Archives

Главный урок Октября

октября 28, 2017

Если бы не перестройка, окончившаяся не только полной десакрализацией коммунистической идеологии, но и распадом главного детища Октября – Советского Союза, столетие Великой Октябрьской социалистической революции мы встречали бы иначе.

Это был бы всенародный праздник. Традиционными для каждого 7 ноября мероприятиями – военным парадом и демонстрацией трудящихся на Красной площади – дело явно не ограничилось бы. Трудно даже вообразить, какими новыми достижениями в труде встретили бы граждане вековой юбилей советской власти. Не менее сложно представить, где и каких размеров установили бы очередные памятники вождю мирового пролетариата в связи с такой круглой датой.

Однако «советского проекта» хватило лишь на 74 года, и вот уже четверть века 7 ноября (по новому стилю) – отнюдь не красный день календаря, а только повод задуматься о драматических коллизиях и уроках российского ХХ века.

В том числе о том, что «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» никогда не вспыхивает «вовремя». Всегда, и в XVIII, и в начале ХХ века, он случался в самый неподходящий момент. Когда, казалось бы, «вроде ничего не предвещало» и «нужно было хотя бы чуть-чуть потерпеть, чтобы все разрешилось само собой». Увы, это редко бывает так: обычно революции зреют долго, но происходят вмиг, за одну ночь, и потом уже не отмотать назад, даже через кровь, через реки крови…

Впрочем, если бы большевики умудрились только захватить власть, как это сделали либералы и умеренные социалисты в феврале 1917-го, их переворот вряд ли до сих пор порождал бы столь бурные дискуссии. Но последователи Ленина смогли эту власть удержать, не испугавшись окунуться в кровавую бездну Гражданской войны, а затем, победив в ней, занялись строительством новой страны, новой армии, новой экономики, нового общества – всего того, что и зовется «советским проектом».

Именно он, родившись в дни государственного переворота, случившегося в октябре 1917 года, до неузнаваемости изменил и историческую Россию, и сопредельные страны, и весь остальной мир. Именно он в конечном счете обеспечил победу Советского Союза в мае 1945-го, превратил некогда страну «второго эшелона развития» в одну из двух мировых сверхдержав, которая первой сумела вывести своего гражданина в космос (список достижений, равно как и провалов «советского проекта», займет не одну страницу).

Можно долго спорить, смогла бы прежняя, небольшевистская Россия (императорская или «демократическая», под руководством либералов и умеренных социалистов) достигнуть сопоставимых высот, но факт остается фактом: народ совершил все это под руководством наследников Ленина – Троцкого, а не кого-нибудь еще. Именно поэтому так трудно дать однозначную оценку той эпохе, «советскому проекту» в целом. Да, в середине 1970-х выдающийся русский философ назовет некоторые из этих высот «зияющими», но, согласитесь, это будет уже другая история…

Что же касается самой революции, красных и белых, большевиков и их противников… Этим летом журнал «Историк» в одной молодежной и весьма представительной аудитории (в основном это были молодые преподаватели, ученые, архивисты, музейщики из разных уголков России, то есть люди, хорошо знающие прошлое своей страны) провел опрос, вовсе не претендующий на академизм и репрезентативность. Мы спросили наших коллег, как они думают, за кого в годы революции и Гражданской войны сражались их предки. Около 60% сказали, что за красных, еще четверть – что за белых, остальные затруднились ответить. Мы спросили также, а за кого бы сражались они сами, если бы им довелось жить в ту эпоху. Результат оказался зеркальным: около 60% – за белых, почти 25% – за красных и те же 15% не имели четкого ответа на этот вопрос.

Однако почему правнуки и праправнуки красных так решительно поддержали тех, с кем насмерть сражались их предки? Почему фактически отвернулись от того дела, за которое погибали их прадеды и прапрадеды? «Белые в годы Гражданской войны, в отличие от красных, выступали за легитимную власть, за территориальную целостность страны и сохранение веры предков» – таков был ответ многих наших респондентов.

Именно эти ценности, как представляется, для многих сегодня имеют принципиальное значение. И поэтому красные, которые в первые годы своего пребывания у власти ассоциировались с распадом некогда «единой и неделимой России», с окончательным разрушением легитимных государственных институтов и заменой их разного рода «чрезвычайными» органами и, наконец, с невиданным прежде богоборчеством, не нашли поддержки у большинства нашей аудитории.

Похоже, сегодня как раз на базе этих ценностей формируется общественный консенсус в нашей стране. Глядя из дня нынешнего, думаю, что это и есть главный урок Октября 1917 года. По крайней мере, он из тех уроков, которые мы, кажется, все-таки извлекли.


Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

октября 28, 2017

Екатерининские орлы

В Крыму обнаружено захоронение русских солдат конца XVIII века

В Крыму, вблизи Перекопского вала, поисковики из отряда «Память Перекопа» нашли первое на территории полуострова захоронение солдат и офицеров русской армии. В братских могилах покоились останки 861 человека из 2-й армии князя Василия Долгорукова, которая участвовала в Русско-турецкой войне 1768–1774 годов. Исследователи предполагают, что захоронения носили не столько ритуальный, сколько санитарный характер, о чем может свидетельствовать хаотическое расположение погребений. На многих костяках присутствуют следы насильственной смерти – рубленые раны, застрявшие турецкие пули, а в одной из могил лежали четыре отрубленные головы.

Как рассказал журналу «Историк» директор Центрального музея Тавриды Андрей Мальгин, при раскопках найдены вещи, принадлежавшие солдатам и офицерам: складные иконки, нательные кресты, голландские и восточные курительные трубки. Кроме того, обнаружены в большом количестве металлические пуговицы разного времени (у историков пока нет объяснения этому факту), сильно корродированный ствол мушкета, фрагменты шпаги, свинцовые пули и монеты. По словам Мальгина, солдатские останки будут перезахоронены, а вещи займут свое место в музейной коллекции. Он также добавил, что в следующем году музей планирует организовать выставку, посвященную 250-летию начала Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. В экспозицию войдут в том числе предметы из обнаруженных захоронений.

В 1771 году, в ходе упомянутой военной кампании, армия генерал-аншефа Василия Долгорукова заняла Крым. По итогам войны Крымское ханство перешло под протекторат Российской империи, Россия получила степь между Днепром и Южным Бугом, Керчь, крепости Азов, Кинбурн, Еникале и закрепилась на Черном море.

 

«Алексу» от благодарных потомков

В Москве открыли памятник Павлу Фитину

РИА Новости

В центре Москвы, на Остоженке, установлен памятник начальнику советской внешней разведки времен Второй мировой войны Павлу Фитину. Автор монумента – народный художник России Андрей Ковальчук. «Глядя на бронзовую фигуру Павла Михайловича в наброшенной на плечи шинели, можно, наверное, подумать, что начальник разведки, узнав об окончании войны, с улыбкой шагает навстречу Победе, для которой он и его коллеги сделали все возможное», – сказал скульптор о своем творении.

Павел Фитин (1907–1971) возглавлял внешнюю разведку органов госбезопасности СССР в 1939–1946 годах. В 1941-м, до нападения Германии, он написал Сталину больше сотни донесений о планах Гитлера начать войну против Советского Союза. Во время войны направлял руководству страны информацию о стратегических замыслах германского командования, сведения о перспективах открытия второго фронта, документальные материалы о планах союзников СССР по антигитлеровской коалиции. Фитин принимал активное участие в операции «Энормоз» – по добыванию информации о создаваемой на Западе атомной бомбе. Именно он стал прототипом Алекса, именем которого подписывались шифрограммы из Центра для разведчика Штирлица – главного героя знаменитого кинофильма «Семнадцать мгновений весны», снятого по роману Юлиана Семенова.

 

Украшения «космополитичной модницы»

Археологи нашли уникальные драгоценности XI века

При раскопках могильника Шекшово в Суздальском Ополье ученые обнаружили захоронение молодой женщины, у которой местные украшения славянского и финского типов оригинально сочетались с деталями из Средней Азии и Византии. Именно поэтому средневековую жительницу Ростово-Суздальской земли сразу окрестили «космополитичной модницей». Ее погребальный убор включал, в частности, височные кольца, фибулу, браслеты, перстни, а также ожерелье из стеклянных бусин, бисера и трех монет. Две из них оказались восточными: они представляют собой подражания саманидским дирхемам X века. Центральное место в ожерелье занимала византийская монета времен правления императора Константина VII Багрянородного и его сына Романа II (середина X столетия). Всего в погребении, предварительно датированном XI веком, найдено около 140 предметов. По мнению специалистов, эти предметы свидетельствуют о широких международных контактах жителей Северо-Восточной Руси.

С 2011 года раскопки могильника ведет Институт археологии РАН совместно с Государственным историческим музеем.


Подготовила Лидия Пахомова

Победа контрреволюции

октября 28, 2017

Примерно половина наших сограждан позитивно относятся к завоеваниям Октября 1917 года. При этом более 90% уверены: повторения революционного сценария допустить нельзя

Игорь Зотин/ТАСС

Сегодня, спустя столетие после событий 1917 года, 45% россиян полагают: Октябрьская революция выражала волю народов, населявших Российскую империю. При этом почти столько же (43%) уверены в противоположном. Одновременно 46% участвовавших в опросах ВЦИОМ придерживаются точки зрения, что большевистская революция произошла в интересах всего общества или большей его части, и столько же (46%), напротив, считают, что преследовались интересы меньшинства или даже небольшой группы лиц.

Возможно, кто-то увидит в этом чуть ли не раскол общественного мнения в отношении своего прошлого. Но это не так. И вообще, раскол – слишком сильное слово для представления о событиях вековой давности. Точнее было бы сказать, что налицо плюрализм мнений, среди которых все меньше крайних оценок и все больше – взвешенных и аккуратных. А сама Октябрьская революция все чаще воспринимается как сложное и противоречивое явление, имеющее как негативные, так и позитивные аспекты.

Октябрь 1917-го: хорошо или плохо?

С точки зрения россиян, то, что случилось в октябре 1917 года, было вызвано скорее объективными обстоятельствами: объяснять произошедшее посредством теории заговора или же напором и экстремизмом группы политических авантюристов готовы всего лишь 12% и 7% респондентов соответственно. Большинство опрошенных полагают, что причина всему – тяжелое положение народа (45%) и слабость правительственной власти (20%).

При этом многие (42%) затрудняются дать ответ на вопрос, какие цели преследовали соратники Владимира Ленина. Те, кто имеет на этот счет свое мнение, делятся на две почти равные группы. Одни считают, что большевики были движимы разного рода благими устремлениями – отдать фабрики рабочим, а землю крестьянам, изменить жизнь к лучшему, добиться равенства (32%). Другие же убеждены, что действия инициаторов свержения Временного правительства определялись куда более прозаическими мотивами – они совершили государственный переворот и изменили политический строй в стране для того, чтобы взять власть в свои руки (26%).

В последние годы, как отмечают социологи, резко выросло число тех, кто уверен: Октябрьская революция если и не стала началом новой эры в истории России (кстати, 12 лет назад так думал почти каждый третий, а сегодня – чуть меньше четверти опрошенных), то точно дала толчок социальному и экономическому развитию страны. В 2005 году сторонников последней трактовки было 28%, теперь – 38%.

Дело молодое

Рост числа тех, кто в целом скорее положительно оценивает последствия Октября 1917-го, судя по всему, произошел в первую очередь за счет самой молодой категории респондентов (в возрасте от 18 до 24 лет). Например, среди них тех, кто полагает, что Октябрьская революция дала мощный толчок развитию страны, почти половина (47%). Их доля оказалась даже большей по сравнению со сторонниками этой же точки зрения в возрастной группе 60 лет и старше, то есть с теми, кто вырос на советских учебниках истории и марксистско-ленинских оценках значения Великого Октября.

Катастрофой события того драматического месяца считают всего 13% опрошенных. И что характерно, заметно ниже доля дающих такую оценку революции среди молодежи и людей старшего поколения: всего 8–9%. Получается, что вовсе не только дедушки и бабушки, но и уже вступившие во взрослую жизнь их внуки и внучки – это и есть сегодня главные симпатизанты Великого Октября.

На этом фоне выделяется позиция граждан в возрастном промежутке от 25 до 34 лет и особенно от 45 до 59 лет. Среди последних больше всего тех, кто критически относится и к самой большевистской революции, и к ее главным завоеваниям. Ничего удивительного в этом нет: поколение 40-летних и чуть старше сформировалось как раз во второй половине 1980-х – начале 1990-х, в эпоху активного разоблачения всего, что было связано с СССР и в том числе с его отправной точкой – Октябрьской революцией.

Значительная же часть молодежи, в силу возраста не заставшая тех потоков критики, оценивает Октябрь 1917-го с других позиций. Для кого-то из них СССР – это некий миф о золотом веке, который больше не повторится. Этот миф дан им в поздних советских фильмах и рассказах ностальгирующих по той эпохе старших: «вегетарианский» брежневский период с его застывшим (в хорошем смысле тоже) временем и блестящим кинематографом у кого хочешь создаст представление о безвозвратно потерянном рае.

Для других юных эпоха Советского Союза – это не только история конкретной страны (что для людей в возрасте от 18 до 24 лет все равно некая абстракция), но и история воплощения небанальных социальных идей. Причем история не одних лишь великих провалов, как полагают представители более возрастных групп населения, но и великих взлетов.

Действительно, многие годы советское прошлое рассматривалось через призму травматического опыта распада СССР. В этом контексте революционные события 1917 года сравнивались с революционными по своей сути событиями 1991-го: и те и другие в конечном счете привели к разрушению государства (Российской империи и Советского Союза соответственно). И поэтому они не могли восприниматься в позитивном ключе. Однако со временем акцент внимания, похоже, начинает перемещаться с крайних хронологических точек советской эпохи (1917 и 1991 годы) на ее середину, на то, что было между этими историческими датами.

Период между ними включает многое. И трагический опыт ГУЛАГа, и духоподъемный опыт Великой Отечественной войны; и массовое насилие, и неподдельный энтузиазм масс; и жестокие поражения, и выдающиеся победы; и разруху как результат революционных потрясений, и невиданное созидание как результат мирного героического труда миллионов; наконец, и фактическую потерю государства в 1917-м, и воссоздание исторической России (правда, под другими знаменами) в последующие годы.

Кто знает, может быть, именно в молодежной среде зреет новый общественный запрос на переосмысление не только и не столько самой Великой российской революции, сколько последовавшего за ней «советского проекта»? Как бы то ни было, удивляться тут нечему. Историческая память так устроена: она знает свои этапы как положительной, так и отрицательной оценки событий прошлого и, как правило, они чередуются друг с другом.

Впрочем, все это вовсе не означает, что к революции как таковой в России относятся хорошо. Подавляющее большинство россиян убеждены: революцию сегодня допустить нельзя. И за последние пять лет число сторонников этой точки зрения только увеличилось: с 78% в 2012 году до 92% в 2017-м. Понятно, почему это произошло. Одно дело – рассуждать о прошлом и оценивать отправную точку «советского проекта», и совсем другое – наблюдать под боком, всего-то в нескольких сотнях километров от своей границы, то, к чему приводят разного рода революции. В этом смысле наше общество, похоже, научилось отделять вчера от сегодня. И как бы ни относились наши сограждане к Октябрьской революции как историческому явлению, сейчас в политическом смысле нас правильнее было бы отнести к убежденным контрреволюционерам.


Владимир Рудаков (при участии Дмитрия Пирина)

«Великая» не значит «хорошая»

октября 28, 2017

В советское время принято было говорить о двух революциях 1917 года – Февральской и Октябрьской, сегодня же все чаще речь идет о единой Великой российской революции. Замдиректора Института российской истории РАН, доктор исторических наук Сергей ЖУРАВЛЕВ объяснил «Историку», чем новая трактовка событий 1917 года отличается от прежней и почему мы до сих пор называем революцию Великой

Фото: Наталья Львова

Что бы ни говорили о большевистском перевороте и самих большевиках, на протяжении ХХ века опыт Советского Союза был крайне важен не только для Европы, но и для всего мира. По большому счету, история ХХ века – это столкновение двух процессов, корни которых – в 1917 году, а точнее, противоборство двух систем и одновременно их конвергенция. Для одних СССР был высоким идеалом, к которому следовало стремиться, для других, напротив, «империей зла». Большинство же видело как плюсы, так и минусы советской системы. Но в любом случае появление Советской России – это был вызов, оказавшийся важным стимулом для развития человечества. Именно в этом состоит всемирно-историческое значение Великой российской революции, считает Сергей Журавлев.

Большевик. Худ. Б.М. Кустодиев. 1920 год / Fine art Images Legion-Media

«Октябрь искусственно противопоставлялся Февралю»

– И все-таки всегда было две революции, а теперь осталась одна. Почему?

– Прежде всего нужно понять, как вообще появилась концепция двух революций. Она действительно была преобладающей в советской историографии и в классическом виде сформировалась в 1930-е годы при Иосифе Сталине, когда разрабатывалась концепция томов по истории Гражданской войны в России. Тогда было выраженное стремление разделить революционный процесс на две части. Первая часть – Февральская, буржуазно-демократическая революция, которая не решила все задачи демократического этапа, и поэтому потребовалась следующая революция – социалистическая, произошедшая в октябре 1917 года, которая уже и демократические задачи окончательно решила, и перешла к социалистическому этапу реформирования страны.

– Таким образом, Октябрь фактически противопоставлялся Февралю.

– Конечно, и это было сделано вполне осознанно. Движущей силой Февральской революции объявили буржуазию в лице кадетов, которые, по мысли большевиков, были неспособны решить коренные задачи, стоявшие перед Россией, и большевикам пришлось делать вторую революцию. Лишь Великая Октябрьская социалистическая революция, согласно канонической версии, бытовавшей в СССР, смогла окончательно покончить с прошлым.

– А как оценивали революционный процесс 1917 года современники?

– Активные участники революции не делали такого противопоставления. Во многом оно представляло собой искусственный конструкт, сооруженный в идеологических целях уже после революции. Если посмотреть работы Владимира Ленина и других большевиков, то окажется, что они не воспринимали события 1917 года как две противоположные друг другу революции. Для них революционный процесс был единым, прошедшим в своем развитии ряд этапов. Более того, после событий осени 1917-го сами большевики не называли их Великой Октябрьской социалистической революцией. Большинство считало более подходящим термин «Октябрьский переворот».

Мемуаристы, публицисты, ученые из числа уехавших в эмиграцию современников – противники большевиков – тоже рассматривали события 1917 года как единый процесс. Парадоксально, но впервые термин «Великая русская революция» появился именно в эмигрантской среде в середине 1920-х годов. Возможно, на расстоянии величие революции было лучше видно.

– Но мы сейчас говорим не о «русской», а о «российской» революции. Почему?

– Более точно, конечно, «российская». Ведь случилась революция в России, ее итогом стал распад Российской империи и образование Советской России. Наш термин подчеркивает многонациональный характер событий 1917 года. Революция дала мощный толчок национальным движениям, в результате которых на карте мира возникли новые государства…

Что дает трактовка революции как единого процесса для современных общественных дискуссий?

– Она заставляет прекратить поиск правых и виноватых и позволяет задуматься об общей ответственности за трагедию, произошедшую в 1917 году. Ведь большевики и другие левые радикалы оказались в центре событий уже на завершающем этапе революции. Не стоит забывать о власти, доведшей ситуацию до кризиса и распада страны. Лидерами революции на первом этапе выступили думские либералы, сформированное ими Временное правительство было органом революционной власти. Революцию с восторгом встретили едва ли не все слои населения: представители интеллигенции, солдаты, рабочие и крестьяне, ее одобрили деятели Церкви. То есть если посмотреть на спектр политических и социальных сил, которые участвовали с начала и до конца в революционных событиях, то выяснится, что в той или иной мере к этому процессу было причастно все общество.

А потом была Гражданская война – ставшее непосредственным следствием и продолжением 1917 года кровавое месиво, в котором многие вчерашние соратники по революции оказались по разные стороны баррикад. Нам бы нужно сейчас не проклинать, а извлекать уроки из революционной эпохи, чтобы не наступать на одни и те же грабли.

Агитационный плакат Белого движения. 1919 год

Тектонические сдвиги

– Вы говорите о трагедии, но называете революцию Великой. В этом нет противоречия?

– Слово «великий» в истории не обязательно имеет положительную коннотацию. Фигура Петра Великого до сих пор вызывает серьезные споры, но все согласны, что его преобразования изменили страну. Была в нашей истории Великая смута начала XVII века, когда под вопрос было поставлено существование государства, а были Великие реформы Александра II, повлекшие за собой самые серьезные последствия для страны.

То же самое относится и к революции, последствия которой весьма значимы не только для нас, но и для всего мира. И это не преувеличение.

– Но для самой страны это прежде всего трагедия.

– Самая настоящая! Разруха в экономике, закрытые предприятия, заброшенные поля, миллионы беспризорников, бродящих в поисках пропитания, беззаконие. По очень осторожным подсчетам, демографические потери России в результате Гражданской войны составили порядка 11 млн человек. Это и те, кто погиб на фронте, и те, кто пал жертвой красного и белого террора (их было не меньше, чем боевых потерь), и те, кто умер от голода и эпидемий (эта категория самая многочисленная), и те, кто эмигрировал из страны. Войны начинают политики, ведут их военные, а страдают и гибнут больше всех мирные жители. Гражданская война была коллективным умопомешательством, порожденным революцией.

Однако здесь рано ставить точку. Помимо миллионных жертв революция привела к тектоническим изменениям в России. Сменилась элита. Революция разбудила творчество масс. Идея, что простой человек может управлять государством, то, что он может стать поэтом, писателем, что он может получить образование и реализовать свои творческие способности, – все это стало реальностью благодаря революции, поскольку до этого таких широких возможностей не существовало. Идеи пролетарского искусства, пролетарской культуры были очень противоречивыми, но то массовое творчество, которое мы получили в итоге, – это был прыжок в новое качество культуры. Посмотрите учебники по мировому искусству: применительно к России XX века вы не найдете там ничего, кроме революционного авангарда 1920-х годов.

Создавая государственный аппарат, большевики полагали, что нужно привлекать в него как можно больше людей, особенно на низовом уровне, потому что вскоре им предстоит управлять государством.

Вся надежда на страну Советов

– Каково было влияние российской революции на внешний мир?

– На международной арене она, конечно, тоже представляла собой очень противоречивый процесс, но здесь, на мой взгляд, позитива было намного больше. И в этом смысле мы имеем все основания называть ее Великой. Причина не в том, что сами большевики считали российскую революцию «фитилем» мировой революции. Хотя этот тезис, кстати, тоже не стоит недооценивать, как это часто сейчас делается, ведь опыт России оказал влияние и на целый ряд европейских государств – вспомним революционные события в Германии, Венгрии.

Но главное, что мы недооцениваем, – это моральный фактор революции. Дело в том, что Первая мировая война воспринималась интеллектуалами того времени как крушение сложившихся ценностей, того миропорядка, который строился веками. Ужасы войны, кровь, ненависть, насилие во всех его формах – все это противоречило духу гуманизма, ценностям просвещения, прогрессистским идеям о том, что люди должны жить в мире, что они должны самосовершенствоваться, становиться лучше. Мировая война зримо опровергла все эти представления. Возникал вопрос: как жить дальше? В какую сторону двинется мир – в сторону гармонизации общественной жизни или ее дальнейшей примитивизации, варваризации, если хотите?

– Какой ответ на этот вопрос давала наша революция?

– Как ни странно, многим западным интеллектуалам тогда казалось, что именно революция в России способна показать путь к почти уже разрушенным гуманистическим ценностям – ценностям социального равенства, справедливости, нового гармоничного мироустройства. Поэтому революция в России была воспринята одновременно и с настороженностью, но и с определенной надеждой.

Владимир Ленин и английский писатель-фантаст Герберт Уэллс в Кремле. 1920 год

Отсюда такое необычайное внимание к послереволюционной России, к тому, что представлял собой советский эксперимент, отсюда и попытки понять, что можно взять из советского опыта для остального мира. В этом, на мой взгляд, тоже очень важное, как в советское время говорили, всемирно-историческое значение революции. Понимаете, она дала надежду, что ответы на «проклятые вопросы» начала ХХ века все-таки есть. Что мировая война – это не тупик цивилизации.

Но речь идет не только о «проклятых вопросах». Многое в жизни Советской России само по себе привлекало тех, кто наблюдал за ситуацией извне. Не случайно, когда большевики взяли курс на эмансипацию женщин, их активное включение в общественно-политическую жизнь и производство, равенство во всем, это вызвало огромный энтузиазм в мире. Ведь западные интеллектуалы тоже говорили и писали о необходимости равенства полов, но Советская Россия первой реализовала это.

К тому же были проведены очень серьезные реформы в области профилактической медицины (диспансеризация населения), охраны материнства и детства, обеспечения бытовой гигиены, охраны труда. Многие «изобретения большевиков» существуют до сих пор – те же молочные кухни или, например, декретные отпуска. Не случайно в 1920-е годы к нам приезжали за опытом из Западной Европы и США, интересовались решением проблем охраны материнства и детства, перевоспитания и социализации малолетних преступников, научной организации труда и быта. Им было на что посмотреть и что взять на вооружение «у Советов».

– Однако фашисты в Италии и нацисты в Германии пришли к власти, пугая свои народы большевистской угрозой. Кто знает, как бы пошла мировая история, не случись революции в России…

Выступление Бенито Муссолини. Рим, 1936 год

– Разумеется, здесь не все однозначно, но я хотел бы обратить внимание на то, что в таких «страшилках» был заключен и определенный геополитический интерес. Мы все прекрасно знаем, что и антибольшевизм нацистского типа, и холодная война оправдывались тем, что необходимо остановить коммунистическую угрозу и влияние Советского Союза. Но сейчас уже нет никакого коммунизма, зато остались определенные геополитические интересы, и поэтому политика сдерживания, теперь уже России, продолжается.

Конечно, большевики, пропагандируя мировую революцию и необходимость экспансии «революционного пожара» в другие страны, побуждали государства Запада думать о защите. Однако я уверен, что, если бы не жупел большевизма, нашлись бы и другие оправдания для антисоветизма.

Так что я не вижу прямой связи между большевистской революцией 1917 года и приходом к власти Муссолини или Гитлера. Это риторика, преследующая определенные цели, не более того. А вот геополитическое противостояние действительно имело место всегда. Периодически обостряясь, периодически сглаживаясь, но отчасти уже в 1920-е и особенно в 1930-е годы всполохи грядущей мировой войны становились все более зловещими.

На радость западным левым

– На реформы в самих капиталистических странах советский эксперимент оказывал какое-то влияние?

Как бы мы сейчас ни относились к Советскому Союзу, но нам нужно признать, что само его существование было своего рода красной тряпкой и западные консервативные силы были вынуждены идти на уступки своим политическим оппонентам, проводя социальные реформы, чтобы избежать революционных потрясений. Не говоря уже о том, что СССР активно помогал просоветским силам и национальным движениям в разных странах. В связи с этим я сильно сомневаюсь, что без революции в России и без СССР на Западе было бы создано современное «социальное государство». Ведь это уже не тот капитализм, о котором писал Карл Маркс в «Капитале», не дикий капитализм, а капитализм «культурный», социально ориентированный, где государство берет на себя функции арбитра и в интересах большинства общества, в интересах его развития перераспределяет национальные блага.

Советская система планирования (сначала план ГОЭЛРО, а затем регулярные пятилетние планы) и государственного регулирования также была изучена капиталистическим миром и адаптирована им. Таким образом, очень многие вещи, реализованные в СССР, способствовали тому, чтобы мир в целом стал более справедливым и социально ориентированным, чтобы были приняты законы против расовой дискриминации, об обязательном среднем образовании и другие. В современных условиях наступления консервативных сил становится лучше видно, насколько важным фактором для мира было существование Советского Союза.

Другое дело, что СССР хотел, чтобы пример с него брали буквально во всем. Это создавало вполне понятное напряжение…

Политический плакат 1933 года / Fine art Images Legion-Media

– Когда «советский проект» потерял привлекательность для остального мира?

– До войны моральное влияние СССР было особенно мощным в середине 1930-х годов, когда он выступил с идеей коллективной безопасности, направленной против фашистской угрозы. Авторитету Советского Союза способствовала и поразительная по эффективности модернизация страны, проведенная за годы первых пятилеток.

На трибуне Мавзолея Ленина (слева направо): Вячеслав Молотов, Никита Хрущев, Иосиф Сталин и другие официальные лица во время парада физкультурников. 1936 год / ТАСС

Однако международный авторитет СССР и мировой коммунистической идеи подкосили массовые сталинские репрессии. Нужно прямо сказать, что о голоде 1932–1933 годов и коллективизации на Западе известно было сравнительно немного, а вот террор способствовал разочарованию в коммунистическом движении. Ведь под сталинский каток попали не только советские граждане, но и лидеры коммунистического движения других стран, в том числе функционеры Коминтерна. В тот момент от советского эксперимента отвернулись многие из тех, кто раньше с восторгом относился к СССР и воспринимал его как образец для подражания.

В середине 1940-х годов та роль, которую Советский Союз сыграл в разгроме фашизма, вновь подняла его моральный авторитет, причем на недосягаемую ранее высоту. Одновременно повысилась популярность левых сил в целом, поскольку во многих странах именно они составляли костяк антифашистского Сопротивления. Однако в середине 1950-х существенный урон привлекательности «советского проекта» нанесло разоблачение культа личности Сталина, опять обратившее внимание мировой общественности на ту цену, которую пришлось заплатить за строительство социализма в СССР, на роль ГУЛАГа, насилия в истории страны.

Следующим рубежным событием стал ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году, что внесло настоящий раскол в мировое коммунистическое движение и привело к падению престижа СССР в мире.

Ну и, наконец, неудачные реформы, распад социалистического блока и Советского Союза, когда «советский проект» рухнул. Тогда многие заговорили, что советский эксперимент был изначально обречен, что это «тупиковая ветвь цивилизации». Я рассматриваю существование СССР как альтернативной модели развития в ХХ веке, которая была порождена Первой мировой войной и революцией, опосредована отечественной спецификой (отсюда – модель «сталинского социализма») и во многом зависима от вызовов времени. И конечно, с моей точки зрения, СССР не был обречен.

– Интересно, что в послевоенный период, когда международный авторитет Советского Союза был высок, жизнь внутри самого СССР давно перестала быть полем для авангардных экспериментов, характерных для первых лет советской власти…

– Вы правы, революционный энтузиазм невозможно было поддерживать вечно. После войны, когда моральный дух советского общества был на новой высоте и люди готовы были горы свернуть для возрождения и реформирования страны, этот шанс тоже не был использован в полной мере. Хотя бы потому, что надежды на перемены не сбылись.

Имелись и системные причины, почему прорывной запал был утрачен. Во-первых, из-за очевидного провала и догматизма в идеологии. Во-вторых, потому, что нам было «не до жиру» – пришлось восстанавливать страну после самой разрушительной в истории человечества войны. Кроме того, в условиях холодной войны мы вынуждены были помогать странам социалистического лагеря, развивать свою ядерную программу, чтобы не стать жертвами ядерного шантажа, участвовать в гонке вооружений, покорять космос, но при этом еще и наращивать социальные программы. И все это за счет катастрофического отставания сектора потребления, значение которого для общественной стабильности было явно недооценено.

В 1961 году партия приняла программу построения коммунизма и дала обещание людям, что социальная сфера будет развиваться, что неуклонно будет повышаться благосостояние людей. А раз дали обещание, значит, его надо было выполнять. На фоне гонки вооружений и падения мировых цен на энергоносители, а также грубых ошибок руководства страны это привело к тому, что Советский Союз оказался в глубоком кризисе. Однако оставим анализ причин и обстоятельств распада СССР для следующих интервью…


Беседовал Дмитрий Пирин

Главные книги о революции

Есть несколько книг, благодаря которым сформировался образ Октября 1917 года. Их авторами были люди разных политических убеждений, они преследовали своими сочинениями различные цели. Без этих трудов история революции оказалась бы неполной

Н.Н. Суханов «Записки о революции»

Меньшевик-интернационалист Николай Суханов, участвовавший в революции с февральских дней, в 1918 году стал первым ее «летописцем». Впоследствии на его трехтомник «Записки о революции» ссылались практически все политики, писавшие о событиях 1917 года. С Сухановым не во всем соглашались, но его большой вклад в изучение истории революции не отрицал никто. Фундаментальный труд Суханова сохраняет свою ценность до сих пор. Особенно важен он для историков, изучающих деятельность меньшевиков и эсеров в период между Февралем и Октябрем 1917 года.

 

П.Н. Милюков «История второй русской революции»

Пик политической карьеры историка и лидера кадетской партии пришелся на весну 1917-го, когда он был министром иностранных дел и ключевой фигурой Временного правительства. «Историю второй русской революции» хорошо информированный Павел Милюков написал и опубликовал тремя выпусками (частями) еще во время Гражданской войны. Хотя автор не поскупился на критику большевиков, его книга содержит богатый материал для поиска ответа на вопрос о причинах провала их политических противников. Написанный с либеральных позиций труд стал для российской эмиграции и западных авторов важным источником для изучения истории революции.

Л.Д. Троцкий «История русской революции»

Лев Троцкий, сыгравший важнейшую роль в Октябрьском перевороте, «Историю русской революции» написал уже после того, как проиграл Иосифу Сталину борьбу за «ленинское наследство», был исключен из партии и выслан из СССР. Его двухтомник вышел в свет в начале 1930-х годов в Берлине. Желая поквитаться со Сталиным и его сторонниками, Троцкий поведал об ошибках своих теперешних противников и их разногласиях с Владимиром Лениным, подчеркнув свое участие в революции в качестве одного из двух ее вождей. Написанное хорошим литературным языком и содержащее ценные факты и наблюдения, его сочинение по понятным причинам было недоступно советскому читателю. На Западе без этой книги не обходился ни один автор, писавший о революции в России.

«История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс»

«Краткий курс истории ВКП(б)», изданный в 1938 году, во времена Большого террора, закрепил догматическую сталинскую схему истории партии и обрек обществоведов на популяризацию данного подхода. Пройденный большевиками путь изображался как цепь закономерных побед, одержанных благодаря строгому следованию теории марксизма и ленинизма. В «Кратком курсе» подчеркивалась особая роль Сталина в Октябрьской революции. «16 октября [29 октября по новому стилю] состоялось расширенное заседание ЦК партии. На нем был избран Партийный центр по руководству восстанием во главе с тов. Сталиным. Этот Партийный центр являлся руководящим ядром Военно-революционного комитета при Петроградском совете и руководил практически всем восстанием», – отмечалось на его страницах.

Подготовил Олег Назаров

Октябрьская революция: день за днем

октября 28, 2017

8 (21) октября

воскресенье

Участники штурма Зимнего дворца

В политическом смысле этот воскресный день был одним из самых спокойных за многие месяцы революции. Накануне большевики заявили о выходе из Временного совета Российской республики (Предпарламента). Уже в понедельник это событие начнут на все лады комментировать представители различных политических сил, по большей части осуждая поступок ленинцев. Однако в воскресенье политическая жизнь как будто замерла. Для всех, кроме лидера РСДРП(б)…

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ находившийся на нелегальном положении Владимир Ленин обратился к руководству партии с письмом. «Советы постороннего» – так озаглавил свой текст вождь большевиков. Именно в нем он изложил детальный план предстоящего захвата власти.

Владимир Ленин в 1917 году

«Что вся власть должна перейти к Советам, это ясно, – писал Ленин. – Так же бесспорно должно быть для всякого большевика, что революционно-пролетарской (или большевистской – это теперь одно и то же) власти обеспечено величайшее сочувствие и беззаветная поддержка всех трудящихся и эксплуатируемых во всем мире вообще, в воюющих странах в частности, среди русского крестьянства в особенности. На этих, слишком общеизвестных и давно доказанных, истинах не стоит останавливаться.

Остановиться надо на том, что едва ли вполне ясно всем товарищам, именно: что переход власти к Советам означает теперь на практике вооруженное восстание. Казалось бы, это очевидно, но не все в это вдумались и вдумываются. Отрекаться теперь от вооруженного восстания значило бы отречься от главного лозунга большевизма (вся власть Советам) и от всего революционно-пролетарского интернационализма вообще.

Но вооруженное восстание есть особый вид политической борьбы, подчиненный особым законам, в которые надо внимательно вдуматься. Замечательно рельефно выразил эту истину Карл Маркс, писавший, что вооруженное «восстание, как и война, есть искусство«.

Из главных правил этого искусства Маркс выставил:

1) Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твердо, что надо идти до конца.

2) Необходимо собрать большой перевес сил в решающем месте, в решающий момент, ибо иначе неприятель, обладающий лучшей подготовкой и организацией, уничтожит повстанцев.

3) Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и непременно, безусловно переходить в наступление. «Оборона есть смерть вооруженного восстания».

4) Надо стараться захватить врасплох неприятеля, уловить момент, пока его войска разбросаны.

5) Надо добиваться ежедневно хоть маленьких успехов (можно сказать: ежечасно, если дело идет об одном городе), поддерживая, во что бы то ни стало, «моральный перевес».

Маркс подытожил уроки всех революций относительно вооруженного восстания словами «величайшего в истории мастера революционной тактики Дантона: смелость, смелость и еще раз смелость».

В применении к России и к октябрю 1917 года это значит: одновременное, возможно более внезапное и быстрое наступление на Питер, непременно и извне, и извнутри, и из рабочих кварталов, и из Финляндии, и из Ревеля, из Кронштадта, наступление всего флота, скопление гигантского перевеса сил над 15–20 тысячами (а может, и больше) нашей «буржуазной гвардии» (юнкеров), наших «вандейских войск» (часть казаков) и т. д.

Комбинировать наши три главные силы: флот, рабочих и войсковые части так, чтобы непременно были заняты и ценой каких угодно потерь были удержаны: а) телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции, г) мосты в первую голову.

Выделить самые решительные элементы (наших «ударников» и рабочую молодежь, а равно лучших матросов) в небольшие отряды для занятия ими всех важнейших пунктов и для участия их везде, во всех важных операциях, напр.:

Окружить и отрезать Питер, взять его комбинированной атакой флота, рабочих и войска, – такова задача, требующая искусства и тройной смелости.

Составить отряды наилучших рабочих с ружьями и бомбами для наступления и окружения «центров» врага (юнкерские школы, телеграф и телефон и прочее) с лозунгом: погибнуть всем, но не пропустить неприятеля.

Будем надеяться, что в случае, если выступление будет решено, руководители успешно применят великие заветы Дантона и Маркса.

Успех и русской и всемирной революции зависит от двух-трех дней борьбы».

Впрочем, подготовка к восстанию началась загодя. Еще в середине сентября Ленин направил Центральному комитету, а также Петроградскому и Московскому комитетам РСДРП(б) письмо под недвусмысленным названием «Большевики должны взять власть!».

«Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки, – говорилось в письме. – Могут, ибо активное большинство революционных элементов народа обеих столиц достаточно, чтобы увлечь массы, победить сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удержать ее. Ибо, предлагая тотчас демократический мир, отдавая тотчас землю крестьянам, восстанавливая демократические учреждения и свободы, помятые и разбитые Керенским, большевики составят такое правительство, какого никто не свергнет. Большинство народа за нас».

Тот сентябрьский текст заканчивался фактической рекомендацией партийным комитетам обеих столиц: «Взяв власть сразу и в Москве и в Питере (неважно, кто начнет; может быть, даже Москва может начать), мы победим безусловно и несомненно». Теперь, в начале октября, Ленин решил сделать ставку на Питер.

9 (22) октября

понедельник

Заседание Временного совета Российской республики (Предпарламента). 1917 год

На заседании Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (Петросовета) Лев Троцкий сообщил о причинах, по которым фракция большевиков 7 (20) октября вышла из Временного совета Российской республики. «Предпарламент созван для того, чтобы служить ширмой, прикрывающей фактическую передачу власти в руки империалистов», – заявил он. Отметив, что Предпарламент не ставит себе задачей разрешить важнейшие вопросы о земле, о мире и о созыве Учредительного собрания, Троцкий под бурные аплодисменты завершил выступление словами: «Да здравствует прямая и открытая борьба за революционную власть в стране! Да здравствует мир всех народов!»

10 (23) октября

вторник

Вечером по адресу: набережная реки Карповки, дом 32, квартира 31, собрались 11 членов большевистского ЦК (Владимир Ленин, Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Лев Троцкий, Иосиф Сталин, Яков Свердлов, Моисей Урицкий, Феликс Дзержинский, Александра Коллонтай, Андрей Бубнов, Григорий Сокольников) и кандидаты в члены ЦК Георгий Ломов (Оппоков) и Варвара Яковлева. По иронии судьбы историческое заседание прошло без ведома хозяина квартиры – меньшевика-интернационалиста Николая Суханова, допоздна засиживавшегося в редакции газеты «Новая жизнь». Сам «летописец революции» позже утверждал: «…жена моя [большевичка Галина Флаксерман. – О. Н.] точно осведомилась о моих намерениях и дала мне дружеский, бескорыстный совет – не утруждать себя после трудов дальним путешествием».

Ленин пришел, когда все уже были в сборе. Ломов вспоминал: «Грим и парик настолько изменили Владимира Ильича, что узнать его было совершенно невозможно даже нам, сталкивавшимся с ним не раз…»

Согласно кратким протокольным записям, сделанным Яковлевой (не принимавшей участия в голосовании), Ленин, констатировав, что «с начала сентября замечается какое-то равнодушие к вопросу о восстании», потребовал «обратить внимание на техническую сторону вопроса». Доказывая, что времени терять нельзя, он сослался на готовность Временного правительства сдать Петроград немцам. И, сравнив сложившееся положение с тем, что было в июле, заключил: «Большинство теперь за нами. Политически дело совершенно созрело для перехода власти». Вождь большевиков, горевший желанием взять власть до открытия II Всероссийского съезда Советов, предложил резолюцию о вооруженном восстании. При голосовании ее поддержали 10 человек. Зиновьев и Каменев высказались против.

11 (24) октября

среда

Арсенальная набережная в Петрограде. Вид на тюрьму Кресты

Еще в сентябре из Крестов по одному стали освобождать арестованных в июле большевиков. Федор Раскольников вспоминал: «Наконец 11 октября наступила моя очередь. Начальник тюрьмы, прапорщик, эсер, лично явился обрадовать меня ордером на освобождение».

Зиновьев и Каменев, накануне проголосовавшие против резолюции Ленина о восстании, изложили свою позицию в письме органам РСДРП(б) и большевистской фракции съезда Советов Северной области: «Складывается и растет в рабочих кругах течение, видящее единственный выход в немедленном объявлении вооруженного восстания. Все сроки сошлись теперь так, что, если говорить о таком восстании, его приходится уже прямо назначать, и притом на ближайшие дни. <…>

Мы глубочайше убеждены, что объявлять сейчас вооруженное восстание – значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции. <…>

Говорят: 1) за нас уже большинство народа в России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! – ни то, ни другое неверно, и в этом все дело. <…>

Дело идет о решительном бое, и поражение в этом бою было бы поражением революции».

У Смольного осенью 1917 года

12 (25) октября

четверг

На заседании Исполкома Петросовета было одобрено предложение об образовании Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), который вскоре займет несколько комнат на третьем этаже Смольного института.

13 (26) октября

пятница

Завершил работу съезд Советов Северной области. Делегат-большевик Александр Ильин-Женевский свидетельствовал: «На этом съезде определенно выяснилось, что Петроград окружен как бы стальным кольцом большевистских Советов, которые в случае чего всегда могут прийти к нему на помощь. <…> Некоторые провинциалы предлагали сперва совершить переворот на местах с тем, чтобы этим облегчить переворот в Петрограде. Однако в этом отношении ничего определенного решено не было».

14 (27) октября

суббота

На заседании ЦИК Советов меньшевик Федор Дан спросил большевиков, готовят ли они восстание. Большевик Давид Рязанов ответил уклончиво: «…Дан знает, что мы марксисты и восстания не подготовляем. Восстание подготовляется политикой, которую вы поддерживали семь месяцев».

15 (28) октября

воскресенье

Прошло заседание Петербургского комитета РСДРП(б), на котором присутствовали 35 представителей большевистских комитетов районов столицы. Заявив, что «мы стоим на пороге восстания», член ЦК Андрей Бубнов призвал: «Надо собрать всех агитаторов… Ради спасения революции мы должны вести политику не только оборонительную, но и наступательную». По итогам обсуждения решили созвать конференцию агитаторов-большевиков, активизировать обучение рабочих владению оружием, организовать выпуск вечерней газеты, укрепить контакты с железнодорожниками и работниками почты и телеграфа.

16 (29) октября

понедельник

На заседании Петросовета было одобрено решение Исполкома о создании Петроградского ВРК. В него вошли 53 большевика, 21 левый эсер и 4 анархиста. Правые эсеры и меньшевики от участия в работе этого органа отказались. Политическое руководство в ВРК осуществлял Лев Троцкий, а практические решения принимало избранное несколькими днями позже Бюро ВРК в составе председателя ВРК левого эсера Павла Лазимира, левого эсера Георгия Сухарькова, большевиков Владимира Антонова-Овсеенко, Николая Подвойского и Андрея Садовского.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ в 20:00 в помещении Лесновско-Удельнинской районной думы открылось расширенное заседание ЦК РСДРП(б), на котором присутствовали представители Военной организации и большевистские деятели фабрично-заводских комитетов и профсоюзов. В нем приняли участие 25 человек. Стульев на всех не хватило, некоторые сидели на полу.Огласив резолюцию ЦК от 10 (23) октября, Ленин напомнил, что большевики сделали все ради достижения договоренности с меньшевиками и эсерами, но «данными партиями этот компромисс был отвергнут», и потому взаимопонимание с ними невозможно. Заявив, что «массы идут за нами», Ленин сказал: «Настроением масс руководиться невозможно, ибо оно изменчиво и не поддается учету; мы должны руководиться объективным анализом и оценкой революции. Массы дали доверие большевикам и требуют от них не слов, а дел, решительной политики и в борьбе с войной, и в борьбе с разрухой». Коснувшись международной ситуации, он заверил товарищей по партии: «…выступая теперь, мы будем иметь на своей стороне всю пролетарскую Европу».

Лесновско-Удельнинская районная дума, где 16 октября 1917 года состоялось расширенное заседание ЦК РСДРП(б)

Ленина поддержал Свердлов. Он сообщил, что рост партии «достиг гигантских размеров» – 400 тыс. человек. По его словам, точно так же возросло влияние большевиков в Советах, в армии и на флоте.

По-прежнему выступая против восстания, Зиновьев и Каменев утверждали, что организационный аппарат власти гораздо сильнее того, которым располагают большевики. Моисей Володарский тоже предостерег от спешки: «Если вопрос о выступлении ставится как вопрос завтрашнего дня, то мы должны прямо сказать, что у нас для этого ничего нет. <…> Резолюцию надо понимать как курс на восстание, мы не должны прекращать нашей технической подготовки».

В ответ Сталин заметил: «То, что предлагают Каменев и Зиновьев, это объективно приводит к возможности контрреволюции сорганизоваться… <…> Петроградский совет уже встал на путь восстания, отказав санкционировать вывод войск. Флот уже восстал, поскольку пошел против Керенского».

Ленин потребовал формального подтверждения резолюции от 10 (23) октября о вооруженном восстании. Зиновьев предложил свою резолюцию, в которой говорилось: «Не откладывая разведочных, подготовительных шагов, считать, что никакие выступления впредь до совещания с большевистской частью съезда Советов – недопустимы».

В результате голосования победила ленинская резолюция, получившая 19 голосов против двух (Зиновьева и Каменева) и при четырех воздержавшихся. Однако дата восстания назначена не была.

17 (30) октября

вторник

На заседании Временного правительства министр государственного призрения кадет Николай Кишкин заявил, что у властей достаточно сил, чтобы подавить возможные беспорядки. Он утверждал, что восстание, первоначально запланированное на 18 (31) октября, отложено до 23 октября (5 ноября). Председатель Экономического совета при Временном правительстве прогрессист Сергей Третьяков, напротив, выразил беспокойство в связи с тем, что главнокомандующий Петроградским военным округом полковник Георгий Полковников не имеет «ни плана, ни силы». «Полковников только и готовится к нападениям. Больше так продолжать нельзя, сидеть в дураках больше нельзя», – заключил он.

Между тем собрание представителей петроградских полков, проходившее в тот же день, приняло следующую резолюцию: «Петроградский гарнизон больше не признает Временного правительства. Наше правительство – Петроградский совет. Мы будем подчиняться только приказам Петроградского совета, изданным его Военно-революционным комитетом».

 

18 (31) октября

среда

Бюро ЦИК Советов перенесло открытие II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов на 25 октября (7 ноября).

В газете Максима Горького «Новая жизнь» было опубликовано заявление Каменева и Зиновьева: «…мы полагаем, что наша обязанность сейчас… высказаться против всякой попытки [нашей партии] брать на себя инициативу вооруженного восстания». Ленин расценил их поступок как предательство и потребовал исключения «штрейкбрехеров» из партии.

19 октября (1 ноября)

четверг

Писательница Зинаида Гиппиус

Министр юстиции Павел Малянтович предписал прокурору Судебной палаты немедленно сделать новое распоряжение об аресте Ленина.

Писательница Зинаида Гиппиус оставила запись в дневнике: «Вот уже две недели, как большевики, отъединившись от всех других партий (их опора – темные стада гарнизона, матросов и всяких отшибленных людей, плюс – анархисты и погромщики просто), – держат город в трепете, обещая генеральное выступление, погром для цели: «Вся власть Советам» (т. е. большевикам)».

20 октября (2 ноября)

пятница

Григорий Зиновьев и Лев Каменев

На заседании ЦК РСДРП(б) предложение Ленина исключить Каменева и Зиновьева из партии поддержки не получило. Их обязали только более не выступать ни с какими заявлениями против решений ЦК.

Пока правительство бездействовало, Троцкий, как вспоминал позже Николай Суханов, «отрываясь от работы в революционном штабе, летал с Обуховского на Трубочный, с Путиловского на Балтийский, из манежа в казармы и, казалось, говорил одновременно во всех местах». «Его лично знал и слышал каждый петербургский рабочий и солдат. Его влияние – и в массах, и в штабе – было подавляющим», – констатировал «летописец революции».

21 октября (3 ноября)

суббота

По решению ВРК было собрано гарнизонное совещание. Призвав солдат и рабочих сплотиться вокруг Петросовета, Троцкий предупредил их о «надвигающихся угрожающих событиях». Ближайшим из них мог стать крестный ход по случаю 105-й годовщины изгнания наполеоновских войск из России, намеченный Советом Союза казачьих войск на следующий день. Это грозило столкновениями: еще 12 (25) октября Петросовет объявил 22-е число Днем Петроградского совета и готовился провести свои мероприятия.

22 октября (4 ноября)

воскресенье

В ночь на 22 октября (4 ноября) Павел Лазимир, Андрей Садовский и Константин Мехоношин прибыли в штаб Петроградского военного округа, чтобы официально заявить о правах ВРК на верховную власть над частями гарнизона. Георгий Полковников ответил отказом на требование скреплять все отдаваемые им приказы подписью одного из комиссаров ВРК. Сказав, что признает лишь комиссаров ЦИК, главнокомандующий округом добавил: «…ваших комиссаров мы не признаем; если они нарушат закон, мы их арестуем».

Утром ВРК принял обращение к гарнизонному совещанию: «Штаб становится прямым орудием контрреволюционных сил… Охрана революционного порядка от контрреволюционных покушений ложится на вас под руководством ВРК. Никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные ВРК, недействительны… Революция в опасности. Да здравствует революционный гарнизон!»

Воспользовавшись Днем Петроградского совета, большевистские ораторы выступали в разных частях столицы. Завершая свою пламенную речь на митинге в Народном доме, Троцкий призвал слушателей дать клятву поддержать Петросовет. В ответ все присутствующие подняли руки и закричали: «Клянемся!» Суханов свидетельствовал: «Вокруг меня было настроение, близкое к экстазу. Казалось, толпа запоет сейчас без всякого сговора и указания какой-нибудь религиозный гимн… <…> Троцкий продолжал говорить. Несметная толпа продолжала держать поднятые руки».

Между тем глава Временного правительства Александр Керенский, осознав, что празднование Дня Петросовета привело к укреплению позиций левых, отдал распоряжение начальнику штаба Петроградского военного округа генералу Якову Багратуни направить в Петросовет ультиматум с требованием отказаться от назначения в части столичного гарнизона комиссаров ВРК. Что и было сделано.

23 октября (5 ноября)

понедельник

Керенский посчитал, что настал момент для открытого подавления левых сил. Было принято решение начать уголовное преследование членов ВРК за подстрекательство к гражданскому неповиновению и деятельность, направленную против Временного правительства. В свою очередь, ВРК выпустил воззвание «К населению Петрограда», где сообщалось, что в военные части и на наиболее важные объекты города назначены комиссары ВРК, которые «как представители Совета неприкосновенны», и что «противодействие комиссарам есть противодействие Совету рабочих и солдатских депутатов».

На сторону ВРК перешел гарнизон Петропавловской крепости.

24 октября (6 ноября)

вторник

Юнкера в Зимнем дворце накануне штурма

В 5:30 в типографию «Труд», где печатались большевистские газеты «Рабочий путь» и «Солдат», пришли юнкера. Они предъявили ордер на закрытие изданий и опечатали помещение. Несколько тысяч только что вышедших со станка экземпляров газет были захвачены, а матрицы уничтожены. Вскоре запыхавшиеся рабочий и работница типографии прибежали в Смольный, телефонные аппараты которого были отключены по приказу властей. Выслушав посланцев, Троцкий распорядился отправить к типографии роту солдат Литовского полка и часть 6-го запасного саперного батальона.

В 9:00 солдаты Литовского полка под командованием подпоручика Петра Дашкевича были уже на месте. Они разогнали наряд юнкеров, типография возобновила свою работу.

В 11:00 в Мариинский дворец, где заседал Предпарламент, неожиданно прибыл Керенский. Он потребовал оказания поддержки для разгрома большевиков, которые хотят «поднять чернь против существующего порядка, сорвать Учредительное собрание и раскрыть русский фронт перед сплоченными полками железного кулака Вильгельма». По свидетельству Федора Дана, министр-председатель «с особенным пафосом несколько раз повторял, что правительством уже отдан приказ об аресте «государственного преступника Ульянова-Ленина»». Завершая речь, Керенский заявил, что должен вернуться «в штаб к прерванной срочной работе», где будет ждать от Предпарламента «деловых начинаний». Покидая Совет Республики, Керенский не догадывался, что это было его последнее публичное выступление в России.

Александр Керенский в 1917 году

Комментируя его речь, Дан недоумевал: «Каких именно «деловых начинаний» ждал Керенский от этого органа, при его же содействии превращенного в безвластный и бессильный «парламент мнений», он не говорит». Реакция лидера меньшевиков-интернационалистов Юлия Мартова была негодующей: «Слова министра-председателя, позволившего себе говорить о движении черни, когда речь идет о движении значительной части пролетариата и армии, хотя бы и направленном к ошибочным целям, являются словами вызова гражданской войны».

Дебаты по вопросу об оказании поддержки в борьбе с большевиками завершились в 20:30, когда Предпарламент 123 голосами «за» при 102 «против» и 26 воздержавшихся принял резолюцию меньшевиков, которая фактически отказывала правительству в доверии. Дан писал: «Смысл моей резолюции, резко критиковавшей большевиков, сводился к тому, что для успешного противодействия им необходимы решительные акты в области борьбы за мир, перехода помещичьих земель в руки крестьян и ускорения созыва Учредительного собрания».

Кадет Владимир Набоков сетовал: «В наиболее решительный момент Совет Республики оказался несостоятельным, он не дал правительству нравственной поддержки, – напротив того, он нанес ему моральный удар, обнаружив его изолированность. <…> В этот день с особенной яркостью выказались отрицательные черты нашей «революционной демократии», ее близорукая тупость, фанатизм слов и формул, отсутствие государственного чутья».

Тем временем еще днем в Зимний дворец прибыла рота ударного женского батальона (около 200 человек) и 68 юнкеров Михайловского артиллерийского училища. Там уже находилось 134 офицера и около 2 тыс. человек из школ прапорщиков Петергофа, Ораниенбаума и Гатчины. Стремясь воспрепятствовать переброске верных ВРК частей в центр города, Георгий Полковников приказал развести Литейный, Троицкий и Николаевский мосты через Неву и установить строгий контроль над неразведенным Дворцовым мостом.

А в Смольном состоялось заседание ЦК РСДРП(б), где присутствовали Лев Троцкий, Феликс Дзержинский, Лев Каменев, Яков Свердлов, Моисей Урицкий, Георгий Ломов (Оппоков), Владимир Милютин, Андрей Бубнов, Адольф Иоффе, Виктор Ногин и Ян Берзин. По предложению Троцкого на Бубнова была возложена ответственность за установление связи с железнодорожниками, на Дзержинского – с почтово-телеграфными служащими. Милютину поручили вопросы продовольственного снабжения, Каменеву и Берзину – установление политических контактов с левыми эсерами. ЦК принял решение о создании запасного штаба в Петропавловской крепости – на случай, если Смольный захватят верные правительству войска.

Появление Ильича в Смольном. Худ. М.И. Авилов. 1923 год

В 17:00 отряд во главе с комиссаром ВРК Станиславом Пестковским занял Центральный телеграф города, не встретив сопротивления со стороны охранявших здание солдат Кексгольмского полка.

Около 19:00 член ЦК РСДРП(б) Милютин пришел с вооруженным отрядом в Особое присутствие по продовольствию и установил охрану продовольственных складов.

Вскоре солдаты Измайловского гвардейского полка заняли Балтийский вокзал, а комиссар ВРК, редактор большевистской газеты «Волна» в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки) Леонид Старк в сопровождении 12 матросов взял под контроль Петроградское телеграфное агентство, наложив запрет на передачу только что принятой Предпарламентом резолюции.

В 23:00, как писал впоследствии Керенский, после заседания правительства, «явился командующий войсками вместе со своим начальником штаба». «Они предложили мне организовать силами всех оставшихся верными Временному правительству войск, в том числе и казаков, экспедицию для захвата Смольного института – штаб-квартиры большевиков. Этот план получил сейчас же мое утверждение, и я настаивал на его немедленном осуществлении», – вспоминал он, будучи уже в эмиграции.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ около 18:00 Владимир Ленин написал письмо руководителям партии:«Товарищи!

Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно.

Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь все висит на волоске, что на очереди стоят вопросы, которые не совещаниями решаются, не съездами (хотя бы даже съездами Советов), а исключительно народами, массой, борьбой вооруженных масс. <…>

Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство, обезоружив (победив, если будут сопротивляться) юнкеров и т. д. <…>

История не простит промедления революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя терять много завтра, рискуя потерять все.

Взяв власть сегодня, мы берем ее не против Советов, а для них. <…>

Правительство колеблется. Надо добить его во что бы то ни стало!

Промедление в выступлении смерти подобно».

Отправив Маргариту Фофанову, на конспиративной квартире которой он скрывался, передать воззвание членам ЦК, Ленин вскоре окончательно потерял терпение. Переодевшись в старое пальто, надев кепку и повязав щеку платком, он оставил Фофановой записку: «Ушел туда, куда Вы не хотели, чтобы я уходил». В сопровождении финского революционера Эйно Рахья лидер большевиков отправился в Смольный. На трамвае они доехали до угла Боткинской улицы, до Литейного моста дошли пешком. Добрались до Смольного благополучно. Пока Рахья искал Троцкого, Ленин дожидался их в коридоре на подоконнике. В проходной комнате рядом с актовым залом Троцкий поведал о ходе событий. Ленин согласился с тактикой ВРК.

25 октября (7 ноября)

среда

Корабли Балтийского флота на Неве. Слева – крейсер «Аврора»

Около 2:00 1-я рота 6-го запасного саперного батальона заняла Николаевский вокзал, отряд комиссара ВРК Михаила Файермана установил контроль над Петроградской электростанцией, а отряд комиссара ВРК Карла Кадлубовского – над Главпочтамтом.

В 3:00 по призыву ВРК из Гельсингфорса в Петроград был отправлен эшелон с матросами. Вскоре за ним последовали еще два эшелона.

В 3:30 крейсер «Аврора» встал на якорь у Николаевского моста.

В 4:00 Керенский послал приказ казакам и юнкерам «выступить на помощь ЦИК и революционной демократии».

В 6:00 отряд матросов занял здание Государственного банка.

В 7:00 солдаты Кексгольмского полка под командованием члена ВРК большевика Михаила Лашевича установили контроль над Центральной телефонной станцией.

Докладывая утром Керенскому о событиях ночи, Полковников констатировал, что в Петрограде «в распоряжении правительства нет никаких войск». Назначив министра торговли и промышленности Александра Коновалова временным главой правительства, Керенский на двух автомобилях (один из которых принадлежал посольству США) в сопровождении адъютантов выдвинулся по направлению к Пскову, где рассчитывал найти воинские части, готовые по мановению его руки ринуться в бой с большевиками. Считая такие надежды иллюзорными, Дан писал: «За что они должны были сражаться и умирать? За мир, в достижении которого через правительство Керенского они отчаялись? Или за землю, судьба которой оставалась все нерешенной до далекого и смутно представляемого Учредительного собрания?»

Уже утром отряд ВРК освободил из Крестов всех политических заключенных.

К 10:00 Ленин закончил писать обращение «К гражданам России» от имени ВРК, которое сразу же было отправлено в печать.

В нем говорилось: «Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов – Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.

Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, – это дело обеспечено.

Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!»

В 13:00 отряд матросов во главе с большевиком Иваном Сладковым занял военный порт, Главное адмиралтейство и арестовал офицеров и чиновников Морского штаба.

Американская журналистка Луиза Брайант, наблюдавшая на Дворцовой площади за тем, как из привезенных для отопления Зимнего дворца дров женщины-солдаты строили баррикаду, усмехнулась: «Это выглядело очень комично, как в оперетте». Приведший ее свидетельство историк Владлен Логинов добавляет: «Это действительно выглядело достаточно наивно, ибо несколько кораблей кронштадтской флотилии, войдя в Неву, продвинулись дальше «Авроры» и бросили якорь прямо у Зимнего». С них сошли на берег 3 тыс. матросов.

В 13:20, во время начавшегося в полдень заседания Временного правительства, министр путей сообщения Александр Ливеровский записал реплику морского министра контр-адмирала Дмитрия Вердеревского: «Он говорит, что не понимает, для чего это заседание собрано и для чего мы будем дальше заседать. У нас нет никакой реальной силы, а следовательно, мы бессильны что-либо предпринять». После двухчасовой дискуссии министра государственного призрения Николая Кишкина назначили диктатором. Между тем вопрос о том, на какие воинские части еще могло положиться правительство, остался без ответа.

В 14:35 Лев Троцкий открыл экстренное заседание Петросовета словами: «От имени Военно-революционного комитета объявляю, что Временного правительства больше не существует». Сообщив, что Предпарламент распущен, а узловые пункты города заняты войсками ВРК, Троцкий передал слово Ленину.

Встреченный овацией, тот произнес: «Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась». Ленин заявил, что «у нас будет Советское правительство», которое будет стремиться «немедленно закончить войну», передаст помещичью землю крестьянам, а контроль над производством – рабочим.

В 16:00 в Главный штаб прибыл Николай Кишкин, уволил Георгия Полковникова с поста главнокомандующего Петроградским военным округом и назначил на его место начальника штаба округа Якова Багратуни.

Павел Малянтович вспоминал: «Нам доложили, что юнкера желают видеть членов Временного правительства. Они хотят видеть в лицо тех, кого защищают, и услышать от Временного правительства, каково общее положение и какая задача на них возлагается. <…> Мы вышли. <…> Начал Коновалов, и все мы сказали хотя и по-разному, но одно и то же. Мы – представители единственной народом установленной законной власти, свои полномочия можем сдать только тому, кто нам их дал, – народу, т. е. Учредительному собранию… Они, юнкера, не только солдаты, но и граждане. Пусть решают, на чьей стороне должны они быть. Мы не себя лично защищаем, мы защищаем права всего народа и уступим только насилию… Итак, солдаты во время военных действий вместо приказа получили… тему для митинга… И митинг открылся, когда мы ушли…»

Николай Суханов дал этой сцене верный комментарий: «Министры не понимали того, что сейчас же поняли юнкера: не отдавая никакого приказа, отсылая к личной совести, к частному усмотрению юнкеров, министры перестали быть правительством. Так, как говорили они со своей армией, не может говорить никакая власть. Так могут говорить только частные люди».

В 18:15 большая группа юнкеров Михайловского артиллерийского училища покинула Зимний дворец, забрав с собой четыре из шести пушек. Вскоре ушли и две сотни 14-го Донского казачьего полка, также услышавшие от министров уклончивый ответ.

Около 19:00 правительство получило ультиматум ВРК. Министрам, служащим и защитникам Зимнего предлагалось до 19:10 сложить оружие и закончить эвакуацию лазарета. Правительство на ультиматум не ответило. Размышляя о последних часах, проведенных в Зимнем дворце, Малянтович писал: «В огромной мышеловке бродили, изредка сходясь все вместе или отдельными группами на короткие беседы, обреченные люди, одинокие, всеми оставленные… Вокруг нас была пустота, внутри нас – пустота, и в ней вырастала бездумная решимость равнодушного безразличия… <…> Если власть не защищают те, кто ее организовал, нужна ли она? Если же она не нужна, если она изжита, кому и как ее передать и по чьему приказу?..»

В 19:40 здание Главного штаба заняли войска ВРК, замкнув кольцо окружения вокруг Зимнего.

В 21:40 крейсер «Аврора» произвел холостой выстрел, дав сигнал к началу штурма дворца. Матрос-большевик Иван Флеровский свидетельствовал: «Набережные Невы усыпала глазеющая публика. Очевидно, в голове питерского обывателя смысл событий не вмещался, опасность не представлялась, а зрелищная сторона была привлекательна. Зато эффект вышел поразительный, когда после сигнального выстрела крепости громыхнула «Аврора». Грохот и сноп пламени при холостом выстреле куда значительнее, чем при боевом, – любопытные шарахнулись от гранитного парапета набережной, попадали, поползли. Наши матросы изрядно хохотали над комической картиной».

К тому времени несколько групп восставших уже прорвались в Зимний. По признанию Владимира Антонова-Овсеенко, одного из руководителей штурма, «вся атака дворца носила совершенно беспорядочный характер».

Комиссар ВРК в Павловском полку Освальд Дзенис вспоминал: «Первыми ворвались во дворец через окна со стороны Эрмитажа матросы и павловцы. В комнатах дворца происходили стычки с юнкерами, но понемногу, одна за другой, они освобождались атакующими. Юнкеров оттеснили к главному входу. Иногда это достигалось простым напором, а иногда и брошенной из комнаты в комнату ручной гранатой или выстрелами». Член ВРК анархист Федор Другов, пробиравшийся с группой кронштадтцев по залам дворца, удивлялся: «У каждой двери стоял лакей в ливрее с неизменными бакенбардами. Странно было видеть этих людей при своих обязанностях в самом пекле сражения. Люди в ливреях невозмутимо стояли на своих постах и привычным движением распахивали перед каждым дверь».

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ в 22:40 Федор Дан позвонил в колокольчик и открыл в Смольном работу II Всероссийского съезда Советов. Около половины из 649 прибывших к его открытию делегатов были большевиками.В 23:00, когда под аплодисменты собравшихся большевики и левые эсеры заняли места в президиуме, раздался звук пушечного выстрела: артиллерия Петропавловской крепости начала обстрел Зимнего дворца. Большинство снарядов разорвалось над Невой. Один разрушил часть карниза на Зимнем, а взрывом другого разбило угловое окно на третьем этаже – над тем залом, где заседало правительство.

Юлий Мартов потребовал прекратить боевые действия и решить политический кризис мирным путем. Призыв сформировать общедемократическое правительство был встречен аплодисментами и словами Анатолия Луначарского, что «фракция большевиков решительно ничего не имеет против предложения Мартова». По мнению историков Георгия Злоказова и Генриха Иоффе, «в этот момент II Всероссийский съезд Советов находился в одном шаге от создания Советского правительства, или, как тогда говорили, однородного социалистического правительства».

Сделан этот шаг, однако, не был. Меньшевик Яков Хараш заявил: «За спиной съезда благодаря политическому лицемерию партии большевиков совершена преступная политическая авантюра. <…> Меньшевики и эсеры считают необходимым отмежеваться от всего того, что здесь происходит, и собрать общественные силы, чтобы оказать упорное сопротивление попыткам захватить власть». Меньшевики и правые эсеры, огласив резолюцию «против военного заговора и захвата власти», в знак протеста покинули съезд. Возглас представителя латышских стрелков Карла Петерсона: «Пусть они уходят – армия не с ними!» – был встречен овацией.

Мартов предложил создать делегацию для переговоров со всеми социалистическими партиями и организациями, а до выяснения результатов «съезду приостановить свои работы». Ему возразил Троцкий: «Мы открыто ковали волю масс на восстание, а не на заговор… Народные массы шли под нашим знаменем, и наше восстание победило. И теперь нам предлагают: откажитесь от своей победы, идите на уступки, заключите соглашение. С кем? <…> С теми жалкими кучками, которые ушли отсюда или которые делают это предложение. Но ведь мы их видели целиком. Больше за ними нет никого в России. <…> Нет, тут соглашение не годится. Тем, кто отсюда ушел и кто выступает с предложениями, мы должны сказать: вы – жалкие единицы, вы – банкроты, ваша роль сыграна и отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в сорную корзину истории».

В ответ Мартов крикнул: «Тогда мы уходим!» Вместе с меньшевиками-интернационалистами съезд покинули также бундовцы и члены еврейской партии «Поалей Цион». «…Мы ушли, совершенно развязав руки большевикам, сделав их полными господами всего положения, уступив им целиком всю арену революции. Борьба на съезде за единый демократический фронт могла иметь успех», – сетовал Николай Суханов.

26 октября (8 ноября)

четверг

В 2:40 в работе съезда Советов был объявлен перерыв. Во время перерыва и пришло сообщение: Зимний дворец взят восставшими, Временное правительство, за исключением Керенского, арестовано и препровождено в Петропавловскую крепость. По иронии судьбы делегатам об этом сообщил противник восстания Каменев.

В 5:00 по предложению Луначарского съезд подавляющим большинством голосов принял написанное Лениным воззвание «Рабочим, солдатам и крестьянам!». В нем говорилось о низложении Временного правительства, о переходе высшей политической власти к съезду Советов и передаче власти на местах Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Новая власть обещала дать народам демократический мир, довести страну до Учредительного собрания и осуществить назревшие преобразования: безвозмездно передать помещичьи, удельные и монастырские земли в распоряжение крестьянских комитетов; установить рабочий контроль над производством; обеспечить народам, населяющим Россию, право на самоопределение. В 5:15 заседание завершилось.

Во время перерыва в работе съезда большевики предложили левым эсерам войти в правительство, но те отказались, надеясь на формирование более широкой социалистической коалиции.

В 21:00 открылось второе заседание съезда. На нем были приняты Декрет о мире и Декрет о земле, а также избран новый состав Всероссийского центрального исполнительного комитета, председателем которого стал Каменев. В состав комитета вошли 62 большевика, 29 левых эсеров, 6 социал-демократов интернационалистов, 3 украинских социалиста и 1 эсер-максималист. Съезд также одобрил создание нового правительства – Совета народных комиссаров во главе с Владимиром Лениным.

Начался новый этап исторического развития России.


Подготовил доктор исторических наук Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

РАБИНОВИЧ А. Большевики приходят к власти. Революция 1917 года в Петрограде. М., 1989

Октябрь. История одной революции. М., 2017

Миф о штурме Зимнего

октября 28, 2017

Любая революция не только пожирает своих детей, но и создает мифы о самой себе. Самый известный миф Октября 1917-го – история про штурм и взятие Зимнего дворца, бывшей резиденции российских императоров, а впоследствии главного офиса Временного правительства

Штурм Зимнего дворца. Худ. Н.М. Кочергин. 1950 год / Fine art Images Legion-Media

Когда революция победила, а недавние подпольщики и политкаторжане заняли начальственные кабинеты, возникла потребность в героизации тех событий, которые привели большевиков к власти. Мифотворчество в трактовке исторических событий – явление неизбежное, это образное восприятие истории, когда правда оказывается перемешана с преувеличениями и художественным вымыслом.

Молодое Советское государство нуждалось в яркой мифологии. В те годы революционные идеи увлекали многих талантливых людей – и потому легенды Октября получились художественно цепкими. Десятилетиями они верой и правдой работали на имидж Страны Советов и ее революционной колыбели. Им удалось показать события петроградской октябрьской ночи гораздо масштабнее и героичнее, чем это было в реальности. Чтобы никто не сомневался: это и есть кульминация мировой истории.

«Которые тут временные?»

О штурме Зимнего дворца в СССР узнавали в раннем детстве. Например, из стихов Сергея Михалкова:

Мы видим город Петроград

В семнадцатом году:

Бежит матрос, бежит солдат,

Стреляют на ходу.

Эта картинка укоренилась в сознании. Но первым эпическое революционное полотно в стихах создал Владимир Маяковский, именно он стал Гомером Октября. В рубленых строках взятие Зимнего вырастает до масштабов грандиозного противостояния, в котором решались судьбы истории.

И в эту

тишину

раскатившийся всласть

бас,

окрепший

над реями рея:

«Которые тут временные?

Слазь!

Кончилось ваше время».

Это строки из поэмы «Хорошо», написанной Маяковским в 1927 году. Столь же масштабно рассказывали о взятии Зимнего школьные учебники истории. Хотя сами участники событий, включая арестованных министров Временного правительства, тогда, в октябре 1917-го, вовсе не считали, что свершилось нечто необратимое, победившим большевикам нужен был яркий символ рождения нового государства, нового мира – и Маяковский сработал мощно. Более сильную романтизацию исторического эпизода трудно представить.

Революция по-режиссерски

В 1939 году художник Павел Соколов-Скаля создал для главного павильона Всесоюзной сельскохозяйственной выставки панно «Штурм Зимнего дворца». Этот сюжет он потом повторил еще в нескольких своих работах / Fine art Images Legion-Media

К концу Гражданской войны вопрос сакрализации новой власти встал особенно остро. В этом смысле рубежным был ноябрь 1920 года, третья годовщина революции. Петроград украсили красными флагами и футуристическими плакатами, но гвоздем программы стало театральное действо, которое устроили в центре города, – своеобразный спектакль под открытым небом, получивший название «Взятие Зимнего дворца». Эту идею с размахом и блестяще воплотил театральный режиссер Николай Евреинов: в праздничной мистерии было занято около 10 тыс. добровольцев-актеров, десятки прожекторов, несколько грузовиков и броневиков. Перед зрителями предстал настоящий театр на местности, охвативший Дворцовую площадь с окрестностями. И – апофеоз революции.

У здания Генерального штаба установили две сценические площадки (одна символизировала арену красных, другая – белых), которые соединял друг с другом мост. Главный герой вражеского логова – Александр Керенский – произносил речи в окружении министров, сановников, юнкеров и экзальтированных дам. Поведение слушателей менялось в зависимости от событий, происходивших на мосту: когда сводка была благоприятна, все кружились в вальсе; когда большевики побеждали, банкиры хватали мешки с написанными на них суммами и в панике убегали. А потом матросы и красногвардейцы атаковали Зимний. Над дворцом взмывало огромное красное знамя, а Керенский в женском платье (еще одна расхожая легенда!) убегал куда-то во тьму. За впечатляющим зрелищем наблюдали тысячи петроградцев.

В одном из журнальных отзывов на грандиозную художественную реконструкцию событий октября 1917 года прозвучала скептическая нота: «Но слышу насмешливый голос стоящего рядом со мной одного из участников Октябрьского переворота. Он говорит, прислушиваясь к неумолкающей трескотне винтовок: «В 17-м пуль выпустили меньше, чем теперь!»». Однако прошло еще несколько лет – и даже участники событий стали верить броским режиссерским версиям… Романтизация оказалась сильнее правдоподобия. Да и не стояла перед Евреиновым такая задача – показать все так, как было. Режиссер превратил революцию в зрелище.

В то полуголодное время актеры трудились за продовольственный паек, а Евреинова за успешную постановку премировали лисьей шубой. Но в 1925-м режиссер покинул Советский Союз, обосновался в Париже. И о его заслугах перед революционной пропагандой в СССР постарались забыть. Впрочем, вскоре у Евреинова нашелся талантливый продолжатель.

Живое творчество массовки

Самый значительный вклад в формирование октябрьского мифа внес кинорежиссер Сергей Эйзенштейн в год 10-летия Октября. Консультантами фильма «Октябрь» стали участники событий Надежда Крупская и Николай Подвойский. Последний даже сыграл сам себя. А в роли Владимира Ленина сняли рабочего металлургического завода из города Лысьва Василия Никандрова, обладавшего удивительным внешним сходством с вождем революции.

Переформатировать отношение к русской революции – такой была главная идеологическая задача, которую Эйзенштейн выполнил как по нотам. Через 10 лет после 1917-го историю сервировали так, как будто не было Февраля и свержения тогда самодержавия. И важнейшей, а то и единственной вехой победы над царизмом становился штурм Зимнего. В итоге у Эйзенштейна революционные массы в гневе разбивают символы царской власти. И мало кто вспоминал, что в октябре 1917 года никаких двуглавых орлов на воротах дворца уже не было. По распоряжению Керенского императорские вензеля убрали вскоре после объявления России республикой 1 (14) сентября 1917 года.

Что ж, об этом предпочли забыть. В массовом сознании утвердилось: 25 октября (7 ноября) канула в прошлое «последняя ночь империи». И министров Временного правительства уже воспринимали как царских чиновников, а не как представителей революционной власти.

Массовка у Эйзенштейна действовала безукоризненно, передавая масштаб события, которое нужно было преподнести как центральное не только в истории страны, но и в судьбе каждого трудящегося. Вожди революции в 1917-м могли только мечтать о столь многочисленных и вышколенных отрядах красногвардейцев и матросов. Режиссер подчеркивал железную волю вождей, которые планомерно вели народ к победе. Конечно, в ночь штурма все было куда более хаотично. А кроме того, пока фильм снимали, политическая обстановка в стране поменялась. Пришлось удалить из киноэпоса некоторых деятелей революции, в частности Льва Троцкого и Владимира Антонова-Овсеенко.

Таким и запомнилось взятие Зимнего миллионам советских граждан – в режиссерской версии. Выразительные эйзенштейновские кадры десятилетиями воспринимались как документальная съемка.

Режиссерам, поэтам, художникам удалось создать масштабную картину рождения нового мира. Яркие образы, ощущение исторической вехи – все это было в художественных интерпретациях Октября. Оставались и крупицы исторической правды. Но лишь крупицы.


Евгений Тростин

Крейсер «Аврора»

Залп «Авроры» возвестил начало новой эры – это считалось непреложной истиной. И хотя моряки крейсера уже на следующий день после штурма Зимнего на страницах газеты «Правда» объяснили, что выстрел был холостым, и в «Кратком курсе истории ВКП(б)», и в «Хождении по мукам» Алексея Толстого, и во многих других канонических книгах о событиях 1917 года говорилось о прицельном обстреле дворца с борта «Авроры». Ведь это так эффектно: штурм вражеской цитадели при поддержке флота!

Женский батальон

В фильме «Октябрь» Сергея Эйзенштейна была показана капитуляция во время штурма Зимнего женского батальона смерти. Такие подразделения стали формироваться после Февральской революции по предложению старшего унтер-офицера Марии Бочкаревой. Считалось, что появление женских батальонов на передовой поднимет боевой дух армии. В октябре 1917-го один из таких батальонов находился в Петрограде, на защите Зимнего дворца. Этому факту в советское время придавали символическое значение: получалось, что Временное правительство пряталось за спинами женщин. Вот она, самая настоящая агония старого режима! В реальности командир батальона штабс-капитан Александр Лосков сделал все для того, чтобы женщины не приняли участия в противостоянии. Почти весь батальон он вывел из города. На защите Зимнего оставалась лишь одна рота – 137 человек.

Керенский в женском платье

Впервые легенда о том, что министр-председатель Временного правительства Александр Керенский бежал из Зимнего дворца в женском платье, нашла отражение в художественной реконструкции событий Октября театрального режиссера Николая Евреинова в 1920 году. После него это стало общим местом книг, фильмов и даже мультфильмов о революции. На самом деле из Петрограда Керенский уехал еще утром 25 октября (7 ноября), ни от кого не скрываясь, на двух автомобилях (один из которых принадлежал посольству США) в сопровождении адъютантов. Премьер выдвинулся по направлению к Пскову, рассчитывая поднять на борьбу с большевиками верные правительству воинские части. Правда, неделю спустя, когда планы по скорому подавлению большевистского восстания рухнули, он все-таки вынужден был бежать из Гатчины, опасаясь расправы толпы. И вот тогда ему действительно пришлось в целях конспирации переодеться, правда не в женскую одежду, а в матросскую форму.

Стихи и проза революции

Важнейшим из искусств, по определению Владимира Ленина, для советских людей было кино. Однако бессмертный образ Октября создавали не только кинематографисты

Александр Блок

«Двенадцать»

Александр Блок, к удивлению многих своих поклонников, сочувствовал большевикам, верил в очистительную силу радикальных перемен, а пожар революции воспринимал как «мировой оркестр народной души». В январе 1918 года Блок создал поэму «Двенадцать», в которой воспевалась революционная стихия, а в финале красногвардейцев и вовсе «в белом венчике из роз» вел к мечте сам Иисус Христос. Революционная поэма Блока вызвала резкую негативную оценку многих его собратьев по перу – Ивана Бунина, Николая Гумилева, Анны Ахматовой. Но такова была позиция поэта, которую он подтвердил в статье «Интеллигенция и революция» (январь 1918 года): «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию».

Джон Рид

Американский взгляд на Октябрь

Американский журналист Джон Рид был непосредственным свидетелем и участником октябрьских событий. В конце августа 1917 года он прибыл в Петроград как корреспондент журнала The Masses («Массы») и проявил себя как сторонник большевиков. В 1919-м в США Рид опубликовал книгу «Десять дней, которые потрясли мир», посвященную революции в России. Его сочинение высоко оценил Владимир Ленин: «Эту книгу я желал бы видеть распространенной в миллионах экземпляров и переведенной на все языки, так как она дает правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий, столь важных для понимания того, что такое пролетарская революция, что такое диктатура пролетариата». Вскоре «Десять дней» вышли на русском языке. В 1919 году Рид стал одним из основателей Коммунистической рабочей партии США. В октябре 1920-го он скончался от сыпного тифа во время очередной поездки в Россию и был похоронен у Кремлевской стены на Красной площади в Москве.

Штурм Зимнего дворца. Худ. В.А. Серов

Картина маслом

Признанным мастером, раскрывающим октябрьскую тему в живописи, стал народный художник СССР Владимир Серов. Он создал картину, которая была растиражирована на плакатах, почтовых конвертах и марках, без которой не обходился ни один учебник по истории и практически ни одна книга, посвященная Октябрьской революции. Сюжет хрестоматийный – «Штурм Зимнего дворца» (1940). Серов изобразил людское море – рабочую гвардию и красных моряков. В его композиции нет вождей восстания – сплошное «живое творчество масс». На этом полотне на ближних подступах к Зимнему развернулось жестокое сражение, чего и близко не было в действительности. Кисти Серова принадлежит и еще одна культовая революционная картина – «Ленин провозглашает советскую власть» (1947). Здесь изображен актовый зал Смольного, электрический свет. Ночь с 7 на 8 ноября (по новому стилю), заседание II Всероссийского съезда Советов. На трибуне – вождь мирового пролетариата. Народ ликует. Известно несколько авторских вариантов этого полотна. Первый Серов создал к 30-летию Октября: за спиной Ленина стояли вполне узнаваемые соратники Иосиф Сталин, Феликс Дзержинский и Яков Свердлов. После ХХ съезда КПСС художник написал еще два варианта картины, и оба, разумеется, уже без Сталина.

День 14 июля

октября 28, 2017

Каждый год Франция пышно отмечает национальный праздник – День взятия Бастилии. Почему стихийный штурм к тому времени утратившей былое значение крепости в представлении французов стал едва ли не важнейшим событием их революции?

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Худ. Ж.-Б. Лаллеман

Выбор 14 июля в качестве даты национального праздника был сделан спустя почти сто лет после революции – в 1880 году. О том же, что на самом деле происходило в тот день, помнят сегодня, пожалуй, лишь историки. Да и зачем? «Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман…» Ведь по большому счету само по себе взятие Бастилии было не более чем одним из многих эксцессов, сопровождавших явление, которое потом назовут Французской революцией.

Однако что же в действительности произошло в середине лета 1789 года?

Недальновидный поступок короля

12 июля в Париже узнали, что днем ранее Людовик XVI отправил в отставку Жака Неккера, возглавлявшего его правительство. Король имел все основания для недовольства министром. Созванные по совету Неккера Генеральные штаты за два месяца работы не только ничего не сделали для преодоления финансового кризиса, ради чего их, собственно, и собирали, но и предъявили необоснованные, с точки зрения монарха, претензии на верховную власть, провозгласив себя Национальным, а затем и Учредительным (то есть составляющим Конституцию) собранием. Однако решение об отставке министра – сам по себе достаточно рутинный акт – было принято далеко не в лучшей ситуации, что повлекло за собою тяжкие и непредвиденные последствия.

Неккер пользовался репутацией – не слишком, правда, заслуженной – настоящего финансового гения, а потому отстранение его от дел очень не понравилось держателям государственных ценных бумаг, испугавшимся, что этот акт приближает банкротство монархии. Буржуазия заволновалась. У городских низов был свой повод для недовольства: зерно, собранное в предыдущем, не сказать чтобы благоприятном году, подходило к концу и цены на хлеб в преддверии нового урожая достигли максимума. В те дни юный русский граф Павел Строганов писал отцу из столицы Франции: «Теперь в Париже есть премножество войск собраны, чтобы от возмущениев удерживать народ, которой везде ужасно беден».

Впрочем, общественное мнение самого Парижа связывало сосредоточение войск в городе и его окрестностях не столько с угрозой голодного бунта, сколько с возможным роспуском Национального собрания. Циркулировали фантастические слухи об «аристократическом заговоре» против «патриотов», каковыми считали себя сторонники Собрания, и о намерении двора уморить столицу голодом. В Пале-Рояле самозваные ораторы весь день разогревали публику зажигательными речами. Произошедшая ближе к вечеру в саду Тюильри стычка между патрулировавшей город королевской кавалерией и агрессивно настроенной толпой еще больше подлила масла в огонь. Хотя на деле обошлось без жертв, разносилась молва, что командир кавалеристов принц де Ламбеск лично зарубил саблей некоего почтенного старца.

В отсутствие Бонапарта

Город забурлил. В ночь на 13-е были сожжены таможенные заставы на въездах в Париж и разграблен монастырь Сен-Лазар. Столицу постепенно охватывала анархия. Распространялись панические настроения: парижане боялись и введения войск в город, и бесчинств маргиналов. Утром в Ратуше собрались выборщики (избиратели второй ступени) во главе с Жаком де Флесселем, купеческим прево Парижа (аналог должности мэра), и постановили учредить фактически новый муниципалитет – Постоянный комитет – и городскую милицию, которая должна была поддерживать порядок на улицах, а в случае необходимости – защитить людей от королевской армии.

Между тем само правительство не проявляло признаков жизни. Стоявшие на Марсовом поле войска не получали приказов из Версаля и чувствовали себя покинутыми. По существу, вся ответственность за принятие решений легла на плечи военного коменданта столицы барона де Безенваля, который явно был не готов к такой ноше. Боевой офицер в далекой молодости, он давно уже превратился в утомленного жизнью куртизана, озабоченного лишь поиском благоволения монаршей четы. Находясь последнее время в немилости у королевы, барон избегал каких-либо резких действий, способных усугубить шаткость его положения при дворе.

Сложившаяся же в Париже ситуация требовала от него решительных шагов – таких же, которые в схожих обстоятельствах шесть лет спустя предпринял генерал Бонапарт, расстреляв повстанцев картечью. Но Безенваль не был Бонапартом. Утром 14 июля, когда толпы парижан, требуя оружия, окружили Дом инвалидов, он увел королевские войска из столицы, бросив на произвол судьбы тех, кто охранял военные объекты. Узнав об этом, гарнизон Дома инвалидов сдался, передав осаждавшим десятки тысяч ружей и 20 пушек. Впрочем, пороха там было мало, и толпа отправилась за ним в Бастилию.

Взятие Бастилии

Построенная в XIV веке, крепость Бастилия когда-то составляла важную часть укреплений Парижа, а затем была политической тюрьмой. Но к 1789 году она лишилась и той и другой функций. Правительство даже приняло решение о ее сносе, однако в казне не нашлось на это денег. Теперь там находился небольшой гарнизон из 82 ветеранов и 32 швейцарских гвардейцев, охранявших военные склады и семерых осужденных по уголовным статьям. Во главе гарнизона стоял маркиз де Лоне. Человек сугубо мирный, он всю жизнь занимал лишь административные посты и не имел боевого опыта. Тем не менее между капитуляцией и исполнением долга маркиз выбрал второе. Любезно приняв делегацию из Ратуши, он отказался выдать боеприпасы, обещав, однако, не стрелять в вооруженную толпу, окружавшую Бастилию. Действительно, если бы пушки крепости открыли огонь, они бы напрочь смели не только нестройные ряды мятежников, но и добрую половину Сент-Антуанского предместья.

Последующие делегации Постоянного комитета получили столь же вежливый, но твердый отказ. Долгие переговоры истощили терпение осаждавших. Наиболее предприимчивые из них разбили цепи, удерживавшие подъемный мост, он опустился – и толпа хлынула по нему во внешний двор крепости. Солдаты гарнизона отреагировали именно так, как уставы всех армий мира предписывают реагировать в случае несанкционированного проникновения посторонних на охраняемый объект, то есть сделали предупреждение и открыли огонь. Около ста человек погибли, несколько десятков получили ранения.

Начался так называемый «штурм» Бастилии, состоявший в беспорядочном обстреле ее каменных стен из ружей. Только с прибытием солдат французской гвардии и пяти пушек из Дома инвалидов действия повстанцев приобрели более или менее организованный характер.

«Штурм» в общей сложности длился около шести часов. Все это время комендант тщетно ждал подкрепления или хотя бы приказа о том, что делать дальше: сдаться или оказать полноценное сопротивление. Избегая большего кровопролития, де Лоне так и не применил артиллерию. Наконец, в 17 часов он согласился сложить оружие в обмен на обещание осаждавших сохранить жизнь защитникам Бастилии. Однако шестерых ветеранов линчевали на месте, как только толпа ворвалась в крепость. Коменданта зарезали по пути в Ратушу. Его голову надели на пику и носили по всему городу. На другой пике оказалась голова де Флесселя, которого убили, обнаружив у де Лоне записку от купеческого прево с просьбой продержаться до вечера в надежде на подход подкрепления…

Символ единения нации

В самом по себе взятии Бастилии не было ничего экстраординарного. Парижанам, восстававшим против властей, доводилось захватывать ее и раньше, когда она еще действительно была укрепленным замком и политической тюрьмой.

Но беспрецедентной оказалась реакция властей на произошедшее 14 июля 1789 года. Людовик XVI не только отозвал войска из окрестностей столицы и вернул Неккера в правительство, но и три дня спустя посетил парижскую Ратушу, приняв от членов Постоянного комитета красно-голубую кокарду – символ восставшего Парижа. Тем самым он фактически санкционировал убийство людей, единственная вина которых состояла в исполнении государственного и воинского долга.

Отныне никто из слуг государства не мог быть уверен в своей безопасности. Продемонстрировав абсолютное бессилие в сохранении общественного порядка, монархия вступила в период неуклонно ускорявшегося распада. Так достаточно локальное по своему значению событие – захват толпою предназначенного на снос старого замка, гарнизон которого толком не сопротивлялся, – оказалось тем камушком, который повлек за собою неудержимую лавину. Это стало началом конца Старого порядка.

Неудивительно, что революционеры немедленно мифологизировали историю падения Бастилии, придав ей символический смысл. Все произошедшее стало трактоваться как результат целенаправленных действий «французского народа», который, исполнившись «идеей свободы», взял «штурмом» ненавистную ему «политическую темницу» и «твердыню деспотизма».

Символическое значение событий 14 июля 1789-го было расширено и закреплено год спустя, когда в память о взятии Бастилии на Марсовом поле в Париже прошел Праздник Федерации. Представители национальной гвардии от всех департаментов страны, депутаты Учредительного собрания и сам король принесли торжественную присягу на верность будущей Конституции, что в дальнейшем было интерпретировано как акт создания единой французской нации путем слияния народов множества провинций, каждая из которых имела свою отдельную историю, свои традиции и даже свое наречие.


Александр Чудинов, доктор исторических наук

Альтернативы Октябрю

октября 28, 2017

Существовала ли альтернатива приходу большевиков к власти? И если да, то когда был упущен шанс на небольшевистский сценарий российской истории? На эти и другие «проклятые вопросы», касающиеся Октября 1917-го, отвечает доктор исторических наук, профессор Владимир КАЛАШНИКОВ

Если разобраться, весь 1917 год состоял из множества исторических развилок, пройденных страной. Каждая из них давала весьма серьезный шанс на то, что Россия выберет иной путь, нежели тот, по которому она двинулась под руководством партии Ленина.

Плакат «Товарищ Ленин очищает землю от нечисти». Худ. В. Дени. 1920 год / Fine art Images Legion-Media

Керенский: упущенные возможности

– Сначала давайте поговорим об Александре Керенском. Были ли у него шансы удержать власть?

– Да, после июльских событий в столице, когда Керенский возглавил правительство, он огласил программу от 8 (21) июля, которая в случае реализации закрывала большевикам путь к власти.

– Что это была за программа?

– Керенский обещал в августе на конференции Антанты добиться выработки новых целей войны (мир без аннексий и контрибуций), а также провести 17 (30) сентября выборы в Учредительное собрание, обеспечив условия для решения аграрного вопроса в интересах крестьян. Лидер эсеров Виктор Чернов, занимавший пост министра земледелия, в этих целях уже 12 (25) июля издал декрет, ограничивающий заключение земельных сделок. Цель – запретить помещикам дробить крупные имения притворными сделками. Стали срочно готовиться законопроекты о восьмичасовом рабочем дне, социальном страховании и т. п.

Александр Керенский с помощниками. 1917 год

– И что же помешало реализации этой программы?

– Декларацию от 8 (21) июля принимало, по сути, социалистическое правительство, поскольку кадеты ушли в отставку еще 2 (15) июля. Однако Керенский не решился управлять страной без кадетов и 24 июля (6 августа) сформировал новое правительство. Кадеты вошли в его состав на условиях, которые перечеркнули ту июльскую декларацию. Теперь Керенский обещал, что будут приняты меры для «наведения порядка» в армии и стране, обеспечено «единение с союзниками», прекращены «преступные выступления» против землевладельцев и, наконец, что будет отложен срок созыва Учредительного собрания. Такая программа как раз и открывала большевикам путь к власти в недалекой перспективе.

– Как на этом фоне вы оцениваете августовское корниловское выступление? Многие историки считают, что альтернатива Ленин или Корнилов была самой реальной и что именно поражение последнего сделало возможным приход к власти большевиков.

– На мой взгляд, такой альтернативы не было. Лавр Корнилов пытался силой заставить воевать вооруженный народ, который требовал мира. У него не было реальной социальной опоры. Именно поэтому генерал смог бросить на Петроград лишь казаков и бойцов Кавказской туземной дивизии. И те остановились сразу, как только узнали, что их ведут на столицу против воли правительства и Советов. Реальной альтернативой была другая: Александр Керенский (Виктор Чернов, Николай Авксентьев) или Владимир Ленин. Она стала возможной только в октябре. При этом у Ленина было много меньше шансов на победу, чем у лидеров умеренных социалистов.

Солдаты, принимавшие участие в так называемом «Корниловском мятеже», сдают оружие. Август 1917 года

Само по себе поражение Корнилова не открыло большевикам путь к власти. Победителями были не только и не столько большевики, сколько Керенский и многопартийные Советы и солдатские комитеты. Керенский сыграл важнейшую роль в разгроме «Корниловского мятежа» и серьезно укрепил свои позиции. 1 (14) сентября он провозгласил Россию республикой и в принципе мог провести от своего имени любые реформы. Однако он этого не сделал. Более того, Керенский взял курс на восстановление коалиции с кадетами и формально беспартийными представителями буржуазии.

Именно этот курс вел его к поражению. В начале сентября лозунг «Вся власть Советам!» приобрел широкую популярность, и большевики немедленно предложили создать правительство на базе Советов. Если бы Керенский согласился, он бы сохранил власть и довел страну до созыва Учредительного собрания.

Однако и Керенский, и вожди эсеро-меньшевистского ВЦИК отказались от предложения большевиков и поспешили прикрыть свой отказ авторитетом демократического форума.

Нерешительные герои революции

– Вы имеете в виду сентябрьское Всероссийское демократическое совещание? А был ли на нем шанс сформировать дееспособное Временное социалистическое правительство? Тогда почему и по чьей вине в сентябре 1917 года была упущена возможность создать коалицию большевиков с эсерами и меньшевиками?

– Шанс был упущен по вине вождей ВЦИК. Они отказались собрать в сентябре II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, как это было предусмотрено постановлениями I съезда: боялись, что он примет решение о переходе власти в руки Советов и формировании однородного социалистического правительства – из представителей всех советских партий. Вместо съезда решили созвать Всероссийское демократическое совещание. Николай Авксентьев, в 1917 году председатель Исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, в воспоминаниях писал: «…по мысли устроителей, представители Советов на этом совещании должны были составлять лишь меньшинство. Большинство же составлялось из представителей демократических городских и земских самоуправлений, кооперативов, профессиональных союзов, демократических представителей свободных профессий, национальностей и т. д.».

Офицер, верный Временному правительству, обращается к солдатам с призывом продолжать войну до победного конца. 1917 год

Уже в первые дни работы совещания большевики выдвинули два возможных сценария: Лев Троцкий предложил создать правительство на базе Советов, а Лев Каменев – из представителей всех демократических организаций, участвовавших в самом совещании. После бурных обсуждений и противоречивых голосований делегаты передали решение этого вопроса выделенному из совещания узкому органу – Временному совету Российской республики, который стали называть Предпарламентом. Предпарламент отодвинул Советы на второй план. В этом и состояла главная цель его создания.

23 сентября (6 октября) Временный совет Российской республики поддержал формирование новой коалиции с участием кадетов 109 голосами против 84 и при 22 воздержавшихся. В состав Предпарламента были включены представители буржуазных организаций. Временное правительство теперь формально опиралось не на Советы, а на Предпарламент, но при этом последний по требованию кадетов терял право контролировать деятельность правительства.

Возобновление коалиции с кадетами было роковой политической ошибкой Керенского и лидеров эсеров и меньшевиков.

– В чем заключалась фатальность этой ошибки? Почему коалиция с кадетами была губительна для умеренных социалистов?

– Кадеты твердо выступали за продолжение войны в союзе с Антантой и против той аграрной реформы, которая была предложена еще в мае на I Всероссийском съезде крестьянских депутатов (отмена частной собственности на землю и передел всей земли по уравнительно-трудовой норме). Понимая, что Учредительное собрание примет радикальный аграрный закон, кадеты всеми силами стремились оттянуть его созыв. Создание Предпарламента предоставляло удобный предлог это сделать.

Таким образом, коалиция с кадетами означала, что решение главных вопросов революции вновь откладывалось на неопределенное время. А народ уже устал ждать и переходил на сторону большевиков, которые предлагали создать советское правительство и решить вопросы о земле и мире. После неудачи на Демократическом совещании большевики призывали к проведению II Всероссийского съезда Советов.

Выступление В.И. Ленина на II Всероссийском съезде Советов. Худ. В.А. Серов / РИА Новости

Ленинским курсом

– Однако Владимир Ленин уже 10 (23) и 16 (29) октября на двух заседаниях ЦК РСДРП(б) добился решения готовить восстание, не дожидаясь созыва съезда…

– Да, у Ленина была особая позиция. Он боялся колеблющегося голосования на съезде Советов и начиная с середины сентября требовал, чтобы большевики, получившие большинство в Советах Москвы и Петрограда, взяли власть путем восстания, провозгласили декреты о земле и мире и уже с этим капиталом шли на съезд. В этом его поддерживало меньшинство членов ЦК. И только решение Керенского воссоздать коалицию с кадетами и устранить ответственность правительства перед Советами позволило Ленину 10 (23) октября убедить ЦК признать восстание необходимым. Важными аргументами выступали и слухи о готовности Временного правительства сдать Петроград немцам и организовать вторую «корниловщину». Однако и в этих условиях большинство членов ЦК считали, что без весомого повода восстание невозможно. После принятия ленинской резолюции весомого повода не возникло, и, несмотря на настойчивые призывы вождя большевиков, все шло к тому, что вопрос о власти должен был решить II Всероссийский съезд Советов.

– Почему же восстание все-таки началось до открытия съезда? Что стало поводом?

– В канун открытия съезда повод и стимул для восстания создал Керенский. Понимая, что большевики могут повести за собой большинство на съезде, он решил их упредить и утром 24 октября (6 ноября) отдал приказ об аресте комиссаров Военно-революционного комитета (ВРК). ВРК был создан при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов после того, как Временное правительство объявило об угрозе захвата Петрограда германскими войсками и стало готовиться к переезду в Москву. ВРК, боясь, что город действительно будет сдан немцам, взял на себя организацию его обороны и разослал комиссаров в полки и на заводы, тем самым поставив их под свой контроль. При этом Керенский приказал не только арестовать комиссаров, но и закрыть типографию, где большевики печатали свои газеты.

– И большевики начали восстание?

– Не совсем. Они подняли Красную гвардию на заводах и верные им полки, но в наступление не перешли. И тут Керенский вновь подлил масла в разгорающийся огонь. Днем он выступил на заседании Предпарламента и заявил, что власти не отдаст. Глава Временного правительства продемонстрировал, что теперь он опирается на коалиционный Предпарламент, а не на Советы. Это означало, что даже если съезд примет решение о переходе власти в руки Советов, то Керенский не подчинится. Следовательно, вставала задача свержения правительства Керенского как условия передачи власти съезду.

К вечеру наступила пауза: ЦК РСДРП(б) придерживался оборонительной тактики. Ленин напрасно посылал грозные письма, требуя немедленно взять власть. Не дождавшись ответа, он в ночь на 25 октября (7 ноября) пришел в Смольный и потребовал решительных действий. Утром отряды ВРК уже контролировали город, к вечеру блокировали Зимний дворец, а ночью захватили его в ходе бескровного штурма.

– Можно ли считать эти события «точкой невозврата», определившей переход власти в руки большевиков?

– И да и нет. На II Всероссийском съезде Советов, который открылся поздно вечером 25 октября (7 ноября), в момент подготовки отрядов ВРК к штурму Зимнего, еще были возможны разные варианты развития событий. Уже по составу делегатов было ясно, что съезд проголосует за переход власти в руки Советов, и это побудило лидеров правых социалистов покинуть съезд с тем, чтобы подорвать его легитимность. Отмечу, что большинство эсеров – участников съезда остались, примкнув к фракции левых эсеров. Известие о бескровном штурме Зимнего и аресте Временного правительства еще более воодушевило делегатов. Ленин от имени большевиков провозгласил декреты о земле и мире и на этом фоне сформировал большевистское правительство.

Иными словами, полный успех большевикам обеспечили действия их противников. Если бы лидеры правых социалистов не ушли с заседания и были готовы к конструктивной работе, то съезд сформировал бы коалиционное правительство, в которое вошли бы представители всех советских партий. И не факт, что именно Ленин возглавил бы такое правительство. Его состав стал бы предметом торговли и результатом поиска компромиссов. Однако этот вариант развития событий был возможен только в случае, если бы правые социалисты согласились признать декреты о земле и мире.

Без эсеров и меньшевиков

– Почему же они этого не сделали?

– Признание этих декретов закрывало путь к коалиции с кадетами, за которую умеренные социалисты держались все постфевральские месяцы. Они боялись взять власть в свои руки в стране, стоявшей перед лицом реальной экономической катастрофы. Боялись, что радикальные требования рабочих и крестьян вызовут гражданскую войну, которая усилит разруху и приведет к победе контрреволюции. Боялись того, о чем говорил известный предприниматель Павел Рябушинский, – «костлявой руки голода», которая задушит революцию. Наконец, они не осмеливались решать вопрос о мире. Отмечу при этом, что правое крыло эсеров просто хотело продолжать войну до победного конца и лишь говорило о стремлении к миру без аннексий.

Есть и иное, более теоретическое объяснение: в 1917 году эсеры приняли точку зрения меньшевиков, согласно которой русская революция не должна выходить за рамки буржуазной. Сошлюсь на позицию Виктора Чернова. В конце ноября 1917-го, то есть уже после Октябрьской революции, на IV съезде партии эсеров он говорил о необходимости «работать и существовать в рамках господствующей хозяйственной системы, в рамках капитализма».

Стремление большевиков заключить мир находило поддержку далеко не у всех

– Был ли шанс довести войну до победного конца в случае, если бы большевики не пришли к власти? Мы ведь теперь знаем, насколько истощена войной была Германия.

– Если бы Временное правительство любого состава приняло закон, по которому предоставлялись бы гарантии льготного наделения солдат землей, появился бы шанс удержать их в окопах, а значит, довести войну до победы и не допустить большевиков к власти. Позиция солдат-фронтовиков решала судьбу революции. Еще в 1915 году, после Великого отступления русской армии, идею дать фронтовикам землю рассматривал Николай II, но не решился на этот шаг, ибо для реального его осуществления надо было пожертвовать помещичьим землевладением. Временное правительство также не сумело сделать это, тем самым открыв большевикам путь к власти.

Вопросы о земле и мире были тесно друг с другом связаны, и вопрос о земле был более сложным и фундаментальным. Все понимали, что любой исход войны ставил на повестку дня аграрный вопрос. Повторю еще раз: удержать власть в России в той ситуации могли только те, кто был готов пожертвовать помещичьим землевладением.

– Существовала ли уже после Октября возможность создать однородное социалистическое правительство? Мог ли ультиматум, выдвинутый Всероссийским исполнительным комитетом союза железнодорожных рабочих и служащих (Викжелем), привести к образованию такого правительства?

– Большевики официально говорили о своей готовности пополнить состав Совета народных комиссаров (СНК) и ВЦИК представителями других социалистических партий, но на условиях их согласия с ключевыми решениями II Всероссийского съезда Советов (декреты о земле, мире и о создании советского правительства, ответственного перед ВЦИК). Правые эсеры и меньшевики не принимали эти условия и, опираясь на ультиматум Викжеля, требовали формирования правительства со своим большинством. Более того, они отвергали возможность участия в таком правительстве Ленина и Троцкого – «главных виновников» Октября.

В те дни, когда на Петроград шли войска под руководством генерала Петра Краснова, часть членов ЦК большевиков была готова уступить умеренным социалистам. Но как только оказалось, что казаки Краснова умирать за Керенского не хотят, Ленин сорвал переговоры, инициированные Викжелем.

Ему в этом помогла жесткость позиции правых эсеров и меньшевиков. Большинство членов ЦК РСДРП(б) понимали, что согласие на образование правительства без Ленина и Троцкого означало признание ошибочности курса на Октябрьскую революцию.

Последующее так называемое «триумфальное шествие советской власти» – быстрый и в целом мирный переход власти к Советам по всей стране, за исключением казачьих регионов, – доказывало правоту Ленина. На этом фоне левые эсеры выделились в самостоятельную партию и вошли в состав СНК на условиях признания решений II съезда Советов. В январе 1918 года объединенный III Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов надежно закрепил власть в руках СНК, сформированного на двухпартийной основе.

Большевики: одни против всех

– Можно ли было осуществить социалистические реформы без громадного насилия, Гражданской войны и террора?

– Главная реформа прошла на удивление легко: крестьяне поделили землю по уравнительному принципу, помещики и кулаки не посмели оказать сопротивление. Рабочие также без какого-либо сопротивления со стороны хозяев национализировали фабрики и заводы. Роспуск Учредительного собрания не вызвал массовых протестов рабочих и крестьян. Народ принял власть Советов. К весне 1918 года все внутренние противники большевиков были разбиты. Об их слабости, в частности, говорит судьба Алексея Каледина. Атаман Войска Донского 29 января (11 февраля) 1918 года нашел только 147 казаков, готовых защищать его правительство, и в отчаянии застрелился. Уже в марте Ленин был уверен: «мы Россию отвоевали» – и ставил задачу «учиться управлять». Партия приняла стратегию перехода к социализму через серию промежуточных ступеней в рамках многоукладной экономики. Акцент делался на развитии различных форм госкапитализма в условиях советской власти.

Однако летом 1918 года началась крупномасштабная гражданская война. Террор и насилие в ней были нормой действий всех противоборствующих сторон. Такая война стала возможной лишь в результате иностранной интервенции. Без этого фактора противники большевиков не имели шансов развязать большую войну. Причины и механизмы развертывания Гражданской войны – это отдельный разговор. В двух словах их не раскрыть.

– Была ли альтернатива быстрому превращению советской власти в партийную диктатуру? Какую роль в этом превращении сыграли идеологические и организационные установки большевиков, какую – личные качества лидеров партии, а какую – внешние условия?

– В условиях начавшейся Гражданской войны установление однопартийной диктатуры большевиков было наиболее вероятным процессом. Сражаться против военных диктатур Александра Колчака или Антона Деникина без централизации власти в руках правящей партии было практически невозможно. Идеология большевизма (учение о диктатуре пролетариата) содействовала этому процессу, поскольку Ленин, считая себя и свою партию выразителем интересов пролетариата, ставил их выше формальной демократии – тем более в условиях, когда противники большевиков не связывали себя никакими демократическими нормами. И не только противники, но и союзники.

Начало процессу становления однопартийной диктатуры положила трагическая ошибка ЦК партии левых эсеров – союзников большевиков в деле свержения правительства Керенского. 6 июля 1918 года левые эсеры подняли восстание в Москве с целью сорвать Брестский мир и возглавить правительство. Большевики подавили восстание и с этого момента практически взяли курс на однопартийную диктатуру, хотя Советы оставались многопартийными. Если бы не это восстание, Советы могли бы развиваться как органы власти двух партий – рабочей и крестьянской. Хотя такое развитие в условиях Гражданской войны не было гарантировано.

Нельзя забывать о том, что в России не существовало демократической политической традиции. До октября 1905 года оппозиция вообще была нелегальной, а после Николай II нарушал дарованные им политические права всякий раз, когда считал это целесообразным. В июне 1907-го он разогнал Вторую Думу и самовольно изменил избирательный закон (теперь 1% населения стал формировать половину думских депутатов). Все партии выросли на этой российской почве. Так, после Февраля 1917 года кадеты не торопились созывать Учредительное собрание, поскольку знали, что выборы они проиграют, и уже летом сделали ставку на военную диктатуру, ибо не видели другого способа сохранить власть. Лидеры умеренных социалистов беспардонно отказались созвать II Всероссийский съезд Советов в середине сентября 1917-го. Ленин считал себя вправе распустить Учредительное собрание и дать рабочим пятикратное преимущество перед крестьянами при выборах на съезды Советов. Традиционная политическая культура России была более фундаментальным фактором, чем, скажем, идеология большевизма или личные качества Ленина. А если точнее, идеология большевизма была продуктом политической культуры России.

Начало становлению однопартийной диктатуры положило восстание левых эсеров – союзников большевиков по правительственной коалиции. На фото: охрана V Всероссийского съезда Советов, заседавшего в дни мятежа левых эсеров. Москва, Большой театр, 4–10 июля 1918 года / РИА Новости

– Существовала ли реальная реставрационная альтернатива (если не возвращения на престол Николая II, то в той или иной форме возвращения старых порядков) в принципе?

– Восстановление монархии в любой форме я считаю маловероятной альтернативой. Хотя отмечу, что большевики ее не исключали, о чем говорит расстрел летом 1918 года тех представителей царской семьи, которые имели законные права на престол. «Наивный монархизм» русского народа воспитывался веками: бояре плохие, а царь – защитник. Большевики боялись, что в условиях тяжелейшей гражданской войны какая-то часть крестьян встанет под монархическое знамя, особенно если новый монарх подтвердит справедливость уже произведенного «черного передела» земли.

Белое движение воспринималось народом как борьба за возвращение к старым порядкам. Народ этого не хотел и именно поэтому поддержал красных, несмотря на продразверстку, комбеды и т. п. Напомним, что даже казаки лишь терпели белых офицеров как союзников в борьбе с красными.

– Согласно распространенной точке зрения, у России после 1917 года было два пути – реализовавшаяся на практике большевистская диктатура или та или иная форма крайне правой, но тоже диктатуры. Согласны ли вы с этим?

– Как я уже говорил, реальной альтернативой осенью 1917 года была альтернатива Ленин или Чернов. Не исключено, что Чернову удалось бы избежать тяжелой гражданской войны, а дальше Россия могла бы развиваться по варианту, похожему на польский, когда социалист Юзеф Пилсудский стал фактическим диктатором. Крайне правая диктатура как открытая диктатура крупного капитала, с моей точки зрения, была маловероятной.

Проблема альтернативности в русской революции, на мой взгляд, заключает в себе совсем другой главный вопрос. В условиях ХХ века Россия могла выжить только путем форсированной модернизации – резкого ускорения социально-экономического и культурного развития. Большевики предложили и осуществили свой вариант форсированной модернизации. Были ли ему реальные и более оптимальные альтернативы? Могли ли это сделать эсеры? Или кадеты? Для ответа на этот вопрос нужен объективный анализ всей истории ХХ века, в том числе и постсоветского периода.


Беседовали Олег Назаров и Дмитрий Пирин

Что почитать?

ИОФФЕ Г.З. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995

БУЛДАКОВ В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997

ШУБИН А.В. Великая Российская революция: от Февраля к Октябрю 1917 года. М., 2014

Вершина Великой революции. К 100-летию Октября / Под ред. Б.Ф. Славина, А.В. Бузгалина. М., 2017

Москва революционная

октября 28, 2017

Если в Петрограде власть перешла к большевикам легко и почти бескровно, то в Москве им было оказано серьезное сопротивление

П.К. Штернберг руководит обстрелом Кремля в 1917 году. Худ. В.К. Дмитриевский, Н.Я. Евстигнеев

Пройдемся по перекресткам революционной Москвы промозглой осени 1917 года и восстановим в памяти, как непросто переходила власть в руки большевиков в будущей столице Советского Союза.

Политехнический музей

В Петрограде уже вовсю шел захват власти, а в Первопрестольной только 25 октября (7 ноября) был создан Московский военно-революционный комитет (МВРК). В 17 часов открылось объединенное заседание Советов рабочих и солдатских депутатов Москвы, которое после долгих дискуссий санкционировало образование комитета для военно-оперативного руководства восстанием. Это заседание проходило в здании Политехнического музея, о чем в наши дни напоминает соответствующая мемориальная доска.

В составе МВРК было семь членов и шесть кандидатов, преобладали большевики, но присутствовали также представители меньшевиков и объединенных интернационалистов. Впрочем, меньшевики сразу же заявили, что принимают участие в работе МВРК не для того, чтобы содействовать захвату власти, а дабы внутри комитета бороться с «безумной авантюрой» и смягчать удары, которые «падут на головы демократии». Эсеры вообще не участвовали в голосовании и отказались войти в МВРК. При комитете был создан штаб.

К 27 октября (9 ноября) во всех районах города были организованы свои ВРК, состоявшие в основном из большевиков. Работу большевиков в МВРК контролировал Боевой партийный центр, избранный на объединенном заседании Московского областного бюро, Московского окружного комитета и Московского комитета РСДРП(б) утром 25 октября (7 ноября).

Исторический музей

Юнкера защищают Кремль. 1917 год

Первый бой за установление советской власти в Москве произошел 27 октября (9 ноября) перед зданием Исторического музея между юнкерами и «двинцами». Командир роты «двинцев» Евгений Сапунов погиб в ходе этого столкновения.

«Двинцами» называли восставших в 1917 году фронтовых солдат 5-й армии Северного фронта: еще в июне они приняли резолюцию против войны и потребовали передачи власти Советам, одновременно начав братания с немецкими солдатами. По приказу Временного правительства восставшие (всего более 800 человек) были арестованы и заключены в крепость в городе Двинске (ныне Даугавпилс).

В сентябре 1917-го их перевели в Бутырскую тюрьму в Москве и вскоре после массовых протестов освободили. У «двинцев» была самостоятельная большевистская организация, создан свой штаб, назначены командиры рот и взводов…

В тот октябрьский день «двинцы» получили приказ МВРК прибыть для охраны Моссовета. Выступавшие из Замоскворечья четыре взвода во главе с большевиком Сапуновым, численностью около 150 человек, выдвинулись к Моссовету и на Красной площади столкнулись с отрядом офицеров и юнкеров. «Завязалась рукопашная схватка. Напор «двинцев» был дерзок и стремителен. Они кололи, стреляли во врагов революции. И те дрогнули. Большинство солдат прорвались сквозь вражеское кольцо. Но семьдесят их остались лежать на площади убитыми и ранеными», – вспоминал впоследствии Василий Коньков, один из участников революционных событий в Москве.

Евгений Сапунов вместе с несколькими другими погибшими «двинцами» был похоронен у Кремлевской стены. В память о нем в 1957 году – в 40-ю годовщину Октябрьской революции – Ветошный переулок в Китай-городе был переименован в проезд Сапунова (в 1992-м переулку вернули историческое название).

Провиантские склады

Баррикады на Остоженке у Воскресенской церкви, снесенной в 1930-е годы. Москва, 1917 год

Провиантские склады, расположенные на пересечении Остоженки и Садового кольца, строились в 1829–1835 годах как хранилище запасов продовольствия для расквартированных неподалеку военных подразделений – для Хамовнических, Спасских и других казарм. В течение века склады использовались по своему прямому назначению, а в октябре-ноябре 1917 года они послужили одним из пунктов обороны юнкеров. Днем 28 октября (10 ноября) солдаты 55-го запасного пехотного полка, 196-й пехотной стрелковой дружины и «двинцы», прорвавшись из Замоскворечья через Крымский мост, начали бой в районе Остоженки и Пречистенки, соединились с красногвардейцами Хамовническо-Дорогомиловского района и вместе с ними повели наступление на здания Катковского лицея и Провиантских складов. К исходу дня красногвардейцы блокировали центр города.

Мемориальная доска на одной из складских стен гласит: «Здесь в октябре 1917 года проходили бои Красной гвардии и солдат 193 пехотного запасного полка с юнкерами за захват интендантских складов».

Площадь Никитские ворота

Ареной особенно ожесточенных боев стала площадь Никитские Ворота с прилегающей к ней частью Тверского бульвара. Здесь, а также на восточной стороне соседней Большой Никитской улицы базировались сторонники большевиков, в то время как юнкера сплотились вокруг Александровского военного училища, стоявшего на Арбатской площади. 27 октября (9 ноября) в нем собрались офицеры и объявили о сопротивлении большевикам. К ним подтянулось около 300 человек. Эти силы смогли занять прилегающие улицы, вплоть до западной стороны Большой Никитской. На подступах к училищу были сооружены баррикады и вырыты окопы. Именно в Александровском военном училище противники большевиков впервые назвали себя Белой гвардией. Ныне перестроенное здание училища принадлежит Министерству обороны.

В течение нескольких дней, до 3 (16) ноября, вокруг площади Никитские Ворота практически беспрерывно шла пулеметная стрельба, там погибло не менее 30 человек, десятки были ранены.

Со стороны Страстной площади вдоль Тверского бульвара двигался отряд красногвардейцев Курашова, сформированный в Сущевско-Марьинском районе и насчитывавший 300 человек. Поддержку отряду оказывала артиллерия. 8 (21) ноября Максим Горький писал в газете «Новая жизнь»: «В некоторых домах вблизи Кремля стены домов пробиты снарядами, и, вероятно, в этих домах погибли десятки ни в чем не повинных людей. Снаряды летали так же бессмысленно, как бессмыслен был весь этот шестидневный процесс кровавой бойни и разгрома Москвы. В сущности своей московская бойня была кошмарным кровавым избиением младенцев. С одной стороны – юноши красногвардейцы, не умеющие держать ружья в руках, и солдаты, почти не отдающие себе отчета – кого ради они идут на смерть, чего ради убивают? С другой – ничтожная количественно кучка юнкеров, мужественно исполняющих свой «долг», как это было внушено им…»

Штурм Кремля в 1917 году. Худ. К.Ф. Юон. 1947 год

Пострадали и многие здания у Никитских Ворот. Стоявшие непосредственно на площади дома были буквально изрешечены пулями, ни в одном из окон не осталось целого стекла. Но особенно плачевный вид приобрел роскошный дом № 6 по Тверскому бульвару, который москвичи называли домом Коробковой (на самом деле им владели Санкт-Петербургское общество страхования и Товарищество Ярославской Большой мануфактуры). Выстроенный в 1902 году архитекторами Александром Мейснером и Александром Зеленко, он был богато декорирован и украшен куполом с фигурой дракона. Все это сгорело после попадания в здание нескольких снарядов и начавшегося пожара. В результате от дома остался лишь обгорелый остов и потемневший от копоти фасад. Впоследствии здание восстановили, но уже без архитектурных красот – в таком «урезанном» виде оно и сегодня стоит на Тверском бульваре.

3 (16) ноября бои стихли. Юнкера сдались и были разоружены у кинотеатра «Унион» – ныне это театр «У Никитских Ворот», фасад которого украшает огромная мемориальная доска в память о событиях 1917 года. Разоруженные юнкера вскоре были отпущены под честное слово более не выступать против большевиков. Писатель Константин Паустовский в «Повести о жизни» вспоминал: «Мы осторожно вышли на Тверской бульвар. В серой изморози и дыму стояли липы с перебитыми ветками. Вдоль бульвара до самого памятника Пушкину пылали траурные факелы разбитых газовых фонарей. Весь бульвар был густо опутан порванными проводами. Они жалобно звенели, качаясь и задевая о камни мостовой. На трамвайных рельсах лежала, ощерив желтые зубы, убитая лошадь. Около наших ворот длинным ручейком тянулась по камням замерзшая кровь. Дома, изорванные пулеметным огнем, роняли из окон острые осколки стекла, и вокруг все время слышалось его дребезжание. Во всю ширину бульвара шли к Никитским Воротам измученные молчаливые красногвардейцы. Красные повязки на их рукавах скатались в жгуты. Почти все курили, и огоньки папирос, вспыхивая во мгле, были похожи на беззвучную ружейную перепалку».

Погибших юнкеров отпевали в соседнем храме Большого Вознесения у Никитских Ворот. Отсюда огромная похоронная процессия направилась по Тверскому бульвару и Петроградскому шоссе (ныне Ленинградский проспект) на Братское кладбище. Во всех церквях по пути ее следования проходили панихиды.

Именно в те дни появился ставший широко известным романс Александра Вертинского «То, что я должен сказать». Об истории его создания Вертинский впоследствии рассказал в мемуарах: «Вскоре после октябрьских событий я написал песню «То, что я должен сказать». Написана она была под впечатлением смерти московских юнкеров, на похоронах которых я присутствовал». По поводу этой песни, полной сочувствия к врагам большевиков, ее автора вызывали в ЧК для объяснений. Беседа жестких последствий не имела. Вскоре Вертинский отправился гастролировать по южным городам России. Как-то в Одессе ему довелось встретиться с белогвардейским генералом Яковом Слащёвым, сказавшим ему: «А ведь с вашей песней… мои мальчишки шли умирать! И еще неизвестно, нужно ли это было…» По крайней мере, так вспоминал Вертинский в 1950-е годы…

А в 1917-м он написал:

Я не знаю, зачем и кому это нужно,

Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,

Только так беспощадно, так зло и ненужно

Опустили их в вечный покой.

………………

И никто не додумался просто стать на колени

И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране

Даже светлые подвиги – это только ступени

В бесконечные пропасти, к недоступной Весне!


Никита Брусиловский, Арсений Замостьянов

Полковник Рябцев

Константин Рябцев

Командующий Московским военным округом Константин Рябцев всеми имевшимися в его распоряжении средствами пытался противостоять захвату власти большевиками. Но из этого ничего не вышло: он был вынужден сдать Москву на милость победителей

В судьбе полковника Константина Рябцева (1879–1919) туго переплелись главные противоречия революционного времени. Вот уж «свой среди чужих, чужой среди своих»! По советским канонам – один из первых контрреволюционеров, по мнению деникинцев – тоже предатель, враг. Да и для правых эсеров он не стал героем.

Он родился в семье сельского священника, учился в Рязанской духовной семинарии, но бросил ее. Поступил на военную службу – вольноопределяющимся. Сначала оказался в Закаспийском стрелковом батальоне, расквартированном в Ашхабаде, позже окончил Тифлисское пехотное училище. Он мечтал испытать себя на войне – и вскоре ему представилась такая возможность. На полях сражений Русско-японской войны подпоручик Рябцев заслужил четыре ордена – две Анны и два Станислава. «Не скрою, иногда, когда пуля пела чуть не под носом, что-то невольно закрадывалось в душу. И я видел, что не бояться пуль я не могу, но не показывать своего страха – это тогда я мог сколько угодно. Смогу ли, когда этих пуль будет в 100, в 1000 или более раз больше? Храбр тот, кто ведет себя как следует. Да ведь я и не гонюсь за патентом на храбрость», – рассуждал он в письме с фронта.

В мае 1912 года, будучи уже в чине штабс-капитана, Рябцев окончил Николаевскую военную академию в Санкт-Петербурге, получив право на преподавание тактики, военной истории, военной администрации и топографии в военных училищах без предварительного испытания. Но он увлекался не только военной наукой. В журналах появлялись писательские опусы офицера. Любопытно, что его литературный псевдоним – Киров – совпадал с партийной кличкой одного из видных большевиков. Перед Первой мировой он сблизился с социалистами-революционерами.

В 1917 году подполковник Рябцев стал начальником штаба Московского военного округа при командующем Александре Верховском. И Верховский, и Рябцев были горячими сторонниками Временного правительства и готовы были защищать завоевания Февраля и от правых, и от левых радикалов.

В дни корниловского выступления именно Рябцев первым донес правительству о «Калединском мятеже». Вскоре после этого он получил погоны полковника и возглавил Московский военный округ. Генерал Верховский тогда был назначен военным министром, а Рябцев считался его опорой в Москве. Полковник-эсер стал одним из последних оплотов главы Временного правительства Александра Керенского в Первопрестольной.

25 октября (7 ноября) Московская городская дума создала Комитет общественной безопасности, которым руководили городской голова эсер Вадим Руднев и Рябцев. Они взяли курс на защиту свергнутого Временного правительства. Рябцев колебался, старался найти компромиссы, чтобы избежать кровопролития. Но 27 октября (9 ноября) все-таки объявил в городе военное положение. Он представил большевикам ультиматум, требуя упразднения Московского военно-революционного комитета, разоружения красногвардейцев и вывода рот революционно настроенного 56-го полка из Кремля.

Рябцев провел переговоры с новоявленным начальником Кремлевского гарнизона – прапорщиком «из большевиков». Ему удалось склонить революционные войска к капитуляции. В советское время было принято считать, что Рябцев обманул революционно настроенное руководство 56-го полка, убедив его в том, что сопротивление бесполезно, а большевиков никто не поддерживает… Так или иначе, солдаты открыли Троицкие ворота, и юнкера заняли Кремль. Это был крупнейший успех Рябцева в те дни. Но он не сумел остановить расправы над безоружными солдатами, развязанной юнкерами…

Полковник тщетно ждал помощи от верных Временному правительству частей, которые должны были прибыть в Москву. Тем временем большевикам удалось занять кадетские корпуса и организовать артиллерийский обстрел Кремля. 2 (15) ноября, на восьмой день противостояния, Рябцев отдал приказ войскам округа о прекращении военных действий. Он сдал большевикам Александровское училище, где находился штаб Московского военного округа.

От должности новые власти его, разумеется, освободили, но с арестом не торопились. Арестовали чуть позже в городе Шуе, однако в тюрьме продержали недолго, всего лишь 20 дней. Московское кровопролитие настолько перевернуло его душу, что он в 38 лет ушел не только из армии, но и из политики. Из военного превратился в свободного художника. Стал литератором, сблизился с толстовцами, мало-помалу работал в издательстве «Голос Толстого и Единение». Сохранилось письмо Рябцева жене, написанное на открытке с портретом Льва Толстого: «В дни большой нравственной муки и душевной тоски все чаще и чаще, особенно благодаря встречам с В. Гр. Чертковым, я обращаюсь к мыслям, писаниям и думам того, кто изображен на этой открытке. Я пересматриваю жизнь и подвергаю ее переоценке. И все выше передо мной образ Толстого. И все громче и громче звучит в сердце эта проповедь правды, любви и всепрощения». Наконец ему удалось перебраться к жене в Харьков. Там он сотрудничал в меньшевистской газете, но старался не касаться острых политических тем.

В июне 1919 года Харьков заняли части Добровольческой армии генерала Антона Деникина. Белая контрразведка арестовала Рябцева, и началось следствие. Ему предъявляли обвинения, связанные с событиями почти двухлетней давности. Как-никак именно он отдал приказ о прекращении сопротивления силам ВРК в Москве, не использовав, как полагали деникинцы, всех возможностей и не считаясь с мнением своих подчиненных. Уцелевшие защитники Москвы, служившие в 1919-м в Добровольческой армии, свидетельствовать в его пользу отказались. Вскоре Рябцева расстреляли…

Александр Верховский в книге воспоминаний писал: «Передо мной встали его милые, серые глаза – глаза мечтателя, горевшего душой за судьбы страждущего человечества, которое он так хотел видеть счастливым и свободным. Я вспомнил о беседах с ним, когда Рябцев горячо говорил о великих идеалах гуманизма, которые наконец восторжествуют на нашей родной земле. И вот Рябцев погиб…»

Товарищ Добрынин

В московской топонимике имя этого молодого большевика увековечено прочно: площадь, станция метро, улица и целых четыре переулка. Петр Добрынин не считался ни крупным партийным функционером, ни тем более теоретиком марксизма. Он был одним из «солдат партии», которые обеспечили большевикам победу в Октябре

«Профессиональный революционер» Петр Добрынин (1895–1917) прожил короткую жизнь. С фотографии на нас смотрит рано повзрослевший обаятельный франт в белой манишке и при бабочке. Истинный представитель высокооплачиваемой «рабочей аристократии», он был токарем сначала на заводе фирмы «Шпис и Прен», а затем на Московском телеграфно-телефонном заводе. Но подпольная политическая борьба захватывала его сильнее, чем профессиональные успехи и житейские радости. С юности Добрынин посещал нелегальные собрания большевиков, а к 1917 году зарекомендовал себя как один из наиболее энергичных партийных активистов Замоскворечья. В пролетарскую революцию он верил истово и готов был отдать жизнь «за идею».

Его звездный час наступил после Февраля. Добрынин стал официальным агитатором Замоскворецкого райкома большевиков. Он оказался неплохим оратором, но главное – умел вести «подковерные» переговоры с нужными людьми, добывая для партии деньги и оружие.

В апреле-мае 1917 года Добрынин выступил как один из организаторов Красной гвардии в Москве. Уже в октябре и ноябре эти вооруженные отряды рабочих сыграли решающую роль в уличных боях. Незадолго до этого ему удалось наладить нелегальное производство гранат для красногвардейцев.

Бюст Петра Добрынина, установленный у входа на станцию метро «Добрынинская» в 1967 году

Как только московские большевики узнали о взятии Зимнего, Добрынин понял, что пришло время «брать власть». Он добывал красногвардейцам оружие, сам участвовал в десятках перестрелок, проявил себя как изобретательный и отважный командир. Ранения не останавливали его. Он не покидал поле боя.

Однажды отряд Добрынина получил задание подавить сопротивление юнкеров на Остоженке. Там шел жестокий бой. «Петр организовал переправку на грузовике с фабрики Цинделя больших тюков с хлопком и шерстью. Под бешеным огнем юнкеров разгрузили машину таким образом: сразу по команде сбросили тюки хлопка на землю. А за каждым тюком был красногвардеец. Из тюков, толкая их впереди себя, сделали баррикаду и под ее прикрытием закончили рытье окопа, углубили его для стрельбы стоя. Окоп перерезал Остоженку и сделал огневой заслон от юнкеров», – вспоминал один из руководителей замоскворецкой Красной гвардии Владимир Файдыш.

31 октября (13 ноября) 1917 года Петр Добрынин был ранен в последний раз. Смертельно. Прихода к власти большевиков в Москве он не увидел, но стал одним из символов этой победы.

Хроника смутного времени: ноябрь 1917 года

октября 28, 2017

26 октября (8 ноября)

Александр Керенский отдал приказ о наступлении войск под руководством Петра Краснова на Петроград

Legion-Media

Министр-председатель Временного правительства Александр Керенский бежал из Зимнего дворца в Петрограде утром 25 октября (7 ноября). Он двигался по направлению к Пскову, где находился штаб Северного фронта, в расчете найти войска, готовые выступить против большевиков. Готовность поддержать его изъявили лишь некоторые части 3-го конного корпуса генерала Петра Краснова (10 неполных сотен казаков, в распоряжении которых было около 18 орудий, броневик и бронепоезд). 27 октября (9 ноября) они заняли Гатчину, на следующий день – Царское Село. Керенский и Краснов рассчитывали на поддержку в столице, но антибольшевистское выступление (так называемый «юнкерский мятеж») было подавлено. Утром 30 октября (12 ноября) казаки Краснова начали наступление в районе Пулкова и после многочасового боя были остановлены. Революционные войска перехватили инициативу. Красновские казаки вступили с представителями большевиков в переговоры, пообещав им выдать Керенского. Предупрежденный об этом теперь уже бывший глава Временного правительства переоделся в форму матроса и в спешке покинул Гатчинский дворец. 1 (14) ноября красногвардейцы вошли в Гатчину, Краснов был арестован, но вскоре его освободили под честное слово офицера не поднимать больше оружия против советской власти.

 

29 октября (11 ноября)

Викжель выступил с требованием о создании однородного социалистического правительства под угрозой всеобщей стачки железнодорожников

Всероссийский исполнительный комитет союза железнодорожных рабочих и служащих (Викжель) призвал «немедленно остановить гражданскую войну» и сформировать правительство, в которое вошли бы представители всех социалистических партий – от большевиков до народных социалистов. Заявляя о своем нейтралитете, Викжель пригрозил всем участникам вооруженной борьбы всеобщей железнодорожной стачкой. Это требование и несогласие с ним вождей большевиков Владимира Ленина и Льва Троцкого привели к первому правительственному кризису новой власти. 4 (17) ноября выступавшие за создание однородного социалистического правительства Лев Каменев, Григорий Зиновьев, Алексей Рыков, Виктор Ногин и Владимир Милютин вышли из состава ЦК РСДРП(б). Кроме того, Рыков, Ногин, Милютин и Иван Теодорович вышли из Совета народных комиссаров (СНК). Поиску компромисса между социалистическими партиями препятствовала также позиция правых эсеров и меньшевиков: многие из них были против участия большевиков в правительстве. Разочаровавшись в возможности примирения правых и левых социалистов, 20 ноября (3 декабря) Викжель заявил о признании ВЦИК, избранного на II Всероссийском съезде Советов. В декабре 1917-го помимо большевиков в состав СНК вошли левые эсеры.

5 (18) ноября

Святитель Тихон избран патриархом всея Руси

Всероссийский поместный собор заседал в Москве с середины августа 1917 года. На Собор съехалось 564 человека: 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов и 26 псаломщиков из белого духовенства, 20 монахов и 299 мирян. Участникам Собора, в конце октября принявшим решение о восстановлении в России патриаршества, предстояло выбрать троих из 25 определенных ими ранее поданными записками кандидатов на сан патриарха, среди которых был и мирянин, бывший обер-прокурор Святейшего синода Александр Самарин. Лидерами голосования стали архиепископ Антоний (Храповицкий) – именно он набрал наибольшее количество голосов, архиепископ Арсений (Стадницкий) и митрополит Тихон (Белавин). Далее главу Русской церкви должен был определить жребий. В храме Христа Спасителя состоялось торжественное богослужение. Были изготовлены три бумажных жребия (записки), которые вложили в ковчег. Вынимал жребий старец Смоленской Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий (Соловьев), а зачитал записку митрополит Киевский Владимир (Богоявленский). В наступившей тишине он огласил имя избранного: «Тихон, митрополит Московский. Аксиос!» Последний протопресвитер Русской армии и флота отец Георгий (Шавельский), участник Собора, впоследствии вспоминал: «Московский митрополит Тихон не отличался ни ученостью Антония и Арсения, ни славой, витавшей около имен их. Но это был благожелательный и добрый, рассудительный и спокойный, простой и для всех доступный, благочестивый архипастырь».

8 (21) ноября

Яков Свердлов стал председателем ВЦИК

Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) был высшим законодательным, распорядительным и контролирующим органом власти в Советской России с первых дней после Октябрьского переворота. Владимир Ленин считал, что он «дает возможность соединять выгоды парламентаризма с выгодами непосредственной и прямой демократии, то есть соединять в лице выборных представителей народа и законодательную функцию, и исполнение законов». Избранный в конце октября ВЦИК состоял из 62 большевиков, 29 левых эсеров, 6 меньшевиков-интернационалистов, 3 украинских социалистов и 1 эсера-максималиста. Позже его состав не раз менялся, но большевикам удавалось сохранить большинство. В первые две недели после захвата власти большевиками ВЦИК возглавлял Лев Каменев. Однако вследствие возникших у него серьезных разногласий с Лениным ЦК партии большевиков рекомендовал избрать председателем ВЦИК Якова Свердлова. Ленин высоко ценил последнего как энергичного организатора и умелого аппаратного работника. Большевики подчинились решению своего ЦК, и избрание Свердлова председателем ВЦИК прошло гладко.

12 (25) ноября

Начались выборы во Всероссийское Учредительное собрание

Первый парламент послереволюционной России – Учредительное собрание – избирали по демократическим законам: выборы были всеобщими, включая женщин, равные, прямые, при тайном голосовании, с единственным цензом – возрастным (избирательными правами наделялись все граждане старше 20 лет). История страны не знала столь масштабных выборов. Количество проголосовавших приближалось к 45 млн человек. При этом из-за организационных проблем в некоторых округах выборы были перенесены на декабрь. В Петрограде, в Москве, на фронтах и на Балтийском флоте победили большевики, но эсеры получили абсолютное большинство голосов в центрах крупных сельскохозяйственных губерний. Выборы продемонстрировали популярность социалистических идей. Всего было избрано 767 делегатов, среди которых оказалось 347 эсеров, 180 большевиков и 81 украинский эсер. При этом на выборах партия социалистов-революционеров выступала по общим спискам, хотя к тому времени она де-факто уже раскололась на левых и правых эсеров. Перед Учредительным собранием, в частности, стояла задача определить государственное устройство России. Однако это не входило в планы большевиков, а Учредительное собрание не имело ресурсов для противостояния революционной власти. Оно проработало один день – 5 (18) января 1918 года, после чего было распущено.

Народное единство

октября 28, 2017

4 ноября страна отмечает День народного единства. Этому государственному празднику всего 12 лет. Однако преодоление Смуты, спасение государства от внешней угрозы и от внутренних распрей наши предки давно уже считали ключевым эпизодом русской истории

Народное единство – это не казарменное единомыслие. Ощущение Родины объединяет людей разных воззрений. Для всех, независимо от идеологических пристрастий, мирное и суверенное развитие предпочтительнее распрей и зависимости от других, а сильное государство, основанное на верховенстве закона, предпочтительнее анархии. Пожалуй, впервые эти приоритеты были осознаны и сформулированы нашими предками в Смутное время.

Что же такое Смута? Этот многозначный термин примерно через полвека после событий 1612 года ввел в оборот подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин. Чтобы понять суть этого явления, достаточно выстроить ряд антонимов, противоположных понятий к слову «смута». Получается так: порядок, мирное развитие, созидание, благоденствие, благоустройство, целеустремленность… В смутное время верх берут наши самые опасные качества – апатия, оголтелый произвол; общество скатывается к одичанию, начинается война всех против всех, «шатости и нестроения».

Десять лет гражданской войны в начале XVII века, которую усугубила интервенция, привели, по словам современников, к «великому разорению». Интервенты видели Русь восточной периферией мощного Польского государства. «Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими; какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу!» – взывал к согражданам патриарх Гермоген. То есть без преувеличений 4 ноября – это день спасения России от самой большой опасности, которая когда-либо ей угрожала в давние времена.

Что же произошло 22 октября (4 ноября по новому стилю) 1612 года? В этот день в Москве шел бой, в котором русские ополченцы одержали победу. Сражение бушевало в самом центре города: интервенты защищались за китайгородскими стенами, которые долгие недели оставались неприступными для сил ополчения, пришедших под знаменами князя Дмитрия Пожарского спасать «землю Русскую и веру православную».

РИА Новости

Это сражение не было ни самым масштабным, ни самым кровопролитным в той освободительной войне. Но именно эта дата стала ключевой для Московской Руси – в том числе и по религиозным мотивам. Победное взятие Китай-города, после которого польско-литовский гарнизон практически потерял свою боеспособность, связывали с заступничеством чудотворной Казанской иконы Божией Матери. История этой почитаемой на Руси иконы тесно переплетена с летописью преодоления Смуты.

Чудо ее обретения произошло в 1579 году в Казани после сильнейшего пожара. Десятилетней Матроне, дочери стрельца Даниила Онучина, во сне явилась Богородица и рассказала о спрятанной в земле на пепелище иконе. Сначала девочке никто не поверил. Но она снова и снова просила взрослых отыскать образ. Наконец в указанном месте икону действительно нашли – бережно завернутую в сукно. На месте ее обретения был построен Богородицкий девичий монастырь, первой монахиней которого, по преданию, стала та самая Матрона (в иночестве Мавра). А митрополит Казанский, будущий патриарх Гермоген (именно он!) составил службу Божией Матери «в честь иконы Ее Казанской», которая вскоре стала известна на весь православный мир.

Неудивительно, что в 1611 году, когда Первое ополчение стояло под стенами Москвы, протопоп казанского Благовещенского собора привез воинам князя Пожарского список с главной святыни своего родного города. Икона символизировала благословение патриарха Гермогена, который был одним из вдохновителей сопротивления…

Начало традиции государственного и церковного праздника положил царь Алексей Михайлович. Сын первого венценосного Романова – Михаила Федоровича, он придавал огромное значение той победе, которая привела к власти новую династию.

В 1649 году царь Алексей издал указ, по которому «во всех городах, по вся годы» следует торжественно отмечать эту дату – в память о чудотворной Казанской иконе Божией Матери. «В воспоминание помощи, оказанной свыше заступлением Богородицы государству русскому в годину лихолетья», – говорилось в нем. Политический резон самодержца прозрачен: он укреплял авторитет династии Романовых. Но суть праздника оказалась глубже: главным героем 1612 года был не будущий царь и даже не князь Пожарский, а народ, постоявший за землю Русскую.

Перед угрозой гибели государства русские люди показали себя не только стихийными, но и осмысленными патриотами, проявили способности к самоорганизации и самопожертвованию «за други своя». И это сработало.

Именно поэтому героев 1612 года так ценили потомки и, например, образ Ивана Сусанина восхищал и Кондратия Рылеева, мечтавшего об уничтожении самодержавия, и императора Николая I, стремившегося к укреплению монархической власти. Главный урок преодоления Смуты – в сплочении всех людей независимо от их происхождения, от боярина до последнего холопа, ради благородной цели. Восстановление государственности произошло снизу, по инициативе, по воле «всей земли».

Современная Россия ищет опоры для гражданского самосознания, переосмысляя ключевые эпизоды своего героического прошлого – прошлого державы, которая неизменно возрождалась после самых напряженных испытаний. В начале XXI века наша страна тоже преодолевала последствия «великого разорения». Слишком многое в России 1990-х напоминало Смутное время – и безвластие, и разбойный разгул, и элита, ориентированная на Запад. Не обошлось и без кровопролития: на разных рубежах державы возникали горячие точки…

В народе ту эпоху окрестили грубовато, но емко: бардак. Чем не синоним к понятию «Смута»? И потому неудивительно, что в 2004-м Россия, преодолевая новую смуту, обратилась к страницам истории года 1612-го. Тогда в экстремальных условиях народ продемонстрировал способности к самоорганизации, которая стала спасительной для России. Оказалось, что и подданные могут быть гражданами. Именно им удалось предотвратить распад страны. И заложить основы государственности, которые – при всех метаморфозах – во многом сохраняются и поныне.

Дело не только в избрании новой династии, которую воспринимали как законную. У страны появилась идея. Если говорить современными словами, она заключалась в строительстве сильного суверенного государства, в котором закон превыше самоуправства и лихой вольницы. Для многих поколений наших соотечественников «русские в 1612 году» стали примером мудрого и мужественного сплочения перед угрозой распада. Разве это не актуально для века нынешнего? Так что урок преодоления Смуты – на все времена. Потому и праздник, напоминающий нам о важности гражданского самосознания, становится по-настоящему народным.


Арсений Замостьянов

Гражданин всея Руси

октября 28, 2017

Символом народной самоорганизации, явившейся важнейшим фактором преодоления Смуты, стал нижегородский купец Кузьма Минин

Минин и Пожарский. Худ. М.И. Скотти. 1850 год / Fine art Images Legion-Media

«Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818» – такое посвящение начертано на первом скульптурном московском памятнике работы Ивана Мартоса, почти два столетия назад занявшем свое почетное место в самом сердце города – на Красной площади.

Выходец из простого посадского люда Нижнего Новгорода, организатор и один из руководителей Второго ополчения, освободившего Москву от интервентов, Кузьма Минин стал в 1612 году, наряду с князем Дмитрием Пожарским, некоронованным правителем нашего государства, спасителем Отечества. Несмотря на это, о нем мало что известно. «Мы не можем воссоздать себе вполне ясного, выпуклого образа этого замечательного человека», – писал о Минине известный историк XIX века Николай Костомаров.

Посадский человек из Нижнего

Год рождения Кузьмы Минина, как и практически всех выходцев из народной среды эпохи русского Средневековья, установить невозможно. Что там говорить о простых горожанах, если мы не знаем точной даты появления на свет даже царя Бориса Годунова.

Происходил Минин из посадских торговых людей Нижнего Новгорода. Самые ранние известия о его деятельности относятся к осени 1611 года, когда он стал земским старостой. Но сведения эти нам известны из сочинений, созданных уже после Смуты. Так, по словам талантливого писателя и участника событий Смутного времени, автора «Летописной книги» князя Семена Шаховского, жил «человек некий в Нижнем Новгороде, убогою куплею питаяся, сиречь продавец мясу и рыбе в требания и в снедь людям, имя ему Кузма».

Минин имел одну или две лавки в мясном ряду торга Нижнего Новгорода и, вероятно, частично закупал товары в соседнем Казанском уезде, где было хорошо развито скотоводство. Видимо, не раз приходилось ему ездить и в Балахну за солью, необходимой для хранения мяса. Кузьма был женат на Татьяне Семеновой и имел сына-подростка Нефеда (о других детях прямых свидетельств не сохранилось).

В «Новом летописце», созданном в начале 1630-х годов, он почему-то именуется как «Кузьма Минин, рекомый Сухорук», а кроме того, двор некоего посадского торговца «Кузьмы Захарьева сына Сухорука» упоминается в купчей 1602 года, составленной в Нижнем Новгороде. Однако нижегородский историк Александр Садовский еще в 1916 году доказал, что Кузьма Минин и Кузьма Захарович Сухорук – это разные люди, которых объединяет лишь имя и, возможно, прозвище.

До сих пор в научно-популярной и справочной литературе можно встретить неверное именование национального героя России как Кузьмы Минича Захарьева-Сухорука, хотя это не соответствует действительности (отчество Захарович организатор Второго ополчения не носил) и трудно поверить в то, что он являлся сухоруким. Вряд ли с таким дефектом, как сухорукость, можно было вести дела в мясной лавке, ворочая тяжеленные туши животных и разделывая их увесистым мясницким топором, и тем более возглавлять атаку на коне с саблей в руке во время решающей битвы за Москву с польско-литовским войском гетмана Яна Кароля Ходкевича в августе 1612 года. А ведь конному воину необходимо было еще и управлять на скаку конем, держа в руках поводья.

«Муж от рода неславна»

Минин, очевидно, отличался хозяйственной хваткой, рассудительностью и врожденным чувством справедливости, чем заслужил уважение среди посадских торговцев и ремесленников Нижнего Новгорода, избравших его в сентябре 1611 года земским старостой. И хотя до их пределов польско-литовские интервенты не добрались, нижегородцы, как и жители других русских городов, ощущали тяготы Смуты, губительно сказывавшейся на экономике страны. Здесь получали грамоты патриарха Гермогена, а позже и из Троице-Сергиева монастыря, с призывами постоять за родную землю, поднявшись на борьбу с иноземцами. Первое ополчение, распавшееся после убийства казаками в июле 1611 года предводителя дворянских отрядов Прокопия Ляпунова, не смогло освободить столицу России от интервентов.

Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям. Худ. К.Е. Маковский. 1890-е годы / Fine art Images Legion-Media

С избранием Минина земским старостой Нижний Новгород превратился в центр формирования нового земского ополчения. «Воздвизает бо некоего от христианска народа мужа, от рода неславна, но смыслом мудра, его же прозванием нарицаху Козма Минин, художеством бяше преже говядар [то есть «занимавшийся прежде торговлей скотом», согласно переводу филолога Олега Творогова, что не совсем верно: наш герой торговал мясом. – В. П.]», – повествовал составитель Хронографа 1617 года.

Минин, увидев в своем избрании в первую очередь «начало Божия промысла», сразу же стал говорить о «собрании ратных людей на очищение государству» и в земской избе на Нижнем посаде, и на торгу, где находилась его мясная лавка. Мы не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем, с какими именно словами он обращался к землякам. Все «его речи» являются плодом реконструкции и домыслов писавших в более позднее время авторов, никогда выступлений Минина не слыхавших.

По свидетельству, например, «Нового летописца», староста так призывал к борьбе против иноземцев собравшихся у земской избы горожан: «Будет нам похотеть помочи Московскому государству, ино нам не пожалети животов своих; да не токмо животов своих, ино не пожалети и дворы свои продавать, и жены и дети закладывать; и бити челом, кто бы вступился за истинную православную веру и был бы у нас начальником». Тогда же и решено было послать наиболее уважаемых жителей города к князю Пожарскому с просьбой стать предводителем войск для освобождения Москвы.

Минин тем временем согласился быть казначеем и, по сути дела, гражданским руководителем Второго ополчения при условии подписания нижегородцами так называемого «приговора», «что им во всем быти послушливым и покорливым во всем и ратным людям давати деньги». «Приговор» тотчас был отослан Пожарскому, по-прежнему находившемуся на лечении после полученных ран в родовой вотчине – селе Мугрееве Суздальского уезда, что в 120 верстах от Нижнего Новгорода. Туда осенью 1611 года приезжал и сам Минин, чтобы посоветоваться с Пожарским и договориться о совместных действиях.

Приглашение князя Пожарского повелевать войсками для освобождения Москвы от поляков. Худ. К.А. Савицкий. 1871 год / Fine art Images Legion-Media

Вскоре в Нижний потянулись оставшиеся без средств дворяне и служилые люди, происходившие в первую очередь из захваченной поляками Смоленщины («смольяне, дорогобужане, вязмичи»), а затем и «коломничи, резанцы», и «из украиных городов многая люди и казаки и стрельцы, кои сидели на Москве при царе Василье». Кроме того, руководители Второго ополчения поддерживали тесные контакты с Казанью, откуда в феврале 1612 года пришел отряд, состоявший не только из русских воинов, но также из «служилых инородцев» (прежде всего татар).

Оплата нанятых на службу людей, закупки вооружения и припасов требовали значительных средств. Минин, заведовавший казной ополчения, проявил себя как рачительный хозяйственник, сумев твердой рукой собрать необходимые деньги (как правило, речь шла о пятой либо третьей части имущества, а порой и еще большей, до двух третей).

На людей колеблющихся и прижимистых он воздействовал в том числе личным примером: сам пожертвовал всем, чем мог, вплоть до драгоценностей жены и серебряных окладов с икон. «И тако же и прочии гости и торговые люди приносяще казну многу. Инии же аще и не хотяще в скупости ради своея, но и с нужею приносяще», – писал позднее Симон Азарьин, келарь Троице-Сергиева монастыря. К неплательщикам применялись весьма жесткие, но вполне оправданные меры, ведь, по существу, в руках ополчения была судьба России. Со временем сбор средств стали проводить не только в Нижнем Новгороде, но и во всем уезде, а затем и в других местах по мере их вовлечения в организацию Второго ополчения.

Второе ополчение

Услышав весть о посылке в начале 1612 года атаманом Иваном Заруцким, одним из руководителей Первого ополчения, казаков в Суздаль и Ярославль, Минин и Пожарский сразу же направили туда отряды ратных людей, а вскоре, в конце февраля – начале марта, и сами во главе собравшихся в Нижнем ополченцев двинулись через Балахну и Кострому к Ярославлю, где им предстояло провести более четырех месяцев. Там воссоздавались основные приказы – Поместный, Посольский, Разрядный, велась дипломатическая переписка, готовился поход на Москву.

Руководителям Второго ополчения удалось нейтрализовать шведов, захвативших Великий Новгород и прилегающие к нему районы. Созданное ими Земское правительство, называвшееся также Советом всея земли, пополнилось в Ярославле новыми людьми – представителями титулованной знати, служилого дворянства, белого духовенства, горожан, черносошных и дворцовых крестьян. От имени Совета всея земли рассылались грамоты с призывами и распоряжениями в разные города и уезды. В таких бумагах за неграмотного Кузьму на 15-м месте (в силу низкого социального положения Минина) ставил подпись его соратник по руководству ополчением князь Пожарский.

По мере расширения масштабов патриотической деятельности Минина должность земского старосты, чьи функции заканчивались за пределами Нижнего Новгорода, перестала соответствовать уровню одного из вождей Второго ополчения. Пришлось тогда участвовавшим в освободительном походе дьякам изобрести словосочетание «выборный человек», прежде не входившее в перечень чинов Российского государства. С таким обозначением Минин не раз упоминается в актовых документах 1612 года. Например, в конце грамоты, направленной от имени Второго земского ополчения 7 апреля 1612 года из Ярославля в Соль-Вычегодскую Строгановым, приписано: «В выборного человека всею землею, в Козьмино место Минина князь Дмитрей Пожарский руку приложил».

Наконец, в середине июля 1612 года передовые отряды, а чуть позже и основные силы Второго ополчения выдвинулись из Ярославля освобождать столицу России от польско-литовских интервентов и их русских пособников.

По пути в Москву ополченцы остановились в Троице-Сергиевом монастыре, где после молебна их благословил архимандрит Дионисий. Именно там и появился в 1792 году первый в России светский памятник, посвященный событиям Смутного времени и его героям. Благодаря московскому митрополиту Платону (Левшину), одному из самых просвещенных церковных деятелей своего времени, между колокольней и Троицкой соборной церковью в лавре был поставлен обелиск высотой 14 аршин. Тексты в овальных медальонах по четырем сторонам обелиска повествуют о заслугах обители перед Отечеством. На северной грани можно прочесть такие слова: «Притом и во все грады из сея же обители летали увещательныя грамоты, возбуждающия на помощь столицы, кои и воздействовали в нижних градах, особливо же в достопамятном нижегородском гражданине, Козьме Минине».

Битва за Москву

Ситуация в районе Москвы в конце лета 1612 года была достаточно сложной. С самого начала у Минина и Пожарского не сложились отношения с князем Дмитрием Трубецким, предводителем казачьих отрядов Первого земского ополчения, возникшего еще весной 1611 года. Не испытывая к нему доверия, руководители Второго ополчения сразу же после прихода в столицу отказались расположиться лагерем в его деревянном остроге у Яузских ворот, а окопались у Арбатских ворот. Трубецкой же во время развернувшихся 22–24 августа боев с подоспевшим польско-литовским войском искусного полководца гетмана Ходкевича старался удержать своих казаков от объединения с ополченцами, пришедшими из Ярославля.

Между тем некоторые казачьи отряды, нарушив запрет, присоединились к ратным людям Второго ополчения. Быть может, не последнюю роль тут сыграло обещание Минина отдать казакам на поживу польский обоз. Как бы то ни было, их помощь оказалась весьма кстати в последний день сражения – 24 августа.

Сам Кузьма взял у Пожарского «три сотни дворянския и перешед за Москву-реку и ста против Крымского двора». Атака этого небольшого конного отряда, застав неприятеля врасплох, нанесла ему существенный урон и вынудила его окончательно отказаться от продолжения наступления на центр Москвы. Войску Ходкевича пришлось ретироваться, но в Китай-городе и Кремле поляки отсиживались в осаде до конца октября.

После освобождения

С осени 1612 года и до выборов нового царя в феврале 1613-го во главе народного ополчения и Земского правительства находился триумвират в составе Трубецкого, Пожарского и Минина. По-прежнему на плечах последнего лежала основная тяжесть хозяйственных забот: как обеспечить прокорм служилым людям, где изыскать средства для выдачи жалованья казакам.

Как отмечает нижегородский историк Борис Пудалов, «к началу 1613 года, вероятно, из-за «низкого» происхождения Минина и враждебного отношения к нему казаков, контролировавших в тот период Москву, его влияние ослабело: он исполнял финансовые поручения и наблюдал за имуществом, конфискованным у разных лиц».

Косвенным подтверждением версии о том, что он был противником избрания на царство юного Михаила Романова, Пудалов считает отсутствие имени Минина в списках участников Земского собора 1613 года и среди имен тех, кто подписал принятую на этом соборе Утвержденную грамоту. Кроме того, Кузьмы не оказалось среди членов московского посольства, направленного в Кострому к избранному царю. Скорее всего, более предпочтительной Минин считал кандидатуру своего соратника князя Пожарского.

Призвание на царство Михаила Федоровича Романова. Депутация от Земского собора. Худ. А.Д. Кившенко. 1880 год

С избранием на Земском соборе царем Михаила Романова деятельность правительства Трубецкого – Пожарского – Минина прекратилась. Героев освободительной борьбы стали быстро оттеснять подальше от трона их завистники и недоброжелатели из числа знати, ничем не отличившейся в годы противостояния интервентам. Тем более что Пожарский, чья кандидатура также выдвигалась на Земском соборе, выступал против избрания царем молодого Романова.

Правда, царь Михаил Федорович не мог не отметить заслуг руководителей Второго ополчения: 11 июля 1613 года, в день его коронации, Дмитрию Пожарскому был пожалован боярский чин, а Кузьме Минину на следующий день – чин думного дворянина (третий по значению в Боярской думе). Последний получил 200 рублей жалованья в год, двор в Нижегородском кремле у Спасо-Преображенского собора и вотчину. Но должность казначея – главы Казенного приказа – досталась не ему, а Никифору Траханиотову. Пришлось стерпеть и эту обиду. Теперь Минин постоянно проживал в Москве, выполняя различные правительственные поручения, а его сын Нефед и братья остались в Нижнем Новгороде.

После 1613 года Минину довелось, как и ранее, заниматься сбором средств – чрезвычайного 20-процентного налога (пятины) «с гостей Гостиной и Суконной сотен и с черных сотен и слобод», а также исполнять другие наказы царя.

Он скончался меньше чем через четыре года после освобождения Москвы от интервентов, весной 1616-го, вдали от столицы, за Волгой, при неизвестных обстоятельствах. Перед самой смертью Кузьме Минину выпало вместе с боярином Григорием Ромодановским и дьяком Марком Поздеевым совершить нелегкую поездку в Казанский уезд для проведения сыска по делу о восставших черемисах (марийцах). Тяжелое путешествие, видимо, окончательно подорвало здоровье и силы Минина, умершего в дороге.


Валерий Перхавко, кандидат исторических наук

Что почитать?

СКРЫННИКОВ Р.Г. Минин и Пожарский. Хроника Смутного времени. М., 1981 (серия «ЖЗЛ»)

МОРОХИН А.В., КУЗНЕЦОВ А.А. Кузьма Минин. Человек и герой в истории и мифологии. М., 2017

Герои переломной эпохи

октября 29, 2017

Помимо общеизвестных деятелей, таких как Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, к числу героев Смутного времени можно отнести десятки менее заметных фигур. Судьба этих людей оказалась очень разной, но каждый из них внес свой вклад в преодоление хаоса и освобождение страны от интервентов

Михаил Скопин-Шуйский

Четвероюродный племянник царя Василия Шуйского, молодой князь Михаил Скопин-Шуйский стал известен в 1606 году. Он принял активное участие в подавлении восстания Ивана Болотникова и одержал победу над мятежниками в генеральном сражении под Москвой. За это Михаилу, которому исполнилось всего лишь 20 лет, был пожалован боярский чин, что для того времени было неслыханно. Остатки сил Болотникова тогда отступили к Калуге, а затем заняли оборону в Туле. В 1607-м, после четырехмесячной осады города, которую возглавил Скопин-Шуйский, восставшие сдались на милость победителя в лице самого царя Василия; их предводитель был казнен. А князю вскоре выпало снова проявить свои полководческие таланты – теперь в сражении против Лжедмитрия II, главным исходом которого стал отказ самозванца от намерения наскоком взять Москву. В августе 1608 года Скопин-Шуйский отправился на север страны, чтобы собрать ратных людей с новгородских земель и заключить военный союз со шведами. Здесь ему также сопутствовала удача. Совместно с экспедиционным корпусом Якоба Делагарди он освободил от сторонников Лжедмитрия II и польско-литовских интервентов Старую Руссу, Торопец, Торжок, Тверь. Несмотря на то что шведы подчас проявляли себя как ненадежные союзники, молодой полководец продолжил борьбу: выиграл Калязинскую битву, взял Переславль-Залесский, Александровскую слободу, снял осаду с Троице-Сергиева монастыря. Тушинский лагерь самозванца, фактически оказавшийся в окружении, распался. Полки Скопина-Шуйского и Делагарди торжественно вступили в Москву 12 марта 1610 года. А через месяц с небольшим князь внезапно умер, заболев после пира. Скорее всего, он был отравлен по распоряжению Дмитрия Шуйского – родного брата царя, видевшего в освободителе Москвы опасного соперника.

Патриарх Гермоген

Патриарх Гермоген отказывает полякам подписать грамоту. Худ. П.П. Чистяков

Будучи священником известной в Казани церкви Святителя Николая при Гостином дворе, в 1579 году Ермолай (таково было мирское имя патриарха) стал свидетелем чуда обретения Казанской иконы Божией Матери: именно он перенес образ в храм с места его явления. В 1587-м Ермолай постригся в монахи с именем Гермоген в Чудовом монастыре в Москве, а через два года стал первым митрополитом Казанским. Он поддерживал царя Бориса Годунова, в дальнейшем выступал с изобличением взошедшего на престол Лжедмитрия I, особенно после его женитьбы на католичке Марине Мнишек. В 1606 году Гермоген при покровительстве царя Василия Шуйского был избран патриархом Московским и всея Руси. После свержения Шуйского патриарх стал ярым противником боярского правительства, вошедшего в историю как Семибоярщина, жестко критиковал приглашение на русский престол польского королевича Владислава. Именно он первым предложил избрать на царство юного Михаила Романова. С декабря 1610 года предстоятель начал рассылать по городам воззвания, призывая народ к борьбе с иноземцами. Он благословил Первое и Второе ополчения. Озлобленные захватчики заключили его под стражу в Чудовом монастыре, но, несмотря на угрозы, патриарх отказался подписать грамоту в их поддержку. 17 февраля 1612 года Гермоген скончался в заключении от голода. В 1913 году он был причислен к лику святых, в 2013-м ему установили памятник в Александровском саду в Москве.

Авраамий Палицын

Келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын в стане Трубецкого. Гравюра XIX века

В миру его звали Аверкий Иванович Палицын. Он состоял на царской службе, но в конце 1580-х попал в опалу и был сослан в Соловецкий монастырь, где в монашестве получил имя Авраамий. В 1608 году он прибыл в Троице-Сергиеву обитель и стал там келарем – заведующим монастырским хозяйством. В 1610-м Авраамий участвовал в посольстве к королю Польши Сигизмунду III, однако в дальнейшем польскую сторону не занял и поддержал Второе народное ополчение. По просьбе князя Дмитрия Пожарского он рассылал грамоты по городам с призывом помочь освободить Москву от иноземных захватчиков, а в критический момент битвы за столицу в августе 1612 года обратился к казакам с пламенной речью, воодушевившей их на сражение. На Земском соборе 1613 года Авраамий стоял за избрание на царство Михаила Федоровича Романова. В 1618 году он возглавил оборону Троице-Сергиевой обители от польских войск. Особую известность Палицын приобрел благодаря своему сочинению «Сказание об осаде Троицкого Сергиева монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах» – уникальному литературному памятнику и историческому источнику о событиях Смутного времени.

Прокопий Ляпунов

Вожди Первого народного ополчения Прокопий Ляпунов, Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий. Обсуждение письма патриарха Гермогена. Худ. Б.А. Чориков

Его судьба весьма показательна для Смутного времени: Прокопий Ляпунов многократно переходил из одного лагеря в другой. Будучи противником царя Бориса Годунова, он оказался в числе первых, кто присягнул Лжедмитрию I. После падения самозванца сначала примкнул к повстанцам Болотникова, однако в 1606 году перешел на сторону царя Василия Шуйского. Ляпунов и его люди участвовали в сражениях против Болотникова и Лжедмитрия II. В 1609-м Ляпунов приветствовал князя Скопина-Шуйского, стоявшего лагерем в Александровской слободе, и величал его царем. После внезапной смерти последнего он обвинял Василия Шуйского в отравлении князя и способствовал свержению царя. Ляпунов был сторонником приглашения на русский престол королевича Владислава, но уже через несколько месяцев, вдохновленный воззваниями патриарха Гермогена, стал одним из лидеров Первого ополчения. Освободить Москву тогда не удалось. В результате разногласий, возникших среди ополченцев, Ляпунов, обвиненный в измене, был убит казаками в июле 1611 года.

Дмитрий Трубецкой

Представитель известного княжеского рода, в декабре 1608 года Дмитрий Трубецкой перешел из стана царя Василия Шуйского в лагерь Лжедмитрия II. Между тем весной 1611-го вместе с Прокопием Ляпуновым и казачьим атаманом Иваном Заруцким он создал Первое ополчение, войску которого удалось взять штурмом первые линии укреплений Москвы и блокировать интервентов в стенах Китай-города. После раскола Первого ополчения Трубецкой держал в осаде польско-литовский гарнизон и впоследствии объединился с силами Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского. 22 октября (4 ноября по новому стилю) 1612 года именно его подчиненные сломили сопротивление захватчиков и вошли в Китай-город. Современники называли его спасителем Отечества, он имел большие шансы стать царем, его кандидатура выдвигалась на Земском соборе 1613 года. До прибытия в Москву избранного на царство Михаила Романова Трубецкой фактически правил страной. И в дальнейшем он не сходил с политической сцены, выполнял важные поручения царя, был назначен наместником в Сибири. Скончался в Тобольске в 1625 году.

Михаил Шеин

Воевода Михаил Шеин при защите Смоленска. Худ. А.П. Апсит

Военная карьера Михаила Шеина началась еще при Федоре Иоанновиче во время походов против крымского хана, благодаря чему он вошел в ближайшее окружение Бориса Годунова. Царю Борису Шеин оставался верным едва ли не дольше всех остальных воевод, в связи с чем его положение при Лжедмитрии I оказалось неустойчивым. После свержения самозванца Шеин стал активным сторонником царя Василия Шуйского, который в 1607 году отправил его первым воеводой в Смоленск. Ему было поручено укрепить город, игравший ключевую роль на западных рубежах. Благодаря воеводе смоляне не поддались на уговоры перебежчиков и не перешли на сторону Лжедмитрия II. Польско-литовская осада Смоленска, которой руководил сам король Сигизмунд III, длилась с сентября 1609 года по июнь 1611-го. И хотя город в итоге пал, планы интервентов были сорваны: на то, чтобы соединиться с частями, находившимися в Москве, у них уже не осталось сил. Сопротивление, оказанное захватчикам смолянами во главе с их воеводой, стало одним из самых ярких героических эпизодов Смутного времени. Шеин провел восемь лет в польском плену и вернулся в Россию в 1619 году.

Дионисий Радонежский

В начале 1600-х годов Дионисий (в миру Давид Федорович Зобниновский) принял постриг в Старицком Успенском монастыре. В феврале 1610-го он был поставлен архимандритом Троице-Сергиева монастыря, осаду с которого за месяц до того снял Михаил Скопин-Шуйский. В монастырских слободах новый настоятель открывал дома для призрения больных и раненых, которых было великое множество. По его настоянию братия питалась овсяным и ячменным хлебом и водой, передавая ржаной и пшеничный хлеб и квас для раненых ратников. Вместе с Авраамием Палицыным архимандрит рассылал грамоты по городам, призывая народ к борьбе с иноземцами. 14 августа 1612 года Дионисий благословил войско Второго ополчения, шедшее к Москве. Он прилагал многие старания для объединения сил ополченцев, обращался с посланиями к их лидерам, в которых просил забыть все раздоры и напоминал о том, как должны вести себя истинные вожди народа, чтобы не вызвать гнев Божий и не погубить страну. В апреле 1613 года Дионисий принимал в Троице-Сергиевом монастыре ехавшего в столицу Михаила Романова, позднее участвовал в его венчании на царство. Архимандрит Дионисий, скончавшийся в 1633 году, был канонизирован Русской православной церковью в лике преподобных.

Андрей Алябьев

Выход Нижегородского ополчения на защиту Москвы. Худ. П. Краснов

На рубеже XVI–XVII веков Андрей Алябьев находился на дипломатической службе, участвовал в посольствах в Польшу и к императору Священной Римской империи. Позднее он проявил себя в сражениях против Ивана Болотникова. Наиболее же стал известен тем, что вместе с князем Александром Репниным зимой 1608–1609 годов возглавил нижегородское ополчение – первое в ряду последующих земских ополчений. С отрядом нижегородцев Алябьев сумел взять Муром, вернув его под власть царя Василия Шуйского. Он был горячим противником «воров» (польско-литовских захватчиков), стоял у истоков создания в Нижнем Новгороде Второго ополчения, вел переписку с патриархом Гермогеном, поддерживавшим его усилия, сам рассылал грамоты с призывом к борьбе со сторонниками Лжедмитрия II, Марины Мнишек, а впоследствии и ее малолетнего сына. После избрания на царство Михаила Романова Алябьев продолжил службу, был судьей Московского судного приказа, в 1619-м стал воеводой в Вологде. Скончался в 1620 году.

Федор Шереметев

Боярин Федор Шереметев сдает сохраненные им в Смутное время царские сокровища. Гравюра XIX века

Федор Шереметев находился в родстве с Романовыми, что привело к его опале в 1600 году: царь Борис Годунов отобрал у него двор с палатами в Кремле, рязанскую вотчину и отправил воеводой в далекий Тобольск. Неудивительно, что после смерти Годунова Шереметев принял сторону Лжедмитрия I. Между тем известно, что отряд, над которым Шереметев был поставлен воеводой, в ночь убийства самозванца был в Москве, чем оказал поддержку Василию Шуйскому. Новый царь возлагал большие надежды на воеводу, который возглавил поход против Лжепетра и совместно со Скопиным-Шуйским действовал против поляков и Лжедмитрия II. В 1610-м Шереметев вошел в состав боярского правительства (Семибоярщины), выступал за избрание царем Василия Голицына или Михаила Романова. Находясь в Кремле во время осады польско-литовского гарнизона силами ополчения, заведовал казенным двором и многое сделал для сохранения царской сокровищницы. В 1613 году возглавил посольство в Кострому к избранному Земским собором юному царю. Скончался в 1650 году, будучи монахом Кирилло-Белозерского монастыря.

Владимир Долгоруков

Венчание на царство Михаила Федоровича Романова в Успенском соборе в Кремле / Fine art Images Legion-Media

При Федоре Иоанновиче князь Владимир Долгоруков участвовал в Русско-шведской войне, при Борисе Годунове был назначен первым воеводой в северокавказской крепости Койса. В 1606 году он разбил в Коломне отряды сторонников Ивана Болотникова, за что получил боярский чин от царя Василия Шуйского. Долгоруков поддерживал последнего вплоть до его свержения в 1610 году и оказался одним из тех, кто выступал против кандидатуры польского королевича Владислава, предложив избрать на царство митрополита Филарета – отца Михаила Романова. По приказу Семибоярщины в качестве наместника Долгоруков отправился в Псков и Тверь, что позволило защитить эти города от шведов. В 1613-м князь поддержал избрание на престол юного Михаила. В сентябре 1624 года царь Михаил Федорович взял в жены его дочь Марию Владимировну, которая стала первой русской царицей династии Романовых. Однако через несколько месяцев после свадьбы Мария умерла: возможно, была отравлена соперниками Долгорукова в борьбе за влияние на монарха. После смерти дочери князь потерял прежнее положение при дворе, в 1626-м был назначен воеводой в Вологде. Скончался в 1633 году.


Никита Брусиловский

Горемычный классик

октября 29, 2017

300 лет назад родился Александр Сумароков – поэт, драматург, публицист, историк, которого по праву считают первым русским профессиональным литератором

На его счету немало открытий. Первая русская трагедия, первая комедия, первая опера – все это Сумароков. Его роль в истории нашей культуры невозможно переоценить. Огромный том Сумарокова стоит в основании русской словесности. Поэт знал взлеты и падения, в XVIII столетии у него нашлись талантливые ученики, продолжатели. Но пушкинское поколение относилось к его наследию пренебрежительно, и слава Сумарокова растаяла. Только в ХХ веке стало ясно, сколь многим обязана ему русская литература, не говоря уж о театре.

Портрет поэта и драматурга А.П. Сумарокова. Худ. А.П. Лосенко. 1760 год

Единственный аристократ

Он немного не дожил до 60 лет, появившись на свет в ноябре 1717 года в финском городе Вильманстранде (ныне Лаппенранта) и покинув сей мир в октябре 1777-го в екатерининской Москве. Место его рождения не должно вводить в заблуждение, вообще-то Сумароковы – московские дворяне, а в Финляндии отец поэта находился по службе.

Из предков Александра Сумарокова наиболее известен его дед – Панкратий Богданович, который начал карьеру еще при царе Федоре Алексеевиче и не затерялся в бурные годы петровских преобразований. Сына он назвал Петром в честь великого царя, который, по семейной легенде, подарил своему тезке и крестнику «на зубок» целую деревеньку. В 1730-х годах, согласно ревизской сказке, в шести имениях Сумароковых числилось 1737 крепостных мужского пола. Александр стал сочинять стихи еще в детстве: подражал античным трагикам, французским просветителям. В его начальном образовании принял участие придворный учитель Иван Зейкен – педагог наследника престола, будущего императора Петра II.

Среди русских поэтов первого призыва Сумароков был единственным аристократом. Недаром он постигал науки в самом престижном столичном учебном заведении того времени: его приняли в первый набор Сухопутного шляхетского кадетского корпуса, где он учился вместе с будущими фельдмаршалами Петром Румянцевым и Александром Голицыным.

Младые годы прошли счастливо, в корпусе жилось вольготно. Сумарокова никто не принуждал к военной службе. В век Просвещения чиновники и генералы ценили бойкое перо: мало кто в те годы столь виртуозно владел литературным русским. Со временем вокруг него сложился литературный кружок, известный такими звездами первой величины, как Михаил Херасков и Василий Майков.

Адъютант его превосходительства

Начитанный, остроумный Сумароков легко слагал прошения, спичи, поздравительные речи и прочие полезные для патронов бумаги. Такого адъютанта каждый мечтал заполучить! И Сумароков служил при самых влиятельных вельможах империи. Сперва в канцелярии фельдмаршала Бурхарда фон Миниха, одного из первых лиц в окружении императрицы Анны Иоанновны. Затем адъютантом графа Михаила Головкина, который был ближайшим советником правительницы Анны Леопольдовны. После восшествия на престол Елизаветы Петровны графа приговорили к смертной казни, которую, впрочем, потом милостиво заменили на вечную колымскую ссылку. Но Сумароков при этом не пострадал.

Представление русской оперы при дворе императрицы Елизаветы Петровны. Гравюра XVIII века

Его принял на службу сам Алексей Разумовский, в скором будущем фельдмаршал, сиятельный граф, богатейший землевладелец и тайный муж императрицы Елизаветы Петровны. Больше десяти лет Сумароков оставался адъютантом «ночного императора» России. Разумовский покровительствовал его литературным занятиям, гордился столь одаренным сотрудником, способствовал его славе. Сумароков, в свою очередь, снабжал графа каламбурами, уместными афоризмами и познаниями в просветительских начинаниях. А вообще-то такая служба позволяла погрузиться в чтение и сочинительство.

Портрет графа А.Г. Разумовского. Неизвестный художник. 1770-е годы

Судьба Сумарокова – быть первопроходцем. С него начинались традиции. Чем занимались русские аристократы с петровских времен? Война, дипломатия, государственные дела. Сумароков же посвятил себя словесности и считал это поприще ничуть не менее благородным. Впрочем, он славился не только звучными стихами, не только отменной памятью и эрудицией, но и буйным нравом. Поэт легко впадал в гнев. Например, ему ничего не стоило выпороть чужого слугу за то, что тот доставил неприятное письмо.

Первый директор первого театра

Бывший кадет не порывал с альма-матер. Именно в Сухопутном шляхетском корпусе в 1749 году увидела сцену первая русская трагедия – «Хорев». Сумароков решил не просто подражать французским классикам Пьеру Корнелю и Жану Расину – ему важно было обратиться к истории родной земли. Пьеса переносила театралов в легендарные времена князя Кия. Кадеты ликовали: у нас не хуже, чем в каком-нибудь Париже!

Персонажи трагедии Александра Сумарокова «Хорев». Иллюстрация из первого издания. Гравюра И.А. Соколова

Так начинался русский театр, и Сумароков стал тогда не только главным его драматургом, но и первым директором в его истории. В 1756 году по указу императрицы Елизаветы Петровны в Петербурге учредили государственный публичный постоянно действующий театр, которому было велено «отдать Головкинский каменный дом, что на Васильевском острову, близ Кадетского дома». Этот-то театр и возглавил Сумароков.

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Худ. К. Ванлоо. 1760 год

Первым делом он выхлопотал актерам дворянское отличие – право носить шпагу. Чтобы уважали! Это по-сумароковски: он всю жизнь требовал уважения, почтения к искусству – к словесности и театру. Соотечественникам следовало научиться видеть в творчестве не забаву, а высокое служение.

Показательно, что поэт не спешил с публикациями: пытался достичь совершенства и к активным действиям на литературной и театральной ниве перешел только в конце 1740-х, когда ему уже исполнилось тридцать. По тем временам – уж точно не первая молодость. Он ворвался в русскую словесность, в которой уже блеснули Антиох Кантемир, Василий Тредиаковский и Михайло Ломоносов. Воспитанник кадетского корпуса по сравнению с ними был самым плодовитым. И разносторонним: неприступных жанров для него не существовало.

Он сразу принялся атаковать собратьев по перу, сражаясь за звание первого стихотворца. Наши первые поэты бранились, как извозчики. Ломоносов и Тредиаковский то и дело высмеивали рыжие патлы Сумарокова и его манеру подмаргивать – род нервного тика. А тот не оставался в долгу: отвечал порой непечатными оборотами. Однако славу ему принесли нежные любовные песни, которые и без музыки становились шлягерами того времени.

Он считал, что поэзия должна быть не только «величественной» (на такие стихи мастером слыл Михайло Ломоносов!), но и «приятной», благозвучной и чувственной. Словами Сумарокова объяснялись в любви и утешались при расставании:

Сокрылись те часы, как ты меня искала,

И вся моя тобой утеха отнята.

Я вижу, что ты мне неверна ныне стала,

Против меня совсем ты стала уж не та.

Представляете, как действовали эти строки на сентиментальных барышень в допушкинскую эпоху? А молодые кавалеры прилежно выучивали для амурных собеседований такие строфы:

Мой стон и грусти люты

Вообрази себе

И вспомни те минуты,

Как был я мил тебе.

До поры до времени ему многое удавалось. В 1759 году Сумароков начал издавать первый частный журнал в России – «Трудолюбивую пчелу», выходившую тиражом 1200 экземпляров. Поэта и драматурга цитировали монархи и похваливал Вольтер. Но закончилась первая, а за нею и вторая молодость – и вместо баловня судьбы на сцену вышел издерганный, помятый горемыка.

Обложка первого номера журнала «Трудолюбивая пчела», издававшегося Александром Сумароковым. Переиздание 1780 года

Датский принц

Театр для Сумарокова был школой нравов, храмом, в котором «трагедия делается для того… чтобы вложить в смотрителей любовь к добродетели, а крайнюю ненависть к порокам». «Вильяма нашего Шекспира» просветители XVIII века не слишком жаловали. Сумароков его характеризовал так: «Шекеспир, аглинский трагик и комик, в котором и очень худого, и чрезвычайно хорошего очень много».

Его не устраивало, что Шекспир нередко смешивал высокое с низким. Ведь автор «Короля Лира» понятия не имел о канонах классицизма, о симметрии, о единстве места, времени и действия в драматургии… Слишком хаотично, сумбурно писал, слишком непредсказуемо, слишком любил к развязке оставлять на сцене горы трупов. Неотесанный варвар! И все-таки Сумарокова чрезвычайно заинтересовала пьеса о принце датском.

Сумароковский «Гамлет» – это не перевод, а вольная фантазия на шекспировские темы. «Гамлет мой, кроме монолога в окончании третьего действия и Клавдиева на колени падения, на Шекеспирову трагедию едва, едва походит», – признавался он сам. Русский трагик укрупнил то, что считал главным, – историю борьбы за власть.

Многие ходы, придуманные Сумароковым, удивят знатоков Шекспира. Клавдий у него мечтает убить Гертруду и жениться на Офелии. Гамлет бросает вызов королю не из личных рефлексий, а потому, что датский народ страдает под властью тирана. В финале в датском королевстве снова все оказывается благополучно: Гамлет занимает трон, а рядом с ним – живая и невредимая Офелия. Не чересчур ли прямолинейно? Впрочем, Сумарокова волновали и сомнения датского принца. «И нет пристанища блудящему уму…», «Что делать мне теперь? не знаю, что зачать…» – так в его переложении звучат знаменитые шекспировские риторические вопросы. К слову, в екатерининские времена цесаревича Павла называли «русским Гамлетом», и это отзвук трагедии Сумарокова…

«Канарейке лучше без клетки»

В последние годы правления Елизаветы и при Петре III он примыкал к партии Екатерины. По крайней мере, образ рациональной немки всколыхнул в нем надежды на просвещенную монархию. Указом императрицы от 28 августа 1762 года за казенный счет были ликвидированы долги Сумарокова, к тому же поэт получил право все свои новые сочинения печатать за счет Кабинета ее императорского величества.

Его перу принадлежат стихи для шествия-маскарада «Торжествующая Минерва», который прогремел в Москве в честь коронации Екатерины II. Певцы хором голосили написанные Сумароковым слова, в которых он выразил мечту об идеальной стране:

Со крестьян там кожи не сдирают,

Деревень на карты там не ставят,

За морем людьми не торгуют.

При этом он не ратовал за освобождение крестьян. В записке, поданной в Вольное экономическое общество в конце 1767 года, поэт отмечал: «Прежде надобно спросить: потребна ли ради общего благоденствия крепостным людям свобода? На это я скажу: потребна ли канарейке, забавляющей меня, вольность или потребна клетка – и потребна ли стерегущей мой дом собаке цепь? – Канарейке лучше без клетки, а собаке без цепи. Однако одна улетит, а другая будет грызть людей; так одно потребно для крестьянина, а другое ради дворянина».

Сумароков не призывал к слому системы, а бесчеловечность надеялся победить просвещением и логикой закона. Писал он на социальные темы доходчиво и афористично:

Какое барина различье с мужиком?

И тот и тот – земли одушевленный ком.

А если не ясняй ум барский мужикова,

Так я различия не вижу никакого.

«Он связи довольной в мыслях не имеет»

«Различных родов стихотворными и прозаическими сочинениями приобрел он себе великую и бессмертную славу не только от россиян, но и от чужестранных академий и славнейших европейских писателей. И хотя первый он из россиян начал писать трагедии по всем правилам театрального искусства, но столько успел во оных, что заслужил название северного Расина» – так величал Сумарокова Николай Новиков, его младший современник, просветитель и журналист. Но слава оказалась неверной дамой.

Одна из самых горьких сумароковских эпиграмм определила мытарства его закатных лет:

Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог.

Конечно, голова в почтеньи меньше ног.

Две строчки, ставшие крылатыми. В 1759 году написано, а злободневность не стерлась. Был у этой эпиграммы адресат – артист балета Тимофей Бубликов, любимец состоятельной публики. После представлений к его ногам летели кошельки с золотыми монетами. А несчастный профессор – это, верно, Степан Крашенинников, исследователь Сибири и Камчатки, знаменитый ботаник, географ, этнограф, не наживший, как водится, «палат каменных».

Но Сумароков и сам превратился в «убогого профессора». Искать виноватых – напрасный труд: мнительный и взрывной характер стал для поэта проклятием. Будучи директором театра, он не мог унять вспыльчивости даже в переписке со всесильным меценатом Иваном Шуваловым. Ставил ультиматумы, угрожал, требовал. А через пять лет службы хлопнул дверью и уехал в Москву.

Сумарокова по-прежнему называли «отцом русского театра», пьесы его не сходили со сцены, но прочного положения и жалованья он больше не имел. Деньги поэт проматывал с таким напором, что даже щедроты его извечного благодетеля Разумовского не спасали от нищеты. И от всех печалей – два средства: чай с ромом или ром с чаем.

Он разочаровался в Екатерине и ее политике – слишком рациональной, по мнению Сумарокова, выхолощенной. Первый русский трагик жаловался царице на бедственное положение, писал в 1775 году Григорию Потемкину: «Всему сему главная причина – любление мое ко стихотворству; ибо я на него полагался и на словесные науки, не столько о чинах и об имении рачил, как о своей музе». Императрица не протянула руку помощи просветителю, а от поучений его резко отстранилась: «Господин Сумароков – хороший поэт, но слишком скоро думает, чтоб быть хорошим законодавцем; он связи довольной в мыслях не имеет, чтоб критиковать цепь, и для того привязывается к наружности кольцев, составляющих цепь, и находит, что здесь или там ошибки есть, которых пороков он бы оставил, если б понял связь». Постепенно – не без помощи сильных мира сего – он превратился в посмешище Москвы.

«Был предан пьянству…»

Сумароков не знал семейного счастья. Фактически его супругой после разрыва с первой женой стала его собственная крепостная Вера Прохорова, что отвратило от него родню. Родственники затеяли процесс против поэта, хотели лишить прав его детей, рожденных в незаконном браке. После смерти Веры Сумароков – сам уже тяжко больной – был вынужден жениться на ее племяннице, чтобы дети унаследовали его «честное имя». Стихи Сумарокова последних лет полны отчаяния:

Но если я Парнас российский украшаю

И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю,

Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть,

Скорее умереть?

            ………………………………

На что писателя отличного мне честь,

Коль нечего ни пить, ни есть?

И это – действительный статский советник, самый читаемый русский поэт и самый плодовитый русский драматург XVIII века…

Поэт, баснописец и министр юстиции в 1810–1814 годах Иван Дмитриев знавал Сумарокова в Москве в его закатные годы. Писатель Михаил Дмитриев, его племянник, в мемуарах посвятил автору первого русского «Гамлета» несколько строк, которые невозможно равнодушно выбросить из памяти: «Сумароков уже был предан пьянству без всякой осторожности. Нередко видал мой дядя, как он отправлялся пешком в кабак через Кудринскую площадь в белом шлафроке, а по камзолу, через плечо, анненская лента. Он женат был на какой-то своей кухарке и почти ни с кем не был уже знаком». Вот уж действительно: так проходит мирская слава…

Когда Сумароков умер, в его доме, накануне проданном за долги на аукционе, не нашлось и рубля. Московские актеры вскладчину организовали похороны первого русского драматурга.

Что остается от поэта? Читая Сумарокова, мы удивляемся: стародавний стихотворец, оказывается, не так уж архаичен. Его темперамент, юмор, кручина – все сохранилось в стихах. Сумароков вывел на театральную сцену героев русской истории, и в этом тоже стал зачинателем важной традиции. Есть такое призвание – основоположник. Рискованная и благородная участь.


Арсений Замостьянов

Гибель Надежды

октября 29, 2017

Выстрел, всколыхнувший Москву 85 лет назад, был событием чрезвычайным. Не только потому, что прозвучал в Кремле, строго охраняемой цитадели большевистской власти, но и потому, что оборвал жизнь супруги самого Сталина, Надежды Аллилуевой

Жена Иосифа Сталина ушла из жизни сразу после праздничных торжеств, посвященных 15-летию Октябрьской революции, в ночь на 9 ноября 1932 года.

 

Прелестная полукровка

Принято считать, что Сталин знал свою будущую жену едва ли не с колыбели. Даже спас ее, двухлетнюю, когда в Батуми она случайно упала в море. В действительности он сам плавал плохо из-за больной руки, да и в Батуми в то время не был. Бежав из сибирской ссылки, он приехал в Баку и там познакомился с отцом Надежды. Сергей Яковлевич Аллилуев стал революционером еще в позапрошлом веке в Грузии, где работал в железнодорожных мастерских. За это он был выслан из Тифлиса, потом из Баку и в конце концов оказался в столице империи, где большевик Леонид Красин устроил его заведующим подстанцией. В его казенной квартире на 10-й Рождественской (ныне Советской) улице находили приют бежавшие и вернувшиеся из тюрьмы и ссылки революционеры. В том числе и Сталин: именно там он познакомился с Надеждой и всей семьей Аллилуевых.

Фотографии семьи Аллилуевых 1910–1917 годов. В верхнем ряду – Ольга Евгеньевна и Сергей Яковлевич Аллилуевы. В нижнем ряду (слева направо) – их дети Анна, Павел, Федор и Надежда / ТАСС

Глава семейства был сыном кучера и горничной, наполовину цыганки. От бабушки по отцу его детям достались смуглая кожа и выразительные карие глаза. От бабушки по матери, немки-гувернантки, – аккуратность и упрямый характер. Ольга Евгеньевна Аллилуева не только кормила и обихаживала большую семью, но и помогала мужу делать революцию. В мемуарах он называл ее «верным спутником и помощником». А вот сам верность не соблюдал: работая вдали от дома, на железной дороге, сошелся с некоей Косцовой и завел с ней троих детей. Из четырех его законных отпрысков родившаяся в сентябре 1901 года Надежда была младшей. Шуструю девочку баловали и семья, и соседи, поэтому переезд в чужой холодный Петербург стал для нее испытанием. Тем более что пришлось учиться в гимназии, а учебу Надя не очень любила. Не нравились ей и гимназические порядки. «У нас как-то собирали на чиновников деньги, и все дают по два, по три рубля. Когда подошли ко мне, я говорю: «Я не жертвую». <…> Ну и была буря! А теперь все меня называют большевичкой, но не злобно, любя», – рассказывала она в одном из писем.

Иосиф Сталин с женой Надеждой Аллилуевой и Климент Ворошилов с женой Екатериной Ворошиловой на отдыхе в Сочи. Август 1932 года / РИА Новости

Ее и правда все любили – за веселый нрав и миловидность. Хотя на сохранившихся фотографиях Надежду трудно назвать красивой, она (как и ее сестра Анна) умела нравиться. И ей самой нравилось многое: театры, концерты, кружки, где до хрипоты спорили о политике, и, конечно, мальчики. А потом в их доме появился уже не мальчик – мужчина. Освобожденный революцией из очередной ссылки, Сталин был занят в большевистском ЦК какими-то загадочными делами. Он давно похоронил свою жену Екатерину Сванидзе, его сын Яков жил у родных в Грузии. Аллилуевых Сталин воспринимал как свою семью, к Надежде (которая была всего на шесть лет старше Якова) относился по-отечески. Так ей казалось, когда он по вечерам читал ей рассказы Чехова и ласково гладил по голове. Потом, став наркомом по делам национальностей, пригласил ее, недоучившуюся гимназистку, в свои секретарши. И она пошла: должен же кто-то поить его чаем и укрывать шинелью, когда он, не спавший несколько дней, валится без сил на диван у себя в кабинете…

Барышня и хулиган

Весной 1918-го партия отправила Сталина на Южный фронт, в Царицын, где белые угрожали перерезать пути снабжения Советской республики. 16-летняя Аллилуева поехала с ним. В поезде будто бы и случилась история, которую обычно излагают со слов ее сестры Анны Сергеевны: «В одну из ночей отец услышал душераздирающие крики из купе, где находилась Надя. После настойчивых требований дверь отворилась… сестра бросилась на шею отцу и, рыдая, сказала, что ее изнасиловал Сталин. Будучи в состоянии сильного душевного волнения, отец вытащил пистолет, чтобы застрелить насильника, однако Сталин, поняв нависшую над ним серьезную опасность, опустившись на колени, стал упрашивать не поднимать шума и скандала и заявил, что он осознает свой позорный проступок и готов жениться на его дочери».

Этот шекспировский сюжет на самом деле выдуман: отец оставался в Петрограде, где, по рассказам его знакомой Ирины Гогуа, «однажды прибежал и, страшно взволнованный, сказал, что Сталин увез Надю». Видимо, он знал о чувствах товарища по партии больше, чем сама девушка, которая сильно удивилась, когда в Царицыне ей стали передавать сталинские любовные послания (роль купидона играл Николай Бухарин). Объясниться ей лично он то ли не имел времени, то ли просто стеснялся. В итоге она ответила на его чувства, и в столицу они вернулись уже мужем и женой. Правда, официально брак был зарегистрирован только год спустя, но в то время на эти формальности внимания не обращали. В Москве супруги поселились в Кремле вместе с другими советскими руководителями: так было не только престижнее, но и безопаснее. В кремлевских дворцах оказалось тесно и грязно, кишели мыши; Владимир Ленин, выходя на общую кухню, напоминал: «Не забудьте накормить кошечку!»

Надежда устроилась работать в секретариат Ленина, к строгой Лидии Фотиевой. Сталину это не нравилось: как настоящий кавказец, он считал, что женщина должна заниматься домом. А ей не понравилось, что в 1921 году, когда ее за «анархистские настроения» исключили из партии, муж даже не подумал за нее заступиться. Это сделал Ленин, написавший: «…во время июльских событий [1917 года. – В. Э.], когда опасность была велика, меня прятала именно семья Аллилуевых». Вскоре ее в партии восстановили.

В том же году у нее родился сын Василий. Мальчик был крикливым, капризным, она жаловалась мужу, а он жалоб не терпел. С ребенком помогали брат Павел Аллилуев, красный комиссар, и его жена Евгения, которых поселили неподалеку, в Чудовом монастыре. Молодой семье выделили дачу в Зубалове – второй этаж небольшого каменного дома (первый занимали Бухарин с женой). Вожди жили по-спартански. Внук Надежды, Александр Бурдонский, спустя многие годы получивший в наследство сундук с ее вещами, рассказывал: «Меня поразила скромность ее платьев. Старая кофта, заштопанная под мышкой, поношенная юбка из темной шерсти… И это носила молодая женщина, о которой говорили, что она любила красивые наряды!»

Аллилуеву тяготил не только быт, но и отношения с мужем. Она выросла в культурной (хоть и рабочей) семье и никак не могла привыкнуть к грубости Сталина, которую упомянул даже Ленин в «Письме к съезду». Одна из коллег Надежды, Мария Володичева, вспоминала: «Сталин был с ней совершеннейший хам». Он матерился, швырялся посудой, нарочно плевал на пол, зная, как она любит чистоту. Подолгу не разговаривал с ней, заставляя мучительно гадать, в чем именно она провинилась. Не щадил ее здоровья, заставив сделать десять абортов, чтобы не заводить «лишних» детей, – дочь Светлана в 1926 году родилась буквально чудом. И в то же время любил ее как мог. Когда она надолго уезжала в Карлсбад (ныне Карловы Вары) лечиться или в Берлин, где работал брат Павел, Сталин места себе не находил, писал ей, что «сидит дома как сыч», сюсюкал, как в детстве: «Целую ного-ного, кепко-кепко». Она подбирала ему книги для чтения, а он, уехав на отдых, просил ее в письме: «Найди для меня Розенталя, где-то на третьей полке». Они были по-своему – на советский лад – счастливы вместе, пока этот странный брак не покатился под откос.

«Все надоело»

Устав сидеть дома, Аллилуева в 1929 году поступила в Промышленную академию. Обучаясь тайнам производства вискозы, она попутно узнавала от соучеников о положении в стране, о бедах, которые принес народу начавшийся «великий перелом». Промакадемия считалась оплотом его противников, которых возглавил бывший друг, а ныне враг Сталина Бухарин. Надежда симпатизировала взглядам оппозиции и в письме мужу шутила: «Меня даже зачислили в «правые»». Его это вряд ли радовало, как и то, что жена все время просит у него денег. Она часто бывала на людях, и ей хотелось приодеться, купить духи или помаду треста «ТЭЖЭ», которым управляла ее подруга Полина Жемчужина, жена Вячеслава Молотова. Однако Сталин подозревал, что Аллилуева помогает оппозиционерам.

Надежда надеялась вернуть доверие супруга и подружилась с его сыном Яковом, перебравшимся из Грузии в Москву. Она не знала, что и это вызовет раздражение. Сталин считал сына неудачником и, когда тот пытался покончить с собой, издевался: «Даже это не смог сделать!» Одинокий застенчивый Яков привязался к мачехе, есть даже версия о возникшем у них романе, но ей едва ли стоит верить. Надежда не изменяла мужу – в том числе потому, что медленно, но верно утрачивала интерес к жизни. Ее мучили болезни: язва желудка, постоянные головные боли и что-то еще, какой-то рок, преследовавший всех Аллилуевых. Ее брат Федор сошел с ума будто бы после того, как в Гражданскую войну ему устроили инсценировку расстрела для «проверки стойкости». Душевным расстройством страдала и сестра Анна, правда уже после пребывания в ГУЛАГе. У Надежды тоже было не все в порядке если не с психикой, то с нервами уж точно: все чаще она устраивала мужу скандалы, убегала из дома, угрожала переехать к родителям.

Бешено, по-цыгански ревновала его, и, скорее всего, не без причины. По Москве ходили слухи о романах Сталина то с певицей Верой Давыдовой (хотя ее «мемуары», изданные в перестройку, были откровенной клюквой), то с племянницей Лазаря Кагановича Розой. На дачу в Зубалово Сталин ездил теперь без жены, и она подозревала, что там он участвует в «забавах» своего давнего друга (и ее крестного) Авеля Енукидзе, известного любовью к нестрогим дамам. Одна из них, Леля Т., работавшая в сталинском секретариате, почему-то всегда исчезала из Москвы одновременно со Сталиным. Все это Надежда пробовала обсуждать с мужем и – что гораздо хуже – с другими обитателями Кремля. Они, по свидетельству писателя Льва Разгона, живо обсуждали и «то, как он бьет детей – Свету и Васю, и то, как он хамски обращается со своей тихой женой, и то, что в последнее время Коба стал принимать участие в забавах Авеля…».

Возможно, к личным претензиям Аллилуевой к мужу добавлялись и политические. Общаясь с членами оппозиции, она в пылу скандалов пересказывала мужу их принципы. Даже при очевидцах могла бросить ему: «Ты меня мучаешь, ты весь народ замучил!» Позже ходили слухи, что она принадлежала к антисталинской «платформе 92-х», что на следующем съезде ВКП(б) собиралась выступить с разоблачениями, например рассказать, как помогала Сталину скрыть от членов партии то самое ленинское «Письмо к съезду». Но для этого у нее не было ни боевого задора, ни убежденности: их сменила безучастность к себе и ко всему окружающему. Незадолго до конца Аллилуева сказала одной из подруг: «Все надоело». «Как, и дети?» – спросила та. «И дети…» Теперь ее раздражали и Василий со Светланой, в которых она видела отцовские черты, не замечая своих. Кроме них в семье Сталина жил Артем Сергеев, сын погибшего большевика. Через много лет он поставил приемной матери диагноз: «Ее часто мучили сильные головные боли. У нее, судя по всему, было неправильное сращивание костей черепного свода, и в подобных случаях самоубийство не редкость». Вряд ли генерал-ракетчик был сведущ в медицине, да и мигрени у Надежды были не такими уж частыми. Перед смертью она страдала от боли в животе: врачи подозревали аппендицит, собирались делать операцию, но не успели…

Иосиф Сталин и Лаврентий Берия с дочерью Сталина Светланой. Сентябрь 1934 года / РИА Новости

Последняя ночь

8 ноября 1932 года советские вожди с женами по традиции собрались на праздничный ужин в честь годовщины революции. На сей раз вечеринка проходила в квартире Ворошиловых. О том, что там произошло, вспоминали многие, но, как правило, с чужих слов. Все сходились на том, что в час ночи (кремлевские пирушки затягивались до утра) Надежда ушла из-за того, что Сталин ее обидел. Что-то бросил в нее – то ли хлебный шарик, то ли апельсиновую корку, то ли окурок. Правда, папиросы он не курил, а ломал, набивая их табаком трубку. Возможно, такую выпотрошенную папиросу Сталин и кинул в жену, чтобы привлечь внимание, – она сидела на другом конце стола, что само по себе говорило об их разладе. Когда Надежда подняла голову, он сказал: «Эй ты, пей!» Выпивать она никогда не любила, к тому же врачи запретили, но важно было не это, а публичное оскорбление. Надежда резко ответила: «Я тебе не «эй»» – и добавила еще что-то про «азиатскую шутку». Тут уже обиделся Сталин: вскочил, назвал жену «дурой», вызвал машину, позвонил той самой Леле Т. и уехал с ней на дачу.

Только после этого Аллилуева встала и ушла. Подозревая неладное, за ней выбежала Полина Жемчужина. Они погуляли по ночному Кремлю, Жемчужиной показалось, что подруга успокоилась, и она пошла домой. Потом говорила: «Надя была не права. Оставила мужа в такой трудный период». Няня рассказывала, что хозяйка явилась поздно, разбудила детей, плакала, потом сказала, что идет спать. Выстрела никто не слышал, но в восемь утра в спальне нашли тело Аллилуевой. Она выстрелила себе в сердце из пистолета «вальтер», который держала в руке. Кто обнаружил труп, толком неясно: по одной версии, это была экономка Каролина Тиль, по другой – сам Сталин (вернулся с дачи и решил помириться?). Вызвали кремлевских врачей Льва Левина и Александру Канель, которые объявили причиной смерти самоубийство. Енукидзе заставил их переписать акт, заменив причину на «приступ аппендицита» (эта версия появилась и в газетах). Вскрытия не было, и уже 11 ноября Надежду похоронили на Новодевичьем кладбище.

Памятник на могиле Надежды Аллилуевой на Новодевичьем кладбище в Москве

По Москве сразу стали распространяться слухи о причинах смерти «первой леди». Одни утверждали, что она покончила с собой, другие – что ее застрелил сам Сталин, боясь разоблачения, третьи – что по его приказу ее убил Семен Буденный, имевший репутацию человека решительного и жестокого. Говорили, что она оставила некое письмо с разоблачениями, но Сталин сразу его сжег. Вину вождя будто бы доказывало то, что он не пошел на похороны жены, но это не совсем так. На прощании, проходившем в одном из помещений ГУМа, Сталин был. По воспоминаниям Артема Сергеева, он рыдал и Василий повис у него на шее, повторяя: «Папа, не плачь!» Другие услышали над гробом его слова: «Не уберег», а еще: «Я был плохим мужем, мне некогда было водить ее в кино…» Когда катафалк с гробом повезли к Новодевичьему монастырю, он шел следом, но остался за оградой кладбища: речь над могилой Надежды говорил Лазарь Каганович. Иную версию изложила дочь покойной Светлана Аллилуева: «Когда Сталин пришел прощаться на гражданскую панихиду, то, подойдя на минуту к гробу, вдруг оттолкнул его от себя руками и, повернувшись, ушел прочь. И на похороны он не пошел».

Кто тут прав, неясно, но Сталин с его характером не мог не увидеть в уходе жены предательство. Он не раз повторял в кругу приближенных: «Она ушла как враг». Через три года в доверительной беседе у него вырвалось: «Дети ее забыли через несколько дней, а меня она искалечила на всю жизнь». Но после этого он все-таки сказал: «Выпьем за Надю!»

К «предателям» вождь относил не только саму Надежду, но и всех, кто был прямо или косвенно причастен к ее уходу. Роковой пистолет ей подарил брат Павел – в 1938-м он будто бы скончался от инфаркта, а по мнению многих, был отравлен. Его жена Евгения Земляницына, к чьей красоте Сталин был неравнодушен, попала в ГУЛАГ, как и Анна Аллилуева, мемуары которой разгневали вождя, не терпевшего публичных упоминаний о его скончавшейся жене. В лагере оказалась и Жемчужина. Доктора Канель спасла от той же участи своевременная смерть, но в заключение попала ее дочь Надежда. Доктор Левин был расстрелян, как и верный Енукидзе. Самоубийство Надежды Аллилуевой до предела обострило сталинскую подозрительность, заставив его искать измену повсюду и став одной – хоть и не самой важной – из причин трагедии, известной под именем Большого террора.


Вадим Эрлихман, кандидат исторических наук

Путешествие на седьмое небо

октября 29, 2017

В 1967 году, к 50-летию Октябрьской революции, по всему Советскому Союзу вводились в строй самые разные объекты – городские кварталы, заводы и птицефабрики, устанавливались памятники Ленину. Однако самым выдающимся подарком стране к юбилею Великого Октября стала Останкинская телебашня

С тех пор многое кануло в Лету. А Останкинская телебашня и сегодня конструктивный феномен, мощное техническое устройство и один из символов Москвы. И по-прежнему – самая высокая точка страны. А в начале 1960-х район Останкино не вызывал никаких ассоциаций с телевидением. «Мы говорим – телевидение, подразумеваем – Шаболовка» – так обстояли дела.

К тому времени телевидение в Советском Союзе получило массовое распространение. Появились популярные телепрограммы, а руководство страны стало осознавать важную политическую роль этого эффектного рупора пропаганды. Не было человека, который не знал бы названия московской улицы Шаболовка, где располагался всесоюзный телевизионный и радиовещательный центр. В 1922 году здесь начала работу радиобашня, построенная по проекту выдающегося русского инженера, архитектора, изобретателя Владимира Шухова, – высотой около 160 метров вместе с длинным флагштоком. Изображение ажурной металлической Шуховской башни стало эмблемой советского телевидения.

Но телевизионщикам на Шаболовке стало тесно. Передатчик с антеннами, установленными на Шуховской башне, обеспечивал уверенный прием сигнала на расстоянии до 60 километров. Маловато! В 1957-м неподалеку от «гиперболоида инженера Шухова» соорудили вторую металлическую башню – высотой 110 метров (она простояла до 1984 года), на ней установили еще один передатчик, но стало ясно, что на этом технические возможности Шаболовки исчерпаны. Еще в середине 1950-х было принято решение строить современный, просторный телецентр и телебашню где-нибудь на окраине столицы, в одном из новых районов.

Где строить башню?

Проект назвали «Большая Москва». С ним связывали амбициозный план «сплошной телефикации СССР». Сначала башню планировали возвести на Ленинских горах (ныне Воробьевы горы). Но строительству могли помешать университетские корпуса, к тому же возникла идея воздвигнуть в тех краях Пантеон – Памятник вечной славы великих людей Советской страны. Пришлось искать для башни другое место. Кто-то предложил фундамент заброшенного Дворца Советов на месте снесенного храма Христа Спасителя. Но это центр города, не повторится ли ситуация с Шаболовкой? На Волхонке решили строить бассейн, а для телецентра нашли территорию на окраине.

Моссовет щедро выделил место для строительства – на юго-западе Москвы, в Черемушках. Там провели изыскания, составили строительный паспорт и даже приступили к планировочным работам. Одну из новых черемушкинских магистралей в 1958 году даже назвали улицей Телевидения! Проект телебашни к тому времени еще не был утвержден, но предварительные работы на месте бывшего сельского кладбища начались.

И тут против выступило Главное управление гражданского воздушного флота. Дело в том, что над Черемушками проходил «круг ожидания» самолетов единственного тогда крупного московского аэропорта – Внукова. 500-метровая вышка представляла опасность для летчиков. Никита Хрущев, любивший летать самолетами «Аэрофлота», внял уговорам и отменил строительство «Большой Москвы» на юго-западе. Для исторического объекта стали искать другую локацию…

Любопытно, что черемушкинская улица Телевидения получила новое название только в 1971 году. Ей присвоили гордое имя государственного деятеля Николая Шверника, скончавшегося в декабре 1970-го. А там, где планировалось строить телебашню, возвели Дом аспиранта и стажера – студенческое общежитие МГУ.

На выселках, у графа Шереметева

Строительство Останкинской телебашни. Москва, 1963 год / Наум Грановский / ТАСС

Окончательное решение приняли в 1959 году: Останкино. Район окраинный, отдаленный от аэропорта и от правительственных магистралей. Телецентр было решено строить на месте садового питомника, к которому примыкали бараки и замусоренные пустыри. Далеко не самый фешенебельный район, но в то же время в пределах пешей досягаемости, в нескольких автобусных остановках от Останкина, такие образцовые оазисы советской культуры, как ВДНХ и проспект Мира.

Вокруг телевидения всегда клубился ворох слухов. Вот и про Останкино толковали: гиблое место, да и название – от слова «останки». Говорят, здесь располагалось кладбище для самоубийц, а когда-то – леса болотистые, раздолье для нечистой силы. Слухи вздорные, но многие и сегодня воспринимают их всерьез. Специалисты над этим только посмеивались: главное, что в Останкине подходящий грунт – моренный суглинок. И простор для современных построек имеется. Неподалеку – Шереметевский дворец (тогда Музей творчества крепостных) с живописным прудом, лодочная станция, изящная Троицкая церковь. Это тоже удобно: замечательная натура, пригодится для телесъемок. А что грязь – так это не беда. И не такие конюшни расчищали.

Пока московские власти решали, где строить башню, инженеры спорили о том, что это будет за конструкция. Ясно было, что она не имеет аналогов в Советском Союзе, но и зарубежные образцы следовало превзойти. После первых успешных опытов с запусками искусственных спутников Земли ученые уже говорили о международном обмене телепередачами по линии космической связи.

Главный по высоткам

Главный конструктор проекта Останкинской телебашни Николай Никитин (1907–1973)

Решать амбициозную задачу поручили выдающемуся инженеру-строителю Николаю Никитину. Он родился в Сибири, на родине сказочного Конька-горбунка – в Тобольске. В 12 лет Николай сконструировал печь для изготовления патоки из мерзлой картошки. Первое изобретение не принесло ни патента, ни денег, зато с тех пор он не сомневался, что в жизни нет ничего увлекательнее, чем труд инженера.

Никитин окончил Томский технологический институт (ныне Томский политехнический университет). Еще во время учебы он проявил себя как изобретательный расчетчик железобетонных конструкций: возглавлял студенческое конструкторское бюро, предложившее оригинальные проекты для Кузнецкого металлургического комбината.

В 1930 году Никитин стал инициатором строительства первого в стране здания из сборного железобетона. Это четырехэтажное общежитие в Новосибирске. Для реализации проекта Никитину удалось даже организовать производство железобетонных панелей.

Его не случайно сравнивали с Сергеем Королевым (который, как известно, жил неподалеку от Останкина). Конструкторы от бога, не считавшиеся с устоявшимися представлениями о возможностях техники, они рвались в будущее. Никитину было скучно в кругу привычных, апробированных технологий: «Только небывалое достойно воплощения. Сам изобрел – сам и построю. А вторичные проекты пусть осуществляют другие». Такой вот горделивый девиз. У них с Королевым был и общий учитель – Юрий Кондратюк (Шаргей). Королев многое почерпнул из «космических» работ Кондратюка, а Никитин работал бок о бок с великим теоретиком «межпланетных путешествий» в новосибирском особом проектном бюро № 14.

Смелые конструктивные решения быстро принесли Никитину славу. Ему поручили расчеты котлована для гигантского здания Дворца Советов в Москве. К началу войны, несмотря на его молодость, Никитина считали лучшим в стране специалистом по железобетонным конструкциям и по расчетам ветровых нагрузок… Он занимался «привязкой» эвакуированных заводов в сибирских городах.

Напряжение бетона

И вот новая задача – построить башню в полкилометра ростом. По расчетам, именно с такой высоты телевизионный сигнал мог охватить всю Московскую область. Подразумевалось, что башня будет металлической, как Шуховская или Эйфелева. А Никитин выдвинул смелое предложение – строить башню из бетона. Вариант беспрецедентный. К тому времени в Штутгарте только-только была возведена первая в мире бетонная башня, но она сравнительно невелика ростом – около 216 метров вместе с антенной. А Никитин предлагал 500-метровую конструкцию, представляющую собой высоченный полый цилиндр, который стягивают 149 вертикальных стальных тросов, расположенных внутри ствола башни. Материал – самый стойкий предварительно напряженный бетон. Красота и смелость замысла произвели сенсацию: кроме прочего, проектом предусматривался самый маленький в истории фундамент в соотношении с размерами сооружения. Его глубина не должна была превысить 4,6 метра: секрет в спрятанном в земле бетонном кольце диаметром около 70 метров и с толщиной стен примерно в 10 метров. И на этой шайбе удержится полукилометровая громада весом 32 тыс. тонн? Мало кто поверил в надежность этого расчета. Никитин парировал: «Человек при его росте в пропорции имеет куда более слабую опору на ступни, но он при этом еще и ходит!» Когда его спросили, сколько простоит башня, конструктор не задумываясь ответил: «Лет триста».

Он подкупил комиссию лифтами. В бетонный корпус легко помещалось несколько скоростных лифтов. Это же колоссальная экономия времени по сравнению с экстремальным передвижением по стальной башне! Споров и поправок оставалось немало, но в целом проект Никитина одобрили.

Конструкция Останкинской телебашни уникальна, и во многом она определила ее внешние пропорции. Никитину виделась перевернутая лилия – цветок с крепкими лепестками и толстым стеблем. Попробуйте поставить лилию на лепестки!

Но нельзя недооценивать и труд архитекторов. Конструктор передал чертежи зодчему Леониду Баталову: «Я тебе принес торшер, делай из него архитектуру!» Баталов придал башне запоминающийся силуэт, а главное – при всей массивности она не выглядит тяжеловесно. Дом-ракета – такой образ родился у архитекторов. Баталов предложил сделать две трети башни свободными от подвесок, поместив первую площадку уже на высоте. Это создает впечатление легкости. А что делать с основанием, которое называли то «юбкой», то «стаканом»? Баталов прорезал его четырьмя высокими арками. Силуэт получился узнаваемый – ракета на старте. Останкинская башня стала самым сильным архитектурным символом космического века.

Изобретения не закончились на стадии проекта. Никитин был новатором и в строительных технологиях. Специально для сооружения бетонного ствола придумали уникальное самоподъемное устройство, благодаря которому башня, как тогда говорили, «сама себя за волосы тянет». Останкинская ракета подрастала со средней скоростью 64 сантиметра в сутки.

Шла грандиозная стройка. Недаром родилась легенда, что в одном из котлованов для телецентра строители забыли, а потом и замуровали целый бульдозер. Строительство курировал Алексей Косыгин, с 1964 года председатель Совета министров, с которым Никитину удалось найти общий язык. Однажды руководителей проекта предупредили: ожидается приезд «человека очень значительного, но ничего не стоящего». За витиеватой формулировкой подразумевали отставного главу партии и правительства Никиту Хрущева. Отставник жил на даче, редко наезжал в Москву, но останкинскую стройплощадку навестил.

Башню строили около семи лет, хотя несколько раз процесс прерывался из-за напряженных согласований. Непосредственно монтажные работы продолжались не более четырех лет. Для столь сложного объекта это оперативно. В последние месяцы строительства Никитин любил подниматься на смотровую площадку. Закуривал там, на высоте. Так он праздновал воплощение мечты. Никитин в разные годы разрабатывал конструкции для таких престижных объектов, как Университет на Ленинских горах, Дворец культуры и науки в Варшаве, Ленинский мемориал в Ульяновске, монумент «Родина-мать зовет!» в Волгограде. Получал премии, но к деньгам относился рассеянно, не замечал их. Казалось, он не нуждался ни в личном автомобиле, ни в даче, ни в других тогдашних атрибутах респектабельности. Он существовал в мире инженерных замыслов и редко из него выныривал. Зато его замыслы воплощались.

В январе 1967-го журнал «Советское радиовещание и телевидение» восторженно рапортовал: «Сейчас она взметнулась почти на 400 метров. На 385-метровой отметке башня сделала паузу, чтобы набрать дыхание. Именно там кончилась ее железобетонная часть. А дальше – монтаж стального оцинкованного конуса – антенны. И когда своей последней точкой она проткнет небо, высота достигнет 533 метров! Да, 533, а не 525, как предполагалось раньше по проекту. Это маленький сюрприз конструкторов. Но он позволит радиотелефонам действовать в радиусе 100 километров вместо 60, рассчитанных первоначальным проектом». В итоге высота башни достигла 540 метров (с флагштоком). На тот момент это было самое высокое здание в мире. Да и сегодня, через 50 лет, башня остается высочайшим сооружением Европы и России.

«Что-то в этом библейское…»

Общесоюзная радиотелевизионная передающая станция имени 50-летия Октября – таким было официальное название Останкинской телебашни до 1991 года / РИА Новости

Когда настало время принимать работу, генеральный секретарь ЦК КПСС и глава правительства СССР, чтобы не делиться лаврами, приехали на башню вместе. Леонида Брежнева особенно интересовал трехэтажный ресторан, вращающийся вокруг своей оси на головокружительной высоте (328–334 метра!). Продукты и готовые блюда туда доставляли на техническом лифте с кухни, которую обустроили на несколько этажей ниже. «Как этот ресторан назвали?» – спросил Леонид Ильич, рассматривая добротное оформление зала. Кто-то ответил: «Седьмое небо». «Что-то в этом библейское», – заключил партийный вождь.

Тут же определили цену за входной экскурсионный билет на башню. Рубль! Косыгин быстро в уме произвел расчет: «Три тысячи народу в день – три тысячи рублей. Девяносто тысяч в месяц, миллион в год. Половину – в бюджет башни, половину – государству». Однако, когда башню открыли для посетителей, входной билет стоил целых два рубля. Недешево по тем временам (для сравнения, стоимость билета в Исторический музей составляла 30–40 копеек). Но посмотреть было на что: одна смотровая площадка чего стоила!

Внутри башни оборудовали разнообразные службы. На заоблачной высоте ее опоясывают 15 балконов, на которых установлены приемно-передающие антенны, прожекторы подсветки и красные сигнальные огни. Заработала и метеорологическая станция. А на 31-м, «секретном» этаже разместились системы спецсвязи, которой пользовались руководители страны.

Останкинская телебашня стала главным громоотводом Москвы. Во время гроз ее шпиль притягивает множество молний, вдоль фундамента башни вкопан мощный пояс заземления. Удары молний уходят в грунт, а фотографы ловят эффектные ракурсы: электрические разряды, разлетающиеся от телебашни. Много лет на башне работала лаборатория по исследованию молний Института имени Г.М. Кржижановского.

К революционному юбилею был выпущен и первый советский серийный цветной телевизор – «Рубин-401». Цветные телевизоры в 1967-м были диковинкой. Их специально располагали в витринах крупных магазинов, чтобы прохожие могли наблюдать за первыми цветными эфирами… Появились в продаже сувенирные радиоприемники и ночные светильники «Останкинская башня».

В апреле 1971 года над Москвой пронесся сильнейший ураган – такие в наших краях случаются раз в сто лет. В тот день амплитуда колебаний башни достигла максимальной зарегистрированной величины – 3,5 метра. А по расчетам допускались отклонения до 12 метров. Вот такой запас прочности. Никитин ликовал: ураган засвидетельствовал надежность конструкции.

В дальнейшем башня пригодилась и для развития технологий, которых в 1967-м еще просто не существовало. В начале 1990-х Останкинскую телебашню стали активно использовать операторы мобильной связи. А в 2000 году башня горела. Под огнем лопнули 120 из 149 тросов – основа всей конструкции. Но башня устояла. А после ремонта стала еще надежнее и уютнее. 50 лет – да это же только начало истории!


Евгений Тростин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

СОРОКИН И.В. Покорение высоты. М., 1983

Сказание о великом конструкторе. Сборник трудов Н.В. Никитина и воспоминаний о нем. / Под ред. Л.И. Шмаль. М., 2007

Гамлеты Эльдара Рязанова

октября 29, 2017

Больше полувека кинорежиссер снимал легкие и изящные фильмы о сложных вещах. 18 ноября этого года ему исполнилось бы 90 лет 

Его первый фильм – короткометражка «Дорога имени Октября» о тружениках железнодорожного транспорта – датируется 1951 годом. Последний – «Андерсен. Жизнь без любви» – 2006-м. Рязанова не стало два года назад…

Александр Куров / ТАСС

Как исправить «вывихнутый мир»?

Педагогом Рязанова во ВГИКе был Григорий Козинцев – один из величайших мастеров советской кинематографии, в том числе формировавших на киноэкране искусство «большого стиля». Трилогия о Максиме, «Дон Кихот» и «Король Лир» были мощными, распахнутыми полотнами-эпопеями, с налетом сурового романтизма и величавой страстностью.

Рязанов, кажется, и не ученик его вовсе. В его работах – стремление к камерности, замкнутости экранного пространства (герои «Гаража» не покидают пределов одной комнаты), простому, максимально разговорному языку действующих лиц (не случайно сценарии моментально разбирали на «народные» цитаты), в основе сюжета – элементарные проблемы (вроде служебного романа). И тем не менее Рязанова и Козинцева объединяет главное – умение чутко слушать время, формулировать его основные постулаты, откликаться на то, что происходит на улице.

Они сходятся в «Берегись автомобиля». Рязанов очень ловко в этом фильме делает вид, словно никакого «Гамлета» Козинцева, снятого за два года до этого, не существует в природе. Он так основательно подчеркивает всякую несхожесть двух картин, что становится понятно: на их близость надо обратить внимание. Эльсинор Рязанова, возведенный на сцене народного театра, нарочито картонен и гротескно велик для крохотных подмостков в противовес монументальному Эльсинору Козинцева. Герои фильма «Гамлет» говорят стихами Бориса Пастернака, а герои спектакля безымянного режиссера в исполнении Евгения Евстигнеева – стихами Михаила Лозинского, к тому же подчас и вовсе сбиваясь на сочиненный авторами сценария Эмилем Брагинским и самим Эльдаром Рязановым текст. «Гамлет» травестируется, пародируется, но… остается «Гамлетом».

Юрий Деточкин в исполнении Иннокентия Смоктуновского – Гамлет советских 60-х. Кадр из фильма «Берегись автомобиля», снятого Эльдаром Рязановым в 1966 году

Это происходит не только благодаря Иннокентию Смоктуновскому, игравшему главные роли в обеих картинах, но и благодаря одной и той же мучительной мысли: как исправить «вывихнутый мир»? Мир, в котором брат убивает брата, а взяточник ездит на новенькой «Волге». В котором женщина вступает в кровосмесительную связь, а предприимчивый торгаш из комиссионки успешно достраивает дачу.

В обоих фильмах герой Смоктуновского пытается остановить начинающуюся катастрофу мира. В первом случае явленную призраком, во втором – бесконечно обаятельным мерзавцем в исполнении Андрея Миронова. Несопоставимость проблем не должна нас смущать: для персонажей Смоктуновского они равны и несовершенство мира раннего Средневековья и советского мира середины 60-х для него практически едины.

Рязанов выбирает на роль Деточкина Смоктуновского не потому, что он сыграл Гамлета, а потому, что он по сути своей, по актерскому нутру – Гамлет. Он играет бессмысленное душевное благородство, безукоризненную честность и верность долгу и, кстати, любовь к театру. Деточкин – Гамлет 1960-х. Не нравится? Ну так какое время – такой и Гамлет.

Комедия без границ

На фильмах Рязанова выросло не одно поколение зрителей. Но еще важнее, что на его фильмах выросло не одно поколение актеров.

Безусловно, есть те, кого он снимал постоянно, своя команда (Лия Ахеджакова, Ольга Волкова, Валентин Гафт, Георгий Бурков), но нужно заметить, что они довольно редко оказывались в центре его картин. Скорее им доставались роли, которыми надо было подчеркнуть рязановскую стилистику, добавить в фильм головокружительного психологического гротеска, отвлечь зрителя от основной истории.

Кадры из фильмов Эльдара Рязанова, вышедших на экраны накануне и после распада СССР, – «Небеса обетованные» (1991) и «Старые клячи» (2000) / Людмила Пахомова / ТАСС

В центре же все равно оказывались актеры, которые для Рязанова олицетворяли время. Смоктуновский сменился Юрием Никулиным, тот – Андреем Мягковым, Олегом Басилашвили, Леонидом Филатовым. Ольга АросеваБарбарой Брыльской, Татьяной Догилевой, Ириной Купченко, Мариной Нееловой. Это не просто естественная смена поколений артистов. Это поиск актера, способного выразить на экране время, которое течет за пределами павильона «Мосфильма».

Рязановская «оттепель» – картины «Берегись автомобиля» и «Старики-разбойники». Они проникнуты неистощимым жизнелюбием и вкусом к игре. Режиссер делает вид, что снимает остросюжетные детективы, но словно посмеивается над собой: ну какие, дескать, острые сюжеты. Это просто сюжеты жизни. Актерский азарт, невероятная выдумка, блистательные диалоги, в которых реплики, как мячики для пинг-понга, летают от одного к другому, – вот сущность рязановских фильмов 1960-х – начала 1970-х.

Мрачные тени если и налетают, то всегда ненадолго. Возникнет, например, обритый наголо отсидевший Деточкин, или вдруг герой Никулина дернется от резкого стука в дверь и скажет: «За мной пришли!» Но эти темы даже не на втором – на пятом, седьмом планах. Пока правит бал здоровый, искренний смех, вызванный блестящей комедией положений и эффектным текстом Брагинского – постоянного соавтора Рязанова тех лет. В этих фильмах (особенно в «Стариках-разбойниках») Рязанов во многом «обслуживает» артистов: дает им поиграть, раскрыть мощь актерского дарования. Как режиссер он пока в тени.

Грустная ирония судьбы

Эпоха застоя для Рязанова – время грустных анекдотов. Они рождаются стихийно – из довольно драматичных ситуаций. Собрание гаражно-строительного кооператива вынуждено исключить из своего состава троих членов, оставив их без гаража. Женщина, вернувшаяся домой, обнаруживает в квартире незнакомого пьяного мужчину. Продавец дынь укатил на поезде в неизвестном направлении, прихватив с собой чужой паспорт. То, что у другого режиссера стало бы поводом к серьезным драматическим раздумьям, Рязанов разрешает легко и лирично. Его режиссерские ходы никогда не дают нам в полной мере почувствовать опасность ситуации. С самого начала нам сопутствует вера в хеппи-энд.

Дело, в частности, в том, что мы практически никогда не переносим типаж и поведение персонажей фильмов непосредственно на самих себя. Нам знаком каждый из героев «Гаража», но ни один из них не является именно нашим отражением. У любого на работе есть коллеги, подобные сотрудникам статистического учреждения из «Служебного романа», но зритель уверен: это не я.

Режиссер умело оставляет зазор между кино и реальной жизнью. Мы узнаем в его персонажах друзей, соседей и знакомых, иногда даже родственников, но никогда – себя. Это достигается за счет того, что для каждого героя Рязанов находит одну, доминирующую краску, мягко приглушая все остальные. Мы видим поступки, эмоции, но не ведаем глубинных причин, внутреннего мира персонажей. Мы не примеряем на себя их судьбы, а наблюдаем за ними отстраненно, а оттого – с удовольствием и без особых переживаний. В комедиях такой прием называется иронией. У Рязанова, безусловно, иронией судьбы…

Практически в каждом его фильме есть город. Москва и ее окрестности для Рязанова – важнейший образ. «Берегись автомобиля», «Ирония судьбы», «Служебный роман», «Небеса обетованные», «Старые клячи» – эти работы, выстроенные в хронологическом порядке, представляют собой летопись изменений Москвы. Режиссер любит этот город, он снимает его постоянно и участливо наблюдает за тем, что в нем происходит.

Происходит разное, но одно остается неизменным: в Москве плохая погода. Зябнут на темной улице герои «Забытой мелодии для флейты», не спасает от ливня дождевик в «Привет, дуралеи!», а песенка в «Служебном романе» наивно призывает верить, что «каждая погода – благодать». И тем не менее поверх дождя и снега Москва оказывается невероятно красивой, до боли родной и такой своей, вечной, белокаменной и ультрасовременной. Так, как Вуди Аллен снимал Париж, а Федерико Феллини – Рим, Рязанов вновь и вновь снимал Москву.

О бедном гусаре эпохи застоя

За ее пределы он вырывается в картине «О бедном гусаре замолвите слово», где возникает абсолютно гоголевский Губернск, – и этот фильм становится совершенно особенным для Рязанова. Один из самых блестящих советских киносценариев, сочиненный Григорием Гориным, режиссер поставил иначе, отказавшись от какого бы то ни было отстранения и иронии. Горинский текст – яркий, плотный, самоигральный, гомерически смешной – воплощается на экране жестко и сочно.

«О бедном гусаре» – фильм с зашкаливающей температурой. Там нет полутонов и оттенков: он страстен, яростен, бьет наотмашь. Там нет иронии – впервые у Рязанова в свои права вступает гротеск. Там нет надежды, что все образуется, – трагический финал ясен с самого начала. Это, возможно, самый смешной фильм Рязанова (диалог Басилашвили и Буркова о несуществующих сподвижниках или Сусанин, затесавшийся в толпу древних греков, – крупнейшие образцы комического абсурда), но его финал – высочайшая трагедия.

Повествование о том, что если бюрократическая машина государства Российского поймала человека в свои цепкие объятия, то вырваться уже невозможно, режиссер делает ясным и близким каждому зрителю. Частная история актера Афанасия Бубенцова прорастает в обобщение невиданной силы. Сделать вид, что этот фильм не про тебя, не выйдет, ибо ни один человек не может противостоять страшной государственной машине.

Очень важно, что здесь речь идет именно о колесах и шестеренках бюрократического аппарата, а не о бюрократах как таковых. Бюрократы – зло неизбежное и в общем-то не страшное. В конце концов, это такие же люди, как и мы. На каждую Аникееву найдется своя Малаева, а на каждого Карпухина – свой Гуськов или во всяком случае его жена. А если появится всесильный директор рынка или сын товарища Милосердова, то, безусловно, всем дружным коллективом мы сумеем их одолеть.

Здесь – не то. Противостоять бюрократической машине не могут даже сами бюрократы. Герой Басилашвили – граф Мерзляев – и рад бы ее остановить (не из добрых чувств, конечно, а из собственной выгоды), только этого не дано. Чудовище больше не подчиняется своим создателям. Афанасий Бубенцов – Гамлет эпохи застоя.

Совершив в этом фильме резкий поворот творческого метода, режиссер будто останавливается в растерянности…

Перестроечные грезы

На поиск Гамлета перестройки ушло довольно много времени. Рязанов то экранизировал классику («Жестокий романс»), то снимал откровенную мелодраму («Вокзал для двоих»). И то и другое – блестящие фильмы, образцы невероятного психологического кружевного плетения, но словно бы застывшие вне эпохи. Рязанов мог снять их десятью годами раньше или позже – они все равно были бы шедеврами безвоздушного пространства. Какое-то время в середине 1980-х он вообще ничего не снимал: ждал, искал, думал. Потом нашел Леонида Филатова.

«Забытую мелодию для флейты» можно обвинить во многих грехах: излишний мелодраматизм, много сюжетных натяжек и так далее. Но диагноз эпохе режиссер ставит совершенно точный. Филимонов Филатова – Гамлет бездействия. Он работает в Главном управлении свободного времени (а это то единственное, чем не надо управлять), собирается с помощью жены строить карьеру, ждет, когда его заберут на таинственный «верх», и… ничего не делает. Это герой, который мог бы, но… Ему все время что-то мешает. То собственная нерешительность, то жизненные обстоятельства, то страх потерять работу. Он надеется, что если ничего не делать, то проблема исчезнет сама собой, и в итоге все больше и больше запутывается – в работе, в семье, в самом себе.

Когда-то в «Стариках-разбойниках» Рязанов придумал сны главного героя. В этих кошмарах за Юрием Никулиным весело и беззаботно гнались статуи из Пушкинского музея, а он так же весело и беззаботно от них удирал. В «Забытой мелодии» тоже есть такие лирические отступления. Филимонов в исполнении Филатова представляет себе жизнь, которая пошла совсем по другому – яркому и счастливому – пути в результате какого-то элементарного действия. Например, стоит только сказать выжившему из ума начальнику, что тот ретроград, или распустить вверенное теперь тебе бессмысленное управление, или просто остаться в квартире у девушки, которую любишь. Этими грезами наяву Рязанов подчеркивает: не может, не способен. Даже на такую мелочь не способен Гамлет перестройки, плывущий по воле волн вместе со страной.

От хаоса к сказке

Фильмы Рязанова, снятые после развала СССР, принято обвинять во всех смертных грехах: и юмор в них, дескать, ниже пояса, и сюжет высосан из пальца, и герои – один омерзительнее другого. И все же эти фильмы – логичное продолжение начатых режиссером поисков и логичное порождение новой России.

Последним фильмом режиссера стала сказка «Андерсен. Жизнь без любви». В главной роли – Сергей Мигицко

Рязановские картины советского времени были прелестны, в частности, тем, что счастливая развязка в них была порождением самого окружающего мира. Она не требовала вмешательства инородных сил. Нарушенная гармония восстанавливалась стараниями героев, а чаще – просто в силу той сказочной действительности, которая царила за окном.

Все фильмы Рязанова раньше отличала непоколебимая вера в изначальное совершенство окружающего мира. Если злодеи иногда его и нарушали, то быстро оказывались посрамлены. Надо лишь правильно проголосовать, или хорошо проявить себя на службе, или выявить вора и мошенника – с чем, конечно, легко справятся порядочные граждане. Ну а в крайнем случае – доблестная милиция. В этом смысле Рязанов несомненно был добрым сказочником с его неискоренимой верой в добро и торжество справедливости.

В поздних его фильмах мир совсем другой. Окружающая действительность враждебна человеку. Исправить ее обычными методами невозможно. Из гармонии мир превратился в хаос. От традиционной системы ценностей ничего не осталось. Мир не в состоянии больше породить никаких способов вернуться к гармонии собственными силами. Хеппи-энд, который так важен для Рязанова, в этом смысле возможен только внешний и внезапный – как свалившийся на голову снег.

Вот и возникают инопланетяне, которые забирают всех бомжей и нищих с городской свалки в «Небесах обетованных» и увозят их в космос с остановкой в Иерусалиме. Или главному герою вдруг является он сам, но на 30 лет моложе, чтобы покарать сталинского палача, погубившего когда-то его отца (фильм «Предсказание»). Или вдруг обнаруживается в статуе клад, который был спрятан там дедушкой любимой девушки, душа которого внезапно вселилась в обычного мойщика памятников («Привет, дуралеи!»). А как иначе? Если реальный мир не способен противостоять наступающему хаосу, приходится искать нереальные средства для достижения гармонии. Или вовсе его покидать.

В «Вокзале для двоих» героиня Людмилы Гурченко с искаженным мукой лицом кричит герою Басилашвили: «Играй!», чтобы он мог вернуться в тюрьму. «Ну заводи!» – кричит все тому же Басилашвили Ирен Жакоб, чтобы его персонаж мог уехать из страны, ведь «это не эмиграция – это эвакуация». В этой смене способа спасения – смена рязановского мировоззрения.

Время счастливых сказок кончилось. Гамлета больше нет. Остался только мрачный и зловещий Эльсинор. Последние из могикан (а говоря эльсиноровским языком, «старые клячи») уезжают на грузовике с надписью «Люди», а за ним бредет в черной мантии сам Рязанов и машет рукой, навсегда прощаясь с прекрасным и прекраснодушным временем.

Ему останется снять только один фильм – своего «Андерсена». Историю о том, что сказка все же живет и что она все же прекрасна. Историю о том, что если мы верим в сказку, то и жить становится чуточку легче. Сняв свой самый личный, всепрощающий и всепримиряющий фильм, Рязанов нашел последнего Гамлета. Гамлета, рассказывающего сказки.


Вячеслав Уваров

Что прочитать и что увидеть в ноябре

октября 29, 2017

РОССИЯ В 1917 ГОДУ: ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Отв. ред. А.К. Сорокин

М.: Политическая энциклопедия, 2017

Накануне столетия Октябрьской революции вышла в свет энциклопедия «Россия в 1917 году». В процессе работы над ней составители, по их собственному признанию, стремились в первую очередь систематизировать и обобщить уже известные факты и оценки историков, но вместе с тем ввели в научный оборот документы из ведущих федеральных архивов.

Авторы книги, которая содержит около 700 словарных статей и свыше 500 иллюстраций, постарались рассказать обо всем, что происходило в стране в переломном 1917 году. Прежде всего это касается основных этапов развития революционных процессов и наиболее значимых событий, таких как Февральская революция, апрельский и июльский кризис власти, выступление генерала Лавра Корнилова, Октябрьский переворот, съезды рабочих и крестьянских депутатов. Много внимания уделено военным сюжетам и настроениям, царившим в армии; освещается внешнеполитический курс Временного правительства и международное положение России в революционную эпоху. Большой блок материалов посвящен социально-экономическому развитию страны и ее регионов. Сюда относятся статьи о состоянии промышленности и сельского хозяйства, положении рабочих и аграрном вопросе. В них авторы попытались показать тесную взаимосвязь между экономическим кризисом и политическими процессами.

Одна из главных задач нового издания – как можно полнее отразить небывалую общественную активность, проявлявшуюся в протестах, деятельности выборных органов и общественных организаций, публикациях в периодической печати. В энциклопедии также можно найти тексты, рассказывающие о системе государственного управления, дореволюционных и революционных госучреждениях, политических партиях, которые сыграли важнейшую роль в революционных событиях 1917 года. Значительная часть статей посвящена биографиям государственных, политических и общественных деятелей эпохи. Не могли обойти авторы и тему культуры и искусства. В этой сфере тоже совершилась революция: на смену идеалам Серебряного века пришли литература и эстетика новой России.

Статьи в энциклопедии расположены в алфавитном порядке. В конце каждой из них приводятся источники и литература, биографические очерки сопровождаются списком трудов и сочинений тех, о ком идет речь. В подготовке научно-справочного издания приняли участие более 100 ученых из российских и зарубежных архивов, академических институтов, университетов, музеев и библиотек. Авторы посвятили книгу памяти всех, кто жил в России в эпоху великих потрясений.

7 ноября – 6 ноября 2018 года

Слава Октябрю! Праздничное оформление улиц Петрограда – Ленинграда к юбилеям революции. 1918–1987 годы

Государственный музей истории Санкт-Петербурга, Петропавловская крепость, Инженерный дом

Санкт-Петербург, Петропавловская крепость, 3

Музей истории Санкт-Петербурга запустил большую программу «Вдохновение в красных тонах. К столетию Октябрьской революции». Наряду с выставками «Совершенно переделать человека…» и «Искусство агитации» в рамках этой программы запланирована экспозиция, которая продемонстрирует, как оформлялись улицы Северной столицы по случаю празднования революционных годовщин. Здесь можно увидеть эскизы художественно-декоративного оформления городского пространства, фотографии, живописные и графические произведения, открытки. Экспонаты и современные инсталляции помогут представить (и вспомнить), как отмечался день 7 ноября в «колыбели революции» – Петрограде – Ленинграде.

 

24 ноября – 29 апреля 2018 года

Шедевры русской графики из собрания Исторического музея. Рисунок и акварель XVIIIXIX веков

Государственная Третьяковская галерея

Москва, Лаврушинский переулок, 10

Третьяковка продолжает знакомить публику с произведениями из музейных запасников. Показав эскизы монументальных росписей и рисунки с видами Москвы из собственных фондов, на этот раз галерея продемонстрирует шедевры графики из собрания Исторического музея. Два крупнейших музея объединили усилия, чтобы представить царские и дворянские портреты, интерьерные виды, городские пейзажи, работы, посвященные историческим сюжетам. В экспозицию войдут произведения знаменитых мастеров – Александра Орловского, Ореста Кипренского, Владимира Гау, Карла Брюллова, Степана Галактионова, Федора Алексеева, Михаила Зичи, Адольфа Шарлеманя и других.

23 ноября – 31 декабря

Русский монпарнас

Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына

Москва, Нижняя Радищевская улица, 2

Дом русского зарубежья предлагает совершить экскурсию по парижскому кварталу Монпарнас и окунуться в богемную, но в то же время тяжелую жизнь представителей «незамеченного поколения» – русских эмигрантов первой волны. На выставке посетители увидят уникальные картины, издания и фотографии; атмосферу межвоенного Парижа помогут воссоздать аудиозаписи и кинохроника тех лет. Своеобразным гидом по русскому Монпарнасу станет виртуальная карта с адресами, связанными с деятелями русского зарубежья.

7 сентября – 18 января 2018 года

«Вам все вершины были малы»

Дом-музей Марины Цветаевой

Москва, Борисоглебский переулок, 6, стр. 1

Выставка приурочена к 125-летию Марины Цветаевой и 205-летию Отечественной войны 1812 года. Названием экспозиции послужила строчка из стихотворения Цветаевой «Генералам двенадцатого года». В ее дневнике есть запись: «Сегодня утром я написала стихи героям 1812 г. и главным образом Тучкову IV – прекрасному, как Сережа». На выставке в камерной атмосфере воссоздается облик молодых русских героев, способных царить «на каждом бранном поле и на балу». Под звуки «Марша триумфального на возвращение армии российской в Отечество» можно увидеть парадные портреты, миниатюры, предметы быта и юбилейные издания, приуроченные к столетней годовщине победы над Наполеоном.

25 октября – 14 декабря

Петроград. 25 октября 1917 г. К 100-летию революции в России

Выставочный зал федеральных государственных архивов в Санкт-Петербурге

Санкт-Петербург, Заневский проспект, 36

Организаторы выставки – Федеральное архивное агентство и Российский государственный исторический архив – предлагают взглянуть на подлинные документы, отражающие пройденный Россией путь от Февраля к Октябрю 1917 года. В экспозиции собраны официальные документы, дневники, письма, телеграммы членов императорской семьи и жителей Петрограда. Помимо этого демонстрируются предметы повседневной жизни той эпохи. Материалы для выставки предоставили восемь федеральных и четыре региональных архива, восемь петербургских и московских музеев, а также Мариинский театр. Документальные свидетельства и экспонаты в сочетании с фотографиями призваны воссоздать атмосферу революционного города.

Святослав

Королев А.С.

М.: Молодая гвардия, 2017

На основе отрывочных и лапидарных сведений, содержащихся в русских летописях, а также благодаря византийским источникам (в первую очередь сочинениям Константина Багрянородного), историку Александру Королеву удалось создать не только портрет самого Святослава, сына князя Игоря и княгини Ольги, но и портрет эпохи. В центре повествования – родители Святослава, его противники, печенеги и ромеи, и, конечно, сражения, которыми он прославился. Исследователь предлагает собственный взгляд на личность киевского князя и на историю Руси X века – взгляд, который во многом отличается от традиционного. 

Латиноязычные источники по истории Древней Руси IXXIII вв. Германия. «Правда Русская». История текста

Свердлов М.Б.

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2017

Издательство, специализирующееся на выпуске православной литературы и переизданиях работ по российской истории, опубликовало сборник избранных трудов доктора исторических наук Михаила Свердлова. В книгу включены работы ученого, в разные годы выходившие маленьким тиражом и потому становившиеся библиографической редкостью. Среди них – переводы и комментарии немецких латиноязычных текстов, анализ «Русской Правды», а также статьи по источниковедению. Наглядным примером комплексного подхода Свердлова к изучению истории Руси IX–XIII столетий является обращение к таким разным источникам, как «Повесть временных лет», древнерусские грамоты, топонимы и даже граффити Софийского собора в Киеве.

Александровский дворец в Царском Селе и Романовы

М.: Кучково поле, 2017

Александровский дворец был построен по проекту Джакомо Кваренги для великого князя Александра Павловича, будущего императора Александра I. Эту резиденцию очень любил Николай I, и она же стала последним пристанищем Николая II, перед тем как царская семья навсегда покинула окрестности Петрограда в 1917 году. Альбом содержит портреты венценосных хозяев, рисунки членов императорского дома, уникальные автохромы с интерьерными видами, фотографии бытовых предметов и произведений искусства, украшавших дворцовые покои. Все эти изображения сопровождаются обширными статьями о периодах «жизни» дворца. Издание приурочено к одноименной выставке в московском музее-заповеднике «Царицыно», которая продлится до 15 января 2018 года.

Расстрелянная разведка

Антонов В.С., Карпов В.Н.

М.: Международные отношения, 2017

18 марта 1937 года глава НКВД Николай Ежов заявил, что «шпионы» заняли ключевые посты в органах внутренних дел, поэтому необходимо развернуть чистку внутри самого наркомата. Книга историков спецслужб Владимира Антонова и Владимира Карпова повествует об организаторах внешней разведки и сотрудниках нелегальной и легальной резидентуры в 1930-х годах, которые были репрессированы. Рассказывается в ней и о двух выживших резидентах: один из них бежал в США, а второй был арестован вместе с Лаврентием Берией уже после смерти Иосифа Сталина. Кроме того, историки уделили внимание разведывательным операциям, в том числе операции «Утка» по ликвидации Льва Троцкого.

Германский национал-социализм и антигитлеровское сопротивление

Хавкин Б.Л.

М.: Товарищество научных изданий КМК, 2017

Монография доктора исторических наук Бориса Хавкина подытоживает его многолетние изыскания, касающиеся антинацистских выступлений в Третьем рейхе. Задействовав обширный круг источников, автор исследовал деятельность Коммунистической партии Германии, Национального комитета «Свободная Германия» и Союза немецких офицеров, а также уделил внимание заговорам против Гитлера. Особую ценность представляют разделы, посвященные международной деятельности немецкого Сопротивления и его влиянию на антигитлеровскую коалицию.

Прогулки по Москве. Москва деревянная: Что осталось

Резвин В.А.

М.: Эксмо, 2017

Сегодня трудно представить, что два столетия назад почти все жилые дома в Москве были деревянными. Однако, несмотря на окончательное вытеснение каменными зданиями в начале прошлого века, деревянные строения в городе все-таки остались. Важный вопрос сохранения старой Москвы поднимает в своей книге историк архитектуры Владимир Резвин, рассказывая о строительстве деревянных городских усадеб и домов и уничтожавших их пожарах. Автор приводит истории наиболее выдающихся столичных памятников деревянного зодчества, среди которых дом Палибина на Плющихе, особняк Василия Пушкина, усадьба Кусково, восстановленный дворец царя Алексея Михайловича. В конце книги есть список уцелевших деревянных строений.

Каверин

Старосельская Н.Д.

М.: Молодая гвардия, 2017

Несмотря на то что у Вениамина Каверина (1902–1989) есть автобиографические книги и произведения, театральный и литературный критик Наталья Старосельская все же решила написать его биографию – чтобы напомнить о выдающемся поколении творцов, составивших славу советской литературы. Традиционная для жизнеописания глава о детстве и юности знакомит читателя с Вениамином Зильбером (Каверин – псевдоним). Далее рассказывается о литературном кружке «Серапионовы братья», куда входил писатель, а следующие разделы посвящены тем жанрам, в которых он творил, – это повести, пьесы, сказки, очерки и, конечно, романы. Последняя книга Каверина, вышедшая в 1989 году, многозначительно называлась «Эпилог» – автор успел увидеть ее сигнальный экземпляр.

Михаил Бахтин

Коровашко А.В.

М.: Молодая гвардия, 2017

Филолог Алексей Коровашко, выпустивший в серии «ЖЗЛ» книгу о литературоведе и культурологе Михаиле Бахтине (1895–1975), сразу признается, что биография его героя «больше напоминает мифологический роман об умирающем и воскресающем “божестве” гуманитарной науки, чем строго документальный рассказ о земной судьбе реально существовавшего человека». Тем не менее ему удалось обстоятельно рассказать о жизненном и творческом пути великого ученого – детских и юношеских годах, проведенных в Вильне и Одессе, работе в Невеле, Витебске, Ленинграде, Саранске. Автор не только пишет о приключениях рукописей Бахтина, но и подробно анализирует его труды, ставшие всемирно известными, – о поэтике Достоевского, творчестве Франсуа Рабле и европейской культуре.

Советский паспорт. История, структура, практики

Байбурин А.К.

СПб.: Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2017

Советская паспортная система уже становилась объектом исследований, однако до настоящего времени не было работ, раскрывающих значение самого «документа документов» для советского гражданина. Этот пробел восполняет книга специалиста по семиотике Альберта Байбурина. В первой части книги рассматривается создание и развитие паспортной системы, во второй – предпринята попытка описания паспорта как бюрократического конструкта. Заключительный раздел посвящен теме восприятия паспорта его обладателями и влияния паспортных категорий («национальность» и другие) на формирование индивидуальной идентичности.

Феномен революции в России: истоки и уроки. Страницы документальной истории

Сост. А.В. Репников, Б.С. Котов, П.Ю. Савельев

М.: Аналитический центр инновационных проектов и технологий, 2017

К столетию Великой российской революции приурочены многочисленные публикации источников. Одним из документальных изданий стал сборник, подготовленный в рамках проекта «Россия и Революция. 1917–2017». В первый его раздел вошли статьи современников революционных событий – политиков, мыслителей и публицистов. Второй содержит документы из Российского государственного архива социально-политической истории, отражающие позиции тогдашних политических и общественных сил и мнения представителей различных слоев населения. Значительная часть материалов широкой публике неизвестна.

Шпаликов

Кулагин А.В.

М.: Молодая гвардия, 2017

В серии «ЖЗЛ» вышла книга исследователя авторской песни, доктора филологических наук Анатолия Кулагина, посвященная кинодраматургу, режиссеру и поэту Геннадию Шпаликову (1937–1974). За разделами о детстве, ранних стихах и учебе в легендарном ВГИКе следует глава о первом большом чувстве, первых работах и первых серьезных трудностях молодого художника. Автор уделяет много внимания знакомствам и дружеским отношениям одного из выдающихся представителей эпохи оттепели, но все же главный акцент сделан на творчестве Шпаликова, истории создания фильмов и стихотворений.

Терек и Дагестан в огне Гражданской войны

Лобанов В.Б.

СПб.: Владимир Даль, 2017

Монография петербургского историка Владимира Лобанова посвящена событиям, развернувшимся на Северном Кавказе после Октябрьской революции. Как и на всей территории бывшей Российской империи, гражданская война шла в Терской и Дагестанской областях. Опираясь на многочисленные источники из центральных и региональных архивов, воспоминания из «Всероссийской мемуарной библиотеки» и материалы прессы, автор анализирует вопросы, связанные с деятельностью различных антибольшевистских сил региона, таких как Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана, Терское казачье правительство, Терско-Дагестанское правительство, руководство Терско-Дагестанского края Вооруженных сил Юга России.


Подготовила Лидия Пахомова

Красный день календаря

октября 29, 2017

Юбилей событий Октября 1917 года – хороший повод задуматься над истоками революции и смыслом «советского проекта»

Руслан Шамуков / ТАСС

Для меня 7 ноября по-прежнему остается очень важным днем календаря. Как бы мы ни относились к тому, что произошло в тот день, это был эпохальный момент в истории России. Да и не только России, но и всего мира. Событий такого масштаба очень мало в истории человечества – раз-два и обчелся. Это не преувеличение: сто лет назад действительно перевернулся мир.

К сожалению, в силу того, что поляризация мнений по поводу революции 1917 года до сих пор остается запредельно высокой, у нас сформировалось, как мне кажется, совершенно неправильное отношение к событиям Октября. Возникла какая-то «формула полуумолчания»: мы как будто немного стесняемся этого факта нашей истории. Но на мой взгляд, тут нечего стесняться. В том, что произошло тогда, нужно внимательно разбираться. Это надо учитывать в наших сегодняшних делах. На этом нужно воспитывать.

Меня иногда спрашивают: а что мы должны праздновать в этот день? Я всегда отвечаю: праздновать действительно особо нечего. Слишком много трагедий породил 1917 год. Но в том числе и поэтому нам нужно внимательно вглядываться в такие даты.

Был ли приход большевиков к власти во благо или во зло нашей стране? Этот вопрос – один из центральных в дискуссии о революции 1917 года. И окончательный ответ на него, ответ, который устроил бы все общество, в ближайшее время мы вряд ли получим. Просто потому, что тут многое зависит от точки зрения: для кого-то стакан наполовину полон, а для кого-то наполовину пуст. Я не буду ввязываться в этот спор.

Однако я много занимался этим периодом нашей истории, особенно когда снимал фильм «Гибель империи» и недавно, во время съемок «Демона революции», который вот-вот выйдет на экраны. И мне кажется, что приход большевиков к власти был неизбежен. К тому времени страна уже внутренне надломилась.

Ключевой момент, от которого еще Василий Розанов приходил в ужас: почему страна – религиозная, традиционная, крестьянская страна – так охотно и быстро стала рушить церкви? Откуда возникла эта звериная жестокость, в результате которой потекли реки крови? Значит, что-то уже произошло внутри? Значит, что-то внутри поломалось? Именно в этом, по большому счету, корень российской революции. А раз внутри поломалось, дальше уже, как говорится, дело техники…

Конечно, в октябре 1917 года большевики осуществили заговор. Хотя при этом никто ничего особенно и не скрывал. Да и, строго говоря, в деле захвата власти большевики были не первыми. Очень часто забывают: сначала царя скинули либералы, а потом уже либералов скинули большевики.

Кроме того, думаю, нам уже пора научиться различать такие явления, как большевизм и «советский проект». Для меня это разные вещи, и вот почему: большевизм – это метод, «советский проект» – это программа.

Да, Ленин не любил Россию, для него Россия была экспериментальной площадкой, этаким полем, на котором должна была пустить корни идея мировой революции. В этом проявлялся его большевизм. Но ведь идеи, которые он выдвигал, ничего худого под собой не имели. Он хотел, чтобы бедные перестали быть бедными. Что в этом плохого? На мой взгляд, ничего.

Эти идеи вечные. И они не устареют никогда. Да, их актуальность сейчас немного угасла. Но я абсолютно убежден: на новом витке истории они все равно вылезут на поверхность. Слишком большое неравенство, слишком велика в современном мире разница в социальном положении людей. Несправедливо, когда 2–3% населения земного шара владеют всеми его богатствами. Поэтому, когда идея быстрого обогащения изотрется, когда утихнут (они уже начинают утихать) восторги по поводу безграничных прелестей демократии, идеи социальной справедливости вновь обретут второе дыхание.

Старый, капиталистический, буржуазный мир с его либеральными ценностями уже немного истлел. Рано или поздно человечеству понадобится другая идея для существования, иная цель развития. Убежден, что это будет именно идея справедливости.

При этом уверяю вас: большевистская мечта о радикальном переустройстве мира не умерла. Мы наблюдаем лишь передышку в ее воплощении. Дай Бог, чтобы в будущем нашлись другие средства для социальных трансформаций, которые, к сожалению, не нашлись тогда, в 1917-м. Потому что иначе мы вновь столкнемся с социальным радикализмом, с новым изводом большевизма.

Именно поэтому я и говорю, что очень важно задуматься над истоками революции и смыслом «советского проекта». Столетие революции – очень правильный повод для этого. Жаль, что мы немножко застеснялись этого юбилея.


Владимир Хотиненко, кинорежиссер, народный артист России