Archives

«А будет – за нами»…

апреля 26, 2017

Семьдесят два года назад завершилась Великая Отечественная война. Советский Союз победил гитлеровскую Германию, отстояв свою независимость и освободив от нацистского гнета половину Европы.

Принято говорить, что история не знает сослагательного наклонения. Наверное. Однако если бы этого не произошло, если бы по тем или иным причинам СССР не удалось разгромить нацистов, история не только Европы, но всего человечества пошла бы по совершенно иному пути.

Про Советский Союз и говорить нечего. Гитлер уготовил населявшим СССР народам – русским, украинцам, евреям, белорусам, татарам, армянам, грузинам и многим другим – весьма незавидную участь. Альтернатива была – свобода или смерть. И народы Советского Союза выстояли, показав миру примеры невиданного мужества и самоотверженности – как на фронте, так и в тылу.

А начиналась война тяжело. Судьба страны без преувеличения висела на волоске. Горькие поражения 1941-го, отступление вглубь страны – до самой Москвы. Оставленные врагу города и села, фабрики и школы. Оставшиеся «под немцем» люди…

Осенью сорок первого года отступавший в составе действующей армии Константин Симонов написал одно из самых великих стихотворений Великой войны.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,

По мертвому плачущий девичий крик,

Седая старуха в салопчике плисовом,

Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

 

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?

Но, горе поняв своим бабьим чутьем,

Ты помнишь, старуха сказала: – Родимые,

Покуда идите, мы вас подождем.

 

«Мы вас подождем!» – говорили нам пажити.

«Мы вас подождем!» – говорили леса.

Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,

Что следом за мной их идут голоса…

А потом был разгром немцев под Москвой – первая крупная победа над Гитлером. Она вселила веру в то, что враг будет разбит и изгнан с родной земли. А затем – не менее тяжелые сорок второй, сорок третий, сорок четвертый, сорок пятый годы. На фронте, в нашем тылу у станка и на пашне, в немецком тылу – в подполье и партизанских отрядах – миллионы советских людей разных национальностей, вероисповедания, пола, возраста, социального происхождения приближали Победу.

Иногда можно услышать, что цена этой Победы была запредельно высокой. К сожалению, в этом нет преувеличения. Но был ли выбор у этих людей, имелись ли у них весы, чтобы сто раз все взвесить, чтобы отмерить приемлемую цену? Сомневаюсь. Трагедия Великой Отечественной войны среди прочего и в том, что знаменитая формула «мы за ценой не постоим» не была ни фигурой речи, ни поэтическим образом, а лишь жестокой необходимостью, мириться с которой приходилось всем – от маршалов до рядовых.

Враг не оставил стране, ее многонациональному народу иного способа сохранить себя, кроме как отдать все, что есть, на алтарь Победы. Да, это была запредельно высокая цена, но не мы ее устанавливали.

С того Дня Победы прошло семьдесят два года, но память о войне по-прежнему живая. Именно поэтому миллионы людей в разных уголках страны выходят 9 Мая на улицы с портретами своих предков. Именно поэтому они с болью и гневом реагируют на циничные спекуляции и кощунственные провокации, направленные на разрушение нашей памяти о войне. Именно поэтому они не сдерживают слез, когда смотрят финальные кадры «Белорусского вокзала» или фильма «В бой идут одни «старики»»…

Залогом нашей победы были мощное патриотическое чувство, гражданское единство, ясно понимаемая цель, уверенность в правоте своего дела. Без этого страна не победила бы сильного и опьяненного безнаказанностью врага, привыкшего к тому, что перед ним пресмыкаются многие другие государства.

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». 22 июня 1941 года, когда в речи Вячеслава Молотова впервые прозвучало это пророчество, в него трудно было поверить. И все-таки оно сбылось.

Как говорил в снятом по сценарию Константина Симонова фильме «Двадцать дней без войны» майор Лопатин, блестяще сыгранный фронтовиком Юрием Никулиным, «они думали, что будет за ними, а будет – за нами»…

А будет – за нами!


Владимир Рудаков,
главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

апреля 26, 2017

Потайная комната

В центре Москвы обнаружено уникальное средневековое сооружение

Во время раскопок около церкви Иоанна Богослова в районе Новой площади археологи наткнулись на небольшое помещение со сводчатыми стенами. Ранее здесь предположительно находилась Богословская башня Китай-города. По словам главного археолога Москвы Леонида Кондрашева, вероятно, под этой башней на уровне фундамента и располагалась «комната», встроенная в башенную стену.

Мощная Китайгородская стена – шедевр фортификации XVI века – была возведена архитектором Петроком Малым и являлась одним из лучших защитных сооружений того времени. Несмотря на то что большую часть стены уничтожили в 1934 году, под землей все еще находятся фундамент и отдельные стенные сооружения. В их числе и обнаруженная «потайная комната», о существовании которой даже при строительстве Китай-города знали немногие.

Пользовались ею, скорее всего, во время осады. Сводчатые стены создавали отличную акустику, и, находясь внутри, осажденные могли подслушать, что делают неприятельские войска: не роют ли подкоп, не готовят ли штурм или взрыв башни. Благодаря своему предназначению подобные помещения назывались «слухами». В качестве системы предупреждения иногда применялся медный лист, который крепили к стене: при вражеском подкопе или подготовке взрыва он начинал вибрировать и дребезжать, извещая об опасности.

В мирное время в «потайной комнате» хранилось продовольствие и другие запасы. По мере того как Китайгородская стена утрачивала свое оборонительное значение, использование «комнаты» как склада стало обыденным, тем более что в XIX столетии прямо у подножия Богословской башни располагался Толкучий рынок.

РИСКИ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ

Владимир Путин высказался в защиту истории Второй мировой войны

Фото: ТАСС

Ревизия истории открывает дорогу к пересмотру основ современного миропорядка, сложившегося по итогам Второй мировой войны, и поэтому чревата огромными рисками. Такое мнение президент страны Владимир Путин высказал на заседании Российского организационного комитета «Победа». Основной темой заседания стало развитие гуманитарного сотрудничества с зарубежными странами в целях продвижения объективной исторической и актуальной информации о России, в частности о ее роли в победе над нацизмом.

«Наша позиция заключается в том, что история, какой бы трудной и противоречивой она ни была, призвана не ссорить людей, а предостерегать от ошибок, помогать укреплять добрососедские отношения», – сказал президент России. По его словам, «есть и другие подходы к истории, когда ее пытаются превратить в политическое и идеологическое оружие». Как отметил Путин, «мы видим, какие риски влечет циничное отношение к прошлому, как фальсификация, манипуляция историческими фактами ведет к разобщению стран и народов, появлению новых разделительных линий, формированию образа врага». Он подчеркнул, что «особенно опасен курс, взятый в некоторых странах на героизацию нацизма, оправдание пособников нацистов». Это не только оскорбляет память жертв преступлений нацизма – такая политика подпитывает националистические, ксенофобские, радикальные силы, уверен Владимир Путин.

ВСЕМУ ГОЛОВА

В Керченской бухте найдена терракотовая голова, возраст которой оценивается в 2,5 тыс. лет

Уникальный артефакт обнаружили археологи у мыса Ак-Бурун в ходе подводных раскопок на месте строительства моста через Керченский пролив. Находка – терракотовая голова мужчины – представляет собой довольно крупный, прекрасно сохранившийся фрагмент скульптуры, не имеющий аналогов ни в одной музейной коллекции. По мнению специалистов, такую превосходную сохранность обеспечили природные условия: голова была буквально законсервирована в иле на морском дне. Ученые полагают, что она была создана на территории Малой Азии приблизительно в V веке до н. э. и, скорее всего, являлась частью изображения древнегреческого божества или героя.

Интересен способ изготовления терракотовой скульптуры. Технология обработки глины, при которой объемное изображение делается с помощью оттиска, а после гравируется и обжигается, применялась уже в VI веке до н. э. Как правило, подобным образом изготавливались небольшие статуэтки высотой 40–50 см. Найденная же голова явно была частью гораздо более крупного произведения, возможно бюста или статуи человека в полный рост.

Керченская бухта долгое время служила перевалочной базой на торговом пути из Средиземноморья в Азовское море. Керамическую тару, поврежденную при перевозке, нередко выбрасывали прямо в море. Благодаря этому в районе расположения древних причалов у мыса Ак-Бурун постепенно образовались целые залежи керамики. За два года подводных раскопок археологам удалось поднять на поверхность более 60 тыс. предметов. В основном это крупные фрагменты керамических сосудов, изготовленных в Средиземноморье и Малой Азии в V веке до н. э. – III веке н. э. Уникальная терракотовая голова пополнит экспозицию «Крымский мост. Фантастическая реальность».


Подготовили Никита Брусиловский и Варвара Забелина

День Победы

апреля 26, 2017

Каким остался в памяти тот яркий майский день 1945 года – день, когда завершилась Великая Отечественная война?

На Красной площади в День Победы. 1945 год

В 2 часа 10 минут ночи 9 мая 1945 года диктор Юрий Левитан на всю страну зачитал по радио Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии и Указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении 9 мая Днем всенародного торжества – Праздником Победы.

Война принесла много горя. Тогда еще не знали точных цифр наших потерь, знали только, что почти в каждой семье были погибшие и раненные в боях. Но 9 мая скорбь уступила место радости, которую хотелось разделить друг с другом, со всей страной… Аэростаты подняли в небо огромное Знамя Победы. Военных – победителей! – обнимали, целовали, осыпали цветами, качали на руках. За время войны народ обнищал, но в этот день повсюду накрывались столы и играли патефоны.

С 4 часов утра Красная площадь была переполнена народом. Ни один кинорежиссер не организовал бы такой массовой сцены. На Манежной площади играл Государственный симфонический оркестр Союза ССР, на площади Маяковского (ныне Триумфальная) – пианисты Московской консерватории, а на площади Свердлова (Театральной) – утесовский джаз-оркестр РСФСР.

Встреча фронтовиков

Писатель Илья Эренбург воспевал в «Правде» утро Победы, и патетика была как никогда уместной: «Свершилось! Она перед нами, не слово, не мрамор, горячая, живая, в гимнастерке, полинявшей от солнца и дождей, седая от пыли походов, с ленточками ранений на груди, самая прекрасная и самая любимая, наша Победа! <…> Зазеленеют поля у Понар, у Корсуни, у Мги – там, где лилась кровь и бушевал огонь. Трудно найти слова, чтобы сказать о таком счастье. Ты победила, Родина!»

Несломленный Ленинград, только недавно вздохнувший после блокады, тоже всем миром праздновал Победу. «Ленинградская правда» так описывала день 9 мая в самом героическом городе Великой Отечественной: «Незнакомые улыбками приветствовали друг друга, обнимались, встречая друзей. Выходной день, но разве усидишь дома! Движимые общим побуждением, все спешили к себе на завод, на фабрику, в родной коллектив, чтобы с товарищами разделить долгожданную радость. В 7 вечера на площадях, в садах и парках начались народные гулянья. Гремели оркестры. Выступали артисты».

«Радость была непередаваемая: незнакомые люди обнимались, целовались, дарили солдатам цветы, продукты. Мы все были счастливы, едины в радости и ликовании. И казалось, что так теперь будет в Ленинграде всегда», – вспоминала Мария Фетинг, все дни блокады проработавшая в родном городе.

В 9 часов вечера уличные концерты на несколько минут смолкли. В Большом театре прервали спектакль – оперу «Князь Игорь». По радио зазвучала речь Иосифа Сталина: «Наступил великий день Победы над Германией. Фашистская Германия, поставленная на колени Красной армией и войсками наших союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию». Глава государства завершил праздничную речь словами памяти о тех, кто заплатил за Победу жизнью: «Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!» В 1965 году появилась традиция поминовения павших минутой молчания. А в 1975-м поэт-фронтовик Владимир Харитонов нашел точный образ Дня Победы: «Это радость со слезами на глазах». Со слезами, но все-таки радость.

Радость Победы. Москвичи на Красной площади 9 мая 1945 года / РИА Новости

В 10 часов вечера 9 мая 1945 года над Москвой сверкал и гремел невиданный по размаху салют. Тридцать залпов из тысячи зенитных орудий! Артиллерии помогали прожекторные лучи, устроившие в небе праздничный вальс. В тот вечер московское небо расцвечивали не только артиллерийские залпы. Над столицей кружили самолеты нескольких авиаполков, летчики которых, как писала газета «Красная звезда», «нажимали на курки ракетниц, из которых вылетали и рассыпались в небе Москвы тысячи разноцветных шаров, сказочный водопад огней счастья, ликования, победы, всенародного торжества».

Корреспондент «Красной звезды» участвовал в этом полете, тем любопытнее его наблюдения, сохранившие дух того праздника: «Самолеты шли между стройными рядами зеленоватых лучей прожекторов. Словно рычаги, упиравшиеся в небо, медленно и величаво качались эти изумрудные лучи, создавая из кабины самолета впечатление полета в каком-то подводном царстве». В те часы газетные заметки, как и сама жизнь, напоминали волшебную сказку. Таким и остался в памяти людей этот день, 9 мая 1945 года, – день неповторимого счастья, которого так долго и так мучительно ждали и дождались…

Наша армия в той войне действительно показала себя «несокрушимой и легендарной». Фундаментальные исследования развеяли миф о том, что потери Красной армии сильно превысили боевые потери Третьего рейха и его союзников, пришедших на нашу землю. Но гитлеровцы не только стремились сломить сопротивление на полях сражений – они вели войну на уничтожение. Под оккупацией, в плену, в тисках блокады погибли миллионы человек. Жизнь около 3 млн граждан нашей страны оборвалась в гитлеровских концлагерях. Общие людские потери Советского Союза, по уточненным данным, составили 26,6 млн человек.

В те годы не просто решались судьбы страны – шла борьба за будущее человечества. Но история великих свершений не заслоняет другую летопись – личную, семейную. Ведь Победа – это и Красное знамя над Рейхстагом, и потемневшая фотография прадеда, ушедшего на войну, которую ты хранишь как реликвию…

Шествие «Бессмертного полка». 2015 год

Уже через несколько десятилетий после Победы главным в восприятии праздника стало понятие «память». Память как связующая нить между прошлым, настоящим и будущим, между поколением фронтовиков-победителей и теми, кто идет им на смену. Это настроение очень точно выразил Роберт Рождественский в поэме, которую каждый год 9 мая дикторы цитируют на всю страну перед минутой молчания: «Помните! Через века, через года, – помните!»

И люди помнят. Даже без социологических опросов ясно, что День Победы для большинства из нас является главным государственным праздником. Уже несколько лет во многих городах России 9 Мая люди выходят на улицы с портретами своих предков-фронтовиков. «Бессмертный полк» – очень точное название! Поколение победителей заслужило бессмертие. Быть может, это самая искренняя гражданская инициатива в истории нашей страны. Люди, поднимающие над головами фотографии тех, кто защитил Родину в самых беспощадных испытаниях, ничего не требуют. Они просто ощущают себя наследниками Победы.


Арсений Замостьянов

Подвиг «майора Вихря»

апреля 26, 2017

В истории «тайной войны» Алексей Николаевич Ботян – живая легенда. В июле 1941 года он был зачислен в один из разведывательно-диверсионных отрядов, вошедших позже в состав Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН). Эти войска сначала подчинялись Особой группе при наркоме внутренних дел Лаврентии Берии, а с 18 января 1942 года – 4-му управлению НКВД под руководством старшего майора госбезопасности Павла Судоплатова.

 

В истории «тайной войны» Алексей Николаевич Ботян – живая легенда. В июле 1941 года он был зачислен в один из разведывательно-диверсионных отрядов, вошедших позже в состав Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН). Эти войска сначала подчинялись Особой группе при наркоме внутренних дел Лаврентии Берии, а с 18 января 1942 года – 4-му управлению НКВД под руководством старшего майора госбезопасности Павла Судоплатова.

Родился Алексей Ботян еще при царе, сто лет назад, 10 февраля 1917 года. Его родное село Чертовичи расположено к западу от Минска. В марте 1921 года этот край отошел к Польше. Белорусских школ в Польше практически не было, и Алексей окончил польскую школу, а затем и педагогический техникум, после чего был призван в армию. Командуя расчетом зенитного орудия, он встретил Вторую мировую войну 1 сентября 1939 года в районе Познани. В ходе отступления поляков под Варшаву ему удалось сбить три немецких самолета «Юнкерс».

Когда немцы разгромили польскую армию, Алексей оказался на территории Восточной Польши, которая была занята Красной армией и воссоединилась с Советским Союзом. Некоторое время он пробыл в статусе военнопленного, но потом бежал из поезда и вернулся в родное село, где получил советское гражданство, вступил в комсомол и стал работать учителем. Вскоре для обеспечения безопасности государства на вновь присоединенных западных территориях потребовались чекистские кадры из местного населения, и Алексея Ботяна, к тому моменту секретаря комсомольской организации, пригласили в Минск. В мае 1941 года его направили в Москву, в Высшую школу НКГБ (НКВД) в Кисельном переулке. Там его и застала Великая Отечественная война.

«Брали только добровольцев»

– Алексей Николаевич, а как вы попали в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения?

– Туда брали только добровольцев. Мы, слушатели Школы НКГБ, в первый же день войны подали рапорт, что хотим воевать. Нам сказали: мол, подождите – каждому придет свое время. И в июле направили в район стадиона «Динамо», где формировался ОМСБОН. Там были те, кто воевал в Испании, пограничники, спортсмены. Нас готовили для работы в тылу противника: учили стрелять, учили взрывному делу и особенно агентурной работе – тому, как подбирать надежных помощников.

В ноябре 1941 года, когда немцы подошли близко к Москве, мы под Яхромой по немецким тылам ходили, не давали фашистам покоя, делали так, что под ногами у злодеев буквально земля горела. Поезда взрывали, мосты жгли, дороги минировали. По-военному это называется нарушением вражеских коммуникаций.

Спецназ НКВД ведет разведку

По сценарию Юлиана Семенова

Трехсерийный художественный фильм «Майор Вихрь» режиссера Евгения Ташкова, снятый по сценарию писателя Юлиана Семенова, вышел на телеэкраны в 1967 году. Это была одна из самых печальных саг о разведчиках: три вечера вся страна, не отрываясь, следила за подвигами нелегалов и партизан в годы Великой Отечественной.

В центре повествования – борьба группы майора Вихря с немецкой контрразведкой. Чтобы выполнить задание Центра, главному герою картины пришлось пройти через застенки гестапо, через побои и пытки. В финале фильма советским разведчикам удалось спасти от уничтожения город Краков с его старинным архитектурным ансамблем. Польские и русские патриоты плечом к плечу сражались против захватчиков.

Но в конце третьей серии группа майора Вихря погибала в неравном бою накануне прихода Красной армии в Краков… Зрители и в Советском Союзе, и в Польше полюбили захватывающий и грустный фильм о войне, в котором действовал изобретательный и интеллигентный молодой разведчик. Полковник Алексей Ботян стал одним из прототипов майора Вихря.

– А базировались вы где?

В Мытищах. А потом в самой Москве. Я в Доме профсоюзов находился. Потому что тогда думали, что немцы войдут в столицу. Чтобы организовать сопротивление в тылу врага, создавались специальные группы для уничтожения неприятеля. Правительство в те месяцы работало в Куйбышеве [ныне Самара. – «Историк»], но Сталин Москву не покидал. Правда, самолет был все время начеку. Но Москву отстояли, и ничего этого не потребовалось.

Что представляли собой разведывательно-диверсионные группы?

Группы были в основном по 10 человек, некоторые больше. У меня командиром был пограничник Александр Пегушин, родом с Западной Украины. Вместе с такими же группами – Петра Перминова и Виктора Карасёва – нас в конце 1942 года переправили под Старую Руссу для перехода через линию фронта с помощью фронтовых разведчиков. Наша задача была такая: выйти по тылам противника через Белоруссию на Украину.

Как только война началась, в Белоруссии сразу же были созданы очаги сопротивления. Там были оставлены партийные работники, которые организовали партизанские отряды. А на Украине этого не было. Мы перешли Припять и в феврале 1943 года вышли к городу Овруч Житомирской области – это как раз стык Украины и Белоруссии. Отряд Виктора Карасёва «Олимп» насчитывал 58 человек, я был назначен его заместителем по разведке. Мы сработались.

В партизанском отряде Сидора Ковпака готовятся к новой операции

11 тысяч километров войны

– С чего началась работа в «Олимпе»?

– Вышли мы в Мухоедовские леса и первое время ходили на подрывы железной дороги. Работали только ночью: днем нельзя было, там же незалежники, у которых всегда было стремление отделиться. Правда, на той территории, что входила в СССР до 1939 года, к нам в основном относились лояльно. А вот западнее (Ровенская и Тернопольская области) нам с местными даже приходилось сражаться. Большие потери у нас там были.

В Житомирской области жители нам помогали, укрывали днем. Немцы создали там свою вспомогательную полицию, приказали местным сообщать обо всех незнакомцах. Некоторых полицаев мы уничтожали, но многие сотрудничали с нами, помогали. Конечно, при этом нужно было проявлять крайнюю осторожность, так как многие полицаи были действительно украинскими националистами, метались, хотели выслужиться перед гитлеровцами.

Разведчик Алексей Ботян. Октябрь 1941 года

Я носил форму железнодорожника, приходил на станцию, узнавал, какой поезд, куда, когда и что везет – технику, живую силу. Брал с собой людей из местных. Немцы подходили – а я копаюсь, вроде как гайки подкручиваю. Потом через своих связников передавал в отряд, что такой-то состав пойдет тогда-то. И – взрыв. Результаты у меня были очень хорошие. Удавалось наносить врагу урон. Немцы ужесточали борьбу. Но, как видите, я остался жив.

Впоследствии отряд «Олимп» вырос в партизанское соединение имени Александра Невского, оно насчитывало около 700 человек. Наше соединение прошло с боями более 11 тыс. км по Украине, Польше и Чехословакии, пустило под откос 56 эшелонов, уничтожило 61 паровоз, 429 вагонов, платформ и цистерн с топливом, 27 мостов, 8 учреждений и складов противника.

– Почему именно Овруч заинтересовал Центр?

– До войны это был районный город, но немцы сделали его областным центром. Там находился гебитскомиссариат [от нем. Gebiet – «область». – «Историк»]. Наша база была в лесу. Сделали землянки, и баня у нас была. И оттуда выходили на подрыв.

Однажды мы устроили дневку в деревушке под названием Черниговка, километрах в 10–12 от Овруча. Хозяином хаты оказался бывший советский старшина Гриша Дьяченко, он при отступлении остался там с женой у тещи. Накормил нас. Я его попросил более подробно рассказать обстановку, где и как немцы расположились, где их администрация в городе. А у него, как выяснилось, там работал родственник – Яков Захарович Каплюк. Я предложил: «Давай, сведи меня с ним». Он меня переодел как местного жителя, положил на повозку картошку: едем якобы торговать. «Ты, – сказал мне, – не бойся: меня все полицаи знают, проверять не будут». Но я все же пистолет с собой взял.

Приехали к этому дядьке Каплюку, ну и Гриша меня представил, что вот, мол, советский партизан. Тот немного вздрогнул, он же на немцев работал в городской администрации. У него еще жена была Мария. Я к нему с вопросом: «Ну что, Яков Захарович, работаешь у них? Ты что, собираешься с ними уезжать?» Он отвечал: «А что же делать? У меня двое детей. Надо как-то жить, работать». Я тогда: «Ну ладно, давай мы с тобой будем думать, как работать тебе. Проверяют тебя, когда ты ходишь на работу в администрацию?» Он: «Нет, хожу свободно, где хочу, меня никто не проверяет». Я привез ему тол, взрывчатку, научил, как подключить взрывное устройство к часам, как поставить на взвод. Каплюк спрятал все это в сарае. А немцы располагались в бывших Буденновских казармах. Вот он и начал туда взрывчатку носить: идет ли с детьми или за хлебом с корзинкой, а внизу под хлебом взрывчатка. Дьяченко держал с ним связь, подъезжал к нему.

И вот 9 сентября 1943 года Гриша сообщил, что приехала большая группа немцев для организации борьбы с партизанами и расположилась в этой казарме. Я сказал Грише: «Забирай его семью, вывози к нам в лес». И Каплюку: «Ну давай, Яков Захарович, подключай будильник на 11 часов и заводи!» Взрыв был такой силы, что из леса было видно зарево. Немцы все были уничтожены, 80 офицеров. Потом за ними даже присылали самолет из Берлина, чтобы трупы вывозить в Германию.

ПОЕЗДА ВЗРЫВАЛИ, МОСТЫ ЖГЛИ, ДОРОГИ МИНИРОВАЛИ. ПО-ВОЕННОМУ ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ ВРАЖЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ

– За эту операцию вас представляли к званию Героя Советского Союза, но тогда не наградили. А кто принимал решение о взрыве?

Решение принимал командир Виктор Александрович Карасёв, он и стал тогда Героем. А выполнение лежало полностью на мне, я уже никого не спрашивал, когда взрывать, как и сколько.

«Кузнецова надо было беречь»

Вместе с вами в районе Ровно действовал партизанский отряд Дмитрия Медведева, и в его составе был легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов, который вел разведывательную деятельность под видом немецкого офицера. Вам приходилось встречаться с ним?

Это было в конце 1943 года – примерно в 30 км западнее Ровно. Немцы выяснили расположение отряда Медведева и готовили против него карательную операцию. Мы узнали об этом, и наш командир Карасёв решил помочь Медведеву. Мы пришли в те края и расположились неподалеку от Медведева. Километрах в пяти. А у нас было принято: как мы только меняем место, обязательно устраиваем баню. Потому что люди грязные, постирать белье негде. Бывало, снимали рубахи и держали их над костром, чтобы не завшиветь. Ну, значит, пригласили мы Медведева в баню, а к нему из города как раз пришел Кузнецов.

Николай Кузнецов вел разведывательную деятельность в оккупированном городе Ровно под именем немецкого офицера Пауля Зиберта

Он приезжал в немецкой форме, его где-то встречали, переодевали, чтобы в отряде о нем никто не знал. Мы их в баню вместе и пригласили. Потом организовали стол, я добыл местный самогон. Задавали Кузнецову вопросы, особенно я. Он же безукоризненно владел немецким языком, имел немецкие документы на имя Пауля Зиберта, интенданта. Внешне Кузнецов был похож на немца, блондин. Он заходил в любое немецкое учреждение и докладывал, что выполняет задание командования. Так что прикрытие у него было очень хорошее. Я еще подумал: «Вот бы мне так!» Убили его бандеровцы…

В тех же местах действовал еще Евгений Иванович Мирковский, тоже Герой Советского Союза, – умный и честный мужик. Мы с ним потом дружили в Москве, я часто бывал у него дома на Фрунзенской. Его разведывательно-диверсионная группа «Ходоки» в июне 1943 года в Житомире взорвала здания центрального телеграфа, типографии газеты оккупантов «Голос Волыни» и помещение гебитскомиссариата. Сам гебитскомиссар был тяжело ранен, а его заместитель убит. Так вот Мирковский обвинял в смерти Кузнецова командира Медведева, потому что тот не дал разведчику соответствующей охраны. Их было всего трое, когда они попали в бандеровскую засаду и погибли. Мне Мирковский говорил: «Вся вина в смерти Кузнецова лежит на Медведеве». А Кузнецова надо было беречь: никто больше него не сделал. Уникальный был разведчик.

Павел Судоплатов (ТАСС) и Наум Эйтингон в годы войны возглавляли управление НКВД, занимавшееся разведкой и диверсиями в тылу противника

– На Украине иногда говорят, что Кузнецов, мол, легенда, продукт пропаганды…

– Какая легенда! Я его сам видел. В бане вместе были! И действовали по соседству.

А с Сидором Ковпаком вам доводилось встречаться?

А как же! 12 июня 1943 года он с Житомирщины на стыке Белоруссии и Украины отправился в Карпатский рейд, у него было 1,5 тыс. бойцов. По пути следования отдельные группы отряда непрерывно совершали диверсии в стороне от обоза, отвлекая на себя внимание противника. Обойдя Ровно с запада, Ковпак резко повернул на юг и через Тернопольщину вышел в Карпаты, где его блокировали. Ковпак уничтожил нефтепромыслы. Он тогда приковывал к себе элитные силы немцев – в самый разгар Курской битвы. В итоге выходить ему пришлось мелкими группами. Оторвавшись от преследования, он каждый день принимал самолеты. А у меня командиром вначале был, как я уже говорил, не Карасёв, а капитан Пегушин, пограничник. Его ранили в ногу, и мы попросили Ковпака отправить раненого командира самолетом в Москву. Не повезло ему: ранение было не тяжелое, но оказалась гангрена. Потом мы узнали, что умер Пегушин уже в Москве.

А Павла Судоплатова я увидел впервые еще в 1942-м. Он приехал на станцию, прощался с нами, наставления давал. Сказал Карасёву: «Береги людей!» А я рядом стоял. В 1944 году Судоплатов вручал мне офицерские погоны старшего лейтенанта госбезопасности. Ну и после войны мы встречались. И с ним, и с Наумом Исааковичем Эйтингоном. Это Хрущев их потом засадил. Какие толковые люди были! Сколько сделали для страны! Ведь все партизанские отряды под их началом были. И Берия, и Сталин – что ни говори, а они мобилизовали страну, отстояли ее, не позволили уничтожить…

Немцы осматривают взорванный советскими партизанами эшелон / РИА Новости

«Я выдавал себя за поляка»

– В мае 1944 года вашу группу направили в Польшу. Как вы оказались в Яновских лесах?

– С весны 1944-го Яновские леса стали основной базой польского коммунистического партизанского движения – Армии Людовой. Это наш главный союзник был. Наши советские партизанские отряды там действовали. В результате были разбиты железнодорожные линии, на которые немцы рассчитывали.

Когда фронт приблизился к границам Польши, немцы решили разгромить партизан силами группы армий «Центр». Фельдмаршал Вальтер Модель выделил 213-ю охранную дивизию и две пехотные дивизии. Но мы не сидели сложа руки. Советские и польские партизанские отряды создали объединенное командование, в которое вошел и командир нашего партизанского соединения имени Александра Невского Карасёв. В то время уже майор – храбрый, замечательный человек. Наши люди гранатами подбили немецкий танк, захватили двух танкистов и штабные документы, находившиеся у застрелившегося в танке офицера. В документах были указаны численность, расположение немецких сил и план дальнейших действий. В результате партизаны прорвались в Билгорайские леса, а затем, когда смогли разорвать кольцо окружения, ушли в Немировские леса. Вместе с партизанами из окружения были выведены мирные жители, больше тысячи человек. Более крупных партизанских боев, чем тогда, не было.

Вы начали действовать в Польше?

Вместе с отрядом. Мне была поставлена такая задача: с небольшой группой выйти в район Кракова с целью ликвидации генерал-губернатора Польши Ганса Франка. В моем отряде было всего 28 человек. Мы хотели перейти Вислу в районе впадения в нее реки Сан. Но оказалось, что там у немцев был полигон, где они испытывали ракеты «Фау». Поэтому мне пришлось вернуться и перейти Вислу севернее. Я хорошо еще с детства владел польским языком и нашел перевоз. Висла широкая, а вдоль нее проходило шоссе, по которому непрерывно двигался транспорт. Мы, все 28 человек, сели в лодку – вода была почти до бортов. Но не опрокинулись.

На той стороне леса не было: все открыто. Я спрятал людей в камышах, потом нашел местных и выяснил, как идти дальше. Решили ждать до вечера, чтобы не обнаружить себя. Сидели – и вдруг идет пастух с коровами и натыкается на нас. Что с ним делать? А у меня в группе были еще два поляка. Мы поговорили с ним по-польски, выяснили, где живет. Парень оказался неплохой. Я ему дал денег, и он принес нам две буханки хлеба и ведро молока. Мы дождались вечера и двинулись. Пришли к городу Илжа. Как выяснилось, там были местные партизаны из Армии Людовой. Они нас накормили и попросили помочь освободить из тюрьмы их товарищей. Я сперва сомневался, но отказать было неудобно. Провели разведку, обрезали немцам телефонную связь и вошли в город с наступлением ночи. Пулеметным огнем мои ребята заперли гитлеровцев в казарме. А поляки вытаскивали своих людей из тюрьмы, громили почту, банк, опустошали склады. Целую ночь город был в наших руках: пили водку и плясали. Повод был: мы освободили под сотню польских патриотов, ожидавших казни. Потом зашли в магазин «Батя» (это известная обувная фирма), и все переобулись. В память о тех событиях в Илже установлен памятник с именами советских и польских партизан – братьев по оружию.

Советские бойцы ведут огонь у разрушенного моста через Вислу в боях за освобождение Кракова

– А что представляла собой Армия Крайова?

Это польское Сопротивление, которое подчинялось буржуазному правительству Польши в изгнании, находившемуся в Лондоне. Отношение Армии Крайовой к советским войскам и партизанам было сложным – от проведения совместных операций до открытых вооруженных столкновений.

Когда я там появился, воеводское руководство Армии Крайовой собрало в Кракове совещание и стало решать, как быть с советским отрядом. Хорошо, что у меня на связи был бывший штабс-капитан русской армии Хенрик Мусилович. Раньше он жил во Львове. Когда в самом начале войны украинцы из батальона «Нахтигаль» стали проводить во Львове жестокие чистки, он ушел оттуда едва живым и обосновался у родственника жены под Краковом. Мусилович и сообщил мне, что руководство Армии Крайовой решило уничтожить советский отряд руками немцев, подставить меня им. Для этого создали группу, с которой мы якобы должны были провести совместную операцию. О чем и передали сведения немцам. Но мы вовремя ушли. В дальнейшем я выдавал себя за поляка (на самом деле я белорус), говорил только по-польски. Вся округа меня знала, и местные жители ко мне относились хорошо. Польские хлопцы даже меня спрашивали, как я, поляк, мог стать советским партизаном. Я отвечал: потому что «наших» не было, а я хотел воевать против немцев, вот и принял советское предложение.

А.Н. Ботян с дочерью Ириной

– Какие задачи были поставлены вам в Польше?

– В первую очередь речь шла о диверсиях на железных дорогах. Кроме того, мы устраивали засады. У меня была группа хороших ребят. Немцы ведь питались там за счет населения. Так вот, например, местные мне сообщали, что сегодня гитлеровцы придут забирать скот. Мы их поджидали, немцев убивали, скот возвращали крестьянам, а одну или две коровы брали себе. Так что и им хорошо, и нам неплохо. И к губернатору Франку мы подобрались, ведь я ходил в Кракове открыто, у меня были надежные польские документы. Под видом польского поручика я познакомился с охранниками Франка. Среди них был один чех. С ним и договорились: я уже принес ему бесшумный пистолет. Впрочем, там даже немцы готовы были согласиться: они видели, что война идет к концу и чем-то нужно оправдать себя. Существовал у нас и запасной вариант. Хотели как в Белоруссии, где обслуга подложила Вильгельму Кубе мину в кровать. Известная была операция. Я уже договорился с нужными людьми, семьи их уже вывезли, но в тот день, на который была назначена акция, Красная армия перешла в наступление, и Франк не стал ночевать в Кракове, уехал в Ченстохову. Вся моя работа пошла насмарку. Иначе звезду Героя я бы получил уже в 1945 году!

– Но зато вам удалось спасти Краков…

В 40 км от Кракова находился большой Ягеллонский замок. Немцы этот замок превратили в склад взрывчатки и задумали перед наступающей Красной армией взорвать Рожновскую плотину на реке Дунаец со стороны Словакии. Кроме того, Гитлер дал тогда команду уничтожать старинные города в качестве акции возмездия. Ведь немцы понимали, что терпят крах. Я об этом узнал через Мусиловича от польского инженера-картографа капитана Зигмунда Огарека, призванного в вермахт. Я встретился с ним и передал ему мину замедленного действия с простым взрывателем из мыла. Он, в свою очередь, дал мину солдату, верному человеку, который спрятал ее в каблук и положил к снарядам. 18 января 1945 года замок взлетел на воздух, и немцы были обезоружены. А сутки спустя в уцелевший Краков уже вошли передовые части 1-го Украинского фронта под командованием маршала Советского Союза Ивана Степановича Конева. Немцы в панике бежали партизанскими тропами. Краков удалось спасти!

В МАЕ 2007 ГОДА ПРЕЗИДЕНТ РОССИИ ВЛАДИМИР ПУТИН ВРУЧИЛ ЛЕГЕНДАРНОМУ РАЗВЕДЧИКУ АЛЕКСЕЮ БОТЯНУ ЗВЕЗДУ ГЕРОЯ РОССИИ. ТАК ЗАСЛУЖЕННАЯ НАГРАДА НАШЛА ВЕТЕРАНА ЧЕРЕЗ 60 С ЛИШНИМ ЛЕТ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

– А что было после освобождения Польши: вас направили в Чехословакию?

– Нет. Там у меня только люди были на связи. А я остался под Краковом и установил контакты с контрразведкой «Смерш». Дело в том, что поляки встречали Красную армию не очень дружелюбно. Дело доходило до столкновений. Поэтому я показывал контрразведчикам, с кем они могут встретиться и наладить взаимодействие. Были еще задачи. Так что и в этом отношении помог. А в середине мая 1945 года мы сели в самолет и приземлились в Москве. Так я закончил войну. Она для меня завершилась на неделю позже, чем для всей страны.


Беседовали Андрей Ведяев, Арсений Замостьянов

Могила Неизвестного Солдата

апреля 26, 2017

С заглавной буквы пишется каждое слово в названии главного мемориала страны, открытого ровно полвека назад в Александровском саду, у стен Московского Кремля. В этом выражено глубокое уважение потомков к памяти павших в борьбе за свободу и независимость нашей Родины.

Фото: ТАСС

Вопрос о том, что Москва должна иметь свой памятник безымянным воинам, павшим в годы Великой Отечественной войны, рассматривался еще при Никите Хрущеве. Необходимость появления такого мемориала к тому времени более чем назрела. В европейских столицах Могилы Неизвестного Солдата появились значительно раньше: к моменту открытия памятника у Кремлевской стены аналогичные комплексы уже были в Париже, Риме, Белграде. Собственно, с их посещения и начинались зарубежные визиты всех советских лидеров.

В Москве же такого мемориала еще не создали, и это притом, что число безымянных могил, разбросанных по местам боев, было чрезвычайно велико, равно как и число пропавших без вести на прошедшей войне.

Неверным было бы думать, что до этого памятники павшим вообще не ставились: то тут, то там открывались монументы известным героям войны, а в 1959 году началось возведение грандиозного мемориала «Родина-мать» в Волгограде. Автор этого монумента – скульптор Евгений Вучетич – предлагал соорудить на Поклонной горе точно такую же «Родину-мать», с барельефами героев-воинов, как в Волгограде. Хрущеву идея вроде бы пришлась по душе, но он и на волгоградский памятник согласился скрепя сердце (денег надо много!), а тут новое строительство, да еще какое дорогое. В феврале 1963 года первый секретарь ЦК КПСС во время посещения ВДНХ прямо спросил Вучетича: во сколько обойдется его проект государству? Сумма оказалась приличной. Хрущев сразу вслух прикинул, сколько квадратных метров жилья можно на эти деньги построить: целый поселок городского типа! Он поблагодарил скульптора за работу, и на этом тема была закрыта.

Ситуация изменилась после отставки Хрущева, когда у власти оказались политики-фронтовики. Это и Леонид Брежнев, в октябре 1964-го ставший первым секретарем, и лидеры влиятельных региональных партийных организаций – глава компартии Белоруссии Петр Машеров, лидер московской парторганизации Николай Егорычев, его ленинградский коллега Василий Толстиков, и многие другие.

В этом смысле открытие Могилы Неизвестного Солдата 8 мая 1967 года следует рассматривать в общем контексте изменения государственной политики по увековечению памяти о войне, пришедшегося на середину 1960-х.

Праздник со слезами на глазах

Сейчас уже трудно поверить, что День Победы по-настоящему стали отмечать лишь через 20 лет после самой Победы. Указ от 26 апреля 1965 года гласил:

«Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

День 9 мая – праздник победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – впредь считать нерабочим днем.

Это была, можно сказать, первая ласточка. 9 мая 1965 года впервые на улицы советских городов вышло столько ветеранов войны в орденах, причем очень много еще совсем не старых, ибо самому молодому участнику Великой Отечественной было едва за 40 лет. До этого праздник был рабочим днем (с 1948 года), а ветераны зачастую носили лишь орденские планки. И вдруг все увидели: сколько же людей воевало. Об этом, конечно, знали и раньше. Но так близко эта тема возникла впервые в 1965-м, когда центром праздника в Москве стала площадь перед Большим театром, так и не вместившая всех фронтовиков, захотевших встретиться друг с другом. С тех пор появилась традиция собираться в День Победы у Большого театра, а еще в Парке культуры имени Горького, да и во многих других парках и скверах столицы…

В тот год 9 мая на Красной площади впервые после долгого перерыва был проведен военный парад – в ознаменование 20-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, что стало большим событием в жизни всей страны и обозначило пристальное внимание государства и общества к проблеме изучения итогов войны. Взоры смотревших парад по телевизору были прикованы к Знамени Победы в руках полковника Константина Самсонова, в знаменной группе были также сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария – все они легендарные участники штурма Рейхстага. На параде была представлена и новая военная техника. А накануне, 8 мая, Москве вместе с Ленинградом и рядом других городов было присвоено почетное звание «Город-герой».

Герой Советского Союза летчик Алексей Маресьев передает факел с Вечным огнем генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Москва, Александровский сад, 8 мая 1967 года / РИА Новости

9 мая 1965 года центр Москвы был переполнен людьми с орденами и медалями на груди, вспоминавшими «об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах». И вдруг без десяти семь вечера из всех радиоприемников раздался голос человека, который невозможно спутать ни с каким другим, – это говорил Юрий Левитан: «Слушайте Москву! Слушайте Москву!» Зазвучали «Грезы» Шумана. «Товарищи! Мы обращаемся к сердцу вашему. К памяти вашей. Нет семьи, которую не опалило бы военное горе…» – вступала диктор Вера Енютина. Это была первая минута молчания, заставившая многих советских граждан, сидевших за праздничными столами, встать, встрепенуться. В театрах и концертных залах были прерваны спектакли. На улицах Москвы останавливались автобусы и троллейбусы, люди выходили и присоединялись к слушающим радиоприемники. Многие утирали слезы. Та, первая в жизни страны, минута молчания проняла, пробрала людей до глубины души. На Центральное телевидение и радио потоком пошли письма со словами благодарности, и на одной из открыток было всего два слова: «Спасибо. Мать».

С тех пор ежегодно 9 Мая отмечалось исключительно празднично и торжественно, а в девять вечера небо над Москвой, Ленинградом и столицами советских республик расцветало красочным салютом, как правило, из тридцати залпов. Москвичи семьями ходили смотреть салют, ездили специально, например, на Ленинские горы, откуда как на ладони видна вся столица.

У Кремлевской стены

Однажды весной 1966 года в кабинете первого секретаря Московского горкома Николая Егорычева затрезвонила «вертушка». На проводе был председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин: «Приветствую, Николай. Только что в Польше был, возложил венок на Могилу Неизвестного Солдата. Слушай, а почему у нас, в Москве, такой нет? Разве у нас мало сгинувших в безвестности?»

Егорычев еле сдержал эмоции, он ведь сам не раз думал об этом. В самом деле, куда ни приедешь, везде есть где поклониться памяти погибших, куда цветы возложить. А у нас? Только Мавзолей Ленина и есть. А как же павшие в годы Великой Отечественной войны? Им-то куда цветы нести? И чем мы хуже Парижа или Лондона? Столько людей полегло…

Леонид Брежнев зажигает Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата. Москва, Александровский сад, 8 мая 1967 года / ТАСС

Егорычеву предстояло сыграть в этом важнейшем событии важнейшую роль. Для него создание мемориала стало делом чести: активный участник обороны Москвы, потерявший немало боевых друзей на фронте, Егорычев приложил максимальные усилия к появлению Могилы Неизвестного Солдата в столице СССР. Он без промедления начал заниматься этим вопросом. Объявив конкурс, архитекторам дали соответствующее задание. Но где должен находиться мемориал? Предложения высказывались самые разные, например Новодевичье кладбище, где было похоронено к тому времени немало героев прошедшей войны. Но оно расположено хоть и в престижном районе, однако не в центре города, а создаваемый мемориал должен был занимать самое почетное место в Москве – чтобы люди могли прийти поклониться памяти павших, возложить цветы. Следовательно, место должно быть известное и доступное большому числу москвичей и гостей столицы.

На Красной площади все уже было занято – Мавзолеем и Некрополем у Кремлевской стены, и тогда взоры инициаторов возведения монумента и архитекторов обратились к Александровскому саду, использовавшемуся для прогулок и отдыха (старые москвичи называли его «садиком»). Во-первых, это был один из немногих оазисов в сердце Москвы – уютный, камерный уголок, располагавший к раздумью, к воспоминаниям, связанным с прошедшими печальными событиями в жизни и всей страны, и каждого отдельного человека. Во-вторых, место символичное. Александровский сад разбили вскоре после победы над Наполеоном, аккурат рядом с Манежем, выстроенным к пятилетию Отечественной войны 1812 года. На решетке и воротах сада – атрибутика той эпохи. Получалась своеобразная перекличка двух отечественных войн.

Недалеко от входа в сад и выбрали место, у Арсенальной башни. Оставалось лишь привести в порядок близлежащую территорию и отреставрировать Кремлевскую стену. Непонятно только, что было делать с памятником выдающимся мыслителям и деятелям борьбы за освобождение трудящихся, переделанным в 1918 году из обелиска, поставленного в 1913-м к 300-летию дома Романовых. Он возвышался почти на том же месте, где должна была находиться Могила Неизвестного Солдата. Список революционеров для увековечения на нем составлял чуть ли не сам Владимир Ленин, поэтому отношение к обелиску было соответствующее. Но Егорычев взял ответственность на себя, разрешив архитекторам подвинуть памятник в глубину сада.

Между тем сооружение столь важного объекта, да еще и рядом с Кремлем, должно было проводиться только с одобрения Политбюро ЦК КПСС. Записка Егорычева, поданная им в Политбюро, лежала без движения с мая 1966 года. Уже осень на дворе, а дело не движется. Для ускорения процесса первый секретарь Московского горкома пошел на военную хитрость: дабы поставить членов Политбюро перед фактом, он распорядился сделать макет мемориала и установить его в комнате отдыха в Кремлевском дворце съездов, чтобы все руководящие товарищи с ним ознакомились во время торжественного заседания 6 ноября 1966 года (отмечалась очередная годовщина революции). Как и предполагал Егорычев, всем идея понравилась. Главная санкция была получена.

Вот уже 50 лет Могила Неизвестного Солдата является главным военным мемориалом нашей страны / РИА Новости

Документов при солдате не нашли

Теперь следовало приступить к важнейшему этапу – поиску останков неизвестного солдата. Приближался 25-летний юбилей разгрома немецких войск под Москвой, поэтому логичным было искать останки в тех местах, где проходили ожесточенные бои за столицу. При строительстве Зеленограда неподалеку от легендарной деревни Крюково была найдена братская могила. Но среди многих останков требовалось выбрать те, которые точно принадлежали бы советскому солдату, причем не дезертиру. Таковые были обнаружены: хорошо сохранившаяся военная форма и, главное, ремень – что указывало на то, что это останки не бежавшего с поля боя дезертира, расстрелянного на месте (в подобных случаях отбирали ремни). Документов при солдате не нашли. Это был неизвестный советский солдат.

3 декабря 1966 года прах неизвестного солдата был торжественно перевезен на орудийном лафете из-под Зеленограда в Москву. Это превратилось в мероприятие всесоюзного масштаба, которое транслировалось в прямом эфире. Процессия с траурным лафетом двигалась по улице Горького (ныне Тверская), все тротуары которой, как и близлежащие переулки, были запружены народом. Люди плакали. Юлия Друнина писала о своих впечатлениях в стихотворении «Неизвестный солдат»:

Вот у Белорусского вокзала

Эшелон из Прошлого застыл.

Голову склонили генералы

Перед Неизвестным и Простым

Рядовым солдатом,

Что когда-то

Рухнул на бегу у высоты…

……………………

Кто он? Из Сибири, из Рязани?

Был убит в семнадцать, в сорок лет?..

И седая женщина глазами

Провожает траурный лафет.

«Мальчик мой!» – сухие губы шепчут,

Замирают тысячи сердец,

Молодые вздрагивают плечи:

«Может, это вправду мой отец?»

После митинга на Манежной площади гроб с останками перенесли к месту перезахоронения. Среди тех, кто нес его на своих плечах, был и маршал Советского Союза Константин Рокоссовский, армия которого отстояла Москву в 1941 году. Хоронили неизвестного солдата, как и положено, под орудийный салют.

А уже 11 января 1967 года начались строительные работы по проекту архитекторов Дмитрия Бурдина, Владимира Климова и Юрия Рабаева. Их проект вышел очень достойным и человечным, соответствующим смыслу мемориала. Его цветовая гамма вторила общему цветовому решению Мавзолея Ленина. Возводился монумент силами управления № 38 Московского треста по строительству набережных и мостов, и среди строителей было немало участников войны. Сложные погодные условия не отразились на сроках выполнения работ.

Президент России Владимир Путин возлагает цветы к стелам городов-героев у Кремлевской стены / ТАСС

Вечный огонь – огонь славы – решено было зажечь от Вечного огня на Марсовом поле в Ленинграде, где были захоронены жертвы революции. Огонь торжественно, в сопровождении воинского эскорта доставили в Москву, хотя в столице к тому времени уже горел свой Вечный огонь, зажженный ранее на Преображенском кладбище в память о воинах, погибших в боях и скончавшихся от ранений в госпиталях. Но в Кремле решили привезти огонь из Ленинграда. Так идеология возобладала над исторической справедливостью и логикой.

8 мая 1967 года процессию с Вечным огнем встречали на Манежной площади. Факел взял в руки Герой Советского Союза летчик Алексей Маресьев, который должен был передать его Брежневу. Честь зажечь Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата у Кремлевской стены предоставили именно генеральному секретарю ЦК КПСС. Обстановка была приподнятая. Когда Леонид Ильич приблизился с горящим факелом к звезде на могиле, то раздался небольшой хлопок – то ли рабочие слишком сильно открыли газовый вентиль, то ли генсек промедлил и газ успел выйти в чуть большем объеме, чем нужно. «Что-то Леонид Ильич недопонял, и, когда пошел газ, он не успел сразу поднести факел. В результате произошло что-то типа взрыва. Раздался хлопок. Брежнев испугался, отшатнулся, чуть не упал», – вспоминал позже Егорычев. Без внимания москвичей этот инцидент не остался, но из официальной хроники сей фрагмент вырезали. Так накануне Дня Победы в 1967 году в Александровском саду в Москве был торжественно зажжен Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата.

«Подвиг твой бессмертен»

Что же касается знаменитой надписи на могиле, то для ее создания в Московском горкоме собрали сразу несколько известных писателей, среди которых были Сергей Михалков, Константин Симонов, Сергей Наровчатов и Сергей Смирнов. Они долго сидели, перебирая возможные варианты. Какие-то подходящие фразы уже нашли свое место на других памятниках. В частности, «Никто не забыт и ничто не забыто» – эти слова Ольги Берггольц и по сей день встречают посетителей Пискаревского кладбища в Петербурге. Требовалось что-то новое, оригинальное, что могло бы коротко и ясно отразить смысл главного мемориала страны.

Автор советского гимна Сергей Михалков предложил такую формулировку: «Имя его неизвестно, подвиг его бессмертен». Коллеги одобрили. На этом и разошлись. Но, по воспоминаниям Егорычева, уже вечером того же дня ему в голову пришла мысль заменить местоимение «его» на другое – «твой». И когда он позвонил Михалкову посоветоваться, поэт выбор секретаря горкома поддержал. Итогом коллективного творчества стали слова «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». Михалков же так писал по этому поводу: «Каждый раз, приходя к Вечному огню у Кремлевской стены, зажженному в память о Неизвестном солдате, я думаю о своих друзьях, оставшихся там, на полях сражений, где воля к победе была прочнее металла. Я гляжу на свои строки, что выбиты на камне: «ИМЯ ТВОЕ НЕИЗВЕСТНО, ПОДВИГ ТВОЙ БЕССМЕРТЕН». Когда складывались эти слова, руку вело чувство великой благодарности к миллионам наших людей, отдавших жизнь за будущее всей земной цивилизации…»

Николай Егорычев – первый секретарь Московского горкома (1962–1967), участник битвы под Москвой

Масштаб понесенных советским народом потерь в Великой Отечественной войне отражают расположенные правее от могилы порфировые блоки с замурованными в них капсулами с землей городов-героев. Землю привезли с мест сражений. Поначалу было всего шесть блоков – с землей из городов-героев Ленинграда, Киева, Волгограда, Одессы, Севастополя и крепости-героя Брест. В 1970-е годы, с присвоением этого почетного звания новым городам, в ряду блоков появились еще четыре – с землей из Минска, Керчи, Новороссийска и Тулы, а в 1986-м – из Мурманска и Смоленска. В 1975 году средний камень надгробия дополнили композицией скульптора Николая Томского – знаменем с лежащими на нем солдатской каской и лавровой ветвью. Новый элемент оформления пришелся весьма кстати к общему эстетическому решению памятника.

Уже в новейшей истории, в 2010 году, после масштабной реставрации архитектурная композиция мемориала была дополнена гранитной стелой, где приведен список городов воинской славы. А несколькими годами раньше, в 2004-м, слово «Волгоград» на порфировом блоке с землей с Мамаева кургана заменили на «Сталинград».

Вот уже полвека Могила Неизвестного Солдата – главный памятник нашей страны, символ памяти и скорби по всем погибшим в Великой Отечественной войне. Поток людей не иссякает ни зимой, ни летом: и в скорбные даты, и в праздники, и в будние дни здесь всегда много народу. И то, что пост номер один почетного караула, стоявший ранее у Мавзолея Ленина, 20 лет назад был перенесен к Вечному огню у Кремлевской стены, оказалось более чем справедливо.


Александр Васькин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
МУРАВЬЕВ В.Б. Могила Неизвестного Солдата. М., 1987
ВАСЬКИН А.А. Открывая Москву: прогулки по самым красивым московским зданиям. М., 2016

Первый орден

апреля 26, 2017

Во время Великой Отечественной в СССР появилось немало новых наград. Но этот орден стал первым – его учредили 75 лет назад, в мае 1942 года. Из всех русских боевых наград только он получил название в честь самой войны, смыслом которой была защита Отечества от порабощения.

Орден Отечественной войны I степени 

Орден Отечественной войны II степени / РИА Новости

Конечно, сначала было не до новых наград. Но уже осенью 1941-го стало ясно: такого героического противостояния история еще не знала. Началась истинно народная война, решающая, без преувеличения, судьбы страны. Война, в которой можно выстоять и победить только всем миром. И потребовался орден, который по эмоциональному воздействию напоминал бы песню «Священная война» и первые плакаты Великой Отечественной.

Поручение Сталина

Весной 1942 года Иосиф Сталин поручил начальнику Главного управления тыла Красной армии генералу Андрею Хрулёву подготовить проект нового ордена для награждения бойцов и командиров, отличившихся в сражениях с гитлеровцами. В народе уже пели «немцы драпают от нас», но враг еще был неимоверно силен. Он рвался к Сталинграду и Кавказу, взял в смертельное кольцо Ленинград…

Согласно первоначальному замыслу, награда предназначалась для отличившихся в наступательных операциях: ее должны были вручать освободителям оккупированных областей страны. Кроме того, предполагалось другое название – «За воинскую доблесть». К работе над проектом привлекли лучших «орденских дел мастеров» – художников Александра Кузнецова и Сергея Дмитриева. За два дня они сделали несколько десятков эскизов, из которых Хрулёв выбрал всего четыре. Основное различие концепций художников состояло в следующем: у Кузнецова знак ордена получил форму звезды с перекрещенными мечами, а Дмитриев предложил очертания жетона. В композиции Дмитриева сочетались изображения красного знамени, красной звезды, средневекового русского щита и мечей, лавровых и дубовых венков. В центре эскизных знаков оба художника поместили герб Советского Союза.

Вскоре Верховному главнокомандующему представили пробные образцы из металла. Сталин одобрил вариант Кузнецова. Правда, не понравились перекрещенные мечи – устаревшее оружие! Он распорядился поменять их на винтовку и шашку. А проект Дмитриева подарил новому ордену не одну только надпись «Отечественная война», поскольку именно эти слова подсказали и само название награды. Были утверждены также материал и цвет орденской ленты: она стала шелковой, муаровой, цвета бордо, с продольными красными полосками. Неожиданно Сталин предложил учредить две степени ордена – такого в советской практике еще не бывало.

Указ Президиума Верховного Совета СССР об учреждении ордена и утверждении его статута был подписан 20 мая 1942 года. В статуте говорилось: «Орденом Отечественной войны награждаются лица рядового и начальствующего состава Красной армии, Военно-морского флота, войск НКВД и партизанских отрядов, проявившие в боях за Советскую Родину храбрость, стойкость и мужество, а также военнослужащие, которые своими действиями способствовали успеху боевых операций наших войск». Награждение орденом Отечественной войны I степени предусматривалось в 30 различных боевых ситуациях, орденом II степени – в 25.

Новый орден имел уникальную особенность: это был единственный на тот момент знак отличия, который могла сохранить семья после смерти награжденного – как память о подвиге в Великой Отечественной войне. Все остальные награды надлежало возвращать государству.

Право вручать орден передавалось военному командованию – от командующих фронтами и флотами до командиров корпусов включительно. Награждение часто происходило в боевой обстановке, сразу же после совершения подвига. И в этом тоже – особая специфика ордена Отечественной войны. 

Первые кавалеры

Первый указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами Отечественной войны I и II степени вышел 2 июня 1942 года. Кавалерами нового ордена стали артиллеристы – боги войны, как тогда говорили. По статуту орден I степени присуждался тому, «кто лично уничтожил 2 тяжелых или средних или 3 легких танка (бронемашины) противника, или в составе орудийного расчета – 3 тяжелых или средних или 5 легких танков (бронемашин) противника». Бойцы 32-го гвардейского артиллерийского полка, прикрывавшие фланг 42-го гвардейского стрелкового полка на Харьковском направлении, превысили установленные «нормы». За два дня дивизион Ивана Криклия уничтожил 32 вражеских танка.

Проекты знака первого ордена войны художников С.И. Дмитриева (слева) и А.И. Кузнецова

Капитан Криклий, находившийся на фронте с первых дней войны, лично подбил пять фашистских машин, но сам был смертельно ранен. Старший сержант Алексей Смирнов, когда несколько номеров орудийного расчета погибли, продолжал вести огонь даже после того, как осколком снаряда ему оторвало кисть руки. Криклий, Смирнов, а также младший политрук Иван Стаценко были удостоены ордена Отечественной войны I степени. Красноармейцы Николай Григорьев, Алексей Кулинец, Иван Петрош, старший сержант Степан Жарков, сержанты Михаил Немфир и Петр Нестеренко стали кавалерами ордена Отечественной войны II степени.

При этом орден I степени под № 1 до поры до времени никому не вручался. Решение о награждении им было принято только в январе 1943-го. Его передали семье погибшего старшего политрука, заместителя начальника политотдела 52-й стрелковой дивизии Василия Конюхова, которого посмертно наградили «за проявленное мужество и отвагу в боях подо Ржевом в 1942 году».

«Стою на огненной черте…»

В галерее кавалеров ордена отразилась вся история войны – и ее география, и разные рода войск, и несколько фронтовых поколений, и вехи сражений. Даже скупые, телеграфные сведения о героях говорят о многом.

Бои в Сталинграде, 2 октября 1942 года. Гитлеровцы рвались на завод «Красный Октябрь». Красноармеец Михаил Паникаха пытался остановить вражеские танки, забрасывая их гранатами и бутылками с горючей смесью. Когда пуля попала в одну из бутылок, жидкость разлилась по телу бойца и воспламенилась. Вспыхнув факелом, он бросился на решетку моторного люка немецкого танка и разбил об нее вторую бутылку. Танк загорелся и остановился. За этот подвиг 9 декабря 1942 года Михаил Паникаха был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Таким же орденом – и тоже посмертно – наградили и всех участников двухдневного боя у реки Северский Донец в январе 1943-го. 30 кавалеристов штурмовой группы, которой командовал лейтенант Аннаклыч Атаев, удерживали высоту до подхода основных сил. Они отразили семь вражеских атак, уничтожили около 300 гитлеровцев, три танка и бронемашину. 29 смельчаков полегли рядом с командиром…

Орден Отечественной войны I степени был присужден и 18 бойцам (большинству – посмертно), ставшим прототипами героев песни «На безымянной высоте», – воинам 718-го полка 139-й стрелковой дивизии. Тот бой происходил в сентябрьские дни 1943 года на высоте 224.1 у деревни Рубежанка в Калужской области. «Из восемнадцати ребят», которые сражались против 500 фашистов, выжили только двое – рядовой Герасим Лапин и сержант Константин Власов.

Кавалеры военных лет

С 1942 по 1945 год орденом Отечественной войны были награждены 1 млн 276 тыс. человек, из них 350 тыс. удостоены ордена I степени.

Орденоносец-рекордсмен

Гвардии капитан Константин Пухликов (1922–2008) свой первый орден Отечественной войны II степени получил 30 октября 1943 года, второй (вновь II степени) – ровно через месяц, 30 ноября. В течение 1944 года он был награжден этим орденом трижды: 13 февраля и 28 июля (оба раза – I степени) и 30 ноября (II степени). Шестой орден (вновь I степени) был вручен ветерану весной 1985-го.

Награда для Теркина

Многим известны слова главного героя поэмы Александра Твардовского «Василий Теркин»: «Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль». А ведь Теркин, согласно статуту, заслужил орден Отечественной войны II степени – за то, что «из личного оружия сбил один самолет противника».

Гвардия Великой Отечественной

Самым титулованным кавалером ордена стал артиллерист, гвардии капитан Константин Пухликов, уроженец казахского города Урда. Его трижды награждали орденом Отечественной войны I степени и трижды – орденом II степени. Последний орден I степени Константин Алексеевич получил в 1985 году. Громкой славы он не стяжал – просто воевал на совесть и заслуживал награды в соответствии со статутом…

У летчика же Ивана Федорова биография такая, что не на один кинофильм хватит. Яркая легенда советской авиации, он стал кавалером четырех орденов Отечественной войны I степени и одного ордена Отечественной войны II степени.

Начальный боевой опыт Федоров получил в 1937 году в Испании. Там, в первой схватке с фашистами, совершил более 150 вылетов и сбил два самолета в районе Картахены. С 1940 года был летчиком-испытателем, с февраля 1942-го работал на Горьковском авиазаводе № 21 имени Серго Орджоникидзе, где испытывал истребители ЛаГГ-3. Его категорически отказывались отпускать на фронт. Тогда он в прямом смысле слова самовольно улетел в действующую армию в июле 1942-го. Через пару месяцев, 23 сентября, над аэродромом Бошарово Федоров в одиночку вел воздушный бой против 24 самолетов люфтваффе, в котором сбил одну и подбил две машины. Свой первый орден Отечественной войны I степени он получил за 82 боевых вылета, 6 воздушных боев, 6 сбитых и 5 подбитых вражеских самолетов. Войну закончил в должности заместителя командира 269-й истребительной авиационной дивизии, в звании полковника. А в 1947 году его наградили уже не за фронтовые подвиги: Федоров поднял в небо и провел испытания первого отечественного истребителя со стреловидным крылом Ла-160. А на Ла-168 он первым в Советском Союзе достиг скорости 1000 км/ч.

Награждение танкиста орденом Отечественной войны

На Балтийском флоте с июня 1941 года служил старший лейтенант Георгий Егоров – штурманом на подводной лодке «Щука» (такое название закрепилось за торпедными подлодками проекта Щ). Осенью 1942-го его субмарина прорвалась через минно-сетевые заграждения в Померанскую бухту и потопила немецкий транспорт. Когда лодку подбили, Егоров сделал все для того, чтобы спасти свою «Щуку». В 1970-х, будучи уже адмиралом флота СССР, он командовал Краснознаменным Северным флотом – самым мощным в стране. Регалий к тому времени у него было немало: звезда Героя, ордена Ленина, Красного Знамени, Октябрьской революции… Но с особой теплотой Егоров относился к двум орденам Отечественной войны I степени (третий он получит в 1985-м), которые заслужил в годы великого противостояния с морскими силами Третьего рейха. Тут все переплелось: и воспоминания о военной молодости, о ежедневном подвиге, и память о погибших товарищах…

В Невельской операции 1943 года отличился молодой командир Виктор Куликов: он смог провести танковый батальон через проход в минном поле, совершить тактический маневр, благодаря которому было выиграно время в наступательном бою. Закончив фронтовой путь в чине майора, имея два ордена Отечественной войны I степени (третий он получит в 1985-м), Куликов решил навсегда связать свою судьбу с армией. В 1977 году ему было присвоено звание маршала, он стал главнокомандующим Объединенными Вооруженными силами государств – участников Варшавского договора.

А вот Герой Советского Союза, кавалер четырех орденов Отечественной войны летчик Дмитрий Коркоценко после разгрома Германии уволился в запас. Редкий случай для столь молодого и заслуженного офицера! Но его тянуло в науку. Коркоценко окончил МГУ, защитил кандидатскую диссертацию, а потом много лет был заведующим кафедрой истории КПСС Московского станкоинструментального института.

В прошлом году ушел из жизни полковник в отставке, летчик-штурмовик Степан Борозенец. Он уничтожил около 120 вагонов, 84 автомашины, 36 артиллерийских батарей, 9 складов с горючим и боеприпасами, 3 танка противника. В июле 1944-го в районе белорусского города Слоним его самолет подбили. Он сумел посадить горящую машину на железнодорожную насыпь, пересекавшую лесной массив, получил при этом серьезные травмы. Несмотря на ранения, вернулся в строй и продолжил бить врага. Победу Степан Николаевич праздновал в небе над Берлином. На его счету – три ордена Отечественной войны I степени и один – II степени.

Три ордена Отечественной войны I степени заслужил и выдающийся военврач Анатолий Георгиевский – начальник санитарного отдела 29-й армии, а затем заместитель начальника Военно-санитарного управления Калининского фронта. Бесконечная работа и суматоха медсанбатов не помешали этому поразительно трудолюбивому человеку в 1942 году защитить диссертацию «Санитарное обеспечение эшелона развития прорыва ударной армии». А сколько учеников Георгиевского спасали фронтовиков в действующей армии!

Военный орден присуждали не только бойцам и командирам, но и оборонным заводам, воинским частям и военным училищам, городам. Орденом Отечественной войны I степени награждены, в частности, Белгород, Волоколамск, Воронеж, Кандалакша, Кисловодск, Курск, Луга, Могилев, Можайск, Мурманск, Наро-Фоминск, Орел, Ржев, Ростов-на-Дону, Серпухов, Смоленск, Сочи, Тирасполь, Туапсе. А в августе 1969-го (в трудные месяцы «силового замирения» Чехословакии) такой же награды была удостоена чешская деревня Склабиня за помощь, которую ее героические жители оказали бойцам Красной армии в борьбе с фашистскими захватчиками. В конце 1960-х годов орден Отечественной войны также получили гражданка Польши Казимера Цымбал и ее муж Францишек Цымбал (посмертно), погибший в концлагере. В 1944-м в течение 156 суток эта семья укрывала в своем погребе экипаж подбитого на Сандомирском плацдарме советского танка.

В 1977 году произошло еще одно особое награждение: орден Отечественной войны был посмертно присвоен Епистинии Федоровне Степановой. Женщина, скончавшаяся в 1969-м, не сражалась с немцами, но шестеро ее сыновей отдали жизни, защищая Родину, а седьмой умер от боевых ран уже после Победы. До этого Степанова лишилась еще двоих сыновей: один был расстрелян белыми в Гражданскую, другой погиб на Халхин-Голе.

Благодарность фронтовому поколению

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 октября 1947 года представление к награждению гражданских лиц орденом Отечественной войны было прекращено. С этого момента и вплоть до 1985 года его присуждали лишь в исключительных случаях – за прежние заслуги.

В 1985-м за большой личный вклад в налаживание и укрепление советско-американского сотрудничества в годы Второй мировой и в связи с 40-летием Победы орденом Отечественной войны I степени был награжден легендарный американский политический деятель Уильям Аверелл Гарриман, в 1943–1946 годах бывший послом США в Советском Союзе. Поверенному в тайны войны шел тогда 94-й год.

В том же 1985-м, в канун празднования 40-летия Победы, вышел указ, согласно которому ордена Отечественной войны удостаивались все активные ее участники, включая партизан и подпольщиков. Орденом I степени награждались кавалеры любых орденов и медалей «За отвагу», «За боевые заслуги», «Партизану Отечественной войны», Ушакова и Нахимова, полученных во время войны, а также все те, кто был ранен, и все инвалиды войны. Фронтовикам, не вошедшим в эти категории, присуждался орден II степени. Конструкция юбилейных орденов была упрощена, все золотые детали заменили позолоченными серебряными. После «юбилейного» указа число кавалеров ордена Отечественной войны превысило 9 млн человек.

Иногда можно услышать мнение, что столь массовое награждение «девальвировало» эту высокую награду. Так ли это? Вряд ли. Победа была поистине всенародным свершением, и орден Отечественной войны стал символом именно народного подвига. К середине 1980-х годов пришло понимание того, что высокой награды достойны все фронтовики без исключения. Со стороны государства это был еще и знак благодарности всему фронтовому поколению.


Евгений Тростин

Второй год войны

апреля 26, 2017

Это был год изнуряющих битв и тяжелейших поражений, ошибок и подвигов, жестких решений и забрезживших надежд. Об открывающейся в Москве выставке, посвященной событиям 1942 года, «Историку» рассказал директор Российского государственного архива социально-политической истории Андрей СОРОКИН.

 

Историко-документальная выставка «1942. В штабах Победы», открывающаяся этой весной в Новом Манеже, станет уже третьей по счету. Первая выставка «В штабах Победы» состоялась в юбилейном 2015 году и была посвящена всему периоду Великой Отечественной. Вторая была организована годом позже: она рассказывала о событиях и решениях самого драматичного – первого – года войны. Новая экспозиция предлагает подробно рассмотреть год 1942-й. Из всех лет войны о нем известно, пожалуй, меньше всего…

Доступ к документам военного времени

– Что является стержнем всей выставки?

– В основе экспозиции лежит тема, которая, как мне кажется, ни в общественном сознании, ни в историографии до сих пор не попадала в фокус внимания. Это вопрос о государственном управлении во время Великой Отечественной войны, отсюда и название цикла выставок – «В штабах Победы». На мой взгляд, именно здесь – ключ к пониманию происходившего в годы войны, к пониманию проблем поражений и трагедий 1941-го и отчасти 1942 года, к пониманию того, почему оказалась возможной в конечном счете Победа 1945 года.

Однако тема штабов Победы не исчерпывается вопросом о государственном управлении, понимаемым в узком смысле слова. Для нас штабы Победы – это в том числе и микроуровень всей системы госуправления, начиная с семьи, той самой советской ячейки общества, внутри которой принимались микросоциумом некие решения, важные и основополагающие как для судьбы этой ячейки, так и для более широких социальных сообществ и для общества в целом. Они, эти решения, и обеспечили легитимацию той политики, которую проводило руководство страны, что в итоге привело к победе над нацистами.

Штабы Победы – это и семья, и Академия наук, и заводская лаборатория, и полевой госпиталь, и наркоматы, и общественные организации, включая комсомол, и конфессиональные структуры, которые также вели патриотическую деятельность и принимали решения отнюдь не по принуждению политических властей. Эту цепочку штабов можно продолжать дальше. Мы стараемся в той или иной степени представить все эти срезы в рамках наших выставок.

– То есть штабы Победы не только в буквальном, но и в переносном смысле?

– Да, это некое собирательное понятие. Речь идет, безусловно, и о реальных штабах как органах военного управления, поскольку в экспозиции будут представлены, конечно, документы Государственного комитета обороны (ГКО) СССР, Ставки Верховного главнокомандования, Центрального штаба партизанского движения и так далее. Кроме того, посетители увидят материалы Политбюро ЦК ВКП(б), самого ЦК, наркоматов и Совета народных комиссаров, Верховного Совета СССР, который пусть и номинально, но являлся высшим органом государственного управления страной. И дальше по цепочке: документы ВЛКСМ, Академии наук и различных отраслевых институтов, Русской православной церкви, иных конфессий и другие.

– Будут ли уникальные материалы, которые ранее никогда не выставлялись или неизвестны широкой публике?

– Все представленные документы уникальны, поскольку за пределами этого цикла выставок они нигде и никогда не выставлялись. Многие из них неизвестны не только широкой публике, но и профессиональным историкам. Занимаясь этой темой и поднимая архивы, я вижу, что в большинстве архивных дел в листах использования либо вовсе отсутствуют записи, либо они единичны. При этом документы были рассекречены 16–18 лет назад, но по-прежнему остаются невостребованными, несмотря на бурную риторику со стороны тех, кто говорит о невозможности получить доступ к материалам военного времени.

Фундамент для Победы

– Что бы вы назвали главным, узловым событием 1942 года?

– Выделить что-то одно, конечно, невозможно. Но я бы особо отметил начало Сталинградской битвы. Хотя в то же время понять, откуда вырос Сталинград, мы не можем без рассмотрения Харьковской операции. Это две взаимосвязанных военных кампании: поражение в одной открыло путь к победе в другой.

Нельзя недооценивать и такое важное событие, как создание Центрального штаба партизанского движения. Это не случайно произошло весной 1942 года: масштабы партизанского движения оказались таковы, что специального управления в НКВД, которое «курировало» партизанские отряды в первый год войны, было уже недостаточно. Ну и, вне всякого сомнения, нельзя не вспомнить о блокаде Ленинграда, о первых неудачных попытках ее снятия, о героизме тех, кто тогда выстоял и тем самым обеспечил победу в будущем. На выставке мы будем об этом говорить на основе документов, которые ранее не были востребованы исследователями.

Клятва члена подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия»

– Чего было больше в 1942 году: побед или поражений?

– В 1942-м было и то и другое. На протяжении всей войны мы наблюдаем динамическое взаимодействие успехов и неудач на фронте. Если иметь в виду количественные показатели, то, наверное, следует признать, что в 1941 и 1942 годах поражений было больше. Однако каждый раз конец года приносил Красной армии такие впечатляющие успехи, что уже язык не поворачивается говорить лишь о поражениях и неудачах. К тому же нельзя забывать о том, что именно в этот период, в 1941–1942 годах, создавался фундамент, на котором позже было отстроено здание триумфальной арки Победы 1945 года.

Конечно, 1942-й начался чрезвычайно тяжело для Красной армии: к сожалению, попытки развить успешное контрнаступление под Москвой весной окончились неудачей. Было также поражение под Харьковом, которое распахнуло немцам дорогу на Сталинград. Но именно битва за этот город, начавшаяся в том же году, завершилась в дальнейшем победой и ознаменовала перелом в ходе войны.

– Что было в целом причиной неудач 1942 года: объективное преимущество немцев или просчеты советского командования?

– Не будем забывать, что за нацистской Германией стояли коллективные силы почти всей Европы, за исключением Великобритании и нескольких нейтральных государств. Такая «коллективная Германия» в тот период обладала мощными ресурсами: военно-техническое превосходство все еще было на стороне вермахта. В числе причин наших поражений нужно назвать и тот факт, что в первые месяцы Великой Отечественной Красная армия в значительной части потеряла военно-технический потенциал, накопленный к началу войны. Сосредоточение сил, перестройка промышленности на военный лад, выпуск военной техники в необходимом объеме – все это только налаживалось, сохранялись проблемы с вооружением и снабжением армии.

Но корень неудач даже не в этом. Главные трудности были связаны с планированием военных операций и обеспечением взаимодействия разных родов войск. Это отчетливо проявилось еще в 1941-м, о чем свидетельствует большое количество документов. Проблема слаженности боевых действий различных родов войск, организации их взаимодействия вышла на первый план: оказалось, что накануне войны эти вопросы почти не прорабатывались.

На пространстве 1941 года мы видим, что проблемы управления существовали не только на высшем политическом уровне, но и на уровне военного командования, хотя в значительной мере проблемы военного руководства проистекали из проблем политического управления. Накануне войны прошли чистки командного состава Красной армии, и люди, занявшие тогда более высокие посты, зачастую оказывались не вполне готовы к выполнению задач, стоявших перед командующими армиями, дивизиями, корпусами и так далее. Своеобразный процесс «научения» начался в 1941 году и продолжился в 1942-м. Он касался буквально всех снизу доверху: учились младшие командиры, командование среднего и высшего звена, политическое руководство.

Меморандум по результатам встречи Иосифа Сталина с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем от 13 августа 1942 года

– А чему они учились в первую очередь?

– На мой взгляд, самым главным было научиться не принимать излишне поспешных решений. Консолидация государственного и военного управления постепенно обеспечила такие возможности. Была отодвинута катастрофа 1941 года: удалось устоять на этих рубежах и создать для себя временной зазор для принятия более обдуманных, взвешенных и проработанных решений. Кстати, выводы об этом позволяют сделать материалы ГКО: мы видим большую разницу между документами 1941 и 1942 годов. Так, со временем стали появляться обширные сопроводительные справки к вопросам повестки дня. Решения 1942 года предварительно проработаны документами, чего практически не скажешь о решениях 1941 года, принимавшихся с колес, «с голоса», без аналитических материалов и справок, с которыми ГКО и другие органы государственного управления начали работать позже. Самый яркий пример такого рода – само постановление о создании ГКО от 30 июня 1941 года, написанное второпях Георгием Маленковым на краешке стола на ближней даче Иосифа Сталина в Кунцеве.

И еще одно. Проблема связи – одна из центральных для 1941 года – оставалась актуальной и для большей части 1942 года. Среди экспонатов нашей выставки – аппарат правительственной телеграфной связи системы Бодо. Очевидно, что осуществлять оперативное руководство войсками и операциями при техническом обеспечении подобного уровня было весьма затруднительно. Проблема управления войсками являлась одной из самых острых. Она начала решаться как раз в 1942 году, когда наконец появилась не телеграфная, а беспроводная связь.

Сопротивление врагу

– Вы уже упоминали о Центральном штабе партизанского движения, который был создан 75 лет назад. Этому событию будет уделено большое внимание на выставке?

– Решение об образовании Центрального штаба партизанского движения было оформлено постановлением ГКО от 30 мая 1942 года, что ознаменовало собой качественно новый этап в мобилизации материальных и людских ресурсов для борьбы с оккупантами в их тылу.

Это решение возникло не на пустом месте. В аналитических сводках различных органов управления мы встречаем доклады с захваченной врагом территории, свидетельствующие о том, что с весны 1942-го наблюдался массовый уход населения в партизанские отряды. До этого времени они существовали преимущественно в виде специальных групп НКВД или отрядов, сформированных партийными органами в централизованном порядке. В 1942 году работа органов государственного и политического руководства по созданию очагов сопротивления на оккупированной территории стала соединяться с массовым партизанским движением.

Главным во время официального визита Уинстона Черчилля в Москву был вопрос об открытии второго фронта. Август 1942 года

Мы располагаем богатейшими материалами Центрального штаба партизанского движения, огромным количеством документов самого разного происхождения. Они представляют чрезвычайный интерес как с точки зрения характеристики положения на оккупированных территориях, так и с точки зрения организации управления партизанским движением. На выставке практически все эти материалы будут демонстрироваться впервые.

Кроме того, не следует забывать о проблеме коллаборационизма, которая все еще остается малоизученной. Я считаю, что в рамках Великой Отечественной войны мы имеем дело с последним всплеском войны Гражданской – отсюда и огромное число коллаборационистов, особенно в первые месяцы после вероломного нападения Германии на СССР. В документах Центрального штаба партизанского движения довольно много свидетельств подобного рода: в частности, на допросах арестованные полицаи и другие коллаборационисты прямо заявляли о своей ненависти к советской власти. Это вновь обращает наше внимание на события столетней давности, на вопрос о цене революции и расколе общества, имевшем место в 1917 году и не преодоленном до конца и спустя столько лет.

– Тема коллаборационизма тоже прозвучит на выставке?

– Да, мы организуем соответствующий тематический раздел. Речь пойдет и о предательстве генерала Андрея Власова, который, на мой взгляд, никаким сознательным борцом с коммунистическим режимом не был, а был просто человеком, нарушившим присягу и пытавшимся таким образом спасти свою жизнь – ничего более. Хотя, конечно, в рядах Русской освободительной армии оказались и те, кто сознательно принял для себя такое решение – сражаться против коммунистов. К сожалению, эти люди, как и многие представители белой эмиграции и некоторые иерархи Русской православной церкви за границей, в своем трагическом заблуждении не смогли провести различий между судьбами Родины и политического режима. На выставке также будет раскрыта тема режима, установленного нацистами на захваченных территориях, и тех зверств, которые творились немцами.

– 1942 год имел большое значение и для выстраивания союзнических отношений. Этой проблеме вы уделите внимание?

– В экспозиции будет подробно освещена тема антигитлеровской коалиции, действительно окончательно оформившейся в первые дни 1942 года. Бесспорно, это один из переломных моментов Второй мировой войны, когда происходила консолидация сил, противостоящих нацистской Германии и ее сателлитам. Совокупный экономический, военно-стратегический, демографический потенциал антигитлеровской коалиции, вне всякого сомнения, превышал потенциал стран «оси». Это еще не предрешало исхода войны, поскольку любой потенциал должен быть реализован в конкретных социальных, военных, политических, управленческих практиках, но в то же время создавало основу для общей победы над общим врагом. В этом отношении важен визит в Москву премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, состоявшийся в августе 1942 года. На выставке можно будет увидеть фотографии и документы из нашего архива, а также переписку Сталина с союзниками и другие материалы, касающиеся проблемы открытия второго фронта.

Немецкий пропагандистский плакат «Я доброволец»

– Какие еще аспекты военного времени вы собираетесь осветить?

– Конечно, будет разговор о развитии медицины, о целом ряде «микроподвигов» тех, кто работал ради спасения людей на поле боя и в госпиталях. Эта поисковая, научно-медицинская и научно-практическая работа не прекращалась ни на минуту на протяжении всей войны. Разумеется, найдет отражение и тема культурной жизни страны, ведь в январе 1942 года в печати появилось ставшее всемирно известным стихотворение Константина Симонова «Жди меня», а весной впервые была исполнена Ленинградская симфония Дмитрия Шостаковича. Говоря об участии творческой интеллигенции в войне, нельзя не вспомнить и о фронтовых бригадах.

– В чем уникальность выставочного проекта «В штабах Победы»?

– Как мне кажется, впервые на тему войны с посетителем ведется разговор в форме историко-документальной выставки. Мы не делаем упор на вещевой ряд, когда внимание фокусируется на рассматривании предметов, без особого вникания в темы и проблемы, которые репрезентируются экспонатами, а пытаемся начать диалог, понуждая и даже, может быть, принуждая зрителя к работе с документами, с фактами. Не с фантазиями о войне, не с умозрительными конструкциями, а именно с фактами, зафиксированными в документах. Человек читает архивные материалы, вникает в суть событий, в мотивацию людей, принимавших решения, и при этом имеет возможность самостоятельно делать выводы. С моей точки зрения, наша аудитория готова к этому и ментально, и в образовательном смысле. Мы чувствуем, что существует запрос со стороны общества на самостоятельную работу с документами. Я надеюсь, что таким образом мы отвечаем на этот социальный запрос.


Беседовал Никита Брусиловский

ВЫСТАВКА «1942. В ШТАБАХ ПОБЕДЫ»

продлится с 4 мая по 26 июня 2017 года

Адрес: Москва, Георгиевский переулок, 3/3 (Новый Манеж)

Режим работы: со вторника по воскресенье – с 12:00 до 21:00 (кассы до 20:30); понедельник – выходной

Битва в тылу врага

апреля 26, 2017

Советское движение сопротивления было массовым и самоотверженным. Около миллиона оставшихся в немецком тылу граждан СССР – партизан и подпольщиков – с оружием в руках сражались с фашистскими оккупантами.

 Фото: ТАСС

Жестокость оккупационного режима стала одной из причин широкого распространения советского партизанского движения: преступления нацистов обеспечивали партизанам поддержку населения. Разумеется, эта поддержка не была абсолютной: некоторые были слишком запуганы оккупационным террором, другие ненавидели советскую власть настолько сильно, что соглашались сотрудничать даже с палачами собственного народа. Крайне ограниченную поддержку советским партизанам оказывали жители прибалтийских республик и Западной Украины, тогда как в захваченных немцами областях России и Белоруссии она была более чем масштабной.

Центральный штаб

Летом 1941 года партийным организациям, НКВД и военной разведке было поручено незамедлительно приступить к созданию партизанских отрядов. Брали туда проверенных людей – коммунистов, комсомольцев, военных и сотрудников органов внутренних дел. Многие из этих отрядов погибли в первые же недели и месяцы, а уцелевшие пополнялись военнослужащими-«окруженцами» и местными жителями. Уже весной 1942-го начался рост численности советских партизанских формирований, не прекращавшийся вплоть до освобождения занятых фашистами территорий.

Общая численность советских партизан, подпольщиков и так называемого «партизанского резерва» (плохо вооруженных групп самообороны в партизанских краях) за весь период оккупации составила свыше 900 тыс. человек. Большая часть из них – около 400 тыс. – действовала на территории Белоруссии, примерно 350 тыс. – в захваченных областях России, около 220 тыс. – на Украине. Самым малочисленным было советское партизанское движение в Прибалтике: в Латвии в общей сложности действовало приблизительно 12 тыс. партизан и подпольщиков, в Литве – более 10 тыс., в Эстонии – около 2 тыс.

Постановление Государственного комитета обороны о создании Центрального штаба партизанского движения от 30 мая 1942 года

Важнейшей характеристикой советского партизанского движения была его централизованность. И хотя отдельные отряды подчинялись напрямую НКВД и военной разведке, основную их часть взял под управление Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) при Ставке Верховного главнокомандования, образованный постановлением Государственного комитета обороны от 30 мая 1942 года. Его начальником стал первый секретарь ЦК компартии Белоруссии Пантелеймон Пономаренко. Подчиненные ЦШПД региональные штабы партизанского движения были созданы на уровне республик. ЦШПД планировал масштабные партизанские операции, направленные на поддержку действий Красной армии, обеспечивал снабжение партизанских формирований оружием, взрывчаткой и боеприпасами, готовил и забрасывал за линию фронта необходимых партизанам специалистов – разведчиков, взрывников, радистов. Командирам крупных партизанских соединений были присвоены генеральские звания; находившиеся на «Большой земле» семьи партизан получали от государства помощь наравне с семьями красноармейцев.

Благодаря деятельности Центрального штаба значительно повысились боеспособность и управляемость партизанских отрядов. Так, например, если летом 1942 года только треть отрядов имела радиосвязь с «Большой землей», то к ноябрю 1943-го ею было обеспечено около 94% отрядов. В том же 1943-м в помощь партизанам было произведено 12 тыс. самолето-вылетов. В результате партизанские формирования получили около 60 тыс. винтовок, 34 тыс. автоматов, тысячи пулеметов, противотанковых ружей и минометов, большое количество взрывчатки.

Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко
(1902–1984)

Родился в крестьянской семье. Окончил Московский институт инженеров транспорта. Служил в Красной армии, работал инженером, был на комсомольской и партийной работе. В 1938–1947 годах – первый секретарь ЦК компартии Белоруссии. В 1942–1944 годах – начальник Центрального штаба партизанского движения. Генерал-лейтенант (1943). В 1944–1948 годах – председатель Совета министров Белорусской ССР. С 1948 по 1953 год – секретарь КПСС, а также в 1952–1953 годах – член Президиума ЦК КПСС. В 1953–1954 годах – министр культуры СССР, затем – первый секретарь ЦК компартии Казахстана. С 1955-го – на дипломатической работе. В 1978-м вышел на пенсию. Умер 18 января 1984 года в Москве.

Алексей Федорович Федоров
(1901–1989)

Родился в крестьянской семье. Служил в Красной армии, работал на строительстве железных дорог, затем был на профсоюзной и партийной работе. С 1938 года – первый секретарь Черниговского обкома КП(б) Украины. С сентября 1941-го – первый секретарь Черниговского, а с марта 1943-го также и Волынского подпольных обкомов партии. Одновременно командир Черниговско-Волынского партизанского соединения, действовавшего на Украине, в Белоруссии, Брянской и Орловской областях РСФСР. Генерал-майор (1943). В 1944–1949 годах – первый секретарь Херсонского, с 1950-го – Измаильского, с 1952-го – Житомирского обкома компартии Украины. В 1957–1979 годах – министр социального обеспечения УССР. Дважды Герой Советского Союза. Умер 9 сентября 1989 года в Киеве.

Сидор Артемьевич Ковпак
(1887–1967)

Родился в крестьянской семье. В годы Гражданской войны возглавлял на Украине партизанский отряд, боровшийся с немецкими оккупантами. В 1921–1926 годах – помощник военкома, затем военком в разных городах Украинской ССР. С 1937-го – председатель Путивльского городского исполкома Сумской области. Во время Великой Отечественной войны, будучи командиром Сумского партизанского соединения, проводил рейды в тылу врага по Курской, Орловской и Брянской областям РСФСР, по Гомельской и Пинской областям Белорусской ССР на Правобережную Украину и до Карпат. Генерал-майор (1943). С 1947-го – заместитель председателя Президиума Верховного Совета УССР. Дважды Герой Советского Союза. Скончался 11 декабря 1967 года в Киеве.

«Рельсовая война»

Основной задачей советских партизан стало разрушение тыла немецких войск. Диверсии на транспортных коммуникациях препятствовали оперативному подвозу резервов и боеприпасов передовым частям вермахта, а нападения на размещенные в крупных населенных пунктах гарнизоны вынуждали нацистское командование бросать на борьбу с партизанами подразделения, необходимые на фронте.

Уже в 1942-м эти действия обернулись для оккупантов серьезными проблемами. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель писал: «В сорок втором году ситуацию с железными дорогами можно было назвать не иначе как катастрофической. <…> Партизаны постоянно разрушали железнодорожные пути, неоднократно производя по 100 взрывов за ночь». Немалую роль в достижении подобного результата сыграл полковник Илья Старинов, заместитель начальника Центрального, а затем Украинского штаба партизанского движения по диверсионной работе, подготовивший для партизанских формирований тысячи диверсантов и спланировавший многие масштабные диверсионные операции.

В 1943 году в ходе операций под кодовыми названиями «Рельсовая война» и «Концерт» советские партизаны подорвали сотни тысяч рельсов, вследствие чего пропускная способность железных дорог оказалась существенно снижена. Не менее масштабной была операция, проведенная диверсантами украинского партизанского соединения Алексея Федорова, которые летом 1943-го заблокировали работу Ковельского железнодорожного узла. Это привело к тому, что гитлеровцы потеряли возможность оперативно перебрасывать войска из Белоруссии на Украину.

Благодаря деятельности подпольщиков и партизанской разведки советское командование получало оперативные и достоверные сведения о передвижении неприятельских войск. Поступившая от партизан информация, в частности, позволила вскрыть немецкие планы наступления в районе Курской дуги.

Рейды украинских партизанских соединений под командованием Сидора Ковпака, Александра Сабурова, Михаила Наумова способствовали дезорганизации вражеского тыла и расширению партизанского движения. Именно этим соединениям пришлось столкнуться на Западной Украине с формированиями Украинской повстанческой армии (УПА), проводившими массовые этнические чистки польского населения Волыни. Нацистским оккупантам была выгодна деятельность УПА: борьба с ней, в которую оказались вовлечены польские формирования Армии Крайовой и советские партизаны, отвлекала последних от ударов по немецким коммуникациям. Благодаря Волынской резне вермахт мог быть спокоен за свои тыловые линии на Западной Украине.

Партизанские края

Совсем иной была ситуация в Белоруссии. Здесь оккупанты на деятельность партизан ответили новыми репрессиями против мирных граждан. Под видом «антипартизанских операций» нацисты массово истребляли русских, украинцев, белорусов и уцелевших евреев.

Только на территории Белоруссии гитлеровцами было уничтожено 628 населенных пунктов вместе со всеми их жителями. Аналогичные акции проводились и в других оккупированных республиках. Символом нацистских «антипартизанских операций» стала сожженная 22 марта 1943 года вместе с жителями белорусская деревня Хатынь, в уничтожении которой принял участие 118-й украинский батальон вспомогательной полиции.

Карательные мероприятия вызвали к жизни весьма специфическое явление – партизанские зоны, создававшиеся в труднодоступных районах, в которых была полностью восстановлена советская власть. Такие места служили убежищем для мирного населения и тыловыми базами для партизан до тех пор, пока немцам не удавалось собрать достаточно сил для их ликвидации. И тогда жертвы среди партизан и мирных жителей были огромными…

Немцы жестоко наказывали за любое сопротивление оккупационным властям

ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ СОВЕТСКИХ ПАРТИЗАН, ПОДПОЛЬЩИКОВ И ТАК НАЗЫВАЕМОГО «ПАРТИЗАНСКОГО РЕЗЕРВА» ЗА ВЕСЬ ПЕРИОД ОККУПАЦИИ СОСТАВИЛА СВЫШЕ 900 ТЫС. ЧЕЛОВЕК

К осени 1943 года партизанские края и зоны охватывали примерно 200 тыс. квадратных километров, то есть около одной шестой части всех оккупированных земель. На этих территориях скрывалось несколько миллионов человек.

Поскольку немецких подразделений полиции и СС для борьбы с партизанами было недостаточно, оккупанты прибегли к созданию коллаборационистских формирований из советских граждан. Литовские подразделения вспомогательной полиции участвовали в ликвидации евреев в Белоруссии и на Украине; эстонские коллаборационисты охраняли лагеря – от Ленинградской области на севере до Сталинградской на юге; латышские подразделения войск СС истребляли мирное белорусское население. Не меньшей жестокостью отличалась так называемая бригада РОНА Бронислава Каминского, образованная при немецкой поддержке из русских коллаборационистов. Входившие в нее военнослужащие только в Брянской области уничтожили более 10 тыс. человек, включая женщин и детей.

Впрочем, большая часть коллаборационистских формирований не могла похвастаться ни устойчивостью в бою, ни преданностью оккупантам. Эти подразделения состояли, как правило, из советских военнопленных, поставленных перед жестоким выбором: либо взять в руки оружие и воевать против собственной страны, либо умереть от голода и непосильного труда. Многие соглашались сотрудничать с нацистами лишь потому, что надеялись при первой возможности перейти на советскую сторону. Некоторым это удавалось: по данным ЦШПД, только с июня 1942-го по февраль 1944 года к партизанам присоединилось около 9 тыс. коллаборационистов. Наиболее заметным стал переход на сторону партизан 1-й русской национальной бригады СС «Дружина» под командованием подполковника Владимира Гиль-Родионова: в ней состояло несколько тысяч человек. После перехода она получила название 1-й Антифашистской бригады и в дальнейшем участвовала в борьбе с нацистскими карателями.

Вместе с действующей армией

Во время наступления советских войск в 1943–1944 годах партизаны оказывали помощь непосредственно действующей армии. Они захватывали переправы и удерживали их вплоть до подхода наших частей, работали проводниками, диверсиями на транспортных коммуникациях блокировали оперативные перевозки неприятельских формирований, нападали на немецкие гарнизоны, спасали население от угона в Германию и по мере сил препятствовали отступающим гитлеровцам осуществлять их «тактику выжженной земли».

Накануне стратегической наступательной операции «Багратион» в июне 1944 года действия белорусских партизан на железных дорогах лишили немецкое командование возможности производить перевозки и маневрировать резервами. Начальник транспортного управления группы армий «Центр» Герман Теске впоследствии вспоминал: «Молниеносно проведенная в эту ночь [20 июня 1944 года. – А. Д.] крупная операция партизанских отрядов вызвала в отдельных местах полную остановку железнодорожного движения на всех важнейших коммуникациях, ведущих к районам прорыва». Таким образом была сорвана переброска к группе армий «Центр» 4-й и 5-й танковых дивизий с Украины и 28-й пехотной дивизии из Прибалтики. Эти дивизии прибыли на передовую с большим опозданием и не смогли задержать наступление Красной армии.

Партизаны внесли значительный вклад в Победу. Конечно, официальные цифры, публиковавшиеся в свое время в советских изданиях (численность уничтоженной партизанами живой силы противника, пущенных под откос поездов и взорванных рельсов), во многом являются преувеличенными. Однако главное достижение партизан заключалось не в количестве убитых вражеских солдат, а в том, что оккупационные власти не смогли эффективно использовать захваченные ими материальные и людские ресурсы, в том, что нацистам приходилось отвлекать серьезные силы на охрану тыла, в том, что снабжение войск вермахта на фронте было затруднено.


Александр Дюков,
директор фонда «Историческая память»

Режим уничтожения и порабощения

апреля 26, 2017

Жертвами нацистского оккупационного режима на территории СССР стали миллионы советских граждан.

 На оккупационных территориях немцы занимались «окончательным решением еврейского вопроса»

Тотальная война гитлеровцев на Востоке имела своей целью уничтожение государственности нашей страны, физическое истребление одной части советских граждан и порабощение другой. Экономические ресурсы Советского Союза должны были быть поставлены на службу Германии, а его территорию планировалось постепенно заселять немецкими колонистами.

Еще до начала боевых действий против СССР немецкое командование сформировало айнзацгруппы – оперативные группы Главного управления имперской безопасности. Задачей этих групп являлось уничтожение «враждебных элементов», прежде всего коммунистов, евреев и цыган.

В нарушение международных законов и обычаев войны вермахтом заранее были спланированы мероприятия по созданию в лагерях для советских военнопленных невыносимых условий существования. Массовая гибель попавших в плен солдат и офицеров Красной армии, по мнению нацистского руководства, должна была подорвать «биологическую силу» русского народа. Одновременно рядом приказов военнослужащие вермахта были освобождены от уголовной ответственности за преступления против мирного населения.

Тактические соображения обусловили дифференцированный характер гитлеровской истребительной политики на оккупированных советских землях. Руководство Третьего рейха надеялось воспользоваться национальной неоднородностью СССР и антисоветскими настроениями части населения. Например, несмотря на то что, согласно нацистским представлениям, украинцы, литовцы, латыши и эстонцы принадлежали к низшим расам, они пользовались определенными привилегиями. Репрессии против жителей прибалтийских республик никогда не достигали такого размаха, как против населения России, Белоруссии и Украины. Определенные привилегии получали также противники советской власти, из которых формировались подконтрольные оккупантам местные органы власти.

Уничтожение людей

Первыми жертвами фашистского оккупационного режима, как правило, становились евреи. Вступление немецких подразделений в крупные населенные пункты ознаменовывалось еврейскими погромами, активное участие в которых принимали местные националисты. В литовском Каунасе в первые несколько дней оккупации националисты истребили около 4 тыс. евреев. Приблизительно столько же было убито во Львове в период с 30 июня по 3 июля 1941 года. В дальнейшем машина смерти лишь набирала обороты, причем нацисты и их пособники не щадили не только мужчин, но и женщин с детьми. Символом уничтожения советских евреев стал Бабий Яр – овраг на окраине Киева, в котором в течение одного дня оккупанты расстреляли 33 711 евреев. Всего же с июня по декабрь 1941-го на захваченных советских землях было уничтожено примерно 1,2 млн евреев. В 1942–1944 годах такая же участь постигла еще около 1,5 млн евреев, живших в СССР.

Не менее масштабной стала трагедия советских военнопленных. Они уничтожались айнзацгруппами в ходе «чисток» лагерей, их убивали во время пеших маршей по дороге в лагеря, они умирали от голода, жажды и холода. Наравне с воинами Красной армии в лагеря для военнопленных гитлеровцы загоняли местных жителей призывного возраста. Согласно немецким данным, с июня 1941-го по февраль 1942 года в таких лагерях погибло примерно 2,5 млн человек, из которых около 1 млн были гражданскими лицами. Кроме того, сотни тысяч были расстреляны сразу после боя или скончались во время транспортировки в лагеря. Общее же число уничтоженных нацистами советских военнопленных в годы войны составило более 3 млн человек.

Немецкий офицер обращается к стоящим в очереди местным жителям в оккупированном Могилеве

Освобождение военнослужащих вермахта от уголовной ответственности за преступления против жителей оккупированных территорий обернулось волной убийств, грабежей и изнасилований. И хотя подобные преступления совершали далеко не все немецкие солдаты, они являлись важной характеристикой оккупационного режима – точно так же как и массовые казни, проводившиеся для устрашения населения. Людей казнили за чтение и распространение советских листовок, за спасение раненых красноармейцев и евреев, за нарушение комендантского часа, за уклонение от уплаты налогов и т. д. Известны случаи казни детей за принадлежность к пионерской организации или кражу конфет у немецких солдат.

Эксплуатация территорий

В полном соответствии с разработанными перед войной планами нацисты начали хищническую эксплуатацию захваченных территорий. Людей облагали всевозможными налогами, сгоняли на тяжелые принудительные работы, за которые к тому же практически не платили. Для нужд немецких войск реквизировались скот и продукты питания, также продукты вывозились в Германию. Результатом этой политики стал разразившийся зимой 1941 года голод, который ударил в первую очередь по городским жителям. В отчете Имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий представала поистине апокалиптическая картина: «Продовольственные нормы, установленные для русских, настолько скудны, что их недостаточно для того, чтобы обеспечить их существование, они дают только минимальное пропитание на ограниченное время. Население не знает, будет ли оно жить завтра. Оно находится под угрозой голодной смерти. Дороги забиты сотнями тысяч людей, бродящих в поисках пропитания…»

Поражение немецких войск под Москвой поставило крест на планах «молниеносной войны» и вынудило нацистское руководство перейти к более рациональной эксплуатации природных и людских ресурсов захваченных земель. Министр по делам восточных территорий Альфред Розенберг издал специальную директиву, в которой перечислялись отрасли промышленности, подлежавшие восстановлению. Открытие предприятий немного облегчило экономическое положение населения. Вместе с тем зарплата, выдаваемая рабочим, была ничтожной по сравнению с ценами на продовольствие и продукты первой необходимости. Хорошо оплачиваемые должности в местных администрациях занимали люди, лояльные оккупантам; многие из них, пользуясь всеобщим бедственным положением, занимались спекуляцией продовольствием.

Страшным бедствием для жителей оккупированных областей стала проводившаяся с весны 1942 года вербовка рабочей силы для отправки в Германию. Первоначально предполагалось, что на работы будут направлять добровольцев. Однако, несмотря на бедственное положение и развернутую нацистами масштабную пропаганду, немногие соглашались уехать по собственному желанию. Преимущественно «восточных рабочих» (остарбайтеров) вывозили в Третий рейх в принудительном порядке, порой при «добровольной вербовке рабочей силы» сжигались целые деревни. В Германии этих людей ждало полуголодное существование и изнурительный труд на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве.


Александр Дюков

Защитники Аджимушкая

апреля 26, 2017

Во время нацистской оккупации Крыма Аджимушкайские каменоломни стали укрытием для тысяч бойцов и командиров, которые до последнего вздоха сражались с врагом. Это было крупнейшее подземное сражение в истории человечества.

 Памятник защитникам Аджимушкайских каменоломен. Город-герой Керчь / ТАСС

В Аджимушкае известняк добывали еще в древности. Этот поселок в пяти километрах от центра Керчи славился каменоломнями. Укрывшись в них, бойцы и командиры Красной армии с 14 мая по 30 октября 1942 года оказывали героическое сопротивление немцам. Личный состав гарнизона, по разным данным, насчитывал от 5 тыс. до 15 тыс. человек.

Свет в кромешной тьме

После выполнения задачи по прикрытию и обеспечению переправы войск Крымского фронта с Керченского полуострова на Таманский сводные отряды, находившиеся в районе Аджимушкая, не получив приказа на отход, спустились в каменоломни. В Центральных Аджимушкайских каменоломнях был сформирован гарнизон под командованием полковника Павла Ягунова в составе трех батальонов. Заняв позиции по линии входов, аджимушкайцы пресекли предпринятые противником попытки штурма и перешли к активной обороне, регулярно совершая вылазки на поверхность.

В первые же дни обороны был организован штаб подземного гарнизона, созданы разведывательные, противотанковые подразделения и медицинская служба, установлена строгая воинская дисциплина. До сентября в каменоломнях практически ежедневно проводились политинформации, занятия по тактике и боевой подготовке, по подразделениям раздавались сводки Совинформбюро, которые принимали по радио и распечатывали в штабе на машинке.

Командиром подземного гарнизона стал полковник Павел Ягунов

Из нашего времени это может показаться даже почти романтичным: несломленный гарнизон в катакомбах, в оккупированном краю, неподалеку от Азовского моря. Но для бойцов, командиров и простых жителей, оказавшихся тогда под землей, это было сопротивление в нечеловеческих условиях.

Сейчас, когда туристы спускаются в Аджимушкайские каменоломни, они не погружаются в темноту – там есть электрическое освещение. И то ощущается тяжелый подземный мрак. А у тех, кто в 1942-м занял здесь оборону, практически не было фонарей. Вокруг – кромешная тьма. Автомобильные шины резали на тонкие лоскуты: так получались факелы. Они коптили, оставляя следы на стенах, едкий дым забивал гарью легкие. Но факелы давали хоть какой-то свет. А свет – это жизнь. И все равно передвигаться в каменоломнях было непросто. Воины закрепляли на стенах провода, чтобы во мраке безошибочно перемещаться из одного отсека в другой. При этом каждый в гарнизоне точно знал свой маневр. Почти полгода Аджимушкай не погибал и не сдавался.

Первое время немцы не могли понять, откуда внезапно появляются бойцы, а они выходили из-под земли. Оккупанты пытались взять каменоломни штурмом, но всякий раз встречали отчаянный отпор. В жестоких боях аджимушкайцы одерживали верх, враг отступал. Но вскоре началась напряженная осада каменоломен.

НЕСМОТРЯ НА ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПОТЕРИ В ХОДЕ ПЕРВЫХ ГАЗОВЫХ АТАК, ГАРНИЗОН ЕЩЕ ОКОЛО ДВУХ МЕСЯЦЕВ ВЕЛ АКТИВНЫЕ БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Подземный колодец в Аджимушкайских каменоломнях

За ведро воды…

С самого начала обороны ощущалась острая нехватка воды и пищи. Раненым (а их в гарнизоне были сотни) полагалось по норме всего две столовые ложки питья в сутки, а те, кто мог передвигаться самостоятельно, должны были добывать себе воду сами. Собирали влагу со стен, совершали вылазки к колодцам. Там завязывались неравные бои. «За ведро воды платим ведром крови», – говорили бойцы.

Вся вода подлежала строжайшему учету и распределению. Специальную службу водоснабжения возглавил старший политрук Николай Горошко. В последних числах мая командование приняло решение о строительстве подземных колодцев. Это был труд за гранью человеческих сил. Камень приходилось долбить кирками, ломами, лопатами, хотя проводились и взрывные работы. Бойцы постоянно сменяли друг друга, пытаясь быстрее добраться до воды. Случалось, что весь многодневный труд сводили на нет взрывы, обвалы. В итоге удалось вырыть и сберечь один-единственный колодец: он располагался в глубине каменоломен, подходы к нему тщательно охранялись. Строительство этого колодца, видимо, было закончено к середине июля 1942 года.

Трактор, который использовался защитниками в качестве генератора / РИА Новости

Существовала связь с местным населением. Через тайные ходы жители передавали гарнизону еду. Но гитлеровцы сжимали кольцо, и к середине лета в каменоломнях начался голод. С июля в гарнизоне не было хлеба, позже ежедневный рацион включал 150 грамм сахара и 20 грамм «суповых продуктов», а также из костей, шкур и копыт лошадей, забитых еще в мае, оставшиеся в живых защитники варили похлебку. Резали на кусочки и варили кожаные ремни, голенища сапог. Стали есть крыс. К счастью, в каменоломнях сохранились запасы сахара. Из него также гнали самогон, необходимый для медицинских целей.

«Лучше смерть, чем плен»

Убедившись в храбрости гарнизона, гитлеровцы решились на военное преступление. 24 мая 1942 года они предприняли первую газовую атаку. В каменоломнях возникла паника, и к жертвам от удушья прибавились задавленные в темных подземных галереях.

Сержант Василий Козьмин, один из участников обороны, впоследствии вспоминал: «Газ, пущенный немцами, застал меня в охранении входа. <…> Я сидел на камне лицом к выходу, услышал сзади шум (гул), оглянувшись, увидел темную стену, двигавшуюся ко мне. Людей не было видно. Я не сразу сообразил, в чем дело, но, когда первые клубы дыма накрыли меня, понял… Я упал за камень, закрыв нос пилоткой. В это время гул перерос в топот ног и тяжелое дыхание. К вечеру газ рассеялся». Павел Ягунов приказал передать в эфир радиограмму: «Всем народам Советского Союза! Мы, защитники обороны города Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но в плен не сдаемся». Жертвы газовых атак исчислялись тысячами.

В Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен

А в июле гарнизон потрясла трагическая весть: погиб командир, полковник Ягунов… Накануне защитникам удалось организовать крупную вылазку, под землю вернулись с трофеями. Полковник попытался разобраться в устройстве фашистской гранаты редкой системы, но ее взрыв оборвал его жизнь. В последний путь провожали командира с почестями: из тысяч павших в каменоломнях только он один был похоронен в гробу, который сколотили из досок кузова грузовика… Командование принял подполковник Григорий Бурмин.

«Смерть, но не плен! Да здравствует Красная армия! Выстоим, товарищи! Лучше смерть, чем плен». В этих надписях, сохранившихся на стенах каменоломен, воплотился дух подземного гарнизона. После падения Севастополя в начале июля 1942-го германская пропаганда оживилась. Громко голосило радио, а под землю полетели листовки: «Красноармейцы и командиры! Полтора месяца вы уже напрасно ожидаете помощи. Десант красноармейских сил на Крым второй раз не будет повторяться. Вы надеялись на Севастополь, но он уже с сегодняшнего дня находится в германских руках. Ваши товарищи подняли там белый флаг и сдались. Многие из ваших солдат пытались выйти из каменоломен, но ни один не мог пробраться на ту сторону. Ваше положение безнадежно, ваше сопротивление бесполезно. Если вы выйдете из каменоломен без оружия, мы вам гарантируем жизнь и хорошее обращение. Никому не нужно бояться смерти – ни красноармейцам, ни командирам, ни коммунистам. Бросьте ваше бесполезное сопротивление и сдайтесь в плен!»

Но гарнизон не сдавался. В условиях голода, газовых атак и психологического прессинга под землей четко работал штаб, политотдел и другие службы, ежедневно составлялись строевые записки, постовые ведомости, списки умерших и погибших. Командирам удалось сплотить гарнизон верой в победу, за которую стоит заплатить жизнями. Напрасно распинались враги в бесконечно транслируемых радиопередачах, призывая аджимушкайцев прекратить сопротивление. Ни слащавые посулы, ни родные песни на русском и украинском языках, ни угрозы уничтожения каменоломен, ни следовавшие за ними взрывы не сломили подземный гарнизон.

Несмотря на значительные потери в ходе первых газовых атак, гарнизон еще около двух месяцев вел активные боевые действия, а потом перешел к пассивной обороне. Болезни и голод истощили защитников Аджимушкая. Тем не менее сопротивление в каменоломнях продолжалось. Аджимушкайцы умирали, но не сдавались. Только 30 октября 1942 года оккупантам удалось захватить катакомбы. После 170-дневной осады в каменоломнях оставалась горстка израненных бойцов…

«Грудь мою что-то сжало»

Из дневника защитника Аджимушкая, младшего лейтенанта Александра ТРОФИМЕНКО 

16 мая. Немцы окружили со всех сторон наши катакомбы. В церкви огневая точка, пулеметы, автоматы. Большая часть домов в Аджимушкае захвачена немцами, и почти в каждом расположились автоматчики. Становится затруднительно движение на дворе. Трудно добираться за водой.

Однако жизнь идет своим чередом. Утро действительно было самое хорошее, восточный ветерок еле колыхал воздух, но канонада не утихала. Воздух наполнен сплошным дымом…

17 мая. К атаке все уже было подготовлено. В последний раз прохожу, проверяю своих орлов. Моральное состояние хорошее. Проверяю боеприпасы. Все есть. Сто человек поручило командование вести в атаку. Сто орлов обращают внимание на то, кто будет вести их в бой за Родину. Последний раз продумываю план. Разбиваю на группы, по двадцать человек. Выделяю старших групп. Задача всем ясна, ждем общего сигнала.

Встретился с Верхутиным, который будет давать сигнал для общей атаки. Вылезаю на поверхность, рассматриваю. Оказалось, метрах в ста, возле сладкого колодца, стоят два танка.

Приказываю противотанковому расчету уничтожить. Пять-шесть выстрелов, и танк загорелся, а другой обратился в бегство. Путь свободен.

Слышу сигнал.

– В атаку!

Сжимаю покрепче автомат, встаю во весь рост.

– За мной, товарищи, за Родину! Вперед!

Грянули выстрелы. Дымом закрыло небо. Вперед! Враг дрогнул, в беспорядке начал отступать.

Вижу, из-за памятника два автоматчика стоя ведут огонь по нашим. Падаю на землю. Даю две очереди. Хорошо, ей-богу, хорошо! Один свалился в сторону, другой остался на своем месте. Славно стреляет автомат – грозное русское оружие.

А ребята с правого фланга давно уже пробрались вперед, с криком «ура!» громят врага…

20 мая. Насчет воды дело ухудшилось совершенно. Гражданское население находится от нас недалеко. Мы разделены недавно сделанной стеной, но я все-таки проведываю их и часто интересуюсь настроением. Плохо дело.

Вот воды хотя бы по сто граммов, жить бы еще можно, но дети, бедные, плачут, не дают покоя. Да и сами тоже не можем: во рту пересохло, кушать без воды не сготовишь. Кто чем мог, тем и делился. Детей поили с фляг по глотку, давали свои пайки сухарей…

24 мая. Грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум… Быстро схватился, но было уже поздно.

Человечество всего земного шара, люди всяких национальностей! Видели ли вы такую зверскую расправу, какой владеют германские фашисты. Нет…

Я заявляю ответственно: история нигде не рассказывает нам об этих извергах. Они дошли до крайности! Они начали давить людей газами!

Катакомбы полны отравляющим дымом. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей. Но, увы, они лежали мертвыми на земле с разорванными на груди рубахами, кровь лилась изо рта.

Кругом крики:

– Помогите!

– Спасите!

– Покажите, где выход! Умираем!

Но за дымом ничего нельзя было разобрать.


Евгений Тростин

В поисках подземного гарнизона

апреля 26, 2017

Первым о подвиге защитников Аджимушкая в 1943 году рассказал военкор Николай Ваулин. С начала 1970-х их историю по крупицам восстанавливают участники поисковых отрядов.

 

Воспроизвести полную картину событий мая-октября 1942 года можно только с помощью подлинных документов штаба гарнизона, спрятанных в каменоломнях последними защитниками незадолго до окончания обороны. В 1972 году по инициативе Керченского историко-археологического музея и журнала «Вокруг света» состоялась первая экспедиция «Аджимушкай».

Это была, как тогда писали, «первая серьезная попытка найти основные оригинальные документы штаба и политотдела гарнизона Больших каменоломен». Организаторы подчеркивали, что «тысячи безвестных героев могли бы обрести имена, а знание их конкретных подвигов имело бы неоценимое значение в деле патриотического воспитания советской молодежи». Цель экспедиции – обретение архива подземного гарнизона – изначально определяла специфику работ. Ее участники думали не только о поиске незахороненных останков защитников Аджимушкая, но и о возможности восстановить неизвестные страницы этой беспримерной эпопеи.

Задачи экспедиции обусловливали и методику: речь шла о «вскрытии площадей от завалов, закладке траншей в определенных местах и направлениях, закладке шурфов различных размеров там, где вскрытие площадей требовало большой затраты труда и времени; глубина раскопок определялась местом нахождения подошвы (монолита скалы) подземных галерей». Если не брать во внимание «вскрытие площадей от завалов» (которое, по сути, и не проводилось), то вся эта методика соответствовала задачам поиска тайников. С точки зрения попытки обнаружения архива гарнизона это было бы верным, если бы существовали сведения, позволяющие выстроить обоснованные предположения о возможном месте захоронения документов. Но таких сведений не было, поэтому результатом как первого сезона, так и нескольких последующих стало только пополнение фондовых коллекций новыми реликвиями. Вещи, как правило, были типовые, плохо сохранившиеся, их отбирали с учетом крайне ограниченных реставрационных возможностей музея. А архив оставался недосягаемым… Главное, что после первой экспедиции все осознали: поиск в каменоломнях не просто важное, а святое дело. И экспедиции стали ежегодными.

Со временем методика поисков менялась. С 1982 года базовым для экспедиций «Аджимушкай» стал ростовский отряд, который возглавлял Владимир Щербанов (на тот момент студент Ростовского университета), а с середины 1980-х все большую роль в исследованиях начали играть одесские группы, сотрудничавшие с Керченским музеем, но всегда сохранявшие максимальную независимость в своей работе. В первое время цели, на которые ориентировались ростовские и одесские поисковики, были различны. Ростовчане сосредоточились на поисках незахороненных останков защитников Аджимушкая. Одесситы же, используя свой колоссальный опыт работ в катакомбах Одессы, подошли к исследованию каменоломен комплексно, изучая их не только как памятник военной истории, но и как горно-геологический объект. Они справедливо полагали, что безупречное знание организации подземных выработок существенно помогает в достижении целей поисковой экспедиции. Благодаря именно этому подходу, сторонником которого был первый руководитель одесских групп Константин Пронин, удалось составить достаточно точные карты подземных выработок с нанесением на них первичной информации о выявленных на тот момент объектах. Позже одесские отряды также переориентировались на поиск останков воинов подземного гарнизона. Не последнюю роль в этом сыграло то, что после неоднократной смены руководителей определился основной состав одесских групп и несомненным лидером сначала одесских «команд», а потом и всей объединенной экспедиции стал Виктор Соколов – известный поисковик-исследователь.

Во второй половине 1980-х во многом благодаря Соколову и Щербанову поисковые работы в каменоломнях начали вести по-новому. Прежде всего стали проводить сплошную зачистку штолен и разборку завалов. Тогда удалось не только выявить несколько неизвестных ранее одиночных и братских могил аджимушкайцев, но и собрать многочисленные разрозненные и разбросанные останки из захоронений, раскопанных «черными» поисковиками или небрежно эксгумированные в 1970-е годы участниками первых экспедиций.

Постепенное накопление массы материала неизбежно должно было отразиться если и не на пересмотре первоначальных представлений о характере обороны каменоломен, то на объективной оценке множества фактов и эпизодов, известных только из воспоминаний участников событий. И первым ярким примером таких открытий экспедиций стало обнаружение документов штаба 2-го батальона гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен осенью 1987 года. Тогда одной из одесских групп был найден большой комплекс документов (103 наименования), не только позволивший установить новые имена защитников, но и давший исчерпывающее представление о структуре подземного гарнизона (о чем ранее в таких деталях не было известно), об организации и функционировании его различных служб и отделов, а также конкретные цифры по численности одного из батальонов, изменению его состава в отдельные моменты. Эта находка раскрыла новые факты и эпизоды обороны и показала, что результаты поиска могут существенно скорректировать и уточнить наши взгляды на героическую эпопею.

В 2002-м Владимиром Симоновым, который стал руководителем экспедиций «Аджимушкай» с 1990 года, была сделана первая попытка локальной исторической реконструкции обороны каменоломен на основе анализа документов и вещей, найденных во второй половине 1980-х и начале 1990-х. Ему удалось высказать ряд предположений о дислокации подразделений и служб гарнизона, а также о его численности и потерях. В какой-то степени опыт этих обобщений продемонстрировал, что при отсутствии необходимых предпосылок для целенаправленного поиска основного архива и при полной отработке территории каменоломен следовало снова менять задачи поиска…

В 1990–2000-е поисковики не только зачистили значительные по площади участки в Центральных каменоломнях, но и сделали ряд весьма значимых находок, прежде всего документальных. Так, в 1997-м в южной части каменоломен был обнаружен большой комплекс документов, связанных с подготовкой крупной операции в середине июня 1942 года. Эта находка позволила по-новому взглянуть на некоторые особенности разведывательного обеспечения боевых действий гарнизона.

Гусеничный трактор «Сталинец», найденный экспедицией «Аджимушкай» в 2016 году

В начале 2000-х велись исследования на предвходовых завалах, что дало возможность пересмотреть существовавшие ранее представления о потерях гарнизона в первый период обороны. К 2006 году завершились широкомасштабные работы на завале «Политотдел», благодаря которым были обретены уникальные документы, в том числе сводки и донесения разведотдела 51-й армии, относящиеся к марту 1942-го. Был обнаружен и первый колодец, выкопанный защитниками каменоломен. Поисковикам удалось также подтвердить ряд ранее известных из рассказов участников обороны эпизодов, в частности о действиях «водосборной команды» и функционировании в подземных госпиталях так называемых «санаториев».

В 2008 году были найдены не полностью уничтоженные документы продовольственного отдела гарнизона, позволившие восстановить картину обеспечения аджимушкайцев продуктами, в том числе в последний период обороны, и получить данные о численности защитников в сентябре 1942-го. С 2008 по 2013 год проводились работы на завале штаба 2-го батальона. Поисковики обнаружили материалы, относящиеся к комплексу документов, найденному еще в 1987-м. Кроме того, уделялось внимание изучению подземных фортификационных сооружений, благодаря которому прояснялись важные вопросы инженерного обеспечения обороны каменоломен.

Говоря об оптимальной методике исследований, следует особо отметить, что начиная с 2000 года (работы на завале «Политотдел») методика полного разбора завалов была усовершенствована. Именно это обстоятельство позволило приступить к исследованию объектов повышенной сложности. Важную роль в получении интересных и значимых результатов сыграло и то, что поисковики как при проведении работ, так и при фиксации их итогов и анализе находок стали активно использовать археологические методы. Все это в комплексе и обеспечило переход на качественно новый уровень исследований – от поиска, направленного на выявление артефактов, к поиску, имеющему целью выявление, фиксацию, сохранение и введение в научный оборот информации. С конца 1990-х историко-архивное сопровождение работ, практическое руководство исследованиями (в целом и на отдельных участках) и составление отчетной документации выполнялись керчанами В.В. Симоновым, О.И. Демиденко и С.Р. Мамулем (они работали в Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен, а в 2012 году создали общественную организацию «Восточно-Крымский центр военно-исторических исследований»).

В последнее время ведутся поисковые работы в южной части каменоломен. За три года удалось зачистить несколько обширных участков, понять характер их использования в разные периоды обороны, найти захоронения воинов подземного гарнизона. Неожиданный результат дала разборка примыкающих к этим участкам завалов: были обнаружены образцы военной техники – полевая кухня КП-37 и трактор ЧТЗ С-60 «Сталинец», использовавшийся в качестве артиллерийского тягача. Мы стали ближе к пониманию динамики событий, происходивших в этой части каменоломен. Есть основания предполагать, что только сейчас мы вплотную приблизились к границе района, представляющего наибольший интерес с точки зрения поиска. Возможно, что именно в этом полностью заваленном районе находятся не только останки павших, но и многочисленные артефакты, способные пролить свет на загадки Аджимушкая.

С 2014 года организаторами военно-исторических экспедиций «Аджимушкай» являются ООД «Поисковое движение России» при поддержке Министерства обороны Российской Федерации и Российское военно-историческое общество.

За 45 лет работы экспедиций достигнуты немалые результаты. Перезахоронены останки более чем 1 тыс. защитников каменоломен, восстановлены сотни имен героев, родственники погибших узнали правду о судьбе своих близких. Собраны десятки тысяч взрывоопасных предметов. Накоплен уникальный опыт поисковой работы в подземных условиях. Пополнилась коллекция Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен, были организованы выставки. Однако сейфы с «тем самым архивом» пока не найдены. Экспедиции продолжаются…


Елена Цунаева,
ответственный секретарь ООД «Поисковое движение России», член Общественной палаты РФ, участник экспедиций «Аджимушкай» с 1996 года

Они были героями…

апреля 26, 2017

В прежние времена их портреты можно было встретить в каждом детском учреждении – на стенде, в стенгазете, среди лозунгов и кумачовых полотен. Любой школьник мог назвать десяток отважных мальчишек и девчонок, входивших в канонические списки пионеров-героев. Их имена давали улицам и пионерским отрядам. Увы, сейчас о них вспоминают реже.

 

Не так давно и вовсе было принято разоблачать «легенды советского времени». Досталось и пионерам-героям. Только в последние годы про них снова стали рассказывать школьникам. И для многих нынешних подростков судьбы ровесников-воинов оказались открытием.

Между тем на них равнялись не по разнарядке: отвага юных героев во все времена производит сильнейшее впечатление. Неправильно, противоестественно, когда в бой идут «мальчиши». Но ведь война сама по себе – штука более чем противоестественная…

Они просто не могли оставаться в стороне, когда – и здесь вполне уместен язык плакатов – враг топтал родную землю. Для большинства из них пионерские принципы действительно не были пустым звуком. А мученическая гибель за Родину и «за други своя» в любую эпоху воспринимается как подвиг, перед которым каждый должен склонить голову.

В их судьбах есть самое главное – отсутствие фальши. Это не выдумка пропаганды, не миф, не тщательно продуманный сюжет блокбастера. Тут – подлинная основа. Не мистика, а черный хлеб истории. Конечно, в книгах о подвигах пионеров не обошлось без романтизации. Конечно, писатели слегка преувеличивали масштабы воинских заслуг юных партизан. Но и без преувеличений они достойны монументов. Не помпезных, а самых настоящих солдатских.

Впрочем, строго говоря, не все из этой когорты совершили подвиги в пионерском возрасте. Некоторые уже были комсомольцами. Однако, несмотря на это, их все равно считали пионерами – как воспитанников пионерской организации. Так принято называть несовершеннолетних героев Великой Отечественной войны. Шестеро ребят были удостоены высшей награды – «Золотой Звезды» Героя Советского Союза. Многих наградили орденами Ленина и Отечественной войны I степени, Красного Знамени и Красной Звезды. А скольких из них так и не представили к орденам и медалям – кто ж теперь сочтет…

Почти все пионеры-герои погибли на фронте, сражаясь наравне с отцами. Как правило, в тылу врага, в партизанских отрядах. Они росли на книгах Аркадия Гайдара, с верой в то, что Родина – высшая ценность, потому что в ней прошлое, настоящее и будущее многих поколений. Ради этого, если требуется, можно пожертвовать собой.

«В жизни всегда есть место подвигам» – эта максима Горького для многих стала жизненным принципом. Равнодушным же Горький адресовал презрительные строки:

А вы на земле проживете,

Как черви слепые живут:

Ни сказок про вас не расскажут,

Ни песен про вас не споют!

Так воспитывали героев. Пионеры фронтового поколения верили в человека. Верили, что мужество – это единственный путь к бессмертию. Они не дожили до Победы. Почти все полегли в самые черные дни войны, когда гитлеровцы занимали город за городом…

После войны о маленьких бойцах снимали фильмы, писали повести и рассказы, среди которых наиболее известна серия издательства «Малыш», выходившая с 1974 года. В них – вечный укор взрослым, не сумевшим защитить мирное детство. И гордость за храбрецов, отдавших жизнь за свободу Родины. Книги о пионерах-героях производили сильное впечатление жестокими натуралистическими сценами пыток и казней. В детской литературе старались избегать слишком кровавых сцен, но для героев Великой Отечественной делали исключение. Трудно без слез и гнева читать истории этих коротких жизней. Но забывать о них нельзя.

ШУРА ЧЕКАЛИН

Он окончил восьмилетку в городе Лихвине Тульской области, когда началась война. Гитлеровцы рвались к городу русских оружейников, оккупировали часть области. Сын охотника, ворошиловский стрелок, летом 1941-го Шура вступил добровольцем в истребительный партизанский отряд «Передовой». Действовал как опытный разведчик – выносливый, предусмотрительный. В самые страшные дни войны, когда немцы не знали крупных поражений, этот парнишка был одним из тех, кто не дрогнул, подавал пример мужества приунывшим товарищам. Выучился на радиста, но главное – минировал дороги, пускал под откос германские эшелоны. В начале ноября его захватили в плен. На допросах он держался стойко, милостей от врага не ждал. 6 ноября 1941 года Шуру повесили на центральной площади родного городка, который в 1944-м переименовали в Чекалин. Сдерживая слезы, с петлей на шее, перед гибелью юноша пел «Интернационал», тогдашний гимн страны. Первая книжка о нем – «Шура Чекалин» – вышла уже в 1942-м. В кинофильме «Пятнадцатая весна» (1971) роль пионера-героя сыграл Раймундас Банионис – сын народного артиста СССР Донатаса Баниониса.

ЛЁНЯ ГОЛИКОВ

Мальчишка окончил семь классов. В Новгородскую область, в его родную деревню Лукино война пришла быстро и неумолимо. После боя Лёня подобрал на пепелище несколько винтовок, похитил у фашистов два ящика гранат. Все передал партизанам. В партизаны ушел и его любимый учитель Василий Григорьевич. Он поручился за ученика, и вскоре 15-летний Лёня стал разведчиком партизанской бригады. Незаменимым. От него почти не осталось фотографий – зато известен его послужной список. Он истребил 78 немецких солдат и офицеров, взорвал 12 шоссейных и 2 железнодорожных моста, подорвал десяток автомашин с боеприпасами, сопровождал продовольственный обоз в блокадный Ленинград… 13 августа 1942 года неподалеку от деревни Варница, возвращаясь с задания, Лёня гранатой подорвал легковую машину, в которой находился генерал-майор Рихард фон Виртц. В партизанский штаб мальчик вернулся с чертежами новейших немецких мин. Лёню представили к званию Героя, но он не дождался высокой награды. 24 января 1943 года в неравном бою в деревне Острая Лука Псковской области Леонид Голиков погиб. Писатель Анатолий Вахов опубликовал о нем очерк в 1944-м. А после войны большую популярность приобрела книга Юрия Королькова «Партизан Лёня Голиков».

«Золотая Звезда» посмертно


В годы Великой Отечественной войны звезды Героя были посмертно удостоены двое подростков – Саша Чекалин и Лёня Голиков. Борис Цариков получил эту награду накануне гибели в ноябре 1943-го. После Победы звание Героя было присвоено еще троим – Марату Казею, Вале Котику и Зине Портновой. Однако пионерами-героями справедливо считают всех ребят, совершавших подвиги на фронте и в тылу врага, независимо от полученных наград.

ВАЛЯ КОТИК

Валя Котик – навеки самый молодой Герой Советского Союза. Он погиб в 14 лет, а воевал с 11. Учился в одной из школ города Шепетовка Каменец-Подольской (ныне Хмельницкой) области, в июне 1941-го окончил пятый класс. Когда Шепетовку заняли фашисты, Валя сомнений не испытывал. В первые месяцы оккупации взорвал начальника полевой жандармерии. Стал партизанским связным, участвовал в боях, в смелых диверсиях. В октябре 1943-го обнаружил подземный телефонный кабель, соединявший немцев с варшавской ставкой фюрера. Партизаны уничтожили провод. Чуть позже, когда отряд имени Кармелюка, в котором сражался мальчик, окружили каратели, он застрелил офицера, поднял тревогу и этим спас товарищей от гибели.

Увидеть салютов Победы ему не довелось. 16 февраля 1944 года в бою за город Изяслав пионер Валентин Котик был ранен. Изяслав вскоре освободили, а раненого Валю срочно отправили в госпиталь. Но спасти его не смогли. Партизаны похоронили бесстрашного разведчика с воинскими почестями. В 1958-м шепетовскому Орленку присвоили звание Героя посмертно. А потом он встал в родной Шепетовке в полный рост – бронзовый.

МАРАТ КАЗЕЙ

Его отца – коммуниста, бывшего балтийского моряка – репрессировали в 1935 году. Мать в 1942-м повесили немцы, захватившие Минск. 13-летний Марат и его старшая сестра Ариадна ушли в партизанский отряд. Мальчик стал разведчиком. Действовал изобретательно и бесстрашно, принимал участие в диверсиях, добыл сведения, благодаря которым партизаны уничтожили фашистский гарнизон в белорусском Дзержинске. Вместе с больной сестрой Марата хотели эвакуировать в глубокий тыл, но он наотрез отказался покинуть передовую. Товарищи вспоминали, как в горячей схватке, раненый, он поднял в атаку приунывших бойцов. А когда в марте 1943-го у деревни Румок немецкие каратели взяли в окружение партизанский отряд имени Фурманова, неуловимый паренек сумел прорваться сквозь кольцо врага и привел подкрепление. Отряд удалось спасти от разгрома.

11 мая 1944 года, когда Марат со своим командиром возвращались с задания, их окружили гитлеровцы. Командир сразу же погиб в перестрелке. Деваться было некуда, кругом враги. Фашисты хотели взять маленького партизана живым, но он подорвал себя вместе с ними… Памятник в Минске запечатлел последние секунды 14-летней жизни. Мальчишка поднял над головой гранату. Дальше – бессмертие, легенда.

Памятник Марату Казею в Минске

ЗИНА ПОРТНОВА

15-летняя ленинградка приехала на летние каникулы в белорусскую деревню к бабушке. В самом начале войны они оказались в оккупации. Девочка с косичками вступила в подпольную организацию «Юные мстители». Легенды ходили о смелых диверсиях подпольщиков. Они выводили из строя технику фашистов, сжигали мосты, склады с боеприпасами и вооружением. А дерзкие листовки напоминали оккупированным белорусам о большой Родине, о том, что наше дело правое…

Зина устроилась посудомойкой в столовую для немецких офицеров и там отравила гитлеровцев крысиным ядом. А потом без колебаний хлебала отравленный суп на глазах у следователя, чтобы не выдать себя. Чудом выжила. Оставаться в деревне было опасно, поэтому девушку перевели в партизанский отряд. Когда гестаповцы арестовали почти всех участников «Юных мстителей», Зина вызвалась найти предателя. Она направилась в деревню, где обретались немцы. Ее поймали. На допросе ей удалось схватить со стола заряженный пистолет: она пристрелила гестаповского следователя и еще двоих офицеров, пыталась бежать. Не получилось. Целый месяц ее зверски пытали, но стойкость юной разведчицы оказалась сильнее жестокости «сверхчеловеков». От пыток Зина ослепла, но не проронила ни слова о партизанах. В январе 1944-го ее расстреляли. А в 1958 году Зинаиде Портновой посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

АБРАМ ПИНКЕНЗОН

Этот мальчишка остался в истории под домашним именем – Муся. Сын известного бессарабского врача, он уже в пятилетнем возрасте считался одаренным скрипачом. В начале войны отца перевели на Кубань, в Усть-Лабинский военный госпиталь. Гитлеровцы рвались на юг. Летом 1942 года станицу заняли части вермахта. Пинкензонов арестовали. В один из ноябрьских дней их выстроили на высоком берегу реки Кубани, возле рва – евреев, коммунистов, партизан. Приговоренных к расстрелу. Сюда же согнали все население станицы – чтобы смотрели, как уничтожают непокорных. Чтобы уважали и боялись. А мальчишка не ощущал страха. В руках у него была скрипка. Когда их подвели к обрыву, Муся заиграл «Интернационал». В скорбной тишине мелодия прозвучала громко, отчетливо, как напоминание о том, что победа все-таки будет за нами. Автоматная очередь прервала музыку… Он никогда не держал в руках боевого оружия. Но не покорился, не сломался. В 1971 году вышел мультфильм «Скрипка пионера», напомнивший про отважного маленького скрипача. Памятники ему стоят в Усть-Лабинске, на месте расстрела, и в Тбилиси.

ЛАРА МИХЕЕНКО

Лариса родилась в Лахте, неподалеку от Ленинграда. Война застала ее в деревне Печенёво Калининской области (сейчас это территория Псковской области), где она была на каникулах у родственников. Уже в конце августа в деревню вошли гитлеровцы. И тут разыгралась настоящая семейная трагедия. Дядя Ларисы стал сотрудничать с оккупантами, немцы назначили его местным старостой. Племянницу, которая с негодованием отнеслась к предательству, он выставил из дома.

В партизанский отряд Лару и ее подруг Раю и Фросю взяли неохотно. Командир считал, что подростки будут обузой для подпольщиков. Но те выдержали суровую проверку. Что такое партизанская разведка? Вот босоногие девчонки появляются с корзинками в деревне Орехово: они идут к тетке за капустной рассадой. Сюда, в эту деревню, гитлеровцы согнали скот, отобранный у окрестных колхозников. Охранники ничего не заподозрили, а партизаны получили точные сведения: сколько там автоматчиков, где расположены огневые точки, где перекрыты пути. Через несколько дней они нагрянули в Орехово и практически без потерь отбили у противника скот и фураж. Неопытная девчонка быстро стала асом разведки. На ее счету – подрыв железнодорожного моста через Дриссу. Кроме того, ей удалось пустить под откос подъезжавший к этому мосту немецкий эшелон: Лара успела подобраться к путям и запалить огнепроводный шнур перед приближающимся поездом.

Осенью 1943-го избу, в которой находилась партизанская явка, окружили гитлеровцы. Ларису взяли в плен. Она попыталась взорвать себя вместе с карателями, но граната не сработала… После допросов и пыток 4 ноября 1943 года Ларису Михеенко расстреляли.

ВОЛОДЯ ДУБИНИН

Володя родился в Керчи. Сын моряка, он мечтал о дальних плаваниях, увлекался фотографией. А еще, как и все ребята предвоенного времени, предавался мечтам о небе, занимался в авиамодельном кружке дома пионеров. Его модель истребителя И-16 ставила рекорды. Когда Крым оккупировали фашисты, 14-летний мальчишка вступил в партизанский отряд, скрывавшийся в каменоломнях Старого Карантина. В тех же старинных катакомбах во время Гражданской войны сражался его отец Никифор Дубинин… Керченские каменоломни стали для захватчиков неприступной крепостью. Пятьдесят дней и ночей провел отряд под землей. Партизаны ушли на глубину 50–60 метров, потеряли счет часам, жили по трудовому расписанию. Немцы заблокировали все выходы из шахт – и только маленькие разведчики обеспечивали отряду связь с миром…

За полтора месяца командир группы юных разведчиков пионер Володя Дубинин поднимался на поверхность семь раз. Он выходил из каменоломен и пробирался назад практически на глазах у немецких часовых. Во время одной из вылазок он узнал, что гитлеровцы собираются затопить каменоломни, и успел предупредить командование отряда. Как-то Володя обнаружил тяжелораненого моряка и помог перенести его в шахту. А однажды, когда мальчик возвращался в отряд, оказалось, что немцы замуровали отверстие, через которое он выбрался несколько часов назад. Ему пришлось долго ползать по заминированным камням в нескольких шагах от вооруженных караульных, прежде чем он отыскал другую лазейку.

Володя увидел ранний рассвет победы, которую приближал всеми силами. В декабре 1941-го в город вошел советский десант. Но гитлеровцы окружили Старокарантинские каменоломни сетью минных полей, и партизаны не могли выйти из укрытия. Нужно было разминировать выход, и Володя вызвался быть проводником у саперов, вновь первым поспешил на выручку товарищам. 4 января 1942 года Владимир Дубинин и несколько саперов подорвались на мине.

В 1949-м вышла книга Льва Кассиля и Макса Поляновского «Улица младшего сына», которую спустя 13 лет экранизировал кинорежиссер Лев Голуб. Такому герою нельзя не сопереживать, и память о подвиге Володи Дубинина не стерлась. В Керчи есть памятник юному защитнику города. Фигура мальчика высечена из большой монолитной глыбы крымского диорита. Он как будто выходит из укрытия в распахнутом пальто, на голове шапка-ушанка. Сосредоточенно осматривается. Таким он был в день гибели.


Николай Крылов

Портреты генералиссимуса

апреля 27, 2017

Как выглядел прославленный русский полководец Александр Васильевич Суворов-Рымникский? Ответить на этот вопрос не так-то просто: генералиссимус не любил позировать художникам.

 А.В. Суворов. Рисунок с натуры. Худ. Ж.-П. Норблен де ла Гурден. 1795

Прижизненных портретов Суворова сохранилось немного – всего несколько полотен, если не считать беглых зарисовок и миниатюр. Александр Васильевич не переносил собственной наружности. Приказывал занавешивать зеркала во всех домах, где останавливался. Но если бы мы знали его только по громким победам, приказам и письмам – нам не хватало бы чего-то важного.

По велению князя Потемкина

Видимо, так же думало и его начальство: в конце 1779 года из канцелярии князя Григория Потемкина Суворов получил предписание прислать в столицу свой портрет для создававшейся в Эрмитаже галереи. Лишь 10 апреля 1780-го в ответном послании он нехотя пообещал выполнить распоряжение. А уже 7 июля приказ был исполнен и написанный в Астрахани портрет доставлен в Петербург. Таким образом, на самом раннем портрете великому полководцу – почти 50 лет.

Более эмоциональна работа 1786 года, которая принадлежит кисти знаменитого Дмитрия Левицкого (1735–1822). Говорят, что писал он Суворова по памяти и по слухам: будущий генералиссимус так и не смог найти времени для сеансов. Немало подражаний вызвал этот скромный портрет. Но нашлись и новые ракурсы.

Несколько небольших портретов Суворова, в том числе рисунков, было создано в Польше, после падения Варшавы. Французский график и живописец Жан-Пьер Норблен де ла Гурден (1745–1830) сочувствовал сражавшемуся против «русского порабощения» Тадеушу Костюшко. Тридцать лет художник работал в Варшаве и стал летописцем польской кампании 1794 года. Его отношение к Суворову, призванному Екатериной II усмирить непокорных поляков, было далеко не восторженным. Тем не менее запечатлел он победителя Польши талантливо! Норблен видел полководца, рисовал с натуры. Правда, иногда его зарисовки называют шаржами, но это напрасно. Кстати, долгое время эти работы считались утраченными: их «открыли» в скромном Винницком музее только в 1950-е годы.

«Я проливал кровь ручьями»

В 1799–1800 годах было создано еще два-три портрета, имеющих прямое отношение к герою, и немало фантастических вариаций на тему вошедшего в великую моду полководца. Предприимчивые англичане даже выдавали за портрет Суворова гравюру, изображавшую генерала Джорджа Вашингтона. Впрочем, более популярной стала другая гравюра – с дюжим устрашающим усачом и такой подписью: «Этот замечательный человек находится сейчас в расцвете жизненных сил. Он ростом 6 футов 9 дюймов [больше двух метров. – А. З.], он не пьет ни вина, ни водки, ест лишь раз в день и каждое утро погружается в ледяную ванну. Он ничего не носит на голове ни днем ни ночью. Когда испытывает усталость – заворачивается в простыню и спит на открытом воздухе». А меж тем Суворов так любил за обедом выпить рюмку тминной! Да и ростом был невелик – примерно 170 см.

Живописный портрет А.В. Суворова с натуры. Худ. И. Г. Шмидт. 1799

Весной 1799 года он прибыл в Вену, чтобы принять командование над войсками антифранцузской коалиции. В те дни отвертеться от портретных сеансов Суворову не удалось: император Франц II послал к нему знаменитого придворного художника Йозефа Крейцингера (1757–1829). Современники говорили, что у Крейцингера Александр Васильевич вышел вылитым немцем. Но Денису Давыдову, лично знавшему великого полководца, портрет понравился.

В Праге, когда старик Суворов после европейских триумфов возвращался в Россию, он попал в руки саксонского художника Иоганна Генриха Шмидта (1749–1829). Сохранились свидетельства о том, как Александр Васильевич пооткровенничал с мастером во время сеанса: «Ваша кисть изобразит черты лица моего – они видны. Но внутреннее человечество мое сокрыто. Итак, скажу вам, что я проливал кровь ручьями. Содрогаюсь. Но люблю моего ближнего. Во всю жизнь мою никого не сделал несчастным. Ни одного приговора на смертную казнь не подписал. Ни одно насекомое не погибло от руки моей. Был мал, был велик [тут вскочил на стул]. При приливе и отливе счастия уповал на Бога и был непоколебим [сел на стул], как и теперь».

Портрет А.В. Суворова. Худ. Д.Г. Левицкий. 1786

Необыкновенный человек! Таким его и уловил Шмидт. Не утаил художник и болезненной усталости старого военачальника, которому оставалось жить всего несколько месяцев. Шмидтовский портрет стал основой для многих известных гравюр, изображающих генералиссимуса, и прежде всего для знаменитой работы Николая Уткина (1780–1863). По этим изображениям мы и представляем себе Александра Васильевича Суворова.

Парадный портрет А.В. Суворова. Худ. Й. Крейцингер. 1799

«Внутреннее человечество мое сокрыто»

Немало талантливых портретов и масштабных многонаселенных полотен с участием полководца появилось после его смерти.

Помнить героев в лицо стремились и в дотелевизионную эру, когда, наслушавшись легенд о непобедимом Суворове, люди любопытствовали: а как выглядел наш богатырь?

В самом массовом искусстве XVIII–XIX веков наивном лубке – граф Рымникский представал в окружении учеников – Михаила Кутузова и Петра Багратиона. Раёшники на ярмарках показывали сюжеты из картинок, передвигаемых при помощи деревянного валика, – про подвиги генералиссимуса, переход через Альпы… По лубочным картинкам сотни тысяч русских людей узнавали облик Суворова, по бесхитростным подписям к ним постигали величие его деяний.

Портрет А.В. Суворова. Худ. К. Штейбен. 1815

На нескольких помпезных придворных портретах первой половины XIX века русский генералиссимус предстал обыкновенным завоевателем, каких десятки в военных галереях Британии, Франции и Пруссии. Надменный орлиный взгляд, победительная стать – все это мы видим в работах Карла Штейбена, Анри Греведона, Никола-Себастьяна Фросте. Но Александр Васильевич никогда не был стандартным генералом – ни по тактике, ни по замашкам. Не был чопорным и величественным.

В Новоладожском историко-краеведческом музее есть Суворовский зал. Это вполне объяснимо: за полвека службы Суворов ни в одном городе не задерживался так надолго, как в Новой Ладоге, когда командовал Суздальским полком. Там хранится еще один удивительный портрет.

А.В. Суворов. Худ. К.И. Рудаков. 1945

Во взгляде великого полководца – и самоотверженность, и кротость, и умение терпеть, и, самое главное, неповторимый суворовский огонек. Видно, что этот человек всю жизнь искал, ненавидел рутину и поднимался к намеченной цели. Схвачен порывистый, эксцентрический характер. Это не степенный вельможа, а странная, таинственная личность. Конечно, и в этом портрете не все соответствует исторической правде: к примеру, Суворов никогда не носил всех регалий. Но множество орденов на мундире полководца – это лаконичный рассказ о его жизни, которая прошла в учениях и боях, одним словом – в победах.

А.В. Суворов. Копия «астраханского» портрета 1780 года. Неизвестный художник XVIII – начала XIX века

Долгое время об авторе портрета говорили: «Неизвестный художник XIX века». Уже в наши дни, при реставрации, обнаружилась неполная подпись: «И. Подклю…» И сразу вспоминается династия крепостных художников Подключниковых, самый признанный и талантливый из которых – Николай Иванович – получил вольную от графа Дмитрия Шереметева в 1839 году. Он известен не только как живописец, но и как вдумчивый собиратель старины, реставратор икон – один из первых в России. Память о нем осталась в музеях Московского Кремля, в Останкине и в подмосковном Раменском… Талантливым портретистом был его сын – Иван Подключников. Кисти старшего Подключникова принадлежит картина, изображающая графов Зубовых, Талызиных, Леонтьевых, Мезенцевых, князей Оболенских, Нарышкиных, Масальских. Среди ее персонажей – потомки Суворова. Видимо, по заказу родственников Иван Николаевич и создал портрет их великого деда.

Портрет А.В. Суворова. Худ. И. Подключников. Сер. XIX века

Портрет приковывает к себе внимание, создает магнитное поле на весь зал. Нельзя изображать Суворова с холодком. Художник же восхищается этим непобедимым воином, подвижником и чудаком. Иван Подключников был мастером детского портрета. Пожалуй, самая известная его работа – «Девочка, смотрящая в стереоскоп» (1865). Он умел передать простодушие, искренний порыв. А в суворовском характере до последних дней оставалось немало детского.

Орден Суворова I степени учрежден в июле 1942 года

Все-таки напрасно опасался Суворов, что его «внутреннее человечество» останется недоступным для художников. Нам есть куда вглядываться, разгадывая тайны суворовской души.


Арсений Замостьянов

«Я люблю кровавый бой»

апреля 27, 2017

Денис Давыдов стал символом партизанского движения 1812 года. При этом мало кто знает, что он еще и самый многодетный семьянин из классиков русской литературы и, пожалуй, лучший поэт среди наших боевых генералов.

 Поэт, гусар и партизан Денис Давыдов в кругу однополчан. Худ. Е.А. Демаков

В этом смысле Денис Давыдов (1784–1839) – лихой гусар и поэт – равным образом органичен как в когорте соратников Петра Багратиона, так и в блестящей пушкинской плеяде.

«Любишь ли ты солдат?»

Все началось с суворовского благословения. Сам Давыдов описал тот день вдохновенно и залихватски в очерке «Встреча с великим Суворовым». Только так и можно было сыграть увертюру к судьбе солдата и поэта, уже при жизни ставшего легендарным.

Шел 1793 год. В то время Василий Денисович Давыдов – гусар, как в будущем и его сын, – командовал Полтавским легкоконным полком. Суворов проверил полк на молниеносных маневрах и отобедал с Давыдовыми. Девятилетний полковничий сын Денис жил при армии, уверенно держался в седле, орудовал шашкой и грезил о сражениях. Прославленный полководец спросил мальчика: «Любишь ли ты солдат, друг мой?» Стоит сказать, что он умел судить о людях по ответам на неожиданные вопросы. Денис ответил без промедления, по-суворовски пылко: «Я люблю графа Суворова; в нем всё – и солдаты, и победа, и слава». Суворов закричал в восторге: «Помилуй Бог, какой удалой! Быть ему военным человеком. Я еще не умру, а он уже три сражения выиграет!» Граф Рымникский перекрестил мальчишку, дал ему поцеловать свою руку…

Что же дальше? Никто так лихо и весело не рассказал о себе в третьем лице, как он, непревзойденный спорщик и мистификатор, в «Некоторых чертах из жизни Дениса Васильевича Давыдова»: «Маленький повеса бросил псалтырь, замахал саблею, выколол глаз дядьке, проткнул шлык няне и отрубил хвост борзой собаке, думая тем исполнить пророчество великого человека. Розга обратила его к миру и к учению. Но как тогда учили! Натирали ребят наружным блеском, готовя их для удовольствий, а не для пользы общества: учили лепетать по-французски, танцевать, рисовать и музыке; тому же учился и Давыдов до тринадцатилетнего возраста. Тут пора была подумать и о будущности: он сел на коня, захлопал арапником, полетел со стаею гончих собак по мхам и болотам – и тем заключил свое воспитание».

В 1801 году, несмотря на низкий рост, юношу приняли в Кавалергардский полк. Но до начальства дошли его едкие, вольнолюбивые басни – и удальца перевели из гвардии в Белорусский гусарский полк. Там-то он и погусарствовал всласть: стихи, мазурки, дамы сердца… К басням и сатирам Давыдов добавил «зачашные песни» о попойках и романах. Героем и адресатом его «белорусских» стихов стал Алексей Бурцев – «величайший гуляка и самый отчаянный забулдыга из всех гусарских поручиков». В 1804-м Денису писалось как никогда в будущем. И стихи изливались сразу с мастерским клеймом. Даже песенный раж не мешал стройности образов:

Ради Бога, трубку дай!

Ставь бутылки перед нами,

Всех наездников сзывай

С закрученными усами!

Чтобы хором здесь гремел

Эскадрон гусар летучих,

Чтоб до неба возлетел

Я на их руках могучих…

Его легкомысленность поэтична – как пушкинские вроде бы небрежные беседы с читателем в «Графе Нулине» и «Евгении Онегине». Правда, Пушкину тогда едва пошел шестой годок. Давыдовская «гусарщина» раскрепостила русский стих.

Поэт и партизан

В памяти народной он остался самым ярким партизанским командиром 1812 года.

Давыдов везде, где только мог, упоминал, что именно ему принадлежала идея партизанской войны. Но это преувеличение. Идея витала в воздухе. Еще до вторжения французов в Россию подполковник Петр Чуйкевич, служивший в Особенной канцелярии Военного министерства, составил такой план предстоящей кампании: «Уклонение от генеральных сражений, партизанская война летучими отрядами, особенно в тылу операционной неприятельской линии, недопускания до фуражировки и решительность в продолжении войны». Помимо этого он возлагал надежду на русский народ, «который должно вооружить и настроить, как в Гишпании, с помощью духовенства».

ИНОГДА ДАВЫДОВ СНИМАЛ МАСКУ ПРОСТОДУШНОГО УСАЧА, ВКЛЮЧАЯСЬ В БОРЬБУ ИДЕЙ, ОСТРОУМНО ОБЛИЧАЯ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ ЛИБЕРАЛОВ И РУСОФОБОВ

Испания стала камнем преткновения для Великой армии Наполеона, и неудивительно, что ее пример не упускали из виду. А уж когда Бонапарт приблизился к Москве, оккупировав добрую половину Европейской России, необходимость формирования летучих отрядов, которые действовали бы в тылу противника, ни у кого не вызывала сомнений. Генерал Фердинанд Винцингероде (ненавидимый Давыдовым) уже направил отряд Александра Бенкендорфа для «поисков» во французском тылу. Возможно, Александр Фигнер и Александр Сеславин в партизанской войне погеройствовали шибче Дениса Давыдова. Однако образ гусара-поэта с трубкой, сидящего у лесного костра в окружении верных храбрецов, затмил всех. Задиристая, но и основательная военная проза Давыдова добавила красок в его легенду. Он умело находил аргументы, когда нужно было ответить тем, кто умалял достоинство русской армии. И не менее пылко отвечал личным недругам, которые ставили под сомнение его заслуги…

В августе 1812-го Давыдов рвался проявить себя. Он сформулировал девиз на все случаи жизни в соответствии с темпераментом: «На все напрашиваться и ни от чего не отказываться». Он предложил Петру Багратиону обстоятельный план партизанской войны: «Неприятель идет одним путем, путь сей протяжением своим вышел из меры; транспорты жизненного и боевого продовольствия неприятеля покрывают пространство от Гжати до Смоленска и далее. Между тем обширность части России, лежащей на юге Московского пути, способствует изворотам не только партий, но и целой нашей армии. Что делают толпы казаков при авангарде? Оставя достаточное число их для содержания аванпостов, надо разделить остальное на партии и пустить их в средину каравана, следующего за Наполеоном».

Впрочем, не исключено, что инициатором в этой истории был все-таки Багратион, а Давыдов действовал по его совету. В любом случае именно генерал отстаивал план перед Михаилом Кутузовым, и накануне Бородинской битвы главнокомандующий принял его предложение. Денис Васильевич получил в распоряжение 50 гусар да 80 казаков – и немедленно начал «поиски» по французским тылам. Именно поэтому он не участвовал в Бородинском сражении. А ведь Бородино было одним из его родных сел: отец приобрел это сельцо после увольнения из армии.

«Легче совершить подвиг»

На Бородинском поле ранили в ногу родного брата Дениса – кавалергарда Евдокима Давыдова. Но бравый гусар занимался не менее важным делом, чем герои Бородина. В дни приближения Наполеона к Москве он уже отбивал русских пленных, уничтожал обозы. 2 сентября летучий отряд под его командованием совершил первый набег на французские тылы – у села Токарево.

Многие считали этот отряд обреченным и провожали его как на гибель. Сам Давыдов подтверждал, что поначалу их рейды были наиболее опасными: «Я с ста тридцатью всадниками находился посреди в несколько тысяч раз сильнейшего меня неприятеля». Но для него партизанская война с ежедневными схватками оказалась родной стихией. После первой же победы над французским отрядом на Смоленской дороге он передал захваченное у врага оружие крестьянам. Как много Давыдов сделал для того, чтобы «дубина народной войны» больнее била противника!

Впрочем, во время своего первого рейда он чуть не попал в плен… к русским партизанам! Это не пустопорожний анекдот: крестьяне действительно приняли гусар за французов. «Тогда я на опыте узнал, что в Народной войне должно не только говорить языком черни, но приноравливаться к ней и в обычаях и в одежде», – писал много лет спустя Денис Васильевич. Пришлось ему отпустить бороду и нацепить русский кафтан. А разговаривать с мужиками он умел: никогда не был галломаном.

В первые же недели Давыдов захватил в плен в три-четыре раза больше французов, чем было бойцов в его отряде. Это впечатлило Кутузова, и отряд получил подкрепление. Приходили туда и крестьяне – народные мстители. Вскоре на счету майора Давыдова значилось уже 4 тыс. пленных – регулярные русские войска не могли похвастать такими успехами. Полковничий чин, ордена Святого Владимира III степени и Святого Георгия IV степени стали вознаграждением за те осенние подвиги.

Наполеон, заочно приговоривший Давыдова к расстрелу, вынужден был сколотить кавалерийский отряд в 2 тыс. сабель, которому поручили уничтожить предводителя русских партизан. А тот в ответ заманил французскую конницу в ловушку. По России пошла молва о его непобедимости…

Не удалось французам повесить Дениса Васильевича, но и ему не удалось поймать Бонапартия, хотя дважды он видал издалека вражеского императора. А вот голод в неприятельской армии – во многом заслуга Давыдова, захватившего немало продовольственных обозов.

У ДЕНИСА ДАВЫДОВА БЫЛО ДЕВЯТЬ ДЕТЕЙ: ПЯТЕРО СЫНОВЕЙ И ЧЕТЫРЕ ДОЧЕРИ – ПОСЛЕДНЯЯ РОДИЛАСЬ ЗА ПОЛТОРА МЕСЯЦА ДО ЕГО СМЕРТИ

Портрет Д.В. Давыдова. Худ. Дж. Доу. Не позднее 1828

Крупнейшие победы летучего отряда состоялись 28 октября при Ляхове и 9 ноября под Копысом. При Ляхове бригаду генерала Жан-Пьера Ожеро атаковали четыре партизанских отряда – под предводительством Давыдова, Сеславина, Фигнера и Василия Орлова-Денисова. Давыдов – инициатор операции – командовал авангардом. Превосходящие силы противника были разгромлены: более 1,5 тыс. французов, включая Ожеро, сдались в плен. «Наступила ночь; мороз усилился; Ляхово пылало; войска наши, на коне, стояли по обеим сторонам дороги, по которой проходили обезоруженные французские войска, освещаемые отблеском пожара. Болтовня французов не умолкала: они ругали мороз, генерала своего, Россию, нас…» – так описывал Давыдов финал сражения.

Русские еще не вошли в Париж, а о нем уже слагали легенды. Прав писатель Гилберт Честертон: «Легче совершить подвиг, чем стать героем легенды. Легенда правдивее факта: она говорит нам, каким был человек для своего века, факты же – каким он стал для нескольких ученых крохоборов несколько веков спустя». И собратья-поэты прилежно воспевали Давыдова. Особенно точно и живописно получилось у Федора Глинки, который и сам в 1812-м сражался героически:

Усач. Умом, пером остер он, как француз,

Но саблею французам страшен:

Он не дает топтать врагам нежатых пашен

И, закрутив гусарский ус,

Вот потонул в густых лесах с отрядом

И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом,

То, вынырнув опять, следом

Идет за шумными французскими полками

И ловит их, как рыб, без невода, руками.

Его постель земля, а лес дремучий дом!

…Но милым он дарит, в своих куплетах, розы.

Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

«Любите Отечество наше»

Молва подхватила его имя, а лубочные художники растиражировали образ. У самого Вальтера Скотта хранился гравированный портрет Дениса Давыдова из серии портретов русских героев 1812 года, выпущенной в Англии. Художник Дайтон (кстати, тезка русского гусара) изобразил Давыдова в облике могучего воина – с черной кудрявой бородой и шапкой волос, в меховой шкуре, накинутой на плечи, с шашкой в руке. Подпись гласила: «Денис Давыдов. Черный капитан». Здесь не до портретного сходства, но герой был польщен, узнав об этой гравюре из переписки с английским классиком.

Давыдов называл себя человеком, «рожденным единственно для рокового 1812 года». Хотя справедлив и другой его вердикт: «Имя мое во всех войнах торчит, как казацкая пика». В кампаниях 1813–1814 годов он отличался в каждом сражении. В Германии, встречая русские войска, горожане мечтали увидеть того самого Давыдова – удачливого смельчака, грозу французов. Лихой кавалерийской атакой он освободил от наполеоновцев Дрезден – и за это угодил под арест. Потому что взял город самовольно, без приказа, а его передовой отряд далеко обогнал основные части генерала Винцингероде.

За подвиги на подступах к Парижу Давыдов получил генеральское звание. Но по недоразумению, из-за путаницы с несколькими полковниками Давыдовыми, через некоторое время производство отменили. Только вмешательство государя вернуло смертельно обиженному герою заслуженные генеральские эполеты. Легендарный партизан в те годы командовал Ахтырским гусарским полком. Однако путаница продолжилась, когда знаменитый портрет работы Ореста Кипренского, на котором изображен гусарский полковник (в будущем генерал-майор) Евграф Давыдов, стали считать портретом Дениса Давыдова. А они были дальними родственниками. И оба храбро бились в 1812-м.

В 1812 году. Худ. И.М. Прянишников. 1874

После Ватерлоо боевой путь Давыдова не прервался. Он вышел в отставку в высоком чине генерал-лейтенанта, пройдя с победами дорогами нескольких войн – и на Кавказе, и в мятежной Польше. За взятие Владимира-Волынского в 1831 году его наградили орденом Святой Анны I степени. Поляки распространяли небылицы о кровожадности Давыдова, а он только посмеивался… В бою у Будзинского леса польских повстанцев вел генерал Казимеж Турно, с которым Давыдов сражался еще под Миром в 1812-м. Командирское чутье вновь не изменило ему: он возглавил решающую кавалерийскую атаку и враг не выдержал натиска.

В отставке генерал, вспоминая молодость, писал стихи о воинских походах, о гусарских вольностях. И они выходили в лучшем литературном журнале той эпохи – в пушкинском «Современнике». Иногда Давыдов снимал маску простодушного усача и включался в борьбу идей, обличал влиятельных либералов и русофобов (в те годы это слово писали с двумя «с» – «руссофобия»). Чего стоит одна только «Современная песня» – остроумный и язвительный приговор либералам, злободневный во все времена, несмотря на кое-какие «приметы эпохи».

Всякий маменькин сынок,

Всякий обирала,

Модных бредней дурачок,

Корчит либерала.

……………………

А глядишь: наш Лафает,

Брут или Фабриций

Мужиков под пресс кладет

Вместе с свекловицей…

Насмешкой он, как арканом, сбивал с ног любого противника, но при этом не скрывал горечи: «Всякий из нас неоднократно заметил явную и общую ненависть чужеземных писателей к России. Везде, где только касается речь до сего государства, до его монархов, до его вождей, до его войск, до событий военных и политических, – везде оказывается их особое к нему неблагорасположение». Нужно было отвечать клеветникам России – в том числе Бонапарту. И Давыдов отвечал. И в статьях («Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?», «Разбор трех статей, помещенных в записках Наполеона»), и в стихах…

А многочисленному своему потомству оставил такой наказ: «Будьте честны, смелы и любите Отечество наше с той же силой, как я любил его». Незадолго до смерти он отдал дань памяти Петру Багратиону. Хлопотал, чтобы прах генерала с почестями перезахоронили на Бородинском поле. Но сам уже тяжело болел и не увидел этой торжественной тризны.

Гусарский пир прервался в отдаленном имении под Симбирском, когда в Петербурге шумно праздновали 25-летие вступления русских войск в Париж. Гусарская сабля выпала из рук…

В 1912 году, к столетию Отечественной войны, имя Давыдова присвоили прославленному в боях Ахтырскому гусарскому полку. Честь заслуженная: с ахтырцами он бил французов и в партизанских стычках, и в больших сражениях. Но главная награда поэту и партизану в том, что его слава оказалась не ветреной. Дениса Давыдова Россия помнит и сегодня – и в лицо, и по остротам, и по стихам, и по подвигам.


Арсений Замостьянов

«Венчание с Россией»

апреля 27, 2017

180 лет назад, в мае 1837 года, началось знаменитое путешествие по России великого князя Александра Николаевича – будущего императора Александра II. Впервые наследник престола получал возможность увидеть страну, которой ему предстояло править.

Портрет великого князя Александра Николаевича. Худ. Н. Скьявони. 1838

«Узнать Россию, сколько сие возможно…» Эти слова Николай I написал по поводу, достаточно важному для его семейства и для всей империи в целом. 17 апреля 1837 года великому князю Александру Николаевичу исполнилось 19 лет. К этому времени наследник престола сдал последний экзамен и его серьезное, продолжавшееся восемь лет обучение, таким образом, успешно завершилось.

Теперь юношу ждало большое путешествие по России, дабы познакомиться со страной, которой ему рано или поздно предстояло управлять. Предыдущим монархам такой поездки в юности совершить не довелось, и Николай I считал это, видимо, значительным пробелом в их и своем воспитании. Сам Николай, впоследствии наверстывая упущенное, за время царствования совершил массу сухопутных и морских путешествий по империи, покрыв в общей сложности расстояние в 137 336 верст (1 верста – 1,066 км), то есть преодолевая в среднем по 5500 верст ежегодно.

Наставник великого князя, вдохновенный романтик Василий Жуковский назвал предстоящий вояж воспитанника «венчанием с Россией». В письме императрице Александре Федоровне он отмечал: «Я не жду от нашего путешествия большой жатвы практических сведений о России… главная польза этого путешествия – нравственная, та именно, которую только теперь он может приобресть: польза глубокого неизгладимого впечатления». Уподобляя Россию «великой книге», Жуковский полагал, что Александр Николаевич в ходе поездки ознакомится лишь с «оглавлением этой книги». С его точки зрения, не менее важным было и то, что «книга» станет, в свою очередь, постепенно узнавать своего «читателя» (то есть наследника престола).

Предписания императора

Подходя к поездке сына чрезвычайно серьезно, Николай I собственноручно подготовил для него «Инструкцию для путешествия» и «Наставление». Кроме того, им была составлена «Общая инструкция», предназначавшаяся для руководителей сложного вояжа – князя Христофора Ливена, Василия Жуковского, полковника Семена Юрьевича и генерал-адъютанта Александра Кавелина. Предписания монарха были четкими и недвусмысленными: «…осматривая все любопытные предметы, откинуть излишние, разумея под сим посещение нескольких предметов однородных, как то: фабрик или заводов того же самого рода. Посещать же только которые приобрели заслуженно знаменитость. Осмотру подлежать будут везде непременно все казенные учебные заведения, гошпитали, ежели в них нет прилипчивых болезней; заведения Приказов общественного призрения и тюрьмы. Казармы осматривать тогда, когда только дозволит время, и там, где красота зданий и устройство сего заслуживает, то есть в крепостях».

Панорама Костромы. Начало XIX века

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ СТАЛ ПЕРВЫМ РОМАНОВЫМ, КОТОРЫЙ ПОБЫВАЛ В СИБИРИ. ВСЕГО ЗА СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ОН ПОСЕТИЛ 30 ГУБЕРНИЙ РОССИИ, ПРОЕХАВ ОКОЛО 20 ТЫС. ВЕРСТ

Не оставил Николай Павлович без внимания и вопрос о развлечениях сына в пути: «Буде наследник будет зван на бал, принимать подобные приглашения в губернских городах, в прочих отклонять, извиняясь неимением времени. На сих балах его высочеству танцевать с некоторыми из почетных дам польский [полонез. – Л. Л.], с молодыми же знакомыми или же лучше воспитанными – французские кадрили две или три, но никаких других танцев. На ужин не оставаться, и вообще не долее часу или двух, и уезжать неприметно».

Да и распорядок дня, разработанный императором, свидетельствовал о том, что путешественникам предстояла отнюдь не увеселительная прогулка. «Встав в 5 часов, – приказывал Николай Павлович, – ехать в 6 утра, не останавливаясь для обеда, ни завтраки на дороге до ночлега; буде на пути есть предмет любопытный, то остановиться для осмотра, не принимая нигде ни обедов, ни завтраков. По приезде на место посетить в губернских городах собор или даже в уездах те места, где хранятся предметы особого богомолия. Засим по приезде на квартиру обедать, призывая к столу только губернаторов, вечер посвятить записыванию в журнал всего виденного в течение дня…» Указанный монархом распорядок старательно соблюдался на протяжении всей поездки.

Кроме перечисленных выше лиц, в путь с наследником отправилась группа молодых офицеров гвардейских полков, а также его соученики Иосиф Виельгорский и Александр Паткуль, их преподаватель истории и географии Константин Арсеньев, лейб-медик Иван Енохин и целый штат технических специалистов и слуг. Все они после напутственного молебна в Казанском соборе 2 мая 1837 года выехали из Петербурга.

«Удивительный порядок»

Поездка по стране действительно представлялась долгой и утомительной, о чем говорит даже простое перечисление основных пунктов путешествия: Великий Новгород, Тверь, Ярославль, Кострома, Вятка, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Курган, Оренбург, Уральск, Казань, Симбирск, Саратов, Пенза, Тамбов, Воронеж, Тула, Калуга, Рязань, Смоленск, Брянск, Бородино, Москва, Владимир, Нижний Новгород, Орел, Курск, Харьков, Николаев, Одесса, Севастополь, Бахчисарай, Симферополь, Массандра, Алупка, Геленджик, Керчь, Ялта, Екатеринослав, Киев, Полтава, Бердянск, Таганрог, Новочеркасск, Москва, Царское Село, Петербург. Не будем забывать и о том, что железных дорог в России еще не существовало и передвигаться предстояло на лошадях, целой кавалькадой колясок и экипажей различных фасонов и конструкций.

Александр Герцен. Рисунок А.Л. Витберга. 1836. С сосланным в Вятку Герценом великий князь Александр Николаевич случайно познакомился во время своего путешествия по России

Великий князь Александр Николаевич стал первым Романовым, который побывал в Сибири. Всего за семь месяцев путешественники посетили 30 губерний России, проехав около 20 тыс. верст.

Наследник регулярно отправлял отцу обстоятельные послания, касавшиеся самых разных сюжетов. Александр Николаевич живо интересовался историческими памятниками, порой огорчаясь небрежностью и равнодушием «у нас к древней старине». Действительно, даже села Измайловское и Преображенское, где издавна располагались поместья рода Романовых, стояли в руинах, и был отдан приказ сберечь хотя бы эти руины. Одно из наиболее ярких писем великий князь посвятил святыням Бородинского поля, где он побывал. Видимо, под влиянием этого письма Николай I повелел приобрести в дар сыну за 150 тыс. рублей село Бородино.

Как было велено, Александр Николаевич писал отцу и о работе заводов, и об учебных заведениях всех уровней, и о состоянии больниц, госпиталей, богаделен, тюрем. Он также извещал родителя о своих впечатлениях, вынесенных в результате общения с простым народом, восхищаясь его простодушием и трудолюбием, но одновременно отмечая бедность селений и низкую культуру масс. Много времени у великого князя уходило на смотры войск, жандармских команд, казачьих частей: здесь оценки царственного путешественника неизменно оставались лестными («удивительный порядок», «очень хорошее состояние», «отличный порядок» и т. п.). Оно и понятно, к смотрам наследника на местах готовились с особой тщательностью.

«Во глубине сибирских руд»

В Вятке (ныне Киров) на представительной выставке изделий края объяснения великому князю давал сосланный туда Александр Герцен. Молодые люди (а Герцену тогда исполнилось только 25 лет) беседовали более часа и, судя по всему, прониклись симпатией друг к другу. Дальнейшее известно из знаменитого произведения писателя «Былое и думы»: «Когда он [великий князь. – Л. Л.] уехал, Жуковский и Арсеньев стали меня расспрашивать, как я попал в Вятку… Они тотчас предложили мне сказать наследнику об моем положении, и действительно они сделали все, что могли. Наследник представил государю о разрешении мне ехать в Петербург». Просьбу сына Николай I удовлетворил не полностью: Герцена из Вятки перевели во Владимир, но и эта половинчатая мера заметно облегчила участь ссыльного.

Вид с южной стороны горы Уреньги на Златоустовские заводы. Худ. Ф.Ф. Чернявский. Начало XIX века

В Западной Сибири, вопреки желанию местных властей, царственный путешественник принял делегации ссыльных поляков и раскольников. Более того, в Ялуторовске и Кургане Александр Николаевич захотел увидеть находившихся в этих краях в ссылке декабристов. Проникнувшись к ним сочувствием, он просил отца об амнистии и для этих несчастных. Император, не желавший всецело прощать закадычных «друзей 14-го декабря», вновь отделался полумерами: некоторым из них было разрешено записываться в ряды Кавказского корпуса, воевавшего с горцами, или же занимать чиновничьи должности в Сибири. Точку в истории со многими политическими ссыльными пришлось гораздо позже ставить самому Александру Николаевичу. В 1856 году во время коронационных торжеств он амнистировал оставшихся в живых декабристов и членов кружка Михаила Буташевича-Петрашевского. А тогда, в 1837-м, за семь месяцев путешествия наследник получил более 16 тыс. разнообразных прошений и все их аккуратно переслал в Петербург.

Вид города Тобольска. Рисунок М.С. Знаменского. 1871–1872

Великий князь с чрезвычайным энтузиазмом воспринял свое пребывание в Сибири. Вот отрывок из его письма к отцу из Тобольска: «Восторг, с которым меня здесь везде принимали, меня точно поразил, радость была искренняя, во всех лицах видно было чувство благодарности своему государю за то, что он не забыл своих отдаленных подданных, душою ему привязанных, и прислал к ним сына своего. <…> Они говорят, что доселе Сибирь была особенная страна и теперь сделалась Россиею».

Россия, со своей стороны, знакомилась с будущим повелителем. Были встречи и мероприятия весьма деловые, о чем, например, свидетельствует рапорт полковника Павла Аносова, докладывавшего по команде о пребывании наследника на знаменитых уральских Златоустовских заводах. Аносов – геолог, ученый-металлург, «отец» русского булата – являлся директором упомянутых заводов, а потому лично сопровождал высокого гостя по цехам и полигонам. Он рапортовал, что его императорское высочество прибыл к предместью завода поздно вечером 7 июня 1837 года. На следующий день в 11 часов утра наследник начал осмотр предприятий с представления ему всех местных чиновников и инженеров.

Затем он присутствовал при выплавке чугуна в доменных печах, видел «приготовление литой стали, растворение золотистого железа в серной кислоте», а на оружейной фабрике – «дело сырой и рафинированной стали, ковку, закалку, точку и полировку клинков, приготовление кирас, булатного оружия и различных хирургических инструментов», не говоря уже об «отливке медных эфесов».

Иными словами, высокий гость ознакомился со всеми фазами производства обширной продукции заводов. После этого последовала проверка кирас, которые с расстояния в 30 шагов успешно выдержали удары пуль, что поразило и порадовало его высочество. День закончился подъемом на сопку горы Уреньги, откуда открывался чудесный вид на панораму заводов и неповторимые красоты уральской природы. 9 июня в 5 утра состоялся запланированный выезд наследника из Златоуста.

Василий Жуковский – поэт, наставник великого князя Александра Николаевича. Акварель Г. Рейтерна. 1834

Случались также, и весьма часто, встречи совершенно официальные, можно сказать – протокольные, о которых Александр Николаевич, как и о многом другом, регулярно сообщал отцу. Для примера приведем его письмо из Симбирска: «24-го числа [июнь 1837 года. – Л. Л.] я принял представление [чиновников. – Л. Л.], был в соборе у обедни, смотрел потом помещение военных кантонистов, комиссариат, Дом трудолюбия. <…> Кроме того, я смотрел еще заведения Приказа, которые в весьма ветхих строениях, гимназию с благородным пансионом, городскую больницу, где, к сожалению, очень много больных кантонистов… острог и, наконец, выставку, довольно большую». Таким был вполне обычный день нашего путешественника.

«Остервенение от радости»

Иногда наследника радовали чем-то неожиданным. Так, в Оренбурге специально к приезду Александра Николаевича прикочевавшая сюда Киргизская орда забавляла его скачками детей на низкорослых лошадях, национальной борьбой, заклинанием змей шаманами, хождением босиком по лезвиям сабель и прочей экзотикой. Наш путешественник сообщал отцу об этом в следующих словах: «…были скачки на киргизских и башкирских лошадях вокруг горы, круг в пять верст окружности, скакали мальчики почти голые без седел как попало, первым раздали призы, именно верблюдов, лошадей, платье и т. п. Потом скакали верблюды преуморительно. Мы смотрели борцов киргизских и башкирских и их плясунов, музыка их удивительна, просто дудки, в которые они очень кричат».

«БЕДНЫЕ БОКА НАШИ И НОГИ БУДУТ ПОМНИТЬ РУССКУЮ ЛЮБОВЬ И РУССКУЮ ПРИВЯЗАННОСТЬ К НАСЛЕДНИКУ…»

Однако чаще всего встречи наследника с будущими подданными проходили далеко не так спокойно. В Костроме и Ярославле, скажем, многие тысячи человек, собравшиеся на берегу Волги, часами стояли по пояс в воде, только чтобы увидеть царского сына. Таким образом они надеялись получше рассмотреть великого князя, проплывавшего мимо во главе целой кавалькады ярко украшенных катеров.

Уже упоминавшийся полковник Юрьевич в письме к жене рассказывал о случае, происшедшем опять-таки в Костроме: «Нельзя описать того, можно сказать, ужаса, с которым народ толпился к великому князю. Беда отдалиться на полшага от него; уже более нельзя достигнуть до него, и бедные бока наши и ноги будут помнить русскую любовь, русскую привязанность к наследнику… Вчера при выходе из собора [в знаменитом Ипатьевском монастыре. – Л. Л.] толпа унесла… далеко от дверей архиерея; он долго не мог попасть назад в церковь».

Любовь народа к Александру Николаевичу становилась порой не просто восторженной, но и по-настоящему опасной. В письме к отцу наследник поведал о следующем происшествии в Калязине: «Нигде народ меня не встречал с таким остервенением от радости, они отпрягли у нас лошадей, мы принуждены были сесть в дрожки исправника, мою лошадь понесли было [надо думать, вслед за дрожками. – Л. Л.], потом при переправе на пароме столько набилось народу, что он было стал погружаться в воду, так что я точно Бога благодарил, как выбрался из этого ужасного Калязина».

Николай I отреагировал на это письмо сына незамедлительно и предсказуемо: «Скажи Кавелину, чтоб чрез передового фельдъегеря открытым предписанием от моего имени к местным властям строжайше запрещено было выпрягать у тебя лошадей. Всего более опасаюсь подобных сцен, тут до беды недалеко». Вообще же крик «ура», постоянно сопровождавший путешественников, настолько навяз у них в ушах, что слышался великому князю и его свите даже в полной тишине, порой заставляя просыпаться по ночам.

«Видя землю Русскую вблизи»

Семен Юрьевич писал жене, что уже к середине поездки, в ходе которой города и веси так и мелькали перед глазами, сливаясь в нечто трудноразличимое, спутники наследника начали жаловаться на чрезвычайное утомление: и Жуковский, «который просто не мог собраться с духом, и Арсеньев, и первый старшина путешествия генерал Кавелин». «Один великий князь оставался неутомим и всех ободрял своим примером», – подчеркивал полковник. Не забудем, что наследник каждый вечер еще и делал записи в журнале, а также составлял послания отцу, которые отвозил в Петербург специальный курьер-фельдъегерь.

Впрочем, всевозможные эксцессы в пути не могли заслонить главного. Путешествуя, наследник взрослел, начиная серьезно задумываться о будущей своей роли или, как предпочитали говорить в семье Романовых, о предстоящем «долге», «обязанности». В июле 1837 года Александр Николаевич писал отцу из Тамбова: «Я же с каждым днем вижу и чувствую более и более всю важность моего путешествия, из которого я постараюсь извлечь всю возможную пользу, чтобы быть впоследствии полезным нашей матушке России и тебе, милый бесценный Папа… Видя землю Русскую теперь вблизи, более и более привязываюсь к ней и считаю себя счастливым, что Богом предназначен всю жизнь свою ей посвятить».

Перемены в характере и настроении наследника не могли не радовать Николая Павловича. «Знай же, – писал он сыну, – что лучший для меня подарок есть ты сам. <…> Да, я тобой доволен. В мои лета начинаешь другими глазами смотреть на свет и утешение свое находишь в детях. <…> На тебя же взираю я еще иными глазами, может быть, еще с важнейшей точки: я стараюсь в тебе найти себе залог будущего счастия нашей любимой матушки России. <…> Хочу, чтоб ты чувствовал, что ты, час от часу более узнавая край, более и более его любишь и чувствуешь всю огромность будущей твоей ответственности…»

Довольный итогами путешествия сына, монарх даровал каждой губернии, где тот побывал, по 8 тыс. рублей для раздачи наиболее неимущим их жителям.

У некоторых авторов, склонных к художественному вымыслу, можно найти упоминание о том, что, возвращаясь в столицу, путешественники увидели зарево над городом Петра – это горел Зимний дворец. Нет, на пепелище отчего дома, каким бы значимым ни выглядел такой факт, Александр Николаевич не возвращался. То ли по недосмотру истопников, то ли из-за недостатков конструкции вытяжки-вентиляции Зимний дворец сгорел лишь в декабре 1837 года, когда наследник уже благополучно вернулся в столицу.

На очереди было его путешествие в Европу, но это уже совершенно иной сюжет.


Леонид Ляшенко,
кандидат исторических наук

Переписка отца и сына

апреля 27, 2017

В Государственном архиве Российской Федерации сохранилось 58 подлинных писем императора Николая I и великого князя Александра Николаевича, относящихся ко времени путешествия наследника по России в 1837 году. 23 из них написаны отцом, 35 – сыном.

Император Николай I

Николай – Александру

Царское Село, 19 мая 1837 г.

Сегодни утром, вставая, нашел я письмо твое, любезный Саша, из Костромы и благодарю милосердого Бога, что путешествие твое до сих пор идет благополучно, и молю Его, чтоб дал тебе довершить все сходно с нашим желанием и ожиданием.

Радуюсь, что ты ознакомился с частью сердца России и увидел всю цену благословенного сего края, увидел и как там любят свою надежду. Какой важный разительный урок для тебя, которого чистая душа умеет ощущать высокие чувства! Не чувствуешь ли ты в себе новую силу подвизаться на то дело, на которое Бог тебя предназначил? Не любишь ли отныне еще сильнее нашу славную, добрую родину, нашу матушку Россию? Люби ее нежно; люби ее с гордостью, что ей принадлежен и родиной называть смеешь, ею править, когда Бог сие определит для ее славы, для ее счастия! Молю Бога всякий день в всяком случае, чтоб сподобил тебя на сие великое дело к пользе, чести и славе России. <…>

Кланяйся всем твоим спутникам. Бог с тобой, любезный Саша, обнимаю тебя от души. Где-то письмо сие получишь? Полагаю, в Перми.

Прощай, твой старый верный друг Папа.

Н.

Александр – Николаю

Тобольск, 3 июня 1837 г.

Начну с того, чтобы благодарить тебя, милый Папа, за мысль твою послать меня в этот отдаленный и любопытный край, который никого из нас еще не видал и в настоящем случае чувствует с благодарностью высокое внимание своего государя, которого сибиряки настоящие умеют любить.

Восторг, с которым меня здесь везде принимали, меня точно поразил, радость была искренняя, во всех лицах видно было чувство благодарности своему государю за то, что он не забыл своих отдаленных подданных, душою ему привязанных, и прислал к ним сына своего, который также умеет ценить счастье делать счастливыми других. Я точно не знаю, как благодарить тебя, милый Папа, за то, что ты меня прислал сюда, ибо пребывание мое здесь принесло жителям и мне душевную радость. Они говорят, что доселе Сибирь была особенная страна и теперь сделалась Россиею. <…>

Здешнее население надобно разделить совершенно на отдельные части. Старожилы или коренные сибиряки, народ чисто русский, привязанный к своему государю и ко всей нашей семье, нравственный, живущий спокойно и в благоденствии, ибо земля у них удивительна, все чернозем; народ собой видный, доказательство тому, что здесь я многих видел бессрочных и отставных из гвардии, и особенно из Семеновского полка, самого отборного людьми.

Другая же часть населения Сибири, совсем другого рода и пагубная для сего края, это суть посельщики или сосланные на поселение, которые больше ничего не делают, как бродят по большим дорогам, грабят и обижают жителей и для них настоящее бремя. Присмотр за ними невозможен. Мы заходили в несколько изб, и крестьяне нам говорили, что когда они на работу уходят, то ставят на окошки хлеб да соль и квас, для бродяг ссыльных, а не то зажгут им деревню или разграбят дома. Нечего сказать, незавидное положение, которому, однако, весьма трудно пособить, одно средство – прекратить эти переселения и гораздо строже поступать с ссыльными, второй раз провинившимися. Не только ссыльные бегут, но даже каторжные, я в прошедшем письме из Екатеринбурга писал, что в день моего приезда один каторжный напал на большой дороге в нескольких верстах от города, где, ты думаешь, его поймали? – В самом городе, на квартире у одного заводского рабочего, которые почти такие же канальи, как сам разбойник, это клан людей самый развратный. <…>

Твой навсегда Александр.

Златоуст, 8 июня 1837 г.

Поутру [6 июня] я выслушал обедню в соборе в Кургане. Там находятся некоторые из причастных к делу 14-го числа. <…> Я нарочно справлялся об них и узнал, что как они, так и живущие в Ялуторовске и в других местах ведут себя чрезвычайно тихо и точно чистосердечно раскаялись в своем преступлении, их раскаянию можно поверить. Мой Назимов [полковник, сопровождал великого князя Александра Николаевича в путешествии] заходил к своему однофамильцу, его дальнему родственнику, и говорит, что он его совершенно растрогал своим раскаянием, он ему говорил, что если даже: «Государь нам простит, то мы всю жизнь сами себе не простим наше преступление, это пятно «неизгладимо»». Я их всех почти видел в церкви, в особенности хвалят Нарышкина [член Северного общества, участник подготовки восстания в Москве в декабре 1825 года], он благодетель всего города, жена его почтенная женщина, написала мне письмо, которое я тебе пересылаю также, она просит после 10 лет разлуки повидаться с матерью, посоветоваться с докторами насчет своей болезни и потом опять воротиться к своему мужу. <…> Осмелюсь и я со своей стороны ходатайствовать пред тобой, милый бесценный Папа, за них, несчастных, вполне раскаявшихся в своем преступлении и готовых пролить последнюю каплю крови за своего государя, уже облегчившего их судьбу, на которую они не думают роптать. <…>

Прощай, милый бесценный Папа, благодарю еще раз за письма и обнимаю тебя мысленно.

Твой дедюшка Александр.

Симбирск, 25 июня 1837 г.

Часы бьют 12 часов, и я принимаюсь за перо, чтобы поздравить тебя, милый бесценный Папа, с нынешним днем твоего рождения, молю Всевышнего, чтобы он сохранил тебя еще на многие-многие лета для нашего всеобщего счастья. Вся Россия молит Бога за сохранение дней драгоценных своего обожаемого государя, и мольбы, проистекающие от глубины сердец, будут верно услышаны Всевышним. Равно поздравляем тебя, милый Папа, с наступающим днем рождения нашего Ангела, нашей милой Мама, да сохранит Всевышний и ее, тебе в утешение и для нашего же всеобщего счастья, жаль мне очень, что не могу провести счастливых дней этих с вами, меня одно утешает – это то, что я исполняю Святой долг свой и знаю, что ты, милый бесценный Папа, мною доволен, это делает меня совершенно счастливым. Дай Бог, чтобы оно могло быть всегда так.

Вчера поутру или, лучшего сказать, третьего дня на 2-й станции от Казани получил я письмо твое, милый бесценный Папа, от 18-го числа, ответ на мое златоустовское. Не могу выразить тебе, милый Папа, как согласие твое на облегчение судьбы виденных мною преступников в Сибири меня обрадовало. Это будет всю жизнь мне приятным воспоминанием моего любопытного путешествия. Слова твои, милый Папа: «всегда рад, чтоб милости могли через твое ходатайство от меня исходить, когда сие возможно учинить без опасности и без несправедливости к другим», сделали в сердце моем слишком глубокое впечатление, чтобы оно могло когда-нибудь пройти, и я молю Бога, чтобы случаи сии могли бы чаще представляться. <…>

Твой навсегда Александр.

Великий князь Александр Николаевич

Саратов, 28 июня 1837 г.

В Вольске большое число раскольников и богатая часовня, с которой велено снять крест, что представляет довольно странный вид, я видел несколько монахинь с иргизских монастырей и получил просьбу бывшего настоятеля Никольского монастыря и от некоторых других, они заслуживают особенного внимания, и потому я их пересылаю тебе в особенном пакете с описью.

Теперь уже нечего делать, но мне кажется, что с этим Иргизским монастырем очень неосторожно поступили благодаря глупости бывшего губернатора Степанова, но и наше духовное начальство тут также не весьма благоразумно действовало.

Здешний архиерей на этот счет совершенно фанатик, а одним фанатизмом не возьмешь, я с ним об этом говорил, а он мне отвечал, что не только не рано приступил к переименованию Никольского монастыря в единоверческий, а, напротив того, по его мнению, надобно было уже прежде это исполнить силой; это выйдет открытое гонение, а известно, какие следствия бывают от гонения за веру, уже они и теперь начинают считать себя мучениками за православие. Вновь назначенный в Никольский монастырь игуменом единоверческий архимандрит Зосим – человек хитрый, но не чистый, он начал с того, что овладел всем монастырским добром и т. п. Вообще здешнее духовенство наше, к несчастью, не славится своей нравственностью.

Может ли, например, привязать к православию священник, который за совершение брака берет с тягла по 300 рублей, и тому подобное. Вот главная наша беда – в недостатке хороших священников, в особенности это важно в здешнем краю, где каждый простой раскольник умнее нашего священника. Я опять распространяюсь об этом предмете, ибо здесь он еще важнее, чем в Екатеринбурге.

Скажу теперь об нашей поездке через немецкие колонии по левому берегу Волги, между Вольском и Саратовом, по луговой стороне. Весело смотреть на их благоденствие, этот добрый народ сделался совершенно русским и называет себя русским, но в них осталась эта почтенная аккуратность немецкого, живут они чисто, пасторы у них преумные, и они меня принимали с удивительным радушием, точно как настоящие русские. Места, ими населенные, довольно живописны.

В Саратов мы приехали в 11 часов и переправились опять на правый берег Волги. <…> Город Саратов красиво расположен, но тоже довольно разбросан, есть красивые каменные дома. Я живу в доме вице-губернатора, весьма хорошем строении, у губернатора нет казенного помещения. Бибикову [генерал-майор, с 1837 года военный губернатор Саратова] много остается делать, он, кажется, хорошо принялся за дело. <…>

Прощай, милый бесценный Папа, обнимаю тебя мысленно. Завтра мы будем в Пензе.

Твой навсегда Александр.


Подготовила Раиса Костомарова

«Всероссийский наставник»

апреля 27, 2017

190 лет назад родился Константин Победоносцев – один из самых противоречивых мыслителей и государственных деятелей России конца XIX века. Доктор исторических наук Александр ПОЛУНОВ, автор только что вышедшей в серии «ЖЗЛ» биографии Победоносцева, рассказал «Историку» о том, как типичный либерал превратился в незаурядного консерватора и что из этого вышло.

Портрет обер-прокурора Святейшего синода К.П. Победоносцева. Худ. А.В. Маковский. 1899

Наставник императора, чиновник-бессребреник он был одним из самых образованных и убежденных в собственной правоте людей своего времени. Его уважали и его ненавидели. К нему обращались и с ним спорили лучшие умы эпохи Федор Достоевский, Лев Толстой, Владимир Соловьев.

Впрочем, не менее выдающиеся потомки обошлись с ним более чем сурово. Строки Александра Блока: «Победоносцев над Россией простер совиные крыла…» – на долгие годы стали своеобразным культурным клеймом обер-прокурора Святейшего синода. Между тем фигура Константина Петровича Победоносцева куда сложнее этого зловещего образа…

«Мир летит в пропасть»

– Откуда у Победоносцева была такая резко охранительная, даже реакционная позиция в эпоху, которую принято называть «эпохой либеральных реформ»?

Нам с вами, знающим о катастрофах ХХ века, трудно представить, что для людей XIX столетия не меньшим потрясением стали события, последовавшие за отменой крепостного права. Масштабы пережитого тогда шока психологического, духовного, идейного, культурного – были огромны. Не случайно это время было отмечено появлением масштабных философских и религиозных концепций. Лев Толстой, Федор Достоевский, Владимир Соловьев, Константин Леонтьев – каждый из них по-своему стремился осмыслить глубинные тенденции общественно-политического развития России, понять природу русского человека. И в значительной степени справедливо утверждение, что Победоносцев стоял в ряду этих людей.

Он тоже бился над разрешением «проклятых вопросов» современности. Отчего люди испытывают в эпоху перемен столь колоссальные психологические перегрузки? Отчего либеральные реформы, которые поначалу приветствовали практически все, включая и самого Победоносцева, не дали тех результатов, что от них ожидались? Почему преобразования вызвали такое количество деструктивных явлений? Почему у многих, в том числе и у Победоносцева, складывалось впечатление, что мир летит в пропасть, что рушатся те основы, на которых искони базировалась жизнь общества, устойчивость государства?

Мучительно размышляя над этими вопросами, Победоносцев и сформулировал те принципы, которые стали опорой для его политики. Он вовсе не был обычным бюрократом из тех, что следуют в своей деятельности канцелярским инструкциям. В основе его начинаний лежала определенная идеология, духовно-религиозная концепция.

– А ведь на заре своей деятельности он, как мы узнаем из вашей книги, писал статью в герценовский либеральный «Колокол»…

У самого Константина Петровича поначалу было несколько легковесное представление о реформах и их возможных последствиях. Если почитать его работы конца 1850-х годов (в частности, материалы его диссертации о реформе гражданского судопроизводства), то можно увидеть, что он был тогда охвачен самыми радужными ожиданиями. Победоносцев говорил: давайте предоставим максимум свободы слову, ведь свобода, если и принесет с собой какие-то негативные явления, сама же их быстро излечит. Зачем бояться отрицательных последствий раскрепощения личности, введения общественных свобод? Если всего бояться, то нужно вообще отказаться от перемен и так далее. Это были типично либеральные представления.

Но вот наступило раскрепощение, и в жизнь общества пришло самое настоящее зло. Когда по улицам начали разбрасывать прокламации с призывами к кровавой революции, вспыхнули неизвестно кем устроенные пожары в Петербурге и других городах, когда в Польше разразилось восстание и Россия после Крымской войны оказалась на грани нового европейского конфликта, когда в прессе и в литературе стали выдвигаться идеи, совершенно неприемлемые для Победоносцева, вот тут он, что называется, сломался. И от радужных идеалистических представлений о возможностях человеческой свободы перешел к противоположной, как я считаю, крайности – к представлениям о том, что в природе человека преобладают порочные начала, что давать ему свободу нельзя, что он должен быть подвергнут постоянному и неусыпному контролю. Но не формализованному бюрократическому надзору, а патриархальной опеке. Именно она должна составлять основу государственного и общественного устройства. Эту идею Победоносцев поставил во главу угла сначала своих идеологических концепций, а потом и государственной деятельности.

Здание Сената и Святейшего синода. Санкт-Петербург, начало ХХ века

Профессор гражданского права

Константин Петрович Победоносцев родился 21 мая (2 июня) 1827 года в Москве в семье профессора словесности Московского университета. В 1859 году защитил магистерскую диссертацию, год спустя был избран профессором кафедры гражданского права Московского университета. В 1861-м получил приглашение преподавать законоведение наследнику престола и другим сыновьям Александра II. Член комиссий по подготовке судебной реформы. С 1868 года – сенатор, с 1872-го – член Государственного совета. В апреле 1880 года был назначен обер-прокурором Святейшего синода.

После гибели Александра II в марте 1881 года от рук народовольцев подготовил для его сына Александра III Манифест о незыблемости самодержавия, ставший идеологической программой нового царствования. Победоносцев не принял Манифест 17 октября 1905 года и был отправлен в отставку Николаем II. Умер 10 (23) марта 1907 года в Санкт-Петербурге.

– И уже при Александре III он стал выступать за то, чтобы уничтожить все, что вместе с единомышленниками сделал 20 годами раньше. Что такое случилось на этих последних стадиях реформы, что она так его отвратила?

Действительно, практически все новшества, введенные судебной реформой 1864 года, Победоносцев призывал пустить под нож. Его предложения 1880-х были прямой противоположностью, как бы зеркальным отражением того, что он отстаивал 20 лет назад. Но здесь надо учитывать, что к судебным институтам он испытывал личную ненависть, доходившую до аффекта. После реформы Победоносцев дал клятву, что ноги его не будет в новых судебных учреждениях. И эту клятву сдержал.

Среди прочего тут имела место личная обида. А надо сказать, что Победоносцев был, как отмечал один из его современников, человеком «очень личным» в своих отношениях. На последнем этапе подготовки судебной реформы его, что называется, обошли. Не приняли во внимание его соображений. Он ужасно обиделся и, как потом писал, «с отвращением бежал из Петербурга в Москву».

Ну а если говорить об идейной стороне его оппозиции судебным институтам, то Победоносцев отвергал прежде всего гласность, публичность судебных заседаний. Все это, как он считал, вело к деморализации общественных нравов. Вызывала у него протест и несменяемость судей: с его точки зрения, она вверяла результаты судебного рассмотрения людям, на надежность которых нельзя было положиться. Требование соблюдать нормы формальной законности, введение системы кассации сделали судебную систему слишком сложной, полагал он, тогда как нужен простой патриархальный порядок.

«Охвачен духом опрощения»

– Николай Бердяев называл Победоносцева «нигилистом на религиозной почве». Вы согласны с такой характеристикой?

В общем и целом да. Если революционной интеллигенции было присуще тотальное отрицание всей исторической государственности, стремление уничтожить все, что с ней связано, то для Победоносцева было характерно такое же тотальное, можно сказать, нигилистическое отрицание всего, что принесла с собой пореформенная действительность.

Еще более тонко и проницательно о нем отозвался отец Георгий Флоровский в «Путях русского богословия». Он обратил внимание на то, что Победоносцев, как и многие в его эпоху, был охвачен сильнейшим духом опрощения. У самых разных людей народников, Льва Толстого, таких друзей Победоносцева, как деятели начального религиозного образования Сергей Рачинский и Николай Ильминский, – было острейшее ощущение того, что высокая культура испорчена и несет с собой что-то очень плохое, порочное. Чувствуя, что все вокруг рушится, многие находили единственное спасение в том, чтобы прильнуть к исконным, здоровым ценностям, носителем которых они считали простой народ, крестьянство.

МОДЕЛЬ УПРАВЛЕНИЯ, КОГДА У НЕГО ВСЕ ПРОСЯТ СОВЕТА, А ОН ДАЕТ НАСТАВЛЕНИЯ, ПОБЕДОНОСЦЕВ СЧИТАЛ ОПТИМАЛЬНОЙ

Цесаревич Александр Александрович с супругой цесаревной Марией Федоровной (сидят в центре) и придворными. Стоит крайний справа – сенатор К.П. Победоносцев. 1869

– А сам Победоносцев насколько соответствовал тому образу человека, который он проповедовал?

Он был абсолютным бессребреником, раздавал значительную часть своего жалования и жил на гонорары от изданных книг, в том числе правоведческих трудов. И к концу жизни, когда его отправили в отставку, оказался без средств к существованию. Ему, например, пришлось продать деревянный родительский дом в Москве, который оставался в его собственности в течение всей жизни.

Его обвиняли в том, что он любил власть. Но к почестям звания Победоносцев был равнодушен. Государственные посты его интересовали лишь постольку, поскольку давали возможность воплотить в жизнь его взгляды.

«Критик, а не созидатель»

– Победоносцев был любимым наставником Александра III, но уже через несколько лет после восшествия на престол тот дал своему учителю жесткую отповедь – «критик, а не созидатель».

Да. Хотя это и не совсем справедливо. Помимо негативной составляющей запретов и репрессий в деятельности Победоносцева просматривается и ясно выраженный позитивный компонент. Так, очень большое значение он придавал развитию церковной школы для народа. Это было частью его политической программы: Победоносцев прекрасно понимал, что судьбы страны во многом зависят от того, каким образом будет сформировано мировоззрение огромного большинства населения. Но одновременно здесь проявлялась и та тенденция к опрощению, тот нигилизм, о котором мы говорили.

Интересно, что, когда Победоносцеву предлагали пост министра народного просвещения, он отказывался, утверждая, что в учреждениях среднего и высшего образования, которыми заведовало это ведомство, ничего исправить нельзя. А вот опираясь на простой народ и его традиционную духовность – еще можно что-то сделать. Эта идея легла в основу его масштабной деятельности, которая включала в себя не только открытие церковно-приходских школ. Это еще и строительство храмов, в первую очередь приходских храмов, в том числе в древнерусском стиле, проведение церковно-общественных массовых торжеств, издание назидательной литературы и многое другое.

– Тем не менее современники упрекали Победоносцева и в «бюрократическом нигилизме»…

Его деятельность была, если можно так выразиться, проявлением политической педагогики, назидательности, проповедничества, но государственные деятели того времени не всегда видели в ней политическую составляющую. Они считали, что у политика совсем иная сфера занятий – преобразование государственных учреждений, разработка законов, а к этим направлениям деятельности Победоносцев относился сугубо негативно. Любые административно-законодательные преобразования нужно заморозить, полагал он. Надо насаждать церковные школы, развивать проповедничество и терпеливо ждать, пока все это не даст результат.

Однако политическая жизнь не стоит на месте – здесь сидеть сложа руки нельзя. Постепенно Победоносцева перестали понимать даже единомышленники. А Александр III начал заявлять своему наставнику, что необходимо двигаться вперед, одной критикой жить невозможно.

– Удивительно, что, вопреки расхожему мнению, так называемым «контрреформам Александра III» он тоже оппонировал. Хотя часто можно услышать, что именно Победоносцев был их идеологом…

Он действительно был противником того, что мы называем «контрреформами». Но это вписывалось в концепцию Победоносцева, какой она сложилась к 1880-м годам: институты, учреждения, с его точки зрения, преобразовывать ни в коем случае не нужно – ни в либеральном, ни в реакционном духе. Законодательство следует свести к минимуму, поскольку эта сфера деятельности поражена всеми пороками, присущими современной цивилизации. Законы стали сложны и запутанны, их изменение грозит непредсказуемыми последствиями. Лучше воздерживаться от любых шагов на данном направлении и ждать положительного результата от деятельности духовенства, учреждения церковных школ.

– В этих идеях прослеживается какая-то наивность.

Да, в некотором отношении Победоносцев был очень наивным человеком. Он верил, что, после того как были приняты рекомендованные им меры, на местах началась позитивная работа и нужно лишь дождаться, когда она принесет плоды. «В России все движется медленно, говорил он. – В ее отдаленных углах руками незаметных тружеников вершится великое дело. Главное – не мешать им, поддерживать их».

В духе подобных установок Победоносцев отказывался понимать, почему в России случаются революционные потрясения. Он считал, что антиправительственные выступления это дело рук злонамеренных руководителей подпольных кружков, подстрекателей, а масса народа благочестива, предана царю. Да, у народа есть недостатки (например, невежество), но они поддаются исправлению посредством той же церковно-приходской школы. Нужно только изолировать подстрекателей, народным массам дать школу и другие средства удовлетворения их духовных потребностей и поддерживать эту систему. А дальше все будет развиваться само собой.

Потом, когда все это было в общем и целом претворено в жизнь, а в начале XX века тем не менее начались волнения, он просто не понимал, что происходит. В его письмах все чаще стало повторяться слово «безумие».

Василий Розанов (1856–1919) – религиозный философ, литературный критик и публицист

«Заботливая воспитательница»

– Интересно, что негативную репутацию Победоносцев заслужил не только среди либералов, про которых в данном случае все понятно, но даже среди многих консерваторов. Почему?

Ну если в течение многих лет со взрослыми людьми обращаться как с детьми, это неизбежно вызовет негативную реакцию. Василий Розанов один из наиболее проницательных современников Победоносцева, хорошо его знавший, в рецензии на одно из произведений обер-прокурора писал, что тот заботливая воспитательница, которая всех вокруг воспринимает как подопечных.

Это в принципе очень благородная позиция, в основе которой истинное беспокойство за людей: «Как вы без меня?! Вы же без меня пропадете! Давайте я вам помогу, подскажу я знаю, как делать». Победоносцев абсолютно искренне считал, что он знает, как нужно, и, может быть, даже только он об этом и знает.

И Розанов писал, что стремление-то это было благородное, но никакой благодарности от того, кого вы водите, как на помочах, вы никогда не дождетесь. Более того, протест против политики Победоносцева со временем вылился в дикую вакханалию ненависти, озлобления. С началом революции 1905 года престарелый сановник стал персонажем злобных карикатур, памфлетов, где смешались правда и вымысел и где ему зачастую приписывалось то, чего он вовсе не делал. А он не понимал, за что ему достается.

Церковно-приходская школа при Покровском храме в селе Северском. Коломенский уезд Московской губернии

– Наверное, для понимания такого отношения Победоносцева к обществу имеет смысл вспомнить слова Христа: «Приводите ко Мне детей»…

Да, «ибо их есть Царствие Небесное». У Победоносцева вообще любимым возрастом человека были детство и старость. Особенно детство. И он культивировал детскость в окружающих. Народ это дети. И его надо навечно оставить в состоянии первозданной простоты. Ведь человек живущий, развивающийся он непременно становится взрослым, переживает грехопадения, соблазны. А мы всех оставим детьми, и все будет хорошо.

– Более того, Победоносцев уподоблял ребенку и государя Александра III. «Бедный, несчастный, больной ребенок», – писал он в связи с его восшествием на престол после гибели отца.

Победоносцеву была присуща своеобразная аберрация в восприятии возрастов. В 1881 году он постоянно обращался к Александру III «юный государь», хотя императору было уже 36 лет. А в 1873-м, когда самому Победоносцеву еще не было 50 лет, он написал «Приветствие старого воспитателя великому князю». Произведение было адресовано ученику, великому князю Сергею Александровичу. То есть себя в 46 лет Победоносцев считал стариком, а царя в 36 лет юношей.

«Противовес испорченной аристократии и интеллигенции»

– Но откуда у него такая уверенность в том, что он знает, как надо?

У него был очень сильный синдром педагога стремление поучать. Он просто расцветал душой, когда к нему приходили за советом. Кстати, надо отметить, что его кабинет представлял собой зрелище невиданное в бюрократическом мире. Победоносцев ведь по большому счету не был бюрократом. Он принимал всех подряд, к нему приходила масса людей просить его покровительства, совета в самых разных делах. Он это покровительство оказывал, потому что сам о себе был очень высокого мнения, считал, что наделен особым чутьем, которое позволяет интуитивно отличить добро от зла. На этой почве его постоянно обманывали, но именно такую модель управления обер-прокурор считал оптимальной. Он видел себя в роли своеобразного всероссийского наставника, педагога.

– Что придавало ему такую уверенность в себе?

Победоносцев сам был человеком глубоко верующим и благочестивым, а в то время благочестивой оставалась и масса народа. И это его убеждало в том, что он является настоящим представителем простых людей в среде обезверившейся бюрократии и интеллигенции. Не будем забывать, что Победоносцев был человеком сравнительно невысокого социального происхождения, долго жил в недрах патриархальной Москвы и воспринимал себя как выходца из простонародья, который в верхах являет собой противовес испорченной аристократии, вельможам.

Действительно, он был очень типичным порождением патриархальной Москвы. Что называется, плоть от плоти. Внук приходского священника: его дед служил в церкви Георгия Победоносца, что на Варварке, отсюда и родовое прозвище – Победоносцевы. Сын профессора русской словесности Московского университета, но очень патриархального профессора, жившего мыслями в ХVIII веке, в эпохе наивного просветительства, совершенно не затронутого веяниями нового, XIX столетия.

На Константина Победоносцева просветительство его отца оказало очень большое влияние. И он вплыл во вторую половину своего века с архаичными представлениями о том, что зло побеждается распространением морали, воспитания и правильного знания, что человека можно преобразить духовными средствами. Отметим, что Победоносцев всегда подчеркивал: он человек науки и то, что он говорит, основано на материалах фундаментальных исследований, а не на чтении каких-то там легковесных памфлетов или газетных передовиц.

Церковь Георгия Победоносца на Варварке в Москве, в которой служил священником дед Константина Победоносцева, сохранилась до наших дней

«Грандиозная утопия»

– С одной стороны, зная о том, что случилось в 1917 году, мы понимаем, что страхи Победоносцева перед «прогрессом» были как минимум небезосновательными. С другой – создается ощущение, что его действия только добавляли свою толику в общественное раздражение, которое в итоге вылилось в полномасштабный конфликт с властью.

Во многом вы правы, многими своими действиями Победоносцев провоцировал общественное раздражение. Так, духовные семинарии и академии стали при нем настоящими очагами протеста. Строжайший надзор за кругом чтения и повседневной жизнью студентов привел к тому, что, пытаясь что-то понять в окружающем мире, они были вынуждены обращаться к запрещенной литературе. Их за это выгоняли, и тем самым власти подрубали сук, на котором сидели, потому что часто выгоняли самых талантливых. И таких случаев много.

Еще один пример крайне жесткая политика по отношению к иноверию. Любые проявления религиозного инакомыслия воспринимались в штыки, и люди глубоко консервативные в социальном и политическом плане преследовались только потому, что внутренне они уже не ощущали себя православными. Победоносцев видел в развитии иноверия лишь результат подстрекательств, политических интриг.

Другой вопрос – принесла ли бы что-нибудь хорошее либеральная альтернатива. Представим, что в том же 1881 году в России была принята «конституция Лорис-Меликова», против которой так ратовал Победоносцев, было допущено широкое развитие общественных свобод. Велика вероятность, что рухнула бы система управления. Ведь те, кто претендовал на власть, профессора, адвокаты, журналисты, даже деятели земств не имели опыта государственного управления, не располагали особым авторитетом в глазах народа.

– Есть ли что-то, что делает Победоносцева актуальным и сейчас, спустя столетие с лишним?

Он уловил то, что в дальнейшем вопросы идеологии, пропаганды, воздействия на массовое сознание будут играть огромную роль, причем в рамках самых разных политических режимов. И в этом отношении, как писал о нем американский историк Роберт Бирнс, Победоносцев был человеком ХХ века: он заботился о том, что мы сейчас назвали бы «паблисити», «имидж».

Он очень остро чувствовал, что властью нельзя играть, что ее нельзя пускать в пустое пространство. Другое дело, что нужно было предпринимать шаги для того, чтобы пространство вокруг власти не оставалось пустым, чтобы в обществе складывались устойчивые и самостоятельные консервативные силы. А политика Победоносцева этому явно не способствовала. Представление о том, что царь и его советник должны управлять каждой мелочью государственной жизни непосредственно, это, конечно, грандиозная утопия, несущая на себе отпечаток духовной атмосферы деревянного домика на Арбате, в котором родился и вырос российский консерватор. Утопия, понятная в контексте своей эпохи, но совершенно неприменимая в делах реального управления, причем уже в его время, не говоря о сегодняшнем дне.


Беседовал Дмитрий Пирин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
ФИРСОВ С.Л. Константин Победоносцев. Интеллектуал во власти. СПб., 2016
ПОЛУНОВ А.Ю. Победоносцев: русский Торквемада. М., 2017 (серия «ЖЗЛ»)

Победоносцев: опыт автобиографии

апреля 27, 2017

В марте 1901 года 74-летний обер-прокурор Святейшего синода Константин ПОБЕДОНОСЦЕВ обратился с письмом к Николаю II, в котором изложил краткую историю своей жизни, а заодно и свое видение путей развития страны.

 Константин Победоносцев

Автобиографическое послание императору Победоносцев предварил кратким введением, в котором объяснил причину столь необычного обращения к Николаю.

«Не сомневаюсь, что и до Вас, как до прежних государей, могут иногда доходить косвенным путем, через людей, не знающих меня, из гостиных, разные обо мне толки, способные иногда поколебать доброе обо мне мнение, – писал обер-прокурор Синода царю. – Мне уже, по закону природы, недолго остается жить и действовать. Но я не желаю никак, чтоб доброе Ваше обо мне мнение колебалось, и потому прошу Ваше Величество принять во внимание прилагаемую при сем правдивую мою повесть о себе самом и о судьбе моей».

Судя по всему, в этот период «разные толки» о нем усилились. Месяцем ранее, в феврале 1901-го, Победоносцев уже писал Николаю о том, что слухи о его чрезмерных амбициях сильно преувеличены недоброжелателями. По сути, ему приходилось оправдываться перед царем: «Верьте мне, что во всю мою жизнь не имели для меня никакого значения ни почести звания, ни престиж власти и влияния. Я искал только правды и доверия в отношении ко мне моего государя, – и это единственное мне дорого и меня поддерживает».

Исходя из того что в конце марта Победоносцев вынужден был писать на ту же тему более развернуто, фактически излагая историю собственной жизни и карьеры, он посчитал предыдущее обращение к императору не достигшим цели…

«По природе нисколько не честолюбивый»

Родился я в Москве, в семье профессора Московского университета. У отца моего было 11 человек детей, кои все устроены трудами отца. Воспитан в семье благочестивой, преданной царю и Отечеству, трудолюбивой. Меня, последнего сына, отец свез в Петербург и успел определить в 1841 году в училище правоведения. Я кончил курс в 1846 году и поселился в родном доме в Москве, на службе в Сенате.

По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, никуда не просился, довольный тем, что у меня было, и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю свою жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался, когда был в силах, ни от какой работы и ни от какого служебного поручения. В 50-х годах Московский университет, оскудев профессорами юристами, обратился ко мне, и я не отказался, оставаясь на службе в Сенате, читать там лекции, по 8 часов в неделю, в течение 5 лет.

Когда начались реформы по кончине императора Николая и в Петербурге закипела работа разных комиссий, меня перезывали туда, но я отказывался пуститься в неведомое море новой работы, которая пугала меня.

Но, наконец, нельзя было уклониться. В 1861 году граф Строганов стал вызывать меня для преподавания юридических наук цесаревичу Николаю Александровичу. Из чувства патриотизма я не мог отказаться и переехал на целый год в Петербург.

«Я попал в атмосферу лжи, клеветы, слухов и сплетен»

Это решило дальнейшую судьбу мою роковым образом.

В 1863 году меня пригласили сопутствовать цесаревичу в поездке по России. Я стал известен и двору. По окончании поездки я вернулся в Москву к своим занятиям и мечтал остаться тут.

Но Богу угодно было иначе. Цесаревич скончался, оплаканный всею Россией. Новый цесаревич, слышав обо мне доброе от покойного брата, пожелал меня иметь при себе для преподавания. Я не мог уклониться и переехал в Петербург в 1866 году на жительство и на службу. Тут довелось мне последовательно вести занятия и с великим князем Владимиром, и с цесаревной Марией Федоровной, и с великим князем Сергием, и даже с великим князем Николаем Константиновичем. Я стал известен в правящих кругах, обо мне стали говорить и придавать моей деятельности преувеличенное значение. Я попал, без всякой вины своей, в атмосферу лжи, клеветы, слухов и сплетен. О, как блажен человек, не знающий всего этого и живущий тихо, никем не знаемый, на своем деле! <…>

Без всякого ходатайства с моей стороны и без всякого участия цесаревича я был назначен членом Государственного совета и тут получил возможность высказывать вслух всем свои мнения по государственным вопросам – мнения, коих никогда ни от кого не скрывал. Так, мало-помалу приобрел я репутацию упорного консерватора – в противодействии новым направлениям и веяниям государственных либералов.

К концу царствования эти влияния и направления приобрели господственное значение. Началось, ввиду общего недовольства, безумное стремление к конституции, то есть к гибели России. Это стало в умах какою-то заразой: русские люди, сохранившие еще разум и память прошедшего, ждали в страхе, что будет, ибо покойного государя склонили уже совсем к этому гибельному шагу.

«Катастрофа никого не образумила»

Таково было настроение, что и катастрофа 1 марта [гибель Александра II от рук народовольцев. – «Историк»] никого не образумила. Напротив, кучка людей, державших власть в руках, спешила тем более в первые же дни после катастрофы достичь своей цели. Молодой государь, захваченный врасплох страшным событием, казалось им, не мог воспротивиться – никто из них не знал его, и все они надеялись захватить его в свои руки и управлять им.

Положение его было ужасное – он не знал, как поступить и что делать, чтобы из него выйти. Я видел, до чего разгорались страсти, и прямо боялся за его безопасность – нечего и говорить, как боялся за судьбы России. И правда, чтобы выйти из этого положения, я убедил его сделать решительный шаг – издать Манифест 29 апреля 1881 года. Всем было более или менее известно мое в этом деле участие.

И вот с этого рокового для меня дня начинается и продолжается, разгораясь, злобное на меня чувство, питаясь и в России, и всюду за границей всеобщим шатанием умов, сплетнею, господствующею ныне во всех кругах общества, невежеством русской интеллигенции и ненавистью иностранной интеллигенции ко всякой русской силе.

К несчастью, и у нас, и там существует закоренелое мнение, что в России при самодержавной власти есть непременно тот или другой – один человек всесильный, который всем распоряжается и от которого все зависит. И вот этим человеком все и всюду стали считать меня и доныне считают – человека, всегда уклоняющегося от всякого исключительного присвоения себе какой-либо власти.

Естественно, что молодой государь на первых порах, чувствуя себя одиноким, растерянным, стал обращаться кo мне – к человеку, ближе ему известному и преданному. Он советовался со мною о людях, и мне довелось в немногих случаях указывать ему на людей. <…> Когда ко мне обращались, я отвечал; когда государь поручал мне работу, я ее исполнял. Но вот и все. Ни разу я не позволял себе ни выпрашивать для кого-либо милостей или назначений и тому подобное.

Но люди воображали обо мне иначе, и тут пришлось мне видеть много людской пошлости в нашем обществе. Ко мне обращались за милостями и назначениями; а когда я отвечал, что не вмешиваюсь в эти дела и ничего не могу, кроме того что касается до порученного мне дела, – мне не верили и бранили меня. С другой стороны, возбуждалась ко мне ненависть иных людей из придворной и других сфер, которым иногда случалось мне помешать в осуществлении разных своекорыстных планов. <…>

Не мешаясь ни в какие дела других ведомств, я вел жизнь уединенную; однако при всем том всюду – и в России, и за границей – я продолжал считаться всесильным человеком, от которого все исходит в России, и на мой счет ставились все и всякие распоряжения правительства, о коих я даже не имел понятия. Из разных углов России, из Европы, из Америки сыпались мне злобные, угрожающие письма то от нигилистов, анархистов, либералов всех оттенков, то от жидов, приписывавших мне лично все ограничения, все распоряжения об их высылке и прочее.

Император Николай II

«Гаситель всякого света»

Настало новое царствование, и все противоправительственные, лжелиберальные элементы оживились новою надеждою. <…> Разгорелись и усилились нелепые обо мне слухи. Они не затихли и в высших кругах общества, судящих о положении дела только по газетам да на основании болтовни в гостиных, а в разросшихся кружках анархистов, социалистов, радикалов – и за границей, и в России – я стал более чем когда-либо человеком, стоящим на дороге против всего прогресса и главным виновником всякого стеснения, всякого преследования, гасителем всякого света.

Таково ощущение всей обезумевшей теперь молодежи и в столицах, и во всех углах России: толпа людей, не имеющих никакого понятия о ходе государственных дел, о пружинах администрации, о делах и о людях, выставляет меня виновником всех – что у них слывет – злоупотреблений, насилий, ретроградных мер и кричит, что во имя свободы надобно меня уничтожить. От этого предрассудка, от этого злобного ко мне представления я, не повинный ни в чем, что мне приписывают, не в силах отделаться и принужден по необходимости терпеть его.

Можно судить, как оно разлилось повсюду, когда представителем его явился из небольшого кружка самарского несчастный Лаговский, стрелявший в меня [имеется в виду покушение на Победоносцева в 1901 году. – «Историк»]. <…> Любопытно, что на первом месте в указании вин моих он ставит: «распространяет в народе суеверие и невежество посредством церковно-приходских школ». Из этого уже видно, в каком невежестве и в какой дикости ума и сердца растет и развивается эта масса недоучек или пролетариев науки, воспитанная на статьях либеральных газет, на нелепых прокламациях, на подпольных памфлетах, на слухах и сплетнях, из уст в уста передающихся. И мне ставится в вину дело, которое я считаю в нынешнее время самым важным и нужным для России делом, – ибо в народе вся сила государства и уберечь народ от невежества, от дикости нравов, от разврата, от гибельной заразы нелепых возмутительных учений – можно только посредством Церкви и школы, связанной с Церковью.

Вот – судьба моей жизни. И я верю, что руководит ею провидение, которое, помимо моей воли, нередко вопреки ей, ставило меня в положение видное на дело, от коего я не в праве был и не мог уклониться.


Подготовила Раиса Костомарова

Хроника смутного времени: май 1917 года

апреля 27, 2017

21 апреля (4 мая)

Создана Красная гвардия

 

В Москве на 1-й областной конференции РСДРП(б) было принято решение о создании Красной гвардии. Прообразом ее послужили боевые дружины рабочих, участвовавшие в революционных событиях 1905 года. Теперь речь шла о добровольных вооруженных отрядах, которые должны были подчиняться местным Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, где большинство составляли представители левых партий – эсеры, большевики, анархисты и меньшевики. Инициаторами создания таких отрядов стали большевики. В промышленных районах формирование Красной гвардии осуществлялось преимущественно путем организации отрядов рабочей охраны на предприятиях. Красногвардейцами становились рабочие, состоявшие в социалистических партиях или профсоюзах. На Урале гвардия строилась как ряд боевых партийных дружин. В некоторых центральных губерниях и на Урале организовывались также отряды сельской Красной гвардии из батраков, бедноты и солдат. Красногвардейцы принимали активное участие в демонстрациях против Временного правительства, оказывали противодействие «полицейщине». К осени 1917-го в Красной гвардии по всей России состояло около 200 тыс. человек.

4 мая (17 мая)

В Россию из эмиграции вернулся Лев Троцкий

 

Известный революционер, активный участник событий 1905 года, Лев Троцкий вернулся в Россию после 10 лет эмиграции. Несколько лет он позиционировал себя как внефракционного социал-демократа. Февральская революция застала его в Нью-Йорке. Узнав о свержении самодержавия, Троцкий без промедления принял решение о возвращении в Россию. По дороге, в канадском порту Галифакс, он был арестован британскими властями. После того как его освободили по письменному запросу Временного правительства как заслуженного борца с царизмом, революционер продолжил свой путь на родину через Швецию и Финляндию. Прибыв в Петроград поездом, прямо с Финляндского вокзала Троцкий отправился на заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, где в память о том, что он был председателем Петербургского совета в 1905 году, ему предоставили место с совещательным голосом. В Петросовете он оказался едва ли не самым радикальным критиком Временного правительства, а в октябре 1917-го и вовсе стал одним из главных организаторов государственного переворота, приведшего к власти большевиков.

21 мая (3 июня)

Михаил Алексеев смещен с поста Верховного главнокомандующего

Временное правительство Верховным главнокомандующим русской армии назначило генерала от инфантерии Михаила Алексеева. Поначалу он надеялся, что новая власть сумеет укрепить дисциплину в армии и восстановить порядок в стране, но уже вскоре в одной из телеграмм главнокомандующим фронтами он указывал, что правительство не имеет реальной силы, а потому «рассчитывать на его помощь в борьбе с пропагандой невозможно». Кризисные явления в армии ощущались особенно остро. 21 мая (3 июня) Алексеев обратился к военному министру Александру Керенскому с предложением немедленно восстановить деятельность военных судов в войсках, приговоры которых следовало бы приводить в исполнение «без всяких смягчений и изъятий». Он также потребовал расформирования полков, в которых солдаты отказывались выполнять боевые распоряжения командиров. «Развал внутренний достиг крайних пределов, дальше идти некуда», – в отчаянии писал генерал. В тот же день он был смещен с должности и назначен военным советником Временного правительства. Преемником Алексеева на посту Верховного главнокомандующего стал генерал Алексей Брусилов.

25 мая (7 июня)

В Москве открылся III съезд партии социалистов-революционеров

 

Партия эсеров была крупнейшей в России: к маю 1917 года в ней состояло около 800 тыс. человек. На съезд партии, который впервые проходил легально, собралось 306 делегатов с решающим голосом и 40 – с совещательным. Почетным председателем был избран Виктор Чернов. Съезд потребовал от Временного правительства принять «программу мира без аннексий и контрибуций с осуществлением права всех народов на самоопределение», при этом указав на необходимость стратегического единства с союзниками. Кроме того, было одобрено участие представителей партии в коалиционном Временном правительстве. Однако на съезде выявились острые разногласия между его левым крылом (Мария Спиридонова, Борис Камков и др.) и большинством. Левые требовали прекратить сотрудничество с Временным правительством. Так обозначился раскол партии на правых и левых эсеров. В октябре 1917-го последние вошли в коалицию с большевиками, которая продержалась до 6 июля 1918 года, когда противоречия, связанные с отношением к Брестскому миру, привели к вооруженному столкновению недавних союзников. Победу одержали большевики, а левым эсерам, так же как и их правым собратьям, достались ссылки и запрет на политическую деятельность.

30 мая (12 июня)

В Петроград приехал Петр Кропоткин

 

Более 40 лет выдающийся теоретик анархизма князь Петр Кропоткин прожил на чужбине – в Англии, в Швейцарии, во Франции. После Февральской революции из «государственного преступника» он превратился в национального героя. 74-летний романтик революции решил вернуться во взбаламученное Отечество. Сам он так вспоминал о возвращении: «В Петроград добрались только в 2 ч. ночи… Толпа ждала спокойно, но, когда поезд медленно входил в вокзал под звуки «Марсельезы» и крики караула семеновцев, все старания удержать пришедших встречать были напрасны, и толпа в 60 000 человек бросилась к вагонам, колыхаясь волнами из стороны в сторону. Когда я попытался выйти и не захотел, чтобы несли на руках, постарался пройти к почетному караулу семеновцев; меня чуть не раздавили…» Популярный журнал «Нива» поместил портрет Кропоткина на обложке с подписью: «Старейший из мучеников русской революции. П.А. Кропоткин вернулся на родину, чтобы стать в ряды созидателей новой жизни России». На вокзале его встречали военный министр Александр Керенский и старый друг Николай Чайковский, после Февраля ставший членом Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Керенский предложил Кропоткину войти в состав Временного правительства, но тот ответил отказом. Отверг он и предложение о ежегодной пенсии, которую посулила ему новая власть.

Взлет и падение меньшевиков

апреля 27, 2017

 * При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».

Какую роль в событиях 1917 года сыграли меньшевики? Почему умеренные социалисты европейского типа в конечном счете проиграли своим более радикальным собратьям – большевикам? Об этом «Историку» рассказал замдиректора Института российской истории РАН, доктор исторических наук Дмитрий ПАВЛОВ.

 

Казалось бы, 1917 год открывал перед меньшевиками широкие политические горизонты. В дни Февральской революции они заняли ключевые позиции в Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов, а с мая еще и вошли в состав Временного правительства. При этом если в мае 1917-го в рядах меньшевистской партии состояло не менее 50 тыс. членов, то к августу ее численность возросла до 190 тыс. человек. Но потом маятник пошел в обратную сторону.

Сиамские близнецы

– Накануне Февральской революции меньшевики и большевики представляли собой фракции единой Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) или уже стали самостоятельными партиями, хотя и не оформившими «развод»?

– РСДРП с ее двумя фракциями можно сравнить с сиамскими близнецами. Это двухголовое существо народилось в 1903 году на II съезде партии. Процесс разделения оказался долгим, трудным и поэтапным. В 1912 году каждая фракция провела собственную конференцию: большевики сделали это в январе в Праге, меньшевики – в августе в Вене. И там и там были созданы руководящие органы партии. Так состоялось разделение, так сказать, «голов» этих сиамских близнецов. Затем фракции РСДРП на верхушечном уровне действовали уже самостоятельно, в том числе были представлены в Государственной Думе, но «тело» партии во многом продолжало оставаться единым. В мае 1917-го в Петрограде прошла общепартийная конференция меньшевиков. На нее прибыли как делегаты от 50 тыс. членов местных меньшевистских комитетов, так и представители от 9 тыс. социал-демократов, входивших в большевистско-меньшевистские организации. Как видим, даже к весне 1917 года таких объединенных организаций все еще оставалось довольно много. Окончательное разделение партийного «тела» произошло летом 1917-го, но и в последующие годы изначальное родство фракций давало о себе знать. Ветеранов социал-демократического движения объединяло общее революционное прошлое, годы ссылок и тюрем, многолетние дружеские, а порой и родственные связи.

– Что принципиально отличало меньшевиков от большевиков?

– По духу, по предпочтениям, по образу действий меньшевики были гораздо ближе большевиков к западноевропейской социал-демократии. В отличие от большевиков они считали партию в первую очередь союзом единомышленников. Меньшевики стремились не замещать пролетариат на политической арене действиями профессиональных революционеров, а просвещать самих рабочих, организовывать, развивать самодеятельность. Отсюда проистекала тяга меньшевиков к думской работе, к участию в профсоюзном движении. Кооперативы, больничные кассы, страховые общества, позже Советы – вот еще одна излюбленная сфера их деятельности. Во время Первой мировой войны меньшевики активно работали в военно-промышленных комитетах.

На II съезде РСДРП. Худ. Ю.В. Белов / РИА Новости

РСДРП С ЕЕ ДВУМЯ ФРАКЦИЯМИ – БОЛЬШЕВИКОВ И МЕНЬШЕВИКОВ – МОЖНО СРАВНИТЬ С СИАМСКИМИ БЛИЗНЕЦАМИ

– Каковы сильные и слабые стороны идеологии и практической деятельности меньшевиков?

– Сильная их сторона состояла в том, что они думали о моральном аспекте политической деятельности. Для них, в отличие от большевиков, принцип «цель оправдывает средства» не был характерен. Меньшевики не участвовали в экспроприациях, не считали возможным принимать финансовую помощь от военных противников России. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов они спасли репутацию всей РСДРП, решительно отказавшись от японских субсидий на революцию, к которым тянули руки вожди большевиков. Большевистский лозунг поражения своего правительства в империалистической войне был для них неприемлем как несовместимый с патриотизмом. Путь к социализму, с точки зрения меньшевиков, пролегал не иначе как через демократию. Будучи «правоверными» марксистами, они были убеждены, что в России между буржуазно-демократической и социалистической революциями должно пройти немало времени. Это положение лежало в основе их идеологии, влияя на практическую деятельность.

Их отрицательной стороной был догматизм, иногда доведенный до крайних пределов. Они чересчур верили в силу слов и лозунгов, резолюций и тезисов. В дореволюционный период Александр Потресов, один из меньшевистских идеологов, обращаясь к представителям правительственного лагеря, говорил: «Мы будем побивать вас оружием мысли, силой своей аргументации».

– На какие слои общества опирались меньшевики? Чем их социальная опора отличалась от большевистской?

– Идеология, тактика и социальная база любой партии – вещи взаимосвязанные. К широко известному по советскому кино собирательному образу меньшевика в виде потертого и нервного интеллигента в пенсне необходимо добавить образ рабочего. Но это не рабочий большевистского типа – молодой малограмотный вчерашний крестьянин. За меньшевиками шли потомственные и квалифицированные пролетарии, «рабочая интеллигенция», люди зрелые, относительно возрастные, семейные. К ним охотно примыкали и мелкие служащие. Как правило, эти люди не имели желания заниматься подпольной боевой работой. Их гораздо больше интересовали производственные проблемы, вопросы тарифов и расценок, развитие кооперативов, профсоюзов, больничных касс, вообще легальные формы деятельности, самообразование, наконец.

– Когда члены формально единой РСДРП начинали агитацию на заводах и фабриках, рабочие понимали, кто перед ними – меньшевик или большевик?

– Беда в том, что пролетарий редко оставляет мемуары. Воспоминания рабочих о дореволюционных временах, написанные в 1920-е годы по заданию правящей партии, полны брани в адрес меньшевиков. Если же верить документам царской политической полиции, в обычной жизни рабочие редко отличали большевиков от меньшевиков. Можно сказать так: чем более репрессивной становилась политика царского режима, тем большим влиянием в рабочей среде пользовался большевизм. И наоборот, меньшевики оттесняли большевиков и набирали популярность на заводах, когда открывались более широкие возможности для легальной политической деятельности.

Лидеры меньшевиков

 

Георгий Валентинович Плеханов

(1856–1918)

Из мелкопоместных дворян. В 1876 году вступил в народнический кружок. В декабре 1876-го после речи, произнесенной на политической демонстрации в Петербурге, вынужден был перейти на нелегальное положение. Являлся членом «Земли и воли», после ее раскола возглавил общество «Черный передел». В январе 1880 года эмигрировал. В 1883-м создал в Женеве группу «Освобождение труда», став крупным теоретиком марксизма. Летом 1903 года участвовал в работе II съезда РСДРП. После Февральской революции вернулся в Россию. Возглавлял группу «Единство». Умер 30 мая 1918 года в туберкулезном санатории на территории Финляндии, куда выехал на лечение.

 

Александр Николаевич Потресов

(1869–1934)

Из дворян. В социал-демократическом движении с начала 1890-х годов. Был членом петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», вместе с Владимиром Лениным и Юлием Мартовым организовал издание «Искры». Неоднократно подвергался арестам. После Февральской революции был одним из редакторов меньшевистской газеты «День». После прихода к власти большевиков признавал допустимыми методы вооруженной борьбы с ними. В 1925 году в обмен на сохранившиеся у него письма Ленина из сибирской ссылки получил разрешение выехать за границу. Умер 11 июля 1934 года в Париже.

Николай Семенович Чхеидзе

(1864–1926)

Из дворян. В социал-демократическом движении с начала 1890-х годов. Депутат Государственной Думы третьего и четвертого созывов. После Февральской революции – председатель Исполкома Петросовета. С июня 1917-го – председатель ВЦИК первого созыва. Октябрьскую революцию встретил враждебно. С марта 1919 года – председатель Учредительного собрания Грузии. После установления в Грузии советской власти эмигрировал. 7 июня 1926 года покончил жизнь самоубийством во Франции.

Ираклий Георгиевич Церетели

(1881–1959)

Из дворян, сын писателя. Участник революционного движения с 1900-х годов. Председатель социал-демократической фракции в Государственной Думе второго созыва. После ее роспуска был осужден на каторгу. В марте 1917 года вернулся в Петроград, стал членом Исполкома Петросовета. С 5 (18) мая по 24 июля (6 августа) – министр почт и телеграфов Временного правительства, в июле также занимал пост министра внутренних дел. После роспуска Учредительного собрания уехал в Грузию. В мае 1918 года стал одним из организаторов Грузинской Демократической Республики. В 1921 году эмигрировал. Скончался 20 мая 1959 года в Нью-Йорке.

Федор Ильич Дан

(1871–1947)

В социал-демократическом движении с 1894 года. Был членом петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Неоднократно арестовывался. В начале 1916 года был мобилизован и в качестве военного врача отправлен в город Ходжент Туркестанского края. После Февральской революции – член Исполкома Петросовета. С июня 1917-го – член Президиума ВЦИК первого созыва. Октябрьскую революцию встретил враждебно. В феврале 1921 года был арестован большевиками, в январе 1922-го выслан за границу. Умер 22 января 1947 года в Нью-Йорке.

Матвей Иванович Скобелев

(1885–1938)

В социал-демократическом движении с 1903 года. Депутат Государственной Думы четвертого созыва. После Февральской революции – член Исполкома Петросовета. С июня 1917-го – заместитель председателя ВЦИК первого созыва. С 5 (18) мая по 5 (18) сентября – министр труда Временного правительства. Октябрьскую революцию встретил враждебно, входил в Комитет спасения Родины и революции. С 1922 года – член РКП(б), находился на ответственной хозяйственной работе. Был арестован в конце 1937-го по обвинению в участии в террористической организации. Расстрелян 29 июля 1938 года в Москве.

Течения в меньшевизме

– Внефракционный социал-демократ Николай Суханов уверял, что в начале 1917 года у меньшевиков «внутрипартийные отношения были совершенно неопределенны». Так ли это? Что представляли собой меньшевики в организационно-кадровом плане?

Николай Гиммер (Суханов) был типичным представителем когорты публицистов, которые, хотя и состояли в РСДРП, скорее относились к околопартийной публике. Организационная неопределенность, указанная им, совершенно справедлива для меньшевиков. Они были противниками вождизма, не признавали жесткой партийной дисциплины, у них никогда не было бесспорного лидера. В их среде всегда имели место и разномыслие, и организационная разобщенность – в рамках одной фракции, а затем и партии.

Накануне Февраля в меньшевистской среде действовало несколько течений – правые, центристы и леваки, если говорить условно. На правом фланге находилась плехановская группа «Единство». Георгий Плеханов и его единомышленники являлись сторонниками войны до победного конца, выступали за тесное взаимодействие с либералами. Плеханов считал, что России предстоит длительный период буржуазно-демократического развития, поэтому пролетариату и буржуазии необходимо тесно взаимодействовать в политической и экономической сферах. К правому флангу меньшевиков относился также Потресов. Но если по взглядам группы Плеханова и Потресова были близки, то в организационном плане они держались особняком.

Бронепоезд «Генерал Анненков», принимавший участие в боях Первой мировой войны, впоследствии оказался на стороне революции. В октябре 1917 года его захватили революционные матросы

Весной-летом 1917 года курс меньшевиков определяли центристы во главе с Николаем Чхеидзе, Федором Даном, Ираклием Церетели. В Четвертой Государственной Думе Чхеидзе руководил меньшевистской фракцией, а после Февральской революции он возглавил Исполком Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (Петросовета). С приветствиями по поводу свержения царизма лидеры мирового рабочего движения обращались именно к нему как к руководителю «русской рабочей партии». Что же касается вопроса о войне, то центристы были революционными оборонцами, выступая за мир без аннексий и контрибуций. Как и правые, они приветствовали сотрудничество с либералами.

Лидером левых социал-демократов меньшевиков был интернационалист Юлий Мартов. Он являлся противником коалиции с либералами, выступал за создание однородного социалистического правительства – от народных социалистов до большевиков – с опорой на Советы под лозунгом «Всей демократии вся власть!».

Русские солдаты в день, когда Россия вышла из Первой мировой войны

РОССИИ ЛЕТОМ 1917 ГОДА НУЖНО БЫЛО ПОДПИСЫВАТЬ СЕПАРАТНЫЙ МИР С ГЕРМАНИЕЙ, НО ИМЕННО МИР, ДОСТОЙНЫЙ ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВЫ, А НЕ ПОЗОРНУЮ КАПИТУЛЯЦИЮ, КАК ПОТОМ В БРЕСТЕ

– Потресов, знавший Мартова со времен «Искры», характеризовал его взгляды как «недоношенный, недоразвившийся большевизм». Справедлива ли такая оценка?

– Мартов заблуждался в своих надеждах на то, что умеренные социалисты, критикуя большевиков, смогут заставить их отказаться от диктаторских приемов. Но большевиком, даже «недоношенным», он не был. От большевиков его отличала уверенность в том, что путь к социализму в принципе невозможен без демократии, помимо нее. Как известно, большевики пошли путем насильственного внедрения социализма. Если же говорить о Потресове, то его возмущало многократное публичное осуждение Мартовым методов вооруженной борьбы с большевизмом. Сам он оценивал взятие власти большевиками как контрреволюционный переворот, как огромный откат России назад. Мартов же признавал, что за большевиками идет немалая часть рабочих. «Мы за преторианско-люмпенской стороной большевизма не игнорируем его корней в русском пролетариате», – писал он.

Роль Мартова на протяжении 1917 года менялась. Сначала он стал лишь одним из многих членов Исполкома Петросовета. В августе на съезде меньшевиков его избрали в состав ЦК, но предложенный им курс заметной поддержки делегатов съезда не получил – снова возобладали центристы. Мартовцы победили на экстренном ноябрьско-декабрьском съезде меньшевиков. И уже потом, в годы Гражданской войны, курс меньшевистской партии определяли именно его сторонники.

Слова и дела меньшевиков

– Вернемся к весне 1917 года. Какие задачи меньшевики считали главными и как они их решали?

– Главной задачей меньшевики называли упрочение и развитие в России буржуазно-демократического строя. Их тактика менялась. В марте и апреле меньшевики позиционировали себя в качестве революционной оппозиции буржуазному Временному правительству. В мае они совершили большую ошибку, согласившись на вхождение в его состав. Тем самым меньшевики взяли на себя ответственность за все, что делало и что не делало Временное правительство. А оно уже тогда стало катастрофически терять популярность. Меньшевикам пришлось нести ответственность и за бездействие правительства в сфере социального реформирования, и за отсрочку созыва Учредительного собрания, и за провал авантюрного летнего наступления Юго-Западного фронта. Отношение к войне также следует отнести к числу крупных ошибок меньшевистского руководства. В ситуации, когда надо было добиваться скорейшего выхода России из войны, оно занималось словесными упражнениями на тему «демократического мира без аннексий и контрибуций», на деле поддерживая шаги Временного правительства по продолжению войны в составе Антанты.

Политический плакат 1920 года

– На словах у меньшевиков было одно, а на деле – другое?

– Да. Фразеология, риторика руководящей группы меньшевиков в течение 1917 года менялась, а суть политики по вопросу о войне – нет.

– Какое решение вопроса о земле предлагали меньшевики?

– Ничего нового в их программе по сравнению с дореволюционным временем не появилось. Еще в 1903 году они выступили с программой муниципализации земли, которая предусматривала передачу органам самоуправления конфискованных удельных, монастырских, кабинетских и прочих казенных земель. Изначально программа включала и требование конфискации помещичьих земель, однако в 1912 году меньшевики от этого требования отказались, ссылаясь на успехи столыпинской аграрной реформы.

– С таким багажом бороться за крестьянство было проблематично…

– Да меньшевики и не ставили перед собой задачи завоевать симпатии деревни! Для них, как партии промышленного пролетариата, аграрно-крестьянский вопрос был второстепенным, хотя меньшевики понимали его значимость для России. В деревне популярностью их программа не пользовалась.

– Зная это, лидеры меньшевиков пытались что-то менять?

– Повторю, для них аграрно-крестьянский вопрос был второстепенным. С мая до октября 1917-го Временное правительство оставалось коалиционным. Разработку аграрно-крестьянского вопроса меньшевики осознанно передали социалистам-революционерам во главе с «селянским министром» Виктором Черновым.

Неутешительный результат

– Если подводить итоги деятельности меньшевиков в период с Февраля до Октября, что можно поставить им в заслугу?

– С момента своего возникновения Временное правительство заявило о необходимости обеспечить созыв Всероссийского учредительного собрания. Это заявление было сделано под давлением Петросовета, в котором главенствовали меньшевики. Они же являлись идейными руководителями советской меньшевистско-эсеровской коалиции. Таким образом, эсеры шли за меньшевиками. Такая крупная акция, как всеобщая амнистия по политическим делам, также не обошлась без меньшевиков. Став правительственной партией и возглавив в мае министерства труда, почт и телеграфов, а позже и юстиции, меньшевики принимали непосредственное участие в строительстве новой демократической российской государственности.

Однако промахов в их политике было больше. К ним отношу: расчет на длительное мирное, поступательное развитие страны; недооценку войны как фактора, который вел к обострению внутриполитической ситуации и радикализации масс; неумение дистанцироваться от непопулярных буржуазных кругов; приверженность утопическому лозунгу о демократическом мире, который якобы могут подписать народы, хотя очевидно, что заканчивают войны правительства воюющих государств.

– Существовало ли в принципе решение вопроса о войне в 1917 году?

– С моей точки зрения, да. России нужно было подписывать сепаратный мир с Германией и ее союзниками, но именно мир, достойный великой державы, а не позорную капитуляцию, которой, по сути, явился позднейший Брест-Литовский договор. В конце лета 1917 года была реальная возможность договориться с немцами, но Временное правительство на это не пошло, хотя провалившееся летнее наступление показало, что русская армия рассыпается, массовыми явлениями становятся дезертирство и братания. «Мы были слишком наивны», – объяснит потом эту ситуацию Александр Керенский, занимавший тогда пост министра-председателя Временного правительства.

– На выборах в Учредительное собрание меньшевики потерпели сокрушительное поражение. Чем вы объясняете столь плачевный итог их деятельности? Ведь 1917 год начинался для них совсем неплохо.

– На выборах в Учредительное собрание меньшевики получили 15 депутатских мандатов, 11 из которых – в Закавказье. Действительно, это был провал. Всего в голосовании приняло участие 48,5 млн человек. Из них за меньшевиков проголосовало менее 1,5 млн. В Питере почти половина принявших участие в выборах отдала свои голоса большевикам. В Москве, где 34% голосов получили кадеты, меньшевики довольствовались 2,8%. Чуть больше они получили в действующей армии, в деревне их ждал полный провал.

В чем причины столь плачевного результата? Хотя меньшевики и не рассчитывали на победу, но все-таки надеялись обеспечить себе примерно 50 из более чем 700 депутатских мандатов. Готовиться к выборам они начали еще летом, однако, занятые подготовкой к своему съезду, предвыборную кампанию все равно провалили. Сказалось и то, что большевики активно использовали свой административный ресурс: декретом от 27 октября (9 ноября) 1917 года Совет народных комиссаров закрыл оппозиционные газеты, причем под запрет попали и меньшевистские издания. В то же время большевистская пресса шельмовала меньшевиков как предателей дела рабочего класса. Известны случаи ареста меньшевистских кандидатов. Наконец, в городах меньшевики действовали на том же электоральном поле, что и большевики. Но для многих городских избирателей они были неотличимы от кадетов – еще один результат их недавнего участия в правительственной коалиции. Иными словами, для одних они были полу-, а для других – недокадеты.

Свое поражение меньшевики восприняли очень болезненно. Мартов в одном из частных писем объяснил эту неудачу тем, что русский человек в экстремальных условиях склонен к крайностям. Сначала народ поддерживал оборонцев, а потом сразу перескочил к большевикам, минуя «революционную демократию», как именовали себя меньшевики.


Беседовал Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ТЮТЮКИН С.В. Меньшевизм: страницы истории. М., 2002
НЕНАРОКОВ А.П. Правый меньшевизм. Прозрения российской социал-демократии. М., 2012

Больше, чем меньшевик

апреля 27, 2017

* При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров». 

В кипящей взаимной ненавистью политической жизни России 1917 года был только один человек, которого вечно враждующие друг с другом социалисты не просто уважали, но даже обожали. Это лидер меньшевиков Юлий Мартов.

 

Он прожил короткую и весьма неустроенную в бытовом смысле жизнь. Не дожив до пятидесяти, все свои сознательные годы он посвятил борьбе. Однако победителем в этой борьбе так и не стал.

Сын турецкоподданной

Юлий Цедербаум родился в ноябре 1873 года в Константинополе, где жили тогда его родители. Псевдоним Мартов он взял себе, занявшись политикой, в честь месяца весны и революции. Он любил весну, солнце и вообще жизнь, хотя она его не баловала, наделив целым букетом болезней. Еще младенцем он сломал ногу, упав с кровати, о чем кормилица никому не сказала. Его сестра Лидия в воспоминаниях писала: «Он отказывался стоять на двух ногах и громко кричал, когда пытались ставить насильно… Стали спрашивать кормилицу, она, плача, повинилась. Кажется, ее тут же отпустили, но ребенку от этого лучше не стало, и он стоял всегда на одной ноге, «пресмешно» поджимая другую, как цапля. Потом Юлия много лечили, но он так и остался на всю жизнь хромым, невольно волоча свою больную ногу, сильно сутулясь при ходьбе. Это обстоятельство сыграло, думаю, немаловажную роль в его жизни и во всем его развитии».

Отец мальчика Иосиф Александрович Цедербаум был сыном купца, который уехал из Польши в Одессу, где, кстати, стал издавать первую в России еврейскую газету. Иосиф Александрович окончил Главное училище садоводства и получил звание ученого садовника, позволявшее покинуть черту оседлости. Однако по профессии он никогда не работал, а отправился в Турцию служить в Русском обществе пароходства и торговли. Там и встретил местную еврейку, удивительную красавицу Ревекку Розенталь, получившую воспитание в католическом монастыре. 16-летняя невеста была вдвое моложе жениха, но это не помешало их счастью. В семье родилось одиннадцать детей, из которых семеро дожили до совершеннолетия – почти все они стали революционерами.

Лидия Цедербаум (в замужестве Дан) писала: «Несмотря на разные перебои, мы, дети, никогда не нуждались и не терпели каких-либо недостатков: всегда жили в большой хорошей квартире, летом ездили «на дачу», всегда хорошо питались». Дети жили дружно, их воспитывали в духе честности и бескорыстия. Играя, они придумали удивительный город Приличенск, и, когда кто-то из них делал что-нибудь плохое, другие укоризненно говорили: «В Приличенске так не поступают». Отец пробудил у детей любовь к русской культуре. Юлий, из-за хромоты не участвовавший во многих играх, рано научился читать и почти все время проводил за книгами или шахматами. Когда младшие братья и сестры подрастали, он готовил их к поступлению в гимназию. Лидия признавалась: «Юлий был из рук вон плохим учителем – нетерпеливый, вспыльчивый, способный от нерешенной задачи прийти в ярость».

После начала Русско-турецкой войны Цедербаумы перебрались в Одессу, но и там не задержались. В 1881 году в городе случился еврейский погром, семья натерпелась страху и вскоре уехала в Петербург, где Юлий окончил гимназию. Наслушавшись разговоров отца с друзьями-либералами, начитавшись Герцена и Некрасова, мальчик твердо решил посвятить жизнь борьбе с самодержавием. Народнические прокламации, адресованные русским крестьянам, его не привлекали: куда убедительней казались марксистские брошюры, говорившие о братстве трудящихся всех стран. Горя желанием нести обретенные знания в массы, он сразу после поступления на физмат Петербургского университета создал там социал-демократический кружок и стал печатать прокламации. Кружок назывался «Освобождение труда», как и швейцарская группа Георгия Плеханова, которого студенты нахально попросили быть их представителем в Европе.

Из тюрьмы за границу

«Освобожденцы» успели выпустить две листовки и принять программу, которой предусматривалось создание рабочей партии. После этого за ними явились жандармы. Юлия Цедербаума, теперь уже Мартова, отправили в Кресты, где он провел полгода, а потом на два года выслали в Вильну. Там он включился в движение еврейских социал-демократов, но вскоре порвал с ними: они добивались счастья для евреев, а он – для всех. Вернувшись в 1895 году в столицу, он восстановил свой кружок и познакомился с представителями другого, где верховодил молодой адвокат по фамилии Ульянов. Они сразу понравились друг другу: Мартов был единственным из товарищей, к кому Ильич обращался по имени и на «ты». Уже осенью 1895-го они объединили усилия, создав «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Члены новой организации не только печатали прокламации, но и проводили агитацию среди рабочих, устроив стачку на питерских заводах. Однако скоро Ульянова арестовали, а через месяц в руках полиции оказался и Мартов.

Расследование кончилось для обоих ссылкой. Ульянова, успевшего запастись медицинской справкой, отправили на юг Сибири, где климат был еще терпимым, а вот Мартова – на самый север, в Туруханск. Проведя там три года, он заболел туберкулезом гортани: уже тогда врачи сулили ему скорую смерть, если он не уедет в теплые края. Но Мартов стремился в Москву, Петербург, чтобы делать революцию. Его освободили в начале 1900 года. Он вспоминал: «Закутанные во всевозможные меха до полной неподвижности, мы врастяжку лежали на нартах и на 11-й день въехали на окраину жалкого уездного городка Енисейска и почувствовали свое возвращение в лоно цивилизации». Мартов поспешил в Псков – к жившему там после ссылки Ульянову. Они решили выпускать за границей и тайно перевозить в Россию марксистскую газету под названием «Искра».

Туруханск в начале ХХ века. Здесь в ссылке Юлий Мартов провел три года

ПОГЛОЩЕННЫЙ БОРЬБОЙ, МАРТОВ ЖИЛ В БЕДНОСТИ. В ЕГО КОМНАТЕ ЦАРИЛ СТРАШНЫЙ БЕСПОРЯДОК. НЕУЮТНОЙ БЫЛА ОБСТАНОВКА ЗАКОРЕНЕЛОГО ХОЛОСТЯКА

Статьи Мартова в новой газете нравились всем: они были яркими, искренними, в чем-то наивными, но заражающими оптимизмом. Весной 1901 года он приехал в Мюнхен, где присоединился к Ульянову, теперь Ленину, к работе по изданию «Искры». В следующем году, когда ими начала интересоваться полиция, друзья перенесли редакцию в Лондон, где между ними возникли споры. Мартову не нравилось, что Ленин привлекает к сотрудничеству жестоких и аморальных людей, оправдывая это их «полезностью для дела». Ему, воспитанному в правилах Приличенска, это казалось недопустимым. Разногласия возникли и вокруг членства в социал-демократической рабочей партии: Мартов считал, что в ней могут состоять не только активные участники борьбы, как предлагал Ленин, но и сочувствующие. Это мелкое вроде бы отличие таило в себе принципиальную разницу подходов. Ленин объявлял: «Кто не с нами – тот против нас», а Мартов думал совершенно иначе.

Вождь проигравших

В 1903 году на II съезде Российской социал-демократической рабочей партии в Лондоне при выборах в ЦК сторонники Ленина получили незначительное большинство и тут же гордо назвали себя «большевиками». Мартову и его товарищам пришлось согласиться с заведомо неудачным именем – «меньшевики». Между бывшими друзьями началась дуэль в прессе: Ленин обвинял Мартова в соглашательстве, тот его – в диктаторских замашках и «заезжательстве» товарищей по партии. В язвительном фельетоне «На очереди» Юлий пророчески говорил о том, что партия обречена разделиться на «заезжателей разных степеней доверия» – во главе с верховным, «права коего по заезжанию ограничены лишь естественными законами природы». Ленин в ответ писал о Мартове: «У каждого насекомого свое оружие борьбы: есть насекомые, борющиеся выделением вонючей жидкости».

Поглощенный борьбой, Мартов жил в бедности. «В комнате его царил страшный беспорядок, – вспоминал его товарищ Петр Гарви. – Круглый стол посреди комнаты был завален книгами, газетами, рукописями и густо засорен табаком. Все это было покрыто густой пылью. Неуютная обстановка закоренелого холостяка. <…> Без постороннего глаза и любящей руки комната, костюм, борода – все приобретало запущенный вид». Между тем претендентки на роль «любящей руки» имелись. К Мартову проявляла интерес сама Александра Коллонтай, напугавшая его своим напором. С юной Полиной Гордон он якобы даже назначил свадьбу, но по пути зашел в кафе, стал спорить о политике и обо всем забыл. Узнав об этом, напрасно прождавшая невеста поняла, что мужа из Юлия не выйдет. Нежные отношения связывали Мартова с женой товарища по партии, пианисткой Надеждой Кристи. Ей он писал: «Я глубоко и преданно люблю тебя, вероятно, максимальным чувством, на которое я вообще способен». Но этого влюбленной женщине было мало, и Мартов до конца жизни оставался один.

Революция 1905 года вызвала новые споры большевиков с меньшевиками. Первые предлагали взять власть путем вооруженного восстания, вторые – сделать это постепенно, мирным путем, в союзе со всеми демократическими силами. В октябре 1905-го Мартов вернулся в бурлящую Россию (куда вскоре приехал и Ленин), став членом Исполкома Петербургского совета рабочих депутатов. Через полгода, на спаде революции, его арестовали, но скоро выпустили, вынеся вердикт «опасности не представляет».

Мартов снова уехал за границу, где продолжил обличать большевиков. На этот раз его мишенью стали так называемые «эксы» – экспроприации, а точнее, вооруженные грабежи, добыча от которых шла в партийную кассу. В посвященной этому брошюре он назвал имена большевиков, участвовавших в «эксах», в том числе малоизвестного еще Сталина. Обвинениям тогда никто не поверил, но впоследствии не забывавший обид вождь сполна отыгрался на родственниках обидчика. Его братья Сергей и Владимир Цедербаумы, их жены и дети – все они были либо расстреляны, либо много лет провели в лагерях. Само имя Мартова оказалось под запретом до времен «оттепели»…

ЛЕНИН НЕ СТЕСНЯЛСЯ В ВЫРАЖЕНИЯХ, КОГДА ПИСАЛ О МАРТОВЕ: «У КАЖДОГО НАСЕКОМОГО СВОЕ ОРУЖИЕ БОРЬБЫ: ЕСТЬ НАСЕКОМЫЕ, БОРЮЩИЕСЯ ВЫДЕЛЕНИЕМ ВОНЮЧЕЙ ЖИДКОСТИ»

Владимир Ленин и Юлий Мартов (сидят справа) среди руководителей петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»

Надо сказать, что в отличие от прочих меньшевиков Мартов выступил против начавшейся мировой войны. На этой почве произошло его примирение с Лениным: на Циммервальдской конференции, проходившей в сентябре 1915 года, они впервые за много лет пожали друг другу руки. Однако споры продолжались: Ленин выступал за перерастание войны в пролетарскую революцию, Мартов же по-прежнему считал, что пролетариат в России должен совершить эту революцию в союзе с буржуазией, власть которой подготовит будущее пришествие социализма. Услышав в начале весны 1917 года о свержении царя, Мартов решил, что его план близок к исполнению, и засобирался в Петроград. Ему предлагали место в том самом «пломбированном вагоне», которым ехал через Германию возвращавшийся из эмиграции Ленин, но Мартов отказался: поездку спонсировал немецкий Генштаб, а правила Приличенска не позволяли принять его помощь. Однако вскоре, изнывая от нетерпения, он признал, что другой дороги домой нет, и впервые в жизни пошел на сделку с совестью. 9 (22) мая 1917 года – также через Германию – вместе с другими меньшевиками Мартов прибыл в Петроград, на Финляндский вокзал.

Его встречали не менее торжественно, чем Ленина: речи произносили лидер эсеров Виктор Чернов, меньшевистские вожаки Николай Чхеидзе и Ираклий Церетели. Их неумеренные похвалы не могли скрыть того факта, что Мартов давно стал чужим в собственной партии и делиться с ним властью никто не собирался. Возглавив фракцию меньшевиков-интернационалистов, он выступал за скорейшее прекращение войны и создание «однородного социалистического правительства». О Ленине же Мартов сказал Церетели: «Единственная вещь, которая его интересует, – это революция, а настоящей революцией он считает только ту, где власть будет захвачена большевиками». И тем не менее после того как большевики в июле попытались устроить переворот, он был против гонений на них: «Мы не царские держиморды!» Он был так порядочен, что не мог не проиграть…

Юлий Мартов, как и Ленин, возвращался в Россию из эмиграции через Германию и Швецию. На фото: Павел Аксельрод, Юлий Мартов и Александр Мартынов в Стокгольме. 3 мая 1917 года

Время умирать

Когда большевики уже захватывали власть, в Смольном открылся Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. На его заседаниях Мартов упрямо предлагал найти компромисс – мирно решить вопрос о власти. Его так любили, что готовы были послушаться, но меньшевики-оборонцы и правые эсеры отказались договариваться, да и Ленин не жаждал компромисса. Участник съезда Борис Николаевский вспоминал: «В переполненном зале было шумно, и, несмотря на призыв к тишине, глухой голос больного Мартова (у него уже начался туберкулезный процесс в горле) был почти не слышен даже передним рядам. Неожиданно в зал ворвался гул далекого пушечного выстрела. Все поняли: начался решающий штурм. И в наступившей тишине донеслись срывающиеся слова Мартова: «Это – похороны единства рабочего класса… Мы участниками не будем». При выходе из зала большевик Иван Акулов бросил упрек: «А мы меж собой думали: кто-кто, а Мартов останется с нами…» Мартов ответил: «Когда-нибудь вы поймете, в каком преступлении вы соучаствуете» – и устало вышел, махнув рукой».

Осудив переворот, он все же вынужден был признать, что за большевиками идет большая часть пролетариата и потому выступление против них станет предательством революции. Исходя именно из этого, он решил сотрудничать с новой властью, убедив так поступить и многих других меньшевиков. Перебравшись вместе с советским правительством в Москву, он стал членом ВЦИК и Моссовета, где произносил пылкие речи против злоупотреблений новой власти. О его выступлениях рассказывал Константин Паустовский, тогда репортер газеты «Власть народа»: «Мартов сидел ближе всех к журналистам, и мы хорошо его изучили. Высокий, тощий и яростный, с жилистой шеей, замотанной рваным шарфом, он часто вскакивал, перебивал оратора и выкрикивал хриплым сорванным голосом негодующие слова. Он был зачинщиком всех бурь и не успокаивался, пока его не лишали слова или не исключали на несколько заседаний. Но изредка он был настроен мирно. Тогда он подсаживался к нам, брал у кого-нибудь книгу и читал запоем, как бы забыв о времени и месте и совершенно не отзываясь на события, происходившие в зале».

Мартова несколько раз арестовывали. После одного такого случая друживший с ним Анатолий Луначарский позвонил Ленину, но тот заявил: «Он слишком умный человек, так что пускай посидит». Вскоре лидер меньшевиков выпустил брошюру «Против смертной казни», в которой осуждался красный террор. Заканчивалась она так: «Позор партии, которая званием социалиста пытается освятить гнусное ремесло палача!» Тогда Ленин приказал «заездить» Мартова и его друга, мужа сестры Лидии Федора Дана (тоже члена Моссовета) практическими поручениями: «Дан – санучастки, Мартов – контроль за столовыми». Однако Юлий Осипович уже не мог выполнять эти «ценные указания»: туберкулез практически приковал его к постели.

Ему не раз делали намеки об отъезде за границу. Об этом мечтали миллионы жителей Советской России, а он отказывался, объясняя, что нужен на родине. В итоге замнаркома иностранных дел Максим Литвинов прямо заявил ему: «Ленин находит, что здесь вы много вредите; будет лучше, если вы окажетесь за границей». Заодно Мартову намекнули, что на случай его возвращения Феликс Дзержинский уже подготовил приказ об аресте…

В сентябре 1920 года Мартов выехал в Германию – формально для участия в съезде левых социал-демократов. Там он сумел сказать всего несколько слов, так как из-за болезни потерял голос. Но писать еще мог и заполнял своими статьями созданный им «Социалистический вестник», орган Заграничной делегации меньшевиков. На его страницах Мартов по-прежнему обличал большевиков, однако обрадовался введению нэпа, увидев в нем возможность «мирного перехода к социализму». В своей последней статье он выражал уверенность в неизбежной смене «окопно-казарменного квазисоциализма» на «правовой режим демократии». О тяжелой болезни Ленина он не писал: быть может, и не знал. А тот, угасая в Горках, с грустью говорил: «Вот, и Мартов умирает…» До этого Ленин признавался Максиму Горькому: «Жаль, что Мартова нет с нами, очень жаль. Какой это удивительный товарищ, какой чистый человек!»

Мартов и правда умирал. В начале 1922 года он встретился в Берлине с Даном, Николаевским и другими товарищами, которых большевики после голодовки в тюрьме выпустили за границу. После этого он уже почти не покидал туберкулезный санаторий в горах Шварцвальда и все реже вставал с постели. Он скончался 4 апреля 1923 года, был кремирован и похоронен в Берлине в присутствии русских эмигрантов и того же Горького – он, как и многие, был очарован личностью Мартова. Некрологи появились в немецкой, французской, итальянской социалистической прессе и даже в «Правде»: Карл Радек назвал покойного «Гамлетом русской революции». Что неверно. Гамлет стремился мстить и властвовать, но именно эти два качества были совершенно чужды самому человечному из русских социал-демократов.


Вадим Эрлихман,
кандидат исторических наук

«Мировой большевизм»

апреля 27, 2017

В 1919 году Юлий МАРТОВ написал работу, посвященную удивившему его феномену – массовому распространению большевистских идей и подходов в европейском рабочем движении.

 

Когда в 1918 году произнесено было это словосочетание – «мировой большевизм», писал Юлий Мартов, «оно многим русским марксистам показалось парадоксальным». По его словам, сама «мысль о том, что наше родное Пошехонье с какой-нибудь стороны является прообразом для «гнилого Запада» в деле выработки форм и содержания революционного процесса, представлялась абсурдной».

Марксисты всех стран традиционно свысока относились к перспективам победы пролетарской революции в отсталой России. Как отмечал Мартов, они и «российский большевизм склонны были объяснять аграрным характером страны, отсутствием глубокого политического воспитания широких народных масс – словом, чисто национальными моментами». «Чтобы в идейные и политические формы большевизма вылилось революционное движение, вырастающее в других странах из значительно иных социальных предпосылок, казалось крайне невероятным, – подчеркивал он. – В лучшем случае впоследствии стали допускать, что стихия большевизма может окрасить собой революцию в аналогично отсталых аграрных странах, как Румыния, Венгрия, Болгария».

Между тем оценки эти оказались неверными, и сторонники большевистской идеологии и большевистского метода переустройства мира появились и в развитой Европе. Почему так произошло? Предлагаем вниманию читателей отрывок из работы Юлия Мартова «Мировой большевизм», в которой он искал ответ на этот вопрос.

Наследие войны

Непригодность большевизма для экспорта на мировой политический рынок казалась очевидной и для западноевропейских социалистов. Неоднократно они высказывались в том смысле, что в Западной Европе это чисто русское явление не сможет привиться. <…>

Такое отношение возможно было постольку, поскольку социалистическая Западная Европа руководствовалась лозунгом «моя хата с краю» и была уверена в том, что хата ее действительно с краю.

Когда же «мировой большевизм» стал очевидно для всех реальнейшим фактором революционного процесса повсюду, западноевропейские марксисты оказались не менее, если не более, чем русские, неподготовленными к тому, чтобы оценить историческое значение этого явления и понять те корни, которыми оно питается.

Что большевизм не есть только продукт аграрной революции – стало очевидным после трехмесячного опыта германской революции. <…> Национальные особенности русского большевизма, разумеется, в значительной мере объясняются нашими аграрными отношениями; «мировой большевизм» должен быть, очевидно, выведен из других социальных факторов.

Роль, которую в общественной жизни благодаря всемирной войне играет армия, вне всякого сомнения, является прежде всего тем общим, что проявляется в революционных процессах столь различных в социальном отношении стран, как Россия и Германия, Англия и Франция. Связь между ролью солдат в революции и большевистской стихией в ней является поэтому совершенно бесспорной. Большевизм не есть просто «солдатская революция», но влияние большевизма на течение революции в каждой стране пропорционально участию в этой революции вооруженных солдатских масс.

Влияние солдатчины на революцию в России было в свое время достаточно проанализировано. «Коммунизм потребителя» как единственный социальный интерес, который связывает разношерстные по своему классовому составу и деклассированные, то есть оторванные от родной социальной среды, элементы, отмечался марксистами с первых же дней нарастания большевистской волны.

Меньше внимания обращал на себя другой момент в социально-революционной психологии солдатских масс. Это – тот своеобразный их «антипарламентаризм», который вполне естественен для социальной среды, не спаянной в прошлом школой коллективного отстаивания своих интересов, а в настоящем черпающей свою силу и влияние исключительно в обладании оружием.

Английские газеты сообщили следующий любопытный факт. Когда английским войскам на французском фронте прислали бюллетени для голосования во время последних выборов в парламент, то во многих случаях солдаты массами сжигали бюллетени, заявляя: когда мы вернемся в Англию, мы сами наведем там порядок. Как в Германии, так и в России мы видели достаточно примеров того, как солдатские массы свой впервые пробужденный активный интерес к политике выражали в стремлении вооруженной рукой «навести порядок» – безразлично, в смысле ли «правом», как это часто бывало в первые месяцы русской и первые недели германской революции, или в смысле «левом». И в одном и в другом случае речь идет об определенном корпоративном сознании, питающемся уверенностью, что владение оружием и умение им управлять дают возможность направлять судьбы государства. Это самосознание должно роковым образом приходить в непримиримое противоречие с идеями демократии и с парламентскими формами управления государством.

Но, при всей громадности роли солдатской массы в большевистской стихии, она одна не может объяснить успехов последней и ее повсеместности. В России жестокое разочарование ждало тех, которые в октябре 1917 года с блаженным оптимизмом объявляли большевизм «революционным преторианством» и предрекали, что с демобилизацией армии исчезнут социальные корни большевизма. Напротив, подлинные черты большевизма особенно рельефно проявились именно тогда, когда старая армия, вынесшая его к власти, исчезла, а новая вооруженная сила, на которую большевизм опирается, утратила совершенно характер фактора, управляющего или хотя бы только участвующего в управлении государством. <…> Очевидно, что последние корни большевизма надо искать все-таки в состоянии пролетариата.

Русские солдаты и офицеры в окопах. 1917 год

Психология большевизма

Каковы основные черты пролетарского большевизма как мирового явления?

Это, во-первых, максимализм, стремление к непосредственным максимальным результатам в деле реализации социальных улучшений вне внимания к объективным условиям. Максимализм этот предполагает дозу наивного социального оптимизма, некритически верующего в то, что реализация таких максимальных результатов в любой момент возможна, что ресурсы и богатства того общества, овладеть которым стремится пролетариат, неистощимы.

Это, во-вторых, отсутствие внимательного отношения к нуждам общественного производства, преобладание, как и у солдат, точки зрения потребителя над точкой зрения производителя.

Это, в-третьих, склонность к решению всех вопросов политической борьбы, борьбы за власть методами непосредственного применения вооруженной силы, – даже в отношениях между отдельными частями пролетариата. Эта склонность предполагает скептическое отношение к возможностям демократического решения социально-политических проблем. В литературе уже в достаточной мере выяснены объективные моменты, обусловливающие преобладание этих тенденций в нынешнем рабочем движении.

Рабочая масса качественно изменилась. Старые, наиболее классово воспитанные кадры ее провели 41/2 года на фронте и, оторвавшись от всякого производительного труда, пропитались траншейной психологией, духовно растворились в междуклассовой среде деклассированных элементов. Вернувшись в ряды пролетариата, они вносят в него боевой революционный дух, но вместе с тем и дух солдатского бунтарства. <…>

В то время как прошедшие через траншеи массы теряли в течение долгих лет профессиональные навыки, отвыкали от регулярного производительного труда и истощались нервно и физически нечеловеческими условиями современной войны, массы, занявшие их место на фабрике, работали через силу, стараясь сверхурочными часами выработать достаточно для прокормления при непомерно возросших ценах на жизненные продукты. Этот истощающий тяжелый труд был затрачиваем в значительной мере для производства средств разрушения, являлся с общественной точки зрения непроизводительным и не мог способствовать выработке в трудящихся массах того сознания незаменимости их труда для существования общества, которое составляет столь существенный элемент в современной пролетарской классовой психологии.

Эти социально-психологические факторы являются той предпосылкой, которая всюду в странах, прямо или косвенно задетых всемирной войной, облегчает развитие большевистской стихии.


Подготовила Раиса Костомарова

Рукотворная беда

апреля 27, 2017

Революция 1917 года – это прежде всего национальная трагедия, уверен доктор исторических наук, председатель комитета Госдумы по образованию и науке Вячеслав НИКОНОВ.

 

Мнение Вячеслава Никонова по поводу Великой российской революции особенно интересно. Во-первых, потому, что он – профессиональный историк и, значит, знает, о чем говорит. Во-вторых, потому, что он – действующий политик и при этом еще известный российский политолог, а следовательно, может оценить события столетней давности с учетом сегодняшних социальных вызовов. В-третьих, Никонов – внук одного из активнейших деятелей 1917 года, видного большевика Вячеслава Молотова, впоследствии возглавлявшего и советское правительство, и советскую дипломатию. А потому история революции для Вячеслава Никонова – это еще и семейная история.

Одна революция или две?

– Обыватель недоумевает: раньше было две революции 1917 года – Февральская и Октябрьская, теперь одна – Великая российская. Чем обусловлено переименование?

– Наверное, взглядами тех людей, которые составляли историко-культурный стандарт. Лично я считаю, что революционный процесс действительно был один и в этом плане правильнее говорить о российской революции 1917 года. Однако я далек от того, чтобы считать ее великой.

– Как вы трактуете эти события?

– События 1917 года были национальной трагедией. Огромная страна, в которой жил каждый восьмой, а то и каждый седьмой землянин. Четвертая экономика в мире. Очень высокие темпы экономического роста. Потом – тяжелое испытание войной, из которой в принципе страна выходила победительницей. Конечно, история не знает сослагательного наклонения, но мы-то знаем, чем война закончилась – поражением Германии осенью 1918 года. Если бы Россия не вышла из войны, она бы тоже оказалась в стане победителей.

А вместо этого мы получили развалины государства, Гражданскую войну, которая унесла 8 млн жизней, потеряли 4/5 экономики, выкинули за пределы страны всю элиту, лишились огромных территорий.

Самые серьезные перемены, связанные прежде всего с разрушением российской государственности, произошли в феврале 1917-го. Октябрьские же события стали следствием распада государственности, после чего, как тогда говорили, «власть валялась на земле». Ее подобрали большевики. Так что это два этапа одной революции, но они имели разных исполнителей и разных победителей.

– Существует давний спор о том, была ли тогдашняя Россия «беременна революцией», сформировались ли какие-то объективные предпосылки для нее или же страну просто «столкнули» в революцию. Вы как считаете?

– Теория «объективных предпосылок» в истории мне кажется труднодоказуемой. Как измерить, где кончаются «объективные предпосылки» и вступает в свои права «субъективный фактор»?

Я и в политике, и в политологии уже давно, не одно десятилетие, и, честно говоря, наблюдая за многими революционными процессами, которые происходили в разных странах, ни разу так и не обнаружил в революциях ничего объективного. В том смысле, что всегда за тем, что происходило, стояли чьи-то интересы и действия вполне конкретных лиц, организаций и стран.

Это относится и к нашей революции. То, что у нас принято называть «объективными предпосылками» (а их набор был задан еще в советское время), существовало в каждой воевавшей стране. Причем в России в наименьшей степени.

Если говорить об «обострении бедствий трудящихся масс», то в России ситуация с продовольствием, с экономикой в целом была лучше, чем в той же Германии, Австро-Венгрии и даже во Франции и Англии. Если мы посмотрим на возможности армии, ясно, что к 1917 году Россия обладала самой мощной военной машиной, которая когда-либо до этого существовала в истории человечества, – 7 млн человек только в действующей армии. И так далее. Получается, что «объективные предпосылки» в других странах созрели в гораздо большей степени, но революция все-таки произошла у нас.

ГЛАВНЫЙ УРОК РЕВОЛЮЦИИ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ПОНИМАНИИ ТОГО, ЧТО НЕ ДАЙ БОГ ЕЩЕ РАЗ ТАКОЕ ПОВТОРИТЬ! ИНАЧЕ – БЕДА. ЕЩЕ ОДНУ ТАКУЮ КАТАСТРОФУ РОССИЯ УЖЕ НЕ ПЕРЕЖИВЕТ

Белая Россия. Исход. Худ. Д.А. Белюкин. 1992

– Говорят о том, что политическому режиму в России не хватало гибкости и поэтому его легче было сломать.

– В годы войны у нас оказался едва ли не самый либеральный режим из всех воевавших стран, где повсеместно закрутили все гайки. Проблема была в другом. В России существовала многочисленная, во многом легальная, не скрывавшая своих планов либеральная оппозиция и значительный слой демократической интеллигенции, который бесперебойно на протяжении десятков лет поставлял кадры фанатических революционеров. В большом количестве были люди и организации, буквально толкавшие население на борьбу с режимом, который якобы прогнил и якобы уже проигрывал войну. Они целенаправленно работали на свержение конкретного императора – Николая II, с тем чтобы заменить его на великого князя Михаила Александровича или на цесаревича Алексея при регентстве того же Михаила. Именно эти силы внесли очень серьезный вклад и в расшатывание самого режима, и в то, чтобы отстранить от власти Николая.

Вот, собственно, главное отличие России…

Кто и как разрушил государство?

– Понимали ли они, что свержение Николая проложит дорогу разрушению государства?

– Уверен, все те, кого можно назвать «людьми Февраля», не ставили перед собой такой цели. При этом они, конечно, не представляли себе, что такое российское государство и как легко его можно разрушить. Однако их действия привели именно к такому результату. Причем в течение буквально нескольких недель.

– Почему государство удалось так легко разрушить? Действительно же, очень быстро все посыпалось…

– Посыпалось все потому, что государство активно разрушали. Что это были за шаги? Во-первых, «люди Февраля» уничтожили всю правоохранительную систему – это важнейший костяк государственности. Во-вторых, была разрушена вертикаль власти. Царских губернаторов убрали, новых избирать или назначать не стали: «народ проявит свою гениальность», как говорил премьер-министр князь Георгий Львов.

А когда вы разрушаете правоохранительную систему, вертикаль власти и одновременно вводите демократические институты в армии, что никто, никогда и нигде вообще не делал в истории человечества, то вы именно разрушаете государственность.

Первая мировая война. Николай II и Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич в Ставке в Барановичах

– Как вы оцениваете действия самого Николая?

– Наверное, он – самая противоречивая фигура в российской истории. Хорошо образованный, умный, понимавший природу власти. Но при этом, безусловно, не самый сильный политик, мягко говоря. Он плохо разбирался в людях, он побаивался сильных личностей в своем окружении, даже по тогдашним меркам он не был управленцем современного типа. В том смысле, что он слишком много вопросов замыкал на себя и крайне мало полномочий делегировал другим.

И конечно, чуть ли не решающую негативную роль сыграл его мистицизм, который и позволил оказаться близко к власти Григорию Распутину, что дало основания для всей этой «антираспутинской кампании», развернувшейся в обществе. Она, несомненно, была убийственной для династии.

Самый сильный политик 1917 года

– Как вы оцениваете роль большевиков в революции?

– В Феврале их роль была минимальной, но во всех остальных событиях 1917 года и потом – в событиях последующих 74 лет – большевики сыграли решающую роль.

– Публицисты до сих пор спорят, в чьих интересах действовал Ленин. Есть точка зрения, что в интересах германского правительства, есть мнение, что в интересах рабочего класса, наконец, есть представление, что он действовал в рамках своей собственной миссии по захвату власти…

– Конечно, он действовал в рамках своей миссии. Это действительно был человек миссии, но целью этой миссии не была власть как таковая. Ленин, на мой взгляд, не являлся тем «политическим животным», которое стремится к власти ради самой власти. Это был человек, который имел собственное видение преобразования мира. Людей с таким глобальным видением на самом деле очень мало. В истории человечества их по пальцам двух рук можно сосчитать, и Ленин был из их числа. Он имел в голове альтернативную картину мира, и он пытался ее реализовать.

Политический плакат, посвященный третьей годовщине Октябрьской революции / РИА Новости

– Это была утопия?

– Можно сказать, что это была утопия. Но вообще-то большевикам это почти удалось. Как говорил мой дед, «к моменту смерти Сталина мы контролировали 70% человечества, оставалось немного, но потом пришел Никита [Хрущев. – «Историк»] и все профукал».

Как бы то ни было, Ленин предлагал альтернативную модель развития человечества. Он создал механизм продвижения этой модели – партию большевиков. При этом Ленин был, пожалуй, наименее догматичным из всех политиков, которых мы видим в 1917 году. Большинство тех, кто составлял российскую элиту в 1917-м, с какими лозунгами вошли в Февраль – с теми и оставались до Октября. Догматизм меньшевиков, эсеров просто поражает! Ленин же несколько раз за это время поменял видение всей ситуации, сменил лозунги.

Он буквально на кончиках пальцев чувствовал ситуацию, точно уловив, что революция – не за демократию. Революция – она прежде всего за мир и за землю. И он очень быстро оседлал эту волну, он пошел за этими глубинными чаяниями людей – подавляющего большинства населения страны. В условиях 1917 года Ленин оказался самым сильным и самым эффективным политиком.

– Вы считаете, что, если бы не было февральского спускового крючка, эта борьба за мир и за землю не вылезла бы наружу?

– Восемьдесят с лишним процентов населения тогдашней России – крестьяне. Понятно, что поколениями они мечтали о черном переделе. Но крестьянство как таковое не было революционным классом, и крестьяне не были приучены нарушать закон. Да, они пытались это делать, и у них был опыт массовых неповиновений власти 1905–1907 годов, но они уже знали, что за это бывает. И очевидно, что государство и далее справлялось бы с любыми крестьянскими волнениями. Сравните революцию 1905–1907 годов и начало 1917 года: когда были более серьезные массовые выступления и крестьянские бунты? Конечно, в 1905–1907 годах, но с ними справились. Почему? Потому что было дееспособное государство, была армия и не была расколотой элита.

После Февраля все уже было иначе. Страна оказалась в таком расплавленном состоянии, что импульсы сверху никакого серьезного значения не имели, а Временное правительство просто превратилось в эвфемизм. С какого-то момента оно ничего не решало. Армейские круги попытались внести какой-то элемент порядка, но они тоже были далекими от понимания того, как это делать. Вся августовская эпопея генерала Лавра Корнилова выглядит довольно дилетантской.

В.И. Ленин провозглашает Советскую власть. Худ. В.А. Серов

Была ли помощь извне?

– Как вы оцениваете внешний фактор в революции? Он был вообще?

– Конечно. 

– В чем он выражался, как бы вы это описали?

– Внешний фактор был серьезным, но не решающим. Если говорить о дофевральском периоде, то здесь надо разделять «внешний фактор врагов» и «внешний фактор союзников».

Враги в этом плане поработали, естественно, гораздо больше, чем союзники. Ими много было сделано прежде всего для стимулирования сепаратистских тенденций на национальных окраинах. Плюс накачивание оппозиции, причем разной, – не только большевикам деньги перепадали: их раздавали по широкому политическому спектру.

Что касается союзников, то до Февраля на высшем уровне все вроде бы было нормально, руководители друг с другом вполне конструктивно общались. Но уровнем ниже и общественно-политические круги, и пресса не переставали твердить, что Россия отсталая, угнетающая и прочая-прочая, что русские – это люди второго сорта, не вполне европейцы и так далее. Отсюда со стороны Запада – диалог с правительством и в то же самое время поддержка оппозиции. Как это, собственно, и сейчас происходит.

А после Февраля, я думаю, у Временного правительства был единственный шанс закрепиться у власти – это объявить мир. Однако Запад сделал все, что мог, чтобы Керенский этого не сделал. Всё! Цель была одна – удержать Россию в войне.

РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА БЫЛА НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ ЗА ДЕМОКРАТИЮ. ОНА БЫЛА ПРЕЖДЕ ВСЕГО ЗА МИР И ЗА ЗЕМЛЮ

– А пресловутые немецкие деньги?

– Если говорить о немецких деньгах, то немцы вложили в поддержку революционных движений России гораздо меньше, чем в румынскую или французскую оппозицию. Кстати, наши революционеры получали не только немецкие деньги, но и американские: Штаты вкладывали в них средства в расчете на то, что затем революционеры пустят сюда американский капитал.

Ясно, что разные западные страны преследовали разные цели. Если для Франции и Англии важнейшим было то, чтобы Россия и дальше воевала на стороне Антанты и тем самым оттягивала на себя как можно больше немецких сил, а немцы, наоборот, поддерживали тех, кто готов был немедленно выйти из войны, то американцы стремились освоить Россию в качестве рынка в будущем…

С насиженных мест. Крестьяне растаскивают имущество из барских поместий и отправляются в город в поисках лучшей жизни. Худ. И.А. Владимиров

 

«Дед был твердокаменным большевиком»

– На вашу личную оценку революции оказывает влияние то, что вы – внук одного из видных большевиков того времени?

– Я думаю, конечно, оказывает. Как и на многое другое. В том числе и на восприятие того, что происходило в 1917 году.

– То есть ваши взгляды продиктованы той позицией, которую занимал Вячеслав Михайлович Молотов?

– Нет, все-таки мы представители разных очень поколений. Дед был твердокаменным большевиком, может быть, последним ленинцем. Когда он скончался в 1986 году, мне уже было 30 лет. Естественно, я с ним обсуждал эти вопросы.

Понимаете, «времена не выбирают, в них живут и умирают». Он не выбирал того времени. Но он выбирал свой путь, он был большевиком, был сторонником и поклонником Ленина, был его последователем и действовал в рамках той идеологической и политической конструкции, которую задавал вождь партии.

Он был верным ленинцем – еще более твердым, как выяснилось, чем Иосиф Сталин и Лев Каменев, которые приехали из ссылки и стали предлагать более мягкую линию в отношении Временного правительства, чем Русское бюро ЦК, в которое тогда входил дед. Потом, вернувшись в Россию, эту позицию поддержал Ленин и повел за собой всю партию.

Я, в отличие от деда, не разделяю ленинских взглядов и не считаю, что диктатура пролетариата – это то, к чему надо стремиться. Но они тогда не сомневались, что политика Ленина – в национальных интересах, что именно она необходима для страны, как и для всего человечества. Ведь Ленин никогда не замыкался в национальных рамках. В этом была сила ленинизма: он предлагал глобальную идею, альтернативную всему существовавшему на тот момент мироустройству.

– Это обеспечило победу большевикам в октябре 1917-го?

– В том числе. Кстати, вы заметили, что у Октябрьской революции есть свои герои, а у Февраля нет? Творцы Февральской революции сами открещивались от авторства. Потому что Февраль даже с их точки зрения оказался катастрофой. Причем и для них лично, и для страны. И они это очень быстро поняли и все без исключения открестились от Февраля…

Вячеслав Молотов. 1910-е годы

– Нечем было гордиться?

– Нечем! И наоборот, из героев Октября целые очереди выстраивались – все записывались в победители. Каждый стремился рассказать, что и как он делал в Октябре. Очевидно, что Октябрьская революция была рукотворной, как и все революции. Октябрь, как известно, сделали прежде всего Ленин и Троцкий.

Любую революцию делают люди. Просто так массы на улицы не выходят. А если они все-таки выходят, то их быстро ставят на место. Это делает нормально функционирующее государство, и в таком случае их выход на улицы никакой революцией не заканчивается…

Революция или переворот?

– А вы все-таки считаете Октябрь революцией, а не переворотом?

– У меня есть определение революции, с которым не все согласны: революция – это антиконституционный переворот, осуществленный с помощью методов массовой мобилизации.

С этой точки зрения Февраль 1917-го – это точно революция. Что касается Октября, то с ним сложнее. Просто потому, что в октябре никакого конституционного строя уже не было. И в этом смысле нечего было свергать. Говорят, что большевики ставили целью слом старой государственной машины. Но на самом деле все уже было сломано до них, никакого конституционного поля в тот момент не существовало. И большевики, получившие власть от Съезда Советов, с этой точки зрения были не менее легитимны, чем Временное правительство, особенно в своем последнем составе, которое получило власть вообще уже неизвестно от кого.

– Не так давно разразился серьезный скандал, который обсуждали даже в Госдуме. На сайте «Российская символика», который является «официальным государственным информационным ресурсом», был размещен текст, объясняющий детям, кто такие большевики. Большевики, как утверждалось там, «армию русскую разрушили, лучших людей страны нашей погубили, захватили власть, стали народ грабить, слабых обижать, все, что было в России хорошего, истреблять». В итоге они победили «потому, что были так жестоки, как никто и никогда нигде на свете не был, убивали и детей, и женщин, и стариков, губили целые города, целые края, целые народы, и воцарилась над нашей страной жуткая власть большевистская – власть беспощадная, власть кровавая». И так далее. Как вы относитесь к подобным интерпретациям?

– Нельзя такие интерпретации давать. Тем более детям! Ясно же, что не так все было.

Что, на мой взгляд, сделали большевики? Они подобрали власть в тот момент, когда от этой власти мало что осталось, и попытались реализовать свою программу в крайне сложных условиях разрухи, интервенции и Гражданской войны. Но обсуждать это все в плоскости, что «им ничего не было дорого», – это хуже, чем упрощение. Нужно очень аккуратно относиться к прошлому своей страны.

У всех была своя правда, и каждый хотел делать России добро. Но получилось то, что получилось. Это значит, что не всегда благие пожелания, материализуясь, приводят к тому результату, на который революционеры рассчитывают. А я, словами Максимилиана Волошина, «молюсь за тех и за других».

Уроки семнадцатого года

– Память о революции способна объединять людей?

– Если мы будем обсуждать эту тему с потомками белой эмиграции, для которых это, как вы понимаете, самый трагический период истории их семей, мы лишь разбередим раны. То же самое, если мы будем обсуждать эту тему в любой из бывших союзных республик: для их граждан – это тоже разделяющая, а не объединяющая тема. Так что если брать русский мир как некую глобальную общность, то ни в одной точке земного шара широкое обсуждение истории 1917 года не даст единения.

– Тем не менее внутри России эту тему обойти невозможно. Какие уроки революции – для общества, для населения, для политических элит – обязательно нужно извлечь?

– Главный урок заключается в понимании того, что не дай Бог нам еще раз такое повторить! Иначе – беда. Еще одну такую катастрофу Россия уже не переживет.

– Как по-вашему, есть на этот счет в обществе консенсус?

– Увы, нет. Есть люди, которые всерьез считают, что 1917 год – славная страница нашего прошлого и что революции – это «локомотивы истории», без которых невозможен общественный прогресс. Всем, кто так полагает, я очень рекомендую книгу выдающегося русского мыслителя Питирима Сорокина «Социология революции». Классическое произведение, в котором он, проанализировав революционные взрывы, происходившие в мире на протяжении нескольких веков, четко показал: революции всегда отбрасывают страны далеко назад. Мы это видели и в ходе революции 1917 года, и во время революции 1991 года, которая была во многом очень похожа на предыдущую и от которой мы до сих пор не оправились.


Беседовал Владимир Рудаков

Что прочитать и что увидеть в мае

апреля 27, 2017

Очерки русской Смуты

Деникин А.И.

М.: Айрис-пресс, 2017

Вышли в свет первые два тома академического издания «Очерков русской смуты» – фундаментального труда, принадлежащего перу генерал-лейтенанта Антона Деникина (1872–1947), одного из лидеров Белого движения. Опубликовать пятитомное сочинение полностью составители издания планируют к концу этого года.

Ценность «Очерков» прежде всего в том, что Деникин создавал их не как мемуары, а как полноценное историческое исследование. Неслучайно составители называют эту работу «энциклопедией революции и Гражданской войны». Подобное определение вполне справедливо: книга изобилует многочисленными деталями событий 1917–1920 годов, непосредственным участником которых был сам автор. Навсегда покинув Россию весной 1920-го, в эмиграции генерал отошел от политической деятельности и посвятил себя публицистике. Свой главный труд он писал «по горячим следам»: уже в 1921 году был напечатан первый том, а последний, пятый, был издан в 1926-м.

В процессе работы Деникин обращался к многочисленным документам и свидетельствам: это и материалы Союза офицеров армии и флота, и его личная переписка с деятелями Белого движения, и газеты, выходившие на занятых белой армией территориях, и записи его собственных выступлений, различные приказы и телеграммы. Особенность настоящего издания заключается в том, что впервые «Очерки» выходят в сопровождении научных комментариев и примечаний, составленных современными отечественными историками на основе архивных материалов из России и США.

Первый том «Очерков» повествует о событиях, происходивших в России с февраля по сентябрь 1917 года, – от начала революции и свержения монархии до провала и ареста руководителей Корниловского выступления. Второй том охватывает период с августа 1917-го по апрель 1918 года, когда завершился Первый Кубанский «Ледяной» поход Добровольческой армии. Деникин подробно рассказывает не только о событиях в Петрограде и на фронте, но и о зарождении антибольшевистского движения на Юге России, уделяя особое внимание вождям Белого движения – генералам Лавру Корнилову, Михаилу Алексееву, Сергею Маркову и другим.

В России «Очерки русской смуты» впервые были опубликованы в 1991–1995 годах: на протяжении четырех лет из номера в номер они печатались в журнале «Вопросы истории». В 2000-е годы труд Деникина выходил в книжном варианте, но без научных комментариев. Нынешнее издание «Очерков» уже оценено по достоинству: этой весной проект получил национальную премию «Лучшие книги и издательства – 2016» в номинации «Академические издания».

Последняя императрица. ДОКУМЕНТЫ И Фотографии

27 апреля – 28 мая

Выставочный зал федеральных государственных архивов

Москва, Большая Пироговская улица, 17

Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ) приглашает на выставку, посвященную императрице Александре Федоровне, супруге Николая II. Экспозиция включает более 80 подлинных фотографий, сделанных как профессиональными фотографами, так и членами царской семьи и их приближенными. На этих снимках – важнейшие события и бытовые эпизоды из жизни принцессы Аликс. Специально для выставки подготовлен мультимедийный фильм, демонстрирующий письма, дневники, рисунки Александры Федоровны, кинохронику тех лет. Благодаря новейшим технологиям посетители также смогут увидеть электронные копии документов из личного фонда последней русской императрицы, хранящегося в ГА РФ.

Севастополь – путь домой

16 марта – 19 июня

Центральный музей Великой Отечественной войны

Москва, площадь Победы, 3

Музей на Поклонной горе предлагает совершить экскурс в историю города русской славы – Севастополя. Выставка включает несколько разделов, посвященных эпохе царствования Екатерины Великой, Крымской войне, становлению и развитию базы Черноморского флота. Особое внимание уделено защите Севастополя в годы Великой Отечественной войны: это и действия 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии, и штурм Сапун-горы, и подвиг личного состава 30-й береговой башенной артиллерийской батареи под командованием гвардии майора Георгия Александера. Экспозиция также знакомит с материалами, рассказывающими о событиях Крымской весны 2014 года. Помимо фотографий на выставке собраны многочисленные документы, письма и газеты.

ЕВГЕНИЙ ХАЛДЕЙ. РЕТРОСПЕКТИВА. К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ

6 апреля – 11 июня

Мультимедиа Арт Музей, Москва

Москва, улица Остоженка, 16

Масштабную ретроспективу творчества знаменитого советского фотожурналиста и военного корреспондента Евгения Халдея (1917–1997), приуроченную к столетию со дня рождения мастера, представляет Мультимедиа Арт Музей, Москва. Красное знамя, реющее над Рейхстагом, – эту фотографию Халдея знает вся страна. Известен и другой его снимок, сделанный 22 июня 1941 года: москвичи на улице слушают объявление о начале войны. В экспозиции собраны фотографии, относящиеся и к послевоенному периоду творчества Халдея. Многие снимки демонстрируются впервые.

Горизонты истории. Раскопки на Манежной площади 1993–1997 гг.

6 апреля – 28 февраля 2018 года

Музей археологии Москвы

Москва, Манежная площадь, 1а

Любителей археологии ждет выставка, приуроченная к грядущему 870-летнему юбилею столицы. Ее организаторы предлагают взглянуть на результаты грандиозных раскопок, проходивших на Манежной площади в 1990-е годы. Помимо обнаруженных артефактов в экспозиции представлены чертежи и планы XVII–XIX веков, старые фотографии, макет Манежной площади, копии акварелей Аполлинария Васнецова, на которых изображена древняя Москва. Также посетители узнают о раскопках, проводившихся в городе в течение последних лет, об особенностях работы столичных археологов и их планах на 2017 год.

Весь Бакст

29 апреля – 20 августа

Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства

Санкт-Петербург, площадь Островского, 6

В прошлом году весь художественный мир отмечал 150-летие со дня рождения Льва Бакста (1866–1924) – знаменитого театрального художника и иллюстратора, одного из основателей объединения «Мир искусства», вдохновителя «Русских сезонов» Сергея Дягилева. В Петербурге, где хранится крупнейшая коллекция его эскизов, открылась итоговая выставка, завершающая цикл юбилейных мероприятий. Более 50 рисунков Бакста экспонируются вместе со сценическими костюмами, созданными по его эскизам, уникальными фотографиями, открытками и фарфоровыми статуэтками, выпущенными в 1912 году Мейсенской мануфактурой после премьеры балета «Карнавал». Впервые публика увидит эскизы костюмов к балету-пантомиме «Сердце маркизы» – первой театральной работе Бакста, которую он выполнил в 1902 году.

Объяснительный словарь старинных русских мер

Романова Г.Я.

М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017

Почти сто лет назад, в сентябре 1918 года, декретом Совета народных комиссаров была упразднена традиционная русская система мер. Однако в разговорной речи иногда еще можно услышать о «косой сажени в плечах» или росте «с вершок». Каково происхождение этих мер, что ими измеряли и чему они равны в привычных для нас метрах, литрах и килограммах? Ответы на эти и другие вопросы дает новый словарь, составленный кандидатом филологических наук, лексикографом Галиной Романовой. Основой для словаря послужили многочисленные памятники русской письменности, самые ранние из которых относятся к XI веку. Автор отмечает: лексика, связанная с традиционными мерами, является одним из древнейших пластов языка, поэтому знакомство с ней существенно помогает в изучении не только культуры, но и социально-экономического развития России.

Зеркала и химеры. О возникновении Древнерусского государства

Дворниченко А.Ю.

СПб.: Евразия, 2017

Книга доктора исторических наук, профессора СПбГУ Андрея Дворниченко посвящена одному из самых дискуссионных вопросов отечественной истории – возникновению Древнерусского государства. В своей работе автор анализирует как российские, так и зарубежные (в том числе эмигрантские) издания, затрагивающие эту тему. Читатель узнает о том, как менялись представления о процессе образования и развития Киевской Руси начиная с XVIII века вплоть до наших дней. Впервые в научной литературе исследуется практически вся важнейшая историография проблемы древнерусского политогенеза.

Повседневная жизнь Средневековой Руси накануне конца света

Борисов Н.С.

М.: Академический проект, 2017

Жизнь Руси накануне 1492 года стала темой монографии доктора исторических наук, профессора МГУ Николая Борисова. В XV веке люди с замиранием сердца ждали наступления именно этого года. Согласно принятому в те времена летоисчислению от Сотворения мира, в 1492-м завершалось последнее, седьмое тысячелетие, а его конец знаменовал собой начало Страшного суда. Книга повествует о том, как отразилось ожидание грядущего апокалипсиса на повседневной жизни русских земель и как это казавшееся неотвратимым событие воспринимали представители разных слоев общества – от крестьян и воинов до монахов и князей.

«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Пенской В.В.

М.: Центрполиграф, 2017

В центре исследования доктора исторических наук, профессора Виталия Пенского – жизнь служилых людей, занимавших средние командные посты в военной иерархии Русского государства в XVI веке. Знакомясь с судьбами «центурионов» московского войска, читатель больше узнает о том, что происходило в России в сложную и неоднозначную эпоху правления Ивана Грозного. В процессе работы автор привлек широкий круг источников, в частности литературных. Книга предназначена как для преподавателей и студентов, так и для тех, кто интересуется отечественной военной историей, а также повседневной жизнью русского общества в XVI столетии.

Переписка гетманов Левобережной Украины с Москвой и Санкт-Петербургом. 1654–1764 гг. Т. 1: Гетманство Богдана Хмельницкого. 1654–1657 гг.

Отв. ред. и сост. Е.Е. Рычаловский

М.: Древлехранилище, 2017

Сборник открывает серию документальных публикаций об истории русско-украинских отношений за более чем столетний период – с момента вхождения Левобережной Украины в состав России в 1654 году до упразднения гетманства указом Екатерины II в 1764-м. В первом томе представлена переписка Москвы с гетманом Богданом Хмельницким за 1654–1657 годы. Оригиналы посланий хранятся в различных фондах Российского государственного архива древних актов, в том числе среди документов Малороссийского, Разрядного и Сибирского приказов.

Столичный университет Российской империи: ученое сословие, общество и власть (вторая половина XIX – начало XX в.)

Ростовцев Е.А.

М.: РОССПЭН, 2017

Кандидат исторических наук Евгений Ростовцев реконструировал историю Санкт-Петербургского (позднее Петроградского) университета эпохи его расцвета во второй половине XIX – начале ХХ века. Это время связано с именами Дмитрия Менделеева, Ивана Сеченова, Николая Кареева, Сергея Платонова, Александра Шахматова и многих других выдающихся русских ученых. Задействовав многочисленные источники, автор воссоздал коллективный портрет студенчества и преподавательского корпуса, изучил различные стороны университетской жизни, корпоративные традиции, образовательные практики, взаимоотношения университета с культурной средой столицы, а также с городской и центральной властью.

Прогулки по революционной Москве. 1905–1917

Волкова Н., Волков В.

М.: Пешком в историю, 2017

Формат тематических путеводителей по Москве в последние годы приобретает все большую популярность. Данный путеводитель предлагает прогуляться по «революционной Москве» – по местам, связанным не только с Февралем и Октябрем 1917 года, но и с Декабрьским вооруженным восстанием 1905 года. В столице до сих пор можно найти напоминания о боях на Пресне, о столкновениях у Пречистенки и Остоженки, об обстреле Кремля большевиками и сопротивлении юнкеров. Издание поможет ярче представить драматические события начала прошлого столетия и обнаружить их следы в облике современного города. Составители предусмотрели маршрут и для любителей автопутешествий.

Ленин. Пантократор солнечных пылинок

Данилкин Л.

М.: Молодая гвардия, 2017

«Ленин был великий велосипедист, философ, путешественник, шутник, спортсмен и криптограф». Эту необычную характеристику вождя мирового пролетариата решил вынести на обложку своей книги Лев Данилкин, задавшийся целью написать современную – то есть адекватную запросам сегодняшнего дня – биографию Владимира Ленина. Книга, которая затевалась как увлекательный эксперимент, выросла в интересное исследование, вобравшее в себя несколько жанров. Изучая сочинения вождя, мнения и воспоминания о нем современников, описывая места, в которых он побывал, автор представляет нам неожиданный образ человека, сыгравшего ключевую роль в истории ХХ века.

СТАРТ СТРАНЫ Советов. Революция. Октябрь 1917 – март 1918

Шубин А.

СПб.: Питер, 2017

Новая книга постоянного автора журнала «Историк», доктора исторических наук Александра Шубина рассказывает о событиях, связанных с приходом большевиков к власти, и первых шагах большевистского правительства. С позиций современной науки в работе подробно проанализировано соотношение политических сил накануне Октябрьского переворота, первые декреты новой власти, история созыва и роспуска Учредительного собрания, а также борьба за заключение Брестского мира и его последствия. Отдельно рассматривается вопрос о сроках и причинах начала Гражданской войны. Монография стала продолжением книги «Великая Российская революция: от Февраля к Октябрю 1917 года».

Польский крест советской контрразведки

Зданович А.А.

М.: Крафт+, 2017

В фокусе внимания доктора исторических наук, генерал-лейтенанта госбезопасности Александра Здановича – отношения СССР и Польши и работа спецслужб двух стран в период между мировыми войнами. В основу исследования легли документы из российских архивов, которые помогают автору раскрыть структуру польской и советской разведок и контрразведок, изучить их кадровый состав и основные операции. Помимо этого он анализирует методы, к которым прибегали оба государства для формирования образа врага. Немалым достоинством книги служат обширные приложения, включающие письма, докладные записки, листовки и другие документы 1920–1930-х годов.

«Верный Вам Рамзай». Рихард Зорге и Советская военная разведка в Японии. 1933–1938 годы

Алексеев М.

М.: Алгоритм, 2017

Вышел в свет первый том двухтомного издания, посвященного разведывательной деятельности в Японии легендарного Рихарда Зорге (1895–1944). Прославленный разведчик, которому посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, на протяжении восьми лет – с сентября 1933-го вплоть до ареста в октябре 1941 года – оставался единственным резидентом советской военной разведки в Стране восходящего солнца. Второй том издания расскажет о работе Рамзая в период с 1939 по 1941 год, а также о его пребывании в японской тюрьме и гибели в 1944-м. Новое исследование историка Михаила Алексеева является продолжением монографии «»Ваш Рамзай». Рихард Зорге и советская военная разведка в Китае. 1930–1933 гг.», опубликованной семь лет назад.

ЧЕ ГЕВАРА

Платошкин Н.

М.: Молодая гвардия, 2017

Кубинского революционера Эрнесто Че Гевару (1928–1967) знают во всем мире. О нем написано множество книг, у него есть свои почитатели и ненавистники. Интерес к нему не утихает и сегодня, спустя полвека после его гибели. Историк Николай Платошкин предлагает свою версию биографии этого незаурядного человека – аристократа по рождению, врача по образованию и революционера по призванию. По словам автора, книга не претендует на «последнее слово» в биографии Че Гевары, но призвана помочь читателю больше узнать о личности команданте и о времени, в которое он жил.


Подготовили Никита Брусиловский и Варвара Забелина

Что такое патриотизм?

апреля 27, 2017

Любить Родину – значит знать и изучать ее прошлое, быть ей опорой в настоящем, верить в ее будущее.

 Фото: РИА Новости

Мне было четыре года, когда закончилась война. И сколько себя помню, любовь к Родине, доверие к ней всегда были для нас основой основ. Можно сказать, что патриотизм мы впитали с молоком Победы. И это не просто громкие слова, но действительно основа существования.

Что такое Родина? Осознать глубину этого понятия нам помогало и помогает святое фронтовое поколение. Мало считать, что поколение победителей было для нас примером. Они были для нас всем. Они умели приходить на помощь к тем, кто в этой помощи нуждался. Им помогала вера в высокое предназначение человека на земле. В то, что можно сделать жизнь чище, ярче. Вера в будущее, ради которого стоит отдавать все силы.

Наши необыкновенные учителя – это те, кто выдержал самую жестокую и напряженную войну, те, кто защитил Родину. У них хватило сил, чтобы за несколько лет вытащить страну из послевоенной разрухи. Это было настоящее чудо. А еще после войны остались мы – миллионы детей. И они сумели нас обласкать, накормить, согреть, выучить. Это забыть невозможно. Ради нас они пожертвовали многим: здоровьем, обыкновенным житейским комфортом. Они боролись за наше счастье, за будущее страны. Они научили нас близко к сердцу принимать то, что происходит с Отечеством, не быть равнодушными, не жить по принципу «моя хата с краю».

В душе человека патриотизм борется с эгоизмом. Если главное для нас – деньги, приумножение капитала, мы сможем переступить через свою страну. В последние десятилетия это проявилось с трагической полнотой. Многие поверили, что не в правде Бог, а в силе, и вошли в конфликт со своей совестью. Как можно отделить свою судьбу от судьбы отчизны? Мне неизменно было жаль тех, кто навсегда уезжал из нашей страны, ведь они теряли самое главное в жизни – землю под ногами. Они уезжали за славой, за успехом, включались в сражения холодной войны на той стороне, а Родину теряли.

Патриотическое мировоззрение не означает, что мы слепо идеализируем свою страну, не замечаем недостатков нашей жизни. Любить Родину – значит верить, что ее можно изменить к лучшему. Где-то рядом – и вера в человека, в его способность сделать мир вокруг справедливее и честнее.

Любить Родину – значит знать ее прошлое, ее корни. Несколько лет назад мы в театре «Содружество актеров Таганки» поставили спектакль, стержнем которого стала история нашей страны. Мы так и определили жанр: историческая драма. Идеолог германского нацизма Альфред Розенберг говорил: «Достаточно уничтожить памятники культуры того или иного народа, чтобы во втором поколении он перестал существовать». Розенберг разрабатывал методику уничтожения народов. А для нас это урок, предупреждение: разобщение и отказ от собственного прошлого – это гибель. Страшно, когда мы становимся чужими друг другу, когда рвется нить времен. И мы, создатели спектакля и актеры, сопоставляем на сцене прошлое с настоящим, ставим публику перед необходимостью думать, размышлять, давать оценки и принимать самостоятельную точку зрения.

Воспитание любви к Родине – это, возможно, главная задача культуры. Все начинается с алфавита, с нашей русской кириллицы. Сколько стало англоязычных надписей в наших городах, они окружают нас повсюду, привлекают ярким неоном. В кинозалах и на телевидении в основном американские фильмы, нацеленные не только на коммерческий успех, но и на укоренение определенной системы ценностей, прямо скажем – весьма далекой от русской традиции. Между тем именно так формируется мировоззрение.

Я люблю английский язык, на нем написаны великие книги. Но есть основы, которые нельзя расшатывать. Русский язык – важнейшая сила, объединяющая наш народ. И поэтому так больно видеть на помойках выброшенные книги – как памятники погибающей цивилизации. Надеюсь на возрождение русского языка – через литературу, через искусство, через всенародную любовь к родному слову.

На памяти нашего поколения недавнее прошлое – начало 1990-х, когда ложь о нашей стране, а в особенности о советской эпохе, оказалась востребованной, став чем-то вроде конвертируемой валюты. Многие плыли по течению этой волны. Русская культура всегда утверждала, что «человек человеку брат», и на этом строилась жизнь. Тогда нам начали назойливо внушать, что «человек человеку волк». Но люди отторгают эту лукавую истину. И хотя сегодня мы часто разобщены и разбросаны, далеки друг от друга, верю, что из нас не вышибить историческую память, не выветрить национальный дух. Счастье, когда чувствуешь, что многие поколения жили не зря, что опыт прошлого помогает детям будущего. Это и есть патриотизм.


Николай Губенко,
народный артист РСФСР

ТЕСТ ОТ «ИСТОРИКА»

апреля 27, 2017

Внимательно ли вы читали майский номер?
Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала.

1. Советские разведчики из группы Алексея Ботяна предотвратили уничтожение…


1. …Кракова.
2. …Ченстоховы.
3. …Вроцлава.
4. …Брно.

2. Центральный штаб партизанского движения, созданный весной 1942 года, возглавлял…
1. …Пантелеймон Пономаренко.
2. …Лаврентий Берия.
3. …Сидор Ковпак.
4. …Петр Машеров.

3. Этот пионер-герой был защитником Керчи.
1. Марат Казей.
2. Валя Котик.
3. Володя Дубинин.
4. Лёня Голиков.

4. Этому ордену первоначально планировали дать название «За воинскую доблесть».


1. Красной Звезды.
2. Отечественной войны.
3. Славы.
4. Боевого Красного Знамени.

5. Меньшевика Юлия Мартова называли…


1. …Наполеоном нашего времени.
2. …Гамлетом русской революции.
3. …Монте-Кристо ХХ века.
4. …обер-палачом партии.

6. «Приветствие старого воспитателя великому князю» Константина Победоносцева было адресовано…

1. …будущему императору Николаю II.
2. …великому князю Константину Константиновичу.
3. …великому князю Сергею Александровичу.
4. …великому князю Николаю Николаевичу Младшему.

arrow

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Кракова.
2. Пантелеймон Пономаренко.
3. Володя Дубинин.
4. Отечественной войны.
5. Гамлетом русской революции.
6. Великому князю Сергею Александровичу.