Archives

Крымский вызов

февраля 19, 2015

Как и 70 лет назад, Россией движет естественное стремление обеспечить свое суверенное будущее – будущее страны, с которой нужно считаться

Без всякого преувеличения, в Ялте лидеры антигитлеровской коалиции создавали новую геополитическую карту мира. На первом месте стоял вопрос о европейских границах: нужно было провести государственное межевание на территориях, ранее контролируемых Третьим рейхом. Одновременно требовалось договориться и о неформальных демаркационных линиях между сферами влияния стран «большой тройки».

Открытие памятника лидерам стран антигитлеровской коалиции - участникам Ялтинской конференции 1945 года
Памятник лидерам антигитлеровской коалиции. Открыт 5 февраля 2015 года. Скульптор Зураб Церетели. Alexander Polegenko/AP/ТАСС

Сталин, Рузвельт и Черчилль понимали важность образования системы, которая гарантировала бы обеспечение международной безопасности на длительную историческую перспективу. За несколько месяцев до завершения Второй мировой войны союзники осознавали: победа над общим врагом в лице германского нацизма неизбежно приведет к изменению отношений между их странами и коалиция Запада и СССР потеряет какой-либо смысл. Пока этого не произошло, следовало создать процедуры и институты, которые могли бы уберечь человечество от масштабных военных конфликтов за дальнейший передел сфер влияния. Так родилась идея Организации Объединенных Наций: договоренность о ее создании – одно из ключевых решений Ялтинской конференции. Кроме того, в Ялте были согласованы планы окончательного разгрома Третьего рейха, выработаны базовые принципы отношений с побежденной Германией, определены условия участия СССР в войне против Японии, санкционировано возвращение Франции в круг великих держав, намечены общие контуры послевоенного устройства мира.
Итоги конференции для Советского Союза, на долю которого выпала основная тяжесть борьбы с фашизмом, были весьма удачными. Запад признал освобожденную Красной армией Восточную Европу сферой влияния СССР (в этом смысле лукавят те, кто кричит о советской оккупации этого региона). Вместе с тем в ходе войны было де-факто восстановлено, а в ходе конференции мировыми лидерами де-юре подтверждено преемство Советского Союза по отношению к большой части территорий, исторически входивших в состав Российской империи и утраченных в начале века. На востоке Европы это Западная Украина, Западная Белоруссия и Прибалтика, на Дальнем Востоке – Курильские острова, южная часть Сахалина и др.

Созданный на саммите «большой тройки» в Ялте каркас международных отношений выдержал испытание временем, обеспечив безопасность мировой системы в самые сложные десятилетия холодной войны. Он просуществовал в неизменном виде вплоть до распада советского блока и самого СССР. Сегодня от ялтинской системы остались лишь фрагменты. И именно по ним в настоящее время как раз и наносятся наиболее ощутимые удары.

Одно из главных направлений этой разрушительной работы связано с попыткой ревизии итогов Второй мировой войны, в первую очередь в той их части, которая касается Советского Союза и России как его правопреемницы и геополитического наследника.

Отсюда стремление пересмотреть вклад СССР в победу над нацизмом, что все чаще выливается в преднамеренное глумление над прошлым. Трагической реальностью в наши дни стало то, что в первые ряды жаждущих переоценки итогов Второй мировой выдвинулись потомки тех европейцев, избавление которых от гитлеровского порабощения оказалось возможным именно благодаря мужеству и героизму солдат и офицеров Красной армии.

Чего, например, стоит циничное нежелание Польши приглашать на торжества по случаю юбилея освобождения лагеря смерти в Освенциме президента России – правопреемницы страны, чьи войска и освобождали узников Аушвица! И чем, если не кощунством, являются «разъяснения» министра иностранных дел Польши Гжегожа Схетыны, что концлагерь Аушвиц-Биркенау освободили украинцы? Или как можно расценить заявления польских политиков, что празднование Победы давно пора перенести из Москвы куда-нибудь еще?..

Примерно тем же ревизионистским подходом заражены и власти Киева. Кто бы мог подумать, что настрадавшаяся от фашистских оккупантов Украина будет славить своих новых «героев» – нацистских пособников Степана Бандеру и Романа Шухевича! Между тем сегодня это та реальность, закрывать глаза на которую Россия просто не может.

Впрочем, не Польша и не Украина являются инициаторами и главными бенефициарами пересмотра итогов Второй мировой войны и решений Ялты. Соответствующая работа началась на Западе еще в годы холодной войны. Не прекращается она там и сейчас. Весьма показательна, например, позиция 43-го президента США Джорджа Буша-младшего: в начале 2000-х в публичном выступлении во время визита в Вильнюс он фактически приравнял решения Ялтинской конференции к преступному Мюнхенскому сговору 1938 года. «Мы знали, что произвольные границы, начертанные диктаторами, будут стерты, и эти границы исчезли. Больше не будет ни Мюнхена, ни Ялты», – заявил Буш. В устах американского президента это заявление прочитывалось однозначно: Восточная Европа отныне не будет сферой влияния ни Германии, ни России. Отныне это сфера влияния США.

Собственно, эта цель была поставлена американскими дипломатами еще в 1940-е годы: именно тогда, на излете страшной войны, американский Совет по международным отношениям рекомендовал Белому дому заняться строительством от Балтики до Черного моря «буфера между тевтонами и славянами» – территории, ни Германии, ни России не подконтрольной.

Что ж, события последнего года на Украине показывают, что США готовы добиваться поставленной цели любыми средствами. И это лишний раз убеждает нас в том, что противодействие планам по созданию антироссийского «санитарного кордона» на ближайших подступах к России – единственно верный путь, отвечающий геополитическим интересам нашей страны. Цель этой политики не имеет ничего общего с попытками уцепиться за былое величие, как, возможно, кто-то думает. Сейчас Россией, как и 70 лет назад, движет естественное стремление обеспечить свое суверенное будущее – будущее страны, с которой нужно считаться.

Ялта-45: как это было?

февраля 20, 2015

Решения Ялтинской конференции затрагивали все ключевые вопросы послевоенного устройства мира… О том, чего добились главные участники конкуренции – Александр Борисов, доктор исторических наук, профессор МГИМО МИД РФ, чрезвычайный и полномочный посланник

В ночь со 2 на 3 февраля 1945 года с аэродрома Лука на Мальте с правильными десятиминутными интервалами один за другим поднимались в воздух транспортные самолеты в сопровождении эскорта истребителей, чтобы доставить в Крым около 700 человек – членов американской и английской делегаций во главе с президентом США Франклином Рузвельтом и премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем.

После торжественной встречи на аэродроме Саки под Симферополем – оркестры исполнили государственные гимны союзных держав «Звездное знамя», «Боже, храни Короля!» и «Интернационал» – высокие гости на автомобилях проследовали в отведенные им резиденции вблизи Ялты.

Снимок экрана 2015-03-03 в 12.14.33
Фотография переговоров, ставшая визитной карточкой Ялтинской конференции

По существу, это был первый саммит в мировой политике, на котором решались глобальные проблемы мироустройства. Ялтинская конференция явилась пиком сотрудничества СССР, США и Великобритании в годы войны, и она открывала реальные перспективы для продолжения этого союза в дальнейшем. Что бы ни говорили позднее, заложенная в Ялте и закрепленная в Потсдаме система политического равновесия помогла сохранить мир в Европе и на планете в целом на протяжении почти полувека.

НА ЧТО РАССЧИТЫВАЛИ ЛИДЕРЫ?

Один из самых дискуссионных вопросов истории Ялтинской конференции – вопрос о том, чего добивались ее главные участники. Исходили ли Сталин, Рузвельт и Черчилль из идеи единства послевоенного мира на основе сотрудничества государств-победителей? Или же, наоборот, они делили Европу (как это было принято еще в эпоху Вестфальского мира или даже Венского конгресса) на «сферы влияния» исходя из сложившегося в конце войны «баланса сил»?

Можно утверждать, что, пока был жив президент Рузвельт, существовали реальные возможности сохранения единства союзников в послевоенное время, хотя этот путь и не обещал быть легким, учитывая воинственность Черчилля и набиравшее силу в рядах американской элиты стремление «править миром». На это, в частности, указывает и автор недавно увидевшей свет в США работы «Потерянная коалиция Рузвельта» Ф. Кастийола. Он пишет: «Если бы Рузвельт прожил немного дольше, он, скорее всего, преуспел бы в переходе к послевоенному миру на основе управления “большой тройки”».

Кстати, в авторитетной рецензии на эту книгу говорится, что, «по мнению Рузвельта, непосредственным препятствием для создания гармоничного послевоенного мира выступал не Сталин, а чаще всего непримиримый империалист и колонизатор Черчилль». Версия, между прочим, кажется весьма правдоподобной, так как американский президент в годы войны инвестировал личный политический капитал в отношения со Сталиным и рассчитывал на продолжение курса на «кооперацию» с Советским Союзом и в послевоенное время.

Смерть Рузвельта 12 апреля 1945 года, спустя всего лишь два месяца после его прощального рукопожатия со Сталиным в Крыму, спутала карты мировой политики и вывела на авансцену новых азартных политических игроков. Гарри Трумэн, ставший теперь президентом США, с подачи своих советников начал обвинять русских в отходе от принципов Ялты под влиянием событий в Восточной Европе, где освобождение от фашизма по определению не могло пройти бесследно для основ довоенного порядка.

yalta-45_2
Уинстон Черчилль ступает на крымскую землю. Британский премьер-министр – с традиционной сигарой

Постепенно стал складываться миф, окрепший с началом холодной войны, что якобы в Ялте «безнадежно больной» Рузвельт без борьбы «уступил» Сталину Восточную Европу. От этого мифа лежит прямая дорога к сегодняшним официальным утверждениям натовских новобранцев от Польши, стран Балтии и «незалежной» Украины об оккупации Красной армией их территории. Антиисторический абсурд возводится в ранг государственной политики при благосклонном отношении Вашингтона и некоторых европейских столиц. Похоже, что в преддверии 70-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне предпринимается новая мощная попытка ревизии исторического наследия, которая не обошла стороной и державшуюся до последнего времени «в рамках приличий» Германию. По крайней мере, если судить по весьма уклончивой реакции Берлина на шокировавшее многих провокационное заявление украинского премьера Арсения Яценюка о вторжении СССР на Украину и в Германию.

ЦЕЛИ СТОРОН

Помочь восстановлению исторической правды может только добросовестное прочтение того, что происходило в Ливадийском дворце с 4 по 11 февраля 1945 года.

При этом нельзя абстрагироваться от военно-политической обстановки, которая на тот момент складывалась в пользу СССР, чья армия вступила в пределы Третьего рейха. Стоит иметь в виду, что англо-американские союзники, высадившиеся на континенте в июне 1944 года, после первых успехов, явно вскруживших им голову, в январе 1945-го чуть было не потерпели сокрушительное поражение от гитлеровских войск, сумевших организовать контрнаступление в Арденнах, в ходе так называемой Битвы за выступ. Лишь начавшееся раньше срока по просьбе Черчилля мощное наступление Красной армии на советско-германском фронте спасло союзников от разгрома.

Несмотря на ореол победителя, Иосиф Сталин тем не менее прибыл в Ялту, чтобы договариваться с партнерами, а не диктовать им свою волю. И в этих целях он, судя по всему, был готов пойти на значительные уступки, не жертвуя, разумеется, коренными интересами Советского государства.

«УСТАНОВЛЕНИЕ ПОРЯДКА В ЕВРОПЕ и переустройство национальной экономической жизни должно быть достигнуто таким путем, который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору»

В последние месяцы доядерного века Сталин исходил из того, что союзникам нужна помощь СССР как в Европе, так и на Дальнем Востоке, и из того, что без активной роли Москвы нельзя было заложить прочные основы послевоенной системы безопасности. В то же время (что, кстати, недооценивается исследователями в свете последующих событий) из головы Сталина не выходили колоссальные масштабы разрушений на советской территории в результате гитлеровской агрессии, и на этом этапе он очень рассчитывал на американскую помощь в деле послевоенного восстановления страны. Тем более что Рузвельт на встрече в Тегеране в конце 1943 года по собственной инициативе поднимал эти вопросы. Это также явилось важной причиной сталинской сдержанности и его желания максимально идти навстречу союзникам. К числу тех, по которым «торг был неуместен», относились вопросы безопасности страны, признания ее послевоенных границ, ликвидации довоенного «санитарного кордона» и создания пояса дружественных Советскому Союзу соседних государств.

Что касается партнеров Москвы по переговорам, то их цели определялись сложным переплетением геополитических интересов и достаточно трезвой оценкой собственных возможностей в сложившейся обстановке. В одном американском исследовании, например, отмечается, что перед Франклином Рузвельтом стояли две крупные задачи: окончательно добиться от Сталина обязательств о вступлении в войну на Дальнем Востоке и получить от него окончательное согласие на создание Организации Объединенных Наций. Среди главных задач Уинстона Черчилля, подчеркивается в том же исследовании, было сохранение положения Британской империи «наряду с обеспечением устойчивого баланса сил на Европейском континенте путем возрождения Франции и Германии в качестве мощного противовеса Советскому Союзу».

СУДЬБА ГЕРМАНИИ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Ключевой проблемой оставалась германская. Участники конференции подписались под заявлением, в котором, в частности, говорилось: «Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантий в том, что Германия никогда больше не будет в состоянии нарушать мир всего мира». На основе рекомендаций Европейской консультативной комиссии был окончательно решен вопрос о зонах оккупации Германии.

На том этапе, судя по имеющимся архивным документам, в Кремле не думали ни о какой «советизации» или «социализации» освобожденных государств, а оперировали формулой «дружественные правительства».

Это должно было не допустить возрождения в Восточной Европе былого «санитарного кордона» и создать условия для установления добрососедских отношений со странами, волею трагических обстоятельств втянутыми в водоворот войны и оказавшимися в орбите гитлеровской Германии (или, как стало принято политкорректно формулировать в XXI веке, «на неправильной стороне истории»).

На конференции удалось достичь договоренности о западных границах СССР. США и Великобритании после долгого сопротивления пришлось безоговорочно признать советско-польскую границу практически в той конфигурации, которая определилась к началу Великой Отечественной войны.

В ялтинских решениях было зафиксировано: «Восточная граница Польши должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши». Последнее стало уступкой советской стороны в ответ на прямую просьбу Рузвельта сделать жест доброй воли по отношению к полякам. Когда Черчилль попробовал поставить под сомнение включение Львова в пределы советских границ и заявил, что этот город никогда не был русским, Сталин мгновенно сразил его одной лишь фразой: «А Варшава – была». Премьер не нашелся, что ответить.

Как и следовало ожидать, наибольшие споры в Ливадийском дворце разгорелись по вопросам политического устройства освобожденных европейских государств. Западные державы откровенно выступали за реставрацию скомпрометированных довоенных режимов. СССР делал ставку на антифашистский подъем в Европе и настаивал на предоставлении народам права самим решать свою судьбу, что в той конкретной ситуации могло означать только приход к власти левых сил. В результате принципиальное положение Декларации об освобожденной Европе гласило: «Установление порядка в Европе и переустройство национальной экономической жизни должно быть достигнуто таким путем, который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору».

ЯПОНСКИЙ ВОПРОС

В связи с окончательным решением Советского Союза вступить в войну с Японией «через два-три месяца» после капитуляции Германии и завершения войны в Европе участники конференции подписали соответствующее соглашение с перечнем ряда условий.

В том числе оно предусматривало восстановление территориальных прав, нарушенных вероломным нападением Японии на Россию в 1904 году, то есть возвращение южной части Сахалина и всех прилегающих к ней островов, а также передачу СССР Курил. Это решение является важной составной частью правовой позиции современной России в отношении претензий Японии на так называемые северные территории.

Американские руководители исключительно высоко ставили данное соглашение, считая предусмотренные им условия малой ценой за советское обязательство начать военные действия на Дальнем Востоке. Именно его имея в виду, член американской делегации адмирал Уильям Леги говорил послу США в Москве Авереллу Гарриману: «Это делает поездку стоящей того». В окружении Рузвельта господствовало твердое убеждение, что без участия СССР достижение победы в войне с Японией было бы крайне затруднено, а то и невозможно.

В общем, если Иосиф Сталин порой и азартно играл за дипломатическим столом в Ливадийском дворце, то делал он это строго по правилам и с соблюдением классического принципа give and take (взаимности).

Снимок экрана 2015-03-03 в 12.26.45
Английскую делегацию в аэропорту встречает народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов

СОЗДАНИЕ ООН

На Ялтинской конференции был окончательно согласован комплекс вопросов, открывших дорогу созданию Организации Объединенных Наций, прежде всего вопрос о процедуре голосования в Совете Безопасности. Американская дипломатия вынуждена была отойти от своей позиции, подрывавшей принцип единогласия великих держав.

Сталину удалось убедить Рузвельта, что отсутствие права вето в определенных условиях могло обернуться против интересов Америки и повторить ситуацию с Уставом Лиги Наций, который в свое время отверг конгресс. Последнее обстоятельство явилось причиной личной трагедии инициатора образования Лиги – президента США Вудро Вильсона, под началом которого Рузвельт стал строить свою политическую карьеру.

В Ялте после продолжительной дискуссии был найден приемлемый компромисс. Сталин пошел навстречу американским предложениям, которые исходили из безусловного единогласия постоянных членов Совета Безопасности по всем важнейшим решениям, относящимся к сохранению мира (включая принятие экономических, политических и военных санкций), и при этом допускали отступление от данного принципа при мирном урегулировании споров. Также советская делегация сняла свое предложение об участии в ООН в качестве полноправных членов всех союзных республик, ограничившись лишь двумя из них – Украиной и Белоруссией, что получило немедленную поддержку американской стороны.

18 ТЫСЯЧ СЛОВ

Польский вопрос стал одним из самых острых на Ялтинской конференции. Он затрагивался почти на каждом пленарном заседании. При его обсуждении, по подсчетам Уинстона Черчилля, было произнесено в общей сложности 18 тыс. слов, причем порой достаточно рез- ких. Это и понятно, поскольку позиции сторон были диаметрально противоположными.

Всех, разумеется, прежде всего волновало, кто придет к власти в стране по окончании войны. И здесь Сталин не намеревался уступать союзникам, рамки допускаемого им компромисса были очень узкими. По его словам, вопрос о Польше был вопросом жизни и смерти для Советского государства.

Обстановка на конференции в связи с этим заметно накалилась. Перспектива оказаться в тупике не прельщала Рузвельта. Он понимал необходимость взаимных уступок. 6 февраля американский президент направил Сталину специальное послание по польскому вопросу. «Я исполнен решимости, – писал он, – не допустить раскола между нами и Советским Союзом. Наверняка име- ется способ примирить наши разногласия».

В итоге такой «способ» был найден. Договоренности удалось достичь в том, что «действующее ныне в Польше Временное правительство должно быть реорганизовано на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы».

РЕПАРАЦИИ И КРЕДИТЫ

Остается сказать несколько слов о том, как решалась репарационная проблема. Советский Союз, понесший колоссальный ущерб от фашистской агрессии, имел полное право компенсировать за счет репараций хотя бы часть того, что было разрушено и уничтожено врагом. Однако усилиями западных партнеров этот вопрос был превращен в предмет недостойного политического торга. Думая только о том, как бы не ослабить послевоенную Германию и сохранить ее роль «оплота против большевизма», Уинстон Черчилль под различными предлогами отказывался зафиксировать в протоколе точную сумму немецких репараций, предложенную советской делегацией. Франклин Рузвельт, хотя и мог, не стал «выкручивать руки» своему британскому партнеру, и неспроста.

Дело в том, что президент США не до конца понимал характер советского государства, в частности недооценивал уровень его самодостаточности, склонность к автаркии, отгороженность от внешнего мира, привычку жить в капиталистическом окружении и полагаться в основном на собственные силы. В связи с этим он преувеличивал роль экономического фактора, а следовательно, и значение германских репараций в качестве средства давления на СССР, имея в виду задачу послевоенного восстановления страны, в котором США хотели бы принять участие на выгодных для себя условиях. Сталин был заинтересован в американской помощи, но рассматривал ее как взаимовыгодное дело и был против политических условий. Ему было проще вновь нагрузить тяжким бременем свой народ, чем от- казаться от некоторых из завоеванных большой кровью плодов победы.

Примечательно, что на самой конференции делегация США не стала затрагивать вопрос о долгосрочном кредите на 6 млрд долларов, хотя такое предложение поступило от советской стороны в ответ на туманные американские намеки. Правда, на одном из банкетов в Ливадийском дворце между Сталиным и Рузвельтом состоялся на первый взгляд шутливый, но вместе с тем весьма интересный разговор. Последний, отдав должное высокому качеству крымского шампанского, высказался в том духе, что ему следовало бы выписать из Москвы 500 бутылок. Тогда глава советского правительства иронически заметил, что он мог бы «отпустить» этот товар президенту на основе займа с рассрочкой на 30 лет, то есть как раз на тот срок, о котором шла речь в советском предложении от 3 января 1945 года. Намек был вполне прозрачным, чтобы остаться незамеченным, но дело с места так и не сдвинулось.

yalta-45_3
Знаменитая фотография лидеров «большой тройки» на лужайке перед Ливадийским дворцом

ПАРАДОКСЫ ИСТОРИИ

Разумеется, историки продолжат спорить, почему единство союзников военных лет сменилось затяжной конфронтацией между ними и кто несет наибольшую ответственность за раскол «великой коалиции» и развязывание холодной войны.

В этом, наверное, заключается самый удивительный парадокс мировой истории: то, что было бесспорно и очевидно для участников и современников грандиозных событий, часто потом воспринимается как нечто сомнительное, оценки порой меняются на противоположные. Кстати, в первую очередь усилиями недобросовестных интерпретаторов и лже-толкователей, подчиняющихся «политической целесообразности».

Надо отметить, что Ялтинская конференция едва ли не самый яркий пример такого рода «манипуляций». С точки зрения ее участников и всех антифашистских сил, независимо от их национальной принадлежности, Ялта безусловно показала и доказала умение и возможность государств, различных по социальному устройству и идеологии, находить общий язык в ходе переговоров и достигать соглашений по наиболее острым и глобальнейшим вопросам (будь то судьба Германии и многих европейских стран после краха фашизма или координация планов по разгрому милитаристской Японии и установлению прочного мира в Азии).

Невозможно представить, чтобы тогда – в канун Победы – кто-то публично позволил бы себе, как это стало привычным в наши дни на Западе, поставить на одну доску нацизм и сталинизм, охарактеризовать их как «две стороны одной медали». Или, скажем, умалить решающую роль Советского Союза в борьбе с фашизмом. Или истолковать долгожданное освобождение стран Европы от нацистской тирании как их оккупацию Красной армией с последующим вторжением в Германию. Или подвергнуть сомнению подвиг советских солдат, спасавших оставшихся в живых узников немецких лагерей смерти.

Даже в эпоху биполярного мира и ядерного противостояния двух сверхдержав – СССР и США – объективности в прочтении истории Второй мировой войны на Западе было куда больше, чем сейчас. Сегодня же США, заявляя о своей победе в холодной войне, делают все, чтобы свести до минимума вклад Советского Союза в разгром общего врага. И прежде всего это касается освобождения народов Европы от фашизма, что торжества в Нормандии по случаю 70-летия высадки западных союзников весьма ярко продемонстрировали.

Порой складывается впечатление, что далеко не безупречна и позиция нынешнего правительства Германии, несмотря на всю антинацистскую и демократическую риторику Берлина. Бросается в глаза, что по мере приобретения экономического веса и влияния ФРГ, исполняющая роль первой скрипки в Евросоюзе, все больше тяготится нацистским прошлым и ритуальным покаянием за грехи Третьего рейха и хотела бы теперь их «размыть» в своего рода коллективной ответственности тоталитаризма вообще за развязывание и ужасы Второй мировой войны. Самоуверенный тон немецких политиков, уроки демократии, которые они пытаются давать России, порой выглядят так, будто Германия чуть ли не выиграла ту войну.

Впрочем, все попытки переписать историю в угоду сегодняшней политической конъюнктуре – неблагодарное дело. Исторические факты остаются фактами, и рано или поздно они напоминают о себе. Как любят говорить сами американцы, «мнения свободны, но факты священны». А за невыученные уроки истории приходится платить, и иногда весьма дорого…

ЧТО ПОЧИТАТЬ?
Ялта-45. Начертания нового мира / Отв. ред. Н.А. Нарочницкая. М., 2010
Уткин А.И. Вторая мировая война. М., 2003

«Создавалось впечатление, что Сталин лучше относится к Рузвельту, чем к Черчиллю»

февраля 20, 2015

На что влияли и на что не могли повлиять личные отношения, сложившиеся между лидерами «большой тройки»? Об этом в интервью «Историку» размышляет завкафедрой истории и политики стран Европы и Америки МГИМО МИД России, профессор, доктор исторических наук Владимир Печатнов

Снимок экрана 2015-03-03 в 12.45.31

– Как вы оцениваете роль личных отношений между лидерами антигитлеровской коалиции?

– Она была чрезвычайно велика, что связано с вполне объективными причинами. В годы войны концентрация власти в руках руководства оказалась высочайшей. Это касалось не только Советского Союза и Иосифа Сталина, но и союзников – США и Великобритании, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля. Недаром Черчилль говорил, что «их приказу повинуется 25 млн солдат по всему свету».
Не будет преувеличением сказать, что три лидера действительно вершили судьбы мира. И от того, как складывались их отношения, зависели жизни миллионов людей. Несмотря на серьезные различия в геополитических интересах государств, да и в чертах личностей самих Сталина, Рузвельта и Черчилля, им тем не менее удалось наладить отношения в рамках коалиции, и это было большим достижением. Достаточно сравнить эту ситуацию с той, что сложилась по другую сторону фронта: страны «оси», хотя и были близки по политическими режимам, так и не научились взаимодействовать друг с другом. В итоге антигитлеровская коалиция располагала не только ресурсным и политическим, но и важным организационным преимуществом перед противником.

– Если у Рузвельта не было негативного багажа в отношениях с Россией, то у Черчилля такой багаж был. На заре советской власти британский политик считался одним из главных врагов большевизма и одним из идеологов интервенции Антанты в годы гражданской войны. Как это влияло на их отношения со Сталиным?

– Действительно, с 1917 года Уинстон Черчилль был последовательным противником советского строя. Напомню его призыв – «задушить большевизм, как ребенка, в колыбели». Сталин, конечно, прекрасно понимал, с кем имеет дело и на этот счет никаких иллюзий не питал. Его отношение к Черчиллю во многом определялось этим историческим фоном.

Снимок экрана 2015-03-03 в 13.07.58
Фото предоставлено М.Золотаревым

Но еще важнее, с моей точки зрения, разное отношение Сталина к двум странам – Великобритании и США, что обуславливало и то, как он выстраивал отношения с их лидерами. За Рузвельтом стояла огромная экономика, колоссальная военная мощь, и это делало его в глазах Сталина главным союзником на протяжении большей части войны. Великобритания же постепенно ослабевала, и потому отношения с Черчиллем не имели такого решающего значения. Сталин, особенно после Сталинграда, больше дорожил отношениями с США, с Рузвельтом, а не с Черчиллем. Этому способствовали и личные качества американского президента – обходительность, уравновешенность, которые, безусловно, выделялись на фоне ершистого, крайне эмоционального Черчилля.

– Как вы считаете, правда ли, что между Сталиным и Рузвельтом, выражаясь современным политическим языком, возникла «личная химия»? Или это скорее была игра?

– Конечно, трудно отделить политический интерес от личных симпатий или антипатий. Можно уверенно говорить лишь о том, что Сталин относился к Рузвельту с подчеркнутым уважением. Рузвельт же в контактах с советским лидером держался ровно, но при этом все, кто наблюдал их, подчеркивали, что Сталин общался с Рузвельтом как со старшим партнером, хотя тот был на два с половиной года его младше.

Вместе с тем отношения между Сталиным и Черчиллем были хотя и неровными, сложными, но в каком-то смысле и более близкими. Напомню, личных встреч у советского лидера с премьер-министром Великобритании было в два раза больше, чем с американским президентом: четыре против двух. Причем речь идет об обстоятельных встречах: помимо Тегерана и Ялты, Черчилль наносил визиты в Москву в августе 1942-го и октябре 1944-го. Да и интенсивность сталинской переписки в годы войны с Черчиллем была выше, чем с Рузвельтом. Возможно, это объясняется тем, что по европейским сюжетам (а как раз этот регион по понятным причинам занимал Сталина больше всего) он гораздо чаще и сотрудничал, и спорил именно с Черчиллем, а не с Рузвельтом, который все-таки держался в стороне от многих европейских тем. Поэтому утверждать, что отношения с Рузвельтом у Сталина были ближе, чем с Черчиллем, наверное, неправильно. Просто расхождения интересов Советского Союза и Британской империи в тот период были значительно более серьезными, чем расхождения с США, и, вероятно, в связи с этим создавалось впечатление, что Сталин лучше относится к Рузвельту, чем к Черчиллю.

– Что лежало в основе расхождений СССР с Британской империей?

– Сфера британских интересов была ближе к нашим границам – это и Балканы, и Восточная Европа, и Средиземноморье, и Турция, и Иран, который стал одним из узлов противоречий в начале холодной войны. Немудрено, что англичане к усилению влияния Советского Союза в данных регионах относились болезненнее, чем американцы, которые смотрели на все это издалека. Вот почему на протяжении большей части Второй мировой войны расхождения геополитических интересов СССР и США были менее ощутимыми, чем наши разногласия с англичанами. Как потом скажет министр иностранных дел Великобритании Эрнст Бевин: «Советский Союз терся о края Британской империи».

Снимок экрана 2015-03-03 в 13.11.49
На Потсдамской конференции, проходившей с 17 июля по 2 августа 1945 года, США представлял новый президент Гарри Трумэн (в центре). Фото предоставлено М. Золотаревым

– Можно ли говорить, что на переговорах «большой тройки» кто-то из лидеров доминировал?

– Тут нужно каждый раз учитывать, о каком периоде идет речь. Одно дело – Тегеран-43, другое – Ялта-45. Уже в Тегеране сформировался негласный советско-американский тандем, прежде всего по вопросу открытия второго фронта. Как известно, Сталин и Рузвельт оказывали большое давление на Черчилля и в итоге добились своего: второй фронт был открыт в июне 1944 года.

Недаром Черчилль сравнивал свое положение на Тегеранской конференции с положением «маленького британского ослика», зажатого между «советским медведем» и «американским бизоном». Впрочем, здесь имел место и своего рода «оптический обман». Как сильная политическая фигура и опытнейший лидер, Черчилль заставлял Великобританию казаться сильнее, чем она была на самом деле. Но «про себя» англичане хорошо понимали, что их былая мощь постепенно уходит, перетекая к американцам и Советскому Союзу. А вместе с тем сокращалось и собственно влияние британского премьера на мировые процессы. Черчилль воспринимал это весьма болезненно…

В Ялте же, с учетом наших успехов на фронте, роль Сталина в советско-американском тандеме еще больше возросла. Он, несомненно, был лидером Ялтинской конференции – и как ее хозяин, и как хозяин положения на ключевом, Восточном фронте Второй мировой войны.

– Можно ли доверять оценкам, которые давал Черчилль личным и деловым качествам Сталина? Известны его слова о том, что Сталин переигрывал Рузвельта, что в интеллектуальном плане он был выше их всех.

– Да, Черчилль не раз хвалебно высказывался о «маршале Сталине» и в своем кругу говорил, что ему нравится иметь дело с таким великим человеком. Хотя, мне кажется, он отчасти завидовал военным успехам своего советского визави.
Однако существовала и другая крайность. В личном общении Черчилль воздерживался от прямых нападок на Сталина, но бывали моменты, когда он с бешенством реагировал на какие-то поступки советского лидера и особенно на критику с его стороны. В таких случаях громоотводом, как правило, становился советский посол в Лондоне Иван Майский.

Я думаю, Черчилль был искренен и в этом бешенстве, и в восхвалениях Сталина. Ему вообще были свойственны крайности, перепады настроения – как всякому пьющему человеку, постоянно мечущемуся от депрессии к эйфории. С одной стороны, Сталин мог вызвать у него слезы умиления комплиментами (Майский фиксировал это в своих телеграммах), а с другой – довести его до бешенства и негодования укорами и критикой (ча- сто, кстати, вполне справедливой). Так что, повторюсь, на мой взгляд, Черчилль был искренен, когда отдавал должное Сталину как выдающемуся политику. Кстати, и в годы Второй мировой, и в период холодной войны, даже в своей знаменитой фултонской речи, он не позволял себе открытых личных выпадов в адрес Сталина, называл его своим товарищем по оружию и высоко ценил его роль в войне.

– Говоря о Сталине-дипломате, обычно дают противоречивую характеристику. Как правило, отмечают, что он сумел добиться огромных успехов в создании антигитлеровской коалиции и в послевоенном переустройстве мира. Но при этом, вспоминая о его договорах с Германией лета-осени 1939 года, подчеркивают его недальновидность. Мол, договоры с Гитлером были аморальны, и к тому же они не выполнили той задачи, которую ставил Сталин, не позволили выиграть время для подготовки к войне и т. д. Как вы оцениваете Сталина-дипломата?

– И пакт с Гитлером, и война его, конечно, многому научили. Когда Гитлер в конечном счете оказался гораздо более коварным и авантюрным человеком, чем предполагал Сталин, это дало ему хороший урок. Но все-таки, с моей точки зрения, и в 1939-м Сталин действовал исходя из внешнеполитических интересов страны (разумеется, в том виде, как он их понимал в тот период), и это было для него главным.

Кстати, тот же Черчилль и публично, и в частных беседах в целом одобрительно отзывался о сталинском сговоре с Гитлером, считая его геополитическим императивом в создавшейся ситуации. Да и Рузвельт никогда не говорил, что пакт с Гитлером был ошибкой Сталина. Он просто видел, что этот пакт будет недолговечным, что рано или поздно СССР столкнется с Германией. Но в принципе они с пониманием относились к этому решению руководства Советского Союза.

Что касается войны, то почти все участники событий отмечали большое дипломатическое искусство Сталина, подчеркивали, что в ходе переговоров он был на голову выше многих своих партнеров. Мы находим это и в мемуарах англичан, которые отнюдь не были склонны преувеличивать достоинства Сталина. По их отзывам, он был основательнее подготовлен, более последовательно рассуждал, чем, скажем, Рузвельт, был лучшим стратегом и обладал большей способностью к логическому мышлению, чем импульсивный Черчилль.

Снимок экрана 2015-03-03 в 13.14.34
Уинстон Черчилль, Гарри Трумэн и Иосиф Сталин на Потсдамской конференции. Фото предоставлено М. Золотаревым

– И это при том, что Черчилль считал себя более искушенным и более профессиональным политиком, всегда гордился тем, что всю жизнь провел в британском парламенте – кузнице политических кадров…

– Думаю, что в контактах со Сталиным опыт, приобретенный Черчиллем в британском парламенте, скорее шел ему во вред. Ведь парламентский опыт в случае с Черчиллем – это в первую очередь опыт красноречия, опыт пафосной риторики, который мало подходил для кулуарных переговоров внутри «большой тройки». А Черчилля нередко заносило на таких встречах: со своим красноречием он часто отступал от темы и говорил не по существу. У Сталина была другая школа. Он говорил очень конкретно и по-деловому: участники переговоров всегда отмечали это как его достоинство. Да и сам Черчилль признавал, что Сталин был ничуть не слабее его и Рузвельта. Кстати, Рузвельт тоже был склонен к риторике, и им такой сугубо деловой стиль советского лидера казался непривычным, иногда даже коробил их своей резкостью и прямотой.

– Весьма показательно высказывание Гарри Трумэна в 1941-м: для США было важно, чтобы либо немцы перебили русских, либо русские немцев. Можно ли говорить, что эту точку зрения разделяло большинство тогдашнего американского истеблишмента или все-таки она была маргинальной?

– Это было сказано в самом начале войны, когда СССР только вступил в нее, и в то время такое мнение было достаточно популярным. Давайте вспомним, что представляли собой в 1941 году Советский Союз и Германия с точки зрения США. Два вражеских, идеологически чуждых режима схватились между собой, и у Америки появился соблазн занять положение «третьего радующегося», наблюдающего за тем, как два противника уничтожают друг друга.

Должен отметить, что, когда цитируют эту фразу Трумэна, очень часто забывают ее вторую часть. «При всем при том я не желаю победы Германии», – добавил будущий президент США. То есть даже такой ястреб, как Трумэн, понимал, что Германия была куда более опасным врагом, чем Советский Союз. А уж Рузвельт тем более это понимал. Так что в целом в Америке мало кто сомневался в том, что СССР – это все-таки союзник, а гитлеровская Германия – смертельный враг и что нужно объединиться для победы над ним.

Хотя, конечно, точка зрения Трумэна была широко распространена. Тем более что возможности СССР в начале войны считались очень небольшими, многим казалось, что его поражение – всего лишь вопрос времени. И в таком случае не было смысла помогать Советам.

– Но ведь линия Рузвельта, направленная на выстраивание конструктивных отношений с Москвой, вызывала недовольство в правящих кругах Америки?

– Здесь тоже есть нюансы. Отметим первый период войны, когда Рузвельт принял ключевые решения о распространении ленд-лиза на СССР, об исключительном статусе советского лендлиза, когда от нас не требовали никакого подтверждения заявок, а старались просто их выполнять, веря нам, что называется, на слово. Вот тогда, особенно после Перл-Харбора, когда американцам самим понадобилось вооружение, эта позиция поддержки Советского Союза встречала сопротивление со стороны военных. Рузвельту приходилось его преодолевать.

pechatnov_3
Уинстон Черчилль в начале 1900-х годов. Фото предоставлено М. Золотаревым

Потом, когда стало ясно, что СССР перемалывает основные силы вермахта, уже трудно было возражать против помощи Красной армии в борьбе с фашизмом, которая спасала миллионы американских жизней. Наконец, уже после Сталинграда, в момент коренного перелома в войне, отношение военной верхушки, дипломатического и разведывательного сообществ США снова начало меняться. Их больше стал волновать вопрос, как далеко на запад продвинется Советский Союз в процессе окончательного разгрома Германии и какую цену запросит за решающий вклад в этот разгром. Посыпались подсказки Рузвельту, что необходимо поставить заслон победному шествию Красной армии в Европе (в том числе на Балканах) с тем, чтобы не допустить геополитического прорыва СССР. Постепенно начало нарастать скрытое сопротивление политике Рузвельта, которое к концу войны стало весьма ощутимым. Но пока Рузвельт был жив, он благодаря своему авторитету, тому, что основные рычаги власти были у него руках, часто действовал в обход государственной бюрократии и умел сдерживать это усиливающееся сопротивление, возникшее в правящих кругах США. Его смерть в апреле 1945-го спровоцировала постепенное вытеснение просоветского лобби и в этом смысле серьезно повлияла на характер советско-американских отношений.

– Есть версия, что смерть Рузвельта ускорили. Как вы относитесь к такой трактовке?

– Я не видел серьезных тому подтверждений, хотя известно, что у Сталина были сомнения по поводу официальной версии смерти президента США. Не надо забывать, что Рузвельт уже был физически изношен к концу войны, это стало заметно с 1944 года, а уж в Ялте он и вовсе был далеко не в лучшей форме. Так что Рузвельт вполне мог умереть от кровоизлияния в мозг, удивительно, как он вообще так долго держался.

– А с чем связано выдвижение в качестве вице-президента Гарри Трумэна? Считается, что Рузвельт был не в восторге от этого решения Демократической партии…

– Это было не идеальное для него решение, но оно было наименьшим из зол, поскольку предыдущий вице-президент Генри Уоллес (в 1941–1944 годах) имел репутацию человека весьма странного, даже радикального в глазах бизнеса и политической верхушки. Большое внимание кандидатуре вице-президента в ходе последних выборов Рузвельта в 1944 году уделялось как раз из-за неважного физического состояния президента. Об этом вслух не говорилось, но многие понимали, что четвертый срок он вряд ли осилит. Тот факт, кто станет вице-президентом, приобретал особое значение. Помимо Трумэна, существовали и другие, но Рузвельт сам из всех возможных вариантов выбрал все-таки его. На мой взгляд, Гарри Трумэн представлялся президенту оптимальной кандидатурой, поскольку он был прост и предсказуем и его выдвижение не вызывало серьезных разногласий. В то же время Рузвельт, видимо, считал его тем человеком, который не пустит по ветру его политическое наследие. Внешняя политика – это отдельный вопрос, но я не думаю, что в 1944-м она являлась решающим фактором. Важнее всего была сама необходимость найти замену Рузвельту – предсказуемую, надежную, приемлемую для большей части политической элиты. Поэтому Трумэн и стал вице-президентом.

– Как изменились отношения внутри «большой тройки» со сменой основных игроков?

– Это была серьезная перемена. Один из американских историков назвал Рузвельта «главной скрепой тройки». Рузвельт был в лучших отношениях со Сталиным и Черчиллем, чем они друг с другом, а экономика его страны – США – была ведущей в мире. Это делало Рузвельта ключевой фигурой. Поэтому его неожиданный уход имел глубокие последствия. Прежде всего он сдерживал антисоветскую тенденцию – с его смертью ее развитие ускорилось, и вскоре она стала доминирующей. Хотя поначалу Трумэн по инерции и под влиянием рузвельтовских советников действовал весьма осторожно в отношениях с СССР, был готов на уступки и не всегда шел на поводу у Черчилля, склоняющего его к более жесткой политике. Но в целом Трумэн, в отличие от Рузвельта, гораздо больше опирался на бюрократию, а в этой среде сохранялись сильные традиции антисоветизма, и потому они быстро оказались доминирующими.

У Трумэна не было опыта общения ни со Сталиным, ни с Черчиллем. Вообще, личная дипломатия не была его стихией. Например, он очень не хотел ехать в Потсдам, потом с удовольствием оттуда уехал, считая эту встречу «тройки» последней. Мне представляется довольно важным именно этот психологический фактор.

pechatnov_5
Иосиф Сталин постоянно получал оперативную информацию с фронтов

Сталин, Черчилль и Рузвельт – при всех антипатиях и сложностях – привыкли иметь дело друг с другом, за годы войны притерлись и знали, что можно ожидать от своих партнеров. У них была заинтересованность в сохранении этого формата, ситуации, когда обо всем можно договориться. Сталин не случайно сказал в Ялте: «Пока все мы живы, нам нечего бояться, мы не допустим опасных расхождений между нами». Может, это было произнесено отчасти для красного словца, но все же, я уверен, личный фактор имел большое значение.

У Трумэна же не было ни опыта личной дипломатии, ни вкуса к ней, что заставляло его чувствовать себя новичком рядом с такими тяжеловесами. Это не настраивало его на поддержание каких-либо конструктивных отношений со Сталиным. Он ощущал внутреннее превосходство советского лидера, особенно в Потсдаме, об этом сохранились записи в его дневнике. Поэтому, я считаю, приход Трумэна и ускорил наступление холодов в советско-американских отношениях. Но он не был их первопричиной, поскольку к тому времени расхождение интересов двух стран все больше и больше усиливалось.

– То есть, даже если бы лидеры «большой тройки» остались теми же, что и в годы войны, накапливающиеся противоречия между странами-победителями все равно не дали бы сохраниться тому духу союзничества, который возник во время Второй мировой?

– Думаю,что в целом этот поворот был неизбежен. Общий враг побежден, и на первое место вышли разные представления трех стран как о безопасности, так и о собственных национальных интересах. Разумеется, поворот мог принять иные формы, более мягкие, компромиссные. Но, по сути, этот путь был неизбежен в той степени, в какой неизбежность вообще существует в истории.

– А что стало точкой невозврата, гранью, после прохождения которой процесс сотрудничества завершился и начался бесповоротный путь к холодной войне?

– Одну такую точку найти сложно, поскольку процесс был разноскоростным в разных сферах. Если говорить о военном сотрудничестве, то понятно, что с окончанием боевых действий против общих врагов необходимость в совместной стратегии отпала. Интересно, что американские военные планировали, что к осени 1945-го Советский Союз станет основным противником США, а британский Генштаб по указанию Черчилля уже в мае 1945-го рассматривал вариант войны с СССР (операция «Немыслимое»). В торгово-экономических отношениях инерция была сильнее: у Сталина вплоть до 1946 года сохранялась надежда получить от американцев выгодный заем на послевоенное восстановление. Но США водили нас за нос в этом вопросе. По инерции продолжались и какие-то контакты в сфере культуры: напомню, что глушение западных радиостанций в СССР началось только в 1947-м. Так что в разных областях этот процесс развивался с разными скоростями и одну точку невозврата, повторюсь, назвать очень трудно.

Мне кажется, что гораздо больше изменилась политика Запада в отношении СССР, чем политика Сталина в отношении Запада. Здесь, наверное, поворотными стали зима-весна 1946 года, когда появилась «длинная телеграмма» Джорджа Кеннана, в которой он излагал суть будущей стратегии «сдерживания» СССР, когда прозвучала фултонская речь Черчилля и военное планирование западных союзников перешло в ярко выраженное антисоветское русло. Вероятно, именно тогда в американской и британской политике произошел этот решающий сдвиг. А после запуска плана Маршалла назад дороги уже не было…

ЧТО ПОЧИТАТЬ? Печатнов В.О. Сталин, Рузвельт, Трумэн: СССР и США в 1940-х гг. Документальные очерки. М., 2006

Сталин-Дипломат

февраля 20, 2015

Иосифа Сталина вполне можно считать триумфатором Ялты: в ходе сложных переговоров он добился почти всего, чего хотел. Как эти достижения соотносятся с растиражированным мифом о Сталине – неудачливом дипломате предвоенной поры?

Главным действующим лицом Ялтинской конференции, несомненно, был советский лидер Иосиф Сталин. И дело тут не только в личных качествах самого вождя, но и в той ведущей роли, которую тогда играла Красная армия, метр за метром освобождавшая Европу от нацистов.

Снимок экрана 2015-03-03 в 13.48.58
«Большая тройка» на Потсдамской конференции. 2 августа 1945 года. Фото предоставлено М. Золотаревым

Сталина вполне можно назвать триумфатором Ялты: в ходе сложных переговоров он добился почти всего, чего хотел. Во-первых, добился от союзников утверждения прав СССР на присоединенные в 1939–1940 годах территории Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Бессарабии (фактически Великобритания и США признали законными территориальные приобретения Советского Союза, осуществленные им после подписания 23 августа 1939 года договора о ненападении с Германией).

Во-вторых, получил гарантии восстановления позиций страны на Дальнем Востоке: вернул все утерянное после Русско-японской войны 1904–1905 годов – Курилы, южную часть Сахалина и все прилегающие к ней острова и даже арендные права на героический и стратегически значимый Порт-Артур.

В-третьих, достиг согласия союзников на переход всей Восточной Европы в сферу влияния СССР. Иными словами, впервые в истории зона присутствия войск потенциального противника была отодвинута на многие сотни километров от наших западных границ.

Да и много чего еще: репарации, право вето в ООН…

МНИМОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ

Как все эти достижения соотносятся с растиражированным мифом о Сталине – неудачливом дипломате предвоенной поры?
Ведь не секрет, решения заключить в 1939 году пакт о ненападении, а потом еще и договор о дружбе и границе с Германией многими до сих пор воспринимаются не просто как ошибка, а как преступление Сталина. Не только как поступок, заслуживающий осуждения с позиций мо-рали и нравственности (мол, советский лидер вместе с Гитлером распорядились судьбами народов Восточной Европы, не спросив их мнения на этот счет), но и как акт абсолютно недальновидный. Акт, который, вопреки расчетам Сталина, так и не спас Советский Союз от войны с Германией и к тому же нанес Москве непоправимый политический урон в глазах реальных и потенциальных друзей и союзников.

Тегеранская конференция, 1943 год
Вручение меча от короля Великобритании Георга VI защитникам Сталинграда. Тегеран. 29 ноября 1943 года. Interfoto/TACC

На самом деле нет никаких противоречий между Сталиным образца 1939 года и Сталиным эпохи Ялты. Да, за эти годы Иосиф Виссарионович Сталин (как и всякий прошедший войну человек) изменился. Однако и в 1939-м, и в 1945-м он действовал исходя из одних и тех же принципов: политика – это искусство возможного и дипломатия есть инструмент отстаивания интересов своей страны, а не чьих бы то ни было еще.

В этом смысле стоит признать вслед за западными контрагентами вождя Уинстоном Черчиллем и Франклином Рузвельтом: Сталин был одним из выдающихся дипломатов своего времени.

ХОЛОДНОЕ ЛЕТО 1939 ГОДА

Действительно, Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 года за границей, да и у нас зачастую оценивают с морально-нравственных позиций. Впрочем, мораль Запада и российских либеральных политиков, историков и журналистов нередко базируется на двойных стандартах. Все, что совершал и совершает Запад, морально по определению и направлено на вселенское благо, а все, что делал СССР (и делает Россия), аморально и несет угрозу миру.
Западные и прозападные критики Советского Союза, давая оценки договору, не только занимаются лицемерным морализаторством. Они игнорируют реальные вызовы, отвечать на которые были вынуждены Сталин и советская дипломатия. При этом цели, которые преследовал СССР, грубо фальсифицируются. Например, историк Борис Соколов уверяет, что Сталин заключил договор о ненападении «с единственной целью – спровоцировать Вторую мировую войну Гитлера с западными союзниками». Если верить Соколову, намерения оттянуть неминуемое столкновение с Германией и избежать войны на два фронта у Сталина вовсе не было. Почему мы должны этому верить?

Germany Munich Benito Mussolini and Adolf Hitler
Союз Адольфа Гитлера и Бенито Муссолини не предвещал Европе ничего хорошего. АР/ТАСС

Английский историк Алан Джон Персиваль Тейлор верно заметил: «На Западе поднялась шумиха по поводу преступления Советской России, заключившей договор с ведущей фашистской державой. Трудно было понять упреки британских и французских политиков, которые активно способствовали разделу Чехословакии и даже стремились к новому соглашению с Германией за счет Польши».

Можно долго спорить, насколько этические оценки вообще применимы к анализу политических (в том числе и внешнеполитических) решений. Но по крайней мере ключевые внешнеполитические решения межвоенного периода в ХХ веке принимались отнюдь не с позиций гуманизма и высшей справедливости. Вспомните Брестский мир 1918-го, Версальский мир 1919-го, Договор о ненападении между Германией и Польшей (так называемый пакт Пилсудского – Гитлера) 1934-го, Мюнхенский сговор 1938-го, Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом (называемый также пакт Молотова – Риббентропа) 1939-го.

В каждом случае на первом месте стояли геополитический расчет и прагматика.

Можно ли, скажем, считать нравственной политику «умиротворения агрессора», которую проводили Великобритания и Франция накануне Второй мировой войны? Тем более что «умиротворить» Гитлера они пытались за счет ущемления интересов третьих государств, скармливая их территории германскому хищнику. А как оценивать тайную встречу с Гитлером британского заместителя министра иностранных дел Эдуарда Галифакса 19 ноября 1937 года в Бергхофе (Оберзальцберг)? В ходе переговоров английский лорд не стал скрывать от фюрера, что при условии сохранения целостности Британской империи Лондон готов предоставить Берлину свободу рук в отношении Австрии, Чехословакии и Данцига. Даже некоторые западные авторы называют визит Галифакса в альпийскую резиденцию Гитлера поворотным пунктом в цепи событий, приведших к развязыванию Второй мировой войны.

Между тем от СССР, а теперь от России Запад постоянно требует покаяния за пакт Молотова – Риббентропа. А ведь Великобритания, Польша, Франция, Дания, Латвия, Литва и Эстония заключили с Германией договоры о ненападении раньше СССР, и ни одна из этих стран не считала и не считает это позорным для себя.

Да и передел Восточной Европы начал не Сталин. Не успели высохнуть чернила под печально известным Мюнхенским соглашением, по которому Великобритания и Франция сдали Гитлеру своего союзника – Чехословакию, заставив ее уступить Германии Судетскую область, как в тот же день, 30 сентября 1938 года, Варшава предъявила Праге свой ультиматум, требуя отдать ей Тешинскую область. В итоге Чехословакии пришлось смириться с потерей и этой территории, где проживало 80 тыс. поляков и 120 тыс. чехов.

Уинстон Черчилль потом отмечал, что Польша «с жадностью гиены приняла участие в разграблении и уничтожении чехословацкого государства». В самой же Польше – будущей «невинной жертве сговора Сталина и Гитлера», как часто представляют ее в Европе – захват Тешинской области воспринимался как национальный триумф. «Провернувший дельце» министр иностранных дел Юзеф Бек был награжден орденом Белого орла, а благодарная польская интеллигенция поднесла ему звание почетного доктора Варшавского и Львовского университетов. Спустя неделю, 9 октября 1938 года, «Газета Польска» констатировала: «Открытая перед нами дорога к державной, руководящей роли в нашей части Европы требует в ближайшее время огромных усилий и разрешения неимоверно трудных задач».

Что и говорить, в 1939 году Европа не была «поляной с лебедями». Каждый думал о себе и отстаивал свои интересы так, как их сам понимал.

Снимок экрана 2015-03-03 в 14.38.32
Народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов подписывает советско-германский пакт о ненападении. Москва. 23 августа 1939 года. Фото предоставлено М. Золотаревым

ТРЕТЬЕГО НЕ ДАНО

В сложившейся обстановке советское руководство могло рассматривать два возможных сценария: либо принять участие в создании системы коллективной безопасности, способной дать отпор гитлеровской экспансии в Европе, либо заключить соглашение с Германией с целью отодвинуть сроки ее нападения на СССР. Третьего было не дано.

Если бы реализовался первый сценарий, история антигитлеровской коалиции начала бы отсчет не с 1941-го, а с 1939 года. Однако Франция и Великобритания не торопились заключать договор о создании системы коллективной безопасности с СССР. «Советские предложения фактически игнорировались. К ним отнеслись с равнодушием, чтобы не сказать – с презрением… События шли своим чередом, как будто Советской России не существовало», – писал потом Уинстон Черчилль.

Да и Польша, которая разделяла двух потенциальных противников – Советский Союз и Германию (в 1918–1939 годах у них не было общей границы), даже не рассматривала возможность пустить на свою территорию Красную армию в случае начала войны в Европе. Известно афористическое выражение Юзефа Бека, он сказал французскому послу: «С немцами мы рискуем потерять свою свободу, а с русскими – свою душу».

London Colonel Jozef Beck
Министр иностранных дел Польши в 1932–1939 годах Юзеф Бек. AP/TACC

Между тем коалиция с Великобританией и Францией, которые на словах заявляли о поддержке Польши, имела практический смысл лишь при условии немедленного вступления в войну всех участников соглашения. СССР, естественно, был заинтересован в том, чтобы Великобритания и Франция направили против Германии максимально крупные силы.

Сталин правильно сделал, что не поверил на слово европейцам. Лондон и Париж, как показали события сентября 1939 года, объявив войну, явно не спешили ввязываться в полномасштабные столкновения с немецкой армией («странная война»). В итоге Польша вынуждена была в одиночку сражаться с агрессором. Вероятно, Советский Союз, пойди он по пути соглашения с Великобританией и Францией, ждала бы такая же участь. Собственно, с июня 1941-го по май 1944-го СССР и воевал один на один с Гитлером. Только началась эта война не осенью 1939-го, а двумя годами позже.

ПРОГНОЗЫ МАРШАЛА ШАПОШНИКОВА

Генерал госбезопасности Павел Судоплатов так впоследствии объяснял решение Иосифа Сталина: «Стратегической целью советского руководства было избежать любой ценой войны на два фронта – на Дальнем Востоке и в Европе».

По мнению историка Владислава Смирнова, «летом 1939 года невозможно было предвидеть, останутся ли бои на Халхин-Голе только локальным вооруженным конфликтом или они перерастут в полномасштабную войну между СССР и Японией». Исследователь уверен: наиболее надежным документом для понимания намерений и опасений советского руководства в то время является оперативный план возможных военных действий Красной армии на 1938–1939 годы.

В 1939 ГОДУ ЕВРОПА НЕ БЫЛА «ПОЛЯНОЙ С ЛЕБЕДЯМИ». Каждый думал о себе и отстаивал свои интересы так, как их сам понимал

Этот сверхсекретный документ, написанный от руки начальником Генерального штаба Борисом Шапошниковым в единственном экземпляре, носил название «Записка начальника Генштаба Красной армии наркому обороны СССР, маршалу Советского Союза К.Е. Ворошилову о наиболее вероятных противниках СССР». План был представлен правительству 24 марта 1938-го, утвержден Сталиным, Молотовым, Ворошиловым и Кагановичем 19 ноября того же года.

Он доказывает, что советских руководителей больше всего беспокоила именно опасность войны на два фронта: на западе – против Германии, на востоке – против Японии. Борис Шапошников писал: «Складывающаяся политическая обстановка в Европе и на Дальнем Востоке как наиболее вероятных противников выдвигает фашистский блок – Германию, Италию, поддержанных Японией и Польшей». Далее начальник Генштаба отмечал: «Что же касается Латвии, Финляндии и Эстонии, то при их выступлении или же нарушении Германией их нейтралитета нужно считаться с появлением германских войск на их территории». Практический вывод состоял в следующем: «Советскому Союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против Германии и Польши и частично против Италии и на востоке против Японии».

Снимок экрана 2015-03-03 в 19.16.26
Иосиф Сталин и начальник Генштаба РККА Борис Шапошников. 1939 год. Предоставлено М. Золотаревым

В 1939 году прогнозы Шапошникова в отношении агрессивных планов Японии подтвердились. В мае 1939-го войска Японии и контролируемого ею государства Маньчжоу-Го вторглись на территорию Монгольской Народной Республики около реки Халхин-Гол на том основании, что эта территория принадлежит Маньчжоу-Го. СССР, с 1936 года связанный с Монголией договором о взаимной помощи, направил в район конфликта свои войска. Военные действия между советско-монгольскими и японо-маньчжурскими войсками продолжались более трех месяцев и закончились только в августе разгромом последних.

В том же мае 1939 года Сталин получил данные советской разведки о том, что нападение Германии на Польшу произойдет, скорее всего, в августе 1939-го.

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ КРИЗИС В ЯПОНИИ

В то время, когда Вячеслав Молотов и Иоахим Риббентроп – главы ведомств по иностранным делам двух держав – сели за стол переговоров, вооруженный конфликт с Японией на реке Халхин-Гол еще продолжался.

Реакция Токио – одного из главных союзников Германии – была крайне нервозной. 25 августа 1939 года министр иностранных дел Японии Арита Хатиро заявил немецкому послу в Токио протест по поводу подписания советско-германского договора о ненападении. В документе отмечалось, что «этот договор по своему духу противоречит антикоминтерновскому соглашению».

Поражение от советско-монгольских войск (окончательно военные действия в районе конфликта были прекращены 16 сентября 1939 года) вкупе с заключением договора между СССР и Германией привели к правительственному кризису в Японии и существенной корректировке военных планов японского командования.

Снимок экрана 2015-03-03 в 19.15.34
Военные действия в районе реки Халхин-Гол. Монголия. 1939 год. Предоставлено М. Золотаревым

Уже 28 августа 1939 года правительство, во главе которого стоял Хиранума Киитиро, бывший сторонником совместной японо-германской войны против Советского Союза, подало в отставку. По утверждению историка Тэратани Хироми, «никогда – ни до, ни после – в истории не было случая, чтобы японское правительство уходило в отставку по причине заключения договора двух других государств между собой». «Отставка Хиранума была не просто отставкой, это было поражение курса кругов, толкавших императорскую Японию на войну «в северном направлении». Данная отставка символизировала их шок и возмущение «изменой» Германии «общему делу». Не подпиши Сталин пакта, и получил бы войну на два фронта, и мечта «умиротворителей» стала бы реальностью», – считает молдавский исследователь Сергей Назария.

Новое правительство 15 сентября 1939 года заключило с СССР соглашение о перемирии, а 13 апреля 1941 года – советско-японский пакт о нейтралитете. В итоге «кошмарный сон» маршала Шапошникова о войне на два фронта – с Германий и Японией – не стал явью: на протяжении всей Великой Отечественной Токио не решался нарушить нейтралитет…
Получается, Сталин и здесь был прав.

ГОД 1941-Й

3 июля 1941 года Иосиф Сталин в обращении к советскому народу выразил уверенность в том, что наша справедливая борьба «за свободу отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы». Через три дня он отправил в Лондон военную миссию во главе с заместителем начальника Генерального штаба Красной армии генерал-лейтенантом Филиппом Голиковым с целью договориться с британским правительством об организации совместных действий против общего врага. Достичь этой цели в Великобритании не удалось. Как и в США.

В июле же началась и переписка Сталина с Черчиллем. Руководитель СССР сразу поставил вопрос об открытии второго фронта на севере Франции. 19 июля письмо с такой просьбой советской посол в Лондоне Иван Майский доставил в Чекерс – загородную резиденцию английских премьер-министров. Прочитав его, Уинстон Черчилль сказал: «Вполне понимаю мистера Сталина и глубоко ему сочувствую, но, к сожалению, то, что он просит, сейчас неосуществимо».

События последующих трех лет показали: интерес своей страны он видел в максимальном оттягивании решения этого вопроса. Памятуя о больших потерях Великобритании в годы Первой мировой войны и стремясь избежать их теперь, Черчилль делал все, чтобы с нацистами и их сателлитами сражались русские солдаты и они, а не британцы, гибли на фронтах. Его можно понять: в прагматизме ему не откажешь.

kiitiro
Советско-германский пакт о ненападении привел к отставке правительства Японии во главе с Хиранума Киитиро (на фото).
Предоставлено М. Золотаревым

Именно Черчилль познакомил Майского с ближайшим советником президента США Гарри Гопкинсом. Советский посол заметил, что американец «относился к вопросу о помощи СССР с гораздо большей симпатией, чем Черчилль». На встрече 22 июля Гопкинс пояснил: «Вы понимаете, для Рузвельта Сталин сейчас просто имя. Главы вашего правительства он никогда не видел, никогда с ним не беседовал, вообще не имеет никакого представления, что он за человек. Вероятно, и Рузвельт для Сталина тоже весьма туманный образ. Надо изменить такое положение, но как?»

У Гопкинса возникла идея лично поехать к Сталину. Получив согласие Рузвельта и полномочия от Черчилля вести переговоры с советским руководством и от его имени, советник американского президента вылетел в СССР. Шла шестая неделя войны. Сравнение с разгромленной за четыре недели Польшей и продержавшейся чуть больше пяти недель Францией было в пользу Советского Союза. Но Гопкинс искал ответ на вопрос: как долго еще эта страна способна сопротивляться?
30 июля его принял глава правительства СССР. Историк Юрий Емельянов пишет: «На опытного политического деятеля Гарри Гопкинса самое сильное впечатление произ
вели не только манеры и поведе
ние Сталина, но и содержание его шестичасового разговора. Сталин излучал уверенность. Он объяснял личному представителю президен
та США, что первые неудачи советских войск были вызваны тем, что большинство из них не было отмобилизовано. Он говорил, что совет
ские войска продолжают вести упорные бои даже в тех случаях, когда танковые и мотомеханизированные части немцев их обходят. Он подчеркивал, что немцы отрываются от своих резервов и их линии коммуникаций становятся растянутыми, а потому уязвимыми… Несколько раз повторив, что «он не недооценивает немецкую армию», Сталин в то же время решительно заявлял, что “немцев можно бить и они не сверхчеловеки”».

Наконец, советский лидер исключительно подробно остановился на первоочередных нуждах Красной армии для борьбы с Германией. В его перечне помимо зенитных орудий разных калибров, винтовок калибра 7,62 мм и пулеметов калибра приблизительно 12,7 мм значился алюминий, необходимый для производства самолетов.

Американский историк Роберт Шервуд считал: «Вера Гопкинса в способность русских к сопротивлению возникла главным образом под влиянием самого характера просьб Сталина, доказывавших, что он рассматривает войну с точки зрения дальнего прицела. Человек, который боится немедленного поражения, не говорил бы о первоочередности поставок алюминия».

Любителей обзывать руководителя Советского государства параноиком покоробят впечатления Гарри Гопкинса о Сталине: «Он пожал мне руку коротко, твердо, любезно. Он тепло улыбался. Не было ни одного лишнего жеста или ужимки… Ни разу он не повторился. Он говорил так же, как стреляли его войска, – метко и прямо. Казалось, что говоришь с замечательно уравновешенной машиной, разумной машиной. Иосиф Сталин знал, чего он хочет, знал, чего хочет Россия, и он полагал, что вы также это знаете. Во время второго визита мы разговаривали почти четыре часа. Его вопросы были ясными, краткими и прямыми… Его ответы были быстрыми, недвусмысленными, они произносились так, как будто они были обдуманы много лет назад… Если он всегда такой же, как я его слышал, то он никогда не говорит зря ни слова. Если он хочет смягчить краткий ответ или внезапный вопрос, он делает это с помощью быстрой сдержанной улыбки – улыбки, которая может быть холодной, но дружественной, строгой, но теплой. Он с вами не заигрывает. Кажется, у него нет сомнений. Он создает в вас уверенность, что Россия выдержит атаки немецкой армии. Он не сомневается, что у вас также нет сомнений».

24 сентября 1941 года СССР присоединился к Атлантической хартии. Вскоре в Москве открылась конференция представителей трех великих держав. Сталин упрекнул союзников в нежелании серьезно помочь стране, несущей главное бремя войны с общим врагом. В ходе переговоров он добился подписания соглашения, которое содержало список из 70 основных видов поставок и более чем 80 предметов медицинского назначения. Вскоре США предоставили Советскому Союзу беспроцентный заем на сумму 1 млрд долларов.

В декабре 1941-го Москву посетил министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден. Увидев последствия жестоких боев под столицей СССР, он заявил: «Миф о германской непобедимости взорван… Это будет иметь огромное значение для подъема духа народов Европы, для всего будущего!»

…Трехлетний прагматизм союзников, выражавшийся в фактическом саботировании открытия второго фронта, не помешал Красной армии одержать поразившие мир победы в Сталинградской и Курской битвах. Когда стало ясно, что советские войска вскоре могут оказаться на берегах Темзы и Ла-Манша, они поняли, что тянут с высадкой сил на севере Франции себе во вред.

***

Присутствовавший в 1945-м на встрече в Ялте как советский посол в США Андрей Громыко вспоминал: «Не помню случая, чтобы Сталин прослушал или недостаточно точно понял какое-то существенное высказывание своих партнеров по конференции. Он на лету ловил смысл их слов. Его внимание, память, казалось, если употреблять сравнение сегодняшнего дня, как электронно-вычислительная машина, ничего не пропускали. Во время заседаний в Ливадийском дворце я, возможно, яснее, чем когда-либо раньше, понял, какими незаурядными качествами обладал этот человек».

Масштаб дипломата надо оценивать, принимая во внимание трудность и важность задач, выпавших на его долю, а также масштаб личностей его оппонентов. Необходимо учитывать и то, в какой мере политику удавалось отстаивать интересы своей страны.

Иосифу Сталину судьба начертала действовать в сложных, порой экстремальных условиях, в сжатые сроки решать важные геополитические проблемы. Много лет он давал сеансы одновременной игры в дипломатические шахматы, соревнуясь с крупнейшими политиками ХХ века.

Можно критически оценивать внутреннюю политику Сталина, корить его за репрессии. Но нужно быть объективным: в том, как надо защищать государственные интересы на международной арене, он мог бы дать урок многим профессиональным политикам и дипломатам.

«Пока мы живы, бояться нечего»

февраля 20, 2015

В Ялте отстаивавшим национальные интересы лидерам большой тройки пришлось пойти на взаимные уступки. Каким именно образом, рассказывает Вячеслав Никонов – доктор исторических наук, внук члена советской делегации на Ялтинской конференции – народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова

stalin001
Фото предоставлено М.Золотаревым

В нашей стране Ялтинская, или Крымская (как ее официально называли), конференция всегда воспринималась как высшая точка сотрудничества ведущих держав антигитлеровской коалиции, СССР и представителей западного мира – США и Великобритании. К тому же Москва получила многое из того, на что рассчитывала для закрепления своей военной победы средствами дипломатии. И поэтому этот саммит «большой тройки» так значим для нас.

На Западе же Ялта-45 традиционно – еще со времен холодной войны – оценивалась и оценивается со знаком минус. Еще бы, лидеры США и Великобритании договорились со своим будущим противником в холодной войне. Дали России место в Совете Безопасности ООН с правом вето, а Украине и Белоруссии – в самой организации. Позволили СССР закрепиться в Восточной Европе. Поляки жалуются на «пятый раздел Польши»: для нее нарисовали новые границы и не защитили ее от советизации. Условились об интересах СССР в Китае без учета мнения правительства Чан Кайши. Отобрали у Японии Южные Курилы. Да и вообще, какое право имели эти три страны решать судьбы всей планеты?!

Поэтому мнение о неадекватности Рузвельта и Черчилля, которые все «слили» Сталину, на Западе весьма популярно. Между тем лидеры и США, и Великобритании были в замечательной ментальной форме, хотя физически председательствовавший на встрече Франклин Рузвельт был уже весьма слаб. Но дело тут не в здоровье глав делегаций. Решения Ялтинской конференции были продиктованы в основном двумя обстоятельствами. Военными возможностями стран-победительниц, которые решали судьбы не всего человечества, а той его части, которая была подконтрольна государствам-агрессорам – Германии и Японии. И теми интересами, которые реализовывала каждая из стран «тройки».

ИНТЕРЕСЫ ВО ГЛАВЕ УГЛА

Первостепенный интерес Рузвельта в тот момент заключался в вовлечении СССР в войну против Японии. 25 января 1945-го его Объединенный комитет начальников штабов представил меморандум о том, что высадка на основные японские острова возможна не ранее чем через полгода-год, причем после капитуляции Германии Токио сможет сопротивляться не менее 18 месяцев. О ядерной бомбе, которая могла ускорить и реально ускорила ход войны, еще только мечтали физики в Нью- Мексико. Вступление Советского Союза в войну могло спасти жизни как минимум 200 тыс. американских военнослужащих, полагали в Вашингтоне.

Кроме того, Рузвельт считал делом своей жизни создание глобальной организации, способной поддерживать мир в течение десятилетий, в виде ООН. Ради этих двух целей уже смертельно больной американский президент был готов плыть и лететь на другой конец света. И идти на компромиссы с Москвой.

HIROSHIMA
Хиросима после ядерной бомбардировки. Август 1945 года. АР/ТАСС

Повестка дня Черчилля была не менее серьезной: сохранить статус Великобритании как великой державы, не позволить покуситься на ее колонии и подмандатные территории; максимизировать свой вес в образовывавшейся Организации Объединенных Наций за счет предоставления права голоса ее доминионам; пристроить в соответствующие страны многочисленные и весьма шумные эмигрантские правительства ряда европейских стран, сидевшие в Лондоне; наконец, не остаться один на один с Германией в Европе.

Сталин и Молотов добивались максимального признания западными державами решающего вклада СССР в общую победу, что позволяло надеяться на закрепление территориальных приращений на западе и востоке; на создание пояса добрососедства по границам; на репарации; на право вето на решения создававшейся международной организации, где у Запада было огромное преимущество в голосах; на включение в ООН каких-то из союзных республик; на пересмотр итогов Русско-японской войны 1904–1905 годов.

БИЛЕТ В 5 МИЛЛИОНОВ

Три державы считали, что могут требовать многого по праву победителей и по праву принадлежности к клубу государств, входной билет в который лидеры «тройки» сами определили в виде 5-миллионной армии (Сталин: «хотя бы 3 млн»). Никто не получил всего, что хотел. А чтобы достичь своих целей, всем пришлось пойти на компромиссы и уступки.

США не хотели единогласия в Совете Безопасности ООН, надеясь иметь большинство по любому вопросу, как и не желали права голоса для государства, являющегося стороной конфликта. Не получилось, потому что против была Москва. А без нее Организации Объединенных Наций не было бы.

«Да, конечно, пока все мы живы, бояться нечего, – говорил Сталин. – Мы не допустим опасных расхождений между нами. Мы не позволим, чтобы имела место новая агрессия против какой-либо из наших стран. Но пройдет 10 лет или, может быть, меньше, и мы исчезнем…. Что будет тогда? Мы как будто бы задаемся целью обеспечить мир по крайней мере на 50 лет вперед. Или, может быть, я думаю так по своей наивности?… Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между нами. Это – главная задача».

У РУЗВЕЛЬТА ПОСЛЕ ТРЕХ С ЛИШНИМ ЛЕТ ВОЙНЫ С ЯПОНИЕЙ не было ни одной причины защищать итоги Русско-японской войны и Портсмутского мира 1905 года. Он с легкостью обещал пересмотреть их в пользу СССР

Кроме того, Сталин предложил Черчиллю подумать над ситуацией, когда Китай захочет получить контроль над Гонконгом, а Египет – над Суэцким каналом. Не хотела бы Великобритания иметь право голоса по этим вопросам? Британский премьер быстро сориентировался и выступил против американцев: «Если бы названные страны потребовали удовлетворения своих претензий, то Великобритания сказала бы «нет». Власть международной организации не может быть использована против трех великих держав».

Рузвельт пошел навстречу, считал Андрей Громыко, который был в Ялте в 1945 году как советский посол в США, «потому что лучше других понял, что Советский Союз не может отказаться от принципа единогласия пяти держав при принятии важных решений в Совете Безопасности». Также Сталин и Молотов не могли согласиться, чтобы СССР не имел права голоса при решении касавшихся его вопросов. Их шаг навстречу заключался в том, что принцип единогласия не распространялся на процедурные вопросы. СБ мог обсуждать что угодно, даже если это не нравилось кому-то из постоянных членов.

Белоруссия и Украина получили места в ООН после того, как Молотов снял предложение о вступлении в международную организацию всех 16 союзных республик, что для Запада уже стало большим облегчением. И в этом вопросе Москву поддержал Черчилль, коль скоро хотел права голоса и для британских доминионов, которые формально тогда суверенными государствами не являлись. После этого ООН состоялась.

Japan Military
Японская армия в Манчжурии. 1936 год. АР/ТАСС

Больше всего времени в Ялте ушло на обсуждение польской проблемы, которая распадалась на вопросы о границах страны и составе ее правительства. Для Рузвельта и Черчилля это был скорее внутриполитический вопрос. Президент США несколько раз повторил, что его могут не понять 5 млн польских избирателей. Черчилль говорил о «деле чести» и об активности польского эмигрантского правительства в британских СМИ и парламенте. Они хотели «демократического» правительства из числа сидевших в Лондоне эмигрантов. Восточные границы Польши они предпочитали бы отодвинуть уже не так далеко, как это предлагал лорд Керзон во время Версальской конференции, а западные – не так далеко, как предлагал Сталин.

Для Москвы это был важнейший вопрос безопасности и геополитики. Здесь не вполне понимали, почему должен обсуждаться вопрос о правительстве только что освобожденной советскими войсками Польши, где уже был вполне устраивавший нас кабинет Берута – вовсе не коммунистический. Ведь не обсуждали с СССР составы правительств освобождавшихся Франции, Италии или Греции. Кроме того, с нашей стороны не было желания включать в состав нового польского руководства представителей эмигрантского правительства, чьи люди внутри самой Польши фактически вели с советскими войсками партизанскую войну. Командование Армии Крайовой считало противником не только немцев, но и советскую армию, и Москва вынуждена была держать в Польше для противодействия ей три дивизии НКВД.

«ЧТО СКАЖУТ УКРАИНЦЫ?»

Сталин был действительно предельно серьезен: «На протяжении истории Польша всегда была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию… Вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной,свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше – это вопрос жизни и смерти для Советского государства».

Он напомнил, что линию Керзона придумали не русские, а Керзон. А компенсацией Польше за потерю украинских и белорусских земель на востоке должны стать адекватные приращения на западе.

«Что же, вы хотите, чтобы мы были менее русскими, чем Керзон или Клемансо? Этак вы нас доведете до позора, – продолжал советский лидер. – Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надежными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо».

Сталин отверг идею создавать польское правительство в Ялте без участия поляков, хотя и выразил сомнение в их способности договариваться.

«Лондонские поляки называют люблинское правительство собранием преступников и бандитов, – признал он. – Разумеется, люблинское, а теперь варшавское правительство не остается в долгу и квалифицирует лондонских поляков как предателей и изменников… Варшавское правительство неплохо справляется со своими задачами по обеспечению порядка и спокойствия в тылу Красной армии, а от «сил внутреннего сопротивления» мы не имеем ничего, кроме вреда. Эти «силы» уже успели убить 212 военнослужащих Красной армии».

TASS_5253331
Маршал Чан Кайши. The Granger collection/TACC

Тем не менее СССР тоже пошел на компромисс, согласившись, чтобы действовавшее польское правительство было «реорганизовано на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы».

США ПРОЗЕВАЛИ КУРИЛЫ

Англичане добились зоны оккупации в Германии для Франции, поскольку это позволяло усилить противовес немцам на континенте. Американцы тоже поддерживали эту идею, поскольку Рузвельт не намеревался задерживать свои войска в Европе более чем на два года (президент США Гарри Трумэн передумает, и они до сих пор там). Москва не понимала, почему Франция, капитулировавшая перед Гитлером и только воссоздававшая небольшую армию, должна была иметь такую же зону оккупации, как страны «тройки». Но Сталин пошел на компромисс, удовлетворившись поддержкой союзников по другим вопросам.

У Рузвельта после трех с лишним лет войны с Японией не было ни одной причины защищать итоги Русско-японской войны и Портсмутского мира 1905 года. Он с легкостью обещал пересмотреть их в пользу СССР, которому после победы над Японией должны были отойти южная часть Сахалина, Курильские острова и др. Москва получала право вместе с Китаем на совместную эксплуатацию Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог, на обеспечение преимущественных интересов СССР в порту Дайрен и «восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР». Американскому президенту необходима была советская помощь, и он ее получил. А Сталин уверял, что ему нужны аргументы для того, чтобы объяснить обществу и Верховному Совету причины вступления в войну с Японией. Чан Кайши был поставлен в известность об этих решениях только через три месяца потому, что от него или его окружения ожидали утечек к японцам. Возможность нападения СССР на Японию была самым охраняемым секретом.

st_grom_mol
На фото слева направо: госсекретарь США Эдвард Стеттиниус, посол СССР в США Андрей Громыко, нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и неизвестный сотрудник Наркомата иностранных дел СССР

Курильские острова американцы, похоже, просто прозевали. Сотрудник Госдепа Чарльз Болен, переводивший для президента США, считал, что это произошло потому, что Рузвельт не сделал домашнюю работу, а Госдепартамент не проявил знаний о Дальнем Востоке. Болен думал, что Молотов не нарочно не стал конкретизировать в секретном советско-американском соглашении (соглашение Гарримана – Молотова) перечень островов Курильской гряды…

* * *

На ялтинской основе, модифицированной в Потсдаме, мировой порядок держался много десятилетий. Он не принес всеобщего мира, но он точно помог избежать новой мировой войны.

Сейчас ялтинскую систему часто хоронят, говорят о ней в прошедшем времени. Действительно, некоторые из достигнутых в Ялте в 1945 году договоренностей не прожили и нескольких лет, их отменил поток истории. Но многие компоненты той системы не только живы, но остаются несущими конструкциями мирового порядка. Прежде всего Организация Объединенных Наций с ее Советом Безопасности и правом вето у его постоянных членов. Международное право, которое, конечно, нару- шается (как и любое другое право), но по-прежнему является единственным регулятором мировой системы. Границы не только Польши, но и многих других восточноевропейских государств. И дух Ялты.

Ведь Крымская конференция вошла в историю как уникальный пример прагматичного и уважительного учета интересов всех великих держав во имя лучшего будущего человечества.

Линия раздора

февраля 20, 2015

Попытки пересмотра итогов второй мировой войны, а следовательно, и результатов Ялтинской конференции – слишком опасная игра, которая может привести к разрушению сложившихся европейских границ и вылиться в очередной передел мира

William_Orpen__The_Signing_of_Peace_in_the_Hall_of_Mirrors,_Versailles_1919,_Ausschnitt
Подписание мира в Зеркальном зале Версальского дворца 28 июня 1919 года. Художник Уильям Орпен. Предоставлено М.Золотаревым

Вряд ли можно считать простым совпадением то, что именно сейчас – в разгар оголтелой антироссийской пропаганды на Западе – тема ревизии итогов Второй мировой войны фактически стала лейтмотивом публичных выступлений целого ряда восточноевропейских политиков.

ПАРАДОКСЫ ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКОГО РЕВИЗИОНИЗМА

Полыхающее гражданское противостояние на юго-востоке Украины, политический и экономический кризис в Киеве, санкции в отношении России со стороны Европейского союза и США – вот тот фон, на котором звучат заявления, что Освенцим освобождали не советские, а украинские солдаты, что празднование 70-летия Великой Победы, за которую Советский Союз заплатил жизнями 27 млн человек нужно проводить не в Москве, а, скажем, в Гданьске, Лондоне или даже Берлине.

Примечательно, что подавляющая часть этих «альтернативных точек зрения» на историю недавнего прошлого высказывается представителями польских властей. При этом со стороны других европейских государств никакой отрицательной реакции на подобные заявления нет. Что, видимо, только добавляет задору ревизионистам.

POLAND MARSHALL PILSUDSKI
Польский диктатор Юзеф Пилсудский имел весьма амбициозные геополитические планы. AP PHOTO/TACC

Впрочем, власти Киева не отстают от своих польских союзников в глумлении над прошлым. Достаточно вспомнить высказывание премьер-министра Арсения Яценюка, который во время визита в Берлин заявил о «вторжении России в Германию и на Украину». «Разъяснения» этих слов со стороны пресс-секретаря главы Кабмина (о том, что премьер имел в виду раздел Германии после Второй мировой войны, то есть как раз действия, предпринятые во исполнение ялтинских решений), лишь подтвердили и без того очевидный факт: нынешние киевские власти считают себя наследниками вовсе не победителей, а, наоборот, тех сил, которым было нанесено сокрушительное поражение в годы Второй мировой. И соглашения, принятые СССР, США и Великобританией в феврале 1945-го, для них не указ.

Украинские политики, вероятно, просто не отдают себе отчета в том, что их страна в современных границах – это во многом детище столь нелюбимой ими Ялты. Решение конференции о прохождении границы между Польшей и СССР вдоль линии Керзона легализовали увеличение территории советской Украины (за счет Западной Волыни и Восточной Галиции) почти на треть. Можно не сомневаться, что, если бы процесс пересмотра договоренностей Ялты принял тотальный характер, то Польша с удовольствием вернула бы себе эти земли.

В польских социальных сетях давно уже звучат требования к украинцам вернуть Львов, а футбольные фанаты Польши вывешивают на матчах с украинскими командами красноречивые баннеры Wilno, Lwow на фоне бело-красного флага своей страны. Таким образом фанаты выражают мнение значительной части польских националистов, давно уже нацеленных не просто на пересмотр решения Ялтинской конференции, но и на восстановление Великой Польши – «от можа до можа», т. е. от Балтийского моря до Черного.

ОТ КЛЕМАНСО ДО КЕРЗОНА

…После окончания Первой мировой войны на Парижской конференции, которая проходила с перерывами с 18 января 1919-го по 21 января 1920 года, была создана комиссия по территориальным вопросам, в состав которой вошли представители Великобритании, Франции, США, Италии и Японии. Декларируя «право народов на самоопределение», участники конференции фактически делили земли проигравшей в войне Австро-Венгерской империи. По Сен-Жерменскому договору, подписанному в сентябре 1919-го, Австрия помимо признания отделения других территорий согласилась и на потерю части польских земель. К новообразованной Польше была присоединена Западная Галиция.

liniya_3
Премьер-министр Франции в 1917–1920 годах Жорж Клемансо

К моменту подписания договора в Сен-Жермене Польша уже почти год вела военные действия против Западно-Украинской Народной Республики, которые в итоге вылились в захват Западной Украины и Западной Белоруссии. Комиссия по территориальным вопросам Парижской мирной конференции протестовала по этому поводу, настаивая на том, что в состав Польши должны войти лишь те земли, которые заселены поляками (в основу был положен этнографический принцип). Ситуация зашла в тупик.

К концу 1919-го неопределенность вопроса о восточной границе Польши привела к развязыванию Советско-польской войны. 8 декабря 1919 года Верховный совет Антанты предложил два варианта демаркации: согласно первому граница должна была пройти западнее Львова, согласно второму – восточнее, при этом сам город оказывался на польской территории. Соответствующая декларация о временной границе была подписана председателем Верховного совета Антанты, французским премьер-министром Жоржем Клемансо, однако вовсе не его именем впоследствии будет названа эта разделительная линия.

Польша упрямо отказывалась обсуждать какие-либо предложения, ощущая себя победителем: к середине 1920 года под контролем польских сил были уже Минск и Киев. Но тут организовавшая успешное наступление Красная армия, освободив занятые поляками земли, дошла до Вислы. Почувствовав опасность, польское правительство обратилось с просьбой о посредничестве к Антанте.

11 июля 1920 года британский министр иностранных дел Джордж Керзон направил наркому иностранных дел Георгию Чичерину ноту, в которой Советской России предлагалось заключить перемирие с Польшей и отвести войска от линии (это же должна была сделать вторая сторона), временно установленной Парижской мирной конференцией в качестве восточной границы Польши. Именно эта линия, проходившая через Гродно, Яловку, Немиров, Брест-Литовск, Дорогуск, Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской и восточнее Перемышля до Карпат, и была названа «линией Керзона».

На сей раз от предложения отказалась Советская Россия, заявив, что желает вести прямые переговоры с Польшей. Такая позиция объяснялась тем, что Красная армия в это время вела успешное наступление и советское руководство рассчитывало говорить с Варшавой с позиций силы. В том случае, если Польшу не устроит «компромисс» на большевистских условиях, Москва надеялась выйти к восточным границам Германии, а там и до мировой революции недалеко…

Lord Curzon 1922
Министр иностранных дел Великобритании в 1919–1924 годах Джордж Керзон. AP PHOTO/TACC

Но этим планам не суждено было сбыться: опьяненное успехами командование РККА переоценило свои возможности. В августе 1920 года Красная армия потерпела под Варшавой поражение, оставшись без подкрепления и боеприпасов. Война, в ходе которой в польский плен попало до 200 тыс. красноармейцев (а погибло в этом плену около 80 тыс. советских военнослужащих), была фактически проиграна Россией. По унизительному для нее Рижскому мирному договору, заключенному 18 марта 1921 года, Польша получила территории, входившие в нее до раздела 1793-го, – западную часть украинских и белорусских земель. Теперь советско-польская граница прошла заметно восточнее линии Керзона. О линии почти забыли…

МЕЖВОЕННЫЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Истоки геополитических амбиций польских националистов следует искать в дальней и ближней истории, в том числе в драматической истории взаимоотношений с Россией. Исследователи признают: в польской политической элите (именно в элите, а не во всем польском обществе) всегда господствовали русофобские настроения. И серьезный вклад в распространение таких настроений внесло межвоенное польское государство в ХХ веке.

В период между двумя мировыми войнами главным своим противником Польша считала СССР, а главным союзником – Германию. Особенно сильную Германию, вставшую на путь наращивания имперской мощи. Поэтому-то социалист с весьма ощутимым националистическим уклоном – фактический диктатор Польши Юзеф Пилсудский и воспринял с таким воодушевлением приход к власти в Берлине национал-социалистов. Польский маршал надеялся с помощью немцев реализовать собственные амбициозные геополитические планы.

По временам польско-германской предвоенной дружбы отдельные польские националисты ностальгируют до сих пор. Многих и в Польше, и за ее пределами 10 лет назад шокировало опубликованное в газете Rzeczpospolita интервью с профессором Павлом Вечоркевичем. Профессор сожалел об упущенных для европейской цивилизации возможностях, которые, по его мнению, были бы успешно осуществлены в случае совместного похода на СССР немецкой и польской армий. «Мы могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск», – утверждал Вечоркевич. Да, в Польше так думают не все, но в правящей элите у этих идей есть некоторое число сторонников…

liniya_4
Премьер-министр Франции Жорж Клемансо, президент США Вудро Вильсон, премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж на Парижской мирной конференции в 1919 году

Как бы то ни было, предвоенная Польша первой пошла на союз с Гитлером: это случилось в январе 1934-го – через год после прихода нацистов к власти. Польские политические деятели были частыми гостями в Берлине, вожди Третьего рейха также нередко наносили официальные визиты в Варшаву. И не только официальные: страстный охотник – рейх- сминистр авиации Герман Геринг с удовольствием принимал приглашения польской стороны поохотиться в Беловежской Пуще, которая тогда находилась на территории Польши.

В беседе с польским маршалом Эдвардом Рыдз-Смиглы Геринг однажды заявил: «Опасен не только большевизм, но Россия как таковая, и в этом смысле интересы Польши и Германии совпадают». 31 августа 1937-го – ровно за два года до нападения немецкой армии на Польшу – польский Генштаб выпустил директиву No 2304/2/37, в которой было записано, что конечной целью политики страны является «уничтожение всякой России». Одним из инструментов достижения этой цели было названо разжигание сепаратизма на Кавказе, Украине и в Средней Азии.

Однако ставка на союз с Гитлером не сыграла. 23 августа 1939 года СССР и Германия подписали договор о ненападении. К нему прилагался секретный дополнительный протокол о разграничении между сторонами сфер влияния в Восточной Европе. Документ подразумевал, что в случае «территориально-политического переустройства» Советский Союз берет под свою «опеку» Финляндию, Эстонию, Латвию, Бессарабию и, наконец, часть восточных областей Польши – Западную Украину и Западную Белоруссию.

Эти территории, захваченные по итогам неудачной для России Советско-польской войны 1920 года, Польша рассматривала в качестве своих «восточных колоний». Преобладание тут не польского населения (украинцев, белорусов, евреев) вынудило Варшаву прибегнуть к политике насильственной полонизации. Историки насчитали несколько сотен крупных и мелких восстаний белорусов и украинцев за почти двадцатилетний польский межвоенный период. Карательные экспедиции, военно-полевые суды… Для несогласных были организованы лагеря для перемещенных лиц: наиболее известный – в Березе-Картузской.

Кстати, именно в это время основной силой борьбы с поляками на украинских землях стала ОУН – Организация украинских националистов, один из лидеров которой – Степан Бандера – является национальным героем ныне дружественной Польше Украины. В середине 1930-х варшавские власти считали его опаснейшим террористом: Бандера со товарищи совершил не одно нападение на польских должностных лиц. Пиком его «карьеры» едва не оказалось убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в июне 1934 года. Бандера был арестован и приговорен судом к смертной казни, однако позднее ее заменили на пожизненное заключение. Освободили Бандеру немцы, когда осенью 1939-го взяли тогда еще принадлежавшую Польше Брестскую крепость, которую Варшава использовала в качестве тюрьмы для особо опасных преступников.

И ВНОВЬ ЛИНИЯ КЕРЗОНА

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а через 16 дней на территории Западной Украины и Западной Белоруссии вошли советские войска. Новая государственная граница СССР была установлена в соответствии с линией Керзона. Правда, с небольшим «довеском» в виде дополнительных земель у Белостока. Менее чем через два года эти территории оккупировали фашисты…

Вновь вопрос о восточной границе Польши был поднят на Тегеранской конференции 1943 года. В целом союзники не оспаривали прав Советского Союза на вновь присоединенные земли Западной Украины и Западной Белоруссии. Однако президент США Франклин Рузвельт и министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден настаивали на том, что после войны Львов должен перейти под юрисдикцию Варшавы. СССР подобные коррективы, естественно, не устраивали. В результате было принято компромиссное предложение британского премьер-министра Уинстона Черчилля: по итогам войны Польша может получить дополнительные территории за счет восточных и северных земель Германии в качестве компенсации за потерянные Западную Украину и Западную Белоруссию.

В январе 1944 года СССР еще раз напомнил о том, что готов рассматривать в качестве основы для послевоенной советско-польской границы так называемую линию Керзона, подразумевая тот самый вариант, в котором демаркационная линия проходила западнее Львова.

Ялтинская конференция поставила точку в долгих спорах по этому вопросу. Позицию СССР Иосиф Сталин сформулировал сразу жестко и однозначно: «Как только что заявил Черчилль, вопрос о Польше для британского правительства является вопросом чести. Сталину это понятно. Со своей стороны, однако, должен сказать, что для русских вопрос о Польше является не только вопросом чести, но также и вопросом безопасности».

После длительных обсуждений и переговоров в Ливадийском дворце стороны пришли к следующему соглашению: советско-польская граница устанавливается вдоль линии Керзона, Львов отходит к СССР, а в ряде районов Москва делает небольшие территориальные уступки Польше (от пяти до восьми километров от линии). Да и как, впрочем, Рузвельту и Черчиллю было не согласиться с предложением Сталина? Ведь к тому моменту Польша, освобожденная Красной армией, фактически находилась под контролем Советского Союза.

Договор между СССР и Польшей об окончательном определении границы был подписан в Москве 16 августа 1945 года.

Между тем если восточноевропейские правители и дальше будут вести дело к пересмотру итогов Второй мировой войны, то карта этой части Европы, скорее всего, вновь подвергнется корректировкам. И тогда одной из застрельщиц этого опасного процесса – Украине – придется доказывать права на свои западные территории, а другой – Польше – отстаивать свои права на, наоборот, восточные земли.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?
Матвеев Г.Ф. Пилсудский. М., 2008 (серия «ЖЗЛ»)
Куняев С.Ю. Шляхта и мы. М., 2014

Лужайка власти

февраля 20, 2015

Союзники предлагали провести саммит «Большой тройки» в Шотандии или на Мальте, однако Сталин настоял: встреча должна пройти в Крыму. Местом для переговоров лидеров антигитлеровской коалиции был выбран знаменитый Ливадийский дворец – летняя резиденция российских императоров

DV049-68
Предоставлено М. Золотаревым

Среди греческих борцов за независимость от Блистательной Порты был некто Ламброс Кацонис. Он родился в горах, в скромном городке в 130 километрах от Афин, эмигрировал в Россию, поступил на военную службу. Во время Русско-турецкой войны 1787– 1791 годов командовал «дикой» флотилией легких кораблей, поддерживавшей Черноморский флот. В награду получил от императрицы Екатерины II земли в Крыму. И назвал их, по версии греческих историков, в честь родного города – Ливадия.

В переводе с греческого Ливадия – «луг, лужайка». Хотя с лугами в крымской Ливадии, мягко говоря, было проблематично. Да и лужаек – негусто. Все больше склоны гор, спускавшихся к морю, и древние леса. Когда здесь построили дворцы, появились, разумеется, и лужайки. В огромном рукотворном парке без них никак. А вместе с лужайками обзавелись виноградниками, покосами, огородами и садами. Но всего этого Кацонис уже не увидел. Умер в 1805 году, пятидесяти трех лет от роду, при невыясненных обстоятельствах.

БЕЗ РОМАНОВЫХ

Следующим владельцем этого поместья стал Теодосиос Ревелиотис, он же Феодосий Ревелиоти, командир Греческого батальона, зона ответственности которого распространялась от Балаклавы до Феодосии. Существовала в России такая своеобычная воинская часть, сформированная из греков-эмигрантов еще светлейшим князем Григорием Потемкиным и распущенная только после Восточной (Крымской) войны. Когда генерал Ревелиоти покинул сей мир – неизвестно. Зато известна купчая, им подписанная, согласно которой в январе 1834 года он получил 150 тыс. рублей от действительного тайного советника графа Льва Потоцкого за переуступку прав на 209 десятин земли в Ливадии неподалеку от Ялты. Между прочим, это по-нашему – почти 230 гектаров…

Объяснять в Польше, кто такие Потоцкие, то же самое, что объяснять, кто такие Трубецкие или Шаховские, в России. Высшая аристократия! Однако не всем Потоцким была близка идея «Еще Польска не сгинела!», и граф Лев Северинович верой и правдой служил русскому царю на ниве дипломатии. Его работа в Неаполитанском королевстве способствовала тому, что в крымской Ливадии появилось роскошное поместье, построенное в итальянском стиле. Два дворца – Большой (в 30 комнат) и Малый, всяческие служебные здания, фонтаны, конюшни, галереи, винодельня, производившая до 4 тыс. ведер вина в год. Как раз на этой винодельне родился любимый напиток взрослых членов семьи Николая II – портвейн «Ливадия». А красавец- парк раскинулся на 50 гектарах.

livadiya_1
Император Александр II в Ливадии. Предоставлено М. Золотаревым

Граф Потоцкий умер в 1860 году. Вдова действительного тайного советника (на сегодняшний лад – генерала армии) Елизавета Потоцкая (в девичестве Головина) сразу же отписала Ливадию дочерям. Но не прошло и полугода, как имение выкупил Департамент уделов Министерства Императорского двора. Еще в 1837-м семья Николая I совершила большое путешествие по Крыму. Останавливались и в Алупке, и в Ореанде, и в Массандре. Тогда еще цесаревичу и великому князю Александру Николаевичу (будущему Александру II) больше других резиденций приглянулась Ливадия. И вот спустя 23 года он ее приобрел, чтобы подарить супруге Марии Александровне. Это не было блажью самодержца. Государыне еще не исполнилось и сорока, а доктора уже определили тяжелый диагноз – туберкулез. Все, как позже у Чехова: чахотка – Крым…

ПРИ АЛЕКСАНДРАХ

Через год августейшая семья прибыла в новое имение. Понятно, что статус поместья изменился радикально, а стало быть, пришлось менять и само поместье. Архитектор Высочайшего двора Ипполит Монигетти приступил к воз- ведению 20 построек. Полвека спустя Ливадию серьезно перестраивали еще раз, поэтому сегодня судить о том, как она выглядела при Александре II и Александре III можно только по рисункам и фотографиям. А также по отдельным дошедшим до нас строениям: дому министра двора графа Фредерикса, прачечной, Свитскому корпусу, дому садовника (где сейчас располагается гостиница), Турецкой беседке в парке, нескольким фонтанам, остаткам въездных ворот. И, конечно, по дворцовой церкви Воздвижения Креста Господня, к возведению которой приступили в 1862 году. Архитектурное чудо Монигетти – Малый дворец (или Дворец наследника) – при реконструкции Ливадии в начале ХХ века решили сохранить. Но шедевр был утерян в момент оккупации Крыма гитлеровцами.

РОСТ ЛИВАДИИ ОТЧАСТИ СПРОВОЦИРОВАЛ И РОСТ БОЛЬШОЙ ЯЛТЫ. Что вполне естественно: где летняя резиденция – там и столица

Официальное открытие новой Ливадии состоялось 12 сентября 1867 года, на именины императора. Гостей было предостаточно, но самый любопытный – начинающий писатель, некто Семюэл Клеменс, более известный миру как Марк Твен. Так вышло, что он в качестве корреспондента калифорнийской газеты путешествовал в ту пору по городам на Черном море.

Казалось, Ливадия, куда семья императора приезжала каждый сезон, станет тем местом, где можно будет отдохнуть душой от насыщенных петербургских будней. Ан нет, не случилось. Годом ранее в столице завязался серьезный роман между государем и юной княжной Екатериной Долгоруковой. И хотя царь отношения не афишировал, их встречи в Париже летом 1867 года, непосредственно перед ливадийским праздником, стали предметом обсуждения, в том числе среди членов дома Романовых. В 1870-е годы, когда с присутствием Долгоруковой в жизни императора формально смирились уже все, включая императрицу, княжна, не особо таясь, приезжала в Большую Ялту, где у нее неподалеку от Ливадии появилось собственное небольшое имение – Биюк-Сарай.

livadiya_2
Предоставлено М. Золотаревым

Мария Александровна скончалась в июне 1880 года. После ее кончины Александр II обвенчался с княжной Долгоруковой, ставшей княгиней Юрьевской, но официально чета успела посетить Ливадию только раз. Точно предчувствуя трагедию, царь с княгиней задержались в Крыму до середины декабря. Жить государю-реформатору оставалось около трех месяцев.

По завещанию Марии Александровны Ливадия по наследству переходила к супругу, потом – к сыну Александру. Вполне понятно, что в последние годы перед ее смертью атмосфера в семье Александра II была весьма напряженной. И если наследник сдерживал эмоции, то его супруга Мария Федоровна всячески демонстрировала неприязнь к Долгоруковой.

Все это к тому, что история императорского присутствия в Ливадии должна была закончиться со смертью Александра II. Что подтверждается нежеланием Александра III посещать «Лужайку» в течение нескольких лет. А когда осенью 1884 года царская семья все-таки прибыла в резиденцию, выяснилось, что княгиня Юрьевская с детьми пользуется Большим императорским дворцом вовсю.

E0328
Предоставлено М. Золотаревым

В свое время наследник дал отцу слово, что позаботится о материальном благополучии его второй семьи в случае чего. Но не до такой же степени! В результате случившегося объяснения Ливадия осталась за императором. И будто спало проклятие. Едва княгиня Юрьевская покинула поместье, там воцарился долгожданный покой. А царская семья с тех пор приезжала в Ливадию почти каждый год. Здесь отметили серебряную свадьбу венценосной четы в 1891-м, здесь в 1894-м могучий организм царя-миротворца отказался служить хозяину, здесь, в Крестовоздвиженском храме, объявили Манифест о вступлении на престол Николая II, отсюда тело Александра III отправилось в последний путь – к гробнице в Петропавловском соборе Петербурга.

НИКОЛАЕВСКИЙ ПЕРИОД

Все эти 30 лет Ливадия отстраивалась. В общей сложности на территории имения стояло уже более 200 строений. Строили не ради прихоти: росла хозяйственная часть поместья. И еще – где-то надо было размещать увеличивающуюся в количестве родню, приглашаемых для работы чиновников, наконец, офицеров и солдат охраны. Александр III, в отличие от отца, в Ливадии не только отдыхал, но и много работал. А значит, под рукой должно было находиться немалое число нужных людей. После гибели Александра II в результате покушения в царском окружении наконец сообразили, что времена Николая I, который мог позволить себе в одиночестве прогуливаться по аллеям Летнего сада, безвозвратно миновали. Не чужд заботе о безопасности был и сам государь. В итоге в Ливадии постоянно располагалось две-три роты солдат, не считая казаков Собственного Его Императорского Величества Конвоя.

Рост Ливадии отчасти спровоцировал и рост Большой Ялты. Что вполне естественно, где летняя резиденция – там и столица. Незадолго до смерти Александр III распорядился провести реконструкцию Малого дворца, где сам предпочитал жить. Да что там, реконструкцию! Треснули стены, крыша дала течь, а посему дворец разобрали и собрали заново на другом месте. При Николае II паломнический интерес к последнему пристанищу царя-миротворца поднялся так стремительно, что народу решили уступить: в отсутствии семьи в Малый дворец стали пускать группы интересующихся. Денег не брали, а паспорт на всякий случай спрашивали…

Y0659
Алтарь дворцовой Крестовоздвиженской церкви в Ливадии. Предоставлено М. Золотаревым

Совпадение, нет ли, но семья Николая II, как прежде семья его отца, игнорировала Ливадию ровно четыре года. Первый приезд состоялся только в 1898-м. Хотя если кто и любил эти места больше, чем первая августейшая их владелица Мария Александровна, так это ее внук Николай. Они даже отзывались о них одними и теми же словами: «Милая моя Ливадия!»

При Николае поместье осовременивалось на глазах. Появилось центральное отопление, автономные электростанции, гаражи для машин и, соответственно, сами самоходные коляски, была проведена телефонная связь с обеими столицами, сделаны корты для игры в теннис. Инженеры даже умудрились придумать систему протокондиционирования: льда вырабатывалось столько, чтобы хватало для охлаждения помещений в сильную жару. Усовершенствовали систему водоснабжения.

Но главное событие грянуло в 1909 году, когда было принято решение о сносе старого Большого дворца и возведении нового. Николаю и раньше докладывали, что старый дворец ветшает. Но у царя все руки не доходили. Он, в отличие от отца, бывал в Ливадии с перерывами. И не без причин. Одна Русско-японская война чего стоит! А Первая революция?

Разработать проект и осуществить строительство поручили известному ялтинскому архитектору Николаю Краснову. Он уже подарил несколько шедевров членам императорского дома по соседству с Ливадией, и доверие к зодчему было полное. И он его и полностью оправдал. Да еще уложился в фантастически короткие сроки. На собственно новый дворец потребовалось 11 месяцев, а на весь комплекс работ – 17. Дворец, включавший 116 помещений, был сдан в 1911 году.

Николай II был искренен в своих восторгах, доверенных дневнику, но пожить тут в свое удовольствие по большому счету так и не получилось. Всего три раза он с семьей приезжал сюда после освящения и торжественного открытия резиденции: в 1912-м, 1913-м и роковом 1914-м. Хотел было добраться до Ливадии в 1916 году, когда с официальным визитом посещал Севастополь и Евпаторию по военным делам, но не вышло…

В ДНИ МИРА И ВОЙНЫ

Грабить Ливадию начали сразу, едва к власти в Крыму пришли большевики. Так, заведующий дворцовыми зданиями некто Рудзинский сообщал запиской, что к 1 мая 1918 года из Большого дворца были выданы работникам имения сосновые столы, венские стулья, часы и «прочий малоценный инвентарь». Из других зданий исчезли бильярд, 14 мягких диванов, 59 кресел, 20 стульев, 20 столов, 76 железных кроватей, 100 топчанов, сотни тарелок, чашек, блюдец и сотни одеял, простыней, наволочек, полотенец.

Немцы, несколько месяцев контролировавшие Крым в 1918 году, если что и брали, то возвращали по описи, правда порой с дефектами. Белые планировали эвакуировать царские ценности, но так это в планах и осталось. А после того как армия Врангеля навсегда покинула полуостров, разграбление под видом передачи приняло масштабный характер. Вывозили под разными предлогами все: от картин Айвазовского до табуреток.

25
Фото: Александр Бурый

Неудивительно, что, когда было принято решение о проведении Ялтинской конференции в феврале 1945 года с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля именно в Ливадии, туда тоннами повезли из Москвы мебель, посуду, ковры и прочее. Как утверждают сотрудники Ливадийского дворца-музея, уже в 1930-х там не осталось никакого движимого имущества Романовых.

Так, немцам, пришедшим в Крым в 1941-м, поживиться оказалось нечем. Интересно, всего двадцать с небольшим лет разделили Первую и Вторую мировые войны, а как изменились германские офицеры… Если при первой оккупации особо ничего не тронули, то во вторую устроили в Большом дворце комендатуру, а Малый взорвали. При отступлении из Крыма по приказу фельдмаршала Манштейна должны были взорвать и Большой, да вместе с ним еще и Воронцовский дворец в Алупке. Но не успели – вынуждены были бежать. Не поторопись Красная армия, пришлось бы советскому лидеру соглашаться на проведение конференции с союзниками в Шотландии, как это ими и предлагалось. Или – на Мальте.

САММИТ «БОЛЬШОЙ ТРОЙКИ»

В начале 1945 года стало очевидно, что победа над нацистской Германией – дело времени. А значит, главам стран-союзниц необходимо встретиться и обсудить будущее мира. Добить фюрера хотели все трое: лидер СССР Сталин, президент США Рузвельт и премьер Великобритании Черчилль. Но вот взгляды на то, что делать потом, у членов «большой тройки» не во всем совпадали.

Почему Шотландия? Аргумент истинно англосаксонский: потому что она посредине между Америкой и Россией. Советский вождь переиграл оппонентов в этом щекотливом вопросе. И вот каким образом: больному Рузвельту в феврале лучше неделю провести в благодатном крымском климате, а потомок герцогов Мальборо сможет посетить историческое место под Севастополем, где во время Восточной (Крымской) войны погиб один из его близких родственников. Более того, советская сторона окажет любую помощь в том, чтобы отыскать его могилу, если она сохранилась. Сталин не был бы Сталиным, если б к моменту переговоров не знал, что могилу по его поручению уже нашли. Что тут возразишь?

Местом проведения конференции выбрали Ливадийский дворец – как-никак резиденция последнего русского императора, союзника по Первой мировой. На том и договорились.

Черчилля поселили в Алупке, в Воронцовском дворце, который светлейший князь Михаил Воронцов строил в свое время по лекалам традиционного британского замка. Сталин остановился во дворце Феликса Юсупова-старшего, что в горах, на полпути между Алупкой и Ливадией. Вдали от моря, зато с подземным бункером. А на Большой Ливадийский дворец выпала двойная нагрузка. Центр для встреч и совещаний, он должен был стать и резиденцией американского президента, не способного передвигаться самостоятельно. Это ведь и впрямь для него удобнее. Разместили Рузвельта в комнате, соседней с залом для переговоров, – бывшей царской парадной столовой. Предусмотрели все: даже шторы на окнах оказались столь любимого им голубого цвета.

livadiya_3
Фото: Александр Бурый

Любопытно, что в самом центре Ялты после 1960 года появилась улица Рузвельта. А вот улицы Черчилля до сих пор нет. Неужели причина лишь в том, что американский лидер жил фактически в Ялте, тогда как британец «удалился» на 15 километров в западном направлении, в самостоятельную Алупку? А может, дело в том, что именно Рузвельт чуть не погиб на ялтинском серпантине, когда в предоставленном ему «виллисе» на крутом повороте распахнулась плохо закрытая его личным охранником дверь и он едва не вывалился вместе с инвалидным креслом из салона. Спас советский водитель, вовремя ухвативший президента за руку. Аккуратный Черчилль подобных приключений избежал.

Гости прибыли в Крым 3 февраля, а уже 4-го в Ливадийском дворце начались переговоры. Они продолжались неделю; всего прошло восемь официальных встреч «большой тройки». А еще – один официальный обед и один официальный ужин. В неформальной обстановке три лидера между собой не встречались. Хотя кто его знает… А вот с глазу на глаз – точно было. По крайней мере, одна такая встреча в Ливадии между Сталиным и Рузвельтом завершилась договоренностью о вступлении Советского Союза в активные боевые действия против Японии не позднее чем через три месяца после капитуляции Германии.

14
Фото: Александр Бурый

Мебель, как уже было сказано, пришлось везти из столицы. Непосредственно в Ливадию – из московского отеля «Националь». А вот с обслуживающим персоналом все оказалось несколько сложнее. Это при царе-батюшке прислугу в Ливадии готовили годами и с учетом традиций. На Ялтинскую конференцию людей отбирали оперативно. В официантки присматривали девушек видных, идейно выдержанных и желательно с медицинским образованием. В охрану и оперативные службы – только солдат и офицеров НКВД. Селили прислугу в Свитском корпусе, в котором до 1917 года располагались офицеры охранных рот и царского конвоя.

Море так и не понадобилось. Ну какое может быть море в Крыму в феврале? Да еще в феврале 1945-го?

ПОСЛЕ ВОЙНЫ ПОМЕСТЬЕ ЛИВАДИЯ ВОССТАНАВЛИВАЛИ около 10 лет. Большинство построек пострадало во время оккупации и боев

После войны ливадийское поместье восстанавливали около 10 лет. Большинство построек пострадало во время оккупации и боев. Санаторий тут открылся в сентябре 1953 года, он мог принять до 400 человек. Прошло еще 20 лет, и в Ливадию пустили людей с улицы – туристов, праздношатающихся, паломников…

В наши дни апартаменты Большого дворца оставляют смешанное ощущение. На первом этаже в парадном зале – три восковые фигуры в креслах: Сталина, Черчилля и Рузвельта. На переговорном столе – маленькие флаги на подставочках, один из которых красный, с серпом и молотом. А в царских покоях второго этажа – кабинет государя Николая II, будуар императрицы Александры Федоровны и комнаты великих княжон, погибших от рук соратников одного из тех, кто застыл на первом этаже, посредине меж гостями, как и положено хозяину.

Человеческая жизнь полна совпадений. Русский офицер и этнический грек Кацонис получил в дар от императрицы Екатерины Великой землю в Крыму около местечка Панас-Чаир. В переводе с крымско-татарского – «священный луг»…

Имени мировых лидеров

февраля 19, 2015

На карте Москвы нет проспекта Рузвельта или площади Черчилля. Это и понятно: в связи с началом холодной войны называть улицы именами руководителей теперь уже враждебных СССР государств вовсе не было никакого смысла. Впрочем, некоторые из мировых лидеров все-таки удостоились такой чести…

imeny_liderov_1
Памятник генералу де Голлю работы Зураба Церетели. Фото: Сергей Басов

Статистика – вещь упрямая. Мы насчитали в столице всего девять улиц и площадей, носящих имена глав иностранных государств. Из них четыре названы в честь руководителей европейских стран, четыре – в память о лидерах азиатских государств, и одна московская улица прославляет представителя Африканского континента.

Поскольку все эти названия были даны в советское время, пропорция сложилась явно не в пользу лидеров капиталистического Запада. Причем большинство из них появилось на карте Москвы уже на излете эпохи СССР.

ДЕПУТАТСКАЯ УЛИЦА

В июне 1987-го улица в районе Раменки, что на западе столицы, увековечила имя Улофа Пальме (1927–1986). Она соединяет Мосфильмовскую и улицу Довженко.

Пальме был лидером шведских социал-демократов и в общей сложности 11 лет (в два захода – в 1969–1976 и 1982–1986 годах) возглавлял кабинет министров Швеции. В СССР его считали весьма прогрессивным политическим деятелем: мало того что социал-демократ, один из лидеров Социнтерна, так еще и борец за разоружение (основал Независимую комиссию по разоружению и безопасности – так называемую Комиссию Пальме). Демократизм премьера сыграл с ним злую шутку. 59-летний политик не любил пользоваться охраной, и в один из зимних вечеров 1986 года, возвращаясь с супругой из кинотеатра «Гранд», он стал жертвой киллера. Убийство произошло в самом центре Стокгольма, но так до сих пор и осталось нераскрытым.

Y0600
Улоф Пальме. Стокгольм. Начало 1970-х. Фото предоставлено М. Золотаревым

В Москве в это время проходил очередной, XXVII съезд КПСС. Михаил Горбачев, тогда еще менее года занимавший пост генерального секретаря, видимо, уже мечтал начать перестройку существовавшей коммунистической системы по образцам западной социал-демократии. Прямо с трибуны съезда была зачитана тассовка о гибели шведского премьера. Для советских людей, не сталкивавшихся в реальной жизни ни с киллерами, ни с фактами отказа руководителей государств от услуг телохранителей, убийство Пальме стало лишним свидетельством того, что на Западе с прогрессивным лидером может случиться всякое…

Через год его именем назвали улицу в Москве. Помимо расположенного здесь посольства Швеции она знаменита еще и «депутатским домом», в котором с середины 1990-х начали выделять служебное жилье обитателям Охотного Ряда. Первые жильцы по окончании депутатских полномочий очень не хотели покидать выделенные им на время работы в Госдуме квартиры. Именно поэтому дом на Улофа Пальме попал в новостные сводки 1990-х. Депутаты последующих созывов стали более цивилизованно относиться к казенной жилплощади, обходясь без эксцессов при сдаче жилья тем, кто приходил им на смену.

ГЕНЕРАЛ СОПРОТИВЛЕНИЯ

Совсем в другой части Москвы – на северо-востоке – в 1990 году появилась площадь Шарля де Голля (1890–1970). Лидеру французского Сопротивления и основателю и президенту Пятой республики (в 1959–1969 годах) в тот год исполнилось бы 100 лет. Михаил Горбачев, активно занимавшийся налаживанием контактов с Западом, всячески поддержал идею назвать небольшой пятачок перед гостиницей «Космос» (построенной, кстати, при помощи французских специалистов) его именем.

Спустя полтора десятилетия – в 2005-м – в честь 60-летия Победы на площади установили памятник де Голлю. Открывать монумент специально приезжал президент Жак Ширак. Памятник оказался не всем по вкусу: непропорционально высокий гранитный постамент венчает восьмиметровая бронзовая фигура генерала в непомерно большой французской фуражке-кепи.

На родине лидера Сопротивления замысел скульптора Зураба Церетели тоже не очень поняли. Газета Le Figaro вышла с заметкой под названием «Как де Голль стал “страшилой”». Подзаголовок безапелляционно гласил: «Президент Франции открыл в Москве памятник де Голлю, поражающий взор своими размерами и уродством». «На постаменте в 11 метров, опустив руки и сгорбившись, возвышается косолапый генерал, больше похожий на пугало. Или на робота. Вся российская пресса уже вдоволь поиздевалась над памятником. Издалека его силуэт комичен. Один из журналистов заметил, что памятник напоминает ему Луи де Фюнеса в фильме про жандармов. Но вблизи лицо генерала пугает, все муки ада сразу проносятся перед глазами. Некоторые сострадательные души, проходя мимо памятника, сочувствуют Шираку. Сможет ли он удержаться от смеха?» – язвительно писала Le Figaro.

ПИК КОММУНИЗМА

Две улицы столицы носят имена коммунистических лидеров стран Европы. Одна из них находится совсем недалеко от площади Шарля де Голля.

Долгие годы автомобилисты при повороте с улицы Бориса Галушкина на проспект Мира имели счастье лицезреть весьма странный дорожный указатель. Надпись над стрелкой с наглой уверенностью утверждала: поворачивая направо, вы обязательно попадете на улицу ВГИКА. Это студенты Всероссийского государственного института кинематографии немного «поработали над текстом»: замазав точку и одну из палочек в букве «П», они превратили улицу, по всей вероятности, неизвестного им В. Пика в улицу имени родного вуза.

imeny_liderov_2
Вильгельм Пик. Фото предоставлено М. Золотаревым

Между тем в свое время Вильгельм Пик (1876–1960) был очень известен в СССР. Еще бы, первый президент ГДР ныне исчезнувшей с карты Европы Германской Демократической Республики. Или, как называли ее советские пропагандисты, «первого социалистического государства на немецкой земле», явно намекая на грядущее светлое будущее потенциально второго такого государства – «пока еще» капиталистической ФРГ.

Выучившись на столяра, сын кучера Пик по основной своей специальности почти не работал. Девятнадцати лет от роду он включился в социалистическое движение. В годы Первой мировой активно поддерживал идею превращения империалистической войны в мировую революцию. Со своим русским единомышленником, жившем тогда в Европе, Владимиром Ульяновым (Лениным), Вильгельм Пик познакомился несколькими годами позже.

Во время Первой мировой войны Пик вступил в «Союз Спартака» – леворадикальную группировку, лидерами которой были Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Результатом их деятельности стало знаменитое восстание спартакистов – неудачная попытка установления в Германии советской власти. В январе 1919 года берлинская полиция арестовала организаторов восстания. После жестоких побоев Либкнехта и Люксембург застрелили: тело последней сбросили в воду Ландвер-канала – его обнаружили только пять месяцев спустя.

Вильгельму Пику повезло: при не вполне выясненных обстоятельствах ему удалось вскоре выйти на свободу. Поговаривали, что он пошел на сделку с правосудием, выдав затребованную информацию. Впрочем, документальных подтверждений его предательства так и не нашли. Видимо, это не более чем слухи. Иначе вряд ли Пика стали бы привечать в СССР. И уж точно не ввели бы в состав президиума Исполкома Коминтерна.

В 1935-м, поскольку лидер немецких коммунистов Эрнст Тельман был арестован нацистами и находился в заключении, Вильгельма Пика избрали председателем КПГ. Чтобы не повторить судьбу предшественника, он переехал в Москву.

imeny_liderov_5
Памятник выдающимся вгиковцам – Геннадию Шпаликову, Андрею Тарковскому и Василию Шукшину – на улице Вильгельма Пика. Фото Сергея Басова

На родину Пик вернулся через 10 лет – летом 1945-го – и тут же приступил к объединению германских «левых» в советской зоне оккупации. Так из осколков КПГ и СДПГ была создана Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ), сопредседателем которой он являлся до 1954 года. В 1949-м он стал первым и, как выяснилось, единственным в истории (после его смерти пост упразднили) президентом ГДР. Впрочем, к тому времени престарелого Пика уже оттеснили от реальных рычагов власти.

А фактическим лидером страны был партийный преемник Вильгельма Пика – генсек СЕПГ Вальтер Ульбрихт (его имя также значилось на карте Москвы: после того как он умер, в 1973 году, Новопесчаная стала улицей Ульбрихта, но в 1994-м ей вернули прежнее название).

МАРШАЛ «ПОБЕДЫ»

Площадь, в 1981-м получившая имя президента еще одной ныне не существующей страны – Социалистической Федеративной Республики Югославия, находится на юго-западе столицы. В мае 1980 года в Любляне после «долгой и продолжительной болезни» скончался лидер югославских коммунистов, герой Сопротивления маршал Иосип Броз Тито (1892–1980).

Он был связан с Россией прочными узами. В революционном 1917-м даже успел отсидеть несколько недель в Петропавловской крепости. Повоевав за красных, в 1920 году вернулся на родину, активно включившись в коммунистическое движение. В 1935-м гонения на коммунистов заставили Тито вновь переехать в Россию, в Москву. Но здесь – вдали от социальных битв югославского пролетариата – он пребывал недолго. Уже в 1937 году по поручению Коминтерна Иосип Броз Тито оказался в Югославии, став генеральным секретарем КПЮ вместо расстрелянного в СССР Милана Горкича.

imeny_liderov_4
Иосип Броз Тито (в центре). Предоставлено М.Золотаревым

Когда в 1941-м нацистская Германия оккупировала Югославию, он возглавил мощное партизанское движение. Отряды Тито контролировали значительные территории, которые им удалось избавить от врага еще до подхода Красной армии. В 1945-м партизаны во взаимодействии с советскими войсками полностью освободили страну от фашистов.

В сентябре 1945 года маршал Сталин наградил маршала Тито орденом «Победа» – высшим полководческим орденом Советского Союза. Как значилось в указе президиума Верховного Совета СССР, «за выдающиеся успехи в проведении боевых операций большого масштаба, способствующих достижению победы Объединенных Наций над гитлеровской Германией».

Иосип Броз Тито стал пятым по счету иностранным кавалером ордена и фактически последним из награжденных им: после него орден «Победа» был присвоен лишь маршалу Леониду Брежневу – в феврале 1978 года, но в 1989-м Михаил Горбачев отменил это решение «как противоречащее статуту ордена». К тому времени ни Тито, ни орденоносного советского генсека уже не было в живых…

В 1949-м Сталин разорвал отношения с Тито: тот не хотел встраиваться в создаваемую генералиссимусом систему взаимодействия и сотрудничества стран советского блока с Москвой. С легкой руки вождя пропаганда в СССР объявила кавалера ордена «Победа» пособником фашистов. Дипломатические отношения наладились лишь с приходом к власти Никиты Хрущева. В 1960–1970-е годы международный авторитет Тито возрос: он стал одним из основателей Движения неприсоединения, которое в условиях биполярного мира объединяло страны, заявившие о нейтралитете по отношению к ключевым военно-политическим блокам – НАТО и Организации Варшавского договора.

«ДОРОГАЯ ИНДИРА ГАНДИ»

В СССР очень уважали лидеров Движения неприсоединения. В 1982-м именем еще одного основателя движения – премьер-министра Индии Джавахарлала Неру (1889–1964) – названа площадь на пересечении Ломоносовского проспекта с проспектом Вернадского. Неру был не только первым премьером освободившейся от британского владычества страны, но и отцом и дедом двух своих преемников – Индиры Ганди (1917–1984) и ее сына Раджива (1944–1991). После смерти Тито Индира Ганди стала лидером Движения неприсоединения. Наши газеты называли ее «большим другом советского народа», она часто бывала в СССР, где Леонид Брежнев обращался к ней не иначе, как «Дорогая Индира Ганди». Ей даже присвоили звание почетного профессора МГУ: как знали, что площадь ее имени появится в районе университета…

imeny_liderov_3
Индира Ганди считалась большим другом Советского Союза. Фото: Сергей Басов

В последние годы у себя на родине премьер-министр Ганди подвергалась смертельной опасности: сикхские сепаратисты заявили о намерении привести в исполнение вынесенный ей смертный приговор. 31 октября 1984 года она должна была дать интервью британскому актеру Питеру Устинову. Бронежилет, который Ганди почти не снимала, на время телевизионной записи показался ей лишним. Этим воспользовались двое ее телохранителей, сикхи по национальности, Беант Сингх и Сатвант Сингх. С близкого расстояния они расстреляли главу кабинета. На следующий год площадь на пересечении Ломоносовского и Мичуринского проспектов назвали ее именем. Спустя два года – в 1987-м – здесь был установлен памятник Индире Ганди. А еще через год – памятник идеологу борьбы за независимость Индии Махатме Ганди, всего лишь однофамильцу Индиры.

ДЕДУШКА ХО

Две площади в Москве увековечили имена лидеров социалистического Вьетнама. Площадь Хо Ши Мина (1890–1969), что около станции метро «Академическая», в 1969-м была названа в честь создателя Демократической Республики Вьетнам (ДРВ). Именно это государство (часто упоминаемое как Северный Вьетнам) одержало моральную и политическую победу над американцами, которые в течение 1965–1973 годов пытались разгромить ДРВ.

Хо Ши Мин стал первым президентом Северного Вьетнама в 1946-м, сразу после освобождения страны от японских оккупантов. А до этого – активно участвовал в международном коммунистическом движении. К борьбе рабочего класса против эксплуатации он приобщился в Париже. Поскольку в начале XX века Вьетнам являлся французской колонией, первой компартией, в которую вступил Хо Ши Мин, была французская. Еще в 1911-м, нанявшись матросом, он покинул родину, как оказалось потом, на целых 30 лет, жил и в Америке, и в Европе. В 1923-м приезжал в Москву. Потом – Китай, Бельгия, Франция, Швейцария, Италия, снова Россия… Вернувшись на родину, он тут же включился в борьбу с японцами.

°•І-®ђ•≠®-3855
Памятник Хо Ши Мину у станции метро «Академическая». Фото: Сергей Басов

К концу жизни авторитет «дедушки Хо» во Вьетнаме был таков, что после его смерти местные коммунисты во что бы то ни стало решили сделать из него «второго Ленина». Вопреки воле самого Хо Ши Мина, его тело забальзамировали специалисты из Москвы. Так в Ханое появился свой мавзолей.

На этом настоял преемник Хо, товарищ Ле Зуан (1907–1986) – «Второй брат», как его нередко называли официально. Имя генсека ЦК Компартии Вьетнама носит площадь в Ясеневе. В отличие от простолюдина Хо Ши Мина, Ле Зуан был из белой кости: его род принадлежал к элите вьетнамского общества. К «левым» он примкнул на почве общей борьбы сначала с французскими колонизаторами, а потом и с японскими оккупантами. В тот момент, когда на ДРВ напали американцы, Ле Зуан уже являлся одним из лидеров партии, которую и возглавил после смерти Хо Ши Мина. Среди его главных внешнеполитических достижений – разгром режима «красных кхмеров» в 1978 году в соседней Камбодже (жертвами геноцида кхмеров, по разным оценкам, стали от 1 до 3 млн человек), а также весьма успешное отражение агрессии многотысячной армии Китая, в 1979-м напавшей на крохотный Вьетнам.

УЛИЦА АФРИКАНСКОГО ПАРТИЗАНА

Единственный африканский лидер, имя которого оказалось на карте столицы, – первый президент Мозамбика маршал Самора Машел (1933–1986). Названная в его честь улица расположена между улицей Академика Опарина и Ленинским проспектом.

Молодость этого политического деятеля прошла в партизанской борьбе: повстанцы, образовавшие Фронт освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО), боролись против португальского колониального владычества. Машел быстрее других понял, что победить будет проще, если опереться на «единственно верное учение». В итоге борцы за независимость Мозамбика приобщились к марксизму-ленинизму и всерьез уверовали в возможность перехода феодального мозамбикского общества к социализму напрямую – минуя капитализм.

Y0604
Самора Машел

В СССР находчивость партизанского лидера оценили, и, когда Машел в 1975-м стал президентом свободной теперь страны, Москва охотно оказывала ему и моральную, и материальную поддержку. Единственное, чего так и не научился делать Леонид Брежнев, принимая часто гостившего в столице СССР маршала Машела, так это ставить правильное ударение в слове «Мозамбик». Советский лидер каждый раз усердно выговаривал «МозАмбик». Впрочем, в отношениях с Москвой для Машела это было не главное. В начале 1980-х в Мозамбике вспыхнула гражданская война: оппозиция выступала против курса на строительство социализма, сопровождавшегося тотальной национализацией.

В самый разгар противостояния – в октябре 1986-го – Самора Машел погиб в авиакатастрофе. Его самолет, за штурвалом которого находились советские пилоты, упал на территории Южно-Африканской Республики. Международная комиссия, расследовавшая катастрофу, пришла к выводу, что ее причиной стала ошибка экипажа. Однако в СССР этим выводам не поверили.

По мнению советских экспертов, крушение произошло в результате диверсии: военными ЮАР был установлен ложный радиомаяк, работавший на частоте радиомаяка аэропорта Мапуту. Самолет сбился с курса и врезался в гору. Впрочем, это всего лишь версия, причем далеко не единственная. В начале 2000-х один из бывших сотрудников спецслужб ЮАР заявил о причастности своего правительства к гибели Машела. Якобы после авиакатастрофы маршал остался жив, и ему была сделана смертельная инъекция.

О консерватизме

февраля 20, 2015

Размышления Николая Бердяева «О консерватизме» являются частью (письмом пятым) его книги «Философия неравенства». Как вспомнил потом сам Бердяев, «книга моя «Философия неравенства» написана летом 1918 года в атмосфере страстного духовного противления торжествовавшей коммунистической революции».
 В послесловии, созданном в 1923 году в Берлине, философ подчеркивал: «Революция не есть внешнее для меня событие, она есть лишь отображение чего-то во мне и со мной происходящего, моей вины, моей духовной немощи. Если бы я, каждый я, был достаточно духовно силен и имел настоящую мощь веры, то революции не произошло бы, произошло бы просветление и преображение жизни». Именно в контексте этих замечаний и следует рассматривать размышления Николая Бердяева о консерватизме…

Я хочу говорить сейчас о консерватизме не как о политическом направлении и политической партии, а как об одном из вечных религиозных и онтологических начал человеческого общества. <...>

Консервативные политические партии могут быть очень низменны и могут искажать консервативное начало. Но это не должно затмевать той истины, что невозможно нормальное и здоровое существование и развитие общества без консервативных сил. Консерватизм поддерживает связь времен, не допускает окончательного разрыва в этой связи, соединяет будущее с прошлым. Революционизм поверхностен, оторван от онтологических основ, от ядра жизни. Эта печать поверхностности лежит на всех революционных идеологиях. Консерватизм же имеет духовную глубину, он обращен к древним истокам жизни, он связывает себя с корнями. Он верит в существование нетленной и неистребимой глубины. У великих гениев и творцов был этот консерватизм глубины. Никогда не могли они держаться на революционной поверхности.

Без консервативной среды невозможно появление великих творческих индивидуальностей. Много ли вы насчитываете творческих гениев среди идеологов крайнего революционизма? <...>

Вы, люди революционного сознания, отвергнувшие всякую правду консерватизма, не хотите прислушиваться к той глубине своей, в которой вы услыхали бы не только свой голос и голос своего поколения, но и голос отошедших поколений, голос всего народа во всей его истории. Вы не хотите знать воли всего народа в истории его, вы хотите знать лишь свою волю. Вы неблагородно и низко пользуетесь тем, что наши отцы, деды и прадеды лежат в земле, в могилах и не могут подать своего голоса. Вы ничего не делаете для того, чтобы они встали из могил, вы пользуетесь их отсутствием, чтобы устроить свои дела, чтобы использовать их наследство, не считаясь с их волей. В основе вашего революционного чувства жизни лежит глубокое неверие в бессмертие и нежелание бессмертия. На торжестве смерти зиждется царство ваше. <...>

L0481
Праздник на площади Урицкого в честь открытия II конгресса Коминтерна (19 июля 1920 года). Худ. Б.М. Кустодиев. 1921. Предоставлено М. Золотаревым

Природа консервативного начала плохо понимается не только врагами его, но и иными сторонниками его. Существует тип консерватора, который более всего сделал для скомпрометирования всякого консерватизма. В истинном сохранении и охранении должна быть преображающая энергия. Если в нем есть лишь инерция и косность, то это зло, а не добро. Велико значение исторической традиции и предания. Но в традиции и предании есть не только консервативное, но и творческое начало, есть положительная энергия. <...>

Ложный, косный консерватизм не понимает творческой тайны прошлого и ее связи с творческой тайной грядущего. Поэтому обратной стороной его является истребляющий прошлое революционизм. Революционизм есть кара, подстерегающая ложный консерватизм, изменивший творческому преданию. В революционизме торжествует хамизм, дух parvenu. В истинном же консерватизме есть благородство древнего происхождения. <...>

Правда консерватизма есть правда историзма, правда чувства исторической реальности, которое совершенно атрофировано в революционизме и радикализме. Отрицание исторической преемственности есть отрицание и разрушение исторической реальности, нежелание знать живой исторический организм. Отрицание и разрушение исторической преемственности есть такое же посягательство на реальное бытие, как и отрицание и разрушение преемственности личности, индивидуального человеческого я. <...>

K1211
Взрыв храма Христа Спасителя в Москве 5 декабря 1931 года. Предоставлено М. Золотаревым

Существует не только священное предание церкви, но и священное предание культуры. Без предания, без традиции, без преемственности культура невозможна. <...> В культуре всегда есть начало консервативное, сохраняющее и продолжающее былое, и без него культура немыслима. Революционное сознание враждебно культуре. Оно пошло от вражды к культу, в самом зарождении своем оно было выпадением из культа, из установленной культом связи. Оно изначально было иконоборческой ересью, восстанием против культовой эстетики.

Все вы, люди революционного духа, все вы культуроборцы. Вам нельзя верить, когда вы говорите, что вы за культуру, когда вы основываете свои «пролеткульты» и прочие безобразия. Вам многое нужно из орудий культуры для ваших утилитарных целей. Но вам ненавистна душа культуры, культовая ее душа, поддерживающая огонь в неугасимой лампаде, сохраняющая связь времен в вечности. Вы хотели бы вынуть душу из культуры и оставить от нее лишь внешнюю оболочку, лишь кожуру. Вы хотите цивилизации, а не культуры.

В истинном консерватизме почитаются творческие деяния предков, зачинавших и создававших культуру. Вы отказываетесь от этого почитания, вас давит величие предков. Вы хотели бы устроиться и погулять на свободе, без прошлого, без предков, без связи. Ваш революционный бунт обнаруживает ваше творческое бессилие, вашу слабость и ничтожество. Ибо почему бы сильным, ощутившим в себе творческую мощь, восставать против умерших творцов, совершать надругательство над могилами? <...>

Революционное отрицание всякого консерватизма есть варварство. И революционная стихия – варварская стихия. Революционный дух есть реакция варварской стихии против культуры, против культового предания. Но в культуре может наступить застой, иссякание творчества, которое делает эту реакцию неизбежной. <...>

L0478
Памятник Александру III с 1909 по 1937 год стоял на площади перед Николаевским (Московским) вокзалом в Петербурге (Ленинграде). В 1919-м большевики задрапировали его под трибуну (фото снизу), а в 1927-м его заключили в решетку (вверху). Предоставлено М. Золотаревым

L0475

Совершенно отрицают консервативное начало те, которые отрицают самобытность исторической действительности. Признание самого факта бытия этой действительности уже предполагает признание консервативного начала, т. е. сохранения единства и преемства ее. Вы же хотите подменить конкретную историческую действительность отвлеченной социологической действительностью, и потому консервативное начало представляется вам помехой на путях вашего отвлечения. <...>

Смысл консерватизма не в том, что он препятствует движению вперед и вверх, а в том, что он препятствует движению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к состоянию, предшествующему образованию государств и культур. Смысл консерватизма – в препятствиях, которые он ставит проявлениям зверино-хаотической стихии в человеческих обществах.
Эта стихия всегда шевелится в человеке, и связана она с грехом. И вы, идеологи революционизма, отрицающие всякие права за консерватизмом, сами находитесь во власти заблуждений и других вводите в заблуждение, когда повторяете общие места о том, что революционизм есть всегда движение вперед, а консерватизм – движение назад. Слишком часто в истории революционное движение вперед было призрачным движением. Реально оно было движением назад, т. е. вторжением в образовавшийся творческим процессом истории общественный космос хаотической тьмы, которая тянет вниз. И потому борьба консервативных и революционных начал может оказаться борьбой начал космических и хаотических. <...>
Хаотизм и рационализм в жизни человеческих обществ является результатом злой человеческой свободы, той произвольной свободы, которая есть знак человеческого рабства. Законы природы, сдерживающие хаос в космосе, обрушиваются на человеческое общество, вступившее на путь хаотического и рационалистического насилия, и возвращают человека в темницу его ветхой физиологии и психологии, революцией не побежденной и не преодоленной. Хаос не может освободить человека, ибо он и есть источник рабства человека. Революция бессильна изменить человеческую природу; она оставляет ее органически ветхой, подчиненной старой и непреодоленной физиологии и психологии, но притязает механически создать из этой старой человеческой природы совершенно новое общество и жизнь. Это и делает революции в значительной степени призрачными, не имеющими корней.

L0472
Эскиз оформления площади Урицкого (Дворцовой) в Петрограде к 7 ноября 1918 года. Худ. Н.И. Альтман. Предоставлено М. Золотаревым

Это бессилие революционного хаоса изменить человеческую природу, преодолеть законы ее физиологии и психологии, эта оторванность его от мистической глубины органической жизни и обосновывает правду и права консерватизма. Если бы революционизм имел силу реально исущественно изменить и преобразить человеческую природу и сотворить новую лучшую жизнь, то он был бы оправдан. Но так как революционизм лжет, что он может это сделать, так как его достижения призрачны, то реакция консерватизма против него есть необходимая реакция изнасилованной, но не преображенной природы.

Консервативное начало не есть начало насилующее и не должно быть им. Это – свободно-органическое начало. В нем есть здоровая реакция против насилия над органической природой, против покушения на убиение жизни, которая хочет быть длящейся.

Консервативное начало само по себе не противоположно развитию, оно только требует, чтобы развитие было органическим, чтобы будущее не истребляло прошедшего, а продолжало его развивать. Несчастна судьба той страны, в которой нет здорового консерватизма, заложенного в самом народе, нет верности, нет связи с предками. Несчастлив удел народа, который не любит своей истории и хочет начать ее сначала. Так несчастлива судьба нашей страны и нашего народа.

Если консерватизм существует лишь у власти, оторванной от народа и противоположной народу, в самом же народе его нет, то все развитие народа делается болезненным. В консерватизме, как связи с вечностью, должна быть не только сила, но и правда, привлекающая сердце народное, обоснованная в его духовной жизни. Постылый и отталкивающий консерватизм бессилен, он может насиловать, но не может привлекать к себе и вести за собой. И несчастна страна, в которой всякий консерватизм сделался постылым и насилующим. Когда консерватизм ассоциируется в народном сознании с препятствием для развития и с враждой к творчеству, то в стране готовится революция. Виновными в этом бывают и те консервативные силы, которые допустили в себе омертвение и окостенение, и те революционные силы, которые восстали на вечные начала, на непреходящие ценности и святыни. <...>

Энциклопедия древнерусской жизни

февраля 20, 2015

Толстенная, прекрасно изданная и богато иллюстрированная энциклопедия «Древняя Русь в Средневековом мире» – первая попытка систематизировать научные знания о самом раннем периоде русской истории. В ближайшее время уникальное издание появится на полках книжных магазинов, но тут же, вероятно, и исчезнет, став библиографической редкостью. Еще бы, тираж – всего 2 тыс. экземпляров. Главный научный сотрудник института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук Елена Мельникова рассказала «Историку» о самом проекте, а также о месте Древней Руси в Средневековой Европе. Не остался без внимания и вопрос о призвании варягов…

entsiklopedia_1
Евангелист Иоанн с учеником Прохором. Мстиславово Евангелие. До 1117 г.

– Как возник замысел создания такой энциклопедии?

– История очень долгая. Еще в начале 1990-х главный редактор издательства «Ладомир» Юрий Михайлов обратился ко мне с предложением создать энциклопедию по истории Древней Руси. Мы с моим коллегой Владимиром Петрухиным по молодости лет согласились, что, как потом выяснилось, было крайне неразумно с нашей стороны. (Смеется.) Ведь мы тогда плохо представляли объем ожидающей нас работы. Если бы мы знали, что предстоит, то, я думаю, деликатно бы отказались.

– Речь шла только о древнерусском периоде?

– У издательства были очень обширные, я бы даже сказала, амбициозные планы: хотели подготовить энциклопедии по всем периодам русской истории. Древняя Русь, затем XIV XVII века, XVIII век, XIX… Но продолжения не последовало, потому что уже на том этапе оказалось, что работа над энциклопедией требует колоссального финансирования. Вы вспомните первую половину 1990-х. Тогда нашей любимой шуткой было на вопрос: «Как дела?» – отвечать, что, мол, пока еще за вход в институт деньги не берут. К середине 1990-х был разработан словник, написана значительная часть статей, началось их редактирование. Потом проект был заморожен.

– Когда вы возобновили работу?

– До 2012 года у нас не было денег. В 2012-м я получила большой грант, выделенный в рамках программы празднования 1150-летия зарождения российской государственности Российским гуманитарным научным фондом, которому я чрезвычайно признательна. Большую часть этого гранта я употребила именно на работу над энциклопедией. И вот конец 2012-го, весь 2013-й и почти весь 2014 год я ничем не занималась, кроме этой энциклопедии. Все остальные мои планы – все пришлось отложить, поскольку требовалось, с одной стороны, организовать дополнительную авторскую работу (нужно было дописать те статьи, что еще не были написаны, и обновить, а иногда и написать заново те, что были созданы в 1990-е годы, просто потому, что за это время многое в них уже устарело), а с другой – отредактировать весь текст, подобрать иллюстрации, все это вычитать, проверить.

– Каков принцип построения энциклопедии? Что является словарной единицей? И главное, что можно найти в этом словаре?

– Энциклопедия междисциплинарная, то есть здесь можно найти практически все, что касается Древней Руси. Принцип ее построения – это real lexicon, справочник реалий, а не концепций, поэтому она неполитизированная, в ней нет статей, посвященных каким-то концептам, связанным с Древней Русью. Есть, правда, статья «Древнерусское государство», но в ней излагается то состояние исследований, которое существует на данный момент.

В целом же мы отдавали предпочтение статьям, посвященным древнерусским терминам. Кроме того, большое внимание было уделено персоналиям: все князья и княгини, о которых мы знаем что-нибудь помимо факта рождения или смерти, попали на страницы энциклопедии. То же самое и в отношении деятелей церкви: епископов и митрополитов.

entsiklopedia2
Доктор исторических наук Елена Мельникова: «Мы плохо представляли объем ожидающей нас работы»

Также здесь содержатся статьи о памятниках письменности (у нас представлены все домонгольские рукописи, памятники литературы), о памятниках архитектуры и искусства – практически всех сохранившихся, тех, которые нам известны. Есть обобщающие статьи. Скажем, «Миниатюра книжная», «Библейские книги» и т. д.

– По князьям статьи чисто фактографические или оценочные?

– Только фактические данные.

Свыше 170 крупнейших ученых России, Украины и Белоруссии приняли участие в создании энциклопедии

– Кого вы приглашали в качестве авторов статей?

– Это ведущие ученые, занимающиеся историей Древней Руси. К сожалению, некоторые не дожили до выхода в свет книги – Ярослав Николаевич Щапов, Валентин Васильевич Седов. Огромный вклад в этот коллективный труд внес активно работающий Владимир Андреевич Кучкин: он сам написал около сотни статей и еще редактировал два самых больших базовых блока – о князьях и исторической географии Древней Руси. В этих областях он сегодня является крупнейшим специалистом.

– Правильно ли я понял, что вы еще и украинских авторов привлекали?

– Да, и украинских, и белорусских. У нас идет речь об археологическом материале по Южной Руси; естественно, такую работу могли сделать только украинские археологи: Владимир Петрович Коваленко из Чернигова, киевляне Петр Петрович и Алексей Петрович Толочко, Николай Федорович Котляр.

Особая тема – отбор иллюстраций. Очень многие коллеги помогали нам в этом. Скажем, Глеб Юрьевич Ивакин – заместитель директора Института археологии Национальной академии наук Украины – прислал нам прекрасные иллюстрации, причем некоторые из них ранее не публиковались. Это без преувеличения ценнейшие материалы.

– Сколько всего иллюстраций в энциклопедии?

– Около тысячи.

– А словарных статей?

– Три тысячи. Среди них есть такие, к которым иллюстрации подобрать невозможно. В частности, почти не существует аутентичных изображений князей. Принцип иллюстрирования был общий: только домонгольский материал и лишь в редчайших случаях – более поздние памятники (как, например, со статьей об Александре Невском: мы взяли его иконописное изображение XVII века – ранних просто нет). Еще в нашей энциклопедии есть то, чего обычно в энциклопедиях не бывает, – уникальные приложения. Том завершается целым блоком справочных материалов. Здесь и генеалогические таблицы, без которых очень трудно разобраться в хитросплетении родовых связей Рюриковичей, и списки митрополитов, и перечни князей с указанием времени и места их княжения – такого списка никогда раньше не было.

Впервые созданы для энциклопедии списки монастырей с датами их основания, городов по княжествам, домонгольских датированных рукописей, икон

В этом смысле наша книга в значительной степени обобщает и систематизирует современные знания о Древней Руси. И конечно, как всегда бывает с таким крупным обобщением, она дает стимул для дальнейших исследований.

entsiklopedia3
Берестяная грамота. Новгород. 1160–1170-е

– Продолжение все-таки будет? Монгольский период, Московская Русь…

– Не думаю, что будет продолжение. Это настолько тяжелая и трудоемкая работа, которую по-хорошему должен делать коллектив не только авторов, но и редакторов, корректоров и др…

– А у издательства есть такие планы?

– Там хотели бы продолжить проект, но есть понимание, каких это требует сил, насколько это сложно. Издательство пыталось вести переговоры с разными исследователями, однако, как я поняла, никаких результатов эти переговоры пока не принесли.

– Энциклопедия называется «Древняя Русь в средневековом мире». Какое, на ваш взгляд, место Русь занимала в этом мире?

– Для меня очевидно, что Русь была частью европейского средневекового мира, частью Европы. Само образование Древнерусского государства – так полагает значительная часть археологов и историков, и я в том числе – было связано с теми геополитическими процессами, которые происходили в Европе. Не в Восточной Европе даже, а в Европе в целом – от Ла-Манша до Волги. Это было единое пространство, которое скреплялось трансконтинентальным путем с VIII века. И именно эта система стала стимулом развития Древнерусского государства: свою роль играли и участие в торговле, и создание инфраструктуры такого мощного торгового пути, по которому перетекали колоссальные средства. Представляете, только в кладах на острове Готланд найдено около 100 тыс. арабских монет, пришедших через Восточную Европу с Востока! И это лишь те клады, о которых мы знаем. Поток серебра, хлынувшего в Восточную Европу и через нее, был грандиозен. Такое перемещение товаров и денег привело к радикальному изменению экономики стран и земель, через которые проходил этот путь, а вслед за экономикой – и к их социально-политическому развитию. Поэтому и Древняя Русь, и Восточная Европа в целом были изначально вписаны в европейский контекст. И по мере роста Древнерусского государства, его укрепления увеличивалось и его политическое значение.

– Не случайно Ярослав Мудрый оказался родственником практически всех крупных правителей Европы…

– Он сам был женат на шведке Ирине-Ингигерд, одна его дочь вышла замуж за франкского короля, другая – за норвежского, сын женился на византийской принцессе, и сестра его была замужем за польским королем. А династические связи для того времени – это же политика. Никакая не любовь с первого взгляда: жених и невеста до свадьбы друг друга и в глаза не видели. Это чистая политика. По-моему, ничто лучше не характеризует естественное пребывание Древней Руси в составе Европы, ее, если можно так выразиться, «европейскость», чем эти браки родственников Ярослава Мудрого. Но на Ярославе династические связи не прекратились. Скажем, Владимир Мономах был женат на английской принцессе: где Англия и где Русь?! Какие расстояния! Но уже тогда это – единый мир.

На хазарских принцессах европейские правители в X веке не женили своих сыновей, и в XI–XII веках не женились на персиянках или арабках. Они были чужими, а русские для европейцев – свои. И влияние Европы было огромно. В частности, в архитектуре: отголоски романского искусства мы видим и во Владимире, и в Суздале, не говоря уже о юго-западных русских землях.

entsiklopedia5
Христос благословляет императора Константина VII Багрянородного. Слоновая кость. Около 945 г. ГМИИ (фрагмент)

Поэтому для меня вопрос инкорпорированности Руси в Европу просто не стоит. Древняя Русь – совершенно очевидная, значимая, существенная часть европейского мира того времени.

– Скажите, если бы вам вдруг довелось заниматься следующим томом, вы бы его название тоже сформулировали
так – условно говоря, «Русь XIII–XV веков в средневековом мире» – или в этот период уже появляется некоторая разобщенность, средневековый мир разделяется на мир Западной Европы и мир средневековой Руси?

– Знаете, я не специалист, потому мне трудно об этом говорить, но я бы так не назвала энциклопедию, посвященную XIII–XV векам.

– Потому что в Европе возникает некий барьер?

– Да, некое отчуждение, отстраненность, которые постепенно усиливаются.

– С чем это связано? С Великой схизмой – расколом христианского мира на православный и католический – или с монгольским нашествием?

– Я считаю, с нашествием. Схизма в XI–XIII веках не имела такого значения. Изначально она прошла незамеченной всеми, кроме иерархов. На уровне греческих митрополитов, прибывавших в Древнюю Русь, и католических епископов – да, схизма ощущалась. Но даже такой просвещенный и начитанный правитель, как Владимир Мономах, в начале XII века спрашивал: а в чем дело – о чем полемика такая? Образованнейший человек своего времени, а для него эта разница совершенно непонятна. Что уж говорить об обычных прихожанах! В том же XII веке, например, в Новгороде функционировала «варяжская» церковь святого Олафа. И известно о запретах носить «к варяжскому попу детей на молитвы». Но само наличие таких запретов свидетельствует о том, что все-таки носили, что в этот период новгородцам было абсолютно все равно, в какую церковь нести ребенка.

То же и на Западе. Скажем, в Скандинавии эта самая схизма вовсе не находит отражения. Так что в XI–XII веках речь идет о едином христианском пространстве.

– Когда ситуация меняется?

– С крестовых походов на прибалтийские земли. Для оправдания этих походов против Руси начало всячески выпячиваться разделение церквей и подчеркиваться, что Русь – это схизматики, еретики. Вот тогда в Европе появляется представление о русских схизматиках, с которыми нужно бороться. Но это не снизу идущее представление, а представление, насаждаемое тогдашней католической церковью – папой римским. Со временем возникло и ответное отторжение. Да и монгольское нашествие впоследствии сыграло свою роль…

– В чем, на ваш взгляд, разъединяющая роль Орды в отношениях между русскими землями и Европой? Каков механизм этого разделения?

– Во-первых, монгольское нашествие произвело сильнейшее впечатление на Европу. 1242 год – ордынский поход в Венгрию и Польшу. Это вызвало шок у европейцев. А поскольку эти ужасные завоеватели («татары», как их называли и в русских летописях, и в европейских хрониках, хотя это были как раз монголы) укрепились на Руси, часть негатива перешла и на Русь. То есть она стала восприниматься не так, как воспринималась раньше, как нечто свое. Она стала частью чужого, чуждого мира, и не просто конфессионально, но и политически, культурно, ментально, если угодно.

entsiklopedia6
Идол. Черная могила (г. Чернигов). Вт. пол. X в.

Во-вторых, Русь ослабела. Южная Русь отошла к Польше и перестала существовать как самостоятельное государство. То, что осталось, – это мелкие разрозненные княжества, выплачивающие дань Орде. Европа утратила сильного партнера на востоке. Раньше было мощное государство, а здесь непонятно, с кем дело иметь. Отсутствие, в глазах Европы, субъектности русских земель приводило к еще большему отдалению.

В какой-то момент возникла «Московия», как ее назовут европейцы, Московское государство. Но оно еще долго оставалось слабеньким. Потом постепенно начали налаживаться связи – и в XV веке, и в XVI. Однако отчуждение, отстранение сохранялись. Территория Восточной Европы для Запада стала чужой. Выпала из общего контекста.

Ну и потом, Европа интенсивно развивалась в это время: Ренессанс, новые технические возможности, Великие географические открытия – Америка, Индия. Интересы и внимание оказались направлены не на Русь.

Энциклопедия охватывает период от зарождения Древнерусского государства до монгольского нашествия

– Вы специалист по отношениям Руси и Скандинавии. Поэтому вопрос будет более чем уместным: как современная наука оценивает роль варягов в русской истории?

– Как существенную. Весьма существенную. Но здесь надо учитывать два обстоятельства.

Во-первых, огромное значение для возникновения Древнерусского государства имел уже упомянутый трансконтинентальный путь, на восточном отрезке которого оперировали скандинавы. Этот путь, безусловно, сыграл стимулирующую роль в развитии восточнославянских обществ. Однако речь не идет о государствообразующей роли, как это трактовали «норманисты» (ныне данный термин с сугубо научной точки зрения утратил всякий смысл). Никакого государства и у самих скандинавов в IX веке не было.

Во-вторых, не только северный – Балтийско-Волжский – торговый путь играл важную роль, но и другие торговые пути. И поэтому зарождение Древнерусского государства, что сейчас признают практически все исследователи, было не моноцентричным, а полицентричным. То есть очаги государственности возникали в разных местах восточнославянского мира. Кроме Волховско-Ильменского региона (там, где позже появился Великий Новгород), и в землях северян, и на той территории, где жили поляне, и в Древлянской земле, и, возможно, в Полоцкой. У нас, к сожалению, мало данных на этот счет, письменных свидетельств нет вообще. Но, судя по археологическим данным, определенная социальная иерархия в этих регионах уже прослеживалась, и по ряду других признаков можно говорить о том, что там формировалась и какая-то политическая структура. То есть у восточнославянских группировок и без всяких варягов уже возникали ранние политии. Их можно называть вождествами. Другой вопрос, что они не переросли в государства, а вошли в состав единой Руси.

Спору нет, скандинавы играли огромную роль в районе Волхова и в Ильменском регионе – на севере. А, скажем, в землях северян их, судя по всему, просто не было. В Южной Руси – на территории южнее Смоленска – скандинавских древностей до начала X века археология не находит. Возможно, скандинавы и проходили по Днепровскому пути, но даже клады серебра IX века мы обнаруживаем на Дону. Не на Днепре, а значит, основной путь на север – это Дон.

Итак, в одной из политий они играли очень существенную роль. В других – никакой. Иное дело, что именно та полития, где присутствовали скандинавские элементы, значительно укрепилась и там образовалась (об этом мы можем судить в том числе по арабским источникам конца IX века) некая предгосударственная структура, от которой начали исходить импульсы на юг. Произошел захват Киева, под его властью постепенно объединились северная и южная политические структуры. В итоге родилось Древнерусское государство.

entsiklopedia7
992 страницы, 3 тысячи статей, более 1 тысячи цветных иллюстраций. Вес энциклопедии – 3,5 кг

– Какую роль в нем играли скандинавы?

– Скандинавы, пришедшие с севера, образовали новую военную элиту. Старая, племенная элита по преимуществу была уничтожена либо вписалась, интегрировалась в новую элиту. Но и сами скандинавы постепенно ассимилировались, мало-помалу втягивались в славянское общество. В это время – в первой половине X века – возникла полиэтничная дружинная культура. В ней смешались, между прочим, далеко не только славянские и скандинавские, но и тюркские, кочевнические элементы: венгерские, хазарские, болгарские и т. д. Между тем эта полиэтничная дружинная культура маркировала социальный статус – не этнос.

Этнический состав размывался. И достаточно быстро – на протяжении нескольких десятилетий. Просто потому, что элита была численно невелика, а общаться надо с массой населения, хотя бы чтобы дань собирать. Значит, надо же было договариваться.

– Что мы знаем о фигуре Рюрика?

– То, что Рюрик – это фигура, скрытая в тумане легенд.

– И все?

– Вначале несколько предварительных замечаний. Во-первых, нужно помнить: все, что мы читаем в летописи о событиях вплоть до начала XI века, – это записанные легенды, это устная традиция. Летописание как таковое, то есть составление записей о происходящих событиях по годам, началось либо в первом десятилетии XI века, либо, как сейчас предполагают, в самом конце X века. А до этого существовала лишь устная традиция, причем разной глубины – с более длинным «хвостом» (к примеру, предания об обрах-аварах или дунайской прародине) и с менее длинным «хвостом». И даже если исходить из того, что летописание началось в конце X века, все равно то, что сообщается о 60–70-х годах IX века, – это рассказы, записанные задним числом. А что такое устные рассказы? Это отбор материала, его осмысление в определенной форме, забывание подробностей и замещение реальных деталей теми представлениями о прошлом, которые существуют в данный момент, это стереотипы, традиционные, кочующие из одного рассказа в другой сюжеты и мотивы и т. д.

Во-вторых, летописец писал не вообще о событиях. Он писал свою историю. Он ее выстраивал определенным образом по имеющимся у него (в данном случае византийским) образцам. Иными словами, у него были некий замысел, византийские образцы летописания и устная традиция.

– И из этого материала он «творил историю»…

– Можно и так сказать, летописец перелагал устные рассказы на язык ученого историописания. Обратите внимание, он давал не стенограмму легенды в том виде, в каком она до него дошла. Он их перерабатывал. В итоге мы сегодня не можем точно утверждать, когда возникли те осколочки информации, которые донесла до нас летопись, в процессе развития устной традиции или в результате творчества летописца.

– Так все-таки, возвращаясь к Рюрику…

– Рюрик, конечно, фигура из устной традиции. Насколько я могу судить по тем осколкам данных, что до нас дошли, он был одним из многих скандинавских вождей, которые участвовали в торговом транзите и устанавливали контроль над частью этого большого трансконтинентального пути. Каким образом сменялась власть, мы не знаем, но я думаю, что один приходящий отряд вышибал другой или, наоборот, терпел поражение и уходил. Вождем отряда и являлся Рюрик, которому удалось осесть в Волховско-Ильменском регионе. Вот, пожалуй, и все, что о нем можно точно сказать.

entsikllopedia8
Бармы. XII–XIII вв.

– А предание о призвании варягов?

– Оно тоже, разумеется, принадлежит устной традиции и дошло до наших дней потому, что, с одной стороны, содержит рассказ о том, как все было в начале (а начала всегда очень важны для исторической памяти), а с другой – важнейшим элементом в этом предании является упоминание договора между Рюриком и местной знатью («придите и владейте нами»). Подобные договоры с расселявшимися викингами заключались повсюду: в Англии, к слову, сохранился даже текст такого договора от 878 года.

Видимо, был договор и с Рюриком. Текст его утерян, но сам по себе факт его заключения был чрезвычайно важен как для скандинавской, так и для местной стороны. Для скандинавов, потому что он утверждал власть Рюрика и его наследников. Для местной знати, потому что приглашенный князь брал на себя обязательства соблюдать местные обычаи. Так что обе стороны были кровно заинтересованы в сохранении этого предания.

– Потому оно и было записано?

– Летописцу, записавшему это предание, вероятно, было важно легитимизировать власть князей, которые жили в его время. А конец X – начало XI века, когда создавалось летописание, – это как раз тот период, когда требовалась легитимизация власти. Князь Владимир Святославович, еще будучи язычником, расправлялся с последними местными правителями: с князем Рогволодом в Полоцке, наверное, с какими-то еще. И, судя по всему, ему важно было объяснить окружающим (да и потомкам тоже!), что он действует на законных основаниях.

entsiklopedia9
Святые Пантелеймон и Екатерина (фрагмент). Пантелеймоново Евангелие. XII в.

Как раз тут легенда о Рюрике приобретает живейшую политическую актуальность – и летописец преподносит ее как на блюдечке. Вот вам законный правитель – Рюрик, вот его законный сын – Игорь, а от Игоря пошли все остальные, в том числе и Владимир. А значит, он, Владимир, и есть наизаконнейший и легитимнейший князь, другого быть не может и все, что он делает, законно.

Механизм появления предания о призвании варягов, скорее всего, был таким. А был ли в действительности сам Рюрик или не был – бесполезно спорить. Видимо, какой-нибудь Рюрик был. Имя, безусловно, скандинавское, распространенное. И, на мой взгляд, настолько распространенное, что идентифицировать его с каким-то конкретным человеком абсолютно бессмысленно.

Беседовал Владимир Рудаков

«Царь Дмитрий Иванович»

февраля 20, 2015

Смутное время было богато на самозванцев. Лжедмитрий I оказался самым удачливым из них. Если, конечно, считать удачей год пребывания на русском троне и смерть от рук недавних адептов…

Первые слухи о «воскресшем» царевиче Дмитрии Ивановиче, если верить капитану русской службы французу Жаку Маржерету, появились в 1600 году. Вслед за ними, примерно в 1602–1603 годах, объявился и первый претендент на это имя. В исторической литературе его называют Лжедмитрием I. Впрочем, почти сразу после возникновения этой самозванческой авантюры стало известно подлинное имя ее героя – Юрий Богданович Отрепьев, в монашестве Григорий.

dmitry_ivanovich_1
Предоставлено М.Золотаревым

ЮРИЙ, ОН ЖЕ ГРИГОРИЙ, ОН ЖЕ ДМИТРИЙ

Он происходил из дворянской семьи, представители которой владели поместьями в Галицком уезде. Вероятнее всего, Юрий Отрепьев родился около 1581 года и был на год старше царевича Дмитрия. Отец Юрия – стрелецкий сотник Богдан Иванович – в пьяной драке был зарезан литвином в Немецкой слободе в Москве. Мальчик рос под присмотром матери и под ее началом освоил грамоту, проявляя редкие способности. Потом он перебрался в Москву, где продолжил образование, научившись искусству красиво писать. Юрий Отрепьев поступил на службу к окольничему Михаилу Никитичу Романову в качестве боевого холопа, т. е. военного слуги. Не исключено, что именно во время службы у Романовых у этого юноши и возникла (или была ему внушена) идея принять имя сына Ивана Грозного. Расправа над братьями Романовыми, впавшими в опалу, в 1600 году заставила Юрия спасаться от царского гнева. Он был вынужден постричься в монахи.

Беспокойная натура инока Григория не дала ему надолго задержаться в провинции, где он принял постриг. Вскоре молодой человек оказался в столичном Чудовом монастыре, откуда – за хороший почерк – был взят в штат переписчиков книг на патриарший двор, а спустя время он стал одним из приближенных патриарха Иова. На службе у Романовых и в кругу патриарших придворных Отрепьев хорошо изучил обстановку и нравы двора. Многое узнал он и о трагической гибели царевича Дмитрия в Угличе.

Юный инок не раз говорил своим товарищам: «Царь буду на Москве!» – «они же ему плеваху и на смех претворяху». Тем не менее, имея смелый план и необходимый опыт, в 1602 году Отрепьев бежал в Литву, где после нескольких неудачных попыток открыть тайну своего «царственного происхождения и чудесного спасения» он получил признание у литовского магната князя Адама Вишневецкого.

ЩЕДРЫЕ ОБЕЩАНИЯ

Успех самозванца связан с активной поддержкой со стороны литовских магнатов, стремившихся к войне с Россией в надежде на территориальные приобретения и военную добычу. Лжедмитрий I не скупился: по договору с королем Сигизмундом III он обещал по воцарении в Москве отдать Речи Посполитой Северскую землю; однако еще раньше Северщина была им обещана сандомирскому воеводе Юрию Мнишеку, оказавшему ему деятельную помощь. В результате самозванец посулил королю половину Смоленской земли, а Мнишеку – Северщину без шести городов и другую половину Смоленщины.

Кроме того, Лжедмитрий I посватался к дочери Юрия Мнишека Марине и заключил «брачный контракт», согласно которому невеста получала Новгород и Псков, а сам он не только принимал католичество, но и обещал стремиться обратить население Московии в католическую веру за год. После того как в апреле 1604-го самозванец тайно перешел в католичество, он обеспечил себе поддержку со стороны папского нунция в Польше и иезуитов.

dmitry_ivanovich_2
Дмитрий Самозванец у Вишневецкого. Худ. Н.В. Неврев. 1876. Предоставлено М.Золотаревым

Царь Борис Годунов пытался противостоять самозванческой интриге. Произведенный розыск достаточно быстро установил истинное имя человека, выдающего себя за царевича. В Речь Посполитую к королю и панамраде были отправлены посланники с разоблачением Лжедмитрия и требованием его выдачи. В 1604 году в Краков выехал двоюродный дядя самозванца Никита Елизарьевич Отрепьев Смирной, который должен был при встрече обличить племянника. Но Смирного Отрепьева паны не допустили до Лжедмитрия I. Неудачей закончилась и аналогичная миссия стрелецкого головы Постника Григорьевича Огарева. Письма с обличениями самозванца доставлялись не только польскому королю, но и императору Священной Римской империи Рудольфу II и римскому папе Клименту VII. Борис Годунов не оставлял надежды разрешить ситуацию дипломатическим путем, но жестоко ошибся.

«ЦАРЬ ДМИТРИЙ» И ЦАРЬ БОРИС

Лжедмитрий не терял времени даром. Под его знамена в Самборе собралось 3 тыс. поляков, русских эмигрантов и донских казаков (впоследствии его армия существенно увеличилась). 13 октября 1604 года небольшое войско самозванца пересекло границу и вторглось в пределы России. Появление «царя Димитрия», обещавшего «жаловати и в чести держати… и в покое, и во благоденственном житии», вызвало на охваченных недовольством и брожением землях эффект искры в пороховом погребе. Приграничные города сдавались один за другим – чернь вязала воевод и передавала их Лжедмитрию. Частично они сами переходили на сторону самозванца, признавая в нем «царевича». Войско последнего остановилось под Новгородом-Северским, где воевода Петр Федорович Басманов сумел организовать крепкую оборону. Тем временем из Москвы было отпущено войско численностью 25 336 человек во главе с первым боярином государства князем Федором Ивановичем Мстиславским.

Плоды победы в сражении 21 декабря под Новгородом-Северским, одержанной благодаря лихой атаке польских гусар, были утеряны самозванцем после жестокого разгрома в битве при селе Добрыничи 21 января 1605 года. Потери Лжедмитрия, согласно официальным данным, составили 11,5 тыс. человек, среди которых насчитывалось 7 тыс. украинских казаков. Остатки его войска были рассеяны, а сам претендент на русский престол, едва не попав в плен, бежал в Путивль.

Но счастье отвернулось от царя Бориса. Его армия застряла под небольшим городком Кромы, оказавшим серьезное сопротивление. А в это время к самозванцу собирались все новые и новые толпы сторонников. Надо сказать, что воеводы Годунова сами способствовали пополнению войск противника бессмысленной жестокостью, направленной против населения территорий, поддержавших «царя Димитрия». Царская армия под Кромами таяла из-за дезертирства дворян; кроме того, начались болезни. Между тем Лжедмитрий I из Путивля вел очень активную и весьма успешную агитацию, обращаясь как к простым жителям Северщины и южных крепостей, так и к воеводам русской армии. Боевые действия на время замерли, и исход противостояния был неясен.

dmitry_ivanovich_3
Предоставлено М.Золотаревым

В этот момент неожиданно 13 апреля 1605 года от удара скончался царь Борис Годунов: «случися царю Борису в царствующем граде сидети за столом в царском своем доме, обеднее кушание творяше по обычаю царскому, и по отшествии стола того, мало времени минувшю царю же в постельной своей храмине седящу, и внезапу случися ему смерть». Умирающего успели постричь в монахи с именем Боголепа, а на следующий день Москва принесла присягу Федору Годунову, единственному сыну покойного царя Бориса.

ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ САМОЗВАНЦА

Москвичи целовали крест 16-летнему царю, грамоты с присягой были отправлены во все города Русского государства. 17 апреля под Кромы прибыли для приведения войска к присяге и смены главных воевод – князя Федора Ивановича Мстиславского и князя Василия Ивановича Шуйского – бояре князь Михаил Петрович Катырев-Ростовский и Петр Федорович Басманов. Петр Басманов, обласканный царем Борисом, обещал верно служить его наследнику, но в душе у него затаилась обида. Согласно новому разряду, он получил назначение ниже, чем рассчитывал: на «его» месте оказался князь Андрей Андреевич Телятевский, приходившийся родственником боярину Семену Никитичу Годунову, в руки которого практически перешла государственная власть после кончины царя Бориса. Семен Годунов и ранее занимал весьма выдающееся положение, заведуя тайным сыском, отчего современники звали его «правым ухом царевым». Местническая обида так подействовала на Петра Басманова, что он, «патчи на стол», рыдал «с час, лежа на столе», и именно она явилась одной из причин, толкнувших его на измену.

В кромском лагере царили упадок и шаткость. Басманов, готовя мятеж в пользу самозванца, нашел себе многих сторонников. Утром 7 мая мятежники бросились на воевод, верных Годуновым, и схватили их. Катырев-Ростовский, Телятевский и некоторые другие пытались оказать сопротивление и сдержать бунт, но были вынуждены бежать. Вместе с ними восставший лагерь покинули еще несколько сотен верных царю Федору Борисовичу воинов. Мятежное войско соединилось с кромским гарнизоном и отправило посольство в Путивль с изъявлением покорности самозванцу. Участь царя Федора была решена.

Шествие Лжедмитрия I от Путивля до Тулы можно назвать триумфальным. Массы народа стекались приветствовать «истинного царевича». Из-под Тулы самозванец отослал гонцов Гавриила Григорьевича Пушкина и Наума Михайловича Плещеева с призывом к москвичам свергнуть царя Федора и его мать, царицу Марию Григорьевну Годунову, и признать права на престол «царевича Димитрия». Казаки атамана Андрея Корелы доставили посланцев Лжедмитрия I в село Красное, где Пушкин и Плещеев привлекли на свою сторону «мужиков красносельцов». В сопровождении толпы «мужиков» гонцы проникли в Москву и 1 июня на Красной площади, на Лобном месте, при большом скоплении людей прочли грамоту самозванца.

dmitry_ivanovich_4
Присяга Лжедмитрия I польскому королю Сигизмунду III на введение в России католицизма (фрагмент). Худ. Н.В. Неврев. 1874. Предоставлено М.Золотаревым

Согласно разрядным записям, перед народом выступил и окольничий Богдан Яковлевич Бельский (возвращенный из ссылки Федором Годуновым). Он подтвердил истину «царского» происхождения Лжедмитрия I: «Яз за цареву Иванову милость ублюл царевича Дмитрия, за то я терпел от царя Бориса». Это послужило началом к восстанию: народ бросился в Кремль, схватил Годуновых и начал грабить их дворы, а также дворы их однородцев Вельяминовых и Сабуровых. Царь Федор, царица Мария Григорьевна и царевна Ксения были заточены на старом дворе Бориса Годунова. Гробница царя Бориса в Архангельском соборе была вскрыта, а его прах перенесен на кладбище Варсонофьевского монастыря, где хоронили бездомных и убогих. Москвичи принесли присягу новому царю.

10 июня в Москву прибыли любимцы самозванца бояре Петр Федорович Басманов, князь Василий Васильевич Голицын, князь Василий Михайлович Рубец-Мосальский, дворянин Михаил Андреевич Молчанов и дьяк Андрей Васильевич Шерефединов. Они низложили и сослали из столицы престарелого патриарха Иова и в сопровождении трех стрельцов пришли к месту заключения Годуновых. Царицу Марию Григорьевну убийцы удавили достаточно быстро, но юный царь Федор оказал им отчаянное сопротивление: «царевича же многие часы давиша, яко не по младости дал Бог ему мужество», пока наконец не смогли его одолеть. Князь Голицын объявил народу, что царь и царица «от страстей» приняли яд. Царевну Ксению убийцы пощадили: ее ждала печальная участь наложницы самозванца, а затем – монашеский клобук.

«ЛИЦЕ ИМЕЯ НЕ ЦАРСКОГО ДОСТОЯНИЯ»

20 июня 1605 года в Москву вступил «царь Дмитрий Иванович». Он обладал весьма примечательной, но непривлекательной внешностью: «Возрастом [ростом. – Прим. ред.] мал, груди имея широкы, мышцы толсты; лице ж свое имея не царского достояния, препросто обличие имяху». Другое описание: «Обличьем бел, волосом рус, нос широк, бородавка подле носа, уса и бороды не было, шея коротка». Согласно «Новому летописцу», многие москвичи опознали беглого инока и плакали о своем согрешении, но ничего не могли поделать.

Однако Отрепьев не боялся разоблачения. Чуждый какого бы то ни было такта, он с первого же момента своего вступления в столицу шел на конфликт с ее населением: самозванца сопровождали польские и литовские роты, которые «сидяху и трубяху в трубы и бияху в бубны» во время торжественного молебна на Красной площади. Лжедмитрия I это не смущало. Более того, в первые дни своего правления он обвинил в измене и подготовке мятежа боярина князя Василия Ивановича Шуйского и его братьев. Только ходатайство мнимой матери самозванца, царицы Марфы Нагой, спасло боярина от смертного приговора, замененного ссылкой.

Этим Лжедмитрий I нажил себе опаснейшего врага, но новый царь и не собирался никому идти навстречу: ни боярам, ни москвичам, ни своим польским друзьям и покровителям. Столкновение с послами короля Сигизмунда III произошло сразу же после воцарения «Димитрия», когда он отказался принять грамоту, адресованную «великому князю всея Руси». Самозванец требовал, чтобы король именовал его «непобедимым цесарем», т. е. императором. Обещания территориальных уступок Лжедмитрий I также не намеревался исполнять.

В чем причина такого недальновидного поведения? Историками давно уже было выдвинуто предположение, что, возможно, Лжедмитрий I на самом деле являлся тем, за кого себя выдавал. По крайней мере, в его действиях и правда проглядывает непоколебимая уверенность в своем царском происхождении.

dmitry_ivanovich_5
Марина (Марианна) Юрьевна Мнишек (ок. 1588 – 1614/1615), дочь сандомирского воеводы Юрия (Ежи) Мнишека и Ядвиги Тарло, жена Лжедмитрия I, венчанная с ним в мае 1606 года, незадолго до его гибели, и коронованная как русская царица (единственная женщина, коронованная в России до Екатерины I); затем жена следующего самозванца, Лжедмитрия II, выдававшего себя за первого. Авантюристка, активно участвовавшая во всех основных событиях Смутного времени. Предоставлено М.Золотаревым

Есть и другой вариант объяснения: Лжедмитрий I был подготовлен к той роли, которую играл. И в первую очередь это могли проделать Романовы, у которых Отрепьев служил в холопах. Косвенным свидетельством в пользу такой версии могут служить донесения пристава при опальном старце Филарете (в миру Федор Никитич Романов, был пострижен в монахи при Борисе Годунове и таким образом лишался прав на престол) Богдана Воейкова. В 1602 году он доносил, что в разговорах Филарет сетует на свою участь и с горечью вспоминает потерянную семью: «Милые де мои детки, маленки де бедные осталися… а жена де моя бедная, наудачу уже жива ли… лихо де на меня жена и дети, как де их помянешь, ино де что рогатиной в сердце толкнет… дай, Господи, слышать, чтобы де их ранее Бог прибрал, и яз бы де тому обрадовался… я бы де стал промышляти одною своею душею». Но в 1605-м поведение ссыльного резко изменилось: «Живет де старец Филарет не по монастырскому чину, всегды смеется неведомо чему и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил… и говорит де старцом Филарет старец: увидят они, каков он впредь будет».

Не были ли виной этой перемены дошедшие до Филарета слухи о появлении самозванца? Во всяком случае, чаяния старца сбылись: при Лжедмитрии I он был возведен в сан митрополита Ростовского, а его брат Иван возвращен из ссылки. Видимо, недаром, узнав о возникновении самозванца, Борис Годунов заявил боярам, что это их рук дело.

Впрочем, пока наука не имеет точных свидетельств причастности Романовых или каких-либо других московских бояр к этой самозванческой интриге.

ПОХОЖДЕНИЯ РАССТРИГИ

Новый царь сильно отличался от предшественников – разве что энергией, решительностью и сластолюбием он весьма походил на своего «отца» Ивана Грозного. Лжедмитрий I не боялся грубо ломать строгий дворцовый церемониал, пренебрегал всеми правилами и установлениями, касающимися поведения царя. Москвичи были шокированы, узнав, что самодержец не спит после обеда и не соблюдает постов. Ночные похождения расстриги, к которому, согласно описаниям голландского купца Исаака Массы, приводили красивых девиц, женщин и монахинь, также вскоре получили широкую известность, равно как и его насилие над Ксенией Годуновой.

Царь заявил о своем намерении жениться на католичке — по представлениям русского Средневековья – еретичке — полячке Марине Мнишек, что также вызвало сильное недовольство

Самозванец был щедр на раздачи польскому и литовскому войску и в то же время занимал деньги у монастырей и не торопился возвращать их. Он объявил о стремлении начать войну с Крымом и даже стал отправлять артиллерию и войска в Елец. «О сем нецыи глаголят, – писал по этому поводу келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий (в миру Аверкий Палицын), – яко сице сотвори розстрига Крымскому царю, хотя его воздвигнути на брань, да изгубит христиан на велицех полях…» Наконец, царь заявил о своем намерении жениться на католичке (по представлениям русского Средневековья – еретичке) полячке Марине Мнишек, что также вызвало сильное недовольство.

22 ноября 1605 года в Кракове посол Лжедмитрия I думный дьяк Афанасий Иванович Власьев представлял царственного жениха в церемонии обручения с Мариной Мнишек. В марте 1606-го нареченная царица московская двинулась в путь из Самбора и 1 мая въехала в столицу, торжественно встреченная войсками, придворными и народом. Марину Мнишек сопровождала большая свита, которую по приказу царя разместили на дворах бояр, купцов и посадских людей. По словам современника, был «в то время мятеж велик и крик и вопль, что из многих дворев добрых людей метаху вон, а запасы их всякие взимаху на себя, и насилье великое и обиды и позорство бысть всем добрым людем». Москвичи, по свидетельству немца Конрада Буссова, автора «Московской хроники», «были опечалены тем, что у них появилось столько иноземных гостей, дивились закованным в латы конникам и спрашивали живущих у них в стране немцев, есть ли в их стране такой обычай – приезжать на свадьбу в полном вооружении и в латах».

«ЦАРЬ, ГОСУДАРЬ, ТЫ СОЛГАЛ»

Недовольством москвичей воспользовались враги Лжедмитрия I – бояре Шуйские, давно и умело готовившие заговор против самозванца. К Шуйским примыкали и другие бояре. Их ненависть к новому царю понятна: интриговавшие против Годунова, они тем более не желали подчиняться безродному выскочке, беглому расстриге и самозванцу. Конрад Буссов пишет, что Лжедмитрий I нередко подшучивал над боярами и упрекал их в невежестве и тупости, поскольку благодаря своему острому уму сам мог сходу решить проблему, над которой долго размышляла Боярская дума. Впрочем, и бояре в долгу не оставались. Они часто ловили «Дмитрия Ивановича» на лжи и прямо заявляли ему: «Великий князь, царь, государь всея Руси, ты солгал». Когда смущенный самозванец попросил бояр ввиду приезда невесты Марины с ее отцом Юрием Мнишеком не говорить ему подобного, бояре осведомились: «Ну как же говорить к тебе, государь, царь и великий князь всея Руси, когда ты солжешь?» На что Лжедмитрий I отвечал, что лгать больше не будет. «Но мне кажется, – замечает поляк Станислав Немоевский, в дневнике которого и содержится этот эпизод, – что слова своего перед ними он не додержал».

dmitry_ivanovich_6
В Смутное время. Худ. С.В. Иванов. 1908. Предоставлено М.Золотаревым

Шуйские внушали своим сторонникам и те разносили по Москве слухи, что новый царь – еретик и самозванец, что он собирается при помощи немцев и поляков истребить всех бояр, уничтожить церкви и искоренить православную веру, распространив на Руси «латинство». Эти внушения падали на благодатную почву.

Между тем Лжедмитрий I предавался развлечениям: в кремлевских палатах играла музыка и шли танцы. Балы чередовались с охотой, к которой бывший чернец весьма пристрастился и даже проявлял чудеса храбрости. На охоте в селе Тайнинском он бросился на медведя и с одного удара убил его рогатиной так, что рукоятка сломалась, а затем саблей отсек ему голову. Свадьба, состоявшаяся 8 мая, еще больше опьянила самозванца и возмутила москвичей нарушением православных канонов и традиций.

Весь народ, да весь пошел на службу на христианскую, 
А Гришка, да разстрижка, со своею царицею Маришкой, Мариной Ивановной, князя Литовского дочкою,
 Они не на службу христовскую пошли, А пошли в парную баенку, в чистую умываленку… 
– говорит поздняя историческая песнь, доносящая отзвуки накопившейся ненависти к самозванцу и полякам, наводнившим Москву в мае 1606 года.

КОНЕЦ АВАНТЮРЫ

17 мая Шуйские подали знак к мятежу. Стража Лжедмитрия I во главе с верным Басмановым была перебита. Самозванец пытался бежать, но был схвачен; его допрашивали и истязали, пока не убили. Обезображенный труп кинули на Красной площади: на живот ему положили скоморошью маску, в рот вставили дудку, а на грудь швырнули волынку. Наряду с самозванцем восставший народ расправился и со многими поляками и другими иноземцами, приехавшими на царскую свадьбу: «и толико множество побито, что на всех улицах и по переулкам и по площадям и по всем дворам в трупе мертвых поганых человек пройтить никак не возможно».

dmitry_ivanovich_7
Агенты Дмитрия Самозванца убивают сына Бориса Годунова (фрагмент). Худ. К.Е. Маковский. 1862. Предоставлено М.Золотаревым

Правда, в первые месяцы после свержения и гибели Лжедмитрия I его призрак порой вновь обретал силу и значение и вновь становился знаменем для недовольных и мятежников. Василий Иванович Шуйский, которого 19 мая группа приверженцев выкликнула царем, принял все меры, чтобы предотвратить развитие самозванческой авантюры: труп Лжедмитрия, три дня пролежавший на площади, первоначально был брошен в скудельницу; но затем тело выкопали и сожгли, а прах забили в пушку и выстрелили из нее в сторону Польши.

Тогда же царевич Дмитрий был признан святым мучеником, убиенным от злодея Бориса Годунова. Мощи царевича перенесли из Углича в Архангельский собор в Москве, от них свершались чудеса и исцеления, подробные описания которых рассылались по всем городам. Другие грамоты извещали о самозванчестве Гришки Отрепьева, прельстившего многих чернокнижеством и ведовством, о его злых умыслах искоренить православную веру и перебить бояр. Уверения в самозванчестве прежнего царя посылались от имени Василия Шуйского, Марфы Нагой и патриарха Гермогена. Впрочем, это не спасло Россию от новых самозванцев…

Так бесславно завершилось царствование Лжедмитрия I – первого русского самозванца, который был и единственным, кому удалось достичь престола.

Правление его было коротким. Одной из главных ошибок – откровенное пренебрежение православными обрядами и проявление симпатий ко всему иноземному, что являлось грубым вызовом общественному мнению. Политика Лжедмитрия I не отражала интересов государства и общества и привела к неизбежному возмущению, а затем и к гибели самозванца.

Стоит признать, он обладал многими качествами, необходимыми хорошему правителю: самостоятельностью в решениях, острым умом и сравнительно широким образованием; богатым культурным опытом, приобретенным в соприкосновении с западноевропейским миром; энергичностью и смелостью. Однако этим качествам самозванца, по сути, так и не удалось проявиться. Ослепленный своим успехом и гордыней, он полагал, что его положение незыблемо, и не считался ни с людьми, ни с обстоятельствами.

Лжедмитрий I не оправдал тех надежд, которые с ним связывались, и достаточно быстро восстановил против себя все слои русского общества – от бояр до крестьян, напрасно надеявшихся, что добрый «царь Димитрий» вернет им право выхода в Юрьев день. Ко всему прочему, он не был тем, за кого себя выдавал. Недовольство царем способствовало усилению слухов о его самозванстве. Все это и привело первого претендента на имя сына Ивана Грозного к столь драматической и бесславной кончине.

dmitry_ivanovich_8
17 мая 1606 года Лжедмитрия I допрашивали и истязали, пока не убили. Предоставлено М.Золотаревым

Исаак Масса писал, что русские, перечисляя грехи самозванца, за которые он был убит, заканчивали тем, что «когда бы только жил смирно, и взял бы себе в жены московскую княжну, и держался бы их религии, и следовал бы их законам, то вовек бы оставался царем». Впрочем, вряд ли иностранец знал русскую пословицу про «если бы да кабы»…

В череде московских государей Лжедмитрий остался в памяти потомков своеобразным казусом – бывший монах, расстрига, еретик, чародей, обольстивший православных и обманом добывший царство. Не случайно на одной из миниатюр XVII века «рострига Григорей» изображен с пустой дырой вместо лица, которая обращена к разверзнутой пропасти в полу царских палат – грядущему обиталищу души самозванца, преисподней.

Что почитать?
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI–XVII вв. М., 1995
Козляков В.Н. Лжедмитрий I. М., 2009 (серия «ЖЗЛ»)

Городок на Жиздре

февраля 20, 2015

Из сорока российских городов, обретших звание «город воинской славы», Козельск совершил свой первый подвиг раньше всех — еще весной 1238 года

kozelsk_01
Диорама «Оборона Козельска в 1238 году» в местном краеведческом музее (фрагмент)

История не оригинальна. Множество малых русских городов, единожды поразив мишень вечной славы, исчезают в исторических чащах, рассасываются во времени, будто ранний туман над берегами неширокой Жиздры. Так и с Козельском. А ведь не только Бату-хан стоял когда-то на главном его холме, взирая окрест сожженного дотла города. В 1480 году побывал тут другой ордынец – хан Ахмат. И Козельска вновь не стало. Во времена Смуты над городом поиздевались отряды бунтаря Болотникова и наемники второго Лжедмитрия. В 1812-м чудом не добрался до Козельска Наполеон, остановили его севернее – под Малоярославцем. Зато танки Гудериана в октябре 1941-го добрались. В августе 1942-го недалече, в 15 верстах, грохнула танковыми залпами Козельская наступательная операция Красной армии.

ЗЛОЙ ГОРОД

До сих пор спорят о том, почему Батый, без особых трудов захвативший Северо-Восточную Русь, идучи на Новгород Великий, вдруг изменил планы и развернул конницу назад – в сторону степей Дикого поля. Московский летописный свод 1479 года объясняет это так: «За сто верст толико до Новагорода не дошли, заступи его Бог и Святая Богородица». Хотя, сдается, были и какие-то практические основания для столь неожиданного решения. Но вот что любопытно: в куда более раннем источнике – Галицко-Волынской летописи (XII–XIII века) – информация представлена иначе. А именно: «Разрушив город Владимир, захватив суздальские города, пришел Батый к городу Козельску». Про поход на Новгород – ни слова. С другой стороны, известно, что ордынцы в самом начале весны 1238 года взяли после двухнедельной осады Торжок, который относился вовсе не к суздальским, а к новгородским землям.

kozelsk_1

Ну да ладно. Сойдемся на том, что разведка и анализ ситуации привели Батыя к мысли, что соваться на северные русские земли во время распутицы и бескормицы, с уставшим от долгого похода войском – дело ненадежное. Да и куда торопиться? Тем более что на юге еще остались нетронутыми Киевское и Черниговское княжества с соседями.

ПЕРВОЕ УПОМИНАНИЕ О КОЗЕЛЬСКЕ ОТНОСИТСЯ К 1146 ГОДУ. В 2009-м ему присвоено почетное звание «Город воинской славы». Сегодня в нем проживает чуть менее 17 тыс. человек

Очень часто встречается утверждение, что ордынцы неминуемо должны были пройти через Козельск. Будто бы Бату-хан спал и видел, как бы ему отомстить поскорее козельцам за то, что в 1223 году перед битвой на Калке русские князья приказали убить ордынских послов. Среди принявших то решение был и князь козельский и черниговский Мстислав Святославич. Звучит это несколько странно, если принять во внимание, что в битве на Калке Мстислав Святославич погиб. Самому Батыю в 1223-м было всего четырнадцать, и требовался какой-то экстраординарный мотив для мести спустя полтора десятка лет. Опять-таки мстить-то кому, коли сын Мстислава, чье имя предположительно было Дмитрий, погиб вместе с родителем? И в Козельске в княжеском доме сидел двенадцатилетний внук Мстислава Василий?

Похоже, воины Бату-хана оказались весной 1238 года в районе Козельска по той простой причине, что это была самая короткая дорога в степи. Идти через разоренные земли Рязани бессмысленно, через Смоленск и Брянск – большая петля. А вскоре должны были вскрыться многочисленные русские реки. И тогда – конь копыта не вывезет…

kozelsk_3

Сама семинедельная оборона Козельска, учитывая скудость информации источников, описана в школьных учебниках достаточно полно. Но вот о том, отчего козельцам удалось так долго противостоять превосходящему их по численности врагу, говорится обычно так: сила духа и вера в правое дело помогли защитникам города! Оно конечно. Но помогло еще отличное расположение на холме деревянной крепости, окруженной водными преградами с трех сторон. Козельск отнюдь не был легкой добычей. Он был первоклассной пограничной цитаделью своего времени.

Перелом в осаде наметился лишь после того, как силы Бату-хана пополнились двумя отрядами Чингисидов – Кадана и Бури. Стенобитными орудиями был разрушен участок внешнего периметра обороны. Началась рукопашная сеча, в ходе которой сказалось многократное численное преимущество противника.

Летописи сохранили некоторые детали той битвы. Например, цифры: под стенами Козельска ордынцы потеряли 4 тыс. человек. И погибли все до одного 300 русских воинов. Правда, к этим данным надо относиться с крайней осторожностью, ибо военная статистика в те давние времена, мягко говоря, мало кого интересовала. А уж высчитать, сколько человек в Козельске поднялось с оружием в руках, вообще немыслимо.

kozelsk_4

Если верить той же Галицко-Волынской летописи, Батый был вне себя от ярости. Он приказал спалить непокорный, как он выразился, «злой город», а всех, кто был в нем, уничтожить. Всех, «до сосущих млеко», то есть младенцев. Но город выжил: ему еще предстояли большие испытания.

СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА

Смута на Руси растянулась, если считать формально, на полтора десятилетия. От прихода к власти Бориса Годунова в 1598-м до избрания на царство Михаила Романова в 1613-м. А по мне, так на все 20 лет – до 1618 года, когда поляки последний раз сунулись к Москве.

Для Козельска же смутное время оказалось куда продолжительнее: с 1238 по 1610 год! Такова уж участь пограничных крепостей. За три с половиной века Козельск несколько раз менял хозяев. «Злой город», по определению Батыя, стал доброй добычей сначала Черниговского княжества, потом – Рязанского. Позже отошел к Великому княжеству Литовскому. В 1402-м его захватили московские князья, но не прошло и трех лет, как он был обменян на Ржев и стал собственностью князей серпуховско-боровских. В середине XV века Козельск снова оказался под властью Литвы. И только в самом конце того века, в 1494 году, окончательно был включен в состав Московского великого княжества.

Все это время, да и потом, набеги «любезных» соседей продолжались. И литовцы беспокоили, и крымчаки, и ордынцы по старой «дружбе». Вот хотя бы уже упомянутый хан Ахмат, так сильно расстроившийся после стояния на Угре против русских объединенных сил в 1480 году, что нашел единственный способ поднять настроение себе и своим воинам: сжечь Козельск!

kozelsk_2

В который раз город отстроили, снабдив его мощной крепостной стеной с восемью башнями, оснастили артиллерией, прислали из Москвы гарнизон. И Козельск вновь занялся привычным для пограничной крепости делом – отбивался от набегов.

В итоге при Борисе Годунове в нем проживало более 15 тыс. человек – немало по тем временам. К слову, воеводой там в 1606–1607 годах был дядя будущего первого царя из династии Романовых – Иван Никитич по прозвищу Каша. Но грянула общая Смута, и после очередных «посещений» разных вооруженных людей, к 1610-му, Козельск опять был разграблен и число жителей сократилось вдвое. В те годы тяготы жизни горожан в полной мере разделяли и монахи основанной в XV веке Оптиной пустыни.

КРЕПКИЙ ТЫЛ 12-ГО ГОДА

Жизнь в Козельском уезде успокоилась к началу XVIII столетия. Во многом потому, что навсегда сгинула Орда, угомонились на западе поляки с литовцами, перестало беспокоить набегами Крымское ханство. А еще и потому, что Россия приросла землями – и город перестал быть пограничным. Народу жило немного, все те же 7 тыс., как после Смуты. Ничем особо выдающимся козельцы не занимались. Торговали по большей части. В 1777 году Козельск обрел герб, в символике которого было учтено его героическое прошлое. Пять серебряных щитов с черными крестами и четыре золотых креста на червленом поле знаменовали храбрость и верность.

И в том же году – новая напасть, столь часто подстерегавшая русские городки: пожар, спаливший половину Козельска. И в который раз жители собрали волю в кулак. К началу XIX века не только жилье отстроили, но и кое-какую промышленность завели. Купчины местные освоили производство парусины и открыли две фабрики, которые довольно скоро обрели известность и за пределами Калужской губернии, в состав которой Козельск вошел в XVIII веке.

kozelsk_5

Возможно, в качестве компенсации за давние и недавние страдания Козельск оказался избавлен от знакомства с Великой армией французского императора в 1812 году. Но сказать, что остался в глубоком тылу, тоже нельзя. Самый что ни на есть прифронтовой городок. Точнее, санитарно-интендантский. После разгрома французов под Тарутином и Малоярославцем в Козельск и его окрестности прибыло много пострадавших в боях русских солдат. Самый большой госпиталь был разбит в стенах полотняно-парусиновой фабрики Брюзгина в селе Березичи. Всего Козельский уезд принял в 1812-м более 5 тыс. раненых. Принимала козельская земля и пленных французов.

В самом городе еще весной 1812-го разместились склады или, как тогда говорили, магазины с разнообразным товаром для нужд армии – начиная с рубах и заканчивая полушубками. Важно, что все эти горы вещей собирались в уезде исключительно на благотворительной основе. И, как нетрудно заметить, загодя. Ждали Наполеона в России, ждали. За месяцы до вторжения бродил среди козельского простого люда слух о том, что летал над их землями воздушный шар, а в нем – французский офицер-шпион. Все высматривал что-то…

Рубахи рубахами, а воевать – человеку. После указа императора Александра I о сборе ополчения Калужская губерния тоже получила разнарядку. Армия пополнилась 1200 мужчин из Козельского уезда, распределенных в разные ополченческие части. Но Козельск не был бы Козельском, если бы и тут чем-то не отличился. Когда выяснилось, что на войну готовы идти местные казаки, осевшие на Жиздре еще во времена Смуты, пришла идея – сформировать свой конный полк. Понятно, что доморощенных казаков на полк не хватило бы. И тогда бросили клич по другим губерниям. От силы через месяц полк был сформирован: 1200 казаков, 150 унтер-офицеров. Офицерами в полк пошли дворяне-отставники, лошадей поставили два крупных местных конезаводчика. Первое дело конного полка – бои с французами под Ельней в октябре 1812-го. А затем был поход к границе империи, охрана Бобруйска, форсирование Немана, боевые действия на территории нынешней Польши, взятие Гданьска… Ратный путь козельской конницы завершился лишь в начале 1814 года, в Саксонии.

ОБИТЕЛЬ СТАРЦЕВ

В двух верстах от Козельска – Оптина пустынь, один из великих православных монастырей. Чуть далее по той же дороге на северо-восток вдоль Жиздры – не менее знаменитая женская ставропигиальная пустынь в Шамордине. Через них приобщался Козельск к людям, составившим славу русской земли.

Подавляющее большинство известных и важных персон посещали Оптину пустынь начиная со второй половины XIX века. Оно и понятно: Предтеченский скит, в котором селились оптинские старцы, возник только в 20-е годы этого столетия. Понадобилось время, чтобы православная Россия узнала о появлении нового религиозно-философского центра, чтобы убедилась в его уникальности и истинности. И тогда уже – поехали.

Поехали поэт Василий Жуковский и композитор Петр Чайковский, писатель Николай Гоголь и академик Михаил Погодин… А еще – Киреевские, Тургенев, Аксаковы, Хомяков, Тютчев, Вяземский, Лев Толстой, Достоевский, Рубинштейн, Есенин, Леонтьев, Соловьев, Флорен- ский, Циолковский, великий князь Константин Константинович.

Остались в истории Оптиной пустыни два человека, имевшие отношение более к воинской службе, нежели к служению музам. В 1812 году, в канун войны с Наполеоном, здесь был генерал-майор Яков Кульнев, командир Гродненского гусарского полка. Яркий и любимый всеми, прошедший 23-летний боевой путь, он получил смертельное ранение от пушечного ядра в начале Отечественной войны под Клястицами во время арьергардного боя. Он стал первым кавалерийским генералом, сраженным в той войне. А в 1914-м Оптину пустынь навестил молодой великий князь Олег Константинович, корнет лейб-гвардии Гусарского полка. Как выяснилось позже, единственный из Романовых, погибший в боях Первой мировой.

kozelsk_6

«Саров и Оптина – вот два самых жарких костра, у которых грелась вся Россия», – писал философ Георгий Федотов. В чем же уникальность обители и почему создание скита привело к такому ее влиянию на русскую общественность?

В самой Оптиной объясняют так: «Чтобы обеспечить духовный рост Оптиной Пустыни, свт. Филарет решил основать при ней скит. Скит есть маленькое общежитие с более строгим уставом и с меньшей регламентацией жизни инока и потому с большими средствами для его самовоспитания и с большими удобствами для его руководства со стороны старца; вследствие этого скит является хорошим средством для воспитания иноков на строгих началах монашеской жизни. Для этого Преосвященный Филарет приглашает на жительство в скит известных пустынников, обитавших в рославльских лесах Брянской губернии… Основой внутренней жизни Оптиной Пустыни становится строгое соблюдение требований монастырского устава и сосредоточение внимания на внутренней стороне иноческой жизни, на началах духовного подвижничества, указанных великими аскетами христианства, на усовершенствовании духа инока, чтобы по достижении его служить ближним».

И вскоре началось это служение. Если в большинстве монастырей старец жил отстраненно, а нередко – абсолютно уединенно, то в Оптиной сформировалась своеобычная старческая община, готовая разговаривать с миром о всех его духовных проблемах и нравственных болячках…

После Октябрьского переворота монастырь разделил судьбу многих своих собратьев. Сначала – закрытие в 1918-м. Далее – лесопилка и санаторий. На сей раз – имени Горького. В 1939-м – лагерь НКВД, в котором содержали польских военнопленных, отправленных после фильтрации в Катынь. Тогда в обители на бумаге фиксировали совсем не духовные открытия, и подписи под этими бумагами стояли такие: «Нач[альник] ОО НКВД Козельского лагеря мл. лейтенант госбезопасности М. Старикович. Оперуполномоченный ОО лагеря НКВД сержант госбезопасности В. Тютенко».

Оптина вернулась людям в 1987 году. Большое счастье для Козельска и его жителей в том, что любой, отправляющийся в Оптину пустынь, прикасается и к истории их маленького древнего города. А таких – отправляющихся – с каждым днем в России все больше.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ

Война ударила по нему так, как ударила по многим нашим городам. А такая война – рутинная, повседневная, уставшая от крови и злобы – самая страшная.

Немец подошел к Козельску в начале октября. Группа армий «Центр» реализо- вывала план взятия Москвы и выставила южную клешню для охвата столицы с правого фланга через Калугу, Тулу, Колом- ну. Встречать врага встречали, но – особо некому было. Соединения Брянского фронта ранее попали в окружение и занять рубежи на Жиздре не успели. Сначала фашисты город подожгли, затем взорвали старинный железнодорожный мост. Он, кстати, и сейчас такой, каким стал после взрыва в 1941-м. 8 октября Козельск был взят. К этому времени к нему начали прорываться отдельные части Брянского фронта. Те, кому удавалось переправиться на правый берег реки, окапывались, а 9 и 10 октября эти голодные, усталые сводные роты пошли в контратаку. Против них – 2-я танковая армия генерал-полковника Гудериана!

Не получилось. Козельск остался под оккупантами на два с половиной месяца. Между прочим, это был один из последних успехов талантливого генерала вермахта. Как именно 28 декабря 1941 года 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Павла Белова освободил Козельск, покоритель Парижа уже не увидел. Его сняли с должности тремя днями ранее. За то, что так и не смог прорваться к Туле и отвел танки в оборонительные порядки. А Белов…

Корпус Белова, усиленный пехотой, танками и артиллерией, творил чудеса. Гвардейцы приблизились к Козельску 26 декабря, начав контрнаступление под Москвой раньше других – 1-го числа. Вот что отметил в служебном дневнике германский генерал Гальдер: «27.12.41 г. Центральный участок фронта группы армий удерживался. На участке фронта у р. Ока прорвался кавалерийский корпус русских».

А вот что вспоминал сам генерал Белов: «27 декабря 2-я гвардейская и 75-я кавалерийские дивизии подошли вплотную к Козельску, где оборонялись остатки 216-й и 296-й немецких дивизий. На подступах к городу противник встретил наши войска сильным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Фашисты в большом количестве использовали и ранцевые огнеметы. Самолеты звеньями и эскадрильями бомбили и обстреливали наши наступающие части и обозы… Штурм Козельска продолжался всю ночь на 28 декабря. Сковывая гарнизон фронтальным наступлением с востока, наши войска одновременно обошли город с юга и северо-запада. Опасаясь полного окружения, немцы поспешно отступили, бросив много техники. По пятам гитлеровцев в город ворвались наши части… После освобождения Козельска и Калуги немцы начали сдаваться не только тогда, когда оказывались в безвыходном положении, но и добровольно. Они предъявляли листовки-пропуска, которые разбрасывали наши самолеты. Длинные колонны пленных потянулись по заснеженным дорогам в тыл».

kozelsk_7

Козельск освободили, и части 1-го гвардейского кавалерийского корпуса повернули на северо-запад, на Вязьму. Кстати, гвардейским корпус Белова стал именно во время боев за Москву согласно приказу Государственного Комитета Обороны от 26 ноября 1941-го.

Но под Козельском все закончилось не так быстро. Операция Красной армии по освобождению данного района получила название Козельско-Белевской. А была и еще одна, в 1942-м, о которой вспоминают редко и которая в официальных бумагах осталась безымянной. Тогда гитлеровцы еще не выдохлись и летом предприняли операцию «Смерч», целью которой было вернуть ситуацию южнее Москвы к положению октября 1941- го. Здесь немцам противостоял все тот же генерал Белов. Теперь уже – командующий 61-й армией, закончившей победный путь в 1945-м в Берлине.

Ожесточенные бои шли в считанных километрах от Козельска. Немцам выполнить намеченное не дали. В конце 1942-го Гитлер признался, что попытка справиться с русскими на этом направлении, получившем название «Сухиничская дуга», стала одной из главных ошибок кампании того года.

С той поры Козельск с войной не встречался.

…Интересно, на каком языке говорил Бату-хан? Монгольский, татарский, тюркский? Какие-то древние диалекты? Как звучало имя «Злой город», данное Козельску Батыем? На монгольском – «ёс бус хот». По-татарски «злой» – «яман». По-тюркски – «ёмон». Есть и другие варианты.

Но Бату-хана давно нет на свете. А Козельск – вот он. Как славяне-вятичи тысячу лет назад придумали, так и называется.

С иконы на полотно

февраля 20, 2015

Начиная с XVIII века иконописный образ князя Александра Невского органично соседствует с его светскими, историческими изображениями. Это редкий случай, когда лик святого оказался одинаково притягателен и для церковных, и для мирских живописцев

nevsky_1
Ф. Моллер. Въезд Александра Невского во Псков после битвы на Чудском озере. XIX век. Предоставлено М.Золотаревым

В живописи светская трактовка образа князя, прославившегося победами на Неве и Чудском озере, как и многое другое в истории нашей страны, берет начало в эпоху Петра. До этого его лик писали лишь на иконах, а в XVIII веке наряду с иконописными изображениями появляются светские образы знаменитого полководца, защитника русской земли.

Два события Петровской эпохи – основание новой столицы (1703) и борьба со шведами (Северная война, 1700–1721) – предопределили интерес первого российского императора к крупнейшей личности русского Средневековья. При возведении Санкт-Петербурга формировался миф о святых – покровителях города, среди которых, конечно, главный небесный патрон царя – апостол Петр (в его честь и назвали стремительно строящуюся столицу), а также святой благоверный великий князь Александр Ярославич.

Почему выбор пал на него? Ответ очевиден: исторические прецеденты всегда очень ценились. Петру I было важно, что именно Александр Невский здесь, у устья Ижоры (то есть фактически в черте новой столицы России!) еще в XIII столетии побивал шведов. Стоит ли удивляться, что в условиях недавно отгремевшей Северной войны прославление великого полководца, за пять веков до Петра, в 1240 году, добившегося победы над шведами, стало особенно актуально.

nevsky_2
Ф.А. Москвитин. Перенесение мощей святого князя Александра Невского императором Петром I в Петербург. 2000

30 августа (12 сентября по новому стилю) 1724 года – в день заключения Ништадтского мира со шведами (1721), знаменовавшего завершение Северной войны – произошло торжественное перенесение мощей Александра Невского из Владимира, где он был погребен в 1263-м, в Санкт-Петербург. Российский флот в полном составе (участие принимал даже ботик Петра I) пошел вверх по Неве навстречу галере с мощами святого. Император перебрался на галеру, сам встал у руля, а бывшие с ним сановники сели за весла. При пушечном салюте и колокольном звоне реликвия была встречена на брегах Невы и перенесена в Троицкий собор первого монастыря Петербурга, который впоследствии станет Александро- Невской лаврой (по преданию, будущая лавра построена на месте победы князя над шведами). До революции день 30 августа был в стране выходным и всегда отмечался грандиозным крестным ходом по Невскому проспекту…

Несколькими месяцами ранее, в июне 1724 года, Святейший синод вынес постановление: Александра Невского «в монашеской персоне никому отнюдь не писать», а изображать следует «во одеждах великокняжеских». Отныне святой предстает в доспехах и мантии – в обличье, «приличном» европейскому военачальнику или правителю (так со второй половины 1690-х годов иностранными и русскими портретистами изображался и сам Петр I). В этой связи уместно упомянуть проповедь Феофана Прокоповича, произнесенную 23 ноября 1718 года, в день памяти Александра Невского, где была проведена четкая параллель между великим князем и Петром. И именно таким, «в рыцарских доспехах и царской мантии, отороченной горностаевым мехом», святой изображен московским иконописцем Андреем Меркурьевым (Поспеловым) «со товарищи» на иконе из иконостаса Петропавловского собора в Санкт-Петербурге.

«Торжественный въезд Александра Невского в город Псков после одержанной им победы над немцами» Григория Угрюмова (1764–1823) – одна из самых масштабных работ XVIII века, посвященных герою Невской битвы и Ледового побоища. В глазах современников Г.И. Угрюмов был «отцом исторической живописи», едва ли не создателем этого жанра. «Живописец, наполненный любви Отечества, он достоин предавать бессмертию славу российских героев», – писал о нем почетный член Академии художеств М.Н. Муравьев. Картину заказывает в 1793 году императрица Екатерина II для только что перестроенного Троицкого собора Александро-Невской лавры (сейчас она находится в Государственном Русском музее). Фактически закладывается новая традиция – использования опыта исторических живописцев для оформления храмов.

В основу сюжета здесь положен мотив торжественного победного шествия, который сложился в гравюрах времен Петра I как аллюзия на римские императорские триумфы.

nevsky_3
Г.И. Угрюмов. Торжественный въезд Александра Невского в город Псков после одержанной им победы над немцами. 1793(4?)

В центре – триумфатор на белом коне. Шествие движется из глубины полотна, и конца ему не видно, что подчеркивается ритмом возвышающихся над головами воинов копий. Поговаривали, что внешне Александр Невский на картине Угрюмова похож на цесаревича Александра Павловича – любимого внука Екатерины Великой, будущего императора Александра I.

Заметным явлением в русском искусстве середины XIX века стало строительство в 1838–1849 годах Большого Кремлевского дворца по проекту архитектора Константина Тона. Пять больших парадных залов посвящались пяти главным российским орденам, в честь которых они и получили названия: Владимирский, Георгиевский, Александровский, Андреевский и Екатерининский. Для оформления Александровского зала профессору исторической живописи Академии художеств Федору Моллеру (1812–1874) был заказан цикл из шести картин, рассказывающих о деяниях Александра Невского. Выбор сюжетов был обусловлен стремлением показать важнейшие события из жизни князя. Арочное решение цикла соответствовало архитектуре Александровского зала.

Самая динамичная композиция – «Александр Невский побеждает ярла Биргера на реке Ижоре», где показан решающий момент схватки со шведами у устья Ижоры. Биргер, согласно Житию Александра Невского, «возгордившись», дерзнул передать правителю Новгорода через своих послов: «Уже я здесь, хочу попленить землю твою, – если можешь, обороняйся». Эти слова звучат набатом для князя, занесшего в праведном гневе оружие над пошатнувшимся врагом: «и самому королю [так в Житии назван ярл] возложи печать на лице острым своим копием».

nevsky_4
В.А. Серов. Ледовое побоище. 1942

Александр Невский стал важнейшим героем росписи храма Христа Спасителя, задуманного как памятник русскому народу – победителю в Отечественной войне 1812 года. Согласно проекту того же архитектора, что строил Большой Кремлевский дворец, Константина Тона, главный алтарь храма был посвящен Рождеству Христову, престолы двух боковых приделов – Николаю Чудотворцу и Александру Невскому. Придел святого благоверного князя соотносился с именами сразу трех российских императоров, имеющих прямое отношение к судьбе храма: Александру I принадлежал замысел его создания, при Александре II завершилось строительство собора, а в царствование Александра III он был освящен. Сцены из Жития Александра Невского на северной стене придела его имени поручено было написать Генриху Семирадскому (1843–1902). В Государственном Русском музее хранятся эскизы, дающие хорошее представление об этих утраченных ныне работах (росписи погибли во время сноса храма Христа Спасителя в 1931 году).На одном из них, «Александр Невский принимает папских легатов», изображен ключевой эпизод Жития святого, связанный с отказом от предложения представителей Рима обратиться в католическую веру. «От вас учения не примем», – заявил благоверный князь.

Кроме того, росписи храма Христа Спасителя включали в себя «Погребение святого благоверного великого князя Александра Невского». В Житии описано посмертное чудо: когда тело князя было положено в гробницу, хотели разжать его руку, чтобы вложить грамоту духовную, но Александр сам поднял руку и принял грамоту, что произвело колоссальное впечатление на всех присутствовавших при этом. Крупнейший знаток истории искусства П.П. Гнедич считал эту работу лучшей в цикле Г.И. Семирадского. «Эффект мертвой руки, раздвинувшей черную схиму, для того чтобы взять отпускной лист, передан с большим настроением», – писал он.

В конце XIX века Виктор Васнецов (1848–1926) создает свой образ благоверного князя для иконостаса Владимирского собора в Киеве. Его трактовка отличается от канонических. Дело не только в том, что изображение святого дано почти в профиль. По статичной мощи фигуры, суровому выражению лица васнецовский «Святой князь Александр Невский» вполне мог бы стать в ряд с русскими богатырями, многократно воплощенными в работах художника.

nevsky_6
В.А. Серов. Били, бьем и будем бить. 1941

Особое внимание к образу Александра Невского было приковано в годы Великой Отечественной войны. После выхода на экраны в 1938 году одноименного фильма Сергея Эйзенштейна князь, на протяжении 20 лет советской власти преданный забвению, снова становится одной из популярнейших фигур русской истории. Не случайно его имя упомянул в своей знаменитой речи на параде 7 ноября 1941 года И.В. Сталин: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожар- ского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!»

Многие живописцы вновь обратились к образу князя, не раз прогонявшего с родной земли незваных гостей. Картина Владимира Серова (1910–1968) «Ледовое побоище» (Пензенская областная картинная галерея им. К.А.Савицкого) была создана в блокадном Ленинграде в 1942 году – в 700-ю годовщину победы Александра Невского над немецкими рыцарями на Чудском озере.

А годом ранее, в 1941-м, уже в первые дни войны на ленинградских улицах появился плакат кисти этого художника «Били, бьем и будем бить», в котором использован экранный образ великого князя, блестяще созданный актером Николаем Черкасовым. Название плакату дали слова из песни на стихи Василия Лебедева-Кумача «Мы врага встречаем просто: били, бьем и будем бить».

nevsky_7
Н.К. Рерих. Александр Невский (Русская война). 1942

1942 годом датированы и картины Николая Рериха (1874–1947) и Павла Корина (1892–1967). «Самые многочисленные враги Земли Русской бывали посрамлены несломимым духом воинства русского и жертвенным самоотвержением всего народа», – писал в те годы Рерих. Символично, что его работа «Александр Невский» имеет еще и второе название – «Русская война» (собрание Х.К. Кеджривала, Бангалор, Индия).

Подлинным триумфом всесоюзной выставки живописи, графики, скульптуры и архитектуры 1942 года стало полотно Корина «Александр Невский» (Государственная Третьяковская галерея), задуманное как часть написанного позже триптиха. Впрочем, образная самодостаточность этой части, расположенной в центре, такова, что боковые композиции, при всех их художественных достоинствах, представляются если не избыточными, то не совсем обязательными, что было отмечено критикой сразу после демонстрации всего триптиха на выставке в 1943-м.

«Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!» – эту фразу произносит Александр Невский в финале фильма Эйзенштейна, когда послы Ливонского ордена прибыли в Великий Новгород просить «вечного мира» после поражения в Ледовом побоище. В советское время особо не афишировалось, что источник этого высказывания – Священное Писание («Возврати меч твой в его место; ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» – Матф. 26:51– 52, а также «Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом» – Откр. 13:10).

nevsky_5
С.Н. Присекин. «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!» 1983

Именно такое название получила дипломная работа выпускника Московского художественного института имени В.И. Сурикова Сергея Присекина, написанная в 1983 году. Огромное полотно (более 150 персонажей, размеры картины – 350 х 650 см) молодого живописца сразу было принято в академических кругах и выставлено в Третьяковской галерее. С 1987-го картина украшала интерьеры советского посольства во Франции, а в ночь перед Пасхальным воскресеньем 1993 года по специальному распоряжению президента России она была доставлена из Парижа в Москву на самолете и впоследствии размещена в конце парадной лестницы аванзала Большого Кремлевского дворца.

Несгибаемый генерал

февраля 20, 2015

70 лет назад – 18 февраля 1945 года – в нацистском концлагере Маутхаузен погиб генерал-лейтенант Красной Армии Дмитрий Карбышев, ставший примером несгибаемого мужества и верности Родине

karbyshev_1

В ХХ веке к пантеону героев, посвятивших жизнь служению России, присоединились бойцы и командиры Великой Отечественной, которые в условиях самой страшной войны честно исполнили свой долг, следуя идее воинской присяги Петра Великого – «верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови». Одно из достойнейших мест в этом пантеоне занял генерал-лейтенант инженерных войск Дмитрий Михайлович Карбышев (1880–1945).

ЛУКАВАЯ ДЕГЕРОИЗАЦИЯ

История генерала Карбышева – одна из самых трагических и правдивых в советское время и поистине героическая страница многовекового воинского служения Отечеству.

Героика необходима любому человеку, любому обществу. Но вспомним один из главных мотивов идеологического поворота 1990-х – тотальную дегероизацию. Нас пытались приучить к лукавой мыслишке: «Подвиги бессмысленны, нет никакого долга перед Родиной, нужно беречь себя, ведь священна только сама человеческая жизнь, твоя жизнь». Героические поступки напрасны, главное – следовать собственной выгоде, и в этом – непобедимая логика мироустройства, понятого как рынок. По традиционным понятиям – шкурническая программа. Но у нее нашлись почтенные адвокаты.

«Взять хотя бы то же знамя. Ну конечно, это реликвия. И может быть, даже очень ценная. Но когда речь идет о выборе, пропасть ли знамени или одной человеческой жизни, надо все же помнить, что знамя, каким бы оно ни было, пусть даже пробитое пулями и овеянное славой минувших сражений, оно все-таки только кусок материи, надетой на палку. И жертвовать ради него своей жизнью просто глупо. Потому что, как бы ни были священны те или иные реликвии, на свете нет ничего священнее человеческой жизни», – рассуждал в те годы писатель Владимир Войнович.

karbyshev_2
Здание Омского кадетского корпуса (до 1907 года – Сибирского), где учился Дмитрий Карбышев

Эпигоны этих установок пошли дальше, многим хотелось залить помоями храм народной героики. Оказывается, на свете нет места подвигу и отдавать жизнь за други своя – это не дело чести, а глупость и фанатизм. Сколько сил было брошено на борьбу со святынями Великой Отечественной! Именно тогда стали появляться статьи, в которых принижались образы Зои Космодемьянской и Александра Матросова, а заодно и Валерия Чкалова, Юрия Гагарина и многих других…

Нам объясняли, что войну выиграли штрафбаты, путь назад которым отрезали заградотряды. Впрочем, главная роль в победе при этом отводилась союзникам – представителям цивилизованного мира, американцам и англичанам. Вот они имеют право на провозглашение своих героев, а наш удел – покаяние и самобичевание.

Подвиг Дмитрия Карбышева тоже пытались развенчать. Дескать, Сталину понадобился образ несломленного в плену советского генерала – и тогда услужливые пропагандисты принялись сочинять «миф о жертве Маутхаузена». Но разоблачение «мифа о Карбышеве» даже в контексте тех идеологических установок получилось куцым, неубедительным.

ПРИЗВАНИЕ

Он родился в Омске в дворянской семье казачьего происхождения. Это была воинская, офицерская династия. Карбышевы имели собственный дом на Полковой улице. Отец умер, когда будущему генералу было 12 лет. На попечении матери Александры Ефимовны (урожденной Лузгиной) осталось шесть детей.

Его старший брат, Владимир Карбышев, примкнул к студенческому революционному движению и в 1887 году был изгнан из Казанского университета вместе с Владимиром Ульяновым – будущим Лениным. Владимир Карбышев был арестован, сослан, а под надзором полиции оказалось и все семейство. Дмитрия Карбышева, как представителя политически неблагонадежной семьи, не приняли в Сибирский кадетский корпус для обучения за государственный счет. Но Карбышевы, хоть и были небогаты, нашли средства – и младший сын стал кадетом.

karbyshev_3
Дмитрий Карбышев в годы Первой мировой войны. Предоставлено М.Золотаревым

Учился он блистательно, считался лучшим математиком корпуса, и никто не удивился, когда Дмитрий Карбышев поступил в Николаевское инженерное училище, которое располагалось в Петербурге, в Михайловском замке, получившем в честь училища второе название – Инженерный. Воинская служба молодого инженера началась в Маньчжурии, в 1-м Восточно-Сибирском саперном батальоне. Дмитрий Карбышев командовал кабельным отделением саперной роты. В чине поручика он вступил в Русско-японскую войну. Участвовал в печальном для России сражении под Мукденом. Проявил себя как грамотный и расторопный офицер, был ранен, награжден аж пятью орденами, в том числе Святым Станиславом II степени.

И все-таки Карбышев, молчаливый, сдержанный и дисциплинированный, подтвердил репутацию политически неблагонадежного. Его обвинили в социалистической агитации среди солдат и уволили из армии после офицерского суда чести. Некоторое время он работал во Владивостоке на скромной штатской должности чертежника. Но армия нуждалась в опытных офицерах, и орденоносца вернули в строй. Дмитрий Карбышев погрузился в строительство укреплений на Дальнем Востоке – и уже подумывал об академии, в которой оказался осенью 1908-го.

НА ЗАПАДНЫХ РУБЕЖАХ

Снова Петербург, снова Инженерный замок. Карбышев завоевывал позиции лучшего слушателя Николаевской инженерной академии. Так, за проект крепости и форта получил премию имени генерала Романа Kондратенко, героя обороны Порт-Артура, в сумме ни много ни мало 276 рублей. Академию он окончил с отличием и в звании капитана был направлен в Брест-Литовск – производителем работ с окладом в 250 рублей. Еще 50 рублей в месяц выдавалось «на разъезды». Инженеров ценили высоко: в строевых частях примерно столько же получали полковники, командиры батальонов. Вместе с ним в Бресте поселилась и жена – Алиса Карловна. Дмитрий Михайлович сам выбрал этот город: ему, как лучшему выпускнику, было предоставлено такое право. На вопрос, почему едет именно туда, он ответил: «Брест-Литовск еще достойно послужит Родине. Вот увидите».

Инженер-полковник Владимир Догадин оставил воспоминания о брестском периоде Дмитрия Карбышева, об атмосфере в его доме: «Существовало мнение, что немки являются прекрасными мастерицами вкусно готовить. Если это так, то Алиса Kарловна Kарбышева служила ярким подтверждением этого мнения. Нас было с хозяевами всего четверо. Однако приготовленный к обеду стол был не только красиво сервирован, но и поданные блюда отличались своею изысканностью и оригинальностью. Особенно сильное впечатление произвело на нас разнообразие закусок, поданных к различным водкам перед обедом. Хозяева были радушны и приветливы, Дмитрий Михайлович, по обыкновению, говорлив, шутлив и остроумен». Но приятелей у будущего легендарного генерала было немного: он предпочитал общение в узком кругу избранных друзей.

Первая семейная история Карбышева завершилась трагически: Алиса Карловна покончила с собой, по-видимому, из-за приступа необоснованной ревности. «Потеря жены сильно потрясла Дмитрия Михайловича. Я и сейчас ясно представляю его, как он, облокотившись левой рукой на край гроба и склонившись на нее головой, стоял в застывшей позе, не спуская глаз с лица покойной. У меня не хватило духа прервать его мысли банальными фразами утешения, и я тихо вышел. После похорон жены Дмитрий Михайлович еще больше замкнулся в себе, нигде не показывался, а попытки некоторых женщин отвлечь его не увенчались успехом», – вспоминал Владимир Догадин.

karbyshev_4
Член Реввоенсовета Южного фронта Сергей Гусев, командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе и Дмитрий Карбышев (сидят слева направо) среди красногвардейцев на трофейном танке «Сфинкс», захваченном у врангелевцев. Осень 1920 года. Предоставлено М.Золотаревым

С фортов Бреста Дмитрий Карбышев направился на фронта Первой мировой. Почти всю войну он провел в 8-й – Брусиловской – армии. Немало тактических новинок применил распорядительный дивизионный, а затем корпусной инженер. Так, в июне 1915-го в 8-й армии решено было отказаться от создания сплошной линии окопов: устраивались отдельные очаги обороны, имевшие тесную огневую связь между собой. Промежутки заграждались переносными искусственными препятствиями. За взятие Перемышля героя наградили Аннинским крестом II степени и произвели в подполковники. Карбышев тогда был ранен в ногу, но, к счастью, рана оказалась нетяжелой. Карбышевские саперы обеспечивали знаменитую Брусиловскую прорывную операцию. В начале 1917-го подполковник руководил работами по укреплению позиций на румынской границе. А потом…

С ВЕРОЙ В НОВЫЙ СТРОЙ

Иногда, по аналогии с другими царскими офицерами, ставшими командирами Красной армии, Дмитрию Карбышеву приписывают «сменовеховскую» идеологию. Речь идет о сборнике «Смена вех», который вышел в Праге в 1921 году. Он давал такую установку: нужно сотрудничать с Советской Россией, поскольку большевики вынуждены были переродиться и стали действовать в национальных интересах, в интересах Родины. Но позиция Карбышева определенно была «левее» и произрастала из юношеского увлечения Чернышевским, из разговоров со старшим братом.

Большевикам он симпатизировал задолго до Октября, хотя не верил им безоглядно. На выборах в Учредительное собрание армия проголосовала за большевиков – и дело тут не только в посулах агитаторов. Сам Карбышев считал, что будущее – за социалистическим строительством. Он видел издержки революции: разрушение армии, системы управления, мировоззренческих основ, но, по его мнению, все эти сферы уже давно сотрясал опасный кризис.

Русское офицерство тогда вовсе не было монолитно монархическим. Многие превратились в убежденных монархистов уже после Гражданской войны, в эмиграции, на волне ностальгии. Многие же еще до войны вполне осознанно перешли на сторону новой власти. В том числе и учитель Карбышева, шестидесятилетний генерал-лейтенант Константин Иванович Величко – крупнейший военный инженер того времени, фигура необычайно притягательная. Как Февральскую, так и Октябрьскую революцию он принял сразу. Всякий раз включался в перестройку армии под требования новой власти. И главное в этой позиции – не конформизм, а многолетнее недовольство царской системой. Определенная часть офицерства была внутренне готова даже к радикальным переменам в большевистском духе.

Армейский разброд 1917-го ужасал многих, но не Дмитрия Карбышева. Он видел в этом хаосе ростки будущей мощи. Возможно, его вдохновляла история Французской революции, которая породила лучшую армию своей эпохи. Подполковника Карбышева буря Октября воодушевила. То была, вероятно, самая смутная осень в истории России, в особенности для офицерства. Сами большевики еще не рассчитывали на долговременную однопартийную диктатуру, искали союзников, хотя отдавать инициативу вовсе не собирались.

Некоторые царские офицеры оказывались в Красной армии подневольно, спасая жизни родных и близких. Другие переходили на сторону сильнейшего из соображений карьеры. Третьи видели в большевиках меньшее из зол – по сравнению с эсерами или безвластием. Дмитрий Карбышев относился к тем относительно немногим «бывшим», которые верили в строительство нового мира.

КРАСНЫЙ ВОЕННЫЙ ИНЖЕНЕР

Саперы избрали его председателем революционного ротного собрания. Незадолго до нового, 1918 года они приняли такую резолюцию:

«1. Приветствуем Советскую власть и поддерживаем ее всеми имеющимися у нас средствами.
2. Приветствуем фронтовой Исполнительный комитет левых фракций и требуем взять всю власть в свои руки на Румынском фронте.
3. Клеймим изменников революции, особенно сейчас, когда в России идет гражданская война и может быть сорвано дело мира, который так долго ожидается нами.
4. Требуем от фронтового Исполнительного комитета немедленно отдать приказ об аресте генерала Щербачева, командующего армией, как контрреволюционного элемента, отказавшегося подчиниться Советской власти.
5. Требуем немедленно вывести все русские войска с Румынского фронта со всем имеющимся при них оружием.
6. Требуем демобилизации солдат и увольнения их с оружием в руках.
7. Требуем от фронтового Исполнительного комитета отменить всякое насильственное выделение национальных боевых единиц.
Да здравствует Советская власть!
Да здравствует земля и воля!
Да здравствует Мир!
Да здравствует социализм! Председатель ротного собрания Карбышев.
Секретарь Барухов».

Командующий Румынским фронтом генерал Дмитрий Щербачев не смирился с вердиктом революционного армейского органа. Он двинул против мятежных частей карательные отряды. Революционный комитет 8-й армии поручил Карбышеву устройство укреплений вокруг Могилева-Подольского. Для борьбы с Щербачевым формировались красногвардейские отряды – прообраз будущих советских вооруженных сил. Дмитрий Карбышев был назначен отрядным инженером. Все это происходило еще в 1917-м и в начале 1918-го, до рождения регулярной Красной армии, до появления военспецов…

karbyshev_5
План укреплений Брест-Литовска. XIX век. Предоставлено М.Золотаревым

Когда развернулась полномасштабная гражданская война, Карбышев проявил себя как один из крупнейших военных инженеров Красной армии. При наступлении армии Колчака он создал «веер» укрепленных позиций на Самарском, Красноярском и Томиловском участках. Местные крестьяне неохотно шли работать над укреплениями, и тогда Карбышев предложил командованию армии формировать в глубоком тылу на общих основаниях с красноармейскими частями рабочие дружины. Ему доверял Фрунзе – как никому из инженеров. Летом 1920 года он вызвал Карбышева в Харьков – и Дмитрий Михайлович руководил инженерным обеспечением последних крупных операций войны, Перекопской и Чонгарской.

Вместе с Карбышевым тогда служил комиссар Евгений Решин. Его поражало, с каким энтузиазмом бывший царский подполковник занимается фортификацией, рытьем окопов. Инженер объяснял с улыбкой: «Вы ведь знаете, что моя фамилия Карбышев. По семейным преданиям, мои далекие предки были татарами. А по-татарски «карабыш» – это черная полевая мышь-суслик. Вот от суслика, полагаю, и передался мне фортификационный окопный зуд. А заодно – любовь к земле».

Гражданская война осталась позади. Среди командиров царил дух победы: «Разгромили атаманов, разогнали всех господ». Но современной мощной армии у страны не было, ее предстояло создать. И Дмитрий Карбышев начал преподавать в главных военных учебных заведениях страны.

Он принял предложение Михаила Фрунзе и стал председателем военно-технического комитета Главного военно-технического управления Красной армии, а через некоторое время еще и главным руководителем подготовки всех военных академий по военно-инженерному делу. Наркому не нужно было «накачивать» Карбышева, разъяснять задачи: Дмитрий Михайлович хорошо понимал, что армию придется отстраивать почти с нуля, в условиях минимального военного бюджета.

Плюс ко всему сразу после Гражданской войны появились первые заметные научные публикации военного инженера-теоретика, в журнале «Армия и революция».

ХОДЯЧАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Он был прирожденным педагогом и кропотливым исследователем. С учениками держался без высокомерия – как с коллегами по научному поиску. Много лет спустя прославленные маршалы с восторгом вспоминали, как Дмитрий Михайлович на занятиях порой превращал себя в учебное пособие. Прикреплял к рукам, буденовке, гимнастерке таблички с цифрами и раскидывал руки, изображая схему нормативов времени, которое отводится на рытье окопов. Немногословный худощавый генерал на лекциях превра- щался в азартного мальчишку.

karbyshev_6
Въездные ворота крепости Брест-Литовска. Начало ХХ века. Предоставлено М.Золотаревым

Его авторитет в Красной армии сомнению не подвергался. Карбышева высоко ценили и как теоретика, и как практика. «Высокообразованный командир и специалист своего дела. Отличный работник. Богатая эрудиция по всем вопросам военного дела, большие знания в оперативно-тактической области делают товарища Карбышева не только специалистом-инженером, а общевойсковиком и генштабистом», – говорилось в его аттестации 1937 года. Тогда же вышел в свет капитальный труд Карбышева – «Инженерное обеспечение обороны СД [стрелковой дивизии]». В 1938-м и 1940-м он получает свои первые советские ордена – Красной Звезды и Красного Знамени.

Дмитрий Карбышев вообще не любил разглагольствовать на политические темы. Убеждения держал при себе, и проявлялись они в поступках, не на словах… Его приняли в партию в 1940-м. В те годы это был ответственный шаг: в случае войны у коммунистов не было права на колебания и запасные аэродромы. Советский генералитет в конце 1930-х заметно омолодился, а Карбышеву как раз исполнилось 60. Но он не чувствовал себя стариком и к новой войне готовился основательно. Вторая мировая уже началась, когда в военном издательстве вышел главный его труд – «Инженерное обеспечение боевых действий стрелковых соединений» в двух частях. Он надеялся, что книга поможет командирам Красной армии в будущей войне.

НЕМЕЦКИЙ ПЛЕН

Великая Отечественная застала его в Гродно, в штабе 3-й армии. Карбышев вряд ли знал, что Брестская крепость, которую он дважды отстраивал, героически сопротивляется врагу. С болью видел и анализировал генерал провалы первых дней войны. Со штабом 10-й армии в конце июня он попал в окружение.

8 августа Дмитрий Карбышев готовил переправу через Днепр севернее города Могилева. Вместе с саперной ротой он достиг противоположного берега. Там бойцов встретил огонь. Взрыв авиа-бомбы – и генерал тяжело контужен. Засыпанного землей Карбышева откопали, спасли, но сознание к нему не возвращалось. Очнулся Дмитрий Михайлович в немецком госпитале.
Гитлеровцам вроде бы в деталях была известна биография советского генерала. По происхождению дворянин, с казачьими корнями, из царской военной элиты. К тому же превосходно знает немецкий язык, культуру Германии. Рассчитывали и на физическую слабость пожилого человека. В общем, есть за что зацепиться. Немцы видели Карбышева «примадонной» своей пропагандистской кампании: смотрите, красноармейцы, ваш генерал работает на Третий рейх! Но суть карбышевского характера не отразилась в сведениях биографической справки.

ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА Карбышев провел в неравном поединке с врагом – без передышки, без оружия

Военных инженеров такого класса в мире было наперечет, однако гитлеровцев Карбышев интересовал не как специалист – они хотели превратить его в знамя борьбы с СССР. Конечно, пленный генерал понимал, какую роль ему отводят. В 1943-м постоянным его собеседником стал полковник Пелит, свободно говоривший по-русски и даже служивший вместе с будущим советским генералом в Брест-Литовске – еще в царской армии. Его специально вызвали с Восточного фронта для «работы» с Карбышевым. Пелит стал комендантом Хаммельбургского лагеря. Он предлагал генералу, казалось бы, пристойные варианты сотрудничества: не потребуется никаких публичных выступлений, не нужно служить Великой Германии. Вы просто будете писать книгу об истории Второй или Первой мировой войны, о Красной армии, а потом вам разрешат поселиться в нейтральной стране. У вас будет доступ в лучшие берлинские библиотеки и архивы. Теплая квартира, питание, лечение. И никакого предательства.

Но Дмитрий Карбышев, верно, знал русскую пословицу «Коготок увяз – всей птичке пропасть». По мере возможности он отговаривал и других советских пленных от сотрудничества с немцами. Даже на «военно-исторической ниве». Отвечал генерал бескомпромиссно: «Мои убеждения не выпадают вместе с зубами от недостатка витаминов в лагерном рационе. Я солдат и остаюсь верен своему долгу. А он запрещает мне работать на ту страну, которая находится в состоянии войны с моей Родиной».

Потом в Берлине мягкие методы обработки были отброшены. Карбышева поместили в одиночную камеру с круглосуточным ярким электрическим светом. Приносили ему соленую пищу, не давали пить. Пытки продолжались неделями. А в роли искусителя снова выступил давний знакомый – коллега, профессор Гейнц Раубенгеймер, известный немецкий военный инженер. На предложение о сотрудничестве изможденный генерал ответил без колебаний: «Нет».

karbyshev_7

ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ СОВЕТСКИХ БОЙЦОВ И КОМАНДИРОВ В ФАШИСТСКОМ ПЛЕНУ ГЕНЕРАЛА Д.М. КАРБЫШЕВА (записаны со слов бывших узников концлагерей Т.Б. Кублицкого, А.П. Есина,
П.П. Кошкарова и Ю.П. Демьяненко)
1. Организованность и сплоченность в любых условиях плена.
2. Взаимопомощь. В первую очередь помогать больным и раненым товарищам.
3. Ни в чем не унижать своего достоинства перед лицом врага.
4. Высоко держать честь советского воина.
5. Заставить фашистов уважать единство и сплоченность военнопленных.
6. Вести борьбу с фашистами, предателями и изменниками Родины.
7. Создавать патриотические группы военнопленных для саботажа и диверсий
в тылу врага.
8. При первой возможности совершать побеги из плена.
9. Оставаться верными воинской присяге и своей Родине.
10. Разбивать миф о непобедимости гитлеровских войск и вселять военнопленным уверенность в нашей победе.

karbyshev_8

БЕССМЕРТНЫЙ ПОДВИГ

В лагерях Дмитрий Карбышев не сдавался. Его заповеди поведения в плену разносила молва: высоко держать честь воина Красной армии, быть до конца верным воинской присяге; вести самоотверженную борьбу с фашистами и их пособниками – изменниками Родины и при первой возможности уничтожать их… Конечно, говорить об этом приходилось с величайшей бдительностью.

За три с половиной года немало лагерей смерти прошел Карбышев. Его то искушали уговорами, то бросали на тяжелую физическую работу. Он часто сильно болел, сгорбился, но не отчаивался: верил в победу, верил в Родину. В Маутхаузен (Австрия) его перевели, когда Красная армия уже рвалась к Берлину…

«Карбышев для работы на нашей стороне использован быть не может ввиду его фанатической зараженности духом большевизма» – таков был окончательный вердикт мастеров давления и провокаций. «Перевести в Маутхаузен. Применять самые строгие меры, невзирая ни на старость, ни на чин» – это приказ из Берлина.

Три с половиной года Карбышев провел в неравном поединке с врагом – без передышки, без оружия. С самого начала он понимал, что может стать жертвой германской клеветы. Немцы вполне способны были представить поведение генерала в таком свете, что на Родине его сочли бы предателем. Возможно, так и произошло бы, но, к счастью, остались очевидцы его подвига. И прежде всего нужно назвать канадского майора Седдона де Сент-Клера.

Это было в Лондоне, в военном госпитале. 13 февраля 1946 года Сент-Клер неожиданно пригласил к себе советского представителя по делам репатриации майора Сорокопуда. Больной торопился, волновался: благородный офицер боялся умереть, не успев прославить доброе имя человека, который явился для него примером стойкости.

«Мне осталось жить недолго, и меня беспокоит мысль о том, чтобы вместе со мной не ушли в могилу известные мне факты героической гибели советского генерала, благородная память о котором должна жить в сердцах людей. Я говорю о генерал-лейтенанте Карбышеве, вместе с которым мне пришлось побывать в немецких лагерях. В январе 1945 года я в числе 1000 человек пленных с завода Хейнкель был отправлен в лагерь уничтожения Маутхаузен, в этой команде был генерал Карбышев и еще несколько человек советских офицеров. По прибытии в Маутхаузен целый день пробыли на морозе. Вечером для всей 1000 человек был устроен холодный душ, а после этого в одних рубашках и колодках всех построили на плацу и продержали до 6 часов утра. Из 1000 человек, прибывших в Маутхаузен, умерли 480. Умер и генерал Дмитрий Карбышев», – рассказал Седдон де Сент-Клер.

Проверка этих показаний прошла быстро, полученные сведения подтверждали героизм генерал-лейтенанта, его верность Родине – и через несколько месяцев Сталин подписал приказ о присвоении Дмитрию Карбышеву звания Героя Советского Союза «за исключительную стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецкими захватчиками в Великой Отечественной войне».

Памятник советскому генералу в Маутхаузене был установлен весной 1963 года. Скульптор Владимир Цигаль взял глыбу уральского мрамора и создал образ несгибаемого, несломленного богатыря. Этот символ из нашей истории уже не вычеркнуть: офицер превратился в ледяной столб, но не покорился врагу.

Тогда в Маутхаузене под напором воды, под ударами надзирателей на морозе погибли сотни человек, и никто из них не отрекся от Родины. Не на всех хватило орденов. Но в пантеоне героев их всех представляет генерал Дмитрий Карбышев – и это справедливо. За его душу немцы боролись более трех лет, применяли самые изощренные средства, да так и не смогли победить…

К тридцатилетию Победы на советские экраны вышел фильм режиссера Юрия Чулюкина «Родины солдат». «Неужели вы не понимаете, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не буду сотрудничать с вами?» – бросал в лицо фашистам генерал. Более 30 лет этот фильм не показывали по телевидению.

Причина понятна: с конца 80-х годов прошлого века имя Дмитрия Карбышева практически нигде не звучало. На слуху был другой генерал Красной армии – Андрей Власов. Очевидный антипод Карбышева, создатель РОА – Русской освободительной армии, воевавшей на стороне нацистов, знамя отечественного коллаборационизма. В интерпретации ряда авторов Власов стал выглядеть едва ли не «героем сопротивления» сталинской диктатуре. Хотя был всего лишь обычным предателем…

Операция «Доктор Живаго»

февраля 20, 2015

В феврале этого года Борису Пастернаку исполнилось бы 125 лет. Как будто подгадав к юбилею, ЦРУ рассекретило документы, проливающие свет на историю публикаций романа «Доктор Живаго» за рубежом. Оказалось, что советские идеологи были недалеки от истины: и сам роман, и его автор стали разменной моентой в борьбе Запада против СССР…

Писатель Пастернак Б.Л. в Переделкино, 1958 год
Из семейного архива. Репродукция фотохроники ТАСС. 1990 год

Сегодня американцы называют эту программу «Планом Маршалла для ума» и анализируют ее как одно из победных сражений холодной войны. Для них – победа, а для нашей страны и для Бориса Пастернака – беда.

ПАСТЕРНАК И ВОЙНА МИРОВ

Не так уж долго торжествовала в России эпоха литературоцентризма – полтора века, не больше. В эти годы писательское слово отзывалось веско, изломы литературных судеб становились легендарными, а сталинская формула об «инженерах человеческих душ» во многом соответствовала реальности. Взаимовлияние литературы и политики особенно обострилось в ХХ веке.

И вот обнародованы секретные материалы о публикации и популяризации пастернаковского романа. Сотни документов. Последние сомнения уничтожены: американские спецслужбы использовали «Доктора Живаго» в «войне миров». Писатель ни при чем. Только кампания по прославлению гонимого романа, Нобелевская премия и травля Бориса Леонидовича Пастернака в СССР теперь воспринимаются в новом свете.

Впрочем, первыми о роли западных спецслужб в продвижении главного прозаического произведения Пастернака заговорили противники писателя на Родине. Тогда и потом многие видели в этих высказываниях паранойю твердолобой номенклатуры. А оказалось…

Сторонники конспирологических версий удовлетворены: доставлено к столу очередное подтверждение тому, что в истории тайные пружины поважнее «канона». Слабость этой позиции в том, что конспирологи в поисках правды, как правило, критически настроены по отношению к хрестоматийному изложению истории, но становятся слишком доверчивыми, когда появляется сенсация. Ну а Джеймсам Бондам выгодно приписывать все «лавры» своему ведомству: они сами создают миф о собственной всесильности. В реальности все и сложнее, и проще. В этой истории мы видим «скрещенье рук» идеологов и разведчиков, писателей и академиков, а логика информационной войны переплетается с логикой творчества.

Пастернаковский кризис 1957–1958 годов, как выяснилось, стал показательным смотром сил холодной войны. А для автора «Доктора Живаго» политические игры рыцарей плаща и кинжала обернулись трагедией. Поэт оказался между двух враждующих баррикад и попал под обстрел.

Он писал «Доктора Живаго», не подлаживаясь под конъюнктуру, но вовсе не считал свое произведение антисоветским. В апрельском номере журнала «Знамя» за 1954 год вышла довольно большая подборка «Стихов из романа». Правда, богоискательская (самая крамольная по тем временам!) лирика Юрия Живаго осталась за пределами публикации. Но десять стихотворений о трагической любви в «генеральском», «красноармейском» издании – неожиданное событие в литературной жизни, а для главного редактора Вадима Кожевникова – неординарный поступок, учитывая его репутацию охранителя.
А потом – ХХ съезд, атака на монументальный образ Сталина, оттепельные ручейки. При «великом вожде и учителе» Пастернаку не доводилось тягаться напрямую с инквизиторской машиной. Свое отношение к развенчанию «культа личности Сталина» Пастернак выразил в стихах, не предназначавшихся для публикации:

«Культ личности забрызган грязью,
Но на сороковом году
Культ зла и культ однообразья
Еще по-прежнему в ходу».

Хрущевских стереотипов он чурался. А ведь мог бы «украсить» роман пассажами, лестными для новой власти.

«А ВЫ ИЗМЕНИЛИСЬ»

Именно тогда, весной 1956-го, Пастернак озаботился публикацией романа, которому отдал 10 лет жизни. Рукопись читали в симоновском «Новом мире» и «Знамени», а также в альманахе «Литературная Москва».

Пока же в столичных редакциях читали «Живаго», поэт передал копию рукописи в Италию – Джанджакомо Фельтринелли. Авантюрист, вольный коммунист, тридцатилетний Фельтринелли мечтал стать первым публикатором сенсационного романа в Европе. Хотя ему самому пастернаковская тональность не пришлась по душе.

ALLEN W. DULLES
Директор ЦРУ в 1953–1961 годах Аллен Даллас. ТАСС/АР PHOTO

Началась замысловатая игра, к которой тайно подключились и американцы. Пастернак, вероятно, понимал, что в Советском Союзе узнают об итальянском проекте, но надеялся, что это косвенно поможет публикации на Родине. Подчеркнем, Фельтринелли считался другом СССР, а Пастернак предпочитал сперва выпустить роман в России. Но осенью 1956 года стало ясно, что у нас в стране издание «Живаго» как минимум затягивается.

Почему советская власть не могла принять этот роман, а сановитые писатели, не дожидаясь окриков сверху, воспротивились его публикации?

В письме из «Нового мира» в сентябре 1956-го Пастернаку на этот вопрос ответили так: «Дух Вашего романа – дух неприятия социалистической революции. Пафос Вашего романа – пафос утверждения, что Октябрьская революция, Гражданская война и связанные с ними последующие социальные перемены не принесли народу ничего, кроме страданий, а русскую интеллигенцию уничтожили или физически, или морально».

Есть там и такая саркастическая приписка: «Что же касается уже не самой Вашей идейной позиции, а того раздражения, с которым написан роман, то, памятуя, что в прошлом Вашему перу принадлежали вещи, в которых очень и очень многое расходится со сказанным Вами ныне, мы хотим заметить Вам словами Вашей героини, обращенными к доктору Живаго: «А Вы изменились. Раньше Вы судили о революции не так резко, без раздражения».

Шумная кампания с исключением Пастернака из Союза писателей СССР, с громкими проклятиями на разные лады, с классическим «я ПастернакА не читал, но решительно осуждаю» грянет уже после Нобелевской премии, а пока его по-товарищески журили. Алексей Сурков будет бранить поэта за «разлад с новой действительностью». Первый секретарь Союза писателей, кандидат в члены ЦК КПСС, он транслировал официальную точку зрения.

«ТОЛЬКО НЕПРИЕМЛЕМОЕ И НАДО ПЕЧАТАТЬ»

Пастернак и сам понимал, что создает нечто непривычное, и стремился сохранить «лица необщее выраженье». Он писал Константину Паустовскому: «Вас всех остановит неприемлемость романа, так я думаю. Между тем только неприемлемое и надо печатать. Все приемлемое давно написано и напечатано».

Это было правдой: идеология пастернаковского романа не вписывалась в партийные буквари – ни в большевистские, ни в либеральные, ни в монархические… Там слишком много расплывчатых, неуловимых полутонов, которые соответствовали личной оптике поэта. Он принял революцию, подчас воспевал советское строительство, но опасался полного слияния с властью. Художник опасался конъюнктурности. Он стал мэтром советской литературы, несмотря на эмиграцию отца, умершего в 1945 году в Оксфорде.

Почему же перекрыли ход «Доктору Живаго»? Наверное, редакторов прежде всего раздражали религиозные мотивы, которых немало и в стихотворном приложении к роману. А жестокость Гражданской войны не была новостью для советской литературы. В тех же 1957–1958 годах вышли на экраны три части киноэпопеи «Тихий Дон». Официальная критика восторженно приняла картину, никого не смущали эпизоды героизма белых и бессмысленной беспощадности красных. Вроде бы после «Тихого Дона» и «Белой гвардии», после «Сорок первого» Бориса Лавренева, после «России, кровью умытой» Артема Веселого вязкий роман Пастернака не должен был покоробить советского читателя (кстати, Лавренев был среди тех, кто подписал ту, самую первую отповедь Пастернаку – из «Нового мира»).

Правда, просвечивают в «Живаго» оттенки, которых ни у Шолохова, ни в революционном романе Булгакова нет. Это – апология ищущего и ранимого творческого человека, придавленного эпохой. Но вряд ли многие разглядели бы здесь политический манифест, если бы критики не подсказали им, что это – «голос врага».

По-настоящему антисоветским роман стал – без ведома автора – в экранизации Александра Прошкина по сценарию Юрия Арабова, в 2004–2005-м. Арабов признался, что не перечитывал Пастернака, когда взялся за киноповесть. Получилась вольная вариация «на тему» с такой, например, сценой. Несчастный Живаго встречается с чекистом в ресторане. Щекастый чекист смачно обедает. Его сынок – вылитый мальчиш-плохиш – поедает черную икру и весело спрашивает папу, указывая на доктора: «А его еще не расстреляли?» Надо ли разъяснять, что ничего подобного в романе нет и быть не может? До такого не только Пастернак – автор шпионских бестселлеров времен холодной войны Микки Спиллейн не додумался бы.

Столь топорная работа ЦРУ не заинтересовала бы, особенно в 1950-е годы, когда джентльмены по обе стороны фронта знали толк в изящной словесности. Пастернак не страдал ни безвкусицей, ни ненавистью к чекистам.

БОМБА В ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЕ

Хотя и при жизни поэта старались представить оппозиционером, политическим борцом. Это входило в концепцию разработки… «К 1956 году его отчуждение от политического режима, господствовавшего в его стране, было полным
и бескомпромиссным. Он не мог без содрогания говорить о режиме или его представителях», – утверждал Исайя Берлин. Оксфордский профессор, один из основателей философии либерализма, он не жалел аналитического таланта для спецслужб, с которыми связался смолоду. Берлин умышленно преувеличивал и упрощал, ведь оппозиционные настроения советской творческой интеллигенции – его хлеб.

В «расшатывании основ» привычной трактовки Гражданской войны Пастернак не побил рекордов. Роман (в отличие от более позднего «бестселлера ЦРУ» – «Архипелага ГУЛАГ») увлекал не только ярых антисоветчиков, но и леваков, относившихся к СССР не без симпатии. Американские аналитики учитывали это: в 1957 году популяризация, скажем, «Окаянных дней» или «Солнца мертвых» не принесла бы вистов. И западная, и восточноевропейская интеллигенция в конце 1950-х не приняла бы столь непримиримое отношение к советскому проекту. Не давали нужного эффекта и фильмы американских и западногерманских киностудий о кровавых агентах КГБ. С поэтичным доктором мыслители из ЦРУ сработали тоньше.

pasternak3
Итальянский политик левого толка, первый издатель романа «Доктор Живаго» Джанджакомо Фельтринелли

Советские власти директивно рекомендовали Пастернаку приостановить публикацию романа за рубежом. Но он сообщал Фельтринелли: «Книга должна выйти во что бы то ни стало. Не обращайте внимания на мои запреты». Издатель не поддался прессингу. Ни КГБ, ни ЦК КПСС, ни Коммунистическая партия Италии – никто не мог на него повлиять. Осенью 1957-го «Доктор Живаго» выходит в Милане – на итальянском языке. К тому времени американцы уже готовили русскоязычное издание, точнее, готовили бомбу в информационной войне. Микрофильм с русским текстом романа передали в ЦРУ британские коллеги. Сотрудники спецслужб быстро просчитали ситуацию: советская цензура «Живаго» запретила, а значит, есть шанс превратить это сочинение в идеологическое оружие. Благодаря ЦРУ роман впервые публикуется на русском – в Голландии, в Англии, во Франции, наконец, в США в формате покетбук.

«Гуманистическое послание Пастернака – то, что всякий человек имеет право на частную жизнь и заслуживает уважения независимо от степени его политической лояльности или вклада в дело государства, – несет основополагающий вызов советской этике, предписывающей жертвовать индивидуальным во имя коммунистической системы», – рассуждал Джон Маури, руководитель советского отдела ЦРУ. И впрямь, эта тема Пастернака интересовала всегда. Вот в 1931-м.

«Иль я не знаю, что, в потемки тычась,
Вовек не вышла б к свету темнота,
И я – урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?
И разве я не мерюсь пятилеткой,
Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с моей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней?»

Все-таки в стихах Пастернак выражал себя значительно многомернее, парадоксальнее и… точнее, чем в прозе. Добавим к этому стихотворению «Зимнюю ночь» («Мело, мело по всей земле…») – и уже непонятно: ради чего писать роман? Все сказано.

НОБЕЛЕВСКАЯ ИСТОРИЯ

К тому времени Пастернак уже 10 лет фигурировал в премиальных дискуссиях шведских академиков – как поэт и переводчик. Так, в 1957 году его кандидатуру представлял влиятельный шведский писатель и академик Харри Мартинсон, который познакомился с Пастернаком еще на Первом съезде советских писателей.

А в 1958-м в длинном изначальном списке соискателей значился даже Жорж Сименон – один из чемпионов массовой литера- туры, представители которой никогда не получали столь престижных премий. Но это – гарнир. А реальным конкурентом русского поэта считали Альберто Моравиа – замечательного итальянского новеллиста, которого любят и в России. Премия досталась Пастернаку – со взвешенной формулировкой «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». Однако ни на Западе, ни в СССР не сомневались: ее присудили за «Живаго», и не по эстетическим соображениям, а из желания досадить Москве. Рекомендации ЦРУ опубликованы: американские спецслужбы всячески способствовали продвижению романа. И «подстраховывали» его во время преднобелевских дискуссий. Хотя важнее другое: разведка помогла превратить книгу в литературное событие такого уровня, что просто трудно было пройти мимо.

Как известно, Пастернак отказался от премии, но не согласился на церемонию покаяния, которую больше года навязывали ему литературные власти. Сами хулители сделали писателя первым апостолом диссидентской плеяды. В этом смысле стратеги из ЦРУ свою задачу выполнили и наши идеологи оправдали ожидания политических противников. А ведь без Пастернака невозможно представить хрестоматию советской поэзии: он был советским поэтом, хотя и без коммунистической ортодоксальности.

pasternak4
Борис Пастернак и Корней Чуковский на Первом съезде советских писателей в 1934 году

23 октября 1958 года Пастернак посылает в Стокгольм телеграмму: «Бесконечно благодарен, тронут, горд, удивлен, смущен», поэт принимает поздравления, а 29-го туда же полетела другая телеграмма: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться, не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ».

Он дрогнул, когда зашла речь о «выдворении из СССР». Многое объясняет письмо Пастернака Хрущеву от 31 октября 1958 года: «Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе… Выезд за пределы моей Родины для меня равносилен смерти, и поэтому я прошу не принимать по отношению ко мне этой крайней меры».

Если формулировки про «заблуждения» подсказали Пастернаку друзья, то про Россию он написал сам. Это слова человека, независимого от славы и комфорта. Он знал, что на Западе его ждут на первых полосах газет, в тиражах и гонорарах недостатка не будет. При этом понимал, что западная «машина правды» подминает личность покрепче директив ЦК КПСС. И что субъективная, зыбкая правда о революции тамошним заказчикам не нужна.

Многие ли сегодня предпочтут голливудскому блеску опалу на Родине? А шифр стратегии Пастернака – снова в стихах: «Когда я с честью пронесу несчастий бремя…»

«СВИНЬЯ НЕ СДЕЛАЕТ ТОГО, ЧТО ОН СДЕЛАЛ»

По мнению одного из исследователей, ключевую роль в судьбе Пастернака сыграл парижский вояж 1935 года. Дескать, восторженный прием заставил его мечтать о мировом признании, как об огнях большого города, и он стал осознанно работать для зарубежного читателя, для славистов, которые могли обеспечить роману резонанс. Пожалуй, наивное предположение. Пастернак не был ни отшельником, ни аскетом, брал деньги и от Фельтринелли, но, по большому счету, и на славу, и на материальное благополучие смотрел свысока. Надолго прельстить этого вечно сомневающегося, по-толстовски работающего над собой художника вряд ли было возможно.

◊ÎÂÌ œÓÎËÚ·˛Ó ÷   œ——, ÒÂÍÂÚ‡¸ ÷   œ—— ÃËı‡ËÎ —ÛÒÎÓ‚, 1973 „Ó‰
Главный идеолог страны, член Политбюро ЦК КПСС Михаил Суслов. Фото Владимира Мусаэльяна и Валентина Соболева/Фотохроника ТАСС

Интеллигенция получила «культовую книгу» с ореолом запретности, отдушину подпадают под юрисдикцию контрразведки. На Лубянке знали, что ЦРУ стало продюсером Пастернака, и принялись выкорчевывать крамолу.

Престижная шведская премия не была идеологической вотчиной американцев – главных противников СССР в холодной войне. Скажем, в 1955 году Нобелевскую по литературе получил исландский писатель Халлдор Кильян Лакснесс – солдат сталинского литературного фронта. В 1959-м – итальянский поэт-коммунист, член Всемирного совета мира Сальваторе Квазимодо. Но и Советский Союз определенно не оказывал на Нобелевский комитет заметного влияния. Удивительно, что даже в годы войны, когда, к примеру, фильм Леонида Варламова и Ильи Копалина «Разгром немецких войск под Москвой» получил «Оскара», советскую литературу шведские академики не отметили (правда, с 1940 по 1943 год премию не присуждали). В 1945-м она досталась чилийской поэтессе Габриэле Мистраль – и это решение воспринималось как попытка отрешиться от злободневной истории, которая, несомненно, вершилась в Берлине, Праге, Маньчжурии, Хиросиме…

МИРОВОЕ ТУРНЕ

ЦРУ приобщило к делу коллег по всему миру. Британцы финансировали издание «Доктора Живаго» на фарси. Засуетились итальянцы и голландцы. Роман проникал и на территорию социалистического лагеря. Разведчики трудились усердно. Не будем наивными, судьба Пастернака их нисколько не интересовала, а поэт понятия не имел об играх спецслужб. «Живаго» стал основой тамиздата, его первым проектом. Да, все начиналось со скромных (в особенности в безынтернетные времена!) десятитысячных тиражей. А к концу 1980-х общий тираж русскоязычного тамиздата приближался уже к 10 млн.

Вряд ли Пастернак гордился бы тем, что русские эмигранты по заданию серьезных господ бросают в окна автобуса с советскими студентами его книги – как булыжники идеологической борьбы. Сбивчивую исповедь поэта превратили в таран. Потому и реакция советской системы на международную славу «Живаго» вышла столь агрессивной. Другое дело, что целесообразнее было сражаться не с самим романом, а с антисоветским шумом, который ему сопутствовал. От его публикации (пусть с цензурными купюрами) мир не перевернулся бы.

Председатель ВЦСПС Александр Шелепин, 1968 год
Председатель КГБ в 1958–1961 годах Александр Шелепин.Григорий Вайль/Фотохроника ТАСС

Впрочем, общественные настроения в сверхдержавах – величина уязвимая. После войны во Вьетнаме США с болезненными потерями выходили из мировоззренческого кризиса. Несколько лет идеологическая система работала «для посвященных» (вообще-то, когда оппозиционно настроенные умы внимают Пастернаку, а не Пионтковскому и Ганапольскому, это не так уж плохо – как-никак первоклассный уровень).

Широко известны материалы травли Пастернака после публикации в Италии «Доктора Живаго». Особенно часто цитируют слова Владимира Семичастного, который задал тон пропагандистской кампании, бросившись в атаку с комсомольским задором. «Как говорится в русской пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Пастернака, который выступил со своим клеветническим так называемым «произведением». <...> Если сравнить Пастернака со свиньей, то свинья не сделает того, что он сделал. <...> А почему бы этому вну- треннему эмигранту не изведать воздуха капиталистического, по которому он так соскучился, о котором он в своем произведении высказался» – эти слова прозвучали на пленуме ЦК ВЛКСМ уже 29 октября 1958 года, через несколько дней после известия о присуждении поэту Нобелевской премии.

Вообще-то Семичастный был одним из наиболее взвешенных и просвещенных политиков своего времени, но тут сорвался, перешел границы приличия: по-видимому, уловил, что эксцентричный Хрущев ждет от него именно такой, взвинченной риторики. А направление первому секретарю ЦК комсомола Семичастному задал старший товарищ, Александр Шелепин – тогдашний председатель КГБ. Иногда литературные дела подпадают под юрисдикцию контрразведки. На Лубянке знали, что ЦРУ стало продюсером Пастернака, и принялись выкорчевывать крамолу.

Престижная шведская премия не была идеологической вотчиной американцев – главных противников СССР в холодной войне. Скажем, в 1955 году Нобелевскую по литературе получил исландский писатель Халлдор Кильян Лакснесс – солдат сталинского литературного фронта. В 1959-м – итальянский поэт-коммунист, член Всемирного совета мира Сальваторе Квазимодо. Но и Советский Союз определенно не оказывал на Нобелевский комитет заметного влияния. Удивительно, что даже в годы войны, когда, к примеру, фильм Леонида Варламова и Ильи Копалина «Разгром немецких войск под Москвой» получил «Оскара», советскую литературу шведские академики не отметили (правда, с 1940 по 1943 год премию не присуждали). В 1945-м она досталась чилийской поэтессе Габриэле Мистраль – и это решение воспринималось как попытка отрешиться от злободневной истории, которая, несомненно, вершилась в Берлине, Праге, Маньчжурии, Хиросиме…

МИРОВОЕ ТУРНЕ

ЦРУ приобщило к делу коллег по всему миру. Британцы финансировали издание «Доктора Живаго» на фарси. Засуетились итальянцы и голландцы. Роман проникал и на территорию социалистического лагеря. Разведчики трудились усердно. Не будем наивными, судьба Пастернака их нисколько не интересовала, а поэт понятия не имел об играх спецслужб. «Живаго» стал основой тамиздата, его первым проектом. Да, все начиналось со скромных (в особенности в безынтернетные времена!) десятитысячных тиражей. А к концу 1980-х общий тираж русскоязычного тамиздата приближался уже к 10 млн.

Вряд ли Пастернак гордился бы тем, что русские эмигранты по заданию серьезных господ бросают в окна автобуса с советскими студентами его книги – как булыжники идеологической борьбы. Сбивчивую исповедь поэта превратили в таран. Потому и реакция советской системы на международную славу «Живаго» вышла столь агрессивной. Другое дело, что целесообразнее было сражаться не с самим романом, а с антисоветским шумом, который ему сопутствовал. От его публикации (пусть с цензурными купюрами) мир не перевернулся бы.

Визит Фиделя Кастро в Москву, 1964 год
Советское руководство – Михаил Суслов, Алексей Косыгин, Никита Хрущев и Леонид Брежнев (слева направо) – принимает в Кремле кубинского лидера Фиделя Кастро. Василий Егоров/Фотохроника ТАСС

Впрочем, общественные настроения в сверхдержавах – величина уязвимая. После войны во Вьетнаме США с болезненными потерями выходили из мировоззренческого кризиса. Несколько лет идеологическая система работала в аварийном режиме, во многом уступая «красному» напору. Пришлось подкорректировать «американскую мечту», позаимствовав некоторые советские архетипы: коллективизм, дружбу народов. Вместо ставки на сильного индивидуалиста – прославление подвига «за други своя», за идею.

В СССР же во второй половине 1980-х ценности тамиздата победили. В условиях шоковой демифологизации страна просуществовала недолго, а заодно растаяли и основы литературоцентризма. То есть вместе с системой, которая угнетала «Доктора Живаго» и пыталась поставить во фрунт его автора, исчезла и почва, на которой произрастала такая литература.

У СССР хватало собственных международных литературных проектов, и некоторые из них имели не меньший подрывной политический потенциал, чем операция «Доктор Живаго». «На идеологии мы не экономим», – говаривал главный идеолог страны, член Политбюро ЦК КПСС Михаил Суслов. Работа велась и на латиноамериканском направлении, и в Африке.

Международные премии – Сталинская и Ленинская – тоже привлекали критиков буржуазного мира, даже не самых радикальных. Все это учитывали в ЦРУ: они не только наступали, но и оборонялись.

Спорный вопрос – насколько болезненными для советской системы были колебания общественного мнения в интеллигентской среде. Как известно, конкурентная публичная политическая борьба в СССР не допускалась. Считалось, что долг литературы – формирование коммунистического человека. Не робота, а настоящего человека со сложной интеллектуальной и духовной жизнью. Но если кто-то выбивался из строя и этот финт получал широкий резонанс – весь механизм давал сбой.

В информационной войне не обойтись без диверсий, то есть нужно умело действовать на территории противника. У американцев почти не было возможностей инициативно действовать в СССР в борьбе за умы. А история с «Живаго» давала шанс «вслепую» использовать в интересах ЦРУ и европейских леваков, и советских охранителей…

Некоторые ключевые доводы сторон десятилетиями оставались почти неизменными. Они нам – об отсутствии свободы слова и творчества в условиях однопартийного авторитаризма. Мы им – о том, что в СССР огромными тиражами издают американских писателей, а в мире чистогана голос социализма просто не замечают. Пропагандистские победы подчас важнее военных – и последствия у них долговременнее. Вот и история травли Пастернака сыграет свою роль в расшатывании советского патриотизма даже в конце 1980-х. Хотя при первой официальной публикации на Родине роман уже не воспринимался как сенсационно вольнодумный. Активные читатели перестроечной прессы удивлялись: «За что же его запрещали?» Да Пастернак и сам вполне искренне недоумевал в стихах: «Что же сделал я за пакость?..»

Фамилия Пастернак, прежде означавшая для всех неравнодушных утонченную сторону советской культуры, стала ассоциироваться с «колебанием основ», с антисоветчиной. Заметим, это случилось задолго до появления на большой сцене таких оппонентов советской власти, как Александр Солженицын и Андрей Сахаров. И в отличие от них Пастернак не проявлял политической активности, а в стратегических вопросах подчинялся давлению властей.

Уголок книголюба

февраля 20, 2015

Есть только одно место в Москве, где любой посетитель – и убеленный сединами библиофил, и едва научившийся складывать буквы в слова первоклассник – не может оторваться от скромных витрин. Музей книги в Российской Государственной Библиотеке занимает не такой уж большой зал – всего 300 квадратных метров. Но именно здесь можно увидеть редчайшие книги XV–XXI веков.

bookworm1
Нина Чаленко демонстрирует один из бесценных экспонатов

И это – первое, что поражает в экспозиции, в которой представлено более 1000 изданий и предметов, связанных с созданием книг: перья, чернильницы, образцы литер. От уникальной коллекции оторваться непросто: вот настоящий «Апостол» Ивана Федорова и Петра Мстиславца – первая точно датированная напечатанная книга в России, увидевшая свет в 1564 году! Чуть дальше – средневековая германская книга-мешок: ее кожаный переплет переходит в мешочек, который подвешивали к поясу. Таких оригинальных книг-мешков в мире сохранилось очень мало.

К ИСТОКАМ

Но начинать осмотр экспозиции лучше с раздела, который называется «От свитка к кодексу». Здесь собраны экспонаты, демонстрирующие основные этапы эволюции книжных форм и использование различных материалов для письма и печати. «Известно, что в древности книги выглядели совсем не так, как они выглядят сейчас, а форма книг зависела от материала, из которого они были сделаны», – объясняет сотрудница музея Нина Чаленко.

Вот слепок с глиняной клинописной таблички II тысячелетия до нашей эры из Междуречья, а рядом с ним – свиток из папируса. Такие свитки-книги использовались и в Древнем Египте начиная с III тысячелетия до нашей эры, и в Античности, и в Средневековье. Известно, что папирусные свитки были в ходу вплоть до XII века. Впрочем, свитки делали не только из папируса, но и из шелка, пергамена и бумаги. Последняя, кстати, была изобретена в Китае в II веке нашей эры. Уже в VII веке этот материал осваивают в Японии и Корее, в середине IX столетия с бумагой знакомятся арабы, а в XI–XII веках она появляется в Европе, где начинает вытеснять пергамен.

bookworm2
Великолепное библиофильское издание «Византийских эмалей» Н. Кондакова, увидевшее свет в 1892 году

Но именно пергамен – выделанная особым образом кожа – позволил книге приобрести знакомую нам сегодня форму, получившую название «кодекс» (от лат. «книга»). Пергамен появился в II столетии до нашей эры, а кодексы начали распространяться с середины IV века, постепенно заменяя свитки.

Еще один удивительный экспонат в этом разделе – книга, больше похожая на веер. «Так и есть, – подтверждает Нина Чаленко, – это книга в форме веера, сделанная из листьев пальмы. Называется она «Рассуждения Будды». Листочки пальмы высушивались, шлифовались, нарезались на длинные узкие пластины, а потом прикреплялись бечевкой к крышкам – обструганным деревянным дощечкам. Текст на такую «бумагу» переносился заостренной металлической палочкой. Сделана книга в Индии в XVIII веке, написана на языки пали».

КНИЖНЫЕ ЛЕВШИ

Знаете, какого размера была самая маленькая книга, напечатанная в России в середине XIX века? 2,7 сантиметра! Именно в таком формате санкт-петербургская типография «Экспедиция заготовления государственных бумаг» выпустила в 1855 году 25 басен Ивана Андреевича Крылова. Набраны они таким мелким шрифтом, что для того, чтобы прочитать, скажем, «Ворону и лисицу», вам явно понадобится сильная лупа.

Но есть здесь и такие книги, рядом с которыми «Басни Крылова» покажутся гигантами. Например, изданная в 1964 году в Мюнхене на семи языках «Олимпийская клятва», переплет которой украшен изображением пяти переплетенных колец. Размер этой книжечки – 6х6 миллиметров! Сама «Олимпийская клятва» помещена в прозрачный футляр, основанием которого является лупа, с помощью которой можно читать текст…

Не менее замечателен экземпляр «Божественной комедии» Данте Алигьери (Milano, 1878). Хотя по размерам он больше, чем, скажем, те же «Басни Крылова», однако шрифт, которым напечатана эта книга, заметно меньше. «Об этой книге ходили всякие легенды, – рассказывает Нина Викторовна. – Говорили о том, что три наборщика, которые набирали текст, ослепли. Но это не соответствует действительности, на деле наборщик был один, он не ослеп, но зрение, правда, испортил. Вторая легенда гласила, что шрифт был тотчас же уничтожен, после того как текст был набран. И это – неправда. Тот же самый шрифт использовался в работе еще раз».

Как выясняется, книжные Левши и сегодня живут в России. В экспозиции, например, представлена одна из миниатюрных книг омского художника Анатолия Коненко – «Сочинения» Козьмы Пруткова, – изданная в Омске в 1994 году. Размер книги 2,3х1,8 сантиметра. Но и это – не предел. Тот же самый мастер как-то привез в Музей книги совершенно уникальный образец. «Это было удивительно, – вспоминает Нина Викторовна. – Представьте себе рассказ Чехова «Хамелеон» в книжечке, размер которой менее миллиметра! Коненко принес ее вместе с микроскопом, и я сама могла убедиться, что это – действительно текст «Хамелеона».

bookworm3
Раздел экспозиции «Кабинет библиофила»

Одни мастера поражали книголюбов размерами томов и томиков, а другие – шли на всяческие ухищрения, чтобы привлечь внимание читателей, поразить их и продемонстрировать свое умение.

Издатели русской дореволюционной газеты «Новости дня» (Москва, 1897) отпечатали юбилейный, пятитысячный номер синей типографской краской на белой атласной ткани. И если не заметить, что по краям газетных полос топорщатся тонкие ниточки, – ни за что не догадаешься, что газета отпечатана не на бумаге…

Держать в руках «Новеллы» Сервантеса, изданные в Барселоне в 1933 году, должно быть, одно удовольствие. Слишком они легки. Причем в прямом смысле. Книга напечатана… на настоящей пробке. Как нетрудно догадаться, с целью рекламы ее качества.

bookworm4
«Четыре книги Царств» Франциска Скорины, изданные в 1518 году

Ну а молитвенник конца XIX века просто поражает воображение. Все в этой книге – и тексты, и иллюстрации, и орнаменты вытканы (!) черными нитками на превосходном лионском шелке. Изготовили ее в Лионе в 1886 году. «Это не ручная работа, а машинная. Но все равно работа очень сложная, – поясняет Нина Викторовна. – Книга выполнена по оригиналу рукописных иллюмини- рованных молитвенников XIV–XVI веков».

БЛЕСТЯЩЕЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

XV век можно смело считать поворотным моментом в истории человеческой цивилизации: в середине этого столетия золотых дел мастер из Майнца по имени Иоганн Гутенберг изобрел ручной печатный станок, на котором книги можно было печатать при помощи литер. И совершенно естественно, что раздел «Изобретение и распространение книгопечатания» открывает знаменитая 42-строчная Библия Гутенберга, с которой традиционно отсчитывается история книгопечатания в Европе. Факсимильное издание (Leipzig, 1913), представленное в экспозиции, исполнено великолепно, а один из 48 оставшихся в мире оригиналов (всего Гутенберг напечатал 180 экземпляров) хранится в фондах РГБ.

А вот выставленная по соседству «Римская история» Тита Ливия – самая настоящая инкунабула (от лат. Incunabula – «колыбель», так называются книги, изданные в Европе от начала книгопечатания и до 1 января 1501 года). «Инкунабул осталось не так уж много, – отмечает Нина Викторовна. – В мире их всего около 500 тысяч. Далеко не каждая библиотека может похвастаться тем, что владеет инкунабулами. Понятно, что это чрезвычайно редкие книги». И, добавим, очень красивые. «Римская история» Тита Ливия издана в Риме в 1469 году первыми итальянскими печатниками – Конрадом Свейнхеймом и Арнольдом Паннарцем. Текст в ней отпечатан, а поля и буквицы украшены вручную в стиле «Ренессанс. Белая лоза». Однако попадаются инкунабулы, в которых места, «зарезервированные» при печати для буквиц и орнаментов, остались пустыми: возможно, издателю не хватило денег для того, чтобы нанять художника? Ведь иллюминация книги – занятие дорогое, да и процесс этот небыстрый…

В этом же разделе экспозиции хранятся и первые книги, напечатанные кириллицей. И здесь можно увидеть самую первую из них – настоящий «Октоих», изданный в Кракове в 1491 году мастером Швайпольтом Фиолем, а также три книги первопечатника Литвы и Белоруссии Франциска Скорины.

Но настоящая «звезда» экспозиции – знаменитый «Апостол» Ивана Федорова. В 2014 году этой книге исполнилось 450 лет. «В нашей библиотеке в прошлом году прошла великолепная выставка, посвященная этой дате, – рассказывает Нина Чаленко. – На ней были показаны рукописные «Апостолы», а также издания «Апостола» XVI – начала XX века». Книга раскрыта, что дает возможность посетителям детально рассмотреть роскошный фронтиспис, на котором изображен евангелист Лука – именно ему приписывается авторство «Деяний апостолов». Гравюра на фронтисписе составная. «Это значит, что орнаментальная рама и изображение фигуры самого апостола были выгравированы на отдельных досках, которые плотно подгонялись друг к другу, – объясняет Нина Чаленко. – Для чего это делалось? По простой причине: чтобы использовать готовые доски с рисунком для оформления других изданий. Вот, посмотрите, рядом выставлен экземпляр львовского «Апостола» 1574 года. Изображение Луки совершенно другое, а рамочка – та же».

Еще один книжный шедевр части экспозиции, посвященной «друкару книг пред тем невиданных» Ивану Федорову, – великолепная «Острожская Библия» – первое полное издание Библии на церковнославянском языке. Типография в Остроге (недалеко от Львова) была четвертой и последней, основанной Иваном Федоровым. В ней и увидела свет «Острожская Библия», напечатанная в 1580–1581 годах…

bookworm5
Роскошно иллюстрированное «Евангелие» Анисима Радищевского (1606 г.)

ПОПАСТЬ В ПЕРЕПЛЕТ

В другом разделе экспозиции рассказывается о структуре книги, о том, как появились и развивались такие ее элементы, как форзац, титульный лист, шрифт, иллюстрация. Он так и называется – «Структура и основные элементы книги».
«Книга – явление очень и очень сложное. Как ни парадоксально звучит, книгу показывать непросто в экспозиции. Почему? Потому что, если мы демонстрируем переплет, мы уже не можем показать иллюстрации. Если мы показываем иллюстрации, мы уже не можем показать титульный лист. Или мы должны взять несколько экземпляров одного издания и показывать разные элементы книги. А это возможно далеко не всегда», – объясняет Нина Чаленко.

Сегодня книжные переплеты делают бездушные машины. А раньше переплетное дело было исключительно ручным производством. Изготавливался переплет довольно долго, да к тому же еще и удорожал саму книгу. До XVII века переплетные крышки делали из дерева, которое затем обтягивали каким-нибудь материалом – кожей, тканью, пергаменом… Иногда переплетным материалом становилась, увы, даже старая пергаменная рукопись – такую книгу можно увидеть и в экспозиции музея. Из-за дороговизны ручного переплета в конце XVIII – начале XIX века книги стали продавать в простой обложке. И уже сам обладатель новенького тома решал, заказывать ли ему дорогой переплет для своей книги или нет. Но, как правило, владелец книги все же нес ее в переплетную мастерскую и заказывал для своего экземпляра индивидуальный переплет. Мастер, выполнив работу, мог уже никогда больше не повторить ее. Известно, что многие из старинных переплетов не имеют аналогов.

bookworm6
Так выглядит настоящая индульгенция (XVI в.)

В этом нетрудно убедиться, если внимательно присмотреться к выставленным здесь книгам. Переплет одной инкрустирован перламутром и деревянными накладками, да к тому же еще и раскрашен вручную. На другой красуется настоящий горельеф с изображением Иисуса Христа, вырезанным из коралла. На третьей – бисерная вставка тончайшей работы. Серебряный с изящной гравировкой крест украшает бархатный переплет книги из библиотеки Александра III. Следующий том может похвастаться переплетом с конгревным тиснением. А вот совершенно роскошный переплет московского «Евангелия» 1637 года. К его верхней крышке прикреплена позолоченная серебряная пластина, покрытая сканью, в которую вмонтирован ряд рамок. В них размещены двенадцать живописных миниатюр и четыре сердолика. Именно такие переплеты, которые декорировались металлом, костью, полудрагоценными и драгоценными камнями, назывались окладами.

Есть в экспозиции даже так называемые carnet de bal – записные книжки, которые дамы брали с собой на бал, чтобы заносить в них фамилии пригласивших их на танец кавалеров. Из-за роскошных переплетов, сделанных из перламутра и слоновой кости, крошечные «карне де баль» больше похожи на изящные игрушки.

А в следующей витрине выставлены книги, обрезы которых можно считать произведением искусства. «Чтобы сделать, например, золотой обрез, приклеивались тончайшие пластинки настоящего золота к обрезанным книжным страничкам, – поясняет Нина Чаленко. – Иногда по золотому обрезу делали гравировку специальным инструментом. Потом этот орнамент или этот рисунок на обрезе дополнительно еще можно было раскрасить от руки».

На переплете книги басен Крылова (Санкт-Петербург, 1895), принадлежавшей Николаю II, можно легко разглядеть профиль Ивана Андреевича, а также вензель императора. Рядом лежит другая книга, украшенная тонированным обрезом с золотым тиснением. Как рассказывает Нина Чаленко, многие посетители отказываются верить в то, что это – действительно книга, принимая ее за изысканную шкатулку…

В разделе экспозиции, посвященной книжным шрифтам, одна из главных ценностей – оригинал первого издания «Руководства к измерению» Альбрехта Дюрера, увидевшего свет в 1525 году, то есть еще при жизни автора. Кстати, книги, изданные в первой половине XVI века, называются «палеотипы» (от греч. слов «древний» и «оттиск», так называются европейские печатные книги, изданные с 1 января 1501 года до 1 января 1551 года) и также являются большой редкостью, как и инкунабулы.

А самыми забавными экспонатами можно, пожалуй, назвать книги с фигурным набором: речь идет об изданиях, в которых шрифт становится дополнительным элементом художественного оформления. Вот, например, по просьбе Льюиса Кэрролла наборщик первого издания «Алисы в стране чудес» воспроизвел стихотворный рассказ Мыши в виде хвоста.

ВЕЛИКИЕ СОКРОВИЩА

С ходу трудно понять, почему в витринах следующего раздела экспозиции соседствуют такие разные книги: «Илиада» и «Одиссея», изданные во Флоренции в 1488 году, одно из первых изданий «Божественной комедии» 1491-го, «Дон Кихот» Сервантеса, увидевший свет в 1616– 1617 годах, и первое издание «Слова о полку Игореве», опубликованное в Москве в 1800-м. Здесь же рядом – первое издание «Канона медицины» Авиценны и широко известное издание знаменитой Библии Полиглотты XVI века.

bookworm7
Нина Чаленко демонстрирует один из бесценных экспонатов

В этом разделе, который называется «Великие книги мира», все представленные книги являются оригиналами. Есть только одно исключение: «Путешествие из Санкт-Петербурга в Москву» Александра Николаевича Радищева. Книга, выставленная в музее, – это прекрасное факсимильное издание 1935 года. Стоит напомнить о том, что после выхода книги Радищева в 1790 году практически весь тираж был уничтожен. До наших дней сохранилось лишь 14 экземпляров. И один из них сегодня хранится в сейфе Российской государственной библиотеки – библиотекари его не выставляют, опасаясь за сохранность раритета. Глаза здесь действительно разбегаются. «Тартюф» Мольера 1679 года, «Кандид, или Оптимизм» Вольтера 1759-го, прижизненные издания «Фауста» Гёте (Leipzig, 1787), «Паломничества Чайльд Гарольда» Байрона (London,1816), книги Канта, Лессинга, Ньютона, первое издание «Отца Горио» Бальзака (Paris, 1835) и первое отдельное отечественное издание «Мастера и Маргариты» Булгакова (Москва, 1984). И даже первое издание поэмы «Мертвые души» Николая Гоголя (Москва, 1842) и первого тома «Войны и мира» Льва Толстого (Москва, 1868)! Первая российская газета «Ведомости» размером с современный блокнотик. Листовки Первой русской революции. И даже настоящая индульгенция XVI века.

«А вот это, – торжественно говорит Нина Чаленко, демонстрируя скромную тетрадочку в унылой серо-голубой обложке, – первое издание «Евгения Онегина»! Да-да, он выходил в такой вот бумажной обложке, по мере того как Александр Сергеевич завершал работу над очередной главой»…

Рядом собраны издания, вошедшие в раздел «Судьбы книг». Здесь можно увидеть книгу из походной библиотеки Наполеона. Или книгу, которую жены декабристов подарили Федору Михайловичу Достоевскому, ехавшему на каторгу…

«А вот история этих экспонатов заслуживает особого внимания, – рассказывает Нина Чаленко, показывая на две одинаковые книги. Только одна из них выглядит почти как новая, а у второй безжалостно выдраны страницы. – Эта книга стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова вышла в 1842 году, когда поэт уже погиб. Вот этот потрепанный экземпляр сначала находился в библиотеке Виссариона Григорьевича Белинского. После его смерти книга попала в библиотеку Тургенева. После того как Иван Сергеевич умер, разбиравший его библиотеку, как написано на самой книге, «Дмитрий Иванович Брюханов» подарил этот том некоему человеку с инициалами «С.М.» как дублетный экземпляр. Правда, я думаю, что здесь ошибка: скорее всего, это был Юлиан Иванович Брюханов, возглавлявший в то время библиотеку Орловской мужской гимназии. Так вот, книга попадает в руки человека с инициалами «С.М.», который дает ее почитать одной молодой хорошенькой девице. Видите, как хорошенькая девица читала? Она вырывала листы и делала из них… папильотки! И вот что записал на форзаце владелец книги: «С ужасом я узнал от слуги, что она вырывает страницы для завивки папильоток, причем вандалка не пощадила и портрета автора. Отнял книги и выругал ее по-извозчичьи».

bookworm8
Благодаря искусно украшенному обрезу эту книгу часто принимают за шкатулку

А последним владельцем книги был Ираклий Андроников, который и передал книгу в наш музей. Оказалось, что в книге лежал листочек с адресом: «Харьков, улица Октябрьской революции… Штакеншнейдер Н.В.». А Наталья Владимировна Штакеншнейдер, возможно, еще одна владелица экземпляра, по отцовской линии была внучкой известного архитектора Штакеншнейдера, а по материнской – внучкой лицеиста первого выпуска Малиновского – друга Пушкина. Представляете, какой может быть интересной история всего одной книги?»

Возразить этому невозможно, потому что вокруг – сплошные утвердительные ответы на этот вопрос. Вот, к примеру, витрина, из которой с фотографий смотрят дети последнего российского императора, Николая II. Рядом с каждой фотографией – книги. Их книги. Учебник Ольги, учебник Татьяны, Марии и Анастасии и две книжечки из библиотеки цесаревича Алексея. На одной красивым почерком выведено: «Дорогому Алексею. От папа и мама. 1916 год»…

ЛУЧШЕ ОДИН РАЗ УВИДЕТЬ…

Описать в одной статье все удивительные экспонаты этого замечательного музея, работающего в Москве с апреля 1983 года, нет никакой возможности. Практически за каждым из них стоит если не великое имя, то потрясающая история. Еще бы! Ведь Музей книги является частью Отдела редких книг Российской государственной библиотеки, в котором собраны печатные издания XV–XXI столетий. Более 300 тысяч единиц хранения насчитывают фонды Отдела (всего же в РГБ собрано более 42 миллионов единиц хранения).

Кто-то не сможет пройти мимо потрясающих по красоте томов, собранных в разделе «Замечательные образцы искусства книги». Как говорят сотрудники музея, здесь представлены замечательные образцы, в которых все составные части и элементы тщательно продуманы. И тогда такие книги могут «звучать как симфонические оркестры». И это – правда! Полюбуйтесь, к примеру, на «Византийские эмали» Н. Кондакова (Санкт-Петербург, 1892) или на роскошное «Евангелие» Анисима Радишевского (Москва, 1606) – все сомнения отпадут сами собой.

Кто-то будет долго рассматривать «Кабинет библиофила» – реконструкцию кабинета-библиотеки конца XIX – начала ХХ века. Здесь, кстати, все настоящее: шкафы и часы – XIX столетия, секретер дожил до наших дней аж с первой половины позапрошлого века. В шкафах тихо поблескивают позолотой корешки около тысячи книг – все они из библиотеки известного русского библиофила Николая Павловича Смирнова-Сокольского (1898 – 1962).

bookworm9
Первые печатные книги на кириллице

А кого-то развеселят экспонаты раздела «Книжные курьезы»: например, «Описание путешествия Христофора Колумба в стихах», изданное в виде судового журнала, поднятого с морского дна. Или книга в виде консервной банки. Может быть, найдется даже тот, кому понравится весьма концептуальный томик «Поэзия нуля». Или книга, превращенная в футляр для маленькой бутылочки и двух стаканчиков.

Лучше увидеть это все своими глазами.

Журнал «Историк» благодарит заместителя гендиректора РГБ А.Ю. Самарина и завсектором Отдела редких книг РГБ М.Б. Золотову за помощь в подготовке материала.

КАК ПОПАСТЬ В МУЗЕЙ

Музей книги находится по адресу: Воздвиженка, 3 Российская государственная библиотека, корпус «Г»

Время работы: понедельник–пятница – с 10.00 до 17.00; суббота – с 10.00 до 16.00.
Вход свободный. Кроме последнего понедельника месяца.

Запись на экскурсии осуществляется 15-го числа текущего месяца на последующий по телефону 8 (495) 622-86-72.

Олимпийская победа

февраля 20, 2015

Спорт – это всегда преодоление, не только противника, но часто и самого себя. В феврале 2014-го, успешно проведя зимние Олимпийские игры в Сочи, Россия доказала самой себе, что способна на многое. Вопреки «прогнозам» недоброжелателей и комплексам неуверенных в себе…

Когда 4 июля 2007 года на 119-й сессии Международного олимпийского комитета в Гватемале Россия получила право на проведение зимних Олимпийских игр 2014 года, в успех этого мероприятия мало кто верил.

Церемония открытия XI зимних Паралимпийских игр в Сочи
Владимир Смирнов/ТАСС

ОТ НЕВЕРИЯ ДО ШЕЛЬМОВАНИЯ

С самого первого мгновения многочисленные скептики говорили: Россия не справится, в регионе нет нужной инфраструктуры и ни одного стадиона, а масштаб работ таков, что уложиться в отведенный срок просто не получится. К тому же в 2008–2009 годах – в самом начале строительства большинства ключевых объектов – грянул мировой финансовый кризис, который сильно ударил и по России. Экономика нашей страны потеряла в 2009 году 7,8 процента ВВП. Многим показалось, что это конец истории, и пошли разговоры о том, что надо подыскивать новое место для Игр. Но правительство, которое тогда возглавлял Владимир Путин, сделало все, чтобы стройка не остановилась. При этом бюджет не сокращал, а наращивал социальные расходы, а государство не залезло в долги, как это происходило со многими другими странами – например, с Грецией, проводившей Олимпиаду в 2004 году.

Даже тогда, когда все было готово и до старта соревнований оставались считаные дни, в западных изданиях и Интернете появлялось множество «свидетельств» недоделок и «косяков» на олимпийских объектах. Апофеозом кампании «Не верю!» стала церемония открытия Игр. Одно из колец не открылось, и вот тут скептики в полной мере почувствовали себя отмщенными. Но прошло несколько секунд – и кольцо расцвело, открытие оказалось грандиозным, а сами Игры, пожалуй, лучшими в истории.

Пессимисты имели последний шанс отыграться, предполагая невыразительное выступление российской сборной. И поначалу все к этому и шло. Но во второй половине турнира наша команда набрала такой ход, что… выиграла командный зачет. И это была настоящая сенсация.

Спортсмены и болельщики в один голос говорили: организация отличная, стадионы прекрасные, транспорт ходил как часы, люди приветливы, погода чудная. Гости Игр были покорены самой возможностью побывать на лыжных гонках, биатлоне или прыжках с трамплина в горном кластере на Красной Поляне, где лежит снег, а потом через полчаса очутиться на морском побережье, где светит солнце и можно ходить в футболке.

Церемония открытия XXII зимних Олимпийских игр
Олимпиада в Сочи стала настоящим праздником спорта. Станислав Красильников/ТАСС

Президент Международного олимпийского комитета Томас Бах, оценивая Игры, сказал: «Ни одной жалобы не поступило со стороны спортсменов. Они в восторге от сооружений, их впечатлило то, насколько близко (олимпийские) деревни от мест соревнований. …Эти Игры были великолепными и в определенной степени уникальными в плане логистики, так как спортсмен мог прийти на завтрак и пешком дойти на тренировку за несколько минут».

НЕ НАПРАСНЫЕ ТРАТЫ

Немало критики досталось России за «астрономические» затраты на Игры. Общая сумма расходов составила около 1,5 триллиона рублей. Однако в этой цифре есть один нюанс. Она включает в себя все инфраструктурные проекты, которые были осуществлены за семь лет подготовки к Олимпиаде. Непосредственные затраты на сооружение олимпийских объектов, по данным российского правительства, составили 214 миллиардов рублей. По словам вице-премьера Дмитрия Козака, куриро- вавшего подготовку к Играм, около 100 миллиардов из этой суммы – бюджетные средства.

На инфраструктурные же объекты в Сочи было потрачено около 1,3 триллиона рублей, из них примерно 530 миллиардов рублей – деньги государства (эту цифру озвучил министр финансов Антон Силуанов). За эту сумму Сочи получили дороги, жилищно-коммунальное хозяйство, электростанции, новые аэропорт и вокзалы, гостиницы, подъемники и пр.

Вот лишь некоторые ключевые объекты: совмещенная (автомобильная и железная) дорога, ведущая из Адлера в Красную Поляну (общая протяженность построенных линий – 131 километр, из них 27 километров тоннелей и 38 километров мостов и эстакад), реконструированные пассажирские вокзалы в Сочи, Дагомысе, Мацесте и Хосте, железнодорожная линия из Адлера до аэропорта города Сочи (длина – 2,8 километра, два тоннеля, три эстакады, один мост через реку), дублер Курортного проспекта (17 километров), автомобильные развязки «Адлерское кольцо» и «Голубые дали», реконструированная автодорога М-27 Джубга – Сочи, включающая в себя дорогостоящий обход города Сочи, международный аэропорт Сочи, канализационные сети (включая коллекторы и водоводы), Адлерская ТЭС, Джубгинская ТЭС, реконструированная Сочинская ТЭС, магистральный газопровод Джубга – Лазаревское – Сочи (протяженность 191,6 километра, 90 процентов проходит по дну Черного моря на глубине до 80 метров).

–¶–µ—Ä–µ–º–æ–Ω–∏—è –æ—Ç–∫—Ä—ã—Ç–∏—è XXII –∑–∏–º–Ω–∏—Ö –û–ª–∏–º–ø–∏–π—Å–∫–∏—Ö –∏–≥—Ä
Frederik von Erichsen/EPA/ТАСС

А вот как выглядит спортивная составляющая олимпийской стройки. Построили два кластера – горный в Красной Поляне и прибрежный в Имеретинской долине. «Наверху» проходили соревнования по лыжным видам спорта, биатлону, прыжкам с трамплина, горным лыжам, бобслею. «Внизу» были коньки, хоккей, фигурное катание, кёрлинг, а также стадион «Фишт», где проходили церемонии открытия и закрытия. Прибрежные объекты располагались компактно в Олимпийском парке. Спортсмены жили в двух Олимпийских деревнях – близ горного и прибрежного кластеров. Была также построена медиадеревня для журналистов.

В этом районе был фактически заново создан летний курорт и построен практически с нуля зимний курорт мирового уровня – Красная Поляна. Большие Сочи получили то, что в других странах создается десятилетиями.

Президент Международной федерации лыжного спорта Джан-Франко Каспер, побыв в Сочи, был поражен тому, сколько удалось сделать за столь небольшой срок. «То, что удалось сделать в Сочи за семь лет, поражает. Организация Олимпийских игр – это всегда сложная задача, масштаб и размах Игр требуют многолетнего планирования и создания огромной инфраструктуры. Я люблю приводить в качестве примера альпийские курорты. Обычно для их создания нужны десятилетия, а в Сочи все было возведено всего лишь за семь лет. Это производит впечатление», – отметил он.

ПОСЛЕ ОЛИМПИАДЫ

Впрочем, построить и провести – это полдела. Многие города после соревнований мучаются тем, что делать с многочисленными спортивными объектами. Пустующие и разрушающиеся стадионы получили название «белые слоны». С сочинскими объектами этого не случилось.

Desktop1

Красная Поляна стала в текущем году основным местом притяжения для отечественных любителей горных лыж. Поддержку сочинскому направлению оказали обострение внешнеполитической обстановки и девальвация рубля. «В новогодние каникулы горный и прибрежный городской кластеры посетили 317 тысяч отдыхающих, – такие данные привела администрации Сочи. – На горнолыжных склонах побывали 183 тысячи туристов, а количество посещений (включая местных жителей) в период с 30 декабря 2014 года по 10 января 2015 года превысило 370 тысяч».

Стадионы прибрежного кластера также в основном не простаивают без дела. В ледовом дворце «Большой» играет с этого сезона профессиональная хоккейная команда «Сочи», собирающая на своих матчах по 8–9 тысяч зрителей. Во дворце для фигурного катания «Айсберг» открылась школа олимпийских чемпионов Татьяны Волосожар и Максима Транькова. В «Адлер-Арене», принимавшей конькобежцев, с сентября прошлого года работает теннисная академия. На арене «Шайба» с июля работает Всероссийский детский спортивно-оздоровительный центр. Кёрлинговый центр «Ледяной куб» планировалось разобрать и перевезти в другой город, но сейчас в нем, скорее всего, поселят спортивно-развлекательный центр.

igry_sochi_4
Артем Коротаев/ТАСС

В Олимпийском парке была построена трасса для проведения автогонок «Формулы-1». Прошедший в октябре 2014 года первый Гран-при России посетило за гоночный уик-энд (с четверга по воскресенье), по данным организаторов, более 166 тысяч человек. Гран-при России был признан лучшим этапом «Формулы-1» 2014 года.

Все это означает, что цель, которую ставили устроители Олимпиады, – не только провести праздник спорта на мировом уровне, но еще и сделать Сочи одним из центров развития российского спорта и местом, комфортным для отдыха и проживания, – была достигнута. А самое главное, в очередной раз выбита почва из-под ног для неверия в собственные силы и таланты.

Что для меня война?

февраля 20, 2015

Отвечая для себя на этот вопрос, я думаю о той большой, великой Отечественной войне, которую вынес наш народ. Но не могу не думать и о той, которая сейчас идет у наших границ…

shakhnazarov

Конечно, та война, Великая Отечественная, занимает особое место в моей памяти. Я появился на свет спустя семь лет после Победы, и, когда вошел в более-менее сознательный возраст, все вокруг еще дышало войной. Фронтовики были совсем молодые. Когда мне исполнилось десять лет, моему отцу, который прошел всю войну, было тридцать восемь. У нас собирались его товарищи, родственники-фронтовики. И хотя папы уже давно нет, я хорошо помню наши с ним разговоры о войне. Поэтому в моей семье память об этом абсолютно живая.

Вообще фронтовики не любили рассказывать о войне. Я думаю, причина в том, что там происходило очень много страшных вещей, о которых они хотели забыть. И еще, видимо, они нас просто щадили, часто не говорили о том, что видели на войне.

И отец не особо любил рассказывать, хотя воевал всерьез – командиром разведки артиллерийской бригады. Но кое-что я из него вытягивал. Например, один раз спросил: «А ты убивал кого-нибудь?» Отец тогда сказал, что, мол, конечно, они же пушки наводили на реальные цели. На блиндаж немецкий. На немецкую «Пантеру». Но мне этого было мало, мне интересно было понять: «А глядя в глаза врагу, из пистолета или автомата убивал?» – «Нет, я так не убивал». Потом уже, спустя много лет, вспомнив этот разговор, я себя поймал на мысли: «Если бы я прошел такую войну и меня сын спросил об этом, я бы сказал ему правду?» Думаю, не сказал бы. Так что с моей стороны это был глупый вопрос…

Сейчас война идет у границ России – на востоке Украины. И эта война вызывает у меня серьезное беспокойство.

Я уверен, что в ходе этого конфликта решается судьба мира. А раз так, то события могут развиваться по самым разным сценариям и в итоге это может привести к новой большой войне.

Мы видим, что Соединенные Штаты Америки пытаются утвердить свое мировое господство. И так случилось, что им не добиться решения этой задачи без противостояния с Россией. Они уже чрезмерно втянулись в эту историю, и им трудно отступить. Если Штаты отступят – они проиграют. Некоторые даже говорят: развалятся. Я так не думаю, они не развалятся, но мир уже будет воспринимать их иначе: они займут важное, достойное место, но среди прочих равных. А Штаты с этим смириться не могут. Сейчас у них еще есть шанс отойти в сторону, но мне кажется, что они не отойдут, пока не потерпят поражение.

Да, сегодня они намного мощнее нас – и в военном, и в экономическом отношении. Однако я уверен, что они все равно потерпят поражение. Потому что они оказались не на той стороне исторической дороги.

Дело все в том, что в современном глобальном мире, который они сами практически и построили, мировое господство невозможно. Это время уже прошло безвозвратно. В этом смысле Запад стремится вернуть мир к тому порядку, который был в XIX веке. А в жизни так не бывает. Если ты не на той стороне дороги, по которой движется история, то, как бы могуч ты ни был, какая бы у тебя ни была экономика, армия, ты обязательно проиграешь. И потому у меня нет сомнений, что они проиграют. Другой вопрос, что на пути к этому проигрышу они могут довести мир до очень серьезных событий.

Сейчас можно услышать: «Зачем Россия ввязалась в эту опасную борьбу, ей что, больше всех надо?»

Конечно, это опасная игра. Но я бы не сказал, что Россия куда-то там ввязалась. Это ее «ввязали». И это абсолютно очевидно всем, кто пытается анализировать ситуацию беспристрастно. Те, кто говорит обратное, либо вообще ничего не понимают и наивно заблуждаются, либо сознательно пытаются ввести других людей в заблуждение.

Очевидно, что России это столкновение совершенно не нужно. И она делает все, чтобы его не произошло. Но когда у твоих границ создают «санитарный кордон» против тебя, выращивают режим, который в перспективе станет форпостом борьбы против тебя, смотреть на это отстраненно – даже не глупость, это преступление. Так что у России не было выбора.

Да, мы сегодня слабее Штатов. Но Россия в отличие от Америки сейчас на правильной стороне дороги. Меня могут упрекнуть в мистицизме, но я считаю, что это важно. Слабые не всегда проигрывают, если они идут в ногу с историей. И сильные не всегда побеждают, если они движутся вспять.

Еще Наполеон говорил: ты можешь идти впереди идей своего времени – и тогда все пойдут за тобой; ты можешь идти позади этих идей – и тогда тебя будут вести за собой; но ты не можешь идти против этих идей – в этом случае ты проиграешь. Сейчас такая же ситуация.

Для меня нет сомнений в том, что сегодня Россия, как и 70 лет назад, на правильной стороне исторической дороги.

* * *
Карен ШАХНАЗАРОВ – кинорежиссер, генеральный директор киноконцерна «Мосфильм», народный артист России