к началу ХХ века почти стерлись, их уже воспринимали как нечто искусственное. Соответственно, от буквы «ять» можно было отказаться, чтобы не заучивать головоломные правила и списки слов, в которых ее употребляли.

– О чем спорили ученые и на чем сходились?

– Общей была идея, что буква «фита» не нужна, что ее следует исключить. Традиционно «фиту» ставили в словах, заимствованных из греческого языка. В остальных случаях употребляли более привычную для нас букву «ферт». Еще задолго до 1917 года выходили книги, в которых отсутствовала «фита».

Дискуссии велись вокруг правописания приставок «раз-» и «рас-», «без-» и «бес-» в зависимости от графической позиции, без связи с произношением. Условный выбор правописания вызывал столкновение мнений. Педагоги выступали за привычную, старую орфографию, а любое упрощение принимали в штыки. Немало споров вызывало и употребление «и восьмеричного» и «и десятеричного» (і). Многие сходились на том, что необходимо оставить одну букву. Но какую? Вокруг этого долго шла дискуссия.

Можно ли сказать, что Февральская революция дала существенный толчок реформированию орфографии?

Действительно, после Февраля, на волне разнообразных перемен, вышли «Постановления совещания по вопросу об упрощении русского правописания». Образовалась очередная комиссия, она высказалась в пользу реформы. Министерство народного просвещения Временного правительства предписало попечителям округов немедленно провести реформу русского правописания. Вышло несколько циркуляров. Но во многом это оставалось благими пожеланиями. Министерства попытались перейти на новую орфографию, но даже у них ничего не получилось. Удобнее оказалось пользоваться привычными правилами.

Выяснилось, что реализация реформы – дело трудоемкое, не хватало ни времени, ни технических возможностей. Не хватало власти. Учащиеся писали сочинения по новым правилам, выходили брошюры в соответствии с нормами реформы, но в основном до конца 1917 года торжествовала старая орфография. В свободном обществе вообще невозможно проводить тотальную орфографическую реформу. Как людей заставишь писать по-новому, если они хотят писать по-старому? Установившийся в октябре 1917 года политический режим исключал свободу выбора для граждан. И в этом смысле упрощал проведение реформы.

– Старую орфографию считали чем-то контрреволюционным, принадлежностью самодержавия?

– Пожалуй, это преувеличение – по крайней мере, если говорить о 1917 годе. Среди сторонников и противников орфографической реформы были люди разных политических воззрений, тут нет прямой зависимости одного от другого. Впрочем, оказалось важным, что прослеживалась связь старой орфографии с церковнославянским языком. Это вызывало идейное неприятие революционеров. Во многом именно поэтому большевики в 1918 году так рьяно взялись за искоренение дореформенного правописания.

Состоялась бы реформа в таком виде, если бы не Октябрь?

Без политических потрясений изменения носили бы более осторожный характер. Думаю, сравнительно быстро был бы отменен «ер» на конце слов. Уже выходили такие книги. С точки зрения информативности текста лишний сигнал окончания слов был избыточен. Не бесполезен (он имеет смысл, например, при обучении чтению по складам), но избыточен. От «ижицы» уже фактически отказались со второй половины XIX века. От «фиты», возможно, тоже постепенно отказались бы. Ее употребление в начале ХХ века уже соблюдалось не строго. Труднее было бы с «ятем», с правописанием приставок.

Но орфография – явление консервативное, ею нельзя управлять полицейскими методами. Без грозного государственного аппарата провести масштабную реформу не удалось бы.

Радикально изменить правописание можно только с помощью тотальной цензуры, которая и действовала у нас при советской власти. Цензура вплоть до спичечных этикеток. Большевиков не пугал кардинальный разрыв с традицией. Первоначально в декретах новой власти в качестве послабления указывалось, что временно и следование старым нормам не будет считаться ошибкой. Но когда выяснилось, что издатели продолжают пользоваться старыми правилами, государство пошло на жесткие меры.

Действовали силой, без обсуждений. По редакциям и типографиям стали ходить революционные матросы, которые изымали из наборной кассы литеры с буквами, упраздненными декретом. Из типографий исчезли «ять», «фита», «i», а заодно и «ъ», чтобы его не печатали в конце слов. В результате в середине слова «ъ» пришлось заменять апострофом – так и появились знакомые многим варианты написания: «с’езд», «из’ять», «об’явление» и т. п. Вот тогда отношение к правописанию политизировали. Новая орфография стала тотальной. За употребление твердого знака на конце слов можно было получить обвинение в белогвардейщине. При этом вплоть до 1930-х годов в исключительных случаях элементы старой орфографии в СССР все-таки оставались. Например, в фототипических переизданиях словаря Владимира Даля.

За рубежом еще долго русские книги и газеты издавались по старой орфографии. Первая волна эмиграции не принимала реформу. Но постепенно, к 1940-м годам, все большее число изданий переходило на новую орфографию, которая к тому времени перестала вызывать ассоциации с большевистским произволом. Хотя в эмигрантских кругах и в наше время можно встретить употребление дореформенной орфографии.

– В чем видели достоинства и недостатки реформы?

– Кроме упрощения грамматических правил и сближения написания с произношением достоинство видели в том, что язык стал ближе к европейским языкам, иностранцам стало легче изучать русский письменный. Стало гораздо легче писать по-русски. Но стало ли легче читать? После реформы возникло много новых омографов, то есть слов, совпадающих по написанию, но различных по звучанию и значению, и омоформ – разных по значению слов, совпадающих в отдельных грамматических формах. Нам теперь приходится ломать голову при чтении таких слов, как «ели». О чем идет речь, о еде или елках? Или «лечу». Что имеется в виду, полет или медицинская помощь? До реформы слово «мир» в значении «общество, вселенная» писали с «и десятеричным» – «міръ», а в значении «отсутствие войны» – «мир». После упразднения «и десятеричного» различие исчезло. С этим непросто было смириться начитанным людям. Десятилетия ушли на то, чтобы все привыкли к новому облику слов.

– Выиграл или проиграл язык в результате преобразований?

– С языком ничего не сталось. Обесценился тот самый символический капитал – умение писать грамотно, владение нормами литературного языка. Изменился облик слов. А в переменах, которые происходили с языком, орфография все-таки не играла первостепенной роли.

Беседовал Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

Карманная хронология

января 11, 2018

Есть календари, но есть и календарики. Обычные карманные календарики, которые теперь встречаются все реже и реже

Всего два-три десятилетия назад они были широко распространены: их продавали на каждом углу, в каждом доме валялись эти небольшие прямоугольнички с яркой картинкой на лицевой стороне и колонками цифр на обороте. Теперь их потеснили смартфоны и планшеты. Но, к счастью, остались коллекции карманных календарей. Эти частные собрания и хранят такие детали нашей истории, о которых не расскажут другие источники.

Коллекционирование времени

Не так давно выяснилось, что в России карманные печатные календари известны как минимум с 1761 года! Это, конечно, был относительно еще не в полном смысле слова карманный календарь – книжка небольшого формата, но само понятие появилось именно тогда. Сохранилось таких календарей немного: в Москве ни одного экземпляра нет, зато есть в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге.

С тех пор календарики успели побывать и карманными ежедневниками, и средством просвещения, и носителем рекламы – политической и торговой… Лучше всех об этом знают люди, которые посвятили свою жизнь коллекционированию таких календарей.

И не только коллекционированию. Москвич Дмитрий Малявин известен как исследователь: из-под его пера вышли наиболее полные и аккуратные описания истории отечественных карманных календарей последних полутора веков.

«Свою коллекцию я начал собирать в 1969 году. Я работал во Внешторге, и меня попросили сделать подборку карманных календариков, – говорит Дмитрий Малявин. – Их тогда много было. Я собирал-собирал, набрал штук сто, и мне уже жалко стало их отдавать. Так и началась моя коллекция. Сколько в ней календариков сегодня, я точно не скажу, но порядка 100 тыс. штук. А самая большая из известных мне коллекций – это свыше миллиона календариков. Ее собрал московский коллекционер Александр Лидерс».

У каждого коллекционера календариков есть одна или несколько любимых тем. «Меня интересуют прежде всего календари эпохи Советского Союза. Это, можно сказать, уже закрытая тема, ведь никаких новых советских календариков не появится. Интересуют меня и дореволюционные календари», – признается Дмитрий Малявин.

Рекламный прогресс

Если говорить о календариках в современном смысле слова, то их история насчитывает почти полтора столетия. «Первый известный карманный табель-календарь был выпущен как приложение к «Живописному обиходному календарю» на 1886 год типолитографией товарищества «И.Н. Кушнерев и Ко», – рассказывает коллекционер. – С этого момента в России карманные календари начинают широко использоваться, и прежде всего как средство дешевой и общедоступной рекламы. Выпускались такие календари красочно и со вкусом оформленными, часто применялось тиснение, в том числе сусальным золотом. Ориентированные в основном на женскую аудиторию, они украшались трогательными изображениями цветов, ангелочков, другими романтичными или юмористичными картинками – в общем, всем тем, что впоследствии стали характеризовать словом «мещанское». Впрочем, они и были предназначены главным образом для представителей мещанского сословия. Имели хождение и календари с лубочными картинками, явно рассчитанные на менее образованные слои населения. Кстати, встречались карманные календари на французском языке – это было рекламным ходом. Парижский флер привлекал».

Интересно, что уже во втором десятилетии ХХ века появились календарики с печатью на алюминии – металле, который только начинал входить в быт. Заказывали их, как правило, в Германии. В целом же, по мнению коллекционеров карманных календарей, качество полиграфии отдельных изданий того времени не превзойдено до сих пор. Тисненые, красочные, иногда даже с золотым обрезом, смотрятся они великолепно.

Переломной стала революционная эпоха. Изменилось время, а вместе с ним и календарики. «В конце 1916-го петроградское издательство «Отто Кирхнер» выпустило календарь на 1917 год. Он был абсолютно неинформативен – без рисунков и рекламы. Только лишь перечень праздников, неприсутственных дней, – поясняет Дмитрий Малявин. – Следующей осенью в этом же издательстве вышел в свет аналогичный календарь на 1918 год. Это совершенно одинаковые на первый взгляд календари. Но стоит поставить их рядом, видишь: между ними – эпоха. Праздников стало меньше, и совпадают лишь церковные. Исчезли все те, что были связаны с царской семьей. Добавлены новые. Однако к 1 января 1918 года, когда второй календарь должен был начать выполнять свои практические функции, он уже успел устареть! А после 31 января и вовсе стал не нужен, ведь страна перешла на григорианский стиль».

Календари, сохраненные с риском для жизни

С началом советского периода полиграфическое качество карманных календарей резко упало. Бумаги не хватало, в ход шли старые запасы, купить новую за границей не удавалось… «Но в таком низком качестве есть какое-то свое очарование, очарование времени, – считает коллекционер. – Как и книги 1920-х годов, выпущенные тогда календари – на серой бумаге, в одну или две краски, со своеобразным шрифтом – несут на себе ясный отпечаток эпохи. Потому их и в руки брать приятно и волнительно».

Практически не дошли до наших дней карманные календари периода расцвета частного предпринимательства в Советской России – эпохи нэпа. «До последнего времени не было известно ни одного экземпляра, но недавно мне попалось несколько таких календариков, – говорит Дмитрий Малявин. – Среди них есть, так сказать, «частный» – с рекламой магазина ружей, хотя в основном, конечно, это «государственные» календари. Календариков того времени сохранилось мало, наверное, прежде всего потому, что те, кто мог позволить себе заказывать рекламу, попросту не верили, что новая экономическая политика продлится долго, как оно, собственно, и случилось. А вот ружья, видимо, остро нуждались в рекламе».

Веха в истории советских карманных календарей – 1924 год. Тогда было выпущено сразу несколько серий календариков, например Русского театрального общества. Но наибольший интерес представляет политическая реклама – изданная по заказу Деткомиссии ВЦИК серия календарей с портретами членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК РКП(б). Ее тираж составлял 600 тыс. экземпляров. Однако до наших дней дожила лишь малая его часть.

«Судя по всему, серия была большая: она включала календари с портретами всех членов и кандидатов в члены тогдашнего Политбюро, – делится своими предположениями коллекционер. – У меня лично есть с портретом Льва Каменева и Михаила Калинина, а вообще я видел такие календари с Львом Троцким, Феликсом Дзержинским и, разумеется, Владимиром Лениным. А вот календарь с Иосифом Сталиным никому не попадался: то ли таких в этой серии не печатали, то ли они не сохранились. Хотя почему бы им не сохраниться? Если уж с Троцким и Каменевым дошли до наших дней, а ведь за хранение такого календаря люди могли и под расстрел попасть! Кстати, календарь с Троцким я видел один-единственный раз на выставке в 1989 году, когда впервые в СССР решили устроить выставку частных коллекций. Тогда всплыли совершенно уникальные вещи. Так что отсутствие календарей со Сталиным из серии 1924 года до сих пор остается загадкой».

Еще одна лакуна в истории советских карманных календарей – годы войны. «У меня в коллекции совсем немного календарей времен Великой Отечественной, – рассказывает Дмитрий Малявин. – Самый примечательный – на 1944 год, с гимном Советского Союза, принятым вместо «Интернационала». В первый раз текст гимна был напечатан в «Правде», а второй раз – на календарике. Есть еще отпечатанный в оккупированном Берлине на немецкой пленке календарь на 1946 год: его выпустили по заказу Особого монтажного управления Наркомата угольной промышленности – оно снабжало берлинцев углем. А самый потрясающий военный календарь – на 1942 год – был издан Московским зоопарком. Я видел его у коллекционера из Свердловска [ныне Екатеринбург. – А. Т.], который приезжал в Москву и показывал мне свое собрание».

Такой календарик действительно является большой редкостью. Это малоформатный табель-календарь, вышедший полумиллионным тиражом и напечатанный в две краски – черную и красную. Создавали его, как указано в выходных данных, художники-графики М. Алексеева и Г. Будкин. В двух овальных медальонах слева и справа над полугодовыми блоками календарных чисел они поместили изображения льва и медведя, а между блоками – изображение слона.

Незаконный «Ленин в Польше»

С календарями нередко связаны удивительные истории. Так, например, большой интерес представляет карманный календарь, посвященный фильму «Ленин в Польше» режиссера Сергея Юткевича. «В 1966 году «Совинфильм» выпустил этот календарь, заказав печать аж в Финляндии, – продолжает свой рассказ коллекционер, – а потом оказалось, что существует малоизвестный закон, по которому нельзя на календаре печатать фотографию актера в роли Ленина! Самого Ленина – можно, а вот если актер (в данном случае роль вождя исполнил народный артист СССР Максим Штраух) – то нельзя. И поэтому тираж так и не пошел в распространение. Он просто остался в Финляндии, а там сквозь пальцы смотрели на то, что кто-то начал растаскивать такую редкость. Вот десятка два раритетов и попали в Советский Союз.

Есть история, которая малоизвестна даже коллекционерам карманных календарей. Она связана со знаменитым «рыбным делом» [собирательное название для серии уголовных дел о коррупции и злоупотреблениях в Министерстве рыбного хозяйства СССР в конце 1970-х годов. – А. Т.], когда в банках с килькой обнаружили черную икру. Расследование было очень громкое, в результате расстреляли замминистра рыбного хозяйства. В этом деле оказалась замешана некая контора, которая как раз незадолго до начала следствия заказала печать календариков. Но как только ее руководителя арестовали, получать заказ в конторе отказались. Ничего особенного те календарики собой не представляли, но вот решили люди перестраховаться – и получился календарь с историей. А так на нем – красивый вид, и все.

Или, скажем, в Грузии вышла серия карманных календарей «Русская народная сказка». Что ж тут удивительного? Просто на одном из календариков серии оказалась надпись «По щЮчьему велению»! Изготовители быстро спохватились и ошибку исправили, но часть продукции уже поступила в продажу. И эти календари стали коллекционной редкостью. А в Белоруссии однажды издали серию календариков «Беловежская пуща», среди которых есть очень забавный. Сидит орел, расправивший крылья, а рядом надпись «Чибис»».

Антирекламные изделия

Первое постсоветское десятилетие превратило карманный календарь в распространенный носитель политической рекламы. Причем многие календарики того времени коллекционеры называют «антирекламными», хотя стремятся заполучить к себе в собрание такие экземпляры. Например, есть календарик Союза правых сил, где все представители КПРФ изображены в виде клопов, тараканов и т. д. Понятное дело, коммунисты подняли скандал, и такой карманный календарь сегодня встретишь далеко не в каждой коллекции.

Бывало и по-другому. «В 1996 году одновременно с выборами президента России в Москве выбирали мэра, – напоминает Дмитрий Малявин. – И в рамках этой кампании появился календарь, на котором не было указано никаких обязательных выходных данных (номер заказа, тираж, заказчик и т. д.). Зато на нем – изображение Лужкова в обнимку с Ельциным. В то время у Ельцина, как вы помните, был скромный рейтинг, и такой монтаж можно рассматривать лишь как политическую пакость Лужкову».

Между тем ценность карманным календарикам придает не только опечатка или ошибка, но и автограф, данный уникальным человеком в уникальном месте. «У меня есть в коллекции календарь, посвященный первой ледокольной экспедиции на Северный полюс, в которой участвовал ледокол «Арктика» [1977 год. – А. Т.]. Непосредственно на Северном полюсе капитан ледокола Юрий Кучиев расписался на нескольких календариках, и это один из них», – гордится Дмитрий Малявин.

Берегите коллекционеров!

Филотаймия – а именно так называется коллекционирование и изучение карманных календарей – действительно служит сохранению уникальных страниц истории нашей страны. Сегодня молодые люди с удивлением смотрят даже на простые бытовые приборы 1960–1970-х годов, не говоря уже о таких ярких приметах времени, как календарики. Между тем традиции любого коллекционирования держатся на энтузиазме, на страсти.

«Мне трудно сказать, насколько сейчас распространена филотаймия, но думаю, что не слишком, поскольку снизился интерес к коллекционированию вообще, – говорит Дмитрий Малявин. – По моим оценкам, 100 тыс. таких коллекционеров сегодня в России найдется. Но в Советском Союзе их было гораздо больше! В 1990 году образовалось Всесоюзное общество коллекционеров, и в нем была секция календарей, в которой числилось 200 тыс. человек. Правда, эта секция быстро закрылась в связи с тем, что общество существовало под эгидой Министерства культуры СССР и, как только Советского Союза не стало, прекратилось и финансирование. В 1990-х вообще было не до этого. Тогда многие коллекции пошли в продажу, и сегодня иногда можно встретить на рынке редчайшие предметы из тех собраний. Лишь в последнее время, как мне кажется, ситуация начинает выправляться. Хотя, на мой взгляд, государство вообще-то должно поддерживать коллекционеров, ведь это не просто собирательство – это прежде всего сохранение важных вех нашей истории и в каком-то смысле воспитание патриотизма. Любой коллекционер непременно знает историю той предметной области, в которой лежат его интересы, гораздо лучше и глубже обычного человека».

В свое время в Ялте работал небольшой народный музей карманного календаря, который организовал коллекционер Дмитрий Одинцов. Возможно, когда-нибудь в России все-таки появится настоящий такой музей или хотя бы откроется посвященная календарям экспозиция в каком-нибудь крупном музее. И тогда все желающие смогут познакомиться с историей отечественной «карманной хронологии».

 

 

Времен императрицы Елизаветы

Когда появился первый карманный календарь? Некоторое время назад историк Елена Предеин обнаружила документ, свидетельствующий о том, что это могло произойти еще в царствование Елизаветы Петровны

 «Недавно найденный документ позволяет отнести время появления российских карманных календарей (подчеркиваем, речь идет именно о печатных и именно о карманных изделиях) на целое столетие вспять. <…>

В отделе письменных источников Государственного исторического музея сохранился черновик письма Якоба Штелина президенту Академии наук и художеств К.Г. Разумовскому от 18 февраля 1760 года (Ф. 273, дд. 1–5) – об одобрении наследным принцем Карлом Петром Ульрихом (будущим императором Петром III) образца маленького (карманного) календаря, поданного ему «в подходящий момент». О предполагаемом тиражировании свидетельствует фраза: «Академия извлечет из этого некоторую прибыль. Он стоит нам 10 коп., мы продаем его за 25 коп.».

Какого вида был этот календарь – неизвестно. Но что был он, во-первых, карманным, а во-вторых, печатным, сомнений не вызывает. Следовательно, мы имеем все основания датировать «первый известный российский карманный печатный календарь» не 1886-м, а по меньшей мере 1760 годом».

Предеин Е. Первый российский карманный календарь // Московский журнал. 01.02.2001

События января

января 11, 2018

 540 ЛЕТ НАЗАД

 Конец республики

 Новгородская земля была присоединена к Московскому великому княжеству

 Великий князь Иван III вошел в историю как собиратель земель русских: к своим владениям он присоединил значительные территории, окончательно закрепив за Москвой статус политического центра Руси. Одним из самых важных свершений стало покорение в 1478 году Новгородской республики.

Великий Новгород обособился от других русских земель еще в домонгольское время, в 1136 году. Почти три с половиной столетия на севере Руси существовало государство, весьма непохожее на своих соседей. Ведущую роль в нем играл не князь, а вече – собрание представителей населения, выбиравшее посадника, тысяцкого, архиепископа и других должностных лиц, а также призывавшее князей на правление. Однако нельзя сказать, что в Новгородской республике царили полная демократия и равенство: система была выстроена так, что верховодила всем боярская и купеческая верхушка – Совет господ. По сути, этот государственный строй можно считать олигархией.

Противостояние между Новгородской республикой и Московским княжеством обострилось в середине XV века. Новгородская знать, мечтая сохранить независимость своей земли, стремилась к заключению союза с Литвой. Лидерами пролитовской партии стали Марфа Борецкая и ее сын Дмитрий, посадник и руководитель новгородского ополчения, в 1471 году попавший в плен во время сражения с московским войском на реке Шелони и впоследствии казненный Иваном III. Однако на Новгородской земле еще несколько лет сохранялось самоуправление. В 1477-м развернулась новая война. 15 января 1478 года войско во главе с Иваном III вступило в Великий Новгород: город покорился Москве. Марфа Борецкая была выслана в Нижний Новгород и позднее пострижена в монахини. Вечевой колокол – символ независимости Великого Новгорода – увезли в Москву в знак упразднения республики.

 

420 ЛЕТ НАЗАД

 Пресечение династии

 Прервалась московская ветвь Рюриковичей

 Федор был третьим сыном Ивана Грозного и царицы Анастасии Романовны и поэтому, казалось бы, имел небольшие шансы стать наследником престола. Однако царский первенец, нареченный Дмитрием, погиб еще в младенческом возрасте в результате несчастного случая. Второй сын Грозного, Иван Иванович, скончался 19 ноября 1581 года: по одной версии, он был убит своим отцом, по другой – причиной его смерти стала болезнь (потомства он не оставил). Так наследником оказался Федор, венчанный на царство в 1584 году.

Новый государь, в отличие от своего отца, больше времени посвящал молитвам, чем политическим делам, и заслужил среди современников репутацию благочестивого, кроткого и незлобивого человека. Брак Федора Иоанновича и Ирины Федоровны Годуновой в течение многих лет был бездетным, а появившаяся на свет в 1592 году их дочь Феодосия не прожила и девяти месяцев. Между тем в 1591-м при не выясненных до конца обстоятельствах в Угличе погиб последний сын Ивана Грозного – восьмилетний царевич Дмитрий. Официальная версия гласит, что он умер при приступе эпилепсии, напоровшись на нож, неофициальная – что он был убит людьми, подосланными Борисом Годуновым, братом царицы Ирины.

Федор Иоаннович скончался 7 января 1598 года. Так пресеклась московская ветвь Рюриковичей, прямых потомков князя Рюрика. Царем был избран государев шурин Борис Годунов, после смерти которого началось Смутное время. В 1613 году Земский собор, созванный в Москве, избрал на царство юного Михаила Романова. Именно родство с последним царем из династии московских Рюриковичей дало основания Романовым претендовать на престол: Михаил приходился Федору Иоанновичу двоюродным племянником. Царь Федор был причислен Церковью к лику святых: уже в первой половине XVII века он попал в святцы как московский чудотворец.

 

140 ЛЕТ НАЗАД

 Освобожденная София

Войска генерала Иосифа Гурко вошли в будущую столицу Болгарии

Русско-турецкая война 1877–1878 годов стала освободительной для болгарского народа. Бои за Софию начались 19 декабря 1877 года у села Горни-Богров. Мушир Осман Нури-паша попытался преградить путь русским войскам к старинному болгарскому городу, который был основной базой снабжения турецкой армии. Янычары оказывали яростное сопротивление, отовсюду слышались артиллерийские залпы. Рядом с русскими сражались болгарские добровольцы. После упорных боев турки оставили позиции. Судьба сражения была решена, когда части генерала Иосифа Гурко отрезали противнику путь к отступлению из Софии в сторону Пловдива. Осман Нури-паша панически боялся оказаться в окружении и спешно отошел на запад, оставив в городе 6 тыс. раненых, боеприпасы и запасы продовольствия… Он же отдал приказ сжечь город. Только вмешательство итальянских дипломатов спасло Софию от уничтожения.

23 декабря 1877 года (4 января 1878 года по новому стилю) русская армия под барабанную дробь, с развернутыми знаменами вошла в город. Многовековому турецкому владычеству был положен конец. В этот зимний день София расцвела. Братья-славяне восторженно встречали русских, а генерала Гурко увенчали лаврами триумфатора. Русский полководец стал символом избавления болгарского народа от турецкого ига: имя освободителя Софии и сегодня известно каждому болгарину.

В приказе по армии генерал не скрывал торжества: «Занятием Софии закончился этот блестящий период настоящей кампании – переход через Балканы, в котором не знаешь чему удивляться: храбрости ли и мужеству вашему в боях с неприятелем или же стойкости и терпению в перенесении тяжелых трудов в борьбе с горами, морозами и глубокими снегами. Пройдут годы, и потомки ваши, посетив эти дикие горы, с гордостью и торжеством скажут: «Здесь прошли русские войска и воскресили славу суворовских и румянцевских чудо-богатырей»».

 

105 ЛЕТ НАЗАД

Кровь на злате

В Третьяковской галерее сын фабриканта Абрам Балашов изрезал ножом картину Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года»

С садовым ножом в руке на знаменитую картину напал 29-летний старовер-иконописец Абрам Балашов. Он повторял: «Довольно смертей, довольно крови!» Это произошло утром 16 января 1913 года.

Ничем, кроме душевной болезни, этот поступок не объяснялся, хотя в советское время считался выходкой человека, желавшего выслужиться перед царствующим домом Романовых в канун его 300-летия. Репин ярко и натуралистично изобразил гибель царевича, кровь на злате, и это стало сильным раздражителем для впечатлительного иконописца. Никакого уголовного дела в отношении Балашова не завели, как писали газеты, «ввиду его ненормального состояния».

Скандал повысил обывательский интерес к картине. «Петербургский листок» от 31 января 1913 года сообщал: «В течение 10 последних дней в Петербурге раскупили все открытки с репродукцией картины И.Е. Репина, изрезанной в Москве. Оптовые торговцы открытками заброшены заказами по телеграфу из провинции, причем дают двойную цену». Когда же «вылеченную» картину вновь выставили в Третьяковской галерее, к ней началось настоящее паломничество.

Картину спасали под руководством художника-реставратора Дмитрия Богословского. Илья Репин заново переписал голову Ивана Грозного, но, по свидетельству художника Игоря Грабаря, «в какой-то неприятной лиловой гамме, до ужаса не вязавшейся с остальной гаммой картины». Грабарю вместе с Богословским удалось смыть новые краски и восстановить изображение. Но удары ножа, поспешная реставрация, переносы полотна и размещение в другой раме привели к тому, что вскоре картине потребовалось новое «лечение». Ей пришлось пережить многоэтапную художественно-хирургическую операцию, длившуюся до 1975 года.

 

100 ЛЕТ НАЗАД

Дефолт по-ленински

В Советской России были аннулированы государственные займы

Принцип непризнания революционной властью долгов царского правительства впервые провозгласил Петербургский совет рабочих депутатов еще в декабре 1905 года с целью дискредитации тогдашних попыток Российской империи получить за границей новые займы. Неудивительно, что 21 января (3 февраля) 1918 года ВЦИК РСФСР принял декрет «Об аннулировании государственных займов». Этот документ наряду с обнародованным еще в декабре 1917-го декретом «О национализации банков» явился важнейшим элементом новой финансовой политики большевиков. Декрет, подписанный председателем ВЦИК Яковом Свердловым, касался как иностранных, так и внутренних займов, «заключенных правительствами российских помещиков и российской буржуазии». Иностранные займы аннулировались «безусловно и без всяких исключений». Советская Россия отказывалась от государственного долга Российской империи.

При этом документ особо оговаривал, что малоимущие граждане, владеющие аннулируемыми государственными бумагами внутренних займов на сумму не свыше 10 000 рублей (по номинальной стоимости), получат взамен именные свидетельства нового займа РСФСР на сумму, не превышающую 10 000 рублей. Определять, какие граждане имеют право воспользоваться этим преимуществом, поскольку относятся к категории малоимущих, должны были Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов по соглашению с местными Советами народного хозяйства.

 

75 ЛЕТ НАЗАД

Операция «Искра»

Войска Ленинградского и Волховского фронтов прорвали блокаду Ленинграда

В сентябре 1941 года войска гитлеровской Германии и Финляндии замкнули кольцо окружения вокруг Ленинграда. Установившаяся блокада города продолжалась 872 дня, за которые, по разным оценкам, погибло от 600 тыс. до 1 млн человек. Защищавшие Ленинград части Красной армии не раз пытались прорвать кольцо окружения. Долгое время эти попытки не имели успеха, однако был приобретен ценный опыт, который учли при разработке операции «Искра».

Прорвать оборону противника было решено в районе Шлиссельбургско-Синявинского выступа, где расстояние между войсками Ленинградского (командующий – генерал-лейтенант артиллерии Леонид Говоров) и Волховского фронтов (командующий – генерал армии Константин Мерецков) было кратчайшим. Этот фактор лег в основу замысла операции. Проанализировав предыдущий неудачный опыт прорыва кольца окружения, советское командование теперь уделило повышенное внимание артиллерии и авиации. Ежедневный обстрел вражеских позиций начался еще в декабре 1942 года. Для поддержки сухопутных сил авиация должна была действовать «челночным» способом – так, чтобы самолеты одного фронта, нанеся удары по целям противника, садились на аэродромы другого фронта. Утром 12 января 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов перешли в наступление. Взломав встречными ударами оборону противника с сотнями огневых точек и орудий, 18 января после ожесточенного боя красноармейцы взяли Шлиссельбург, очистив от гитлеровцев южное побережье Ладожского озера и образовав коридор шириной в 8–11 километров. Сухопутная связь Ленинграда с Большой землей была установлена. Впрочем, полностью блокада города на Неве была снята только через год – 27 января 1944-го.

Безвестный отец российской истории

января 11, 2018

В наши дни имя Федора Эмина знакомо лишь узкому кругу специалистов по истории второй половины XVIII века. Между тем в свое время именно он стал автором первого русского бестселлера и первой полномасштабной «Российской истории»

Прожив всего 35 лет, Эмин умудрился сменить, возможно, три религии и уж точно добрый десяток мест жительства. О своих приключениях он рассказывал красочно, но всегда по-разному, поэтому его биография и сегодня остается сплошным белым пятном.

Сын турецкоподданного

Его друг, знаменитый просветитель Николай Новиков, писал, что Эмин «родился около 1735 года в Польше или в пограничном каком с Польшею российском городе от небогатых родителей, которых и лишился он в младенчестве». Потом он стал учеником некоего иезуита, с которым путешествовал по Европе и Азии. В Стамбуле с юношей случилось какое-то «приключение», после которого он оказался в турецкой тюрьме. Сам он намекал на то, что тайком пробрался в гарем кого-то из знатных турок или даже самого султана, за что полагалась смерть. Чтобы спастись, Эмин принял ислам с именем Магомет и поступил на турецкую службу, сделавшись янычаром. А спустя несколько лет бежал на английском корабле в Лондон, откуда перебрался в Петербург.

Другая версия, изложенная в посмертном издании одной из книг писателя, гласит, что он родился в Венгрии, отец его был венгр, а мать – полька. Третья, со слов «достойного веры» человека, объявляет его малороссом, учившимся в Киево-Могилянской академии, а после исключения из нее уехавшим в Турцию.

Четвертую и самую экзотическую версию своего происхождения Эмин поведал в 1761 году в прошении о принятии его в российское подданство. Согласно ей, его дед-поляк Эминовский, офицер австрийской армии, перешел на сторону турок и принял ислам. В свою очередь, сын Эминовского, Гусейн-бек, дослужился до «губернатора греческого города Лепанто» (ныне Нафпактос) и женился на пленнице-христианке Рукийе Ладен, родившей ему сына, то есть самого будущего писателя Эмина. Когда тот достиг 15-летнего возраста, отец отправил его в Венецию учиться языкам, к которым юноша проявлял необычайную способность.

Несколько лет спустя Гусейн впал в немилость и был сослан на остров Лесбос, но явившийся на помощь сын помог ему бежать в Алжир. Там они получили высокие должности в армии местного бея, но после гибели отца в сражении Эмин вернулся к матери в Турцию. Чтобы заработать, он отправился в Европу торговать пряностями, но попал в плен к пиратам. Освобожденный португальцами, Эмин прибыл в Лиссабон, где по приказу короля был обучен основам христианской веры. В качестве переводчика он отправился с португальским посольством в Лондон, и там его переманили на службу в британскую разведку.

Молодой человек, по его собственным словам, не хотел жить на Западе, а стремился в Россию – «оплот православной веры». Поэтому он тайком явился к русскому посланнику Александру Голицыну, который и дал добро на его крещение (так Эмин стал Федором Александровичем), а потом с оказией отправил в Петербург.

Эта история похожа на приключенческий роман с восточным колоритом, какие были популярны в то время, – наш герой и сам написал их немало. Как ни удивительно, у нее нашлись подтверждения: в Архиве внешней политики России хранятся его португальский, французский и английский паспорта, а также свидетельство о крещении в православную веру, выданное в феврале 1761 года священником посольской церкви в Лондоне.

Сохранились и его письма к матери и другим родственникам, под которыми стоит подпись «Магомет-Али Алжирский». Его предполагаемый отец Гусейн-бек по прозвищу Голубоглазый в самом деле был генералом алжирской армии. В своем прошении Эмин также указывал, что его личность могут подтвердить тот самый бей Алжира, у которого он служил вместе с отцом, и османские сановники. Только вот позже, когда Российская империя вступила в войну с Турцией, писатель пытался скрыть свое турецкое происхождение – тогда-то и появились истории о его украинских корнях. Возможно, его мать действительно была родом из Малороссии, что объясняет и его тягу к православию, и чрезвычайно легкое овладение русским языком, на котором он через полгода после прибытия в Петербург свободно говорил, а через год начал и писать.

Новый русский

В столице России Эмин встретил не слишком теплый прием. Ему назначили скромное содержание (50 рублей в год), но на службу брать не спешили. В июле 1761-го он подал прошение канцлеру Михаилу Воронцову, указав, что со времени приезда живет «собственным иждивением, лишь надеясь на будущее». Эмин просил определить его переводчиком в Коллегию иностранных дел, сообщая, что знает шесть языков, помимо русского. После этого канцлер дал русскому послу в Константинополе Алексею Обрескову поручение выяснить происхождение Эмина. Тот узнал, что приезжий иностранец в самом деле жил в Турции и имеет там родственников, но посоветовал держать его подальше от турецких дел, посчитав, что от подобных «выходцев и разкащиков» никакого толку быть не может.

Тем временем Эмин жил в Петербурге на широкую ногу, как подобает сыну алжирского генерала. Позднее он писал в одном из романов: «Видя отменную некоторых вельмож ко мне милость и надеясь от них вспоможения, вошел в немалые долги». Летом 1762-го Эмин устроился преподавателем итальянского в Сухопутный кадетский корпус, а заодно и в Академию художеств, но всю зарплату на год вперед пришлось отписать кредиторам.

«Не зная, каким образом промыслить себе кусок хлеба, – рассказывал он далее в «Приключениях Фемистокла», – я начал упражняться в сочинениях». Уже через год в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось объявление: «Продается книга Миромандово похождение, часть первая, в которой сочинитель описывает разные свои приключения и многих азиатских и американских земель обыкновения». Речь шла о сочинении Эмина «Непостоянная фортуна, или Похождение Мирамонда» в трех частях, которое стало настоящим бестселлером своего времени, а вместе с тем и первым русским романом. До того читающей публике приходилось довольствоваться переводами (обычно плохими) европейских нравоучительных романов. Теперь ей предложили собственный, полный приключений и любовных страстей.

Роман повествует о турецком юноше Мирамонде, который долго скитался, пережил лишения и рабство, побывал в Португалии, Испании, Англии и, наконец, попал в Египет, где в него влюбилась дочь султана Зюмбюля. Чтобы избавиться от нежеланного зятя, султан послал его с посольством в Жирийское (Алжирское) королевство, где Мирамонд достиг высокого положения. После многих испытаний он сумел не только соединиться со своей возлюбленной, но и стать султаном. В этом сюжете нетрудно найти не только влияние восточных сказок, но и отголоски пережитого автором. Эмин старался развлечь читателя, однако попутно принести ему пользу. «Романы, – считал он, – изрядно сочиненные и разные нравоучения и описания различных земель с их нравами и политикою в себе содержащие, суть наиполезнейшие книги для молодого юношества к привлечению их к наукам».

«Похождение Мирамонда» было посвящено графу Григорию Орлову, по протекции которого Эмин получил наконец вожделенное место переводчика. Но вскоре отказался от него: выяснилось, что писать романы интереснее, а главное, прибыльнее. К тому времени он нашел свою Зюмбюлю, купеческую дочь Ульяну, и должен был содержать семью. За следующие семь лет Эмин выпустил в свет 25 книг – переводы и собственные сочинения, продававшиеся с большим успехом. Конечно, в тогдашней малочитающей России этот успех был не так велик: то же «Похождение Мирамонда» вышло тремя тиражами, что составило всего 2 тыс. экземпляров. И все-таки популярность Эмина оказалась невероятной – недаром с ним работал самый успешный из тогдашних издателей Сергей Копнин. За первым романом последовали другие – вышеупомянутые «Приключения Фемистокла», «Бессчастный Флоридор», «Приключения Лизарка и Сарманды», часто заимствующие сюжеты европейской литературы. На этих книгах учился, в частности, такой будущий классик русской словесности, как Николай Карамзин. Позже именно он настоял на включении биографии Эмина в иллюстрированный «Пантеон российских авторов», хотя портрета писателя тогда так и не нашли (не сохранилось ни одного его достоверного изображения).

Впрочем, с современными ему классиками отношения у Эмина не складывались. Тредиаковский, Сумароков, Херасков ревниво отнеслись к славе выскочки-иностранца. Он не остался в долгу, зло высмеивая соперников. К примеру, в комедии «Ученая шайка» Эмин вывел Сумарокова и Ломоносова в образах безумных графоманов, набрасывающихся с кулаками на всех, кто не признает их гениальность. С недюжинным нахальством он учил коллег правильно писать по-русски. В 1764 году ему удалось занять место престарелого Тредиаковского в должности переводчика Петербургской академии наук. Правда, на этом карьерный рост Эмина оборвался: вмешавшись в придворные интриги, он остался без службы и даже просидел две недели в Петропавловской крепости. Сочинять книги ему никто не запретил, они по-прежнему пользовались успехом, но писатель постепенно отошел от беллетристики. Теперь ему хотелось лучше понять страну, где он обосновался, изучить ее прошлое и даже предвидеть будущее.

История без историка

XVIII век стал временем обостренного интереса к истории во многих странах, включая Россию. В середине столетия приглашенные в Петербург из Германии ученые Герард Миллер и Август Шлёцер создали труды, заложившие основу норманнской теории происхождения Древнерусского государства. Возражая им, Михаил Ломоносов начал писать «Древнюю Российскую историю», но завершить эту работу ему не удалось. Многотомная «История Российская» Василия Татищева стала издаваться только в 1768 году, через много лет после смерти автора. Поэтому «Российская история» Эмина, выходившая с 1767 года, стала первым полномасштабным трудом по истории нашей страны.

Изданием ее занялась Петербургская академия наук; она же предоставила писателю свою библиотеку с сочинениями античных, немецких и польских авторов, посвященными прошлому России. На этих сочинениях и основана работа Эмина: он, в отличие от Татищева, не изучал летописи и другие исторические источники. Там, где сведений не хватало, писатель смело выдумывал их. Карамзин отмечал, что Эмин «ссылается на Полибиевы известия о славянах, на Ксенофонтову скифскую историю и множество других книг, никому в мире не известных».

Он сочинял свою «Историю», не будучи историком: его, как позже его поклонника Карамзина, интересовало в первую очередь литературное изложение событий и вытекающая из них мораль. «Показать каждому гражданину начало его отечества, – писал Эмин в обширном предисловии к «Российской истории», – есть дело, коего совершения не только каждое государство, но и весь просвещенный свет давно желает». Привычно отругав российских историков за леность и тягу к «баснословиям», он объявил о намерении написать сочинение, свободное «от несходных с правдою повествований и многих суеверий». При этом честно признался, что «многие речи, которые в сей Истории разные говорят лица, выдуманы».

Главной своей задачей Эмин считал изложение исторических событий от «самого начала России» до «златого века во время царствования Екатерины Великой», что и обозначил в самом названии книги. Постоянно восхваляя императрицу, благодаря ее за заботу о просвещении и благе отечества, писатель явно преследовал цель вернуть себе утраченную милость.

Планы Эмина не осуществились: он успел написать лишь три тома «Российской истории», доведя повествование до 1213 года. Не в силах сосредоточиться на чем-нибудь одном, он отвлекался не только на сочинение романов, но и на издание сатирических журналов – еженедельной «Смеси» и ежемесячной «Адской почты». Почти все тексты в них Эмин писал сам, наряду с Новиковым утверждая, что сатира должна смело лечить недостатки общества, невзирая на лица. Кроме того, его перу принадлежит нравоучительный трактат «Путь ко спасению, или Разные набожные размышления» – эта небольшая книжка многократно переиздавалась, когда сам ее автор был уже давно забыт…

Его литературный труд оборвался буквально на полуслове: 18 апреля 1770 года Федор Эмин умер в своей квартире в Петербурге. Враги сразу принялись распускать слухи, что он покончил с собой, впав в безумие. Этому противоречит запись в метрической книге, согласно которой смерть наступила от болезни «точно неизвестной», но писатель успел исповедоваться и причаститься. Новиков напечатал в журнале анонимные (возможно, свои) стихи:

Что слышу? Эмин мертв, и друга я лишен!..

Я тело зрю, но в нем огнь жизни погашен.

Померкли те глаза, что сердце проницали;

Сомкнулись те уста, что страсти порицали…

Сын Эмина Николай тоже был писателем, но оказался и удачлив в службе: в 1804–1808 годах, накануне присоединения Финляндии к Российской империи, он служил в Выборге гражданским губернатором. Сочинения Эмина-старшего (включая ненаписанные) еще до его смерти оптом купил вышеупомянутый издатель Копнин. И впервые прогадал: уже десятилетие спустя популярные прежде книги никто не хотел читать. Литературная мода сменилась, и если Сумароков с Тредиаковским, такие же нечитаемые, остались в истории литературы, то Эмин выпал из нее. А жаль. Турецко-польскому отцу русской истории давно пора посвятить научное исследование, а то и роман, который может стать куда более увлекательным, чем его собственные.

Польский бунт

января 11, 2018

Начавшееся в январе 1863 года восстание в Польше стало результатом неоправданных уступок со стороны Александра II, стремившегося наладить диалог с польской политической элитой, считает кандидат исторических наук Олег АЙРАПЕТОВ

Восстание не ограничилось территорией Царства Польского. В той или иной степени затронув Литву, Западную Украину и Западную Белоруссию, оно стало серьезным испытанием Российской империи на прочность, так как мятежники получили дипломатическую поддержку и материальную помощь Франции, Великобритании и Австрии, пытавшихся вмешаться во внутренние дела России.

Цена односторонних уступок

Каковы причины польского мятежа 1863–1864 годов?

– Говоря о причинах этого мятежа, надо помнить, что на борьбу с правительством России было настроено прежде всего польское дворянское сословие. Многие его представители были связаны с партией непримиримых, которая образовалась в эмиграции и группировалась вокруг князя Адама Чарторыйского. Будучи близким родственником последнего короля Речи Посполитой Станислава Августа Понятовского, Чарторыйский в 1834 году был провозглашен в эмиграции польским королем. Эта партия по месту своей резиденции в Париже называлась «Отель Ламбер».

Польская эмиграция во Франции играла очень заметную роль. Ее представители входили в окружение весомых политических фигур, через связи в аристократическом мире имели выход на императора Наполеона III. Поляки оказали большое влияние на культуру Франции того времени, особенно значительным оказался их вклад в развитие французской славистики. Через свои научные работы поляки формировали образ России в общественном мнении. В ходе Крымской войны и после нее они постоянно подталкивали Францию к решению польского вопроса.

– Хвост начал крутить собакой?

– Совершенно верно. При этом, призывая к освобождению Польши, шляхта имела в виду Речь Посполитую в границах 1772 года, претендуя, таким образом, на территории, где поляки составляли всего несколько процентов населения, – на Волынь, Подолию, Литву, Белоруссию. Если мы будем помнить об этой польской концепции, нам станет понятным многое из того, что произошло потом – в ХХ веке. Польские дворяне – и тогда, и позже – боролись не за «этнографическую» Польшу (то есть за территорию, преимущественно населенную поляками), а за великую национальную мечту, за Польшу «от можа до можа» – от Балтийского моря до Черного!

Наряду с дворянством абсолютно русофобским элементом в Польше всегда была Католическая церковь. Она действовала провокационно, стремясь к восстановлению своих средневековых прав, причем в таком объеме, какого уже не было даже в «самых католических» странах Европы – в Испании и Португалии.

– А социально-экономические причины польского восстания имели место?

– Как показал мятеж, были социально-экономические причины для зарождения движения польских крестьян против польских дворян. Крестьяне, получившие личную свободу еще в Герцогстве Варшавском по Кодексу Наполеона, в своем подавляющем большинстве оставались либо безземельными, либо малоземельными. Конечно, их это не устраивало.

– Были ли со стороны Санкт-Петербурга допущены серьезные ошибки в решении польского вопроса?

– Я считаю, что до восшествия на престол Александра II политика проводилась разумная. Даже во время Крымской войны и сразу после ее завершения в Польше сохранялось спокойствие, в том числе и потому, что там действовал довольно жесткий режим управления. Во главе его стоял наместник Царства Польского, светлейший князь Варшавский, граф Эриванский генерал-фельдмаршал Иван Паскевич. В Царстве Польском было расположено несколько армейских корпусов – передовые силы русской императорской армии, дислоцированные там на случай войны в Европе. Они в какой-то степени гарантировали порядок.

– Могло ли предотвратить мятеж заблаговременное возвращение вольностей времен Александра I?

– Нет. В свое время у Александра I возникла идея вернуть название «Польша» на политическую карту мира. А ведь даже Наполеон Бонапарт этого не сделал: было Герцогство Варшавское. Александр I дал полякам больше, чем Наполеон. В 1815 году Польша получила Конституцию – самую либеральную в Европе. Император лично приезжал в Варшаву, чтобы даровать ее полякам. И поначалу его в Польше обожали. Однако это очень быстро закончилось. Еще при жизни Александра I поляки стали выражать недовольство, выдвигать новые требования. А через пять лет после его смерти произошел военный мятеж, переросший затем в полномасштабное восстание, которое пришлось подавлять Николаю I.

– Какой позиции в польском вопросе придерживался сын Николая – Александр II?

– Еще будучи наследником престола, великий князь Александр Николаевич испытывал к полякам истинную симпатию. Став императором, он начал с амнистии полякам, осужденным за политические преступления. Александр II разрешил вернуться на родину политическим эмигрантам, а также позволил им через три года «безупречного поведения» поступать на государственную службу. Эти меры в немалой степени способствовали революционизации Польши.

Русская власть почему-то считала, что если пойдет на уступки, то и поляки ответят тем же, начнется диалог, и отношения станут хорошими. На деле всегда происходило прямо противоположное. Градус недовольства немедленно повышался, а требования поляков увеличивались. В конце 1850-х в Польше возобновилось революционное движение. Сказалось и то, что в 1856 году скончался Паскевич. Полноценной замены ему найти не удалось.

«Что есть предмет соглашения?»

– Как реагировало на сложившуюся ситуацию правительство Александра II?

– Для нормализации ситуации оно решило восстановить Государственный совет Царства Польского (созданный по Конституции 1815 года, он был упразднен указом Николая I). В мае 1861-го вице-председателем Совета назначили участника восстания 1830 года графа Александра Велёпольского. Он должен был обеспечить лояльность Варшавы Санкт-Петербургу.

Велёпольский решил вести дело к широкой автономии Польши, надеясь на постепенное и мирное воссоздание Царства Польского – юридически независимого государства. Причем он ставил целью вернуть Царство Польское к реалиям до 1830 года. Для этого, среди прочего, планировалось полностью запретить в Польше преподавание на русском языке, а кроме того, несколько гвардейских частей передислоцировать в Варшаву и переодеть по польскому образцу.

В то же самое время граф Анджей Замойский выступил с инициативой создания Земледельческого общества – в целях повышения уровня земледельческой культуры в Царстве Польском. Получив разрешение, поляки сразу заявили, что Земледельческое общество станет своего рода парламентом по польским делам. Так с согласия Санкт-Петербурга возник орган, претендовавший на роль параллельной администрации и при этом напрямую связанный с «Отелем Ламбер». Дворянские собрания Западной Украины и Западной Белоруссии стали принимать петиции о присоединении к Царству Польскому: у тамошних дворян-поляков тут же возникло желание явочным путем восстановить восточную границу Речи Посполитой 1772 года. Они заявляли, что иначе не смогут гарантировать порядок в регионе.

Но в Санкт-Петербурге это уже вызывало беспокойство. Вокруг «Московских ведомостей» Михаила Каткова возникла сильная партия, которая задавала вопросы: «А что есть предмет соглашения с поляками? Можем ли договариваться с ними за счет нашей территории и нашего достоинства? К чему приведут уступки?» Сторонники Каткова прямо говорили, что у России есть свои национальные интересы, которые надо отстаивать. Они опасались, что русское правительство восстановит польское государство с польской армией, после чего Варшава объявит России войну.

– В начале лета 1862 года наместником Царства Польского был назначен брат императора – великий князь Константин Николаевич. Правильным ли было это назначение?

– Я считаю, что это была еще одна неоправданная уступка. Великий князь Константин Николаевич являлся последовательным сторонником диалога с поляками. В Варшаве сразу вспомнили о его дяде и тезке – великом князе Константине Павловиче, который был наместником Польши при Александре I. Велёпольский стал начальником гражданского управления, своего рода премьер-министром. А ситуация в Царстве Польском уже была неспокойной. Дворянство и городское население втягивались в борьбу против России.

– Когда эта борьба началась?

– Уже в 1859 году имели место первые столкновения поляков с войсками. Русским людям в Польше стало опасно появляться на улицах. В домах, где жили русские офицеры, поляки били стекла, под окнами устраивали кошачьи концерты. 21 июня 1862-го [здесь и далее даты приводятся по старому стилю. – «Историк»] стреляли в великого князя Константина Николаевича. Он чудом остался жив. 26 июля произошло неудачное покушение на Велёпольского. Террориста повесили, из-за чего польские города погрузились в траур.

К концу 1862 года обстановка в Польше была уже явно взрывоопасной. Активизировалась польская эмиграция в Париже. Еще в 1861 году умер Адам Чарторыйский. Его место занял сын Владислав, став во главе «Отеля Ламбер» во Франции. При его содействии в Италии на французские деньги была создана школа подготовки кадров для будущего восстания. Поляков вдохновил успех похода «тысячи» Джузеппе Гарибальди на Сицилию в 1860 году.

В начале января 1863-го русские власти совершили еще одну большую ошибку, объявив «бранку» – призыв рекрутов. Дело в том, что в Царстве Польском после окончания Крымской войны рекрутские наборы не производились, но это не могло продолжаться вечно. С губерний Царства Польского предполагалось собрать 8 тыс. человек.

«Бранку» провели с нарушением закона. Наборы рекрутов в Польше до 1856-го проводились на основании закона от 5 октября 1816 года, который допускал значительные послабления для местного населения. Но 3 марта 1859 года был принят новый закон, жестко регулировавший возможность освобождения от службы. В частности, вводилась жеребьевка, разрешались откуп в 400 рублей, замена по соглашению и т. п. По предложению Велёпольского набор решили провести по старому закону, что позволяло вместо жеребьевки прибегнуть к спискам и изъять из края нелояльный элемент. Примечательно, что начальник гражданского управления собирался использовать «бранку» в качестве репрессии еще летом 1862 года.

Этот абсолютно идиотский шаг властей только ухудшил ситуацию, спровоцировав рост возмущения. Конечно, восстание в Польше началось бы в любом случае. Но важно, в какой атмосфере оно началось.

А «бранка» привела к тому, что революционизированная масса, прежде всего молодежь и ветераны восстания 1830 года, рванула в леса. Там стали формироваться отряды. В ночь на 11 января 1863 года произошли одновременные нападения на несколько русских гарнизонов с целью их уничтожения и завладения оружием. Большим успехом они не увенчались, но жертвами польской «Варфоломеевской ночи» стали 30 убитых и около сотни раненых русских военнослужащих. Начался мятеж.

Партизанская война

– Как он происходил?

– По плану повстанцев их крупные отряды должны были захватить уездные города, а в случае удачи и губернские центры. В городах они собирались провозгласить создание новой власти. Поначалу отряды в 1,5–2 тыс. человек пытались действовать на манер армейских. Но они оказались плохо подготовленными и при столкновении с частями регулярной армии быстро потерпели поражение.

– Какими были потери сторон?

– Говорить о них очень сложно. В 1831 году была война армий, и можно достаточно точно анализировать потери. В 1863–1864 годах все происходило по-другому. После того как были разгромлены и рассеяны повстанческие отряды, началось партизанское движение. По русским данным, потери мятежников составили порядка 22 тыс. человек убитыми и ранеными и около 9 тыс. пленными.

– Что представляло собой партизанское движение?

– Партизанская борьба оказалась страшной. Мелкие шайки, пользовавшиеся поддержкой со стороны дворянских имений, нападали на небольшие русские отряды, железную дорогу и т. д. С попавшими в плен солдатами поляки зверски расправлялись. Пленному барабанщику 6-го пехотного Либавского полка повстанцы перед смертью нанесли 18 ран, отрезали язык, нос, детородный орган. Мятежники создали особый корпус палачей. Их называли «жандармами-вешателями». Они убивали людей, заподозренных в симпатиях к русским властям. Среди жертв террористов были женщины и дети. Особенно беспощадным был террор в отношении православных священников. Всего польскими «жандармами-вешателями» было убито около тысячи человек…

Когда начался мятеж, его руководители получили название «белых». А чуть позже в районе Вильны (ныне Вильнюс) образовался польский комитет, который нарекли «красным». Если «белые» выступали за воссоздание Речи Посполитой в границах 1772 года и о нуждах крестьянства не думали, то «красные» считали, что для привлечения крестьян к борьбе с Россией с ними надо поделиться землей. Появились написанные на белорусском языке «письма Яськи-господаря из-под Вильно». В действительности их авторами были поляки Викентий Константин Калиновский, Валерий Врублевский и Феликс Рожанский. Придуманный ими Ясько-господарь обещал крестьянам по три морга земли (около 2 га). Поляки вообще не скупились на обещания, заявляя: «Всем, кто пойдет в польские войска, навеки дается дворянство».

– Обещание дать землю подействовало?

– Надо помнить и о том, что только что прошла крестьянская реформа в России, ведь в Малороссии, Литве и Белоруссии, в отличие от Царства Польского, до 1861 года сохранялось крепостное право. В период реформы мировыми посредниками были в основном поляки. Они проводили земельное межевание в интересах дворянства. Крестьянство в итоге потеряло земли – покосы, леса. Поэтому обещаниям польских дворян крестьяне не верили. Наоборот, малороссы и белорусы испытывали к польским дворянам лютую ненависть.

Дело в том, что на территории Белоруссии, Литвы и Правобережной Украины сложилась совсем иная ситуация, чем в Царстве Польском. Там имело место сословно-конфессиональное деление общества. Дворяне преимущественно являлись поляками-католиками. Города были католическими и еврейскими. А крестьяне (холопы) были православными или униатами. Когда польские дворяне провозглашали идеи польской свободы в Минской губернии, на Волыни или в Подолии, это вызывало у населения неприязнь. Крестьяне видели в поляках опасных врагов, от которых ничего хорошего для себя не ждали. А те не считали православных крестьян людьми и относились к ним как к быдлу (скоту). За несколько столетий такое отношение воспитало в крестьянах трудноописуемую ненависть к польским дворянам. Когда появлялась возможность, крестьяне сразу поднимались на борьбу с поляками. В ряде случаев русское правительство было вынуждено усмирять крестьян, чтобы движение против польских дворян не переросло в жакерию.

Между тем поляки пытались поднять на борьбу с Россией и малороссов. Но как только на Волыни и в Подолии местные дворяне стали вооружать своих холопов и создавать из них отряды, крестьяне принялись массово избивать самих польских «революционеров».

От равноудаленности к равноотдаленности

– То есть поддержали власть?

– И да и нет. Проблема российского управления в Белоруссии и Литве заключалась в том, что русским был только губернатор. Все чиновничество было польским. По сути, Белоруссия, Литва, Волынь, Подолия оставались внутренними польскими колониями. Чиновники говорили с народом по-польски. А русская власть была далеко. Она вела диалог с элитами. Такая равноудаленность привела к равноотдаленности.

Насколько идиотской была ситуация, можно увидеть на таком примере. Под Динабургом (ныне латвийский Даугавпилс) польский граф Леон Плятер вооружил и посадил на коней свою челядь, и те совершили нападение на русскую инвалидную команду – отставных солдат, которые сопровождали обоз с оружием, следовавший из Динабургской крепости в Дриссу (теперь белорусский Верхнедвинск). Об этом узнали местные крестьяне-старообрядцы. Вооружившись кольями и дубинами, они напали на пытавшийся уйти с добычей отряд Плятера. И что вы думаете? Тот подал жалобу русским властям о нападении крестьян. И их арестовали! Нужно было, чтобы туда приехал знаменитый граф Михаил Муравьев, генерал-губернатор, который сразу разобрался в случившемся. Плятера повесили, а крестьян освободили.

Что же касается земельного вопроса, то в сентябре 1863 года в Царство Польское был направлен Николай Милютин – один из разработчиков крестьянской реформы. Пообщавшись с крестьянами, он вместе с Юрием Самариным и Владимиром Черкасским стал готовить программу по вопросу наделения крестьян землей. Весной 1864-го началась ее реализация, и мятеж закончился в течение двух месяцев. Крестьяне стали отлавливать повстанцев и сдавать их русским властям. Самыми активными борцами с польскими «революционерами» выступили польские крестьяне! О чем, между прочим, современные польские историки и общественность предпочитают не помнить. Да, русское правительство бросило на подавление мятежа войска. Но перелом наступил в результате реформы. Правительству императорской России оказалось проще найти общий язык с польскими крестьянами, чем с польским дворянством. Диалог с элитой, на который рассчитывал Санкт-Петербург, был в принципе невозможен.

– Почему?

– Вся польская культура, в том числе и современная, замешана на русофобии. Если мы не воспринимаем поляков и католицизм в качестве врагов, ненависть к которым впитывается с молоком матери, то для Польши воспитание в традициях русофобии – обычное дело. Еще канцлер Отто фон Бисмарк заметил, что русские постоянно выступают инициаторами диалога с Польшей и всегда оказываются проигравшими. И добавил, что пруссаки таких попыток не делают, потому что иллюзий в отношении поляков не имеют. Бисмарк не потворствовал польским национальным идеям через химеру построения конструктивного диалога с поляками. Диалог и компромисс с польской элитой невозможны. Она исходила и до сих пор исходит из того, что перед тем, как начать диалог, русские должны отказаться от собственного достоинства и своих интересов. А это уничтожит нас и не может быть предметом диалога.

Международный контекст

– Получали ли мятежники помощь из-за границы?

– Безусловно. И не только деньгами и оружием. В Европе проходили демонстрации в поддержку польских повстанцев. Вся французская и английская пресса была на их стороне. В Польшу отправлялись добровольцы. О состоянии умов говорит такой факт. В 1860-е годы французский писатель Жюль Верн писал роман «20 000 лье под водой». В его первоначальной версии капитан Немо был поляком, топившим русские суда. Но потом ухудшились англо-французские отношения, и капитан Немо стал индусом, боровшимся с англичанами.

Весной 1863 года Великобритания выступила с нотой по польскому вопросу. Ее требования с самого начала сводились к двум основным – это всеобщая амнистия и реставрация Конституции 1815 года. Британскую инициативу поддержали Франция, Австрия, Голландия, Османская империя, Испания, Португалия, Швеция, Италия, Дания. Правительство России в лице министра иностранных дел Александра Горчакова ответило категорическим отказом. Тогда возникла идея через Турцию направить в Черкесию пароход с польскими повстанцами, которые должны были зажечь там пожар войны, – план столь же реалистичный, как идеи барона Мюнхгаузена. Были неудачные попытки высадить на балтийское побережье десант с оружием. Активизировались австрийцы. В какой-то момент Россия стала воспринимать их как союзников польских повстанцев. На австро-российской границе произошли стычки, и несколько австрийцев было убито.

– Какой оказалась реакция российского общества на польское восстание?

– Русское общество не было единым. Но позитивно к мятежникам относились только маргиналы, которых было совсем немного. И либералы, и славянофилы восприняли мятеж с прискорбием. После того как в марте 1863 года с нотой в защиту польских повстанцев выступила Великобритания, а в апреле и Франция и Австрия, в России произошел небывалый подъем здорового национализма и патриотизма.

Показательной оказалась история газеты Александра Герцена – одного из властелинов умов того времени. На страницах издаваемого им в Лондоне «Колокола» он активно поддерживал восставших, желал русским войскам поражения. За это и поплатился. Если в 1862 году тираж «Колокола» доходил до 3 тыс. экземпляров, то с 1863-го уменьшился до 500 экземпляров и выше уже не поднимался. Влияние газеты Герцена в России стало нулевым, хотя она выходила еще несколько лет.

– Есть мнение, что подавление восстания стало серьезным ударом по международному имиджу России…

– Это выдумки. Что такое международный имидж? В это время, например, Франция, Великобритания и Испания начали интервенцию в Мексику. Но никто не говорит о том, что мексиканская авантюра нанесла удар по репутации этих государств. В тот же период шла Гражданская война в США, и Великобритания активно поддерживала рабовладельческие штаты. Хотя в самой Англии рабство и работорговля были давно запрещены. Никого это не смущало! В 1857–1859 годах англичане расстреливали сипаев, привязывая их к артиллерийским орудиям. И это не изменило имиджа Великобритании как родины парламентаризма.

Давно пора понять простую вещь: когда интересы России пересекаются с интересами западных государств, нам в любом случае скажут, что мы неправы. И всегда будут уважать за силу и презирать за слабость. Когда Франции в начале 1890-х годов ради собственной безопасности ввиду германской угрозы потребовалось заключить союз с Российской империей, то в этой свободной стране сразу стала переписываться история, появились работы о русско-французской дружбе. Тут же выяснилось, что Россия и Франция буквально обречены на сотрудничество. Вот тогда, кстати, перед французскими историками и была поставлена задача вырвать историю России из польских рук.

Во время Гражданской войны в США Российская империя направила к берегам Америки свои корабли. В Вашингтоне это было воспринято как поддержка в борьбе против южан и Великобритании. И когда польская эмиграция в США попыталась начать пропаганду против России, ее быстро успокоили. Тогда судьба польских повстанцев никого в США не волновала.

 

Русская власть считала, что, если пойдет на уступки, начнется диалог, и отношения станут хорошими. На деле всегда происходило прямо противоположное

1794 ГОД

В 1794-м Польша сохраняла суверенитет, но находилась под военно-политическим влиянием России. Король Речи Посполитой Станислав Август Понятовский, давний друг Екатерины II, не возражал против пребывания в Польше русских войск. Но шляхту такое положение дел не устраивало. Воинственно настроенные польские магнаты сделали ставку на сотрудничество с революционной Францией. Восстание возглавили Тадеуш Костюшко и Антоний Мадалинский. В марте 1794 года они организовали первые нападения на русские и прусские гарнизоны. В начале апреля к восстанию присоединилась Варшава. Ее жители стали нападать на русских солдат, что грозило перейти в массовую резню. Главнокомандующий русским гарнизоном в Варшаве генерал-аншеф Осип Игельстром потерял контроль над ситуацией. И вплоть до августа польские мятежники не знали поражений.

В сентябре 1794-го начался польский поход Александра Суворова. Граф Рымникский с небольшим отрядом занял Кобрин, а вскоре разбил войска генерала Кароля Сераковского под Брестом. Уже в октябре он подошел к Варшаве с 25-тысячной армией. Путь в польскую столицу преграждала крепость Прага: там русских ожидали главные силы повстанцев. Перед штурмом Суворов отдал приказ: «Без нужды не стрелять, а бить и гнать штыком; работать быстро, храбро, по-русски. Держаться своих в середину, от начальников не отставать, фронт везде. В дома не забегать, просящих пощады – щадить, безоружных не убивать, с бабами не воевать, малолетков не трогать. Кого убьют – царство небесное; живым – слава, слава, слава». Кровопролитное Пражское сражение 24 октября 1794 года окончилось полной победой русской армии. Чтобы разъяренные войска не разгромили Варшаву, Суворов приказал сжечь мост через Вислу. Столица сдалась без боя. Суворов гуманно обошелся с побежденными, тысячи пленных были отпущены под честное слово не поднимать оружие против России. Вслед за этим произошел раздел Речи Посполитой между Россией, Австрией и Пруссией, в результате которого завершилась история Польши как суверенного государства вплоть до 1918 года.

1831 ГОД

После Наполеоновских войн Царство Польское находилось в личной унии с Российской империей. Наместником Польши стал великий князь Константин Павлович. Император Александр I даровал Польше либеральную Конституцию. Однако националистически настроенные польские дворяне подготовили восстание, которое в ноябре 1830 года охватило всю страну. Между руководителями мятежа существовали противоречия: правые (их лидером был князь Адам Чарторыйский) были склонны искать компромисс с Санкт-Петербургом, а левые, провозгласившие диктатором генерала Иосифа Хлопицкого, требовали полного разрыва с Россией. Так или иначе, но полякам удалось быстро сформировать 100-тысячную армию, и боевые действия затянулись. Партизанская война развернулась на территории не только самой Польши, но и Минской, Виленской и Гродненской губерний.

Фельдмаршал Иван Дибич не слишком удачно провел польскую кампанию в начале 1831 года. Его сменил фельдмаршал Иван Паскевич, сумевший переломить ситуацию. В августе русская армия уже стояла на подступах к Варшаве. Около двух недель продолжалась осада, завершившаяся штурмом. Утром 27 августа 1831 года русские войска вступили в польскую столицу, и Паскевич написал императору Николаю I: «Варшава у ног вашего величества». С известием о победе в Санкт-Петербург поскакал ротмистр Александр Суворов – внук генералиссимуса. Но поляки и после падения Варшавы продолжали сопротивление. Последний отряд повстанцев капитулировал в октябре в Замостье.

В результате событий 1830–1831 годов Польша потеряла остатки самостоятельности. Николай I объявил Царство Польское частью Российской империи, упразднил сейм и польское войско. Вместо воеводств Польшу поделили на губернии. В связи с подавлением польского восстания укрепились русофобские настроения в Европе.

1863 ГОД

В начале 1860-х поляки учли ошибки прежних восстаний: на этот раз конспиративная организация отличалась железной дисциплиной на всех уровнях – от кружков-троек до Центрального национального комитета под руководством Ярослава Домбровского. В январе 1863-го на западе Российской империи началась настоящая война. Отряды повстанцев нападали на русские гарнизоны, терроризировали обширные территории в Польше, Литве, Западной Белоруссии и на Западной Украине. Хотя сформировать регулярную армию и взять под контроль Варшаву мятежникам не удалось, их отряды, действовавшие набегами, представляли собой большую угрозу. В ходе восстания русская армия несла потери.

В критической ситуации император Александр II назначил 66-летнего Михаила Муравьева виленским, гродненским и минским генерал-губернатором, а также командующим войсками Виленского военного округа. В разговоре с царем Муравьев произнес: «Я с удовольствием готов собою жертвовать для пользы и блага России». Ему предстояло столкнуться с главными силами повстанцев. Он организовал жесткое сопротивление мятежникам, не чурался и публичных казней. Генерал-губернатор отправил на эшафот 128 человек – зачинщиков бойни. В арестантских ротах и на каторге оказалось около 10 тыс. повстанцев. Остальных отпустили по домам. Муравьев сделал ставку на поддержку местных униатов и православных, лояльно настроенных по отношению к России. Ситуация на западных рубежах империи успокоилась. В мае 1864 года Александр II посетил Вильну и на смотре войск отдал честь Михаилу Муравьеву. При этом генерал-губернатор стал объектом жесточайшей критики для либеральной общественности, прозвавшей его Муравьевым-вешателем.

«Караул устал!»

января 11, 2018

Вековая мечта нескольких поколений противников самодержавия рухнула ровно сто лет назад, когда созванное 5 (18) января 1918 года Учредительное собрание на следующий же день было распущено большевиками

Следует признать: роковую роль в судьбе Учредительного собрания наряду с большевиками сыграло Временное правительство, упустившее подходящий момент для его созыва. Если решение сформировать Особое совещание для подготовки проекта «Положения о выборах в Учредительное собрание» было принято 25 марта (7 апреля) 1917 года, то председателя этого совещания назначили лишь 21 мая (3 июня). А уж с самим созывом Учредительного собрания, как и с решением вопросов о земле и мире, новая власть и вовсе не торопилась, совсем мало, похоже, думая о последствиях…

Кроме душевнобольных и членов дома Романовых

Всего в работе Особого совещания приняло участие 112 человек, в том числе специалисты по государственному праву, статистике, представители партий и Советов. Среди них были члены ЦК кадетской партии – профессора Владимир Гессен и Сергей Котляревский, управляющий делами Временного правительства Владимир Набоков. Большевиков сначала представлял Мечислав Козловский, затем Петр Красиков. Возглавил Особое совещание известный юрист, член кадетского ЦК Федор Кокошкин.

Работа над проектом «Положения о выборах» из 258 статей была завершена 2 (15) сентября. Примечательно, что накануне Временное правительство провозгласило Россию республикой, фактически присвоив себе функцию законодательного собрания. Особое совещание определило систему выборов, предложив принцип избрания депутатов по партийным спискам. Избирательными правами с 20-летнего возраста наделили всех, включая женщин, чего не было и в Великобритании, и во Франции. Для военнослужащих возрастной ценз не предусматривался. Избирательных прав лишили душевнобольных, глухонемых, осужденных за тяжкие преступления, злонамеренных банкротов, дезертиров и членов ранее царствовавшего в России дома Романовых.

Первоначально провести выборы планировалось 17 (30) сентября, позднее их перенесли на 12 (25) ноября. По разным причинам в воюющей стране не удалось избрать положенных 820 депутатов: недоставало 53 народных представителей. В числе 767 депутатов оказалось 347 эсеров, 180 большевиков, 81 украинский эсер, 16 меньшевиков, 15 кадетов, 11 украинских социал-демократов, 4 народных социалиста, а также представители казачества и разных национальных списков. Подлинными триумфаторами стали социалисты-революционеры, получившие около 40% голосов. Вместе с украинскими эсерами и другими умеренными социалистическими партиями они имели большинство в Учредительном собрании.

Большевики получили 22,5% голосов избирателей. Может показаться странным, что принятый Советом народных комиссаров (СНК) 28 ноября (11 декабря) 1917 года декрет «Об аресте вождей гражданской войны против революции» был направлен на снижение роли и влияния кадетов, поскольку за них проголосовало всего лишь 4,5% избирателей. Но дело в том, что главными конкурентами партии Владимира Ленина в крупных городах, контроль над которыми во время революции имел огромное значение, были именно кадеты. Они стали победителями в 13 губернских городах, а в 32 городах, включая Петроград и Москву, финишировали вторыми – следом за большевиками. Кадеты имели свою программу и идеологию.

Противники большевиков тоже не бездействовали. 22 ноября (5 декабря) либералы и умеренные социалисты, рассчитывая с помощью Учредительного собрания покончить с властью партии Ленина, создали Союз защиты Учредительного собрания.

Противоборствующие стороны готовились к решающей схватке.

«Эта идея не была идеей-силой…»

Намечавшееся на 28 ноября (11 декабря) 1917 года открытие Учредительного собрания было перенесено из-за отсутствия кворума, который по непонятной причине был определен в 400 депутатов. В этот день в столице еще не было такого числа членов Собрания. Несмотря на это, несколько десятков депутатов и демонстранты во главе с городским головой Петрограда Григорием Шрейдером прорвались в Таврический дворец. Они решили приходить сюда ежедневно, пока не наберется кворум. Однако 29 ноября (12 декабря) красногвардейцы вынудили их покинуть здание дворца. Днем ранее СНК, напомним, принял декрет «Об аресте вождей гражданской войны против революции», гласивший: «Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов».

13 (26) декабря в «Правде» появились ленинские «Тезисы об Учредительном собрании». В них утверждалось, что буржуазная революция себя исчерпала и надо следовать по пути к социализму. Признавая, что «в буржуазной республике Учредительное собрание является высшей формой демократизма», Ленин напомнил, что с момента Февральской революции революционная социал-демократия настаивала на том, что «республика Советов является более высокой формой демократизма, чем обычная буржуазная республика с Учредительным собранием». А поскольку только республика Советов способна «обеспечить наиболее безболезненный переход к социализму», всякая «попытка, прямая или косвенная, рассматривать вопрос об Учредительном собрании с формально-юридической стороны, в рамках обычной буржуазной демократии» есть измена делу пролетариата. По сути, Ленин выступил с ультиматумом Учредительному собранию, потребовав от него признать советскую власть и уже провозглашенные ею декреты.

Через неделю декретом СНК созыв Учредительного собрания был назначен на 5 (18) января 1918 года – при достижении кворума в 400 человек. Когда долгожданный день настал, в сторону Таврического дворца двинулись демонстранты. Член кадетской партии, философ Александр Изгоев свидетельствовал: «Не без больших усилий удалось собрать со всего Петрограда 50–60 тысяч человек. <…> В толпе не чувствовалось ни малейшего энтузиазма. Огонь жертвенного самозаклания не веял над толпой, хотя в двух-трех местах встреча ее с большевистскими отрядами сопровождалась стрельбой с убитыми и ранеными. За «Учредительное собрание» не хотели умирать. Эта идея не была идеей-силой… И не было возможности в утешение себе сослаться даже на какого-либо Столыпина».

В результате тех уличных столкновений в Петрограде погибло 12 человек. В Москве жертвами разгона демонстрации стало 6 человек.

День парламентаризма

Открытие первого заседания Учредительного собрания долго откладывалось. В четыре часа дня представитель фракции эсеров предложил старейшему из депутатов открыть Собрание. Старейшим был Егор Лазарев. По предварительной договоренности он уступил старшинство Сергею Швецову. Тот поднялся на трибуну, но успел произнести лишь несколько слов. Большевик Федор Раскольников вспоминал: «Товарищ Свердлов, который должен был открыть заседание, где-то замешкался и опоздал. <…> Видя, что Швецов всерьез собирается открыть заседание, мы начинаем бешеную обструкцию: кричим, свистим, топаем ногами, стучим кулаками по тонким деревянным пюпитрам. Когда все это не помогает, мы вскакиваем со своих мест и с криком «Долой!» кидаемся к председательской трибуне».

Не ожидавший такого приема Швецов растерялся и, едва объявив заседание открытым, тут же объявил… перерыв. В этот момент в зал вбежал Яков Свердлов. Он вырвал из рук Швецова колокольчик и с председательской кафедры от имени ВЦИК предложил принять ультимативно составленную Лениным Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, предусматривавшую подтверждение решений II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов и СНК, а также передачу Советам всей власти в стране.

Затем по инициативе эсеровского большинства были проведены выборы председателя. Левые эсеры и большевики выдвинули кандидатуру левой эсерки Марии Спиридоновой. Но она проиграла выборы эсеру Виктору Чернову (153 голоса против 244).

После того как почти весь зал спел «Интернационал», Чернов выступил с программной речью. С удовлетворением отметив, что «Учредительное собрание целой великой страны… состоит из подавляющего большинства социалистов», он призвал идти к социализму и высказал свою позицию по самым злободневным вопросам. В частности, главный эсеровский теоретик выступил против хаотического земельного передела. Он подчеркнул, что «не аренды казенной собственности хочет трудовая деревня, она хочет, чтобы доступ труда к земле не был обложен никакой данью». На раздававшиеся из зала гневные и оскорбительные возгласы большевиков и левых эсеров Чернов в итоге ответил предложением вынести разногласия на общенациональный плебисцит.

Представитель большевиков Николай Бухарин, ссылаясь на дефицит времени, не стал анализировать изложенную Черновым программу. Исходя из того, что коренным вопросом является вопрос о власти, он призвал принять ленинскую декларацию. Под овацию своих сторонников Бухарин заявил: «Мы с этой кафедры провозглашаем смертельную войну буржуазно-парламентарной республике».

Выступавший после Бухарина эсер Николай Пумпянский предложил разработанную социалистами-революционерами повестку дня. В свою очередь, нарком юстиции Исаак Штейнберг от имени левых эсеров потребовал принять оглашенную Свердловым декларацию. Большинством в 237 голосов против 146 было принято предложение Пумпянского. В ответ большевики объявили большинство Учредительного собрания контрреволюционерами и врагами народа и покинули зал заседания. Вскоре левые эсеры последовали за ними.

Хотя кворума не стало, заседание продолжилось. Речи не прекращались до раннего утра. «Но не многое из сказанного имело хоть какое-то отношение к окружающему миру, – писал английский историк Эдвард Карр. – Резкий вызов, содержавшийся в советской декларации, игнорировали; как и вопрос о сосредоточении действенной власти в руках пролетариата и советского правительства. Никакого альтернативного правительства, способного удержать власть, не предлагали, да и не могли предложить. В этих условиях дискуссии были беспредметными… Учредительное собрание смогло лишь повторить в основном то, что сделал II Всероссийский съезд Советов на следующий день после революции, десятью неделями ранее, что было характерным проявлением несостоятельности Учредительного собрания».

Как бы то ни было, но в пятом часу утра начальник караула Таврического дворца матрос-анархист Анатолий Железняков произнес обессмертившие его имя слова: «Караул устал!»

И тогда Чернов решил перейти от слов к делу. «О докладах, о длинных речах, о дебатах больше нечего и думать: с кем дебатировать? Мы остались одни. Нужны не разглагольствования, а решения», – вспоминал он этот момент впоследствии. За несколько минут депутаты определили свою позицию по самым актуальным вопросам. Ими были приняты основные положения закона о земле, постановление о государственном устройстве России, заявлено о принятии Учредительным собранием на себя мирных переговоров с воюющими державами и принято обращение к союзникам!

Согласно стенографическому отчету, первое заседание Учредительного собрания завершилось 6 (19) января в 4 часа 40 минут. Оно оказалось и последним, так как в тот же день ВЦИК издал декрет «О роспуске Учредительного собрания». 18 (31) января этот декрет одобрил III Всероссийский съезд Советов.

Убийство Шингарёва и Кокошкина

Через несколько часов после роспуска Учредительного собрания в тюремной больнице были зверски убиты кадеты Андрей Шингарёв и Федор Кокошкин. Предыстория трагедии началась вечером 27 ноября (10 декабря) 1917 года. В этот день на квартире графини Софьи Паниной прошло заседание ЦК кадетской партии. Оно закончилось поздно, и некоторые его участники остались ночевать у Паниной. В восьмом часу утра все они были арестованы. Руководивший арестом бывший студент Кокошкина заявил, что кадеты задержаны, поскольку «не хотели признавать власть народных комиссаров». Их отправили в Смольный, где располагалась следственная комиссия. Там арестованных продержали до часу ночи, после чего доставили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости и поместили в одиночные камеры. Из-за царившего в них холода Шингарёв и Кокошкин заболели.

6 (19) января 1918 года их перевели в Мариинскую тюремную больницу. В половине десятого вечера в нее ворвались матросы экипажей «Ярославец» и «Чайка». Сначала они вломились в палату Шингарёва. Когда матрос-эстонец Оскар Крейс схватил пленника за горло, тот попытался спросить: «Что вы, братцы, делаете?» В ответ матросы, крича, что «убивают министров за 1905 год, довольно им нашу кровь пить», стали стрелять в него из револьверов и колоть штыками. Затем наступил черед Кокошкина, чья палата находилась напротив. Его выстрелами в рот и сердце убил матрос Яков Матвеев.

Когда Владимир Ленин узнал о случившемся, он поручил наркому юстиции левому эсеру Исааку Штейнбергу арестовать виновных. Но задержать убийц не удалось. Как утверждает историк Валентин Шелохаев, экипажи «Ярославца» и «Чайки» «демонстративно отказались выдать Крейса и Матвеева следственным органам». Арестовали восьмерых матросов, но и тех вскоре освободили.

 

«Он производил впечатление интеллигентного человека»

Судьба легендарного «альбатроса революции», распустившего Учредительное собрание, до сих пор таит немало загадок

Анатолий Железняков родился в 1895 году в селе Федоскине под Мытищами. В 1912 году его исключили из Лефортовского военно-фельдшерского училища за отказ участвовать в параде, устраивавшемся в честь именин императрицы. Вскоре Железняков отправился в Одессу, где сначала устроился портовым рабочим, а затем работал кочегаром на торговом судне. В 1915-м он был призван на военную службу и стал матросом-балтийцем. На флоте его все звали просто Железняком. Но служил он недолго. Железняк уже вел революционную пропаганду и, опасаясь ареста, дезертировал с боевого корабля. До Февральской революции под чужой фамилией он трудился помощником моториста на торговом флоте.

Сохранились его записи той поры – дневник молодого анархиста. «Жизнь такая, как стоячее болото, мертвая и слишком спокойная – не по душе. Жизнь без быстрого течения, без крутых извилистых поворотов, омутов – не жизнь, а мертвая, зыбучая тина. Да здравствует жизнь-море и могучая свобода, как океан! Слава стремящемуся и рвущемуся к цели! Слава ищущим исхода, не желающим рамок условностей, не разменивающим за мелкий комфорт свое «я» и свою свободу».

После Февральской революции Железняк – один из лидеров революционного Центрального комитета Балтийского флота. В июне 1917 года он руководил обороной занятого анархистами особняка Дурново от правительственных войск. Был арестован, бежал из Крестов. Вскоре возглавил отряд революционных матросов, который участвовал во всех горячих делах осени 1917-го. Руководил захватом Адмиралтейства, принял участие в штурме Зимнего дворца, сражался с войсками генерала Петра Краснова на подступах к Петрограду. В декабре стал заместителем командира большого сводного отряда матросов, на вооружении которого находилось два бронепоезда. Наконец, в январе 1918-го стал начальником караула Таврического дворца, в котором проходило первое и последнее заседание Учредительного собрания.

Весной Железняк уже сражался с белорумынами на Черном море, в Одессе. Командовал Бирзульским укрепрайоном, воевал с немецкими и австрийскими частями. Позже оказался под Царицыном. Каким он был, матрос Железняк? «Красивый парень невысокого роста, лет двадцати пяти, бывший фельдшер во флоте, он производил впечатление интеллигентного человека» – таким запомнила его анархистка Надежда Улановская. В суматохе Гражданской войны красивый парень успел жениться на дочери царского полковника.

Весной 1919 года Железняк командовал бронепоездом, сражался на деникинском фронте. Писатель, участник Гражданской войны Всеволод Вишневский так рассказал о гибели легендарного матроса: «Бронепоезд Железнякова действовал в районе Екатеринослава вместе с нашим бронепоездом «Грозный». Белые отрезали путь у станции Верховцево. Бронепоезд Железнякова прорывался на юг – к Херсону, Одессе. Работали орудия и двадцать четыре пулемета. Батарея белых стояла у самой станции и била почти в упор. Бой был яростный и скоротечный. Железняков приподнялся – он бил из револьвера по прислуге вражеской батареи… Пуля попала в Железнякова через несколько секунд».

Большевики и анархисты не могли поделить героя. «Мы сожалеем лишь о том, что Железняков, имевший за собой прислушивавшиеся к нему революционные массы, не разогнал вслед за Учредительным собранием и Совета народных комиссаров во главе с Лениным», – писал в 1927 году Нестор Махно. А Владимир Бонч-Бруевич утверждал, что в годы Гражданской войны не было более преданного большевикам бойца, чем «коммуно-анархист Железняк». В песне на стихи Михаила Голодного обстоятельства гибели Железнякова перепутаны, но эта романтическая баллада о Гражданской войне в 1930-е годы стала всенародно популярной.

Он шел на Одессу,

Он вышел к Херсону –

В засаду попался отряд.

Налево – застава,

Махновцы – направо,

И десять осталось гранат.

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

Прозаседавшийся

января 11, 2018

Среди участников революционных событий 1917 года есть те, чьи имена когда-то были известны всей России, но сегодня почти забыты. Один из них – лидер партии эсеров Виктор Чернов, первый и единственный председатель открывшегося сто лет назад Учредительного собрания

У Виктора Чернова было все, чтобы стать героем революции, – пронзительные карие глаза, грива кудрявых с проседью волос, удивительный ораторский дар. А также боевое прошлое: в борьбу против царизма он включился еще гимназистом.

Его университеты

Как и многих, уйти в революцию его подвигло не только недовольство деспотизмом власти, но и конкретные семейные обстоятельства. Виктор, родившийся в 1873 году в приволжском городке Хвалынске, был сыном уездного казначея. Когда ему исполнился год, мать скончалась после очередных родов. Отец, оставшись с пятью малышами на руках, с горя запил, а потом женился снова. В семье появилось еще пятеро детей – ими мачеха и занималась, оставив приемышей без присмотра.

«Я рос в значительной мере беспризорным, предприимчивым, своевольным бродягой», – вспоминал Чернов. Все свободное время он проводил на Волге: ловил рыбу, играл с бедняцкими детьми, а иногда брал лодку и уплывал далеко в затоны. При этом был отличником в начальной школе и легко поступил в Первую саратовскую гимназию. Семью он покинул с радостью, будто вырвался из клетки, тем более что в Саратове уже учились его брат Владимир и две сестры, помогавшие освоиться в чужом городе.

Саратов был тогда одним из центров революционной пропаганды, не миновавшей и братьев Черновых. В голове Виктора царил хаос: он то мечтал о революции, то пылко молился, то сочинял стихи в духе Некрасова. Получал двойки, дерзил учителям – в итоге отец перевел его в гимназию Дерпта, нынешнего Тарту. Там юноша немного успокоился, но в Московском университете, куда он поступил в 1892 году, идейные метания начались снова. В результате Виктор примкнул к народникам, но признавал заслуги и их оппонентов – марксистов.

Тех и других объединял общий враг – царский режим, в борьбе против которого Чернов не исключал использование никаких средств, в том числе и террора. В этом он разошелся с народническим «гуру» Николаем Михайловским и начал собирать вокруг себя единомышленников. Процесс был прерван арестом в 1894-м. Отсидев почти год, молодой бунтарь был выслан в Тамбов, где занялся работой в земских учреждениях. Попутно он писал одну за другой статьи и выступал уже как видный теоретик народничества. Среди его ближайших последователей была молодая учительница Анастасия Слётова, ставшая вскоре женой Виктора Михайловича и матерью двоих его детей – Бориса и Марии.

Как и его товарищи, Чернов считал главной силой будущей революции крестьянство. Но обращать его в свою «веру» планировал не «хождением в народ» образованных горожан, а воспитанием революционеров из крестьянской среды. Для этого требовались партийная организация и партийная газета, а создать то и другое можно было только за границей. В 1899 году супруги Черновы, к которым уже приглядывалась полиция, выехали в Европу.

Теоретик с бомбой

Посетив Цюрих и Париж, Чернов обосновался в Женеве, кишевшей русскими эмигрантами. Созданная им Аграрно-социалистическая лига издавала листовки и брошюрки для крестьян, но без видимых результатов. «Так можно работать еще сто лет!» – возмущался соратник Чернова Михаил Гоц. Подарком судьбы стал приезд из России эмиссаров новорожденной партии социалистов-революционеров – Григория Гершуни и Евно Азефа. Эти решительные люди признавали важность пропаганды, но главную роль в борьбе против царского режима отводили террору. На переговорах в Женеве эсеры нашли общий язык с членами Аграрно-социалистической лиги Чернова и объединились с ними, заодно доверив им издание газеты «Революционная Россия». Обязанности поделили к общему удовольствию: Чернов писал статьи и выступал с речами, Гершуни и его Боевая организация готовили покушения на «царских сатрапов».

О рождении партии мир узнал в начале 1902 года, и русская полиция сразу же обратила на нее пристальное внимание. Но опоздала: уже в апреле давний знакомый Чернова Степан Балмашёв застрелил министра внутренних дел Дмитрия Сипягина. Два года спустя другой эсер, Егор Созонов, убил преемника Сипягина – Вячеслава Плеве. К тому времени Гершуни был арестован, а Боевую организацию возглавил Азеф – на самом деле агент охранки, но ему свято верили Чернов и все эсеровское руководство. Скоро в России началась революция, и Азеф, стремясь избежать возможных подозрений, срочно организовывал все новые и новые теракты.

В разных концах страны сторонники эсеров брали в руки ножи, пистолеты, самодельные бомбы. Убивали не только полицейских и чиновников, но и приверженцев других политических партий, идейных противников. Чернов, напротив, выступал за объединение всех врагов режима. После выхода манифеста об учреждении Государственной Думы от 17 октября 1905 года он нелегально приехал в Петербург и уже в декабре провел в занесенной снегом гостинице «Турист» в Иматре (ныне Финляндия) первый съезд партии эсеров. На нем было решено бойкотировать выборы в Думу, хотя социалисты-революционеры вполне могли получить в ней большинство. Ставился также вопрос о ликвидации Боевой организации и отказе от террора, но он так и остался нерешенным. Между тем оказался ликвидирован первый брак Чернова: его новой спутницей жизни стала Ольга Федорова (по первому мужу), дочь писателя Елисея Колбасина. Виктор Михайлович удочерил ее двойняшек Ольгу и Наташу, которые впоследствии носили его отчество, а позже у супругов родилась дочь Ариадна, верная хранительница памяти отца.

Революция постепенно шла на спад, и эсеров все чаще арестовывали и отправляли в тюрьмы и на каторгу. В июле 1906-го, накануне роспуска Думы, полиция разгромила редакцию партийной газеты «Голос», издававшейся в Петербурге. Чернов сумел сбежать, прыгнув со второго этажа, после чего вынужден был скрываться в Финляндии. В начале 1908-го он выехал в Лондон – так началась вторая его эмиграция. Анализируя причины провала Первой русской революции, Чернов пришел к выводу, что стремление отказаться от террора было ошибкой, поскольку «аргумент бомбы» представлялся ему единственным, который способна понимать власть. Новый виток террора мог раскрутить только Азеф, но тут журналист Владимир Бурцев разоблачил его как предателя. Удар был страшным: Чернов вышел из состава ЦК партии эсеров, отрекшись от роли лидера, и думал вообще бросить политику. Ругал себя за доверчивость, ведь няня его детей сразу распознала в Азефе полицейского агента!

Чернов уехал во Францию, в Париж, а потом в Италию, где на наследство жены купил на берегу моря дачу, которую в честь дочери назвали виллой «Ариадна». Там он безбедно жил несколько лет, дружил с Горьким, принимал у себя известных европейских социалистов – от Розы Люксембург до будущего дуче Бенито Муссолини. Писал статьи в журнал «Заветы», а между делом переводил любимого (наряду с Некрасовым) поэта Эмиля Верхарна.

К политике он вернулся с началом мировой войны. Тогда как многие эсеры выступали за поддержку национальных правительств перед лицом внешней угрозы, Чернов резко осудил «мировую бойню». В том числе принял участие в конференции социалистов, проходившей в сентябре 1915 года в Циммервальде. Там он впервые встретил Ленина. Позже Чернов писал о вожде большевиков: «Как человек, у которого «истина в кармане», он не ценил творческие усилия других людей, не уважал чьи-либо убеждения, ему была чужда восторженная любовь к свободе, которая присуща независимому творческому духу». Однако он признавал Ленина «великим человеком», в то время как тот называл Чернова «самовлюбленным дурачком» и «героем мелкобуржуазной фразы». Тогда они оба были эмигрантами, не мечтавшими о возвращении на родину и тем более о власти. Но скоро все изменилось.

Мужицкий министр

Как и Ленин, Чернов узнал о Февральской революции в Швейцарии. Как и Ленин, он тут же начал искать возможность вернуться в Россию. Ленину помогла это сделать Германия, а Чернову – Великобритания: пароход тайно доставил эсеровских лидеров в Швецию, откуда до Петрограда они добирались уже на поезде. На Финляндском вокзале Чернова встретили четырьмя днями позже Ленина, но не менее пышно; и вскоре идеолог эсеров был избран товарищем (заместителем) председателя Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

Крестьяне, взявшие в руки винтовки, на время оказались главной силой в стране, и влияние эсеров стремительно росло. В мае 1917 года Чернов стал министром земледелия во втором составе Временного правительства – «мужицким министром», как его называли. Охрипнув от непрерывных речей, он встречал в порту приехавшую из Англии семью, а также молодую эстонку Иду Сырмус-Пыдер, вскоре ставшую секретаршей Виктора Михайловича и его третьей женой.

На посту министра Чернов, от которого ожидали раздачи земли крестьянам, не сделал практически ничего. Лев Троцкий писал о нем: «Революция, которая первой своей неразборчивой волной подняла партию эсеров на огромную высоту, автоматически подняла и Чернова, но только для того, чтобы обнаружить полную его беспомощность… Те маленькие средства, которые обеспечивали Чернову перевес в заграничных народнических кружках, оказались слишком легковесными на весах революции. Он сосредоточился на том, чтобы не принимать никаких ответственных решений, уклоняться во всех критических случаях, выжидать и воздерживаться».

Сам Чернов утверждал, что решить аграрный вопрос должно Всероссийское учредительное собрание, а до его созыва министр вправе заниматься только текущими делами. Крестьяне же тем временем самовольно делили землю, жгли и грабили помещичьи усадьбы. Чернов выступал против этого, даже грозил направить войска для пресечения грабежей, но тщетно. Большевики объявили его «лакеем буржуазии», а кадеты – «главноразрушающим», будто бы получившим вместе с Лениным немецкие деньги за развал России. Обиженный министр подал в отставку, потом отменил решение, но в июле все же ушел с поста. В мемуарах он верно указал причины своих неудач: доверчивость, нерешительность, неумение стоять на своем.

В сентябре 1917 года Чернов принял участие в Демократическом совещании, где его прочили в премьеры будущего правительства социалистов – большевиков, меньшевиков и эсеров. Сначала он решил поездить по стране, чтобы изучить настроения масс. Новость о большевистском перевороте застала его в Москве и привела в смятение. «Это гражданская война, это крах революции!» – восклицал он. И еще больше негодовал, узнав, что большевики приняли Декрет о земле, фактически скопированный с эсеровской аграрной программы. Вскоре Чернов вернулся в Петроград: последней его надеждой оставалось Учредительное собрание. Этот орган, в верности которому клялись все политические силы, должен был решить вопрос о власти. Прошедшие в ноябре выборы дали эсерам и их союзникам больше половины голосов, а большевикам – только четверть. Чернов приободрился, но чуял неладное и велел бывшей жене Слётовой, тоже депутату от эсеров, взять на первое заседание свечи, если в зале вдруг отключат свет, и запас бутербродов. Узнав об этом, Троцкий издевался: «Так демократия явилась на бой с диктатурой – во всеоружии бутербродов и свечей».

Из спикеров в эмигранты

Учредительное собрание открылось 5 (18) января 1918 года в зале Таврического дворца в Петрограде. Накануне были проведены аресты среди эсеров и кадетов, закрыта эсеровская газета «Воля народа», разогнана демонстрация в поддержку Учредительного собрания. К четырем часам дня, когда началось заседание, зал заполнили подвыпившие солдаты и матросы, шутки ради целившие в президиум из винтовок. Первым делом выбрали председателя: Чернов обогнал выдвинутую большевиками Марию Спиридонову, лидера отколовшейся партии левых эсеров. Далее большевики предложили спеть «Интернационал» (эсеры согласились) и принять декларацию, объявлявшую Россию Республикой Советов (эсеры наотрез отказались). После этого зал заседания покинули большевики, а за ними и левые эсеры. Несмотря на это, Чернов настаивал на принятии оставшимися депутатами подготовленных эсерами документов. Согласились не все; за спорами наступило утро, и начальник караула Таврического дворца матрос-анархист Анатолий Железняков произнес ставшую знаменитой фразу: «Караул устал!» «Как вы смеете?!» – крикнул Чернов, но матрос спокойно заявил: «Ваша болтовня не нужна трудящимся. Прошу разойтись».

Вечером депутаты снова пришли к Таврическому дворцу, но у запертых дверей их ждали солдаты с пулеметами. 6 (19) января был принят декрет ВЦИК «О роспуске Учредительного собрания». Начались аресты депутатов. Чернов отправился в Москву, потом в Самару, под крыло восставших чехословаков. Добравшись до Уфы, он выступил против союза эсеров с антибольшевистской Директорией, где заправляли кадеты. За это в Екатеринбурге колчаковские офицеры арестовали его и расстреляли бы, если бы не чехословацкий комендант города. Узнав, что белые объявили за его голову награду, Чернов решил пробраться обратно к красным. После долгого путешествия по лесам и степям он в марте 1919-го появился в Москве – наголо обритый, дочерна загоревший, совершенно неузнаваемый. В голодной и холодной столице Советской России он тайно прожил с семьей больше года: виртуозно уходил от чекистов, иногда даже выступал на рабочих собраниях – и снова исчезал. Один из руководителей Московской ЧК Станислав Мессинг якобы поклялся не есть белого хлеба, пока не поймает неуловимого вождя эсеров. Но так и не поймал: в августе 1920-го тот сам покинул родину, перейдя по чужому паспорту эстонскую границу.

В Эстонии Чернов наладил выпуск эсеровской газеты и попытался восстановить партию. Когда в Кронштадте вспыхнул мятеж, он призвал всех эсеров отправиться на помощь восставшим. Отозвались единицы: едва вырвавшись из России, эмигранты не спешили «отрывать задницу от тепло насиженного места и садиться ею на неприветливые скалы севера», как писал Чернову его эмиссар на Западе Иван Брушвит. Советские дипломаты потребовали от эстонцев выдачи Чернова, и в 1922 году он с женой перебрался в Берлин. Видевший его там журналист Роман Гуль так описал первого и единственного председателя Всероссийского учредительного собрания: «Скроен Виктор Михайлович – необъятнейше. Руки короткопалые и громадны, как шатуны. Любит детей. Жизнерадостен. <…> Речитативом-говорком говорил частушки на революционные темы. Частушки были преталантливые».

Вскоре Чернов оказался в Праге, где писал мемуары и снова пытался объединить эсеров, которые все больше разбегались по разным эмигрантским углам. Оставшись без партии, он сохранил авторитет в международном социалистическом движении. Много ездил по миру, побывал даже в Палестине, с интересом присматриваясь к сионистским коммунам. Когда немцы захватили Чехословакию, перебрался в Париж, оттуда – в Нью-Йорк. С годами даже его богатырское здоровье стало сдавать. Не завершив мемуары, он умер от пневмонии на руках родных 15 апреля 1952 года. О его смерти не сообщили не только советские, но и большинство эмигрантских газет. Лишь через много лет на родине снова прозвучало имя Виктора Чернова – даровитого публициста и бездарного политика, искренне любившего свой народ, но так и не сумевшего принести ему реальную пользу.

Лидеры эсеров

января 11, 2018

В одной из старейших партий дореволюционной России помимо Виктора Чернова было немало ярких и выдающихся деятелей. После прихода большевиков к власти судьба многих из них сложилась трагически: кто-то закончил жизнь вдали от родины, другие – в сталинских тюрьмах и лагерях

Владимир Михайлович Зензинов

(1880–1953)

В революционном движении с конца 1890-х годов. С 1905-го – член ЦК партии эсеров, участвовал в деятельности ее Боевой организации. Неоднократно арестовывался. После Февральской революции вошел в Исполком Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, а также являлся редактором газеты «Дело народа» – органа ЦК партии эсеров. Был близок к Александру Керенскому. После прихода к власти большевиков входил в Комитет спасения Родины и революции. Депутат Учредительного собрания. Осенью 1918-го – член Уфимской директории. В ноябре 1918 года после «колчаковского переворота» вместе с другими арестованными был доставлен из Омска на пограничную станцию Чанчунь и выслан за границу. Сотрудничал с газетой «Дни» (сначала в Берлине, потом в Париже). Умер 20 октября 1953 года в Нью-Йорке.

Абрам Рафаилович Гоц

(1882–1940)

В революционном движении с 1900 года. С 1904-го – член московской эсеровской организации. Участник Декабрьского вооруженного восстания 1905 года в Москве. В 1906-м вступил в Боевую организацию эсеров. За участие в подготовке несостоявшихся терактов был арестован, в 1907-м приговорен к восьми годам каторги. С 1915-го переведен на поселение близ Иркутска. После Февральской революции вернулся в Петроград, возглавлял фракцию эсеров в Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов, затем во ВЦИК. После прихода к власти большевиков стал одним из руководителей Комитета спасения Родины и революции. По процессу правых эсеров был осужден в 1922 году. В мае 1925-го освобожден, впоследствии неоднократно арестовывался, отбывал ссылку в Ульяновске. В 1937-м снова арестован, 20 июня 1939 года приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к 25 годам лишения свободы. Умер 4 августа 1940 года в Красноярском лагере.

Марк Андреевич Натансон

(1850–1919)

В революционном движении с конца 1860-х годов. Один из основателей кружка чайковцев и организации «Земля и воля», позже примыкал к «Народной воле». В 1869–1894 годах несколько раз арестовывался, был заключен в Петропавловскую крепость, приговаривался к ссылке в Сибирь. С 1905-го – член ЦК партии эсеров. С августа 1907-го находился в эмиграции. Вернулся в Россию 9 (22) мая 1917 года. Став левым эсером, без колебаний принял Октябрьскую революцию. После июльского восстания 1918 года вышел из партии левых эсеров. Был членом Президиума ВЦИК. Выехав на лечение за границу, скончался в Швейцарии 29 июля 1919 года.

Борис Викторович Савинков

(1879–1925)

Участник революционного движения с конца 1890-х годов. С 1903 года – заместитель Евно Азефа в Боевой организации эсеров. После Первой русской революции занялся литературным творчеством, автор «Воспоминаний террориста» и повести «Конь бледный». 8 (21) апреля 1917 года в составе группы эсеров вернулся из эмиграции в Россию (через Великобританию и Швецию). В июне был назначен Временным правительством комиссаром Юго-Западного фронта. После выступления генерала Лавра Корнилова исключен из партии эсеров. Принимал участие в антибольшевистском движении. С 1920 года в Польше занимался формированием антисоветских вооруженных отрядов. В августе 1924-го был арестован ОГПУ в Минске. 7 мая 1925 года выбросился (по другой версии, был выброшен) из окна кабинета следователя на пятом этаже в тюрьме на Лубянке.

Николай Дмитриевич Авксентьев

(1878–1943)

С 1905 года – член партии эсеров. Неоднократно арестовывался. В 1907-м бежал из ссылки за границу. 8 (21) апреля 1917 года в составе группы эсеров вернулся из эмиграции в Россию (через Великобританию и Швецию). В июле-сентябре занимал пост министра внутренних дел Временного правительства. В октябре 1917-го – председатель Временного совета Российской республики (Предпарламента). Осенью 1918 года – член Уфимской директории. В ноябре 1918 года после «колчаковского переворота» вместе с другими арестованными был доставлен из Омска на пограничную станцию Чанчунь и выслан за границу. Умер 4 марта 1943 года в Нью-Йорке.

Мария Александровна Спиридонова

(1884–1941)

Весной 1905 года была задержана за участие в демонстрации учащейся молодежи. В том же году после освобождения из-под ареста вступила в партию эсеров. 16 января 1906-го по заданию Тамбовского комитета партии на вокзале города Борисоглебска пятью выстрелами из револьвера убила Гавриила Луженовского, в 1905 году возглавлявшего карательный отряд по подавлению крестьянских волнений. Во время допросов подверглась истязаниям и надругательству, о чем написала в открытом письме, опубликованном газетой «Русь». 12 марта 1906 года была приговорена к смертной казни через повешение, которую спустя 16 дней заменили бессрочной каторгой. Обрела свободу после Февральской революции. В 1917-м вошла в Исполком Всероссийского совета крестьянских депутатов, затем стала его председателем. Депутат Учредительного собрания, выдвигалась большевистской фракцией на место председателя Собрания. Один из организаторов партии левых эсеров, член ее ЦК. После июльского восстания 1918-го была приговорена к году тюрьмы, но через день амнистирована. Позже неоднократно арестовывалась. 11 сентября 1941 года при приближении гитлеровских войск была расстреляна вместе с другими политзаключенными в Медведевском лесу под Орлом.

Изгнание Троцкого

января 11, 2018

90 лет назад, в январе 1928 года, одного из главных творцов Октябрьской революции, создателя Красной армии Льва Троцкого выслали из Москвы в Алма-Ату. После нескольких лет пребывания у власти он вновь вынужден был превратиться в пламенного борца с режимом. На этот раз – с режимом, построенным его собственными руками

Максиму, согласно которой «революция пожирает своих детей», сами революционеры, как правило, знают не хуже других. Однако до поры до времени, видимо, не верят в ее действенность. Что-то похожее произошло и со Львом Троцким, который в не меньшей степени, чем Владимир Ленин и Иосиф Сталин, может считаться создателем той самой системы, которая сначала его отторгла, а потом и убила. А начался закат этой удивительной карьеры сразу же после того, как только заболевший Ленин вынужден был отойти от дел, передав бразды правления своим соратникам, между которыми разгорелась ожесточенная борьба за власть. Три главных игрока – Лев Троцкий, Григорий Зиновьев и Иосиф Сталин – пытались доказать себе и партии, «кто более матери-истории ценен». В итоге победил Сталин, проигравшим же была уготована могила.

Партия вождистского типа

Создателем и руководителем большевистской партии был Ленин. Он формулировал ее идеологию и политику, определял организационную структуру и кадровый состав. Его имя и деятельность образованной им партии были слиты воедино.

Троцкий вступил в ряды большевиков только летом 1917 года. Много лет до этого он был меньшевиком и конфликтовал с Лениным. В пылу полемики оба не скупились на оскорбительные характеристики. Тем не менее к началу 1920-х годов Троцкий стал вторым человеком в РКП(б): сыграв важнейшую роль в Октябрьской революции, в создании Красной армии и в победе над белогвардейцами, он поднялся на ступеньку выше всех прочих соратников Ильича.

В марте 1921 года на Х съезде РКП(б) по инициативе Ленина была принята резолюция «О единстве партии», по которой ЦК получал полномочия «применять в случае(-ях) нарушения дисциплины или возрождения или допущения фракционности все меры партийных взысканий вплоть до исключения из партии». В ходе прений сторонник Троцкого Карл Радек произнес пророческие слова: «Голосуя за эту резолюцию, я чувствовал, что она может обратиться и против нас…» В избранном на съезде новом составе ЦК оказалось всего несколько приверженцев Троцкого. В Секретариате ЦК их и вовсе не осталось.

К этому времени ленинская партия уже превратилась в стержневой элемент государственного аппарата. Из Гражданской войны она вышла с триумфом, оплаченным дорогой ценой. Страна лежала в руинах, что отражалось и на партии, подверженной разным социальным недугам. Широко распространенными явлениями признавались игнорирование партийных обязанностей, склоки среди руководящих работников, взяточничество, бюрократизм, пьянство и т. д. Партийный аппарат на местах был слабым. Некоторые губернские комитеты месяцами не сообщали ЦК о своей деятельности, а потом присылали отписки. С отчетностью уездных комитетов дела обстояли еще хуже.

Кадровая структура РКП(б) и вся работа партаппарата нуждались в реорганизации и адаптации к новым вызовам времени. Решением этого фундаментального вопроса по инициативе Ленина и занялся Сталин, который 3 апреля 1922 года на Пленуме ЦК был избран генеральным секретарем ЦК РКП(б). Под его руководством положение дел в партийно-государственном аппарате стало быстро улучшаться. Вместе с тем, решая объективно назревшие проблемы, Сталин одновременно расставлял на ключевые посты своих сторонников и снимал с должностей тех, кому не доверял.

24 декабря 1922 года эта деятельность получила оценку вождя партии (в так называемом «Завещании Ленина», или «Письме к съезду»): «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью». Указав на Троцкого и Сталина как на «двух выдающихся вождей современного ЦК», Ленин констатировал, что их противостояние грозит партии расколом.

Пока Ленин в Горках…

В начале 1920-х годов процесс бюрократизации и олигархизации партии набирал силу. Между тем некоторый минимум внутрипартийной демократии при Ленине сохранялся. Несмотря на многие споры и конфликты, вождь большевиков ценил своих соратников.

С мая по октябрь 1922 года Ленин тяжело болел. По-видимому, именно в это время возникла «тройка», которую составили члены Политбюро ЦК РКП(б) Иосиф Сталин, Григорий Зиновьев и Лев Каменев. Они заранее согласовывали общую позицию по наиболее важным вопросам и дружно выступали на заседаниях Политбюро. Вернувшись к работе, Ленин, как опытный политик, оценил перемены и рост влияния Сталина и, стремясь обеспечить баланс сил на партийном олимпе, предложил Троцкому стать одним из своих заместителей по Совету народных комиссаров (СНК). Но тот отказался.

Ленин вновь тяжело заболел в декабре, и фактически к руководству правительством он уже никогда не вернулся. В январе 1923 года теперь Сталин на правах генсека говорил с Троцким о занятии им должности зампредседателя СНК и курировании Высшего совета народного хозяйства или Госплана. Троцкий отказался и на этот раз. На что рассчитывал тогдашний нарком по военным делам – можно лишь гадать. В свою очередь, он предложил перераспределить функции между высшими партийными органами – Пленумом, Политбюро, Оргбюро и Секретариатом ЦК. И при этом должность генерального секретаря ЦК даже не упомянул, как будто таковой не существовало!

На Пленуме ЦК в феврале 1923 года намеченный Троцким план реорганизации центральных органов партии был отклонен. Это стало серьезным ударом по его политическим амбициям и заметным успехом «тройки» в борьбе за власть. Критике подвергли и тезисы Троцкого о промышленности. В раздражении он бросил оппонентам фразу, что их позиция продиктована «задними мыслями и политическими ходами».

10 марта 1923 года Ленин пережил тяжелый инсульт, навсегда лишивший его возможности заниматься политикой. С уходом со сцены вождя номер один ситуация принципиально изменилась: место суперарбитра оказалось вакантным. И хотя соратники Ленина утверждали, что заменить его в принципе нельзя и необходимо «коллективное руководство», в действительности борьба за «ленинское наследство» сотрясала партию в течение нескольких лет.

14 марта 1923 года «Правда» опубликовала большой очерк Радека о Троцком. В нем говорилось о «железной энергии Троцкого, внушающей всем уважение», о его талантах писателя и трибуна. «Государственная машина наша скрипит и спотыкается. А что у нас вышло действительно хорошо – это Красная армия. Создатель ее, волевой центр ее, это – РКП в лице товарища Л.Д. Троцкого», – рассыпался в комплиментах Радек.

Автор очерка оказал наркому по военным делам медвежью услугу, лишь подстегнув активность «тройки». Приближался ХII съезд РКП(б), и важнейшим был вопрос о том, кто вместо Ленина выступит с политическим отчетом ЦК. Если бы докладчиком стал Троцкий, это имело бы символическое значение – многие посчитали бы его преемником Ленина.

Против Троцкого вокруг «тройки» сплотились все члены и кандидаты в члены Политбюро. Оставшись в одиночестве, тот предложил вовсе отказаться от политического отчета. Его оппоненты решили вопрос по-своему, поручив с политическим докладом ЦК выступить Зиновьеву, а с организационным отчетом ЦК – Сталину. Троцкому достался доклад о госпромышленности.

Рассмотрение тезисов его будущего доклада на заседании Политбюро 22 марта обернулось для Троцкого унижением. Каменев при поддержке остальных предложил внести две поправки. Несмотря на протесты автора, через несколько дней на заседании Политбюро с участием всех его членов (кроме Ленина) и кандидатов в члены Политбюро Николая Бухарина, Вячеслава Молотова и Михаила Калинина поправки к тезисам о госпромышленности были утверждены. 29 марта члены и кандидаты в члены Политбюро составили письмо участникам Пленума ЦК с критикой позиции Троцкого, зафиксировав возникшие с ним разногласия.

В апреле делегаты XII съезда с большим вниманием выслушали доклад о промышленности и искупали Троцкого в овациях. Рядовые коммунисты еще не знали, что его влияние и позиции в высших эшелонах власти уже подорваны. Это стало ясно ближе к концу 1923 года, когда в ходе внутрипартийной дискуссии по репутации Троцкого был нанесен очередной удар.

Внутрипартийная дискуссия

Инициатором дискуссии стал он сам. 8 октября 1923 года Троцкий направил членам ЦК и Центральной контрольной комиссии (ЦКК, высший контрольный орган компартии) письмо, в котором раскритиковал хозяйственную политику и дал оценку сложившейся ситуации. Он писал: «Бюрократизация партийного аппарата достигла неслыханного развития применением методов секретарского отбора».

15 октября Президиум ЦКК охарактеризовал письмо Троцкого как «выступление одного из членов ЦК с определенной платформой, противопоставленной проводимой ныне нашей партией». В тот же день в Политбюро ЦК поступило заявление, подписанное 46 нерядовыми партийными работниками, среди которых были не только сторонники Троцкого. Отметив, что они также видят в области внутрипартийных отношений «неправильность руководства, парализующую и разлагающую партию», авторы заявления утверждали: «…под внешней формой официального единства мы на деле имеем односторонний приспособляемый к взглядам и симпатиям узкого кружка подбор людей и направление действий».

ЦК и его критики начали обмениваться обвинениями со скоростью, напоминавшей поединок теннисистов. В итоге «тройке» пришлось согласиться на проведение внутрипартийной дискуссии. Она открылась 7 ноября 1923 года, в шестую годовщину Октябрьской революции, статьей Зиновьева в «Правде».

«Ленинская гвардия» оказалась на пороге раскола. И это многих испугало. Ведомое «тройкой» партийное большинство, оседлав идею о единстве партии, принялось любыми способами укреплять собственные позиции. Результаты голосований подтасовывались, неугодных снимали с ответственных постов, партийную массу запугивали тем, что расколом в РКП(б) воспользуется «третья сила». Сталин продемонстрировал свои качества вождя, задействовав организационный и пропагандистский ресурс партаппарата.

Итог дискуссии подвела XIII партийная конференция, проходившая 16–18 января 1924 года. Взгляды Троцкого были объявлены «мелкобуржуазным уклоном». Поскольку в ходе дискуссии наибольшую поддержку он получил в армейских и вузовских парторганизациях, в дальнейшем в 1924 году по указанию «тройки» в их рядах прошла чистка. Сторонников Троцкого снимали с важных постов и отправляли на периферию или на дипломатическую работу. А 3 февраля, всего несколько дней спустя после похорон Ленина, Пленум ЦК обсудил состояние дел в Красной армии. С докладом выступил член ЦКК Сергей Гусев. В отсутствие наркома защищал работу военного ведомства заместитель Троцкого на посту председателя Реввоенсовета Эфраим Склянский, в итоге освобожденный от занимаемой должности.

Троцкий потерпел тяжелое политическое поражение, хотя сохранил за собой посты предреввоенсовета и наркома по военным и морским делам СССР и остался членом Политбюро. Авторитет его был подорван. Многим стало очевидно, что не он определяет политику партии и проводит кадровые назначения. Троцкий лишь наблюдал за тем, как поддержавших его коммунистов отстраняли от высоких должностей. Это закономерно вело к сокращению числа его сторонников.

По сути, к моменту кончины Ленина борьбу за власть он уже проиграл. Когда в холодные январские дни 1924 года народ прощался с Лениным, Троцкий был в Грузии и в Москву возвращаться не стал. Это оказалось еще одной его ошибкой, которой мастерски воспользовался Сталин. 26 января на II Всесоюзном съезде Советов генсек произнес речь в форме клятвы, обещая с честью выполнить заповеди вождя. Таким образом, Сталин недвусмысленно дал понять, что именно он является не только верным учеником и соратником Ленина, но и продолжателем его дела. С этого момента он стал активно выступать в качестве толкователя ленинского учения, что только укрепило его позиции в борьбе за «ленинское наследство».

«Дело Истмена»

В 1924 году Троцкий вел себя непоследовательно. В мае на ХIII съезде РКП(б) он сделал шаг навстречу «тройке». Комментируя принятое XIII партконференцией решение, он заявил: «Партия в последнем счете всегда права… Справедливо или несправедливо, но это моя партия, и я несу последствия ее решения до конца».

Однако осенью статьей «Уроки Октября» Троцкий спровоцировал так называемую «литературную дискуссию». В этой статье он напомнил о своей роли организатора Октябрьской революции, а заодно о роли Зиновьева и Каменева, в октябре 1917-го выступавших против вооруженного восстания, а также о незначительной роли Сталина в тех исторических событиях. В ответ «тройка» напомнила о его борьбе против Ленина в дореволюционный период и обвинила в попытке подменить ленинизм троцкизмом. Троцкого шельмовали на страницах газет и на партсобраниях. В январе 1925 года он был снят с постов наркомвоенмора и предреввоенсовета.

Непоправимым ударом по его репутации стало «дело Истмена», давшее повод одному из рядовых сторонников Троцкого говорить, что тот «на брюхе подполз к партии». Началось с того, что на Западе вышла книга американского коммуниста Макса Истмена – журналиста, знавшего русский язык и не раз встречавшегося с Троцким. В ней симпатизировавший Троцкому автор изобразил его в качестве одного из немногих истинных лидеров революции. Говоря о причинах ослабления позиций своего героя после окончания Гражданской войны, Истмен указывал на интриги политических противников.

На Западе книга стала сенсацией, газеты печатали на нее рецензии. К Троцкому обратились руководители компартий нескольких стран, которых интересовала степень достоверности сообщенных Истменом сведений о травле одного из организаторов Октябрьской революции. Троцкий попытался отделаться общими опровержениями. Но этот сюжет небезосновательно показался перспективным Сталину, потребовавшему от бывшего наркомвоенмора объяснений.

В письме от 19 мая 1925 года, давая генсеку отчет по поводу своих контактов с Истменом, Троцкий подчеркнул, что не встречался с американским журналистом более полутора лет и о его намерении писать книгу не знал. 17 июня Сталин обратился с письмом ко всем членам и кандидатам в члены Политбюро, заявив, что книга Истмена «имеет целью дискредитировать правительство СССР и ЦК РКП(б)» и тем самым наносит ущерб мировому революционному движению. Кроме того, поскольку ее автор «допускает целый ряд клевет и искажений» и подтверждает их ссылками на неопубликованные партийные документы и на свои разговоры с Троцким, последний «не может пройти молчанием книгу Истмена». Сталин напомнил, что «есть некоторый минимум обязанностей члена партии и морального долга члена ЦК и члена Политбюро», и потребовал, чтобы Троцкий публично заявил о том, что ЦК РКП(б) в период дискуссий не препятствовал изданию его работ и что утверждения Истмена, будто руководители партии скрывали последние статьи Ленина, «являются смехотворной нелепицей». Троцкий должен был признать и то, что все указания Ленина по руководству партией оказались в точности выполненными, а в выходившем за границей «Социалистическом вестнике» было напечатано не «Завещание Ленина», а его злостное искажение. Троцкий хоть и не сразу, но капитулировал, написав удовлетворившее генсека заявление.

К началу 1926 года наметилось сближение политических платформ группы Троцкого и группы Зиновьева – Каменева на основе единства взглядов по вопросу возможности «построения социализма в одной стране» и «сверхиндустриализации». В апреле-июле «старая» (троцкистская) и «новая» (зиновьевско-каменевская) оппозиции объединились в так называемый «троцкистско-зиновьевский блок». Однако уже июльский Пленум ЦК и ЦКК убедительно показал, что для достижения успеха в борьбе за власть даже объединенная оппозиция не располагает необходимыми силами. И это несмотря на то, что на стороне Зиновьева, Каменева и Троцкого выступали вдова Ленина Надежда Крупская, к тому времени уже бывший нарком финансов СССР и кандидат в члены Политбюро ЦК Григорий Сокольников, упомянутый в ленинском «Письме к съезду» Георгий Пятаков и другие видные большевики.

На июльском Пленуме оппозиция вынудила Сталина зачитать «Письмо к съезду», а также письмо Ленина «К вопросу о национальностях или об «автономизации»». Генсек полностью огласил оба документа и телеграмму вождя от 6 марта 1923 года, адресованную известному грузинскому коммунисту Буду Мдивани, конфликтовавшему в то время со сторонниками Сталина на Кавказе. Закончив читать, генсек буквально пригвоздил оппонентов суровым вопросом: «Еще что прочесть?»

Итог для оппозиции был плачевным: Пленум завершился исключением Зиновьева из состава Политбюро. Через три месяца вне Политбюро оказались и Троцкий с Каменевым.

«Политические шахматы» Сталина

Как выяснилось, Сталин был готов к борьбе за власть намного лучше своих конкурентов. Он вовремя осознал главное: для победы требуется контролировать продвижение кадров и иметь перманентную поддержку большинства в руководящих органах.

Решая самые разные вопросы, Сталин думал об укреплении и расширении собственной власти. Он продемонстрировал способность идти к своей цели поэтапно, умел выжимать максимум из любой ситуации. Его противники не только не отличались столь ценным качеством, но и не смогли соперничать с ним в «политических шахматах» – умении все просчитывать на несколько ходов вперед.

В процессе борьбы за власть Сталин в нужный момент надевал маску миротворца и мастерски применял тактику коалиций. Он вступал в союз с теми, кого можно было использовать в своих интересах. В 1923–1925 годах руками Каменева и Зиновьева генсек ослаблял позиции и дискредитировал Троцкого, а в 1926–1927 годах при активном участии Николая Бухарина, Алексея Рыкова и Михаила Томского громил троцкистско-зиновьевскую оппозицию.

Победе Сталина способствовало и то, что главные конкуренты поначалу его явно недооценивали и оказались не в состоянии выработать собственную стратегию борьбы за «ленинское наследство». При этом Троцкий совершил целую цепь ошибок, непростительных для политика его уровня. А Зиновьев уверовал в то, что сможет играть роль публичного лидера партии и Коминтерна, свалив всю рутинную административную и карательную работу на контролируемый Сталиным партийно-государственный аппарат. Зиновьеву не хватало бойцовских качеств, а Троцкий стал их демонстрировать тогда, когда уже растерял значительную часть своего политического капитала.

7 ноября 1927 года оппозиционеры, многие из которых были активнейшими участниками революции и Гражданской войны, предприняли попытку проведения параллельной официальной демонстрации – под собственными лозунгами и с портретами своих вождей. Эта попытка была быстро и жестко пресечена. Уже через неделю Троцкого и Зиновьева исключили из партии.

Судьбу остальных наиболее известных оппозиционеров в декабре 1927 года решил ХV съезд ВКП(б): около сотни из них потеряли партийные билеты. Рядовыми «членами оппозиции» занялись на местах. Активное участие в борьбе с ними приняло ОГПУ.

В январе 1928-го беспартийного Троцкого выдворили в Алма-Ату, а через год выслали в Турцию. Так завершилась государственная карьера одного из самых ярких вождей революции. До рокового удара ледоруба оставалось еще одиннадцать лет…

 

ПЯТЬ ФАКТОВ О ТРОЦКОМ

Псевдоним в честь тюремщика

Троцкий – такой была фамилия старшего надзирателя одесской тюрьмы, который своей статью и умением повелевать людьми произвел неизгладимое впечатление на попавшего туда в 1898 году 18-летнего революционера Лейбу Давидовича Бронштейна. Последний впервые использовал ее в качестве своего псевдонима в 1902 году, когда бежал из ссылки, которую отбывал в Иркутской губернии. «В кармане – паспорт на имя Троцкого, которое я сам наудачу вписал, не предвидя, что оно станет моим именем на всю жизнь», – вспоминал потом об этом эпизоде своей биографии сам Лев Троцкий в книге «Моя жизнь».

«Троцкизм» придумал Милюков

В сталинское время термин «троцкизм» стал ругательным. Но интересно, что его авторство принадлежит не менее ненавидимому советской властью деятелю – лидеру кадетской партии Павлу Милюкову, который отмечал активную роль Троцкого в событиях 1905 года и говорил о «революционных иллюзиях троцкизма». Сами последователи Троцкого вплоть до наших дней предпочитают именовать себя «большевиками-ленинцами» или «революционными марксистами».

Архив Троцкого

Троцкому удалось вывезти из Советского Союза личный архив, включавший копии подписанных им за время нахождения у власти документов (в том числе и секретных), а также записок Ленина и других деятелей партии, которые были непосредственно ему адресованы. Среди документов находились и нигде ранее не публиковавшиеся. Все эти материалы Троцкий активно использовал в публицистической деятельности, направленной на разоблачение «бонапартистского режима» Сталина. В общей сложности архив насчитывал 28 ящиков.

Заграничные мытарства

В 1929-м, через год после начала алма-атинской ссылки, Троцкий был выслан из СССР на судне «Ильич», которое до революции носило название «Николай II». Пароход вышел из порта города Поти и взял курс на Турцию: там, близ Стамбула, на острове Бююкада – самом крупном из Принцевых островов в Мраморном море, бывший нарком по военным и морским делам прожил четыре года. В 1932-м он был лишен советского гражданства. В 1933 году Троцкий переехал во Францию, а в 1935-м – в Норвегию. Однако, боясь ухудшения отношений с СССР, официальный Осло любыми средствами старался избавиться от нежелательного иммигранта, конфисковав у него все произведения и поместив его под домашний арест. Опасаясь, что его могут выдать советскому правительству, в 1936 году Троцкий эмигрировал в Мексику, где жил в доме семьи художников Фриды Кало и Диего Риверы. Именно там он завершил работу над книгой «Преданная революция», в которой назвал происходящее в Советском Союзе «сталинским термидором». В 1938 году Троцкий провозгласил создание IV Интернационала. В мае 1940 года было совершено неудачное покушение на Троцкого, организованное агентом НКВД Иосифом Григулевичем – в будущем историком, ставшим почти 40 лет спустя после тайной миссии в Мексике членом-корреспондентом Академии наук СССР. Группу налетчиков возглавил мексиканский художник и убежденный сталинист Хосе Сикейрос. Ворвавшись в комнату, где находился Троцкий, покушавшиеся неприцельно расстреляли все патроны и поспешно скрылись. Троцкий, успевший спрятаться за кроватью с женой и внуком, не пострадал. Он был убит несколько месяцев спустя. Утром 20 августа 1940 года агент НКВД Рамон Меркадер, проникший ранее в окружение Троцкого как убежденный его приверженец, пришел в гости к знаменитому эмигранту, чтобы показать ему свою рукопись. Троцкий сел читать, и в это время убийца нанес ему удар по голове ледорубом, который сумел пронести под плащом. Полученная Троцким рана достигала 7 сантиметров в глубину, но он прожил еще почти сутки и умер 21 августа. СССР публично отверг свою причастность к убийству. Меркадер был приговорен мексиканским судом к 20 годам тюремного заключения. Отсидев весь срок, он освободился в 1960 году и прибыл в Москву. Здесь Меркадеру было присвоено звание Героя Советского Союза.

Не пощадили никого

В 1920–1940-е годы не уцелел почти никто из членов семьи Троцкого. Александра Соколовская, его первая жена, с которой они состояли в браке всего несколько лет (до 1902 года), была расстреляна в 1938-м. Старшая дочь Троцкого Зинаида Бронштейн (в замужестве Волкова) покончила с собой в 1933 году после того, как правительство нацистской Германии потребовало от нее немедленно покинуть страну; ее муж Платон Волков был приговорен к высшей мере наказания Военной коллегией Верховного суда в 1936-м. Младшая дочь Троцкого от первого брака Нина Бронштейн (Невельсон) умерла от туберкулеза в 1928-м; ее сын был расстрелян в 1941 году, а дочь бесследно исчезла. Лев Седов, старший сын Троцкого от второго брака, активный соратник отца, вместе с ним уехавший из СССР, умер в 1938-м в Париже после аппендэктомии (Троцкий был убежден, что за гибелью сына стояла советская разведка); в том же году в Москве была расстреляна его жена Анна Рябухина (Седова). Младший сын Сергей, отказавшийся покидать родину вместе с отцом, был расстрелян в 1937-м. Родная сестра Троцкого Ольга, первая жена Льва Каменева (их брак распался в 1927-м, Каменев был приговорен к расстрелу в 1936 году), погибла от рук сотрудников НКВД при приближении гитлеровских войск в сентябре 1941 года в Медведевском лесу под Орлом; также были расстреляны оба ее сына. Только вдова Троцкого Наталья Седова, с которой они прожили вместе почти 40 лет, умерла своей смертью в 1962 году в 80-летнем возрасте.

 

1879

26 октября (7 ноября)

Родился в селе Яновка Херсонской губернии в семье зажиточного землевладельца из числа еврейских колонистов Давида Леонтьевича Бронштейна.

1899

10 (22) октября

Приговорен Одесским судом к четырем годам ссылки в Восточную Сибирь (Иркутскую губернию).

1902

Осень

После бегства из ссылки оказался в Лондоне, где познакомился с Владимиром Лениным и начал работу в редакции газеты «Искра».

1905

Март

Вернулся в Санкт-Петербург. Участвовал в революции 1905–1907 годов, был избран председателем Петербургского совета рабочих депутатов.

1917

Август

По возвращении из второй эмиграции вступил в партию большевиков, вошел в состав ЦК.

26 октября (8 ноября)

Назначен народным комиссаром по иностранным делам.

1918

6 сентября

Назначен председателем Революционного военного совета.

1927

15 ноября

Вместе с Григорием Зиновьевым исключен из партии.

1929

10 февраля

Вместе с женой и сыном Львом выдворен из страны, покинул СССР на пароходе «Ильич» (бывший «Николай II»).

1940

21 августа

Скончался в Мехико от ранения, полученного в результате удара ледорубом.

Что делать с телом?

января 11, 2018

Смерть 21 января 1924 года Владимира Ленина сняла последнюю преграду для развернувшейся между его ближайшими соратниками борьбы за власть. Впрочем, прежде чем выяснять, кто из них станет преемником вождя, верным ленинцам предстояло найти ответ еще на один непростой вопрос

Весьма любопытная заочная дискуссия состоялась в дни прощания с вождем на страницах недавно начавшей выходить в свет столичной газеты «Вечерняя Москва». В № 20 от 25 января 1924 года было опубликовано сразу несколько материалов, в которых нашли отражение имевшие место в большевистской среде мнения о том, как поступить с телом Владимира Ильича.

Рабочие этого хотят. Как это сделать?

Предавать земле тело столь великого и горячо любимого вождя, каким являлся для нас Ильич, ни в коем случае нельзя. Мы предлагаем забальзамированный прах поместить в стеклянный, герметически запаянный ящик, в котором прах вождя можно будет сохранять в течение сотен лет.

Мы глубоко уверены, что все рабочие поддержат эту мысль.

Мы хотим иметь Ильича с собой, не скрывать его от своих глаз.

Пусть он всегда будет с нами.

Рабочие Рогожско-Симоновского района:

Пиналев, Беляев, Полудин, Алексеева, Таиров, Дмитриева, Кулаковский, Ясников, Панов, Левинсон, Климов,

Иваков, Вишневская, Калинина, Иванова, Смирнов

*** *** ***

Мысль о том, что Ильич физически остался бы с нами и его можно было бы видеть необъятным массам трудящихся, утешила бы горе утраты и подняла бы упавший дух малодушных товарищей, вдохновляя их на дальнейшие бои и победы.

Мы требуем сохранения на долгое время останков дорогого учителя путем бальзамирования его тела и помещения в прозрачное помещение, где рабочие могли бы всегда видеть своего вождя.

Рабочие и служащие строительной конторы

постоянной промышленной выставки ВСНХ [Высший совет народного хозяйства. – «Историк»]

*** *** ***

Обращаемся к Центральному и Московскому комитету РКП с глубокой просьбой:

Не зарывайте прах Ильича под землей от миллионов трудящихся. Мы глубоко уверены, что это было бы желанием сотен миллионов. Надо сделать так, чтобы потомство наше имело бы возможность видеть тело человека, воплотившего в жизнь мировую революцию. Оставьте его на поверхности земли на Красной площади.

Пусть он останется для нас неиссякаемым источником идеи ленинизма на благо трудящихся всего мира.

Этим мы дадим возможность увидеть его всем, всем трудящимся.

Ленин должен быть среди нас. Как это осуществить, подумайте сами!

Члены РКП: Гятков и Георгиевич

 

Тело Ленина надо сохранить!

Беседа с проф. А.И. Абрикосовым

Профессор патологической анатомии А.И. Абрикосов в беседе с сотрудником «Вечерней Москвы» сообщил следующее:

– Для сохранения в нетленном состоянии тело Владимира Ильича было мною набальзамировано. Через его аорту, являющуюся главным сосудом в кровеносной системе человека, в тело Ленина была введена под особым давлением жидкость в количестве около 6 литров. Эта жидкость вытеснила кровь и заполнила кровеносные сосуды и щели тканей. Жидкость представляет собой растворенный формалин с прибавлением спирта и глицерина. Это самый распространенный в настоящее время на Западе способ бальзамирования трупов. При таком способе о возможности гниения тела говорить совершенно не приходится. Можно говорить только об опасности со стороны высыхания и мумифицирования. Но и эта опасность была бы устранена для тела Владимира Ильича на три-четыре года, если после произведенного мною бальзамирования не было произведено вскрытие тела. При этом вскрытии были перерезаны сосуды, и бальзамировочной жидкости в тканях осталось меньше. Это может повлиять на продолжительность периода сохранения тела от высыхания и внешних изменений. Во всяком случае, пока будут стоять зимние холода, никаких изменений не будет.

Вы хотите от меня узнать, обладает ли наука средством сохранить тело Владимира Ильича на очень продолжительное время. Пожалуй, такого средства нет. Несомненно, наиболее верным способом является заключение тела в герметически закупоренное помещение, в котором бы поддерживалась постоянная температура, колеблющаяся между нулем и двумя градусами выше нуля, и определенная степень влажности. Это помещение можно покрыть стеклом для того, чтобы дать возможность видеть тело, и это не повлияет на его сохранность.

Я был сегодня в Доме Союзов и убедился в том, что за три дня тело Владимира Ильича никаким изменениям не подверглось.

 

Можно ли сжечь тело В.И. Ленина

Беседа с Г.Г. Бартелем

Член Государственного научного института социальной гигиены т. Г. Бартель, ездивший в 1923 году по поручению Наркомздрава за границу для изучения постановки там кремационного дела, сообщил:

– Вчера я имел беседу с народным комиссаром здравоохранения Н.А. Семашко по вопросу о погребении тела Владимира Ильича. Н.А. Семашко считает необходимым его сожжение. Он считает возможным сохранение тела в набальзамированном состоянии до постройки специального крематория, в котором можно будет сжечь тело. Н.А. Семашко считает своевременной и необходимой идею введения кремации в России вообще.

Учитывая весь опыт кремационного дела в странах Европы, я должен сказать, что сожжение тела Владимира Ильича в настоящее время, при отсутствии крематория, хотя и возможно, но совершенно недопустимо. Если при сожжении за границей трупов простых людей соблюдаются строжайшим образом все требования научной целесообразности, то мы не можем, не соблюдая этих требований, подвергнуть сожжению тело Ленина. Никакая русская печь не может дать одновременно той температуры, того оборудования (генераторы и проч.) и, главное, той чистоты, которые здесь требуются. Ведь главное – это получение чистого белого пепла, свободного от древесной золы, которая уносится вместе с горячим воздухом в настоящих кремационных печах. Только в этих печах кости принимают вид порошка или чистых мелких кусков, но не вид безобразных углей.

При МКХ [Московское коммунальное хозяйство. – «Историк»] работает технический совет, которому поручено исследовать вопрос о введении кремации в России. Весною устраивается выставка по кремации. Нужно полагать, что именно теперь постройка крематория ускорится.

В тот же день газета «Известия» – официальный орган советской власти – вышла с подробными разъяснениями по поводу будущего захоронения.

 

Где будет похоронен В.И. Ленин

24 января, в 9 час. вечера, под председательством заместителя заведующего Московским коммунальным хозяйством т. Цивцивадзе при участии представителей ВЦИК тов. Сапронова и т. Бонч-Бруевича состоялось экстренное заседание, на котором инженеры, руководящие работами по сооружению могилы тов. Ленина, сделали доклад о ходе этих работ.

По плану работ все должно быть закончено в трое суток – с таким расчетом, чтобы комиссия по проведению похорон тов. Ленина могла принять работы в 6 ч. вечера в субботу [26 января. – «Историк»].

Согласно плану в течение дня 24 января и в ночь на 25 января должны быть закончены земляные работы.

Всего надо сделать выемку и вывезти с Красной площади около 25 куб. саж. земли.

Для могилы избрано место у Кремлевской стены, против памятника Минину и Пожарскому.

По проекту архитектора Щусева для могилы избрано место несколько отступя от тротуара, на самой Красной площади.

Работа чрезвычайно затруднена ввиду исключительно глубокого замерзания почвы, превышающего глубину 2 аршин.

По распоряжению производителя работ были вызваны специалисты для производства взрывов верхних слоев промерзшей почвы мелкими подрывными патронами.

Только вчера к вечеру удалось достигнуть слоя мягкой земли.

С утра 25 января будет приступлено к производству плотничных работ – сооружение деревянного сруба внутри могилы – и постройке надмогильного сооружения.

В 2 ч. ночи на 24 января специально был пущен деревообделочный завод МКХ, и уже утром 24 января на Красную площадь был начат подвоз строительных материалов.

Плотничные работы на могиле производит строительная контора Сокольнического районного совета.

Внутри склепа по бокам будет устроено четыре окна; кроме того, склеп будет освещаться электрическими лампочками.

Над центральной частью склепа будет возвышаться временный деревянный памятник в виде четырех колонн, соединенных общим покрытием.

Высота намогильного сооружения превысит 6 саж.

Все намогильное сооружение будет обшито досками, декорировано зеленью, художественными плакатами и черно-красной материей.

Внутри склеп будет декорирован такой же материей.

Гроб с останками Владимира Ильича будет установлен внутри склепа на особом возвышении.

Могила будет длиною в 10, шириною в 8 и глубиной в 5 аршин. Сооружение склепа откладывается до теплой погоды. Сейчас же внутренние стенки могилы будут закрыты деревянным срубом.

По бокам могилы вниз будут идти лестницы. С одной стороны будет вход, вдоль могилы будет проходить коридор, и на противоположной стороне ее выход.

В течение дня к месту производства работ непрерывным потоком шла масса москвичей, осматривавших место, где будут покоиться останки великого вождя пролетариата.

Варварские Ворота

января 11, 2018

Одна из центральных площадей Москвы, она носила разные имена, радикально перестраивалась и меняла свой облик. Но одно здание со времен Дмитрия Донского остается тут неизменно – это храм Всех Святых на Кулишках

Сейчас здесь расположились сразу две площади – Славянская и Варварские Ворота. Однако такое разделение произошло совсем недавно, а ранее это было единое пространство, именовавшееся до революции Варварской площадью – по соседней улице Варварке и Варварской башне Китайгородской стены. Место всегда было бойкое и шумное: в древности – выезд из города, затем одна из крупнейших московских площадей – с рынком, фонтаном и, конечно, церковью. Последняя явилась истинной хранительницей здешних традиций: сменялись эпохи, каждая из которых привносила сюда что-то новое, порой совершенно иным оказывалось окружение храма, но сам он твердо стоит и сегодня, став своего рода стержнем всей площади.

Память о Куликовской битве

Во времена основания Москвы на этом месте шумел лес. В XIV веке территорию постепенно начали осваивать и среди леса появились расчищенные поляны – их-то и окрестили Кулишками. Название так прижилось, что продолжало существовать и позже, когда от чащи в этих краях вовсе ничего не осталось.

Деревянную церковь построили здесь во второй половине XIV столетия. По некоторым данным, она стояла уже в 1365 году. По другой версии, своим возникновением церковь обязана великому князю Дмитрию Донскому, который возвел ее храм в память о воинах, погибших в 1380 году на Куликовом поле. Предположительно, его войско выдвинулось из Москвы на битву с татарами по Варварке и далее по Солянке, а затем таким же путем и возвращалось. Храм как место поминовения не вернувшихся с поля сражения и вырос у дороги, неподалеку от въезда в город. Фрагменты той первоначальной церкви Всех Святых были обнаружены археологами в конце 1970-х годов.

Название местности «Кулишки» и связь храма с Куликовской битвой позволили выдвинуть «смелое» предположение о том, будто бы и само сражение состоялось здесь же. Однако эта экстравагантная гипотеза отношения к реальности не имеет.

Первую каменную церковь построили на этом месте в начале XVI века, но в дальнейшем она не раз меняла свой облик, причиной чему становились большие пожары. На рубеже XVI–XVII столетий ее практически возвели заново: тогда сохранились лишь фундамент и несколько рядов кирпичной кладки прежнего храма. В 1687–1689 годах были переложены свод и глава четверика, боковые фасады получили центральные барочные окна с раковиной, а, кроме того, у северо-западного угла церкви появилась восьмигранная колокольня. В наши дни эта нарядная колокольня обрела известность как московская «Пизанская башня» из-за небольшого, но все же заметного наклона. Когда-то храм Всех Святых на Кулишках был значительно выше, но к концу XVIII века нижний его ярус оказался скрыт культурным слоем и превратился в подвал.

Всехсвятская церковь была одной из самых значительных в округе. После революции, в начале 1930-х годов, ее закрыли и едва не сломали. Бывшее молитвенное здание перешло в ведение органов госбезопасности. Поговаривают, что в конце 1930-х эти помещения использовали в качестве морга, куда из внутренней тюрьмы на Лубянке свозили трупы расстрелянных «врагов народа». Позднее, в 1960-е годы, здесь размещалось строительно-монтажное управление, потом Гастрольное бюро филиала Москонцерта, а в 1975-м здание передали Музею истории и реконструкции Москвы. В декабре 1991 года храм был возвращен Русской православной церкви, в нем возобновились богослужения.

Фонтан и театр

В XIX веке в центре Варварской площади находился водоразборный фонтан. Когда-то таких фонтанов в Москве было много, они составляли важную часть городского пейзажа. Сегодня на своем изначальном месте сохранился только один из них – на площади Революции (бывшей Воскресенской), да и он давно уже стал просто историческим памятником. А вот в позапрошлом столетии водоразборные фонтаны существовали отнюдь не для украшения площадей: с их помощью москвичи получали по Мытищинскому водопроводу чистую питьевую воду. Вокруг фонтанов всегда скапливалось множество груженных бочками повозок, на которых водовозы и доставляли воду в дома горожан. Конфликтовать с представителями этой профессии как минимум не рекомендовалось, была даже такая московская прибаутка: «Будешь ссориться с водовозом – будешь пить воду с навозом».

Также вблизи водоразборных фонтанов всегда останавливались извозчики, чтобы лошади могли утолить жажду. В целях гигиены поить их непосредственно из фонтанов запрещалось, поэтому каждый извозчик возил с собой ведро, которое, как правило, цепляли с задней стороны дрожек. Эта привычка переросла в забавную традицию: и в наши дни можно увидеть автомобили, у которых сзади под бампером висит маленькое декоративное ведерко. Водители делают это «на счастье», причем многие из них даже не знают, откуда пошел такой обычай.

К нынешней Славянской площади примыкает Ильинский сквер, тянущийся до Ильинских Ворот. Сегодня это красивая и ухоженная городская территория, здесь в тени деревьев любят отдыхать москвичи, но в 1870-х годах она выглядела иначе. На этом покатом месте располагался рынок: тут работали яблочные ряды, где можно было купить фрукты и сладости, торговали дровами, народ собирался на шумные балаганные представления. А в 1872 году, к открытию Всероссийской политехнической выставки, тут выросло круглое деревянное здание Народного театра, выходившее на Варварскую площадь. Своему имени театр вполне соответствовал: его легкие и веселые постановки привлекали простую публику.

Городские власти обратили особое внимание на Варварскую площадь в 1882-м, в ходе подготовки к коронации Александра III. Тогда-то отсюда и исчезли яблочные ряды вместе с дровяными складами и Народным театром, а на их месте был разбит сквер, получивший название по соседней улице Ильинке и Ильинской башне Китайгородской стены. В 1887 году в той части сквера, где он выходит к Ильинским Воротам, была торжественно открыта часовня-памятник героям взятия болгарской Плевны.

Новое имя и новый облик

В начале ХХ века Москва стремительно менялась. Теперь колокольни уже не были самыми высокими сооружениями, у них появились соперники – многоэтажные конторские здания и доходные дома с квартирами, сдававшимися в аренду. Не стала исключением и Варварская площадь: в 1911–1913 годах новые постройки полностью заслонили собой открывавшийся отсюда вид на череду колоколен и куполов, а фоном для храма Всех Святых на Кулишках отныне служил огромный пятиэтажный комплекс «Деловой двор». Построенный на средства крупного промышленника и финансиста Николая Второва, он состоял из нескольких зданий. Во-первых, тут открылась первоклассная гостиница на 350 номеров, оборудованная по последнему слову техники. Здесь и паровое отопление, и горячая и холодная вода, и телефон, и электричество – все, что только могло поразить воображение!

Во-вторых, выходивший на площадь корпус «Делового двора» предназначался для сдачи в аренду под конторы. Используя новейшие технологии железобетонного строительства, архитектор Иван Кузнецов в то же время придал зданиям комплекса неоклассицистический облик, украсив их колоннами, куполами и лепниной с деталями, напоминающими об античном и классическом наследии. Отличительной чертой конторского корпуса «Делового двора» стали широкие окна до пола: благодаря им помещения получили естественное освещение, позволявшее экономить электричество. Пройдет совсем немного лет, и после революции архитекторы авангарда будут отдавать предпочтение именно такому типу остекления. Иван Кузнецов во многом предвосхитил будущий расцвет конструктивизма в Москве.

В 1924 году Варварская площадь сменила название: теперь она носила имя революционера Виктора Ногина – первого народного комиссара по делам торговли и промышленности. В бывшем «Деловом дворе» сначала разместился Высший совет народного хозяйства СССР под председательством Валериана Куйбышева, а в 1930-е годы – Наркомат тяжелой промышленности во главе с Серго Орджоникидзе, о чем сегодня напоминают мемориальные доски. Позднее тут расположилось Министерство черной металлургии СССР. В наши дни часть помещений комплекса занимает бизнес-центр «Дом металлургов», сюда въехали офисы многих государственных и даже частных компаний. История совершила круг: здание вновь стало конторским.

3 января 1971 года на площади Ногина открылась одноименная станция Калужско-Рижской и Ждановско-Краснопресненской (ныне Таганско-Краснопресненская) линий метро. В 1990-м она получила новое название – «Китай-город», которое едва ли можно считать удачным, поскольку выходы из станции расположены за пределами исторического района Китай-город, когда-то скрывавшегося за мощными крепостными стенами. Саму же площадь в 1992 году решено было разделить на две части: одна из них стала Варварскими Воротами (напоминая о стоявших здесь до 1934 года воротах Китайгородской стены), а другая – Славянской площадью. 24 мая 1992 года, в День славянской письменности и культуры, в начале Ильинского сквера был открыт памятник святым Кириллу и Мефодию работы скульптора Вячеслава Клыкова.

Летом 2017 года Славянская площадь была реконструирована и превратилась в один из самых крупных транспортно-пересадочных узлов в историческом центре Москвы. Исчезла автомобильная парковка, ранее занимавшая большую часть площади, организовано пространство для удобной пересадки пассажиров с одного вида транспорта на другой, появились стоянка такси и станция велопроката. С этой площади теперь можно быстро добраться практически в любую точку центра города. Ожидать автобус стало комфортнее, поскольку все пять новых остановочных площадок сделаны крытыми и оборудованы электронными табло с информацией о времени прибытия транспорта, навигационными картами и схемами маршрутов, автоматами по продаже проездных билетов и пополнению карты «Тройка», USB-зарядками. Для пешеходов появились новые зебры.

После реконструкции площадь стала удобнее не только для москвичей, но и для гостей города, ведь в пешей доступности от нее находятся Варварка, одна из самых древних и известных московских улиц, парк «Зарядье», Красная площадь и Кремль. При этом Славянская площадь обрела новый облик, избавившись от многочисленных проводов: все кабельные линии были перенесены под землю.

История в пластилине

января 11, 2018

На территории комплекса «Кремль в Измайлово» находится небольшой музей миниатюр «Всемирная история в пластилине». Отдельная его экспозиция посвящена Гражданской войне и лидерам Белого движения

Набор пластилина «Детский» из 12 цветов стоил в советские времена 50 копеек. Помните? Самодеятельные скульпторы брали пластилин коробками – и, занимая все свободное пространство жилища, на листах фанеры вырастали горы, замки с древними рыцарями, «война и немцы», страны, эпохи. Правда, постепенно эти волшебные конструкции теряли свой вид, от теплого воздуха пластилиновые герои начинали подозрительно блестеть, клониться на бок, некрасиво проседать и обрастать шерстью домашних животных. Пластилин – штука недолговечная. Но некоторым увлеченным людям удается «остановить мгновенье» и сохранить легкоуязвимые фигурки на десятилетия.

Лепка из пластилина объединила несколько поколений семьи Олюниных. А для основателя музея миниатюр Сергея Олюнина хобби превратилось в главное дело жизни. Он создает пластилиновые фигурки героев русской истории – не только с душой, но и с незаурядным умением. Трагическое и притягательное прошлое оживает неподалеку от Измайловского парка.

Весь мир на книжной полке

Сергея Олюнина ваять фигурки из пластилина, устанавливая их на прочный каркас, научил отец – настоящий подвижник лепки. Этот семейный музей опровергает представления о недолговечности пластилиновых скульптур. Самому почтенному экспонату, композиции «Шахрияр и Шахразада», скоро исполнится 60 лет.

Все началось с увлечения и большой дружбы. Книжные полки в московских квартирах двух друзей – Ростислава Олюнина и Андрея Миллера – исправно заполнялись пластилиновыми фараонами, королями и военачальниками. У обоих работа не была напрямую связана с изобразительным искусством: один – редактор на телевидении и кандидат филологических наук, другой и вовсе инженер-химик. Но они интересовались историей, проглатывали все книги о прошлом человечества – и беллетристику, и научно-популярные издания, подчас редкие. Главное, что их объединяло, – художественная лепка.

В конце концов Олюнин и Миллер решили воссоздать всемирную историю в лицах – от первобытных времен до ХХ века. Это, безусловно, была задача на десятилетия. Пластилиновая армия росла медленно, но верно: тут и вожди племен, и византийские императоры, и древнегерманские вожди, и античные воины, и средневековые рыцари. В магазинах таких сувениров не сыщешь! Соавторы вдохновляли друг друга. Творили азартно. Частенько, увидев новую работу приятеля, второй тут же лепил ей пару. Один – воина из племени готов, другой – крестителя древних готов, епископа Ульфилу. Один – кровавого герцога Альбу, другой – его заклятого врага, принца Вильгельма Оранского.

Ростислав Олюнин был преданным почитателем Жюля Верна, великого фантазера, который все невероятные приключения своих героев придумал не выходя из дома. Так среди фигурок появились и литературные персонажи. И не только герои приключенческих романов, но и, например, сестры Булавины из «Хождения по мукам» Алексея Толстого. Пластилиновый мир создавался много лет – в 1960–1970-е. А последней работой Ростислава Олюнина стала скульптура из пластилина папы римского Григория XIII. Когда погиб его друг, Андрей Миллер, он больше не сделал ни одной фигурки. Не для кого стало лепить и обсуждать все это стало не с кем…

Есть невидимая грань, отделяющая хобби от чего-то большего. Олюнин и Миллер, без сомнения, перешли этот рубеж. Им удалось разработать собственную технику лепки, а кропотливое изучение изображений замечательных людей разных эпох помогло им добиваться поразительного сходства. Завсегдатаи библиотек, они копировали образцы костюмов исторических деятелей. И рыцари, и сановники у них получались как живые.

На книжных полках перемешались времена и народы: царь Ассирии Ашшурбанапал, правивший в VII веке до н. э., соседствовал с королем Хлодвигом из династии Меровингов, объединявшим разрозненные племена франков на рубеже V–VI столетий, а первый российский император Петр Великий – с последним царем Древнего Рима Тарквинием Гордым. Впечатляющая подобралась компания: она могла бы стать ярким пособием для школьных уроков истории. Но, как известно, пластилиновые фигуры существуют только в единственном экземпляре, тиражировать их поточным методом невозможно. В этом их уникальность. Соавторы не стремились на страницы журналов, не заботились о «пиаре» (в те времена и слова-то такого не было). Лепке из пластилина они посвящали не часы, а дни – целиком, к тому же без выходных и отпусков. А значит, это уже не потеха, но дело, настоящее призвание.

Трагедия русской смуты

Сергей Олюнин не стал художником, работал в «Литературной газете» на технической должности и почти не вспоминал о «пластилиновом» детстве.

«Возвращение к истокам» началось, когда Сергей, как и многие в нашей стране в 1990-е, обратился к книгам Александра Солженицына. Его поразила судьба адмирала Александра Колчака. Яркая личность, противоречивая фигура. Исследователь Арктики, военный моряк, в годы Гражданской войны он мог стать шансом для России, но проиграл и был казнен. Захотелось оживить, материализовать трагически погибшего «правителя Омского». Тут-то и вспомнилось фамильное увлечение, и вскоре на свет явился пластилиновый Колчак – с ярко переданным характером, с подробными деталями костюма, вплоть до складок. Чем-то он напоминал фигурки Олюнина-старшего, но было в нем и что-то новое. Темперамент мастера Сергея Олюнина, его взгляд на личность в истории. Душа требовала продолжения.

Вслед за Колчаком рождались другие пластилиновые скульптуры. Сергей решил оживить в миниатюре трагический пласт русской истории – эпопею Гражданской войны. И начал с белых. По его замыслу, известные вожди Белого движения – Лавр Корнилов, Антон Деникин, Петр Врангель, Алексей Каледин, Яков Слащёв – должны были соседствовать с полузабытыми героями. Так появились скульптуры сестры милосердия Марии Берг, поэта Ивана Савина, полковника Йозефа Швеца, преподававшего гимнастику в родной Чехословакии и затянутого в водоворот Гражданской войны, профессора математики Владимира Даватца…

Не всегда удавалось сразу поймать характер: например, мастер долго трудился над созданием образа генерала Александра Кутепова. Только шестой вариант этой фигурки показался достигшим цели. Со временем замысел Сергея Олюнина приобретал все больший масштаб: восстановить историю Белого движения во всех подробностях – через личности.

Нет ничего безрадостнее Гражданской войны, и мастер не идеализирует своих героев. Но не принимает беспамятства.

Погружаясь в историю Белого движения, копаясь в книгах и документах, он неожиданно наткнулся на собственную фамилию. Олюнин Николай Алексеевич, капитан 1-го ранга. Прадед! А в семье никогда не говорили о нем, будто и не было его вовсе… Николай Олюнин командовал бронепоездом «Адмирал Колчак», действовавшим на железной дороге Москва – Архангельск. 19 февраля 1920 года бронепоезд был захвачен красными на станции Холмогорская. Почти все офицеры погибли. Прадеду и нескольким его товарищам удалось вырваться, они перешли финскую границу. Николай Олюнин жил в Хельсинки.

После революционных потрясений свою семью – жену и сына – он увидел лишь однажды, когда супруга приехала к нему оформить развод. Она вышла замуж за командира Красной армии. Про белого офицера в семье никогда не вспоминали: много лет он оставался фигурой умолчания. Так бывает: увлечение помогло прикоснуться к семейной тайне. Сергей воспринял это открытие как знак: значит, нужно продолжать это путешествие во времени.

Постепенно сложилась целая экспозиция – «Трагедия русской смуты. 1917–1922». 55 персонажей, у каждого – «лица необщее выраженье». Объединяет их, пожалуй, одно – печать трагических испытаний, выпавших на долю многих в то время.

Но не только история Белой гвардии занимает мастера. В последние годы Сергей Олюнин создал любопытную коллекцию жанровых сценок в пластилине «Сказка старой Москвы». Какой была Первопрестольная, скажем, сто лет назад?

Один за другим возникли колоритные сюжеты: вербный торг на Красной площади, крещенские купели на Москве-реке, масленичные гуляния в Зоологическом саду, пикники в дачных Сокольниках, мытищинские чаепития на пути в Троице-Сергиеву лавру… По дворам бродили шарманщики, распевая песни. А вот одноногий георгиевский кавалер рассказывает, как наши чудо-богатыри били басурман.

Во многом эти композиции были навеяны книгами Ивана Шмелева, и неудивительно, что есть среди ликов старой Москвы и его скульптурный пластилиновый портрет. Автор романа «Лето Господне» за работой, за своим писательским столом. А еще у этой серии скульптур мастера тоже имеется личный мотив: другой прадед Сергея Олюнина, Иван Иванович Соколов, жил в Замоскворечье, на Ордынке, и учился в той же гимназии, которую окончил Шмелев, будущий писатель.

В экспозиции «Столпы империи» – сплошь хорошо знакомые нам исторические лица. Граф Сергей Уваров – министр народного просвещения, автор формулы «Православие, самодержавие, народность», обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев, премьер-министр Петр Столыпин, несколько коронованных особ… Но, пожалуй, самым удачным получилось изображение министра иностранных дел Александра Горчакова. Он картинно оперся на трость и, кажется, готов к дипломатическим баталиям во славу и к пользе Отечества.

Частный музей «Всемирная история в пластилине» находится в Москве, на территории «Измайловского кремля». Найти его просто. Там есть вывеска, на которой изображена симпатичная девочка, держащая в руках марципановую жабу. Дело в том, что здесь можно не только ознакомиться с экспозицией, авторами которой стали уже три поколения Олюниных (сын Сергея помогает отцу в работе, причем отвечает за портретное сходство), но и принять участие в мастер-классах, постигая основы художественной лепки, в том числе «сладкой лепки» из марципана. В рамках цикла экскурсий «Всемирная история в деталях» можно узнать неожиданные и занимательные факты из истории материальной культуры разных эпох и народов. И вам обязательно расскажут об уникальной технологии изготовления скульптур из пластилина, представленных в коллекции.

Хозяин всегда на месте. Добро пожаловать.

Что прочитать и что увидеть в январе

января 11, 2018

ИСТОРИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. 1801–1914. В 4 Т.

Т. 1. Внешняя политика императора Александра I. 1801–1825
Т. 2. Внешняя политика императора Николая I. 1825–1855

Айрапетов О.Р.

М.: Кучково поле, 2017

Фундаментальная четырехтомная работа кандидата исторических наук, доцента исторического факультета МГУ Олега Айрапетова стала первым за долгие годы масштабным исследованием внешней политики Российской империи в XIX веке. Ранее столь подробно и комплексно эта тема освещалась разве что в советской «Истории дипломатии», первое, трехтомное, издание которой было выпущено коллективом авторов еще в 1941–1945 годах, а второе, пятитомное, публиковалось с 1959-го по 1979-й.

Хронологически новое исследование ограничено 1801 и 1914 годами, то есть фактически XIX веком, несколько преодолевшим свои формальные границы. Таким образом, оно охватывает период от восшествия на престол императора Александра I до начала Первой мировой войны.

Автор отмечает: «Внешняя политика Российской империи в рассматриваемый период определялась целым рядом причин, среди которых можно назвать стратегические или экономические – как, например, стремление к контролю над Черноморскими проливами или благоприятному режиму плавания через них, политические – сохранение равновесия в Европе, а иногда и идеологические – как, например, борьба с революцией или поддержка славянских освободительных движений. В процессе принятия решения по внешнеполитическим вопросам были задействованы самые различные ведомства и силы, следовательно, при изучении истории внешней политики империи необходимо учитывать и их».

В то же время, по словам Олега Айрапетова, «немаловажное значение имеют фон и контекст того или иного внешнеполитического действия страны – военная, военно-морская, финансовая и внутриполитическая составляющие, причем речь идет не только о собственно русском потенциале, но и о возможностях партнеров и противников России в каждом конкретном случае». При этом, как признается автор в предисловии, ему пришлось отказаться от первоначальных замыслов, в частности от проекта пятого тома, который планировалось посвятить участию императорской России в Первой мировой войне. «Последние три года империи были настолько насыщены событиями из области экономической, внутренней, внешней политики и, естественно, собственно войны, что они потребовали отдельного исследования», – пишет Айрапетов. Такое исследование увидело свет чуть раньше: четырехтомник «Участие Российской империи в Первой мировой войне» вышел в 2014–2015 годах, также в издательстве «Кучково поле». «Так уж случилось, – констатирует автор, – что завершение давно задуманного проекта появилось ранее его начала».

На сегодняшний день выпущены первые два тома издания, посвященные внешней политике России в эпоху правления Александра I (1801–1825) и Николая I (1825–1855) соответственно. Две другие книги выйдут в самое ближайшее время.

 

30 ноября – 27 апреля 2018 года

«УРА, НАШ ЦАРЬ!..» К 240-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА I

Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник

Московская область, Можайский район, д. Бородино

Этой выставкой музей «Бородинское поле» отмечает 240-летие со дня рождения победителя Наполеона – Александра I, который появился на свет 12 (23) декабря 1777 года. Экспозиция охватывает весь период правления российского императора, прозванного Благословенным. Особое внимание организаторы уделили Отечественной войне 1812 года. Среди экспонатов – редкие книги и документы, живописные и графические портреты русского монарха, а также портреты его современников, в том числе сатирические.

 

1 декабря – 1 апреля 2018 года

АВАНГАРДСТРОЙ. АРХИТЕКТУРНЫЙ РИТМ РЕВОЛЮЦИИ

Государственный музей архитектуры имени А.В. Щусева

Москва, улица Воздвиженка, 5/25

В экспозиции представлены работы создателей нового архитектурного стиля, возникшего в Советской России, – выдающихся архитекторов и художников братьев Весниных, Ивана Леонидова, Константина Мельникова, Николая Ладовского и других. В 1920–1930-е годы они спроектировали совершенно новые типы зданий: рабочие клубы, жилкомбинаты, дома-коммуны и фабрики-кухни. Графику пионеров советской архитектуры дополняют макеты, фотографии, документы, а также произведения декоративно-прикладного искусства. Этим выставочным проектом Музей архитектуры стремится привлечь внимание к проблеме сохранения памятников советского авангарда.

18 ноября – 9 мая 2018 года

СТАЛИНГРАД

Музей Героев Советского Союза и России

Москва, Большая Черемушкинская улица, 24, корп. 3

К 75-летию одного из главных сражений Великой Отечественной войны – Сталинградской битвы – приурочена выставка в Музее Героев. Посетители увидят то, что происходило в городе на Волге, глазами разных людей: солдат, мирных жителей, фронтовых фотографов. В экспозиции собраны боевые документы, агитационная литература, фотографии и личные вещи участников битвы за Сталинград из фондов Музея Героев, Центрального музея Вооруженных сил РФ, Центрального музея МЧС России, а также из частных коллекций. Живописный раздел выставки включает рисунки художников Петра Васильева, Ильи Лукомского и Василия Медведева – непосредственных очевидцев событий января-февраля 1943 года.

15 декабря 18 февраля 2018 года

РОМАНОВЫ И ПАПСКИЙ ПРЕСТОЛ: 1613–1917. РОССИЯ И ВАТИКАН

Выставочный зал федеральных архивов

Москва, Большая Пироговская улица, 17

Выставка посвящена истории отношений между Россией и Святым престолом в эпоху правления династии Романовых. В экспозиции представлено около 250 исторических предметов и документов из крупнейших музеев и архивов нашей страны. Одно из главных мест занимает комплекс документов, посвященных встрече русского императора Николая I с папой Григорием XVI и заключению конкордата 1847 года. Украшением выставки являются уникальные подарки, врученные понтификами членам российского царствующего дома. Кроме того, посетители увидят предметы, привезенные Софьей Палеолог из Рима, подлинную грамоту папы Григория XIII царю Ивану Грозному и буллу папы Пия VI, посланную императрице Екатерине II.

5 декабря – 31 января 2018 года

БОЛЬШОЙ ТЕРРОР

Выставочный зал Российского государственного архива социально-политической истории

Москва, улица Большая Дмитровка, 15

Документальная выставка приурочена к 80-летию Большого террора, одного из наиболее трагичных периодов отечественной истории ХХ века. Экспонатами выступают ключевые документы эпохи – материалы Политбюро, комиссий ЦК ВКП(б) и пленумов, а также бумаги из личных фондов Иосифа Сталина, Николая Ежова, Вячеслава Молотова, Никиты Хрущева и других партийных деятелей. Особое внимание организаторы уделили расстрельным спискам, спискам жен изменников родины и письмам репрессированных. Помимо этого в экспозиции представлены черновики статей для центральных газет и агитационные брошюры, идеологически обосновывавшие массовые репрессии.

МОНГОЛО-ТАТАРЫ ГЛАЗАМИ ДРЕВНЕРУССКИХ КНИЖНИКОВ СЕРЕДИНЫ XIII XV В.

Рудаков В.Н.

М.: Квадрига, 2017

В 780-ю годовщину ордынского нашествия на русские земли увидело свет третье издание монографии главного редактора журнала «Историк», кандидата филологических наук Владимира Рудакова. В своей работе автор показывает, как постепенно менялось восприятие монголо-татар в древнерусских литературных произведениях – начиная с момента первого столкновения русских войск с ордынцами в 1223 году во время битвы на Калке и вплоть до освобождения Московского государства от власти Орды в конце XV столетия. По сравнению с предыдущими изданиями новая книга дополнена разделами, касающимися переосмысления в поздней книжной традиции поведения русских князей в условиях монгольского нашествия и ига, а также бытования самого термина «иго» в древнерусской литературе и отечественной историографии.

ХРОНИКИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПИТЕЙНОЙ ПОЛИТИКИ В РОССИИ. XVII – ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XIX ВВ.

Пронина Н.В.

Н. Новгород: Деком, 2017

Наталья Пронина обратилась к одной из немаловажных составляющих русской истории – истории производства и потребления алкоголя. В монографии рассматривается алкогольная политика государства с момента принятия в 1649 году Соборного уложения, в котором была зафиксирована питейная регалия, и до введения акцизной системы в 1863-м. Проанализировав попытки властей обеспечить казну высокими доходами за счет питейного сбора и в то же время сохранить здоровье людей, автор приходит к выводу, что, регулируя производство и продажу хлебного и виноградного вина, водки, пива и меда, государство все же больше было заинтересовано в налоговых сборах, нежели в здоровье подданных.

БЕЛЫЕ

Бондаренко В.В.

М.: Молодая гвардия, 2018

В книге «Белые» писатель и историк Вячеслав Бондаренко объединил биографии восьми генералов, возглавлявших Белое движение на юге России: Михаила Алексеева, Лавра Корнилова, Петра Врангеля, Сергея Маркова, Михаила Дроздовского, Владимира Май-Маевского, Николая Бредова и Александра Кутепова. Офицеры императорской армии, прошедшие Первую мировую войну, все они после Октябрьской революции стали непримиримыми противниками большевиков. Каким был их боевой путь, как складывалась их дальнейшая судьба? Об этом – новая книга известного автора.

КРАСНЫЕ

Леонтьев Я.В., Матонин Е.В.

М.: Молодая гвардия, 2018

Историки Ярослав Леонтьев и Евгений Матонин приводят жизнеописания десяти представителей разных «оттенков» красной идеи: бравшего Зимний дворец Владимира Антонова-Овсеенко; «красного лорда» Леонида Красина; чернорабочего революции Камо (Симона Тер-Петросяна); «великого визиря» большевиков Александра Богданова; первого председателя ВЦИК Льва Каменева; пламенной агитаторши Ирины Каховской; главного оратора левых эсеров Бориса Камкова; начальника Боевого отряда ВЧК Дмитрия Попова; легендарной анархистки Маруси (Марии Никифоровой) и руководителя антибольшевистского сопротивления в Поволжье эсера Бориса Фортунатова.

«КОММУНИЗМ НЕ ЗА ГОРАМИ». ОБРАЗЫ БУДУЩЕГО У ВЛАСТИ И НАСЕЛЕНИЯ СССР НА РУБЕЖЕ 1950–1960-Х ГОДОВ

Фокин А.А.

М.: РОССПЭН, 2017

Кандидат исторических наук Александр Фокин проанализировал образ коммунистического общества, сформированный в эпоху оттепели. Над принятой на XXII съезде КПСС, состоявшемся в 1961 году, III Программой партии, в которой и был отражен этот образ, трудилось около 100 крупнейших ученых и специалистов. О своем видении «светлого будущего» говорил и Никита Хрущев, а вслед за ним сеть школ политпросвета, периодическая печать (начиная с «Правды» и «Известий» и заканчивая журналом «Мурзилка»), мастера сцены и литераторы. Что из этого оказалось усвоено советскими людьми? Как представители разных социальных групп воспринимали хрущевский образ грядущего коммунизма? Ответы на эти вопросы читатель найдет в новом исследовании.

МОСКВА В ФОТОГРАФИЯХ. 1980–1990-Е ГОДЫ

Сост. Ю.Д. Андрейкина, Е.Е. Колоскова, А.В. Коробова

М.: Кучково поле, 2017

Очередной переломный момент в истории страны пришелся на два последних десятилетия XX века. В альбоме издательства «Кучково поле» Москва предстает центром событий, повлиявших на распад СССР и возникновение новой России. Прологом больших перемен стали Олимпийские игры и похороны генеральных секретарей. Кадры кино- и фотохроники, зафиксировавшие многотысячные демонстрации, свидетельствуют, что во второй половине 1980-х – 1990-х годах общественно-политическая жизнь переместилась на улицы. Одними из главных героев оказались деятели культуры. Фотохудожники смогли уловить и передать дух эпохи надежд и разочарований, а также запечатлели тех, кто творил новейшую историю: это и старые партийные политики, и вышедшие на первый план на волне преобразований новые лидеры общественного мнения.

ЗАГАДКИ И ОТКРОВЕНИЯ НИКОЛЬСКОЙ УЛИЦЫ

Муравьев В.Б.

М.: Кучково поле, 2017

Новая книга известного москвоведа Владимира Муравьева знакомит с историей древнейшей улицы Москвы – Никольской. Первая улица столицы впитала дух первенства: на ней находилось первое в стране высшее учебное заведение – Славяно-греко-латинская академия, откуда вышел первый русский академик Михаил Ломоносов; на ней Иван Федоров напечатал первую русскую книгу «Апостол»; на ней же появилась первая в России кофейная. Историк приглашает прогуляться по этой улице, начав экскурсию от Воскресенского проезда и Казанского собора и завершив ее на Новой площади, а попутно вспомнить историю переулков, зданий и живших в них людей.

БИЧ 1917. СОБЫТИЯ ГОДА В САТИРЕ СОВРЕМЕННИКОВ

Сост. В. Гусейнов

М.: Бослен, 2017

В антологии собраны самые знаковые материалы сатирико-юмористического журнала «Бич», вышедшие в 1917 году. Это пародии и шаржи на ключевых политических деятелей революционного года – императора Николая II, Александра Керенского, Павла Милюкова, Владимира Ленина, Льва Троцкого и многих других. До отречения царя на страницах журнала художники и литераторы больше всего высмеивали «министерскую чехарду»; начиная с марта героями карикатур стали не только Николай II и императрица-«немка» Александра Федоровна, но и члены Временного правительства. С лета под огонь сатиры попали большевики, которые и закрыли издание в 1918-м. Помимо рисунков книга содержит обширные комментарии доктора исторических наук Владимира Булдакова.

ЕВРОПЕЙСКИЙ ПАСЬЯНС. ХРОНИКА ПОСЛЕДНЕГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ ЦАРСТВОВАНИЯ ЕКАТЕРИНЫ II

Зазулина Н.Н.

М.: Бослен, 2018

Историк Наталия Зазулина сопоставляет события, происходившие в Европе в конце бурного XVIII века, с событиями в России с 1786 по 1796 год – в последнее десятилетие правления Екатерины Великой. В хронике представлены эпизоды из истории Священной Римской империи, Франции, немецких государств и государств Апеннинского полуострова, Швеции, Голландии, Польши, Англии и, конечно, Российской империи. Издание богато иллюстрировано портретами деятелей эпохи и картинами известных художников, запечатлевших те сюжеты, о которых идет речь в книге.

ОПИСАНИЕ ОБОРОНЫ СЕВАСТОПОЛЯ. В 2 Ч.

Тотлебен Э.И.

М.: Принципиум, 2017

После полутора веков забвения переиздано «Описание обороны Севастополя» генерала Эдуарда Тотлебена. Городу удалось продержаться так долго – с 5 (17) октября 1854 года по 27 августа (8 сентября) 1855-го – в том числе благодаря фортификационным сооружениям, возведенным этим гениальным военным инженером. Сразу после того, как русские войска оставили крепость, раненый Тотлебен поручил своим подчиненным собирать сведения для описания героической обороны. Вернувшись через два года на службу после длительной болезни, он лично проверял и уточнял все факты, а затем свел их воедино в книге, которую в 1863-м подал на высочайшее усмотрение императору Александру II.

СТО ЛЕТ РЕВОЛЮЦИЙ: 1917–2017. ОТ СТИХИИ К УПРАВЛЯЕМОМУ ХАОСУ

Данилин П.В.

М.: Книжный мир, 2017

В книге под редакцией историка и публициста Павла Данилина предпринята попытка теоретического осмысления революций в XX и в начале XXI столетия. В первую очередь авторы исследуют влияние Великой российской революции на «восстания масс» в Германии и Венгрии в 1918–1919 годах, а также попытки экспорта революции с помощью Коминтерна. Далее проанализированы Пражская весна 1968 года, «бархатные революции» в странах Восточной Европы, которые привели к свержению социалистических правительств, а также обстоятельства, предшествовавшие распаду СССР. XXI век представлен «цветными революциями» на постсоветском пространстве, событиями «арабской весны», украинским Евромайданом и «болотным движением» в России.

ИДЕАЛЬНЫЙ ШТОРМ. ТЕХНОЛОГИЯ РАЗРУШЕНИЯ ГОСУДАРСТВА

Газенко Р.В., Мартынов А.А.

М.: Книжный мир, 2017

«Идеальным штормом» назвали публицисты Роман Газенко и Алексей Мартынов революцию 1917 года, в результате которой Российская империя прекратила свое существование и страна на 20 с лишним лет была выброшена из клуба великих держав. По мнению авторов, сто лет назад совокупность трех факторов – безответственности чиновничества, антигосударственного настроя интеллигенции и происков внешних сил – привела Россию к самой настоящей катастрофе. Книга содержит приложение в виде таблицы с итогами выборов в Учредительное собрание в 1917 году.

Тест от «Историка»

января 11, 2018

Внимательно ли вы читали январский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

 

  1. Каким календарем руководствуется Русская православная церковь?
    Старославянским.
    Григорианским.
    Юлианским.
    Новоюлианским.

 

  1. В XVIII веке монополию на издание календарей в России имела…
    …Петербургская академия наук.
    …династия Демидовых.
    …газета «Санкт-Петербургские ведомости».
    …Коллегия иностранных дел.

 

  1. Какую картину в 1913 году пытался уничтожить иконописец Абрам Балашов?
    «Не ждали» Ильи Репина.
    «Утро стрелецкой казни» Василия Сурикова.
    «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» Ильи Репина.
    «Сватовство майора» Павла Федотова.

 

  1. Председателем Учредительного собрания был избран…
    …Яков Свердлов.
    …Михаил Калинин.
    …Борис Камков.
    …Виктор Чернов.

 

  1. Кого Владимир Ленин называл «двумя выдающимися вождями современного ЦК»?
    Сталина и Зиновьева.
    Сталина и Троцкого.
    Троцкого и Зиновьева.
    Троцкого и Бухарина.

 

  1. Где находился Лев Троцкий во время похорон Ленина?
    В Москве, он возглавлял Похоронную комиссию.
    В Германии, на переговорах.
    В Киеве.
    В Грузии.

 

Правильные ответы см. на с. 79

Три юбилея

января 11, 2018

Наступивший год богат на литературные юбилеи. Тургенев, Горький, Солженицын: двести, сто пятьдесят, сто. Это серьезный повод не просто вспомнить каждого из них, но и задуматься о том, каким богатством мы обладаем

Вот уж действительно, писательский год! В марте – 150-летний юбилей Максима Горького, в ноябре – 200 лет со дня рождения Ивана Тургенева, а в декабре – 100 лет со дня рождения Александра Солженицына. Три классика, три эпохи в истории русской литературы. Их объединяет принадлежность к русскому языку, к нашей культуре. Но, на мой взгляд, интереснее подумать даже не о том, что сближает, а о том, что отличает столь крупных художников друг от друга…

Первым из них я узнал и полюбил Тургенева. Открыть его мне посоветовала мама – учительница русского языка и литературы. И не напрасно. «Ася», «Вешние воды», «Первая любовь» – все это я читал и перечитывал с удовольствием. А потом, когда вернулся к Тургеневу через много лет, снова убедился, что это необыкновенно интересный писатель. Как хорошо выстроен роман «Отцы и дети», который мы школьниками недооценивали. Глубокий, тонкий и умный роман. Стало ясно, почему из всего тургеневского наследия именно эта книга представлена в школьной программе. Правда, ее обычно трактуют как конфликт отцов и детей, а Тургенев, мне кажется, говорит и о союзе поколений. Люблю позднего Тургенева – «Степного короля Лира», мистические повести, такие как «Клара Милич». Талант его не слабел с годами.

Драматизм личной жизни, несложившееся семейное гнездо. В детстве и юности у него был дом, а в зрелые годы своей Ясной Поляны у Ивана Сергеевича не было. И все-таки у него сложилась на редкость счастливая литературная судьба. Его узнали и полюбили в Европе – первым из русских писателей. И Тургенев был замечательным пропагандистом русской литературы.

В этом качестве ему нисколько не уступал Максим Горький. Писатель сумасшедшей славы, мировая знаменитость. В истории нашей литературы ХХ века он – узловая станция. В годы становления советской культуры с ее жесткими законами Горький определял многое. Никто из писателей того времени не прошел мимо Горького. Его любили, ненавидели, с ним боролись, им восхищались, но непричастных не было. Несомненная заслуга Горького в первые годы после революции – основание «Дома искусств» и Комиссии по улучшению быта ученых в голодном Петрограде. Эти начинания спасли многих. И не только писателей.

Он не нуждается в приукрашивании. Кому-то Горький помогал, другим мешал. В 1930-е именно его заступничество помогло вернуть на сцену «Дни Турбиных». Но он же препятствовал публикации булгаковского романа «Мольер». Горький создавал журналы, учебные заведения, такие как наш Литературный институт, но и поддерживал систему, с которой боролся третий наш герой.

Фамилию Солженицын я узнал в детстве. Его любила моя бабушка. Однако, увы, «Роман-газета» с повестью «Один день Ивана Денисовича» по настоянию моего отца – убежденного коммуниста – стала жертвой официальной борьбы с Солженицыным. Эту повесть, как и «Матренин двор», я прочитал уже в годы перестройки. С тех пор Солженицын для меня в первую очередь не идеолог, не политик, а художник. Его проза не уступает шедеврам не только ХХ, но и XIX века, она выдерживает сравнение и с Гоголем, и со Львом Толстым… Потом мне попался «Бодался теленок с дубом». Эту книгу я читал с не меньшим увлечением, чем в детстве – книги о разведчиках, действующих в одиночку в тылу врага. Накал противостояния – как в первоклассном боевике. Не мною замечено, что Солженицын – писатель новаторский, последовательный модернист по манере письма, по умению открывать новые жанры.

Когда мне довелось лично познакомиться с Александром Исаевичем, читательские впечатления подтвердились. Правда, он представлялся мне несколько более мрачным, сухим и сдержанным. Вместе с тем в реальности показался моложе, чем на телеэкране. Живые глаза, эмоциональная речь. Его артистизм. Быть может, кому-то это будет странно, но мне он напоминал… Юрия Никулина. Схожий русский тип. В Солженицыне притягивает сочетание смехового начала и трагической проблематики. Нравилось, как он строил свою речь. Без шелухи, чистый концентрат мысли. Он так изобретательно и точно подбирал слова, что слушать можно было бесконечно. Удивило, что Александр Исаевич высоко оценил мою книгу об Алексее Толстом. По политическим воззрениям автор «Хождения по мукам», столп советской власти, был антиподом нобелевского лауреата. У Солженицына есть рассказ «Абрикосовое варенье», в котором речь идет непосредственно о Толстом и без всякой к нему симпатии. А моя книга не апологетическая, но все-таки она написана с позиций «за Толстого». И тем не менее она ему понравилась. Несколько раз Александр Исаевич присылал мне отзывы на мои книги. Это был строгий разбор, в котором добрые слова соседствовали с критическими суждениями. А потом я узнал, что мой «Михаил Булгаков» из серии «Жизнь замечательных людей» стал последней книгой, которую читал Александр Исаевич незадолго до смерти. Трудно забыть об этом. Особенно – в юбилейный год.