Archives

Грань времен

декабря 23, 2016

Наступивший 2017 год – год столетнего юбилея трагических и без преувеличения великих событий русской истории. Революция 1917 года стала настоящей гранью времен, водоразделом двух важнейших периодов нашего прошлого – императорской России и России советской.

rudakov2016

Еще совсем недавно именно об императорской России принято было рассуждать как о «России, которую мы потеряли». Однако прошло время, и «Россией, которую мы потеряли» оказалась и Россия советская – Советский Союз. Пожалуй, только после этого стало очевидно, что в таких категориях размышлять о нашем прошлом бессмысленно, что «Россия, которую мы потеряли» – это не более чем образ. И что есть единая длящаяся Россия со своей непростой историей, со своими победами и трагедиями, со своим уникальным опытом, бережно извлечь который и мудро использовать в дне сегодняшнем – наша прямая задача…

Однако революция не просто разделила эпохи – она стала источником раскола общества на два непримиримых лагеря. Как с горечью сформулировал современник трагического русского разлома поэт Максимилиан Волошин, «И здесь и там между рядами // Звучит один и тот же глас: // «Кто не за нас – тот против нас, // Нет безразличных. Правда – с нами!»». И это было действительно так. Как точно отметил другой современник событий писатель Михаил Осоргин, «было бы слишком просто и для живых людей, и для истории, если бы правда была лишь одна и билась лишь с кривдой: но были и бились между собой две правды и две чести, – и поле битвы усеяли трупами лучших и честнейших»…

Сегодня война белых и красных ушла в прошлое. Ее финал был не менее драматичным, чем ее начало. «Целили в коммунизм, а попали в Россию» – так охарактеризовал крах СССР выдающийся русский мыслитель Александр Зиновьев.

Нынешней России как никогда нужно общественное согласие, синтез целей и ценностей, который сплотил бы людей самых разных взглядов и убеждений, готовых действовать в интересах страны. Ведь путь конфронтации – это путь в никуда. Собственно, об этом сказал президент России, выступая с ежегодным посланием Федеральному собранию: «Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь, в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки».

Расколотый народ не имеет шансов на выживание в современном мире: опыт ряда ближних и дальних государств – лишнее тому подтверждение. Между тем единство народа, среди прочего, неразрывно связано с общим пониманием ключевых моментов истории, с формированием общего пантеона национальных героев, общей гордости по поводу побед и общей горечи по поводу поражений.

В этом смысле формирование внутренне непротиворечивого, неконфронтационного взгляда на историю России, в том числе на Великую русскую революцию 1917 года и события последующих годов, имеет исключительную важность для развития нашего гражданского общества и укрепления социального мира.

Разумеется, достичь единодушного согласия в оценке тех или иных исторических событий и личностей невозможно, да и не нужно. Дискуссия внутри научного сообщества должна продолжаться, став мощным импульсом для приращения знания о событиях столетней давности. При этом общество в целом может и должно заниматься выработкой консенсуса по поводу уроков истории и тех ценностей, которые актуальны для развития страны.

Важными условиями достижения такого консенсуса должны стать отказ от перенесения споров об истории революции в день сегодняшний; недопустимость примитивизации своего прошлого и сведения причин драматических для России событий исключительно к проискам «бесов» и «темных сил»; осознание подлинного трагизма событий столетней давности; признание уникальности и значимости приобретенного страной социального опыта, равно как и высокой цены его приобретения; стремление избегать повторения революционного эксперимента в будущем; недопустимость любых форм политического радикализма.

Объединяющими общество ценностями могли бы стать прежде всего ценности человеческой жизни, государственного суверенитета и единства страны. В идеале мы должны стремиться к достижению национального патриотического консенсуса по поводу революции, который мог бы явиться своеобразным продолжением «крымского консенсуса», однажды уже объединившего и «красных», и «белых», ставшего важным фактором общественного согласия в современной России – в России, которую мы не имеем права терять…

Как всякая историческая развилка, как любой водораздел мощных исторических пластов, 1917 год требует очень внимательного и уважительного к себе отношения. Нам предстоит непростой, но важный разговор об уроках Великой российской революции. Вместе мы постараемся разобраться в самых сложных сюжетах нашей истории.


Владимир Рудаков,
главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

декабря 23, 2016

ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОГО ПОРТРЕТА

Как вождь пролетариата спас последнего русского императора

 фото: ТАСС

В Петербурге завершилась реставрация одной из самых любопытных находок последнего времени – портрета, на одной стороне которого изображен Владимир Ленин, а на другой – Николай II.

Об уникальной картине стало известно случайно. С 1920-х годов масштабный ростовой портрет Ленина в золоченой раме, написанный художником Владиславом Измайловичем сразу после смерти вождя, находился в актовом зале здания петербургской школы № 206. В 1970-х полотно повредил кто-то из учеников, порвав его то ли рукой, то ли головой, и несколько десятилетий место повреждения было задрапировано тканью. А когда в 2013 году оторванный фрагмент отдали на экспертизу в Русский музей, то выяснилось, что на оборотной стороне под слоем водорастворимой краски есть еще одно изображение.

Собирать портрет по частям пришлось с помощью микроскопа, специалисты практически заново «соткали» холст. Процесс осложнялся тем, что реставрировать картину сразу с двух сторон невозможно, нужно было постоянно переворачивать огромное полотно. Дело оказалось трудоемким: один только слой краски, укрывавший изображение от нежелательных глаз, снимали почти год.

Дальнейшие исследования, которые проводили реставраторы Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А.Л. Штиглица, показали, что на оборотной стороне картины находится парадное изображение Николая II, созданное художником Ильей Галкиным в год коронации императора. Портрет царя предназначался для Петровского коммерческого училища купеческого общества, в здании которого после революции обосновалась общеобразовательная школа. На протяжении 90 лет он был спрятан под слоем краски, нанесенной, по предположению историков, самим Владиславом Измайловичем. При этом портрет Ленина художник поместил в старую золоченую раму, предварительно убрав с нее двуглавых императорских орлов.

Emperor Nicholas II portrait discovered on back side of Vladimir Lenin canvasфото: ТАСС

 

ГЛАВНЫЙ МУЗЕЙ В СРЕДНИХ РЯДАХ

У Московского Кремля появится новый музей

Са•§≠®•_вЃа£ЃҐл•_ап§л,_́ᙥ†_05 1

Новое выставочное пространство Музеев Московского Кремля появится рядом с храмом Василия Блаженного – в Средних торговых рядах, расположенных по адресу Красная площадь, дом 5. Помещения займут 85 тысяч квадратных метров, что позволит музею войти в пятерку крупнейших в мире. Реализацию масштабного проекта планируется завершить к 2019 году.

Внутри Средних торговых рядов, построенных в конце XIX века именитым архитектором Романом Клейном, реконструируют старые и построят новые здания, которые будут связаны между собой прозрачными галереями. Проект работ уже одобрен Архитектурным советом Москвы.

Новый музейный корпус, «спрятанный» в кольце старых зданий, не будет заметен с улицы, а значит, не нарушит исторически сложившийся облик Красной площади. В нем планируют выставлять коллекции из хранилища главного музейного комплекса страны.

Сами Средние торговые ряды тщательно отреставрируют: заменят балки перекрытий, укрепят фундамент, а также переложат все коммуникации. В специальных нишах расположится часть экспозиции.

Пространство внутри комплекса задумывается как тихое место, удаленное от шума и суеты Красной площади. Между отреставрированными зданиями и новым корпусом появится своеобразная пешеходная улица.

Авторы проекта сделали все, чтобы не нарушить исторический облик места: брусчатка Красной площади будет плавно переходить в пол первого этажа музея, а его наружные стены и интерьеры, отделанные белым известняком и штукатуркой кирпичного цвета, гармонично впишутся в архитектурный ансамбль самого сердца Москвы.

 

ОПЛОМБИРОВАННАЯ НАБЕРЕЖНАЯ

В центре Москвы обнаружен клад времен Отечественной войны 1812 года

™Ђ†§л 1

Почти 200 свинцовых пломб обнаружили археологи во время раскопок напротив Кремля – на Софийской набережной. Весомый во всех смыслах клад (около двух килограммов свинца) состоит из разнообразных товарных пломб, на каждой из которых с одной стороны изображен государственный герб Российской империи, а с другой – знаки, сокращенные надписи и прочие атрибуты маркировки.

Поскольку клад содержит как новые, так и бывшие в употреблении товарные пломбы, вероятнее всего, кто-то собирал их, чтобы использовать металл, из которого они изготовлены. По мнению археологов, находка относится к периоду Отечественной войны 1812 года, поэтому можно допустить, что свинцовые пломбы были припрятаны для последующей отливки пуль. Однако окончательную версию специалистам еще предстоит установить – для этого будут проведены дополнительные исследования.

Археологические раскопки на Софийской набережной ведутся с июня 2015 года. Ученые уже обнаружили на территории раскопа нелегальный рынок XIV века, а также огромное количество разнообразных артефактов. Остается только гадать, какие еще сюрпризы преподнесет набережная в будущем.

6beae668c0bfa46769a8c2ca4df83174 1


Подготовила Варвара Забелина

Вечный спор о грозном царе

декабря 23, 2016

Ни об одном правителе средневековой Руси не спорят с таким ожесточением и страстью, как об Иване IV. Почему?

Репродукция картины "Царь Иван Грозный"Царь Иван Васильевич Грозный. Худ. В.М. Васнецов. 1897 / РИА Новости

Один из первых русских историков, князь Михаил Щербатов, в конце XVIII века писал: «Иван IV толь в разных видах представляется, что часто не единым человеком является».

Это действительно так: отношение к первому русскому царю, венчавшемуся на царство ровно 470 лет назад, в январе 1547 года, почти всегда было двойственным. В исторической памяти он таким и остался. С одной стороны – крупный государственный деятель, мудрый и дальновидный правитель, много сделавший для укрепления своей страны, реформатор, укоренивший множество важных новаций, яркий, выдающийся писатель. С другой стороны – кровавый тиран, маньяк и убийца, погубивший не только свою душу, не только многих своих близких (в том числе и своего наследника), но и страну в целом, доведя ее до кризиса и создав предпосылки для последовавшей вскоре катастрофы.

О двойственности образа Ивана Грозного спустя почти два столетия после Щербатова писал и один из крупнейших исследователей Русского Средневековья историк Александр Зимин: «…олицетворяя собой самодержавную власть, окруженную ореолом «святости», он в своей практике зачастую оказывался обыкновенным деспотом, от личной воли которого зависели жизнь и смерть его подчиненных».

Два царя в одном

Иван Грозный (1530–1584) правил страной рекордный срок: 51 год из 54 отпущенных ему Богом лет он находился на вершине власти. Прожив не так уж и много, тем не менее он породил ощущение, что порядком задержался на этом свете.

«Если бы Иван IV умер в 1566 году, в момент своих величайших успехов на западном фронте, своего приготовления к окончательному завоеванию Ливонии, историческая память присвоила бы ему имя великого завоевателя, создателя крупнейшей в мире державы, подобного Александру Македонскому, – писал о Грозном один из его «защитников» академик Роберт Виппер. – В случае такого раннего конца, на 36-м году жизни, Иван IV остался бы в исторической традиции окруженный славой замечательного реформатора, организатора военно-служилого класса, основателя административной централизации Московской державы. Его пороки, его казни были бы ему прощены так же, как потомство простило Александру Македонскому его развращенность и его злодеяния».

ЦАРСТВОВАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО ОБЫЧНО ДЕЛЯТ НА ДВА ПЕРИОДА: ЯКОБЫ СНАЧАЛА СТРАНОЙ ПРАВИЛ ПРОГРЕССИВНЫЙ ГОСУДАРЬ, А ПОТОМ – ТИРАН И УБИЙЦА

Впрочем, при жизни царя мало кто смел ставить под сомнение его заслуги. Едва ли не единственным обличителем самодержца был бежавший в Литву князь Андрей Курбский. Неистовое осуждение князем преступных деяний кровавого царя-тирана в отношении верных подданных, явно рассчитанное на публику, подвигло Ивана на гневную отповедь перебежчику. Так возникла переписка грозного государя и беглого князя – яростная, страстная, яркая по стилю и глубокая по содержанию. В рамках этой переписки Грозный сформулировал собственное видение своей миссии, а заодно и настоящую «идеологию самодержавия». Отстаивая самодержавные права царя, он открыто заявлял о безграничности своей власти над подданными: «Жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же».

А дальше в разные периоды русской истории актуализировалась позиция то одной, то другой стороны. Например, уже в конце Смутного времени обществу, пережившему тяжелейший кризис, необходимо было получить ответ на вопрос о причинах произошедшего. Многие тогдашние публицисты – келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын, дьяк Иван Тимофеев и другие – в качестве источника бед называли опричную политику Ивана Грозного. «От умышления же зельныя ярости на своя рабы» царь Иван «возненавиде грады земля своея и во гневе всю землю державы своея, яко секирою, наполы разсече», записал в своем «Временнике» дьяк Тимофеев. «Сим разделением [то есть разделением страны на опричнину и земщину. – «Историк»], мню, – нынешнея всея земли розгласие, яко прообразуя оттуда до зде [то есть с тех времен и доныне. – «Историк»]», – продолжал он.

unnamedАктер Николай Черкасов в роли царя. Кадр из фильма Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный»

Впрочем, с другой стороны, утверждавшаяся на троне династия Романовых была связана родственными узами с грозным царем: новый государь Михаил Федорович был внучатым племянником первой жены Ивана IV – Анастасии. И поэтому в исторических произведениях первой половины XVII века стала настойчиво проводиться мысль о благотворном влиянии царицы Анастасии Романовны на нрав и политику Ивана, резко изменившегося после ее кончины…

Романовская версия правления первого царя в основных чертах повторила подход, сформулированный еще Курбским. Царствование Ивана стали делить на два периода, полагая, что до начала 1560-х страной правил мудрый и прогрессивный государь, а после стал править тиран и немилосердный убийца.

Исторический переплет

Если говорить начистоту, последующая историография мало что добавила к этой картине. В Новое время Николай Карамзин, обратившись к образу Ивана IV, созданному Курбским, лишь перевел на язык свободолюбивого XIX века старые претензии к царю.

Историк Александр Филюшкин (его статью «Как Грозный стал тираном?» см. на с. 22) пишет: «Карамзину был нужен главный антигерой российской истории, причем не иноземный враг, с которым все ясно по определению, а падший грешник, персонаж, призванный стать героем, но оступившийся, переродившийся и превратившийся в его противоположность. Такую фигуру надлежало искать в прошлом, в Средневековье или эпохе Московской Руси (дабы избежать рискованных параллелей с правящей династией Романовых). Иван Грозный здесь подходил идеально».

После этого все переплелось. Мнение «первого русского консерватора» Карамзина предвосхитило отношение к Ивану IV «первых русских либералов» – декабристов.

Кондратий Рылеев в апологетическом по отношению к заглавному герою стихотворении «Курбский» называет Ивана Грозного «неистовым тираном» и «тираном отечества драгова». Михаил Лунин решительно осуждает самовластие, что «доставило русским Царя Бешеного (Иоанн IV), который 24 года [то есть с 1560 по 1584 год. – «Историк»] купался в крови подданных». «Долговременное тиранство» Ивана Грозного заклеймил и декабрист Михаил Фонвизин, отмечавший преемственность отечественного самодержавия XIX века от образа правления XVI и последующих веков. Выпавший из рук декабристов факел подхватил Александр Герцен, активно использовавший ссылки на «тиранию царя Ивана» для обличения современного ему самодержавного строя Николая I.

1902  1Москва при Иване Грозном. Красная площадь. Худ. А.М. Васнецов. 1902

Дальше – больше. Близкий к трону консерватор историк Михаил Погодин клеймил Ивана: «Злодей, зверь, говорун-начетчик с подьяческим умом, – и только. Надо же ведь, чтобы такое существо, потерявшее даже образ человеческий, не только высокий лик царский, нашло себе прославителей». Либерал юрист Константин Кавелин, наоборот, оправдывал и опричнину («это учреждение, оклеветанное современниками и непонятое потомством»), и самого царя: «Жестокости и казни Грозного – дело тогдашнего времени, нравов, положим даже, личного характера, но сводить их на одни психологические побуждения, имея перед глазами целый период внутренних смут и потрясений, невозможно. Должны были быть глубокие объективные причины, вызывавшие Грозного на страшные дела».

Все смешалось…

Грозный и двадцатый век

Двадцатый век все спутал окончательно. Сразу после революции Грозный в числе прочих «царей и тиранов» был подвергнут пролетарскому остракизму. Однако потом взгляд на него изменился…

В рассказе о судьбе образа Ивана IV в историческом сознании XX века никак нельзя обойти тему отношения к этому царю вождя СССР Иосифа Сталина.

Наиболее достоверным источником, свидетельствующим о том, как относился к царю всесильный генсек, являются воспоминания актера Николая Черкасова о ночной встрече в кремлевском кабинете вождя 24 февраля 1947 года, куда были приглашены режиссер фильма «Иван Грозный» Сергей Эйзенштейн и исполнитель главной роли в этой картине.

«Говоря о государственной деятельности Грозного, товарищ И.В. Сталин заметил, что Иван IV был великим и мудрым правителем, который ограждал страну от проникновения иностранного влияния и стремился объединить Россию. В частности, говоря о прогрессивной деятельности Грозного, товарищ И.В. Сталин подчеркнул, что Иван IV впервые в России ввел монополию внешней торговли, добавив, что после него это сделал только Ленин», – вспоминал Черкасов.

1

«Коснувшись ошибок Ивана Грозного, Иосиф Виссарионович отметил, что одна из его ошибок состояла в том, что он не сумел ликвидировать пять оставшихся крупных феодальных семейств, не довел до конца борьбу с феодалами, – если бы он это сделал, то на Руси не было бы Смутного времени… И затем Иосиф Виссарионович с юмором добавил, что «тут Ивану помешал бог»: Грозный ликвидирует одно семейство феодалов, один боярский род, а потом целый год кается и замаливает «грех», тогда как ему нужно было действовать еще решительнее!..» – так излагал Черкасов размышления Сталина. Поскольку выдающийся актер, получивший через день после встречи в кремлевском кабинете звание народного артиста СССР, вряд ли был сторонником какой-либо историографической концепции в отношении первого русского царя, можно уверенно говорить, что он точно пересказал мысли генсека, высказанные в неформальной обстановке.

Создание позитивных образов Ивана Грозного и «прогрессивного войска опричников» стало своеобразным госзаказом в тот период. Над этим заказом работали и ученые-историки, и писатели, и режиссеры.

Именно это обстоятельство актуализировало критику Грозного в последующий период. Восхваление Ивана IV в литературе, искусстве, исторических трудах, созданных в эпоху позднего сталинизма, вызвало реакцию отторжения у многих, в том числе и у профессиональных историков. Как справедливо отмечал уже в годы перестройки один из самых жестких критиков Грозного профессор Владимир Кобрин: «Историк, как бы ни пытался быть совершенно объективным, как бы ни стремился оценивать исторические события с позиций не своего времени, не своей морали, а исходя из критериев самого прошлого, не в состоянии полностью отрешиться от собственного социального опыта».

2

А потому во времена «оттепели» и в более поздний период критика деспотизма и террора Ивана Грозного стала восприниматься как возможность эзоповым языком сказать об эпохе сталинских репрессий, выразить им свое моральное осуждение. При этом максималистски утверждалось, что «гений и злодейство и в самом деле несовместны, не дано тирану и палачу быть двигателем прогресса».

Получается, что, ругая Грозного, заодно осуждают и Сталина, вольно или невольно перенося на первого черты второго и одновременно отказывая и тому и другому в каких-либо заслугах перед страной и историей…


Владимир Рудаков, Александр Самарин

Иван Грозный: за и против

декабря 23, 2016

Недавнее открытие памятника Ивану Грозному в Орле породило очередной виток споров о первом русском царе. Целесообразно ли было введение опричнины? Есть ли связь между методами правления Грозного и Смутным временем? Так ли велики были масштабы опричных репрессий? И кем все-таки был сам Иван IV – выдающимся государственным деятелем или незаурядным тираном? С этими вопросами журнал «Историк» обратился к исследователям, придерживающимся противоположных взглядов на царя Ивана и его деятельность, – докторам исторических наук Игорю ФРОЯНОВУ и Игорю КУРУКИНУ.

 Открытие первого в России памятника Ивану Грозному в ОрлеПервый в истории России памятник царю Ивану Грозному, открытый в Орле 14 октября 2016 года / РИА Новости

«Царь защитил свое государство»

Ивану Грозному пришлось бороться с международным заговором, который проник в Россию в форме ереси, считает доктор исторических наук, профессор Игорь ФРОЯНОВ. Именно этим обстоятельством обусловлены многие политические решения того времени.

 froianov-72 1

Профессор Фроянов, еще в советские годы сделавший себе имя в науке благодаря прорывным исследованиям по истории Киевской Руси, признается: даже в наши дни положительно оценивать деятельность такого царя, как Иван IV, способен не каждый. Для этого нужно гражданское мужество, уверен историк.

Грозный ответил за Сталина

– Что вы думаете об установке в Орле памятника Ивану IV?

– Я думаю, что губернатор Орловской области Вадим Потомский проявил безусловное мужество.

– Мужество?

– В нынешних условиях, когда в нашей общественной мысли, да и в общественно-политической жизни, превалирует либеральная идея (отвергающая таких исторических деятелей, как Иван IV, Сталин, разумеется), поставить вопрос о создании памятника Грозному, а тем более осуществить задуманную идею – это значит проявить мужество. Проявить мужество в условиях, если можно так выразиться, либерального обскурантизма.

– Но ему не ставили памятников ни в советское время, ни при Романовых. Почему?

– Вы говорите «в советское время». Но советское время было разным. Если взять послереволюционный период, то об открытии памятника Грозному, понятное дело, и думать не приходилось. Такой памятник мог быть установлен при Сталине в конце 1930-х, в 1940-х годах, в начале 1950-х, но историческая ситуация сложилась так, что стране было не до открытия памятников. Нужно было прежде всего в крайне сжатые сроки модернизировать общество, ну и устоять в очень тяжелой кровопролитной войне. Поживи Сталин подольше…

– Поставили бы?

– Я думаю, могли бы поставить. И поставили бы.

– А после Сталина?

– Оценка деятельности этого царя Сталиным была очень высокой, поэтому и возникла ситуация, что Грозного в определенном смысле стали отождествлять с вождем. Соответственно, в хрущевское время, антисталинское, о каком Иване IV могла идти речь? Конечно же, наивно было бы ожидать, что при Хрущеве мог появиться такой памятник. Ведь царю Ивану, как это ни парадоксально звучит, и раньше приходилось, и до сих пор приходится отвечать за Сталина.

– То есть, например, опричнину напрямую ассоциировали с НКВД или ГУЛАГом?

– В частности это. Репрессии отождествлялись с опричниной.

– А между ними действительно есть сходство?

– Люди на этот вопрос смотрят так: были массовые расправы или их не было. Если они были и в том и в другом случае, значит, можно сравнивать, ставить в определенной мере знак равенства.

– А вы как рассуждаете?

– Я считаю, что, давая оценку деятельности и поведению руководителей государства, все-таки нужно сообразовываться с условиями места и времени.

«Погружение в бездну»

– Вы учились в университете как раз в это «междуцарствие»: Сталин ушел – Хрущев пришел. Как формировалось ваше личное восприятие образа Грозного?

– Величие Грозного как государственного деятеля я ощущал давно. Уже будучи историком. Но историком, который не занимался специально этим периодом.

К Грозному я пришел при следующих обстоятельствах. Егор Гайдар выпустил книгу «Государство и эволюция». Она мне показалась в высшей степени легковесной и тенденциозной. Я стал углубляться в тему и понял, что здесь рецензией не обойдешься. Вот так у меня созрел план написать книжку «Погружение в бездну», посвященную концу XX – началу XXI века, с объяснением своего понимания перестройки и политики Михаила Горбачева. Собственно, в подзаголовке этой книжки и значится: «Россия на исходе XX века». Работая над этой темой, я увидел зримые следы воздействия на развитие нашего общества со стороны. Причем влияние извне, как мне показалось, было весьма значительным, а в определенные моменты даже ведущим.

Ну и, естественно, возник вопрос: а где корни этого явления? И я стал опускаться в более ранние времена. Дошел до начала XX века, потом XIX века и так далее, до конца XV столетия. Там почувствовал я определенный узел, нижнюю хронологическую точку, с которой нужно начинать исследование воздействия внешних сил на историю России. То есть к опричнине я перешел, отталкиваясь от современности.

Иосиф Сталинфото: РИА Новости

ЦАРЮ ИВАНУ, КАК ЭТО НИ ПАРАДОКСАЛЬНО ЗВУЧИТ, И РАНЬШЕ ПРИХОДИЛОСЬ, И ДО СИХ ПОР ПРИХОДИТСЯ ОТВЕЧАТЬ ЗА СТАЛИНА

– Неужели это одни и те же внешние силы? Звучит, честно говоря, как конспирология, теория заговора…

– А я не боюсь такого определения. Мне кажется, противники конспирологии, порой высмеивая этот прием исследования, на самом деле стараются замаскировать, затушевать подлинный характер этого явления. Заговор есть. И он существовал на протяжении многих и многих веков.

– Какова была его цель?

– Запад, как вы знаете, – католический Запад – потратил массу сил и энергии на борьбу с православной Византией. И вот она наконец пала. Но тут неожиданно на восточных границах появилось огромное государство, с мощной централизованной властью, которое объявило себя правопреемником Византии, подхватило знамя православия и провозгласило, что два Рима пали, Третий Рим стоит, а четвертому не бывать.

Здесь и есть тот поворотный момент, который заставил западные силы, боровшиеся с православной Византией, переориентироваться на борьбу с Россией. И началось все, между прочим, с идеологической борьбы. На нас посыпались ереси, была занесена так называемая «ересь жидовствующих».

Это течение не чисто религиозное, а общественно-политическое, церковно-политическое, поскольку сторонники этой ереси преследовали цель реформации русского государства. Церкви и русского государства.

– Неужели Западу нечем было больше заняться? Там в это время Реформация вовсю шла, полыхали войны между католиками и протестантами…

– Были свои проблемы, но не забывали там и о нас. Опасность этой ереси заключалась еще и в том, что она проникла на самый верх российской власти. Виднейшие представители элиты, обладавшие реальной властью, были либо еретиками, либо пособниками еретиков. Однако они не победили. Ересь была придавлена, но не раздавлена. Она возродилась в середине XVI века, и уже Грозному приходилось ее обуздывать.

И на протяжении XVI столетия были выработаны приемы борьбы с Россией – это идеологическая борьба, создание групп опоры внутри России, подготовка людей, которых в наши дни называют агентами влияния, «обволакивание» высшей власти (этот термин, к слову, масонский, начала XX века), захват высшей власти. И если не срабатывали эти средства и приемы – то прямое вторжение с обязательным последующим расчленением России.

Б•в•ев®≠_Оѓа®з≠®≠† 1Опричнина. Иван Грозный в Великом Новгороде в 1570 году. Худ. О.Г. Бетехтин

Угроза извне

– Иван Грозный понимал, что имеет дело с международной опасностью?

– Конечно же, понимал, что имеет дело с такой опасностью. И иллюстрацией этого, на мой взгляд, является Ливонская война. Ее ведь всегда представляли как войну за выход к Балтийскому морю. Но сейчас даже наши вполне лояльные и далекие от мысли о мировом заговоре историки высказывают идею, что ничего подобного. Не нужен был России выход к Балтийскому морю.

– А какой была цель в таком случае?

– Мне кажется, что речь шла о строительстве геополитического пространства, обеспечивающего безопасность. Поэтому и возник спор между Грозным и представителями «Избранной рады» Алексеем Адашевым и протопопом Сильвестром о том, с кем воевать – с Крымом или с Западом. Грозный считал, что нужно все-таки с Западом. Именно оттуда шла угроза.

– Но опричнина-то зачем в такой ситуации?

– Ересь – придавленная, но не раздавленная – ставила перед собой задачу политического переустройства России на манер наших ближайших соседей: по существу, предполагалось ликвидировать самодержавную власть, заменив ее, если можно использовать для XVI века такой термин, конституционной монархией (ну, как это было в соседней Польше и других западных странах). В общем-то, это означало уничтожение того государства, к которому русский народ, Россия пришли в конце XV – XVI столетии. Вот что это означало.

Грозный это осознавал и понимал степень опасности, поэтому «встал за себя», как он сам выражался. В понятиях государя того времени «встать за себя» – это встать за государство и за церковь. Самодержавие – это особая форма монархической власти, непохожая на западные. Царь поднялся на защиту сложившегося к этому времени русского государства, на защиту Святой Руси. Недаром его называли игуменом Русской земли.

Ну а как защитить государство? Только насильственными методами. Тогда иначе невозможно было. И на Западе это делалось точно так же. Вот Грозный и создал институт опричнины. Хотя, безусловно, были и ошибки, и перехлесты.

«Россия выбрала самодержавие»

– К вопросу о перехлестах: сколько людей пострадало в результате жесткой политики Грозного?

– Профессор Руслан Григорьевич Скрынников, специалист по эпохе Ивана Грозного, насчитал где-то 4,5 тыс. жертв его политики. В то же время оценивать деятельность монарха мы должны исходя не только из прошлого, предшествующего его правлению, или непосредственно из его царствования, но и из последующих событий. А что показывают последующие события? Вот говорят, что Грозный привел страну в состояние разрухи. Но ведь воевать пришлось со всей Европой! На истощение. И естественно, обогатиться в этих условиях было невозможно. Или Ивана IV обвиняют в том, что потом наступила Смута. Тогда как между его смертью и Смутой – 20 лет. Это срок немалый. И поэтому в такую прямую связь ставить правление Ивана Грозного с очередной смутой нельзя.

К†І≠® •а•в®™ЃҐ ¶®§ЃҐбвҐгой®е Ґ 1504 £Ѓ§г. Л®ж•ҐЃ© Ђ•вЃѓ®б≠л© бҐЃ§ 1Казнь еретиков в 1504 году. Миниатюра Лицевого летописного свода. XVI век

ЕСЛИ БЫ САМОДЕРЖАВНАЯ ФОРМА ВЛАСТИ ПРОИЗВЕЛА НЕГАТИВНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ НА НАРОДНЫЕ МАССЫ, ПОСЛЕ СМУТЫ К НЕЙ НЕ ВЕРНУЛИСЬ БЫ

– А новгородский погром?

– Помните, чем он был вызван? Ведь ересь началась с Великого Новгорода и там свила гнездо.

Это грозило отпадением Новгорода. Был же опыт предыдущего, XV века, когда существовала даже партия – партия Борецких, тянувшая Новгород к Литве. Ну, ушел бы город – и все. А с геополитической точки зрения это что означало? Тогдашний Новгород – это ведь не просто город и какая-то незначительная территория вокруг него, Новгородские земли в тот период – территория, доходящая до Урала почти.

– И гибель митрополита Филиппа (Колычева) чем-то была обусловлена?

– А с ним ведь какая история? Феодор Колычев в 1537 году участвовал, как и его родственники, в заговоре старицкого князя Андрея Ивановича против Елены Глинской, а значит, и против малолетнего Ивана. Вот представьте себе: они бы победили. И не было бы ни Елены, ни Ивана.

Но они не победили. И Феодор Колычев в страхе бежал из Москвы на север. Одно время он даже пас овец у какого-то зажиточного крестьянина. Добрался наконец до Соловецкого монастыря, там принял постриг с именем Филипп. И, что особенно существенно, в конце 1540-х годов он стал игуменом этого монастыря. Можно ли себе представить, что тогда кто-то стал игуменом такого монастыря без воли на то царя? Соловецкий монастырь играл в то время очень серьезную роль. Это ведь была еще и мощная крепость.

Кроме того, родичи Филиппа участвовали в борьбе против Ивана Грозного в 1560-е годы. Тем не менее царь настоял, чтобы Филипп стал митрополитом. Договорились с ним о чем? На Соборе договорились, что тот в дела опричнины и вообще в государственные дела вмешиваться не будет. И на этом Филипп целовал крест. А потом нарушил крестоцелование. Стал вмешиваться. Вот об этом молчат и наши церковные деятели, и исторические писатели.

– Были ли какие-то созидательные результаты политики Грозного помимо успешной борьбы с внешней угрозой?

– Собор 1613 года. Избирательный собор.

– Так он еще позже Смуты!

– Он возвращает власть к какой форме?

– К самодержавной.

– Так вот, если бы самодержавная власть, которую укреплял Грозный и которую он, собственно, оформил окончательно, произвела негативное впечатление на людей, на народные массы, никогда бы к этой форме не вернулись, тем более что был уже и другой опыт. Там и Семибоярщина была, и поляки сидели в Москве со своими правилами и наставлениями – и тем не менее вернулись к форме монархической власти, Иваном Грозным окончательно созданной. Это самодержавие. Русское самодержавие.

«Были следы отравления»

– А насколько, на ваш взгляд, были обоснованы опасения Грозного, что бояре могут перехватить власть?

– Он же очень скоро убедился в этом. В 1553 году царь тяжело заболел, можно сказать, был при смерти. Он собрал Боярскую думу, близких к нему людей, бояр, и поставил вопрос о том, чтобы они присягнули, целовали крест младенцу Дмитрию. Они что, согласились?

– Нет, не согласились. Но, вероятно, они не хотели повторения ситуации, которая была в 1530–1540-е годы при маленьком Грозном. То есть они хотели взрослого царя, который может сам править.

– Да, они хотели взрослого царя посадить, Владимира Старицкого, и потом крутить им.

P0472Последние минуты митрополита Филиппа. Худ. А.Н. Новоскольцев. 1890

– Но как же им крутить? Он же на то и был взрослый.

– Знаете, в чем разница между царем, изволением Господа поставленным, и царем, поставленным многомятежным человеческим хотением? Грозный это прекрасно понимал. И его современники это отлично понимали. Если бы был Старицкий, то те, кто привел его к власти, крутили бы им как хотели. Но Иван не умер.

Я беседовал с врачами. Болезнь царя 1553 года очень похожа на отравление, но, наверное, не рассчитали дозу яда. Он же был огромный такой, не по возрасту. Грозный из этой болезни выкарабкался. А вскоре царевича Дмитрия, его старшего сына, не стало. Видите ли, нянька спускалась с судна и на сходнях уронила младенца в воду. Ребенок захлебнулся, пока его доставали. Все это происходило, между прочим, на глазах отца, и он должен был бы дать какую-то оценку случившемуся.

Что мы видим дальше? Отравление первой жены – Анастасии. Вторая тоже была отравлена. И третья.

Совсем недавно, незадолго до своей кончины, историк Сигурд Оттович Шмидт – специалист по этому времени – писал о том, что со смертью Федора Ивановича тоже не все ясно и что есть основания предполагать, что и он был отравлен…

Да и мать Ивана отравили – Елену Глинскую. В этом сейчас уже не сомневаются.

Наверное, и его самого отравили, поскольку химические исследования останков показывают большие отложения ртути на костяке. И мышьяка, кстати…

«Яркий, но не очень крупный государственный деятель»

Своей политикой Иван Грозный усугубил влияние факторов, которые способствовали кризису Московского государства, вылившемуся в Смутное время, полагает доктор исторических наук, профессор Игорь КУРУКИН.

_DSC3266 1

Впрочем, отмечает профессор Курукин, для всесторонней оценки личности Ивана IV у нас до сих пор недостает источников. Многие свидетельства о той эпохе наука не в состоянии ни подтвердить, ни опровергнуть.

«Нынешняя полемика к науке отношения не имеет»

– Как вы относитесь к установке памятника в Орле и к возникшей в связи с этим полемике?

– Понимаете, открытие памятников в наши дни – это что-то совершенно иное, чем в XVIII или XIX веке, когда это было действительно знаковым событием. Мы живем в эпоху с другими информационными возможностями. Хотите поглядеть на Ивана Грозного – открываете поисковик, и вам показывают картинки и все прочее. Поэтому я как-то спокойно к этому отношусь: если кому-то нужен памятник – пусть стоит…

– А если говорить о роли Ивана IV в русской истории, то какова она, с вашей точки зрения? Ведь полемика шла в основном об этом…

– Можно любить Ивана Грозного, можно не любить Ивана Грозного. Проблема здесь заключается в том, что состояние источников не дает нам возможности вычленить, увидеть, понять, осознать личную роль Ивана IV как политического деятеля в тот период, который, на мой взгляд, наиболее интересен. Это конец 40-х – 50-е годы XVI века, когда был проведен целый ряд важных – я бы даже сказал, используя современное выражение, структурных – реформ.

Там, где опричнина, там как раз понятно. А вот здесь непонятно.

Ведь что происходит в XVI столетии, с моей точки зрения? Вот мы объединили территории: Тверь, Новгород и так далее. А дальше-то что? Как управлять территорией, которая вот сюда – 2 тыс. км, а туда – 1,5 тыс. Ею же нельзя управлять так, как это делали 100 лет назад, нужны качественные преобразования. Нужно строить новую систему. И весь XVI век эти вопросы решались.

К примеру, в 1550-е годы была утверждена система местного самоуправления в лице земских старост (излюбленных голов) – важнейшее преобразование. Создание единой налоговой системы опять же. Это же масштабные реформы!

Но какова роль в них лично Ивана Грозного – мы не знаем, потому что документы, которые характеризуют процедуру принятия решения по данным вопросам, у нас отсутствуют. То есть царь мог просто одобрять предложенное, а мог принимать деятельное участие в разработке реформ. Но, боюсь, мы этого не узнаем никогда.

Ђ®ж•ҐЃ Ђ•вЃѓ®б≠л ᥁§ 1Лицевой летописный свод – памятник книжного искусства и важный исторический источник XVI века

– Между тем широкая полемика сейчас идет именно вокруг второго периода правления Грозного – вокруг опричнины, ее последствий…

– Ну, это дискуссия об оценках. И участвовать в спорах, которые ведутся на уровне, что, мол, Иван IV убил около 15 тыс. человек, а во Франции в тот же период угробили 80 тыс. несчастных, я как-то не вижу смысла. Это ненаучная дискуссия, она мне неинтересна.

– Но есть хотя бы примерное понимание того, сколько людей погибло в результате преследований со стороны царя и его окружения?

– Точной цифры не будет никогда, естественно, потому что кто ж учитывал все те жертвы в целом… Ведь можно же не убить, а ограбить и выгнать на мороз в чем мать родила – и человек сам умрет. Но это вроде как не прямое убийство.

Или вспомним известные синодики Ивана Грозного, где он перечисляет собственные жертвы. Они иногда берутся за основу подсчета, поскольку царь все-таки о своей душе думал и вряд ли мог одного записать, а в отношении другого сделать вид, что не было такого, не убивал, не приказывал. Но, во-первых, он, наверное, не всех помнил, а во-вторых, он же просил делать вклад по душе тех, кого приказывал убить лично, а те, кого в той же вотчине опричники убили по собственному почину, – это уже как бы и не его дело.

С. В. ИҐ†≠ЃҐ. . 1908 1Земский собор. Худ. С.В. Иванов. 1908

– Но минимальная какая-то цифра?

– Минимальная – то, что мы имеем в литературе, – 15–20 тыс. человек. Это без учета абсолютно неустановленного количества погибших во время карательных экспедиций в Новгороде, Пскове, Твери.

– При общем населении страны?

– А кто ж его знает, общее население страны?! У нас никаких переписей нет. Все цифры, которые вы можете увидеть по народонаселению, получаются путем обратного отсчета. То есть мы примерно знаем, какой была численность населения в XVII–XVIII веках, и начинаем вычислять, какой она могла быть в XVI столетии. Поэтому цифры разные. Кто-то говорит, что 7 млн человек, другой – что 5,5 млн. Но это в любом случае расчет, а не анализ каких-то аутентичных данных XVI столетия.

– К вопросу о состоянии источников. Сегодняшние апологеты Ивана IV ссылаются на то, что сведения, негативно характеризующие его правление, зачастую иностранного происхождения. Как вы относитесь к таким утверждениям?

– Как к лирике. Всякий источник имеет свои особенности. Как Иосиф Виссарионович Сталин сказал, «других писателей у нас нет». Поэтому если вы профессионал, то работаете с теми источниками, которые есть. Сказать: «Плохие источники, и авторы неправильные – я не буду с ними работать» – это абсолютно за рамками науки. Будьте любезны работать с тем, что у вас есть. Если вы считаете источники плохими и отвергаете их, значит, вы просто выходите за рамки профессионального отношения к делу.

– Согласно другой распространенной точке зрения, ужасы про Грозного придумали Романовы, чтобы легитимировать свое правление…

– Ну почему? Я бы так не сказал. Петр I к Ивану Грозному относился с почтением. Почему Романовы должны были обязательно Ивана IV очернять? Напротив, кстати, было очень важно подчеркнуть преемственность, и выбор Михаила Федоровича на царство был обусловлен все-таки как раз его связью с династией Рюриковичей, а не разрывом с ней…

P1848Опричники. Худ. Н.В. Неврев. По одной из версий, Иван Грозный приказал Ивану Федорову-Челяднину, которого заподозрил в желании занять его место, надеть царские одежды, потом посадил боярина на трон, поклонился и… ударил ножом

ОПРИЧНИНА – ЭТО СИСТЕМА ПРАВЛЕНИЯ, КОГДА БЫЛИ ОТМЕНЕНЫ ВСЕ ПРЕЖНИЕ НОРМЫ, ПРАВИЛА, ПОРЯДКИ И ЕДИНСТВЕННЫМ ЗАКОНОМ СТАЛА ВОЛЯ ЦАРЯ

Тяжесть налогового бремени

– И тем не менее, если говорить о традиционной историографии, у «противников», скажем так, Грозного есть, на мой взгляд, как минимум одна не очень убедительная позиция: будто бы его правление проложило дорогу к Смуте. Но ведь 20 лет прошло с момента его смерти до начала Смутного времени! А все Грозный виноват…

– Политика Ивана IV, как бы мы ее ни оценивали, – это очень существенные потрясения для всей страны. И потрясения такого рода, которые, с одной стороны, безусловно, укрепили его личную власть. С другой стороны, все не так прямолинейно. Если мы смотрим на государство как на институт в целом, то видим, например, резкое увеличение налогообложения со всеми вытекающими отсюда последствиями. По тем территориям, по которым такой рост подсчитан, пусть это и не вся страна, налоговая нагрузка увеличилась в три раза. Просто представьте себе, что для вас лично значит ситуация, когда вы начинаете платить в три раза больше налогов.

А это, соответственно, вело к ослаблению одного из важнейших институтов самого же государства – армии, которую составляло дворянское ополчение. Теперь дворян приходилось бить кнутом, чтобы они шли на службу. И не потому, что они такие несознательные, а потому, что если твои крестьяне обнищали, разбежались и так далее, то ты не можешь выйти на службу. Просто нет денег на это!

Проблема здесь еще в том, что, разумеется, в нашем сознании Иван Грозный олицетворяет все XVI столетие. Но есть же и другие вещи, в которых персонально Грозного обвинить, конечно, невозможно. Я имею в виду факторы, которые на Смуту работали и при Иване IV, и до него.

– То есть?

– К примеру, московские великие князья активно объединяли территории, и с конца XV века и на протяжении первых десятилетий XVI столетия, то есть еще до Грозного, начали стягивать бывшую местную знать в Москву. Их не казнили, напротив: кого-то делали членом Боярской думы, кого-то назначали на воеводство, отправляли куда-то наместниками – но не в их прежние уезды. Что это все означает? Что знать делали подконтрольной, придворной, ей говорили, что она будет жить и служить здесь, в Москве. И она становилась более послушной. Обратите внимание, что у нас не было графов и баронов, которые бы имели свои собственные замки, свои собственные владения, куда можно было бы в случае чего бежать.

Но что это все означает с другой стороны? Московская знать – все те, кто живет при дворе, кормится здесь же, получает должности, – отрывается от провинциального мира. И когда там происходят какие-то процессы, такая знать повлиять на эти процессы уже не может. А потом мы удивляемся: почему это какие-то провинциальные ребята принимали самозванцев? Им из Москвы говорили, что это самозванец, а там, в провинции, они артачились: «Э, нет! Это у вас там все неправильно, в Москве. Вот он – истинный царь». А ведь это последствия все того же процесса.

– Это был системный просчет политики московских князей?

– Ну кто же знал, что будут такие последствия? Кто может просчитать результаты таких долгосрочных процессов? В любом случае в этом нельзя обвинять Ивана Грозного. Он тут не виноват совершенно. Эту политику вел Иван III, это же делал Василий III, так поступал и Иван Грозный. Но в конечном счете все обернулось Смутой.

– А если говорить о последствиях опричнины, которая, как я понимаю, все-таки ноу-хау Грозного, то насколько они серьезны?

Ц†ам ® В•Ђ®™®© К≠пІм ̮冮Ђ I Ф•§ЃаЃҐ®з РЃђ†≠ЃҐ 1Царь Михаил Федорович Романов. Неизвестный художник. XVII–XVIII века

– Здесь нужно иметь в виду две составляющие этого явления. Во-первых, опричнина – это разделение территории страны в административном плане. Причем одна из категорий территорий – собственно опричнина – имела привилегии, а вот на земской половине как раз и увеличивались налоги. И для того же митрополита Филиппа (Колычева) такое разделение государства, при котором одна половина – первого сорта, а другая – второго, и было самым страшным. Казнями ведь действительно особенно никого не удивишь в XVI веке.

Во-вторых, опричнина – это, говоря современным языком, введение системы чрезвычайного положения, когда отменялись все прежние нормы, правила, порядки и единственным законом становилась воля царя. Вот я счел, что ты изменник, вот мы тебе отрубим голову. Без процедуры обвинения, суда Боярской думы и прочих «ненужных» правовых элементов.

Причем если массовые казни в какой-то момент, видимо, закончились, то разделение страны и людей сохранилось.

Обратим внимание еще на один момент, который давно известен в исторической науке, но как-то до сих пор не вошел в массовое сознание. Исследования, которые касаются таких скучных вещей, как землевладение и так далее, продемонстрировали, что за период 1560–1570-х годов каждый второй землевладелец в Московском государстве сменил свое владение. А это огромное потрясение для населения.

Это не означало, что тебя казнят. Просто ты, твоя семья и твой род жили из поколения в поколение в каком-нибудь Дмитровском уезде, у тебя здесь могилы предков, у тебя тут связи, соседи, с которыми ты дружишь, с которыми в твоем роду заключались браки, здесь друзья, вот твой монастырь, в который ты делаешь вклады и где хоронишь своих родичей, – а тебя вдруг берут и бросают в какое-то другое место. Тебя не репрессируют. Тебе дали землю и крестьян, ты остался в том же статусе, в котором был, но вся твоя жизнь поломана.

«Это всего лишь наши предположения»

1

2
– А что натолкнуло Ивана Грозного на столь резкий поворот от той политики, которая проводилась в 1540–1550-х годах?

– Мы с вами можем все что угодно предполагать. Но это будут наши с вами мысли, а не его. Вот в чем дело. Мы имеем право строить концепции, предположения. Любой ученый это делает. Но при этом мы должны себе отдавать отчет, что это всего лишь наши предположения. От своих в данном случае воздержусь, поскольку давно этой эпохой не занимался.

– Но бесконечные подозрения Грозного в заговоре против него имели основания в действительности?

– Это невозможно проверить. Современное состояние источников не дает нам возможности говорить о том, покушались ли на него на самом деле. Что думали его подданные, мыслили ли они вообще поднять руку на законного царя или не мыслили, каковы были настроения, допустим, среди бояр, готовы ли они были рискнуть и убрать его с престола – все это мы можем обсуждать, что-то там подозревать, но точно сказать мы ничего не можем. Мы можем лишь предполагать, что, вероятно, царь чувствовал опасность со стороны таких-то и таких-то князей или таких-то группировок.

– Есть же хрестоматийная история с отказом окружения Грозного, когда тот заболел, присягать его сыну Дмитрию…

– Это один из крайне интересных, крайне любопытных сюжетов. Его источник – знаменитая «Царственная книга». Это часть большого, красочного, иллюстрированного летописного свода, который называется Лицевым летописным сводом. Его даже в руках тяжело держать (я держал): большие картинки, дорогая бумага, идеальный почерк.

И вдруг в строго выдержанном тексте здесь появляется редакторская правка, причем сделанная, как говорится, как курица лапой. И возникают сюжеты, которые нигде больше не отражены. Вот, в частности, как раз рассказ о присяге царевичу Дмитрию. Это такая приписка к летописному своду. Проверить, что это такое, невозможно. Что там было, почему вдруг вставлен такой текст? Как и многие другие подобные рассказы, проверить его нам больше не по чему, а ведь к нему очень многое сводится в оценке правления Ивана Грозного.

– Известно, кто их автор?

– Целая литература существует по этому вопросу. В свое время я этим занимался. Если сейчас увижу этот почерк, я его узнаю: он очень характерный. Но автора я не нашел.

Перебрал кучу грамот с подписями государственных деятелей, дьяков той эпохи – и нигде не отыскал того почерка. Понятно, что Иван Грозный должен быть с этим связан, потому что в таком роскошном издании никто по своей инициативе такие вещи делать бы не стал.

– А если сам государь?

– Сам государь не мог. Об этом писал еще мой учитель Сигурд Оттович Шмидт. Не потому, что Иван Грозный не владел грамотой. Он был образованным человеком. Просто писать «лапочкой» и работать редактором – это не царское дело.

«После Грозного ничего не осталось»

– Как вы полагаете, есть ли вероятность, что в длительной перспективе негативное восприятие Ивана Грозного сменится на более позитивное?

– Он фигура в любом случае яркая. Как человек, который правил полстолетия, и человек, который вместе с тем был писателем и оригинальным мыслителем. Соответственно, Грозный всегда будет привлекать внимание. Но если говорить о государственной деятельности, то памятник Ивану III я бы считал более уместным. Потому что, с моей точки зрения, это более крупный политический деятель, чем Иван Грозный.

Иван Грозный – фигура более яркая, а Иван III – более мощная, больше совершившая. Человек, за которым, может быть, не было стольких притягивающих внимание деяний, но за которым была государственная политика. И поэтому он крупнее как правитель, политик – в моем представлении.

КАКОВА ЛИЧНАЯ РОЛЬ ИВАНА ГРОЗНОГО В РАЗРАБОТКЕ РЕФОРМ – МЫ НЕ ЗНАЕМ И НЕ УЗНАЕМ НИКОГДА

– А как же быть с расширением страны на восток?

– Ну, опять-таки, что такое «расширил страну»? Ведь это в каком-то смысле предопределено географией. Ну не было у нас на востоке естественных границ, а значит, этот процесс продолжился бы все равно. И при разных государях. И он продолжился, например, при тихоньком царе Михаиле Федоровиче. То есть если бы Иван Грозный стратегически замыслил продвижение куда-то на восток, в Сибирь, то это было бы одно. Но поход Ермака, строго говоря, к царю не имел никакого отношения.

– А Казань с Астраханью?

– Но это же все началось задолго до Грозного. Можно сказать, что начало процессу положил еще Иван III в 1487 году, когда казанский хан был поставлен в положение вассального правителя. Походы на Казань были и при отце Грозного, Василии III. Почти удачные. Потому что там татар побили в 1530 году, но воеводы заспорили, кто должен войти первым в открытые ворота города. А пока они спорили, ворота закрылись. Смешно, но это было так. То есть взятие Казани могло состояться в 1530 году, и только стечение обстоятельств этому помешало.

Получается, что во внешней политике он был лишь относительно удачливым продолжателем прежнего курса, а во внутренней… После Ивана III осталась страна, после Петра I добавились мощная армия и флот, соответствующие вызовам времени, а после Грозного, по большому счету, не осталось ничего.


Беседовал Дмитрий Пирин

Как Грозный стал тираном?

декабря 23, 2016

Образ «грозного тирана всея Руси» впервые появился на страницах «Истории государства Российского» Николая Карамзина. Зачем Карамзин это сделал?

Скульптурный портрет царя Ивана ГрозногоИван Грозный. Реконструкция внешности царя, выполненная антропологом-скульптором М.М. Герасимовым по останкам черепа из гробницы Архангельского собора Московского Кремля / РИА Новости

«Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Коломбом» – эта фраза Александра Пушкина давно стала хрестоматийной, определяющей место великого историографа в ряду отечественных историков. Она обычно понимается следующим образом: до Карамзина русское общество погрязало во тьме невежества, а после появления «Истории государства Российского» знания о прошлом Отечества стали обязательной частью интеллектуального багажа россиян.

Действительно, главная заслуга Карамзина – создание оформленной, складной, гармоничной, убедительной и легко усваиваемой обществом картины национального прошлого. Однако при этом, как правило, не учитывается, что переданная им картина, безусловно представлявшая собой грандиозное продвижение в науке для начала ХIХ века, в реальности по многим пунктам была больше приближена к легендам, чем к доказанным историческим фактам.

Практически Карамзин предложил обществу свой собственный миф российской истории, в котором концептуальный, схематический момент явно преобладал над объективными историческими реконструкциями. В полной мере это относится к созданию (или «сотворению», если предпочитать терминологию Юрия Лотмана) Карамзиным образа «самого страшного русского тирана» – Ивана Грозного.

Прочесть между строк

Что знали о первом венчанном русском царе до Карамзина? О нем не существовало целостного исторического нарратива. Повествование Степенной книги – памятника середины XVI века, который должен был представить фундаментальную картину истории Российского государства как воплощения царства Божьего на земле в виде лестницы, ступенями («степенями») которой являлись бы подвиги русских князей-правителей, а высшей ее точкой – правление первого богоизбранного царя Ивана Васильевича, обрывается на 1563 годе. Как раз в царствование Ивана Грозного произошло и временное прекращение русского летописания: большинство летописей завершают свой рассказ на 1567 годе.

Однако, как отметил профессор, доктор исторических наук Вадим Корецкий, в конце 1560-х – начале 1570-х прервалось только официальное летописание, а составление местных и частных летописчиков продолжалось. Это псковские, новгородские летописи, Соловецкий летописец и другие. Правление Ивана Грозного в них описано фрагментарно: главным образом акцент делался на внешней политике, войнах и дипломатической деятельности. Ряд таких летописей (например, псковские) обвиняют царя в злодействах, в частности в новгородском погроме, и критикуют за проигрыш Ливонской войны и тяготы, которые несло дворянство в многочисленных боях и походах «за государево имя». Но текста, на основе которого можно было бы обстоятельно и подробно реконструировать историю царствования Ивана IV, летописцы тогда не создали.

12.11_n.m.karamzin 1Портрет Н.М. Карамзина. Худ. В.А. Тропинин. 1818

КАРАМЗИНУ БЫЛ НУЖЕН ГЛАВНЫЙ АНТИГЕРОЙ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ, ПРИЧЕМ НЕ ИНОЗЕМНЫЙ ВРАГ, А ПАДШИЙ ГРЕШНИК

Эта ситуация, сильно осложнявшая задачу Карамзина, была для него принципиально новой. До того почти по всем сюжетам русской истории существовал летописный нарратив, который уже организовал материал в некую схему. За ней можно было следовать или нет, ее можно было критиковать и переделывать, но она была – готовая схема со своим сюжетом, героями и антигероями, действующими лицами. Такой материал лежал в основе изысканий Карамзина вплоть до эпохи Василия III. Но в случае с Иваном Грозным такая летопись отсутствовала. Материал нужно было монтировать, взяв схему изложения, ориентир откуда-то еще.

Карамзин помимо летописей, содержавших отрывочные сведения, использовал посольские книги – составленные задним числом сборники дипломатических документов (не оригиналов, а копий). В качестве второстепенных источников он привлек опубликованные в «Древней российской вивлиофике» боярские списки (преимущественно свадебные разряды), Стоглав, Судебник 1550 года, некоторые воинские разряды.

Часто Карамзин был не очень разборчив. Он обращался к текстам и ХVI, и ХVII, и даже ХVIII века (назовем Латухинскую Степенную книгу, «Скифскую историю» А.И. Лызлова и Морозовский летописец – памятник летописания ХVIII столетия).

Сегодня такой набор исходного материала сочли бы недостаточным даже для дипломной работы студента-историка. Но для начала ХIХ века, вне всякого сомнения, это было грандиозное научное достижение, особенно с учетом того, что подавляющее большинство источников историограф изучал по рукописям.

Впрочем, все эти источники не удовлетворяли Карамзина. В летописях упоминалось о раздорах среди бояр, о междоусобицах и казнях еще во времена малолетства Ивана Васильевича. Объяснений, какова в этом была роль юного государя, почему при дворе лилась кровь вельмож, летописи не содержали.

Объяснения оставалось если только прочесть между строк. Но Карамзин был слишком честным историком, чтобы просто выдумать основание для «начала черных дней Иоанна». И он стал искать источники, которые бы давали такие объяснения.

«История» беглого диссидента

Воистину бесценным открытием для Карамзина оказалась «История о князя великого Московского делех» – написанное в Речи Посполитой в начале 1580-х годов сочинение беглого князя-эмигранта и первого русского диссидента Андрея Курбского.

Проблема степени достоверности сведений, сообщаемых Курбским, неоднократно обсуждалась в научной литературе. Не углубляясь в дискуссию, зададимся простым вопросом: насколько доверчиво отнесся бы любой суд к рассказу свидетеля, который, во-первых, был смертельным врагом царя Ивана, считал его виновником всех своих жизненных бедствий; во-вторых, представил свои «показания» спустя 30 лет после описываемых событий; в-третьих, ставил своей целью показать «грехопадение некогда праведного царя», то есть изначальный творческий замысел автора состоял в критике Ивана IV? К тому же читателем и адресатом «Истории» Курбского была шляхта Речи Посполитой – страны, которая находилась с Россией и царем Иваном в состоянии войны. Стоит ли доверять такому свидетелю?

Ответ очевиден. Но для Карамзина Курбский стал источником, заслуживающим бесспорного доверия. Историограф ни разу не усомнился в достоверности сведений, сообщаемых беглым князем. Вероятно, особое впечатление на него произвела роль, которую себе приписал Курбский: беглец от тирана, борец за свободу и против тирании, обличитель деспота с нравственных позиций – все это историку было очень интересно и, видимо, духовно близко. Несомненно, созвучны ему были также стиль, слог Курбского, поиск им морально-нравственных объяснений – то, чего Карамзину так не хватало у скучных и богобоязненных летописцев.

Что касается вопроса о достоверности, то он рассуждал так: «Изгнанник Курбский имел, конечно, злобу на царя, но мог ли явно лгать пред современниками в случаях, известных всякому из них? Он писал для россиян, которые читали сию книгу с жадностию, списывали, хранили в библиотеках… такой чести не оказывают лжецу». Историограф здесь слукавил, но скорее не по злому умыслу, а по незнанию. Дело в том, что все списки сочинения изгнанника относятся к ХVII–XVIII векам, то есть русские современники Ивана Грозного Курбского не читали. Князь писал для Речи Посполитой, а в Россию эти тексты проникли после Смуты, когда «ложь» беглеца обличать было уже некому.

Карамзин привлекал «Историю» Курбского в тех случаях, когда ему надо было со ссылкой на источники объяснить с точки зрения нравственности и морали причины поступков Ивана IV. Первый раз – когда он взял у князя описание действий бояр, развращавших душу ребенка и учивших его злодействам, жестокостям. Второй – когда рассказывал о том, как во время московского пожара 1547 года к Ивану явился священник Сильвестр, обличениями и проповедью перевернувший душу государя, отвративший его от пути зла и наставивший на путь добра.

Для подтверждения этой благодетельной перемены Карамзин использовал материалы Хрущовской Степенной книги о покаянной речи царя перед народом с Лобного места и так называемом «Соборе примирения». Причем в примечаниях историограф привел данный фрагмент книги полностью. Заметим, что этот текст, как показано историком-архивистом Владимиром Автократовым, является фальсификатом конца ХVII века.

Курбский для Карамзина стал также главным источником при описании разгона «Избранной рады» в 1560 году и определении роли Сильвестра и известного приближенного царя Алексея Адашева в управлении страной. А для подкрепления историограф приводил цитаты из писем Ивана Грозного к беглому князю, содержащие критику Сильвестра и Адашева.

Таким образом, сочинения Курбского оказались источником смыслов русской истории: именно отсюда Карамзин черпал объяснения ее ключевых моментов.

«Показания» иностранцев

Был и еще один источник, который Карамзин впервые в русской историографии привлек в столь значимых масштабах, – это записки иностранцев о России. Они давали объяснение событиям (которое зачастую отсутствовало в летописях) и были более понятны историку как произведения, созданные представителями европейской литературной культуры.

«История государства Российского» содержит многочисленные ссылки на сочинения А. Гваньини, Т. Бреденбаха, И. Таубе, Э. Крузе, Дж. Флетчера, П. Петрея, М. Стрыйковского, Даниила Принца, И. Кобенцля, Р. Гейденштейна, А. Поссевино и других зарубежных авторов. П. Одерборна, создателя первой в истории биографии царя Ивана (1585), Карамзин поначалу не признавал и характеризовал его труды как «баснословное» повествование, но затем поддался соблазну (уж больно колоритные факты сообщал немецкий пастор) и несколько раз обращался к его сочинениям, передавая в своей «Истории» разные сплетни, гулявшие в ХVI веке по Германии.

В РУССКИХ ИСТОЧНИКАХ НЕЛЬЗЯ НАЙТИ МАССОВЫХ СВИДЕТЕЛЬСТВ ГНУСНЫХ ДЕЯНИЙ ЦАРЯ ИВАНА, КОЛОРИТНЫХ ОПИСАНИЙ ЕГО ЗЛОДЕЙСТВ И ИЗОЩРЕННЫХ НАДРУГАТЕЛЬСТВ

1564 1Андрей Курбский (1528–1583) – автор знаменитой «Истории о князя великого Московского делех». Худ. П.В. Рыженко. 2009

Карамзин привлекал в качестве источников и более поздние иностранные компиляции, основанные на пересказе различных слухов, мифов и легенд (к примеру, созданные в ХVII столетии тексты Кельха, Фредро и т. д.). В итоге Иван Грозный стал для историографа первым героем, рамки для сотворения образа которого были им взяты в значительной мере из иностранных книг, отнюдь не объективных и часто пересказывавших сплетни.

Итак, мы видим несколько исходных составляющих для создания Карамзиным образа Ивана Грозного, связанных с недостатками метода историографа. К последним нужно отнести слабость источниковедческого анализа: поздние источники мифологического характера использовались им наравне с аутентичными и оригинальными. Налицо также явная зависимость Карамзина от текстов, содержащих объяснения морализаторского толка. Схема повествования об Иване IV была заимствована из «Истории» и писем Курбского, а также из других источников, авторы которых были заведомо настроены против «тирана». Это тексты, созданные в странах, с которыми Россия воевала или находилась в состоянии культурно-религиозного противостояния.

«Первый Иоанн IV»

Образ Грозного формировался у Карамзина не только под влиянием источников, но и под воздействием презентизма, культурных и политических установок России начала ХIХ века. Современников историографа, переживших просвещенный абсолютизм Екатерины II, произвол Павла I и возвращение к политическим идеалам «бабушки» при Александре I, волновали такие вопросы, как природа монаршей власти, возможность ограничения произвола и тирании с помощью благих советников правителя, соотношение проблем власти и морали и т. д. Говорить об этом было безопаснее на историческом материале, а читатели могли сами делать выводы на основе аллюзий.

Карамзинские образы царя Ивана и его советников стали нарицательными. В качестве примера приведем весьма показательное обращение Александра Михайловича Тургенева к поэту Василию Жуковскому – наставнику юного наследника престола, будущего императора Александра II: «Ты не принадлежишь сам себе; имя твое будет известно в позднейшем потомстве. Роль твоя a peu pres [почти. – А. Ф.] роль Адашева».

P1851Царь Иван Грозный и иерей Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года. Худ. П.Ф. Плешанов. 1856

Чем же так затронул струны российской души карамзинский Иван Грозный? Историограф поставил вопрос о достойности правителя, его высшем праве занимать престол. С одной стороны, «на троне не бывает предателей», то есть монарх по определению патриот и радетель за Отечество. Но с другой – он может быть слаб, неопытен, недостаточно умен; наконец, он может быть испорчен, сбит с истинного пути злыми советниками. И тогда он теряет моральное право властвовать над своими подданными.

Эта проблема компетентного, правильного правителя, обозначенная Карамзиным, была актуальной в ХIХ веке и остается таковой по сей день. Цель правления – «править во благо людей», власть должна находить одобрение и поддержку в народе, иначе она ничего не стоит. Править таким образом – «святое искусство». Данный тезис также целиком сохранил востребованность и актуальность и по прошествии двух столетий.

Сам приход к власти малолетнего Ивана IV диктовал вопрос, годится ли тот для короны. «…Страх, что будет с государством? – волновал души. Никогда Россия не имела столь малолетнего властителя; никогда – если исключим древнюю, почти баснословную Ольгу – не видала своего кормила государственного в руках юной жены и чужеземки, литовского ненавистного рода [имеется в виду мать Ивана Елена Глинская, ставшая регентшей при малолетнем государе. – А. Ф.]», – писал Карамзин.

Юный государь, сбитый с праведного пути льстецами и корыстными советниками, предавался жестоким утехам и правил плохо. Дальше у Карамзина возник столь характерный для русской истории мотив жертвы: «Характеры сильные требуют сильного потрясения, чтобы свергнуть с себя иго злых страстей и с живою ревностию устремиться на путь добродетели. Для исправления Иоаннова надлежало сгореть Москве!»

Жертва была принесена. Московский пожар 1547 года потряс государя. В самый разгар бедствия явился к нему священник Сильвестр. «…И гласом убедительным возвестил ему, что суд Божий гремит над главою царя легкомысленного и злострастного; что огнь Небесный испепелил Москву; что сила Вышняя волнует народ и лиет фиал гнева в сердца людей. Раскрыв Святое Писание, сей муж указал Иоанну правила, данные Вседержителем сонму царей земных; заклинал его быть ревностным исполнителем сих уставов; представил ему даже какие-то страшные видения, потряс душу и сердце, овладел воображением, умом юноши и произвел чудо: Иоанн сделался иным человеком; обливаясь слезами раскаяния, простер десницу к наставнику вдохновенному; требовал от него силы быть добродетельным – и приял оную», – сказано в «Истории государства Российского».

Так возник «первый Иван» – Иван добродетельный, правивший во благо подданных, успешно воевавший с внешними врагами, проводивший прогрессивные реформы с помощью людей, которыми он себя окружил. «Здесь начинается эпоха Иоанновой славы, новая, ревностная деятельность в правлении, ознаменованная счастливыми для государства успехами и великими намерениями», – отмечал Карамзин.

«Второй Иоанн IV»

Но наступил 1560 год – и выяснилось, что греховную натуру царя не переделать. Появился (точнее, возвратился) «второй Иван» – тиран. Вступление на скользкий путь началось с пустячного, даже в чем-то подросткового желания самостоятельности: царь «скучал излишно строгими нравоучениями своих любимцев и хотел свободы; не мыслил оставить добродетели: желал единственно избавиться от учителей и доказать, что может без них обойтися».

Были изгнаны благие советники, и царь бросился в омут разврата. «Ежедневно вымышлялись новые потехи, игрища, на коих трезвость, самая важность, самая пристойность считались непристойностию», – писал историограф. Падение нравов вело к жестокости, тирании, произволу и, как следствие, ослаблению государства. Тем самым Карамзин давал объяснение благополучию или неблагополучию государства, переиначивая на новый лад провиденциалистскую идею, что народ несет ответственность за грехи своего правителя. Успешный и правильный правитель всегда высокоморален, тиран всегда аморален. Эта идея Карамзина также была созвучна его эпохе, и она находит своих сторонников и сегодня. Как справедливо отметила современная исследовательница Елена Жесткова, для Карамзина «история сохраняла свой этический смысл».

АҐ®ЂЃҐ ̮冮Ђ ИҐ†≠ЃҐ®з - Ц†а•Ґ®з ИҐ†≠ ИҐ†≠ЃҐ®з ≠† ѓаЃ£гЂ™• 1Представления об эпохе Ивана Грозного неразрывно связаны с разгулом опричников. Царевич Иван на прогулке. Худ. М.И. Авилов. 1913

СКУЛЬПТУРНОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ИВАНА IV НЕ РЕШИЛИСЬ РАЗМЕСТИТЬ НА ПАМЯТНИКЕ «ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ РОССИИ», ВОЗДВИГНУТОМ В 1862 ГОДУ

Отсюда и «слабость» Карамзина как историка, его обращение к сочинениям Курбского и запискам иностранцев о России. В русских источниках нельзя найти массовых свидетельств гнусных деяний царя Ивана, колоритных, со смакованием описаний его злодейств, убийств, изощренных надругательств, изнасилований и т. д. Зато у Одерборна и ему подобных авторов этого в избытке.

Приводимые сочинителями примеры (не важно, реальные или вымышленные) прекрасно вписывались в карамзинскую схему, питали ее. И Карамзин дал этим «фактам» вторую жизнь, использовал их при написании своей «Истории» и тем самым навеки связал образ Ивана Грозного с представлениями о гнусном, жестоком тиране и распутнике. Царь Иван стал под его пером символическим злодеем русской истории, место которого только в ХХ веке потеснит образ Иосифа Сталина. Сотворенному историографом образу Грозного равных по концентрации негатива до второй половины прошлого века в русской исторической мысли не было.

Карамзину был нужен главный антигерой российской истории, причем не иноземный враг, с которым все ясно по определению, а падший грешник, персонаж, призванный стать героем, но оступившийся, переродившийся и превратившийся в его противоположность. Такую фигуру надлежало искать в прошлом, в Средневековье или эпохе Московской Руси (дабы избежать рискованных параллелей с правящей династией Романовых). Иван Грозный здесь подходил идеально, и, более того, Карамзин совершенно искренне считал, что он не изобретает образ, а открывает глаза на тайные и драматические события русской истории, которые никого не оставят равнодушным.

Виды Великого НовгородаПамятник «Тысячелетие России» в Великом Новгороде / ТАСС

«История злопамятнее народа»

В последнем великий историограф не ошибся. Сила воздействия созданного им образа была такова, что скульптурное изображение Ивана IV даже не решились разместить на памятнике «Тысячелетие России», воздвигнутом в Великом Новгороде в 1862 году.

Парадоксально, но несомненные достижения правления Ивана Грозного при этом оказались приписаны… Ивану III. Именно Ивану III в композиции новгородского монумента коленопреклоненный татарин передает знак власти – бунчук, что может быть соотнесено с покоренными в 1552 году Казанью и в 1556 году Астраханью, но никак не корреспондирует с деяниями Ивана III, который сверг власть Большой Орды в 1480 году на реке Угре, но не покорил ни одного татарского ханства и не принимал от татар знаков власти (а Иван Грозный принимал). Эта же композиция включает в себя фигуру лежащего у ног государя со сломанным мечом поверженного ливонского рыцаря, в то время как Иван III очень мало воевал с Ливонией, зато ее уничтожил в 1561 году в ходе Ливонской войны Иван IV. Наконец, за спиной Ивана III мы видим фигуру сибиряка – это символ грядущего освоения Сибири, которое начнется спустя столетие после «государя всея Руси», в 1582 году, при Иване Грозном. И в результате получилось, что на памятнике представлены две (sic!) фигуры Ивана III. Одна – на среднем ярусе, где символически показаны покоренные татары (которых этот государь не покорял) и разбитые ливонцы (которых он не разбивал), и вторая – на фризе, среди фигур государственных людей.

На знаменитом памятнике оказались запечатлены образы многих современников Ивана Грозного – Максима Грека, митрополита Макария, первого архиепископа Казанского Гурия, священника Сильвестра, Алексея Адашева, воеводы Михаила Воротынского, Ермака Тимофеевича, даже первой жены царя Анастасии Романовны. А вот ее мужа – нет. Согласно популярной версии, потому, что монумент ставился в Великом Новгороде, жителям которого был памятен кровавый опричный погром их города в 1570 году. Но при этом ни одно царствование до времен Ивана Грозного не дало стольких персонажей, которым нашлось бы место на памятнике (больше дали только годы правления Петра I, Екатерины II, Александра I). В отношении же Ивана Васильевича сбылось пророчество Карамзина: «История злопамятнее народа».

Полный вариант статьи опубликован: Филюшкин А.И. Сотворение Грозного царя: зачем Н.М. Карамзину был нужен «тиран всея Руси»? // Тетради по консерватизму. 2016. № 4. С. 123–130. Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (проект № 16-18-10080), руководитель проекта А.И. Филюшкин (СПбГУ).


Александр Филюшкин,
доктор исторических наук

Первый царь

декабря 23, 2016

В январе 1547 года в Успенском соборе Кремля состоялось венчание на царство великого князя Московского Ивана Васильевича…

Царский головной убор и трон Ивана Грозного Царский венец и трон. Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль» / РИА Новости

Иван Васильевич первым из русских государей стал царем всея Руси, а Русское государство во всеуслышание заявило о себе как о наследнике великой Византийской империи.

«Невозможно христианам иметь Церковь и не иметь царя»

Со времени Крещения Руси Византия была для русских своеобразным эталоном, которым поверяли политическое устройство, развитие культуры и искусства. Так, по словам великого князя Московского Симеона Гордого, царство ромеев «есть источник всякого благочестия и училище законодательства и освящения».

Даже накануне падения Константинополя авторитет византийского императора в глазах русских был чрезвычайно высок. Византийскую идею царя раскрыл в письме великому князю Московскому Василию I Дмитриевичу (1389) патриарх Константинопольский Антоний IV: «Святой царь [имеется в виду византийский император. – Т. С.] занимает высокое положение в Церкви, но не то, что другие поместные князья и государи. Цари вначале упрочили и утвердили благочестие во вселенной; цари собирали Вселенские соборы, они же подтвердили своими законами соблюдение того, что говорят божественные и священные каноны о правых догматах и благоустройстве христианской жизни, и много подвизались против ересей. <…> На всяком месте, где только имеются христиане, имя царя поминается всеми патриархами и епископами, и этого преимущества не имеет никто из прочих князей и властителей. <…> Невозможно христианам иметь Церковь и не иметь царя. Ибо царство и Церковь находятся в тесном союзе и общении между собой и невозможно отделить их друг от друга. <…> Один только царь во вселенной, и если некоторые другие из христиан присвоили себе имя царя, то все эти примеры суть нечто противоестественное и противозаконное».

Впитав уроки византийских учителей, на Руси хорошо усвоили саму идею царя как некой от Бога данной и Богом утвержденной силы, призванной в согласии со священством охранять и укреплять правоверие во вселенной…

Уния и падение Второго Рима

P1967Василий Темный в 1440 году отвергает соединение с латинскою церковью, принятое митрополитом Исидором на Флорентийском соборе. Гравюра Б.А. Чорикова. XIX век

Московские князья никогда не забывали, что они связаны с императорским домом узами кровного родства. Как было написано в инструкциях, данных в 1489 году Иваном III русскому послу, направленному к императору Священной Римской империи Фридриху Габсбургу, князья на Руси «по изначальству были в приятельстве с передними римскими цари… да и государь наш в братстве и любви был с ними…».

Однако образ вселенского владыки на протяжении многих десятилетий оставался для московских правителей недостижимым, хотя и влекущим идеалом. Известно, что еще со времен Дмитрия Донского отдельные князья в некоторых случаях именовали себя царями. Но это был титул «для внутреннего пользования»: он лишь подчеркивал значение князей как независимых правителей, получивших такой статус по праву наследства. Общаясь же с внешним миром, русские князья не требовали от владык других стран называть их царями.

Ситуация резко изменилась в середине XV века. В 1439 году во Флоренции была подписана уния православной церкви с католической, а спустя несколько лет, в 1453-м, под ударами турок пал Константинополь. То, что византийский император, от Бога призванный охранять основы веры, решился на подписание унии, произвело неизгладимое впечатление на русских. А еще большее впечатление произвело на них падение Второго Рима под ударами «неверных»: в Москве оно воспринималось как «наказание Божье» за союз греков с латинянами.

В сложившейся ситуации впервые в новой для русских правителей роли блюстителя православия выступил Василий Темный. В одном из полемических сочинений, направленных против унии, – «Сказании о Флорентийском соборе» – великий князь Московский уже назван «всея русския земли утверждением, а греческой веры подтверждением и поддержанием».

Венчание на царство

Тем ощутимее для русских было значение венчания на царство Ивана IV в январе 1547 года, демонстрировавшего всему миру право наследования Россией той роли, которую некогда играли на международной арене Византия и ее император, почитавшийся царем всех православных христиан.

Одни историки (в частности, этой точки зрения придерживался Василий Ключевский) считают, что инициатива венчания на царство исходила непосредственно от молодого великого князя Ивана Васильевича, которому к тому моменту не исполнилось и 17 лет. Однако большинство исследователей (вслед за Николаем Карамзиным) полагают, что первым с такой идеей выступил тогдашний глава Русской церкви – митрополит Макарий, один из наиболее близких советников будущего царя и его духовный наставник.

«СВЯТОЙ ЦАРЬ ЗАНИМАЕТ ВЫСОКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В ЦЕРКВИ, НО НЕ ТО, ЧТО ДРУГИЕ ПОМЕСТНЫЕ КНЯЗЬЯ И ГОСУДАРИ»

Известно, что Иван IV венчался на царство не получив благословения патриарха Константинопольского и, следовательно, незаконно согласно средневековым канонам. Венчание молодого государя проходило в соответствии с чином и ритуалом, которые специально по этому случаю разработал, вероятнее всего, митрополит Макарий.

Как отмечают исследователи, составленный тогда чин имел ряд отличий от византийского. Так, в русский чин не вошло возглашение царя святым, которое следовало сразу после миропомазания. По-видимому, сам ритуал миропомазания не был совершен над Иваном IV. Дело в том, что подробный текст византийского чина был прислан из Константинополя лишь в начале 1560-х годов, когда после долгих переговоров Ивану Грозному post factum удалось добиться патриаршего благословения на уже свершившееся венчание и тем самым обеспечить законность своего царского титула.

Митрополит Макарий возложил на великого князя знаки царского достоинства – крест, бармы и шапку Мономаха – и благословил его. Затем он обратился к нововенчанному государю с наставлением, которому отводилась очень важная роль в церемонии. Пастырь увещевал царя: «Братию свою по плоти люби и почитай… Бояр же и вельмож жалуй и береги по их отечеству; ко всем же князем и княжатам, и детем боярским, и ко всему христолюбивому воинству буди приступен, и милостив, и приветен по царскому своему сану и чину; всех же православных христиан блюди и жалуй и попечение о них имей от всего сердца…»

Почему Иван – Четвертый?

Интересно, что Иван Грозный не всегда обозначался как Четвертый. Во-первых, в допетровскую эпоху цифрового обозначения монархов вовсе не существовало. А во-вторых, известно, что в 1740 году Иван Антонович был провозглашен императором под именем Иоанна III.

Таким образом, Иван Грозный считался Иоанном I, поскольку именно он первым был венчан на царство. И только Николай Карамзин в своей «Истории государства Российского» начал отсчет с великого князя Ивана Калиты: тогда Иван Грозный и стал Четвертым. В дальнейшем в историографии утвердилась именно эта традиция.

image2Иван I (Калита)

1399308345 1Иван II (Красный)

0_10e63e_d9ecc2f5_XXXL 1Иван III (Великий)

P1948 1Иван IV (Грозный)

«Великое православное самодержство»

В Европе изменение титула московского правителя было воспринято болезненно: если ранее великий князь по своему значению был равен принцу или великому герцогу, то теперь царь становился на один уровень с императором Священной Римской империи.

Католическая Европа провозгласила Ивана «самозванцем», а вот протестантские страны достаточно быстро признали его царское достоинство – первыми в этом ряду стали Англия и Дания. Позже к этой позиции присоединился и император Священной Римской империи Максимилиан II. Польские же короли, опираясь на поддержку папского престола, не признавали московских правителей царями вплоть до XVII века. Эта проблема явилась одним из узловых пунктов дальнейших русско-польских конфликтов…

Православные поместные церкви вскоре после венчания на царство Ивана Васильевича признали его новый титул, и даже патриарх Константинопольский поминал русского царя по обряду, ранее применявшемуся только к византийским императорам. В новых исторических условиях, когда Русь оказалась единственным неподвластным турецкому султану православным государством, страны-единоверцы начали воспринимать ее как «великое православное самодержство». Именно в ней отныне видели оплот православия. Многочисленные посольства просителей милостыни и защиты из Константинополя и монастырей Афона исподволь внушали русским правителям мысль об их долге «избавить угнетенных христиан от агарянского племени».

Несмотря на то что в Москве к этим идеям относились с большой осторожностью, они ложились на хорошо подготовленную почву. Уже в 1548 году братия Хиландарского монастыря в послании к Ивану IV титуловала его «единым правым государем, белым царем восточных и северных стран… святым, великим благочестивым царством, солнцем христианским… утверждением седми соборных столпов». А в 1557 году посланные от патриарха Константинопольского с просительной грамотой именовали в ней русского царя «святым царством» и заявляли о соборном уложении «молить Бога о царе и великом князе Иване Васильевиче, яко же о прежних благочестивых царях».

Трудно сказать точно, было ли это соборное уложение результатом политики Ивана IV, требовавшего признания своего царского титула, либо это было одним из направлений политики восточного духовенства, доказывавшего русским, что их долг – защищать восточную церковь. Очевидно лишь то, что Иван Грозный воспринял эти идеи весьма непосредственно.

P1841Венчание Ивана IV на царство. Миниатюра Лицевого летописного свода. XVI век

Венчавшись царским венцом, он действительно почувствовал себя самодержцем, равным византийским императорам – повелителям восточной половины мира. Однако в реальной политике ему пришлось столкнуться с резким непризнанием его нового статуса государями европейских держав и с «неповиновением подданных». Отныне вся деятельность царя – политическая, литературно-публицистическая – была посвящена построению изощренной системы доказательств его законного права на царский венец.

Мономахов трон

Несмотря на враждебное отношение со стороны западных правителей, сам Иван Грозный ощущал себя помазанником Божиим, противиться воле которого – все равно что противиться воле Бога. Одну из важнейших своих задач он видел в том, чтобы изменить традиционное для Руси отношение к правителю как к первому среди равных. Всеми доступными ему средствами венчанный государь проводил в жизнь идею о том, что царь – фигура священная. Это нашло отражение не только в политических шагах, предпринятых им вскоре после венчания на царство, и литературных произведениях, вышедших из-под его пера, но и в своеобразной художественной «программе», осуществленной царем.

Одним из пунктов этой «программы» было появление в Успенском соборе Кремля в 1551 году, то есть по прошествии четырех лет после венчания на царство, знаменитого Мономахова трона. Ивану Грозному было хорошо известно о существовании особого императорского моленного места в Святой Софии Константинопольской: оно называлось митаторием и располагалось в юго-восточной экседре храма. Идея «трона» в Успенском соборе была явно навеяна византийским образцом.

Царское моленное место и поныне стоит вблизи алтаря на южной стороне храма. Это монументальное сооружение имеет форму четверика с шатровым покрытием. Сюда, под сень шатра, венчанный царь, как некая святыня, восходил для молитвы в дни торжественных служб в Успенском соборе.

Заметим, однако, что если сама идея митатория была заимствована из Византии, то форма и декор «трона» весьма оригинальны. Его боковые стенки украшены барельефами, на которых воспроизведены легендарные сюжеты из русской истории. Здесь рассказывается о том, как русский великий князь Владимир Мономах получил в дар от византийского императора знаки царского достоинства – венец и бармы, венчался ими на царство и заслужил право именоваться царем. Эта легенда в годы правления Ивана Грозного имела огромное политическое значение. Она использовалась для доказательства законности права великого князя на царский венец и упоминалась практически во всех официальных документах того времени.

Резная надпись на подзоре (фризе) Мономахова трона представляет собой библейский текст, восходящий ко Второй и Третьей книгам Царств. Это обетование Господне израильским царям Давиду и Соломону, утверждающее божественный характер царской власти: «Аз избрах тя царя, взях тя за десницу твою и устроих тебе обладати людьми моими во вся дни живота твоего…»

В сочетании с сюжетами барельефов, где главным действующим лицом был русский великий князь, библейский текст воспринимался как обетование царскому роду Рюриковичей и русскому царю как преемнику ветхозаветных царей и византийских императоров. Не случайно в одном из своих посланий Иван Грозный, основываясь на родословии «дозаконных» царей, происшедших от Авраама, так объяснял возникновение института царской власти: «И сице обетова Бог Аврааму: яко отца многим языком сотворю тя, и царие из тебе изыдут».

Митрополит Макарий

Одним из наиболее значительных церковных деятелей эпохи Ивана Грозного был митрополит Московский и всея Руси Макарий. Уроженец Москвы, он принял постриг в монастыре преподобного Пафнутия Боровского. В 1526 году Макарий стал архиепископом Новгородским и Псковским, а в 1542-м был возведен на московскую митрополичью кафедру. Ряд историков считают, что именно он предложил Ивану венчаться на царство. Он же благословил царя на поход против Казанского ханства в 1552 году, завершившийся взятием Казани.

При нем получило продолжение прославление (канонизация) русских святых, для чего было созвано два больших церковных собора – в 1547 и 1549 годах, а в 1551-м проходил Стоглавый собор, решения которого были зафиксированы в сборнике, известном под названием Стоглав. Под руководством митрополита Макария были составлены «Великие Четьи-Минеи» – первый полный свод житий святых, святоотеческих поучений и других богословских текстов (впоследствии он был переработан святым Димитрием Ростовским). Сборник, выстроенный по месяцам, состоял из 12 томов.

Макарий покровительствовал первопечатнику Ивану Федорову: Печатный двор на Никольской улице в Москве был открыт при деятельном участии митрополита. После падения «Избранной рады» Макарий оказался единственным ее членом, избежавшим царской опалы. Скончался он в последний день 1563 года. В 1862 году его образ был увековечен среди скульптурных изображений крупнейших деятелей церкви на знаменитом памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде, а в 1988-м на Поместном соборе Русской православной церкви митрополит Макарий был причислен к лику святых.
Y1887Митрополит Макарий венчает на царство Ивана IV. Гравюра с оригинала К.В. Лебедева

Портретная галерея Архангельского собора

Существовал еще один византийский обычай: при восшествии на престол императоры отдавали распоряжения об устройстве своей будущей гробницы, им даже приносили куски мрамора, чтобы они выбрали материал для саркофага. Смысл этой церемонии состоял в том, чтобы напомнить царю о его человеческой, смертной и греховной природе.

Следуя византийским примерам, Иван Грозный проявил особую заботу об украшении московского Архангельского собора – усыпальницы Рюриковичей, где в алтарной части, в диаконнике, приготовили место для царского погребения. Сам собор был расписан по царскому указу в 1564–1565 годах.

Главной отличительной чертой программы росписи храма, в разработке которой Иван IV, вероятно, принимал участие, стали надгробные портреты покоящихся в нем князей московского дома, предков венчанного царя. Примечательно, что все князья были изображены с нимбами над головой как представители династии, породившей царя-помазанника, каким себя ощущал Грозный. Их святость подтверждала и узаконивала его право на царский венец.

Не случайно и появление на стенах Архангельского собора портрета византийского императора Мануила Палеолога (в росписи, обновленной в XVII веке, Мануил превратился в Михаила), который был помещен на юго-восточном столпе среди изображений русских князей. Его портрет в этом ряду лишний раз подтверждал, что имперская традиция не умерла с падением Византийской империи, но нашла свое развитие при дворе русского царя.

В системе росписи Архангельского собора портрет императора уже не демонстрировал идею власти главы христианского мира, а символизировал верность русских князей имперской идее и тем традициям, которые были восприняты ими от Византии. Он служил напоминанием о праве московской державы – нового Рима – наследовать статус христианской империи.

Для доказательства царского происхождения кроме демонстрации святости рода необходимо было и детальное знание генеалогического древа, причем чем глубже в века уходили его корни, тем больше оснований находилось для подтверждения величия династии.

1612051926510001Византийский император Михаил Палеолог. Фреска юго-восточного столпа в Архангельском соборе Московского Кремля

Об актуальности этой идеи свидетельствует переписка Ивана Грозного с европейскими монархами. В письме шведскому королю Юхану III, не желавшему признавать русского великого князя царем, Иван IV высказывал сомнения относительно царского происхождения самого Юхана и указывал на то, что шведский государь не аргументировал свои претензии генеалогическими построениями: «Всего же достовернее будет, если ты пришлешь запись о своем государском роде, о котором ты писал, что ему 400 лет, – кто и какой государь после кого сидел на престоле, с какими государями были в братстве, и мы оттуда уразумеем величие твоего государства». С этой точки зрения княжеские портреты в Архангельском соборе не только подтверждали законность власти царствующего самодержца, но и были призваны демонстрировать мощь и величие державы.

Сакрализация власти

За долгие годы правления первый русский венчанный царь Иван Васильевич пережил многое – от радостного и бодрого упоения величием своей власти, по праву наследованной от византийских императоров, до мрачного разочарования и ощущения бессилия изменить что-либо в собственной судьбе и судьбе своего государства, что обернулось для его подданных невиданными по жестокости казнями.

В одном лишь царь был всегда последователен: на протяжении всей своей жизни самыми разными способами – сочинением литературных произведений, введением в обиход ритуалов византийского императорского двора, созданием художественных ансамблей со сложной идеологической программой, раскрывавшей идею царства, – он проповедовал воспринятую от Византии концепцию харизматической, то есть наделенной особыми благодатными дарами, царской власти.

На этом поприще Иван IV преуспел. Благодаря его стараниям традиционные для Руси представления о власти в значительной мере изменились. Отныне в царе видели не просто личность, которой полагается воздавать определенного рода почести, а предмет священного чувства и веры. С этого момента стал набирать силу процесс сакрализации царской власти, уже через столетие сформировавший специфически русское отношение к самодержавию как к понятию, принадлежащему не столько к области права, сколько к области веры.


Татьяна Самойлова,
кандидат искусствоведения (при участии Никиты Брусиловского)

Восток – дело тонкое

декабря 23, 2016

Едва ли не самым известным свершением Ивана IV стало покорение Казанского ханства и дальнейшее расширение границ Московского царства на восток. О восточной политике царя «Историку» рассказал главный научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук Вадим ТРЕПАВЛОВ.

 _DSC1590

Завоевание одного из наследников Золотой Орды – Казанского ханства –  воспринималось современниками как одно из самых знаковых событий эпохи. Не случайно оно укрепилось в народной памяти и нашло отражение в русском фольклоре.

«Казань брал, Астрахань брал»

– Почему Иван Грозный предпринял поход на Казанское ханство? Каковы были отношения Москвы и Казани к тому моменту?

– Казанское ханство, как и все наследники Золотой Орды, занимало особое место в русской геополитике и общественном сознании той эпохи. В Московском государстве жило уже второе и третье поколение людей, не плативших ордынской дани. Но историческая память о столетиях подчинения еще сохранялась: татары воспринимались как былые угнетатели. Так что для начала завоевания татарских ханств, и прежде всего ближайшего из них – Казанского, идеологическая почва была давно подготовлена.

Между тем реальная причина походов на Волгу иная. Иван III и Василий III щедро раздавали своим сторонникам земельные владения – поместья с крестьянами. Получилось так, что наиболее плодородные угодья к середине XVI столетия практически закончились и возникла необходимость в экспансии. Кстати, для любого молодого государства того времени экспансия была совершенно естественным процессом, в этом аспекте Московское царство не являлось уникумом. Но на западе – сильная польско-литовская держава и Ливонский орден. На юге – Крымское ханство и османские владения. На фоне таких соседей Казанское ханство было все-таки слабее.

Существовали, конечно, и экономические причины. В первую очередь здесь надо упомянуть о необходимости контроля над Волжским торговым путем: сильное Московское государство нуждалось в активно действующей торговле на этом пути, а Казань, как самостоятельный субъект экономических отношений, препятствовала русской торговой монополии на Волге.

– Присоединение военным путем тут было единственным возможным способом решения?

– Нет, имелась альтернатива: превратить Казань в послушный организм, полностью покорный воле московского сюзерена. Этот вариант рассматривался при Иване III, когда над ханством был установлен русский протекторат. Но в 1520-х годах к власти в Казани пришли ханы из крымской династии Гиреев, враждебно настроенной к Руси, и возможность мирного подчинения ханства стала таять. Несколько раз московской стороне удавалось сажать в Казани своих ставленников, но горожане их изгоняли. В начале 1550-х годов они пригласили на трон сына астраханского хана – относительно нейтральную фигуру, однако к тому времени московское правительство уже пришло к мысли о необходимости завоевания Казанского ханства.

– Какое значение для современников имело присоединение Казани?

– Очень большое, так как Казань была неким символом царского статуса и ранга. На протяжении двух с лишним столетий для русских существовал только один царь – ордынский хан. Византия с ее «царем» («цесарем», «василевсом») в ту эпоху значительно ослабла, а вот правитель Золотой Орды, непосредственный сюзерен русских земель, считался сильным государем. Не случайно в литературных памятниках позднейшего времени фигурирует идея, что истинное царское достоинство Иван IV приобрел лишь после завоевания Казани и Астрахани, где были резиденции ханов. Специалисты заметили, что в более поздних вариантах некоторых народных песен там, где изначально упоминался Царьград, произошла замена на Казань.

– Астрахань рассматривалась как-то иначе?

ОДНИМ ИЗ ОСНОВНЫХ ПРИНЦИПОВ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ БЫЛО СОТРУДНИЧЕСТВО С ЭТНИЧЕСКИМИ ЭЛИТАМИ

– Нет, с Астраханью сюжет похожий. Но если Казань первоначально была окраиной Золотой Орды и лишь затем приобрела особое значение, то Астрахань – это ханский домен со столицей в Сарае. Присоединение данной территории в источниках проходит как обретение Московским государством «царева места». Ведь завоевание Астрахани не могло быть оправдано теми же причинами, которые действовали в отношении Казани. Ханство находилось очень далеко, общих границ у Московского царства с ним не было, для раздачи земель помещикам оно не подходило, так как Астрахань окружена полупустынями и солончаками. Поэтому его покорение также включалось в символическую парадигму обретения царского достоинства: все ханские резиденции тем самым оказывались во власти московского царя.

Однако нужно было придумать и идеологический мотив для покорения ханства. В то время знатоки летописей обратили внимание, что князь Мстислав Владимирович (сын великого князя Владимира Святославича, крестителя Руси) владел Тмутараканью. И была пущена идея, что Астрахань (по-татарски Хаджитархан) – это и есть древняя Тмутаракань (что на самом деле не так, Тмутаракань находилась на Таманском полуострове), а стало быть, по законам династической преемственности она является вотчиной московских государей. Окончательное покорение Астрахани традиционно датируется 1556 годом, когда оттуда бежал последний хан и русские воеводы вошли в город, однако еще двумя годами раньше там был посажен вассальный хан.

Когда оба государства оказались во власти Москвы, стало очевидно, что царь заменил собою прежних ордынских правителей. Теперь в Казань к русским воеводам ехали за ярлыком на свои земли башкиры. Это было в природе вещей для тех народов, у которых еще жива была память о золотоордынских порядках: меняется правитель – нужно обновлять полномочия, получать новый ярлык. То же самое произошло с ногаями: в 1557 году они впервые заключили шерть (договор) в качестве младших партнеров московского государя, взяв на себя обязательства перед ним.

– Почему же Астрахань, в отличие от Казани, была мирно интегрирована?

– Это стечение обстоятельств. В последние годы появились исследования историка Ильи Зайцева, который разобрался в том, что собой представляла тогда Астрахань. Речь идет о двух небольших поселениях, огороженных едва ли не плетнями – так называемой городней. Население было немногочисленным и не очень боеспособным. Однажды ногаи, подойдя к городу, чтобы не проливать свою и чужую кровь, просто подожгли нефть – и все горожане оттуда бежали, как сказано в источнике, «от дыму». Что это за город такой, если из-за дыма его может покинуть все население? Так вот, когда русская рать в 1556 году подошла к Астрахани, весь народ во главе с ханом оттуда бежал, войска вошли в безлюдный город – так и получилось мирное присоединение.

Следует отметить, что Казанское и Астраханское ханства вовсе не были полностью уничтожены. Они номинально сохранялись, но уже под властью московского царя, который подчеркивал это в своем титуле. В структуре государства эти «подразделения» в том или ином виде теплились вплоть до эпохи Петра, до 1708 года, когда страна была разделена на губернии. Лишь тогда ханства окончательно ушли в прошлое.

1460475429_12Вступление Иоанна IV в Казань в 1552 году. Худ. П.М. Шамшин. 1894

Колонизация Сибири

– Почему после Астрахани процесс присоединения новых земель стал вялотекущим?

– Сейчас нередко пишут, что у Ивана IV были претензии на все ордынское наследие, чем и обуславливались его действия на востоке, однако это вовсе не так. На востоке от Казани и Астрахани начинались неплодородные степи с кочевым, зачастую враждебным населением. Они Москву не интересовали. В то время перед московским правительством было более перспективных два пути: либо идти на юг (Кавказ и Крым), либо обратить взор на запад. Имела место даже борьба двух позиций в правительственной элите: воевать дальше с татарами и, следовательно, с турками или пробивать путь к Балтийскому морю.

Я убежден, что дальнейших перспектив для интенсивной восточной экспансии на тот момент не было. Текущие задачи на востоке оказались решены, поэтому правительство и обратило взор на запад. Как я уже говорил, были те, кто предлагал идти на юг, на Крым, но это означало полномасштабную войну с османами. Этого Иван Грозный, судя по всему, не хотел. В Москве прекрасно осознавали военный и экономический потенциал Османской империи, что и стало одной из главных причин, почему экспансия в южном направлении не продолжилась. Крым являлся вассальным владением османов, война с которыми Москве была вовсе не нужна.

Вообще Московской Руси повезло, что в военных планах Османской империи XVI века она занимала третьестепенное место: у турок были интересы на Балканах, в Персии, на морях они воевали с Габсбургами и португальцами. Если бы султан двинул свои войска на север, неизвестно, как бы повернулась русская история.

Западные соседи были менее мощными, особенно Ливонский орден, значительно ослабевший к тому времени. Он быстро развалился под ударами русских войск. Но, конечно, никто в Москве тогда не предполагал, что это выльется в долгую и разорительную войну с целой коалицией европейских государств, с окрепнувшей Речью Посполитой.

– А как же завоевание Сибири? Ведь оно хоть и медленно, но происходило?

– Туда первоначально двинулись не правительственные силы, а купцы, промышленники, казаки, причем последние были наняты Строгановыми. Когда границы Московского царства сомкнулись с Сибирским юртом в районе Уральских гор, то на первых порах отношения между государствами были в целом дружелюбными. Правители Сибири даже заключили шертный договор, обязались выплачивать дань. Но непосредственно интересов московского правительства в общем-то не нарушали и начавшиеся позднее конфликты с сибирцами. Там находились частные владения купцов Строгановых, которые более всего страдали от набегов и должны были заботиться об охране земель, включавших их соляные и пушные промыслы.

В то время головной болью для правительства и всех окрестных народов была казачья вольница на Волге: казаки часто грабили посольства, шедшие в Москву и переправлявшиеся через Волгу. В 1577 году Иван IV даже послал карательную экспедицию стольника Ивана Мурашкина против волжских казаков. В результате большинство их поселений были разгромлены, казаки разошлись в разные стороны, в том числе покинул эти места и отряд Ермака. Он двинулся в земли Строгановых, которым было сложно содержать такую трудноуправляемую ватагу, и казакам нашли военное предприятие. Так началась знаменитая экспедиция Ермака в Сибирь.

Как известно, военная удача оказалась на стороне казаков. Хан Кучум оставил свою столицу, и сибирско-татарское государство стремительно развалилось. Ни в каких планах московского правительства присоединение Сибири и тем более война с Сибирским ханством не значились. Но потом, когда посольство Ермака прибыло в Москву и «поклонилось» государю Землей Сибирской, царь, конечно, послал туда военный отряд, там стали строить города, началось освоение территорий. При этом, как и в случае с Казанью и Астраханью, Сибирское ханство еще долго сохранялось номинально, символически.

Российское государство во второй половине XVI века
™†ав† а†би®а•≠®п І•ђ•Ђм

– Можно ли сравнить это движение на восток с процессом колонизации, который в то же время развернули западноевропейские державы?

– В России четко различались два вида колонизации. Первый – крестьянская, стихийная и мирная колонизация: крестьяне самостоятельно шли на новые земли и угодья, осваивали их, налаживали добрососедские отношения с коренным населением. Другой вид – колонизация государственная, целенаправленная: на новые территории посылались гарнизоны, там основывались острожки – небольшие крепости. С экспедициями конкистадоров это сложно сравнивать, потому что кроме откровенного поиска новых источников доходов, драгоценных металлов у испанцев и португальцев была не менее значимая для людей Средневековья задача – распространение христианства.

– В нашем случае этот вопрос не был одним из первостепенных?

– Нет, для русской администрации это никогда не являлось главной задачей. Хотя, безусловно, церковь играла большую роль в колонизации, причем не только в связи с идейным обоснованием. Характерная для России черта: у нас была очень активная и плодотворная монастырская колонизация. Монахи основывали скиты, около них появлялись поселки. Это тоже было одним из способов освоения новых территорий – в Поволжье, на Русском Севере и в других регионах. При колонизации Америки ничего подобного не происходило.

– А идейная, как вы выразились, сторона колонизации все-таки присутствовала?

– Непримиримость к исламу сохранялась вплоть до екатерининских времен. Церковь видела свою миссию в том, чтобы язычников и мусульман обратить в православие. Действовали при этом жестко: уничтожались языческие капища, сносились мечети. Только Екатерина II провозгласила в Поволжье и других регионах веротерпимость.

Сама христианизация шла неровно, приливами и отливами. Зачастую это зависело от личности и убеждений местных церковных иерархов. Естественно, разрушение мечетей и языческих святилищ коренным населением воспринималось очень негативно, были возмущения и попытки мятежей, но сила государства уже превалировала. Когда крестили, загоняя в реку целыми чувашскими или мордовскими деревнями, рапортовали о массовом переходе в православие. Во многом это было искусственно, на низовом уровне еще очень долго сохранялись старые верования.

«Белый царь» всех объединил

– В чем заключалась ассимиляция населения новых земель, как оно включалось в жизнь Московского царства?

– Я бы вообще не называл этот процесс ассимиляцией: если говорить о XVI веке, то до нее было еще далеко. Скорее можно говорить о первоначальной адаптации. Насколько эти народы воспринимали себя частью одного огромного организма – России? Это восприятие шло через призму подданства «белому царю». Первые ростки такой идентичности проявились примерно через 50 лет после Казанской войны, когда представители поволжских народов (чуваши, марийцы, мордва и другие) участвовали в составе русских отрядов в ополчении, сражались в годы Смуты против поляков. У них уже сформировалась идея солидарности с иноэтничными соотечественниками. Так Россия постепенно трансформировалась в многонациональную страну.

В историческом масштабе русское государство распространилось по Евразии в очень короткий срок. Московскому правительству вскоре стало ясно, что для управления таким колоссальным пространством у него нет ни опыта, ни средств, ни кадров. Нужно было наладить такую систему отношений с местным населением, чтобы как можно безболезненнее адаптировать его к порядкам российского государства (и это серьезно отличает русский путь от процесса колонизации в Америке). Поэтому практически повсеместно сохранялся ряд элементов прежней жизни. Во многом эти порядки были унаследованы от Золотой Орды, поскольку были привычными для местного населения. Например, элементы налоговой системы. Иван IV одним из первых указов по присоединенным казанским территориям повелел платить ему подати так же, как прежде ханам.

– То есть просто меняется сюзерен, а быт народов остается в целом таким же?

– В том-то и дело! Именно поэтому к Ивану Грозному поехали за ярлыком: да, в глазах этих народов он был «неверным», не мусульманином, но он занимал «царево место». Сохранялось и прежнее административное деление: роды и племена, которые там жили, образовывали теперь низовые административные звенья в структуре воеводств и разрядов, установленных в Московском государстве. Русские судебники действовали лишь в отношении наиболее серьезных правонарушений, в то время как бытовые ситуации продолжали регулироваться исконными традициями и обычаями местных народов.

Одним из основных принципов национальной политики России было сотрудничество с этническими элитами. Для этого использовался в том числе разнообразный символический арсенал: награды, почетные звания, принятие при царском, а затем императорском дворе посольств и депутаций, выслушивание их просьб. Все это зародилось во времена Казанской войны и продолжало жить и совершенствоваться вплоть до падения императорской России.

– Как бы вы в целом оценили восточную политику Ивана Грозного?

– Если смотреть в контексте истории России, то я считаю восточную политику Ивана IV чрезвычайно успешной, особенно на фоне провалов на западном направлении. Эти действия обошлись небольшими потерями, привели к серьезному территориальному расширению, увеличению ресурсов государства, которые впоследствии позволили стране «продержаться» в ходе Смутного времени.


Беседовал Никита Брусиловский

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЗАЙЦЕВ И.В. Астраханское ханство. М., 2006
ТРЕПАВЛОВ В.В. Степные империи Евразии. Монголы и татары. М., 2015

Балтийские войны

декабря 23, 2016

Ивана IV обвиняют не только в тирании и жестокости, но и в том, что он был «неэффективным менеджером». Главные доводы в отношении бездарности Ивана Васильевича связаны с его внешнеполитической деятельностью, и прежде всего с поражением в Ливонской войне. Однако было ли в действительности поражение?

 P1070Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием в 1581 году. Худ. К.П. Брюллов. 1839–1843

Взгляд на Ливонскую войну как пример бездарной и безответственной политической авантюры, порожденной тираническим режимом Ивана Грозного и приведшей Россию к военному и политическому краху, за многие годы стал едва ли не общим местом. Что и говорить, Ливонская война 1558–1583 годов относится к незнаменитым войнам России. Считается, что попытка царя выйти к Балтийскому морю окончилась полным провалом и понадобилось еще почти 150 лет, чтобы ту же задачу смог решить Петр Великий

Впрочем, все эти оценки основываются главным образом на анализе итогов последних трех лет войны – 1579–1582 годов. Действительно, в эти годы Псковская земля подверглась оккупации войсками Речи Посполитой, были потеряны все завоевания русских в Ливонии. Итог был, несомненно, проигрышный. Однако если мы посмотрим на события 20 предшествующих этому периоду лет, то картина окажется совершенно иной.

Незнаменитая война?

Русские войска вторглись на территорию Ливонского ордена в январе 1558 года. Уже 11 мая был получен первый «главный приз» – Нарва. 2 августа 1560 года под Эрмесом русские войска уничтожили отряд, в который входил цвет ливонского рыцарства – орденская аристократия. Считается, что после этой битвы орден северных крестоносцев уже не смог оправиться. Точку в его истории поставила армия Ивана Грозного: в 1561 году Ливонский орден официально прекратил существование, а его последний магистр Готхард Кетлер стал герцогом курляндским, вассалом короля Польши.

В Прибалтике в это же время была создана так называемая «Русская Ливония» – подвластный России большой территориальный анклав со столицей в Юрьеве Ливонском (бывшем Дерпте, ныне Тарту). В 1562 году легитимность «Русской Ливонии» признала Дания, что, безусловно, стало важной победой русской дипломатии. В 1563-м был взят Полоцк – он оказался самой дальней точкой продвижения России на запад в XVI веке.

Итоги военного противостояния были подведены в 1575 году в рамках соглашения со Священной Римской империей о разделе Восточной Европы: Польша признавалась сферой интересов германской стороны, а России доставались земли Великого княжества Литовского. Правда, соглашение не было реализовано из-за скорой смерти заключившего его императора Максимилиана II, но показательна сама идеология этого договора: Россия и империя фактически на двоих делили целый регион Европы.

В 1577 году русская армия грандиозным походом прошла по Ливонии, захватывая один замок за другим, и вышла к берегам Западной Двины. По сути, под властью Ивана Грозного оказалась вся современная территория Эстонии, кроме Ревеля (ныне Таллин) и острова Эзель (ныне Сааремаа), и половина Латвии.

Все это трудно назвать поражением: наоборот, можно уверенно говорить, что вплоть до 1577 года война для России развивалась абсолютно успешно. Были проиграны отдельные битвы (например, на реке Уле в 1564 году), но в целом царю сопутствовала удача.

«Баториева война»

Другое дело, что «Баториеву войну», как называли в Москве военные действия 1579–1582 годов (для европейцев она была Московской), и русско-шведскую войну 1578–1583 годов Россия действительно проиграла.

В 1578-м последовало поражение русской армии в битве под Венденом – бывшей столицей Ливонского ордена, одной из ключевых крепостей Ливонии. В 1579 году войска польского короля Стефана Батория прорубили дорогу по заросшему Виленскому тракту, пришли под стены Полоцка и взяли его. В 1580-м польско-литовские войска, в состав которых входили наемники почти из всех стран Европы, вторглись в пределы России. Были захвачены Великие Луки.

Развивая наступление, Баторий постепенно завладел ключевыми крепостями русско-литовского пограничья и вступил в Псковскую землю. Остров, Врев, Воронич, Владимирец, Выбор, Велье – крепости, призванные оборонять Псков от литовских нападений, – пали один за другим. Видимо, уцелела только Опочка: крепость находилась на острове и гарнизон просто отсиделся там, пока Баторий хозяйничал на Псковщине. В 1581 году был осажден Псков – главный город северо-запада Руси. Впрочем, сам город баториевцы взять не смогли, Псков выдержал тяжелую осаду. Устоял и Псково-Печерский монастырь.

В Прибалтике шведы продвигались все дальше и дальше и в том же 1581 году захватили Нарву. Это событие имело символическое значение: с приобретения Нарвы началась для русских война в Ливонии и с ее потерей она заканчивалась…

Нулевой результат

Точка в войне была поставлена Ям-Запольским перемирием 1582 года. Россия, согласно его положениям, уходила из Прибалтики: все ее завоевания оказались утрачены, фактически она возвращалась на позиции, которые занимала до вступления в войну.

Иными словами, Россия в середине XVI века завоевала часть Ливонии и Полоцк и в конце XVI века их же и потеряла. При этом практически все русские (псковские) земли, захваченные польско-литовскими войсками в ходе наступления в 1579–1581 годах, Баторий вернул обратно. Русские лишились только Велижа. А значит, если брать территориальный аспект, получается, что война завершилась с нулевым результатом: Россия ничего не приобрела и почти ничего не потеряла.

Речь Посполитая войну выиграла, но ее главные приобретения были сделаны не за счет России, а за счет погибшей Ливонии, на территории которой образовалось подвластное Польше Задвинское герцогство. Впрочем, период польского владычества в Прибалтике оказался непродолжительным: в начале XVII века поляков оттуда выбили шведы. Этот краткий исторический миг «Польской Прибалтики» и был основным итогом Ливонской войны. Но, подчеркнем еще раз, это были не русские, а ливонские территориальные потери.

Что касается Плюсского перемирия, заключенного между Швецией и Россией в 1583 году, то русско-шведская граница прошла по реке Стрелке. Это район современной Стрельны. Россия потеряла Ивангород и Ям – форпосты на Балтике. На Карельском перешейке она лишилась Корелы. Однако все эти земли и крепости были утрачены ненадолго. Уже в 1589–1590 годах удача в новой войне оказалась на стороне русских, и по Тявзинскому миру 1595 года Швеция возвратила Корелу, Ивангород, Ям, Копорье, Орешек, Ладогу. То есть Россия вернулась на позиции довоенного 1558 года.

Распространенный в литературе тезис, что Россия потеряла по итогам Ливонской войны выход к Балтике, ошибочен. Буквально через несколько лет он был возвращен. Реальная потеря балтийского побережья произойдет только в Смутное время, что закрепят условия русско-шведского Столбовского мира 1617 года.

Итак, в территориальном отношении общий итог Ливонской войны для России вовсе не был проигрышем. Тогда как можно объяснить распространенный стереотип о военной катастрофе, о «бездарно проигранной войне»?

Он порожден в первую очередь неправильным пониманием военной истории Прибалтики второй половины XVI века. В русских источниках XVI века нет никакой «Ливонской войны». Ее нет и в европейских источниках: там присутствует термин Bello Livonica, но для него существуют иные хронологические рамки (1556–1561, 1556–1571 и другие), и под ним понимаются в основном военные действия на территории Ливонии.

В этом смысле представляется, что правильнее говорить о целой серии локальных войн за Прибалтику и Восточную Европу: 1555–1556 – русско-шведская, 1556 – «война коадъюторов» в Ливонии, 1558–1561 – русско-ливонская, 1561–1570 – русско-литовская, 1563–1570 – датско-шведская, 1578–1583 – русско-шведская, 1579–1582 – русско-польско-литовская, 1589–1590 – русско-шведская. И вот если мы рассматриваем именно серию Балтийских войн второй половины XVI века, то все становится на свои места. Россия выиграла большинство из них и проиграла две – русско-шведскую 1578–1583 годов и русско-польско-литовскую 1579–1582 годов. Выходит, что, только когда мы произвольно объединяем все эти войны в единую, у нас и получается одна большая проигранная война.

«Вдруг все отдал – и славу и пользу»

А откуда тогда взялась «Ливонская война»? Этот термин впервые появился в трудах Михаила Щербатова и Николая Карамзина. «История российская от древнейших времен» князя Щербатова (издавалась в 1770–1780-х годах) имела большое значение для развития историографии Ливонской войны. Именно там (правда, всего один раз) был употреблен термин «Лифлянская война» как обозначение боевых действий с 1558 по 1582 год.

Князь предлагал понимать события 1558–1582 годов как звенья одной цепи, последовательные эпизоды борьбы за Прибалтику, являющиеся частями единого исторического процесса. Общая оценка итогов войны была критической: заключенный мир явился следствием «робости и слабости» Ивана IV. По мнению Щербатова, объективно царь вполне мог бы продолжать войну. «Но, кажется, такое было состояние сего государя, что, горд и страшен врагам при благополучных успехах, во время нещастия твердости не имел», – сетовал князь-историк.

Однако решающее влияние на русскую историографию, в том числе и по вопросу о Ливонской войне, оказала «История государства Российского» Карамзина. Историограф явился создателем концепции Ливонской войны, которая на долгие годы утвердилась в научной и учебной литературе. Он привлек данные как летописей, так и посольских книг, а главное – использовал в качестве источника иностранные материалы, чем, видимо, и обусловлено появление в его «Истории» дискурса о Ливонской войне как войне за прорыв к Балтийскому морю, а также представлений о том, что война была вызвана торговой и культурной блокадой Западом Российского государства.

map

Как и Щербатов, Карамзин осудил Грозного за прекращение войны и бездарный мир: «Россия казалась слабою, почти безоружною, имея до восьмидесяти станов воинских или крепостей, наполненных снарядами и людьми ратными, – имея сверх того многочисленные воинства полевые, готовые устремиться на битву! Зрелище удивительное, навеки достопамятное для самого отдаленнейшего потомства, для всех народов и властителей земли; разительное доказательство, сколь тиранство унижает душу, ослепляет ум привидениями страха, мертвит силы и в государе и в государстве! Не изменились россияне, но царь изменил им! <…> Так кончилась война… постыдная для Иоанна, который в любопытных ее происшествиях оказал всю слабость души своей, униженной тиранством; который, с неутомимым усилием домогаясь Ливонии, чтобы славно предупредить великое дело Петра, иметь море и гавани для купеческих и государственных сношений России с Европою, – воевав 24 года непрерывно, чтобы медленно, шаг за шагом двигаться к цели, – изгубив столько людей и достояния – повелевая воинством отечественным, едва не равносильным Ксерксову, вдруг все отдал – и славу и пользу».

Именно Карамзиным Ливонская война была вписана в широкий геополитический и исторический контекст: она была обозначена как элемент стратегического продвижения России в Прибалтику. В этом-то продвижении, по мысли историографа, и был главный смысл всей кампании, ее значение для отечественной истории. Именно этот дискурс и стал основой трактовки Ливонской войны в российской послекарамзинской историографии…

«Не смеют, что ли, командиры?..»

Сомнителен, на наш взгляд, и тезис о том, что Ливонская война является ярким примером бездарной и безответственной политической авантюры. Что касается русского военного командования, то оно за все годы войны проиграло лишь одно крупное полевое сражение – битву на реке Уле (1564). Также был потерян ряд крепостей: Полоцк (1579), Великие Луки (1580), псковские пригороды (1581).

Зато было выиграно полевое сражение под Эрмесом (1560), поставившее точку в истории Ливонского ордена. Количество крепостей, взятых русскими войсками в годы войны, и вовсе исчислялось десятками. Победоносными были полоцкий (1563) и ливонский (1577) походы. Оборона Пскова (1581) покрыла защитников города неувядаемой славой. Можно по-разному оценивать действия Грозного в конце войны, но – так или иначе – ему удалось не допустить военной катастрофы: Баторий не смог взять Псков и армия царя не была разбита.

Русская дипломатия во второй половине XVI века также имела на своем счету не только крупные просчеты и неудачи, но и вполне успешные акции. К таковым прежде всего следует отнести недопущение создания антирусского литовско-крымского союза, установление союзнических отношений с Данией в 1550–1560-х годах, признание Данией законности русских аннексий в Прибалтике в 1562 году, использование Ватикана и Священной Римской империи в своих политических интересах в 1580-е годы.

На последнее обстоятельство стоит обратить особое внимание. Подписание Ям-Запольского мира действительно можно отнести к числу блестящих побед русской дипломатии. Русский посол в Риме Истома Шевригин сумел «соблазнить» папу и императора даже не обещаниями, а туманными намеками на обещания. Ему удалось убедить Ватикан в том, что в дальнейшем Россия будет готова присоединиться к антиосманской коалиции европейских стран и что после разгрома турок якобы есть даже шанс на заключение между Россией и Западом католической унии…

В итоге Рим отправил миссию Антонио Поссевино с призывом к Стефану Баторию помириться с Москвой, чтобы освободить русские и польские силы для войны с турками. В Киверовой горке (деревня рядом с Ямом Запольским, в которой проходили переговоры) Поссевино активно помогал русским дипломатам, и в том числе благодаря этому перемирие было заключено на вполне приемлемых для России условиях.

Русское посольство во главе с Дмитрием Елецким сумело разыграть в Киверовой горке великолепную дипломатическую комбинацию. В итоге договор был подписан на основе одного из предварительных вариантов, утвержденных Иваном Грозным. Россия теряла свои завоевания в Прибалтике, но возвращала почти все собственно русские территории, которые были утрачены в 1580–1582 годах. Фактически дипломаты спасли страну от более страшного поражения, ведь к январю 1582 года армия Батория заняла почти всю Псковскую землю и вполне могла остаться там надолго – в военном отношении у русских не было сил, чтобы ее оттуда выбить.

Самооценка победителей

В таком вопросе, как подведение итогов войны, всегда очень важна самооценка: собственно факт победы или поражения определяется во многом на основе того, что об этом думают сами воевавшие стороны. Если мы обратимся к текстам XVI века, то увидим, что русские книжники воспринимали результат этих военных действий как несомненную победу.

В «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков» осада города изображена как борьба православия и дьявольских сил. Баторий – это Змей-аспид, слуга Сатаны, который хочет извести православие. Русские люди отстояли Псков, разбили слуг дьявола, победили супостата. Рассказу об обороне сопутствует описание многочисленных чудесных видений, явления Богородицы. Божественные чудеса приводят монахов к победе и в «Повести о Псково-Печерском монастыре». Все это показывает: Бог на русской стороне. О каком же поражении тут можно говорить? Книжники были убеждены, что Батория мы победили, свою землю освободили! Судьбы далекой Прибалтики их волновали мало. Панорамным (а уж тем более ретроспективным!) взором историков современники Ивана Грозного не обладали, поэтому оценивали итоги конкретных сражений, а не итоги 25-летней кампании.

Для Польши война также завершилась победой, но связанной, конечно, не с Псковом, а с захватом Прибалтики. По удачному выражению современного историка Александра Виноградова, в Речи Посполитой наступило «головокружение от успехов». У поляков после войны в отношении России сложился определенный «комплекс полноценности», великая уверенность в своих силах. Именно это сыграло в истории Польши самую роковую роль: в начале XVII века, будучи убежденной в собственном превосходстве, Речь Посполитая в Прибалтике ввязалась в конфликт со Швецией, а кроме того, активно вмешалась в русскую Смуту. И то и другое в конечном счете привело ее к катастрофе – «Шведскому потопу» 1655–1660 годов и русскому реваншу 1654–1667 годов, в результате которого она потеряла Украину. Получается, что Польша в конце XVI века откусила слишком большой кусок и проглотить его не смогла…

Итак, общие итоги боевых действий России во второй половине XVI века, безусловно, нельзя назвать безоговорочно победными. Однако и популярные в историографии представления о военной и политической катастрофе надлежит признать предвзятыми.


Александр Филюшкин,
доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
КОБРИН В.Б. Иван Грозный. М., 1989
ФИЛЮШКИН А.И. Изобретая первую войну России и Европы. Балтийские войны второй половины XVI века глазами современников и потомков. СПб., 2013

Убивал ли Иван Грозный своего сына?

декабря 23, 2016

Смерть царевича Ивана Ивановича в 1581 году стала одним из факторов надвигавшегося на Россию династического кризиса. Без этого события вряд ли произошло бы пресечение царской династии, а значит, не было бы и Смуты начала XVII века. В чем же причина внезапной смерти наследника?

 Картина "Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года"Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года. Худ. И.Е. Репин. 1885 / РИА Новости

Знаменитую картину Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» в просторечии часто именуют иначе: «Иван Грозный убивает своего сына». Что и говорить, работа Репина лучше многих исторических сочинений определила в общественном сознании взгляд на судьбу царевича Ивана Ивановича. Однако имело ли место в действительности убийство царского сына?

В последние годы все громче раздаются голоса в пользу невиновности Грозного. А картину Репина все чаще упрекают не только в том, что она отвратительна (за это ее ругали еще в конце XIX века), но и в том, что она лжива с исторической точки зрения.

Но так ли это? Попробуем разобраться.

Русские источники о смерти царевича

Известно шесть источников русского происхождения, указывающих на убийство Иваном Грозным сына Ивана.

В «Хронографе» 1617 года рассказ о кончине Ивана Ивановича выглядит следующим образом: «…сына своего болшаго царевича Ивана, мудрым смыслом и благодатию сияюща, аки недозрелый грозд дебелым воздухом отрясе и от ветви жития отторгну, о нем же неции глаголаху, яко от отца своего ярости прияти ему болезнь, а от болезни же и смерть в лето 7089 ноября в 19 день».

Практически точь-в-точь повторяет описание «Хронографа» Исидор Сназин в Мазуринском летописце конца XVII века, дополняя его только после «от ветви жития отторгну» словами «осном своим», то есть посохом.

Дьяк Иван Семенович Тимофеев писал «Временник» в Новгороде. Однако его основная служба протекала в Москве. Там он также продолжил составление «Временника» после возвращения из Новгорода в 1617 году. Это очень информированный автор, занимавший высокое положение в приказной иерархии.

Царевичу Ивану, которому посвящена отдельная глава сочинения, Тимофеев дал лестную оценку: «…если бы не ранняя его смерть, думаю, что он мог бы при его молодой отваге остановить приближение к своей земле варваров и притупить остроту их вторжения: основанием для этого [была] его явная мудрость и мужественная крепость». О гибели же его писал: «Думаю, что он близок был и к страданию, так как некоторые говорят, что жизнь его угасла от удара руки отца за то, что он хотел удержать отца от некоторого неблаговидного поступка».

OLYMPUS DIGITAL CAMERAСтраницы «Хронографа» – одного из памятников древнерусской письменности

С сообщенным Тимофеевым перекликаются слова Псковской 3-й летописи: «Глаголют нецыи, яко сына своего царевича Ивана того ради остнем поколол, что ему учал говорити о выручении града Пскова». Любопытно, что и в сочинении дьяка, и в Псковской 3-й летописи царевич предстает как патриот, желающий сразиться с поляками, но этот его порыв пресекает смерть.

Латухинская Степенная книга 1676 года, составитель которой опирался на источники начала XVII века, снова повторяет: «…сына своего большаго Иоанна… яко несозрелый гроздъ дебелымъ воздухомъ отреби и от ветви жития сего отторгну».

Еще один источник весьма своеобразен. Речь идет о записи во вкладной книге Троице-Сергиева монастыря: «Лета 7091 [1583] месяца генваря в 6 день былъ царь и государь у Живоначальныя Троицы, у великихъ чудотворцевъ Сергия и Никона въ обители. <…> И призвалъ къ себе келаря старца Евстафия да старца Варсонофия Якимова, да тутъ же духовникъ его стоялъ близко архимандритъ Феодосий: только троихъ. И учалъ государь царь рыдати и плакати и молити о томъ келарю старцу Евстафию и старцу Варсонофию Якимову втайне, а архимандрита Ионы тута не призвалъ, чтобъ его сыну государю царевичу Ивану учинили въ особь поминание по неделямъ отъ субботы до субботы въ Никоне Чудотворце, да въ средней церкви панихиды пети ежеденъ надъ кутиею и на обедняхъ поминати въ веки, докуды обитель сия святая стоитъ и до скончания векъ. А казначею давати деньги изъ казны въ те церкви, въ Никонъ Чудотворцъ да въ среднюю церковь. И о томъ поминанье, о царевиче Иване, плакалъ и рыдалъ и умолялъ царь и государь, шесть поклоновъ въ землю положилъ со слезами и рыданиемъ».

Нельзя не согласиться с академиком Николаем Петровичем Лихачевым (1862–1936), что «в этой драматической записи только чувствуется, что кончина царевича сопровождалась какими-то необычайными и страшными обстоятельствами». Однако скрытая исповедь царя, его слезы и рыдания, земные поклоны – все это говорит о глубоком покаянии, а не просто о скорби по сыну-наследнику.

Итак, согласно русским источникам первой половины XVII века, царевич, скорее всего, был убит отцом. Косвенно подтверждает это и показание вкладной книги Троице-Сергиева монастыря. Сообщения Мазуринского летописца и Латухинской Степенной книги восходят к «Хронографу» 1617 года, но другие источники не связаны друг с другом. Нейтральные свидетельства Московского, Безднинского и Пискаревского летописцев о том, что царевич «преставися», оказываются в меньшинстве. Да и они не противоречат версии о смертельном ранении Ивана Ивановича в ссоре с отцом.

«Эта картина просто отвратительна»

TitleAlexander_Makovsky_Pobedonostsev.1899Обер-прокурор Святейшего синода К.П. Победоносцев

Утром 16 января 1913 года один из посетителей Третьяковской галереи вдруг бросился к картине Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» и изрезал ее ножом. Три разреза с рваными краями пересекли искаженное ужасом лицо царя и страдающий окровавленный лик царевича с катящейся слезой. Человек с ножом восклицал: «Довольно крови! Довольно крови!» Буйным посетителем оказался москвич Абрам Балашов – 29-летний сын фабриканта, старообрядец и вроде бы даже иконописец. Он был освидетельствован врачами и признан сумасшедшим («глубоким дегенератом с ярко выраженным слабоумием»).

Балашова поместили в психиатрическую больницу, откуда его через год забрал отец. Картину Репина отреставрировали художник Игорь Грабарь и реставратор Дмитрий Богословский. Между тем происшествие в Третьяковке получило широкую известность. Раздавались голоса в защиту Абрама Балашова. Поэт Максимилиан Волошин писал: «Не Репин – жертва Балашова, а Балашов – жертва репинской картины! За 30 лет картина Репина принесла много вреда. <…> Ей не место в национальной картинной галерее! Третьяковская галерея поступила бы благоразумно, если бы пожертвовала ее в большой паноптикум!..

В отдельную комнату с надписью: «Вход только для взрослых!..»». И такой взгляд на полотно «Иван Грозный и сын его Иван» был далеко не единственным. Эта репинская работа устрашала зрителей с самого своего появления на публике весной 1885 года. Обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев писал Александру III: «Сегодня я видел эту картину и не мог смотреть на нее без отвращения. <…> Удивительное ныне художество без малейших идеалов, только с чувством голого реализма и с тенденцией критики и обличения идеалов. Прежние картины того же Репина отличались этой наклонностью и были противны. А эта картина просто отвратительна». В результате «отвратительная» картина была снята с выставки, ее владельцу Павлу Третьякову запретили показывать столь реалистичное полотно публике. Оно стало тогда первым произведением живописи, подвергшимся цензуре, хотя уже 11 июля 1885 года этот запрет был снят. Тем не менее споры об «Иване Грозном» Репина не прекращаются и до сего дня.

Сочинения иностранцев как исторический источник

Рассмотрим теперь свидетельства иностранцев и свойства этого вида источников вообще. Сказания иностранцев о России (как с легкой руки Василия Ключевского принято называть такие сочинения) являются ценным историческим источником, широко и успешно используемым при изучении Русского Средневековья.

В последнее время агрессивными дилетантами предпринимаются попытки объявить все эти сказания недостоверными на том основании, что иностранцы были враждебны России и сообщали искаженную информацию. Авторы таких сентенций в силу безграмотности не подозревают, что среди иностранцев были те, кто писал о России и русских с симпатией (вспомним П. Йовия, И. Фабри, А. Кампензе, М. Литвина), но главное не в этом. Любой источник, даже заведомо недостоверный или очевидно субъективный, все равно содержит важную информацию для исследования.

Возьмем, к примеру, записки знаменитого немца-опричника Генриха Штадена. В начале его повествования речь идет о проекте завоевания России, предложенном им императору Священной Римской империи. Критики Штадена делают из этого вывод, что немец-авантюрист – враг России и что в его задачу входило дезинформировать адресата послания, расписав ему слабость царской власти. Действительно, определенные шапкозакидательские настроения в сочинении Штадена присутствуют: уж слишком легко, согласно его проекту, можно было расправиться с русской армией. Однако в том же плане завоевания содержится очень точное описание севера Руси, где Штаден жил и вел торгово-промышленную деятельность.

Еще больше интересных подробностей в его автобиографии и рассказе о Москве. Здесь мы встречаем уникальные сведения об опричнине, структуре приказного аппарата, быте и нравах русских людей, топографии Москвы того времени. Конечно, не все из сообщаемого им правдиво, но большинству упоминаемых фактов находится подтверждение в отечественных источниках. Группа ученых под руководством Анны Хорошкевич подготовила целый том комментариев: они каждое слово Штадена подвергали критическому анализу и в соответствии с данными других источников нашли подтверждение или опровержение его информации. Секрет Штадена прост: он несколько лет прожил в России и был очень хорошо информирован, хотя его знание не книжное, а сугубо практическое, житейское.

Таким образом, исключать сказания иностранцев о России из числа ценных исторических источников неправильно и безграмотно. А вот рассматривать сообщаемые ими сведения с критической точки зрения необходимо. 

«Ученый поп» и его сочинение

Автор самой широко распространенной (бытовой) версии трагической ссоры отца с сыном – Антонио Поссевино. Это был выдающийся деятель Римско-католической церкви – папский легат, секретарь генерала ордена Общества Иисуса (ордена иезуитов), активный борец с Реформацией. Его визит в Россию состоялся по инициативе Ивана Грозного: российская дипломатия в поисках посредника на переговорах с королем Речи Посполитой обратилась к римскому престолу. В русских документах Поссевино именуется «ученым попом», «доктором» и «язовитом».

АВТОР САМОЙ ШИРОКО РАСПРОСТРАНЕННОЙ (БЫТОВОЙ) ВЕРСИИ ГИБЕЛИ ЦАРЕВИЧА – ПАПСКИЙ ЛЕГАТ, СЕКРЕТАРЬ ГЕНЕРАЛА ОРДЕНА ИЕЗУИТОВ АНТОНИО ПОССЕВИНО

gallery_4_34_40883Антонио Поссевино (1534–1611) как посредник участвовал в переговорах между польским королем Стефаном Баторием и Иваном Грозным

Поссевино прибыл в Россию в августе 1581 года, был принят в Старице царем Иваном, а затем отправился под Псков, где находился польский король Стефан Баторий, осаждавший город. В декабре-январе легат участвовал в русско-польских переговорах в деревне Киверова горка, неподалеку от Яма Запольского. 5 января 1582 года там был заключен мирный договор.

В феврале Поссевино приехал в Москву, где его принял царь. Известно, что «государь, царь и великий князь в ту пору сидел в брусяной избе в обычном платье, а бояре и дворяне в избе и в сенях и по крыльцу были в смирном платье, в багровых и в черных шубах для того, что в ту пору государя царевича князя Ивана в животе не стало». По просьбе папского легата состоялось два диспута о вере (21 февраля и 4 марта), в ходе которых стороны так и не пришли к какому-либо соглашению.

Трактат «Московия» Поссевино писал в 1581–1583 годах, а впервые опубликовал его в 1586-м. Главной темой его сочинения являлись вопросы веры, однако он рассказывает также о Российском государстве и о своей миссии. Сведения Поссевино, вращавшегося в высших сферах, довольно точны. Так, он перечисляет почти без ошибок ближний круг советников Ивана Грозного, приводит данные о российских крепостях, характеризует власть великого князя. Конечно, у Поссевино немало ошибок, но откровенной дезинформации его труд не содержит, тем более что в задачу автора входил сбор сведений для дальнейшей прозелитической деятельности католиков в России.

Сыновья Ивана Грозного

У Ивана Грозного было пятеро сыновей. Матерью первых трех – Дмитрия, Ивана и Федора – стала царица Анастасия Романовна. Старший, Дмитрий (1552–1553), погиб, не достигнув годовалого возраста, в результате несчастного случая. Маленького царевича решено было взять с собой, когда царь совершал паломничество в Кирилло-Белозерский монастырь. Однажды сходни корабля перевернулись, и Дмитрий, которого нянька выронила в воду, захлебнулся. Следующий сын, Иван (1554–1581), умер, согласно наиболее распространенной версии, после удара, нанесенного ему отцом в припадке гнева.

Федор (1557–1598) после кончины отца стал последним царем из династии Рюриковичей: у него детей мужского пола не было. Четвертый сын Грозного, Василий (1563, от брака с Марией Темрюковной), не прожил и двух месяцев. Наконец, последний сын царя, которого также назвали Дмитрием (1582–1591), появился на свет за два года до смерти самого Ивана IV. Царевич погиб в восьмилетнем возрасте при не выясненных до конца обстоятельствах: официальная версия гласит, что он умер при приступе эпилепсии, напоровшись на нож, неофициальная – что он был убит людьми, подосланными Борисом Годуновым. Трагедия произошла в Угличе, где царевич жил с матерью Марией Нагой.

Tsarevitch_DmitrijЦаревич Дмитрий Иванович (1582–1591)

«Правда» патера Дреноцкого

Обстоятельствам смерти царевича Поссевино уделил особое внимание, поскольку это событие, по его словам, «оказало большое влияние на смягчение нрава князя». «Так что во время наших бесед он многое выслушивал снисходительнее, чем, может быть, сделал бы раньше», – отмечал миссионер. В ходе диспутов царь позволил себе всего пару вспышек гнева, а иногда говорил с иезуитом вполне дружелюбно.

Сведения о смерти Ивана Ивановича Поссевино получил от патера Стефана Дреноцкого, который оставался при дворе великого князя во время отъезда легата на переговоры с поляками.

Уроженец Загреба, Дреноцкий понимал русский язык. Поссевино пишет, что тот «разузнавал правду» и достоверно выяснил следующее: «Все знатные и богатые женщины по здешнему обычаю должны быть одеты в три платья, плотные или легкие в зависимости от времени года. Если же надевают одно, о них идет дурная слава. Третья жена сына Ивана как-то лежала на скамье, одетая в нижнее платье, так как была беременна и не думала, что к ней кто-нибудь войдет. Неожиданно ее посетил великий князь Московский. Она тотчас поднялась ему навстречу, но его уже невозможно было успокоить. Князь ударил ее по лицу, а затем так избил своим посохом, бывшим при нем, что на следующую ночь она выкинула мальчика. В это время к отцу вбежал сын Иван и стал просить не избивать его супруги, но этим только обратил на себя гнев и удары отца. Он был очень тяжело ранен в голову, почти в висок, этим же самым посохом. Перед этим в гневе на отца сын горячо укорял его в следующих словах: «Ты мою первую жену без всякой причины заточил в монастырь, то же самое сделал со второй женой и вот теперь избиваешь третью, чтобы погубить сына, которого она носит во чреве».

Ранив сына, отец тотчас предался глубокой скорби и немедленно вызвал из Москвы [все эти события происходили в Александровой слободе. – С. Ш.] лекарей и Андрея Щелкалова с Никитой Романовичем, чтобы все иметь под рукой. На пятый день сын умер и был перенесен в Москву при всеобщей скорби».

Версию Поссевино безоговорочно принял Николай Карамзин, а затем и многие другие историки. Она подкупает своей бесхитростностью (такую драму сложно выдумать) и жизненной правдой: расправа с беззащитной женщиной, ярость, обращенная против сына (тот мог стоять на коленях и потому получил удар в голову). Царь избивал, но не думал убивать, а получилось, что в гневе погубил будущее династии.

Рубахи, посохи, скандалы

Между тем эта версия вызывает резкое неприятие у защитников Ивана Грозного. Еще бы! Царь предстает в совершенно отвратительном виде. Насколько же состоятелен скептический взгляд на сообщение иезуита?

Аргументы о его плохой информированности не выдерживают критики. Через доверенных лиц папский легат был хорошо осведомлен о судьбе Ивана Ивановича, которого лично знал и смерть которого оказала влияние на ход его миссии. Не противоречат историческим реалиям того времени и описанные им детали гибели царевича.

Так, подтверждается сообщение Поссевино о «трех платьях». Известный знаток старомосковского быта Иван Егорович Забелин (1820–1908) писал: «По порядку первою одеждою была сорочка и в качестве белья, как рубашка, и потом в качестве теперешнего платья. <…> Сорочка верхняя, как мы заметили, соответствовала в употреблении теперешнему платью. Это была исключительно комнатная повседневная одежда, носимая с поясом, следовательно обозначавшая стан и грудь, что и ставило ее в разряд одежд стыдливых». Верхней одеждой была телогрея – распашное платье. Получается, что в этом отношении патер Дреноцкий или его информаторы совершенно правы – именно так одевались женщины на Руси, хотя вряд ли кто-то из посольской свиты Поссевино их раздевал.

Alexander Dmitrievich Litovchenko - Ivan IV of Russia Demonstrates His Treasures to the Ambassador of Queen ElizabethИван Грозный показывает сокровища английскому послу Горсею. Худ. А.Д. Литовченко. 1875

Можно доверять и сведениям о посохе как орудии невольного убийства. Т-образный посох среди реликвий московских государей числился с конца XV века. Помимо того посоха, который видел и описал сам Поссевино («был у него и серебряный посох, похожий на епископский жезл, отделанный золотом и драгоценными камнями»), имелся у Ивана Грозного посох из рога единорога, о котором в своих сочинениях рассказал английский посланник Джером Горсей. Он сообщал, что царь приобрел его за огромную сумму в 1581 году. А француз Жак Маржерет, служивший при русском дворе в Смутное время, утверждал, что в казне было два посоха из рога единорога, которые затем попали к полякам и были ими вывезены. Не связана ли была замена одного посоха другим с тем, что первый оказался орудием сыноубийства?

По мнению Анны Хорошкевич, посох являлся «повседневным символом власти». А это значит, что Грозный мог постоянно носить его с собой и использовать как оружие во время приступов гнева. И такие свидетельства имеются. Бежавший в Литву князь Андрей Курбский писал, что во время пыток князя Михаила Воротынского, которого жарили на углях, явился царь и «подгребающе углие горящие жезлом своим проклятым». Вслед за этим замучили князя Никиту Романовича Одоевского: «Ово срачицу его пронзинувши в перси его тамо и овамо торгати; той же в таковых абие мучениях скончался». Если трактовать это так, что царь, пронзив сорочку, тыкал Одоевского в грудь, то делал он это острым концом посоха.

Нельзя согласиться с мнением публициста Вячеслава Манягина, который полагает, что встреча царя и его легко одетой невестки – вымысел Поссевино, поскольку «на женскую половину терема не мог проникнуть никакой мужчина, хотя бы он был самым близким родственником». О том, какими были палаты в Александровой слободе, мы не знаем, зато в писцовой книге Коломны 1577–1578 годов содержится описание царского дворца. Это была сложная система разных по своему назначению помещений, соединенных сенями и переходами. Государевых комнат насчитывалось три: передняя, средняя и задняя. Из задней комнаты «сенцы» выводили в переход, который вел к «столчаковой избе» (туалету), а оттуда переходами можно было добраться и до хором царицы. Так же мог выглядеть и дворец в Александровой слободе, только вместо хором царицы стояли хоромы царевича.

ivan Wjatscheslaw_Grigorjewitsch_Schwarz_001Иван Грозный у тела убитого им сына. Худ. В.Г. Шварц. 1864

Дворцовые переходы между покоями, нижняя рубашка, посох-оружие – все эти детали, упомянутые в сочинении папского легата, находят подтверждение. Также достоверно его сообщение о разводах царевича Ивана, совершенных по воле Грозного. Наконец, в различных источниках говорится о враждебном и ревнивом отношении царя к старшему сыну. Например, Московский летописец свидетельствует, что Иван IV «мнети почал на сына своего царевича Ивана Ивановича о желании царства и восхоте поставить ему препону, нарек на великое княжение царя Семиона Бекбулатовича». Кроме того, Давид Бельский – бежавший незадолго до смерти царевича в Речь Посполитую родственник царского любимца Богдана Бельского – сообщал, что царь постоянно ссорился с сыном и бил его палкой. Вот такая ссора и окончилась трагедией. К слову, вражда царя с сыном отразилась и в народных песнях, где сюжет «гнев Ивана Грозного на сына» встречается в разных вариациях.

На основании вышеизложенного вырисовывается однозначная картина: Поссевино, а вслед за ним и Карамзину, можно доверять – царевич действительно погиб от руки отца. Попытки оправдать Грозного наталкиваются на многочисленные свидетельства независимых друг от друга источников о совершенном им преступлении.

Скелеты заговорили?

Между тем в последнее время в арсенале защитников царя появилось еще одно оружие – результаты медико-антропологического исследования останков Ивана Грозного, его сыновей и князя Михаила Скопина-Шуйского, героя Смутного времени. Эти материалы далеко не новы (исследование проводилось в 1963 году), но теперь с ними связывают данные изучения останков великих княгинь и цариц XIV–XVII веков из некрополя Вознесенского монастыря в Московском Кремле, что влечет за собой попытки пересмотра итогов прежней экспертизы.

Весной 1963 года в связи с ремонтными работами в Архангельском соборе Кремля было принято решение вскрыть гробницы Ивана Грозного, его сыновей и Михаила Скопина-Шуйского. Антропологическим исследованием руководил знаменитый археолог и скульптор доктор исторических наук Михаил Герасимов, и в его лаборатории были созданы впечатляющие реконструкции внешности Ивана IV и его сына Федора. К сожалению, черепа царевича Ивана и Скопина-Шуйского оказались практически полностью утрачены и восстановить внешний облик этих исторических деятелей не удалось.

Одновременно с Герасимовым и другими антропологами работали судебные медики. «Учитывая исторические факты и отдельные литературные данные, при исследовании останков Ивана Грозного, его сыновей Ивана и Федора, а также Скопина-Шуйского» экспертам поручили выяснить ряд вопросов. Во-первых, «имеются ли на останках трупов следы каких-либо механических повреждений, а в случае установления их следовало определить характер повреждений и то, каким орудием они нанесены». Иными словами, «при исследовании останков Ивана Ивановича комиссии предстояло подтвердить или отвергнуть достоверность сюжета знаменитой картины художника И.Е. Репина, на которой изображено убийство Иваном Грозным своего сына ударом металлического посоха в область головы». Во-вторых, «вне зависимости от отсутствия или обнаружения механических повреждений не меньший интерес имело выяснение вопроса о возможности отравлений».

ПОССЕВИНО, А ВСЛЕД ЗА НИМ КАРАМЗИНУ И РЕПИНУ, МОЖНО ДОВЕРЯТЬ: ЦАРЕВИЧ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОГИБ ОТ РУКИ ОТЦА

На костях Ивана IV и его сына Федора никаких механических повреждений обнаружено не было. А относительно царевича Ивана точного ответа эксперты получить не смогли: его череп был разрушен полностью.

Результаты химического исследования также не вызвали особых вопросов у судебных медиков. В заключении они написали: «Найденное в останках, извлеченных из всех четырех саркофагов, количество мышьяка не дает оснований говорить о каких-либо отравлениях соединениями мышьяка. Повышенное количество ртути, обнаруженное в останках Ивана Грозного и Ивана Ивановича, может быть обусловлено применением ртутьсодержащих препаратов с лечебной целью. Следует при этом отметить, что соединения ртути издавна применялись для лечения различных заболеваний. В то же время обнаруженное количество ртути не позволяет полностью исключить возможность острого или хронического отравления ее препаратами».

После этого вопрос о возможном отравлении царя Ивана и его сыновей забыли на целых 40 лет. К этим материалам пришлось обратиться вновь с началом широкомасштабной программы по изучению останков из некрополя Вознесенского монастыря. Выяснилось, что несколько великих княгинь и цариц погибли от яда, причем результаты экспертизы в таких случаях оказались близки к данным, полученным в 1963 году в отношении Грозного и его сыновей. Согласно результатам исследований останков Елены Глинской (матери Ивана Грозного) и Анастасии Романовны (его первой жены), количество мышьяка превысило нормы его естественного содержания в организме в 10 раз – 0,8 мг (на 100 г массы). Обнаруженное количество ртути в волосах царицы Анастасии составило 4,8 мг при норме 0,04 мг.

Однако многие выводы оказываются весьма противоречивыми при рассмотрении вопросов о возможных отравлениях в совокупности и сопоставлении результатов химического анализа с информацией письменных источников.

Так, в останках великих княгинь Евдокии Дмитриевны (жены Дмитрия Донского) и Софьи Фоминичны (Палеолог, жены Ивана III) было обнаружено одинаковое количество мышьяка – 0,1–0,3 мг, что превышает показатели содержания мышьяка в останках Дмитрия Шемяки – 0,013–0,21 мг. При этом, согласно сведениям источников, княгини умерли своей смертью, а Шемяка был отравлен. Исследования останков отравленного (о чем уверенно говорят исторические повести эпохи Смуты) Скопина-Шуйского показали незначительное превышение нормы по мышьяку и гораздо меньшее содержание ртути по сравнению с данными экспертизы по царице Марии Нагой, которая умерла во время осады Московского Кремля войсками Второго ополчения, скорее всего, от истощения (вдову Грозного к этому времени забыли, травить ее не имело никакого политического смысла).

Сомнительно выглядит любимая версия «грознофилов», согласно которой вся семья царя Ивана была просто напичкана ядами. Возьмем, к примеру, данные экспертизы по малолетней царской дочери Марии (1551–1552), прожившей всего полтора года: превышение нормы по мышьяку в 47 раз и по ртути в 5 раз! Получается, что у несчастной царевны отравляющих веществ в организме гораздо больше, чем у всех прочих лиц из правящей династии. А уж как можно отравить такими огромными дозами яда ребенка, который в основном питается грудным молоком, это и вовсе загадка! Как, впрочем, и другое: кому помешала маленькая дочь царя?

Таким образом, совершенно очевидно, что вопрос о присутствии отравляющих веществ в останках московских Рюриковичей XIV–XVI веков требует специального изучения. Пока же есть основания утверждать, что наличие ядов, превышающее фоновые показатели, далеко не всегда является признаком отравления.

Трагедия в Александровой слободе

Роковая ссора отца с сыном произошла вечером 9 ноября 1581 года. Эта дата была установлена Н.П. Лихачевым, который обнаружил письмо царя, адресованное боярину Никите Романовичу Юрьеву и дьяку Андрею Щелкалову: «Которого вы дня от нас поехали, и того дни Иван сын разнемогся и нынече конечно болен… и нам для сыновни Ивановы немочи ехати в середу нельзя, и вы б о томъ помыслили, как тому быти, что король гонца своего прислал, а велит делати наскоро, и вы б к нам отписали, как о гонце о королеве быти, а нам, докудова Бог помилует Ивана сына, ехати отсюды невозможно».

19 ноября царевич скончался. Его тело было перевезено в Москву, похоронили Ивана в Архангельском соборе.

Горе Грозного было безграничным. Поссевино писал: «Каждую ночь князь под влиянием скорби (или угрызений совести) поднимался с постели и, хватаясь руками за стены спальни, издавал тяжкие стоны. Спальники с трудом могли уложить его на постель, разостланную на полу (таким образом он затем успокаивался, воспрянув духом и снова овладев собой)».

Царь дал по душе сына огромные вклады не только в Троице-Сергиев, но и в другие монастыри. Богатая милостыня была отправлена на православный Восток. Сыноубийство так потрясло Грозного, что он совершил необычное деяние: приказал составить особые синодики – списки для церковного поминовения людей, казненных по его приказу и лишенных предсмертной исповеди и христианского погребения, – и разослать их по монастырям. Прекратились опалы и казни. Царство грозного самодержца катилось к закату, а вместе с ним и его династия.


Сергей Шокарев,
кандидат исторических наук

Грозный и уродивый

декабря 23, 2016

Старший современник Шекспира, Иван Грозный, конечно, не считал себя служителем муз. И в отличие от англичанина писал не для читательской аудитории и не для театральных постановок. Однако все это не мешает нам видеть в нем великого русского писателя.

 Скульптура Антокольского "Иван Грозный" из собрания Государственной Третьяковской галереиЦарь Иоанн Васильевич Грозный. Скульптор М.М. Антокольский. 1875 / РИА Новости

Иван IV – не первый и не последний писатель среди правителей нашей страны. Памятниками древнерусской литературы по праву считаются сочинения Владимира Мономаха. Слагал вирши и формулировал правила соколиной охоты царь Алексей Михайлович. Прилежно выводила пьесы и стихи императрица Екатерина Великая. Владимир Ленин писал о себе: «Род занятий – литератор». Иосиф Сталин в юности сочинял недурные стихи; не отставал от него и Юрий Андропов. Но и в этом ряду Иван Васильевич – первый среди равных по исповедальности и эмоциональному накалу своих, вне всякого сомнения, незаурядных произведений.

Конечно, сам он себя в писателях не числил. О такой профессии в XVI веке в Москве никто и представления не имел. К тому же у Грозного имелась другая ответственная миссия: быть пастырем врученного ему Богом «духовного стада» – богоизбранного народа. Впрочем, помимо самодержавных амбиций ему не было чуждо и авторское самолюбие.

Свободное творчество

Исследователи и ценители древнерусской словесности произнесли немало громких слов о писательском даровании Грозного. Нет ли тут преувеличения? Безусловно, нет. Он взорвал литературный этикет, открыл в писательстве новые пространства, показал в своих сочинениях самого себя – своенравного, буйного. Такая свобода высказывания его современникам и не снилась.

Для политика в своих текстах он был чудовищно прямодушен. Где же лицемерие, эта главная доблесть государственных деятелей, оградившая человечество от стольких неприятностей? Иван Васильевич не маскировал своих намерений, даже самых честолюбивых, не пытался скрыть от современников свои прегрешения. Должно быть, он считал, что самодержавная власть освобождает его от необходимости юлить и притворяться. И рубил правду-матку так, что летели клочки по закоулочкам. Это и выделяет его из череды почтенных русских писателей того времени. Грозный – вне приличий, вне канонов. Свободное творчество! Речь его текла без преград, смешивая стили.

«Смелый новатор, изумительный мастер языка, то гневный, то лирически приподнятый (как, например, в своем завещании 1572 г.), мастер «кусательного» стиля, всегда принципиальный, всегда «самодержец всея Руси», пренебрегающий всякими литературными условностями ради единой цели – убедить своего читателя, воздействовать на него, – таков Грозный в своих произведениях»… Эту оценку дал порфироносному литератору академик Дмитрий Лихачев – кстати, отнюдь не поклонник политической линии Грозного.

Царская писательская кладовка – это два послания Андрею Курбскому, несколько писем английской королеве Елизавете I, письма шведскому королю Юхану III, польскому королю Стефану Баторию, протестантскому проповеднику Яну Роките, гетману Яну Ходкевичу, русско-татарскому князю Симеону Бекбулатовичу, игумену Кирилло-Белозерского монастыря Козьме с братией, князю Александру Полубенскому, опричнику Василию Грязному

Самый известный и пространный блок в литературном наследии царя Ивана – переписка с князем Курбским, которая велась с 1564 по 1579 год. Древнейшие версии писем Грозного и Курбского дошли до нас в списках первой трети XVII века. Это настоящий эпистолярный роман XVI столетия, не имеющий аналогов в русском контексте. Кроме того, это политическое выступление царя, адресованное не только князю Курбскому.

Недавнему соратнику, ставшему врагом, Грозный изложил целую семейную сагу, приправив ее своеобразным психоанализом. В риторическом запале он искусно находил оправдания своей жесткой политике. Главный довод – гибель царицы Анастасии. Он обвинял окружение Курбского в ее убийстве: «А и з женою вы меня про что разлучили? Толко бы вы у меня не отняли юницы моея, ино бы Кроновы жертвы не было». Древнегреческий языческий бог Крон (Кронос), чтобы сохранить свою власть, уничтожал собственных детей. Иван Грозный осознавал, что действует подобным образом по отношению к неверным подданным.

Y1882Переписка Ивана Грозного с опальным князем Андреем Курбским. Издание 1833 года

Пушкин называл его «гневом венчанным». Царь легко переходил к «разговору на повышенных тонах» и не умел сдерживать ярость. «Что же, собака, и пишешь и болезнуеши, совершив такую злобу? К чесому убо совет твои подобен будет, паче кала смердяй?» – в таких выражениях он «ставит на место» мятежного князя. Но главная страсть Грозного – спорить, выстраивать шеренги эгоцентрической аргументации. Эрудиции ему хватало: самодержец легко находил доводы в Священном Писании и Предании, а также в античной и русской истории.

Грозный явно испытывал потребность в теоретическом обосновании собственной неограниченной власти. Всякий, кто на нее посягает, – не просто враг, но и кощунник, преступник перед Богом. Это излюбленная тема царя, к ней он клонит в любом монологе. Вот он пишет Стефану Баторию, польскому королю, с которым вел долгую войну с переменным успехом, и снова от смирения перед Господом молниеносно переходит к самовозвышению перед соседним монархом. От насмешек – к серьезным признаниям, к амбициозной политической программе.

В таких тезисах он крайне недипломатичен: «И не потому ли ты надеешься быть величественнее нас, что отвергаешь наше происхождение от Августа-кесаря? Так поразмысли о своих предках и о нашем ничтожестве. Всемогущий Бог благоволил ко всему нашему роду: мы государствуем от великого Рюрика 717 лет, а ты со вчерашнего дня на таком великом государстве, тебя первого из твоего рода по Божьей милости избрали народы и сословия королевства Польского и посадили тебя на эти государства управлять ими, а не владеть ими. А они люди со своими вольностями, и ты присягаешь величию их земли, нам же всемогущая Божья десница даровала государство, а не кто-либо из людей, и Божьей десницей и милостью владеем мы своим государством сами, а не от людей приемлем государство, только сын от отца отцовское по благословению приемлет самовластно и самодержавно, а своим людям мы креста не целуем». В раздражении царь прибегал к узорчатой «кусательной» речи, с изобилием бранных оборотов. «Собака», «пес смердящий» – это еще не самое резкое, как и определение «пошлая девица», которым он в переписке с английской королевой наградил Елизавету I.

Грозный – Грязному

На особом счету – послание Грозного Василию Грязному, именитому опричнику, угодившему в крымский плен. Крымский хан готов был обменять царского любимца на своего полководца Дивей-мурзу, кроме того, предлагал выкупить Грязного за фантастическую сумму – сто тысяч рублей. Об этом Василий самолично известил своего государя в письме. Но Грозный ответил посланием насмешливым, даже неумолимым, хотя и дружеским по форме.

Он подтрунивал над крымским пленником: «Писал ты, что за грехи взяли тебя в плен; так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать; а уж как заехал, не надо было спать, как при охотничьей поездке: ты думал, что в окольные места приехал с собаками за зайцами, а крымцы самого тебя к седлу и приторочили. Или ты думал, что и в Крыму можно так же шутить, как у меня, стоя за кушаньем? Крымцы так не спят, как вы, да вас, неженок, умеют ловить; они не говорят, дойдя до чужой земли: «Пора домой!» Если бы крымцы были такими бабами, как вы, то им бы и за рекой не бывать, не только что в Москве». Вот такой урок «военно-патриотического воспитания». Какие там сто тысяч! Правда, в ответном письме Грязной сумел оправдаться: рассказал, с какой отвагой он сражался с супостатами. Царь смягчился и через три года все-таки выкупил Грязного… за две тысячи.

К своему опричнику Грозный обращался без церемоний, без историко-философских отступлений. Расхристанно. В этом письме как будто звучит хмельной хохоток Ивана Васильевича. Он подначивает своего слугу, поддразнивает его. Чувствуется, что он хоть и бранит Грязного, но доверяет ему, потому и ведет речь по-свойски, в простонародном духе.

«Умоли о мне грешнем…»

Вся жизнь первого русского венчанного царя была пронизана религиозным переживанием. Не умиротворенной, но исступленной молитвой. Ему не чуждо покаяние, самоуничижение – часто притворное, но временами искреннее. Ученые приписывают ему авторство церковных текстов, написанных под псевдонимом Парфений Уродивый (Юродивый), а также ряда других произведений, например стихир на Сретение Владимирской иконы Божией Матери, на преставление митрополита Петра…

Это вполне соответствует артистической натуре Грозного. Он, считавший себя великим грешником, решил примерить монашеские ризы, да еще и с именем Парфений, которое с греческого переводится как «девственник». Тут вам и покаяние, и гордыня, и поза. И, быть может, самоирония. Что-что, а путать следы опричный игумен умел! Несколько веков никто не знал, что наш первый царь слагал церковные гимны. Сегодня большинство исследователей склонны видеть в некоторых стихирах и канонах XVI века царскую руку. Первым высказал такое предположение известный знаток древнерусской письменности архимандрит Леонид (Кавелин) в 1880-е годы. «Творение царя Иоанна, деспота Российского» – так пояснялось в изданиях того времени.

img303Стихира, сочиненная Иваном Грозным. Рукопись конца XVI – начала XVII века

В XVI столетии едва ли не все дороги на Руси вели к храму. Статус самодержца, Божьего помазанника, воспринимался главным образом в религиозном контексте. Но церковная жизнь Грозного – напряженная, взвинченная – удивительна даже для богомольной Московской Руси. Без осознания этой особенности нам не понять природу литературного таланта Иоанна.

Литературовед и фольклорист Иван Жданов (1846–1901), первым исследовавший писательское наследие Грозного, так объяснял его психологию: «…государство – что-то вроде большой монастырской общины, царь – какой-то главный общеземский игумен. После этого не будет удивительно, если в том, как изображает Иван отношения государственной власти к гражданам, откроется много сходного с теми отношениями, какие установились между настоятелем и братией в общежительных монастырях».

Грозный не сомневался, что избран свыше для укрепления православного царства. Именно это и придавало сил яростному самодержцу: он считал себя последним христианским государем. Он не слишком увлекался охотничьими потехами, не любил монотонных повседневных занятий. Только две стихии были близки царю – богослужение и наступательная политика. Его тянуло к исповеди. «Аз брат ваш недостоин еси нарещися… А мне, псу смердящему, кому учити и чему наказати и чем просветити? Сам повсегда въ пияньстве, в блуде, в прелюбодействе, въ скверне, во убийстве, в граблении, в хищении, в ненависти, во всяком злодействе», – писал царь братии Кирилло-Белозерского монастыря. Где здесь заканчивается лицедейство и начинается искренняя экзальтация – трудно определить, но, продемонстрировав способности к самобичеванию, он переходил к вполне рациональным тезисам против влияния бояр на монастырскую жизнь.

Молитва для Грозного, как правило, была связана с тем или иным важным эпизодом истории Московской Руси. Так, в стихире на Сретение Владимирской иконы Божией Матери он вспоминал о том, как этот чудотворный образ спас Москву от нашествия войск Тамерлана. Завоеватель повернул в сторону от православной столицы. Это произошло во времена великого князя Василия Дмитриевича, прапрадеда первого русского царя. Современники Грозного воспринимали эту историческую притчу как близкую реальность. Царь слагал стихиры по ранее существовавшим образцам, но вкладывал в них и собственное молитвенное чувство: «Веселися преименитыи град Москва, приемля чюдотворную икону Владычица; воспоимо верении со архиереи и со князи: Обрадованная, радуися, с Тобою Господе, подаяи намо Тобою велию милость». В этих строках – суть царского служения, религиозный смысл его власти.

P1847Вся жизнь первого русского венчанного царя была пронизана религиозным переживанием. Иван Грозный в молельне. Худ. В.В. Пукирев. 1884

Противники не зря сравнивали Грозного с Нероном – необузданным императором, наделенным яркими артистическими наклонностями. Да, царь московский был актером и поэтом на троне. Откроем «Канон Ангелу Грозному, воеводе и хранителю всех человеков, от Бога посланного по вся души человеческие», подписанный именем Парфений Уродивый. В первой же песни звучит прозвище царя, оставшееся в истории: «Прежде страшнаго и грознаго твоего, Ангеле, пришествия умоли о мне грешнем о рабе твоем имрек. Возвести ми конец мой, да покаюся дел своих злых, да отрину от себе бремя греховное. Далече ми с тобою путешествати».

Ангел Грозный, воевода – это Михаил Архангел, по имени он в «Каноне» не назван. Автор молит его о спасении «от очию злых человек и от напрасныя смерти» и о сокрушении врагов. Царский характер не спрячешь: у Грозного и «Канон» получился несколько неканоническим. Он подчеркивал «нещадность» ангела смерти. Дмитрий Лихачев заметил: «Многократно повторяется, что ангел – «грозный воевода», что «возхождение» его за душой умирающего «грозно». Грозный говорит о нем: «несть сильнее тебя и крепчайши во брани». Он просит «весело» взглянуть на него: «да не ужаснуся твоего зрака»».

Мы не знаем точно, когда грозный царь «переоделся» в монаха Парфения и восславил Грозного воеводу, но Лихачев предположительно указал 1572–1573 годы, то есть дело было после походов на Новгород. Иван Васильевич тогда болел, впадал в отчаяние, почти непрестанно молился. Душа его металась от планов переселения на берега Туманного Альбиона до ненависти ко всему неправославному миру.

В те месяцы он много думал о смерти и о своей посмертной судьбе. В послании в Кирилло-Белозерский монастырь Иван Грозный писал: «Предстанет бо ти напрасно все пагубство, и люта, яко же буря, приидет ангел немилостив, отводя с нуждею, влекий душю твою, связану грехми, часто обращающуюся к здешним и рыдающу без гласа…»

Это не ритуальная риторика – он действительно боялся Страшного суда. С таким же покаянным настроем создавал и свой «Канон»: «Святый Ангеле, да мя напоиши чашею спасения и весело теку во след твоему хождению и молюся – не остави мене сира». Нет, тут дело не только в скоморошестве с переодеваниями. Это поэзия, но это и молитва.


Арсений Замостьянов

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1993
ЮРГАНОВ А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998

Смерть за шахматной доской

декабря 23, 2016

Иван Грозный окончил свой земной путь 18 марта 1584 года. Что произошло в тот день и отчего все-таки умер царь – от болезней или от рук убийц?

Ш_0051Смерть Ивана Грозного. Худ. П.Л. Цепалин. 1950-е

В Музее шахмат на Гоголевском бульваре хранится картина Петра Цепалина, переданная вдовой известного советского коллекционера В.А. Домбровского. Об этой картине знают, наверное, немногие, она не встречается в иллюстрированных изданиях по истории, хотя на ней остановлено мгновенье 18 марта 1584 года – момент смерти самого именитого русского шахматиста XVI века…

Выразительная сцена кончины грозного царя за шахматной доской передается от поколения к поколению, хотя она – сюжет скорее русской культуры, нежели русской истории. Этот день «увидели» и воспроизвели художники Константин Маковский и Иван Билибин, литератор Алексей Константинович Толстой.

«Ослабел и повалился навзничь»

В основе – один, зато подробный, источник, неоднократно пересказанный и перетолкованный. Это фрагмент «Записок о России» англичанина Джерома Горсея.

Вот сам рассказ: «Желая узнать о предзнаменовании созвездий, он вновь послал к колдуньям своего любимца, тот пришел к ним и сказал, что царь велит их зарыть или сжечь живьем за их ложные предсказания [о его смерти. – Д. О.]. День наступил, а он в полном здравии как никогда. «Господин, не гневайся. Ты знаешь, день окончится, только когда сядет солнце».

Бельский поспешил к царю, который готовился к бане. Около третьего часа дня царь пошел в нее, развлекаясь любимыми песнями, как он привык это делать, вышел около семи, хорошо освеженный. Его перенесли в другую комнату, посадили на постель, он позвал Родиона Биркина, дворянина, своего любимца, и приказал принести шахматы. (Запись на полях рукописи: «[Расставил] все шахматные фигуры, кроме короля, которого он никак не мог поставить на доску».) Он разместил около себя своих слуг, своего главного любимца и Бориса Федоровича Годунова, а также других. Царь был одет в распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки; вдруг ослабел и повалился навзничь. Произошло большое замешательство и крик, одни посылали за водкой, другие – в аптеку за ноготковой и розовой водой, а также за его духовником и лекарями. Тем временем он испустил дух». Тонкости перевода позволяют любителям конспирологических версий трактовать последнюю фразу (he was strangled) как «был удушен», но на полотна с таким сюжетом пока никто не вдохновился…

Аккуратный и добросовестный историк академик Степан Веселовский уже давно сформулировал позицию профессиональных исследователей относительно трагической картины, описанной Горсеем. Особого внимания «подробностям» он не уделил, а лишь констатировал: «Царь Иван умер после непродолжительной болезни, приняв на одре болезни монашеский чин. Ходили темные слухи, что он был задушен своими любимцами Богданом Бельским и Борисом Годуновым. Проверить эти слухи, конечно, невозможно, но ничего невероятного в этом нет».

Художественная же литература по-прежнему куда выразительнее научной монографии.

И о а н н:

Сдается нам, мы не совсем еще

Играть забыли! Наш недуг у нас

Еще не вовсе отнял разуменье!

<…>

Бельский берет царского слона. Иоанн хочет взять его ферязь царем и роняет его на пол.

Ш у т (бросаясь подымать):

Ай-ай-ай!

Царь шлепнулся!        

Кто мог убить царя?

«Как окончил жизненный путь царь Иван – естественной ли смертью или с помощью приближенных, – наверно, мы никогда не узнаем, – писал крупнейший специалист по Русскому Средневековью Александр Зимин. – Обстановка бесконечных придворных злодеяний создавала почву для самых невероятных слухов».

При кончине Ивана Грозного присутствовали лишь Борис Годунов и Богдан Бельский, которые, по мнению Зимина, «могли сказать правду, а могли утаить одну из страшных тайн дворцовой жизни».

Ряд исследователей считают вероятной причастность Бельского и Бориса к смерти Ивана IV, так как царь хотел развести своего сына Федора с Ириной Годуновой, что пагубно отразилось бы на судьбе обоих фаворитов. Однако, как полагал Зимин, «если подобные соображения могли иметь место относительно Бориса, то благополучие Бельского зависело в первую очередь от жизни его высочайшего покровителя, и вряд ли Богдану имело смысл ее укорачивать». «Но… чего не бывало при дворе Ивана Грозного!» – заключал исследователь.

1888Этот известный сюжет нашел отражение и на гравюре Ю. Барановского (журнал «Нива», 1888 год)

Иной точки зрения придерживался историк Вадим Корецкий. Согласно изложенной им версии, царь оказался жертвой заговора Бориса Годунова, Богдана Бельского и подкупленного Бельским врача Иоганна Эйлофа. Годунова не устраивало сватовство Ивана IV к родственнице английской королевы Елизаветы, ибо брак мог привести к закреплению за английской короной права наследовать русский престол – в ущерб Федору Ивановичу, женатому на сестре Годунова. Бельский же смертельно боялся гнева царя: он стоял во главе придворных докторов и знахарей и, когда волхвы предсказали скорую кончину Ивана IV, не решился ему об этом сказать. Грозный все равно узнал, разгневался и собрался казнить и предсказателей, и Бельского. И Годунову, и Бельскому терять было нечего, и они решили этот день сделать днем смерти Ивана.

После бани царь играл в шахматы, сидя на постели. Рядом находились Годунов, Бельский и другие приближенные. Бельский поднес Грозному прописанное Эйлофом снадобье, в котором была отрава. Иван принял его и вскоре повалился навзничь. В поднявшейся суматохе, когда все бросились разыскивать лекарей и духовника, Годунов и Бельский остались возле царя и удушили его. Уже мертвого Ивана IV духовник постриг в монахи вопреки православному обряду.

В 1963 году во время ремонтных работ в Архангельском соборе Московского Кремля была вскрыта гробница Ивана Грозного и царевича Ивана. Химический анализ останков показал наличие в них большого количества ртути, что, по мнению экспертов судебной медицины, «не позволяет полностью исключить возможность острого или хронического отравления ее препаратами».

Шахматы в XVI веке

1944

В первой половине XVI века шахматы на Руси пытались запретить. На Стоглавом соборе 1551 года «всякое играние в зерни и шахматы и тавлеи» было включено в число «игрищ елинского беснования», а автор «Домостроя» протопоп Сильвестр угрожал тем, кто играет в шахматы:

«Прямо все вкупе будут во аде, а зде прокляты». Однако затея не удалась. Секретарь английского посольства Джордж Турбервилль заметил в своих стихотворных впечатлениях о России 1568–1569 годов: «Здесь любят шахматы, играть умеет любой, и постоянной своей игрой они достигают большого умения».

Археологи находят шахматные фигурки в слоях XVI века на огромном пространстве – от московского Зарядья до архипелага Шпицберген. Известно, что в следующем, XVII столетии шестилетнему Алексею Михайловичу, будущему царю, запросто покупали шахматы, деревянные и костяные, в обыкновенном Овощном ряду.


Дмитрий Олейников,
кандидат исторических наук

От Вознесения до Покрова

декабря 23, 2016

Со времени правления Ивана Грозного Москва неоднократно горела в пожарах и перестраивалась, многие здания пошли под снос за ненадобностью и ветхостью. В итоге построек той эпохи почти не осталось, но те, что сохранились, – настоящие шедевры древнерусского зодчества.

 Вид на церковь Вознесения Господня в КоломенскомЦерковь Вознесения в Коломенском / РИА Новости

В давние времена в столице не существовало традиции ставить памятные скульптуры, стелы или обелиски по случаю знаменательных событий. Тогда возводились величественные храмы…

«Церковь та велми чюдна высотою»

Московские государи любили Коломенское. Уже в XIV веке это село стало вотчиной Ивана Калиты, но особенно приглянулось оно великому князю Василию III. Именно по его указу начались широкомасштабные работы, которые помимо возведения нового дворца предполагали и строительство церкви, соответствующей высокому статусу Коломенского.

Согласно наиболее распространенной версии, храм Вознесения Господня был построен Василием III в знак благодарения Богу за рождение долгожданного наследника – будущего Ивана IV.

Ребенок в великокняжеской семье был и вправду желанным: все понимали, что без него страну ожидала бы новая феодальная война за московский престол. Чтобы предотвратить это, Василий III даже запретил своим младшим братьям жениться и заводить детей, пока у него не появится наследник. Однако первый его брак, с Соломонией Сабуровой, оказался бездетным: в течение 20 лет она так и не смогла родить ребенка великому князю. И тогда впервые в истории России правитель решился на беспрецедентный шаг – развод с женой, которому предшествовали длительные совещания Василия III с Боярской думой и церковными иерархами. Мнения разделились, многие были против. Одни источники утверждают, что Соломония, понимая всю опасность положения, добровольно согласилась отправиться в монастырь, другие (главным образом иностранные) настаивают на ее насильственном пострижении.

Так или иначе, но в 1525 году Соломония Сабурова была пострижена в монахини с именем София в московском Богородице-Рождественском монастыре, а затем отправлена в Покровский монастырь в Суздале. Василий же в следующем году женился вторично: его супругой стала Елена Глинская – дочь литовского князя Василия Глинского и Анны Якшич, родом из Сербии. Елене было тогда около 16 лет, великому князю – 47. В 1530-м она наконец родила наследника – Ивана, а позднее еще одного сына, Юрия.

Почему же новый храм в Коломенском не был освящен во имя Иоанна Предтечи – покровителя новорожденного? Существует вполне рациональное предположение, что именно в день Вознесения Господня Василий III мог дать обет возвести церковь в честь появления на свет наследника.

Дата начала строительства остается неизвестной. Есть даже версия, что подготовка началась еще до рождения Ивана Васильевича, в 1529 году. Зато мы точно знаем, что работы завершились в 1532-м, так как об этом пространно сообщает Воскресенская летопись: «Того же лета [7040/1532] свершена бысть в Коломенском церковь камена Вознесения Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа; бе же церковь та велми чюдна высотою и красотою и светлостию, такова не бывала преже сего в Руси».

Архитектором церкви Вознесения в Коломенском считается итальянец Пьетро Франческо Аннибале, известный по русским летописям как Петрок Малый. По его проектам были возведены Воскресенская церковь в Кремле (примыкала к колокольне Ивана Великого), Китайгородская стена, а также ряд крепостей на границах Великого княжества Московского. В источниках Петрок Малый напрямую не упоминается в связи с Коломенским, но в пользу его авторства свидетельствуют некоторые декоративные элементы храма, характерные для Италии XVI века: готические вытянутые арки, полуколонки у окон, пилястры с резными капителями. В этом видна преемственность с линией Ивана III, по заказу которого итальянские зодчие перестраивали Кремль и возводили в нем новые соборы. Скорее всего, Василий III опирался на удачный опыт отца, поэтому доверил сооружение столь важного для него храма именно итальянцу.

Современников Ивана Грозного церковь поражала не только своим великолепием, но и размерами: благодаря массивному шатру она стала самым высоким зданием в московских окрестностях, превзойдя даже колокольню Ивана Великого (лишь при Борисе Годунове последняя будет еще раз надстроена и вернет себе первенство). Некоторые исследователи полагают, что это обстоятельство позволяло использовать храм как сторожевую вышку для наблюдения за приближением войск неприятеля, прежде всего крымских татар, и подачи сигнала тревоги.

В истории же русской архитектуры Вознесенскому храму принадлежит титул одной из первых каменных шатровых церквей, которые дали жизнь новому направлению в храмоздательстве, не имеющему аналогов за пределами России. Вытянутый шатер церкви взмывает в небо, тем самым символизируя Вознесение Господне…

Василий Блаженный

1449711_originalМосковский чудотворец Блаженный Василий. Худ. В.Ю. Графов

Самый известный на Руси юродивый родился в декабре 1468 года. Согласно житию, это произошло в подмосковном селе Елохове, на паперти местной церкви. В юные годы он был отдан в подмастерья к сапожнику, и тогда впервые проявился его дар предвидения. Однажды некий купец заказал сапоги, попросив сделать их такими крепкими, чтобы не сносились за год. После ухода купца мальчик рассмеялся, а потом заплакал. Удивленному же мастеру объяснил, что новые сапоги и вправду не сносятся, потому что их заказчик скоро умрет… Через несколько дней так и случилось.

Когда Василию исполнилось 16 лет, он оставил мастерскую и, уйдя в Москву, начал свой подвиг юродства. Круглый год он ходил нагим и босым, совершая действия, которые на первый взгляд могли показаться безумием, но на самом деле имели глубокий смысл. Так, Василий разбросал калачи одного торговца, после чего тот признался, что подмешивал в них известь и мел.

В другой раз кинул камень в икону Божией Матери на Варварских воротах. Собравшийся народ побил его, а потом обнаружилось, что на оборотной стороне иконы нарисован бес. Помогал Василий неимущим и обездоленным, нуждавшимся и страждущим. Особые отношения сложились у него с Иваном Грозным: царь относился к юродивому с большим почтением и даже, по некоторым свидетельствам, побаивался его, так как тот умел читать чужие мысли. Известен такой эпизод: однажды, стоя на литургии в церкви, Василий внимательно смотрел на Ивана IV, а после сказал царю, что того не было в храме, ведь мысленно он бродил по стройке на Воробьевых горах. И действительно, во время богослужения государь думал о возведении нового дворца.

Василий бывал даже в царских палатах, где продолжал юродствовать. Как-то, присутствуя на пиру, он трижды вылил чашу с вином за окно, а на гневный вопрос царя ответил, что тушит пожар, разразившийся в Великом Новгороде. Вскоре пришло сообщение о крупном пожаре в этом городе… Новгородцы же вспоминали, что видели на улице нагого старца, кропившего водой горящие дома и тем усмирившего огонь. Василий Блаженный скончался в 1557 году, на его отпевании присутствовал Иван IV с супругой Анастасией Романовной. Почти сразу Василия стали почитать в народе как святого, москвичи рассказывали о чудесах, совершавшихся возле его могилы, и в 1588 году он был канонизирован. День его памяти Русская православная церковь отмечает 2 (15) августа.

Покровский, Васильевский или Иерусалимский?

Место, где возник собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, в середине XVI века не пустовало: здесь, на возвышенности, в самом сердце московского торга, близ Лобного места, уже стояла церковь Святой Троицы. В 1552–1553 годах после победы над Казанским ханством рядом с ней было возведено несколько небольших деревянных церквей в честь праздников и святых, память которых отмечалась в дни крупных сражений и значимых событий. Так, в день священномученика Григория Армянского в Казани был произведен взрыв Арской башни, на Покров начался решающий штурм города, а в день памяти святых мучеников Киприана и Иустины Казань пала.

В 1555–1561 годах вместо деревянных церквей возник собор с центральным престолом во имя Покрова Богородицы и восемью приделами, что в композиционном отношении представляло собой нечто совершенно необычное для того времени. С одной стороны, это были те же, только заново отстроенные, девять отдельных церквей, что внешне подчеркивалось наличием главного шатра и более низких глав приделов, симметрично расположенных вокруг него. С другой – то, что все они располагались на едином основании, указывало на монолитность сооружения. В плане же собор образовывал восьмиконечную звезду – традиционный символ Пресвятой Богородицы.

Такое единство и обособленность в одном здании ранее не встречалось в русской архитектуре, и это породило множество предположений об авторах собора и их иностранном происхождении: в разные периоды искали итальянский, германский и даже английский «след». Однако наиболее правдоподобной считается версия, согласно которой строительство вели русские зодчие из Пскова – Иван Барма и Постник Яковлев. Впрочем, и здесь взгляды специалистов расходятся: существует мнение, что на самом деле это был один человек. А вот популярная легенда об ослеплении зодчего (или зодчих, если их все-таки было двое) после завершения работ, известная благодаря немецкому путешественнику XVII века Адаму Олеарию, скорее всего, является вымыслом, так как Постник Яковлев в дальнейшем трудился над возведением новых крепостных стен в Казани.

Москва сегодняСобор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву / РИА Новости

Но почему же Покровский собор нередко называют храмом Василия Блаженного? Дело в том, что в 1557 году рядом с еще строившимся собором был похоронен известный московский юродивый – Василий Блаженный, которого чтил сам Иван Грозный. При Федоре Ивановиче, уже в 1588-м, он был канонизирован, после чего над могилой в честь святого был выстроен десятый придел храма. Симметрию здания это несколько нарушило, но сейчас представить собор без дополнительной главки уже невозможно. К слову, позже появился и одиннадцатый придел – во имя Рождества Богородицы, где покоятся мощи другого московского юродивого, Иоанна Блаженного, по прозвищу Большой (Железный) Колпак. В народном сознании личность Василия Блаженного и храм на Красной площади связаны настолько, что даже возник причудливый миф, будто бы собор был построен на скопленные юродивым деньги, которые ему подавали москвичи.

Однако было у знаменитого храма и другое наименование. В XVI–XVII веках многие иностранные путешественники в своих записках называли его Иерусалимским. И хотя это название в Москве не прижилось, появилось оно не без оснований. Покровский собор нередко уподобляли библейскому Небесному Иерусалиму, что укладывалось в формулу «Москва – Третий Рим». Кроме того, один из его приделов освящен во имя Входа Господня в Иерусалим – христианского праздника, который чаще называют Вербным воскресеньем.

В этот день устраивалось грандиозное празднество: после обедни в Успенском соборе Московского Кремля большой крестный ход духовенства и бояр двигался на Красную площадь через Спасские ворота. Во главе шествия верхом на «осляти» (осла заменяла лошадь, убранная попоной) в подражание Иисусу Христу ехал патриарх, далее следовал царь, державший конец повода. Толпа верующих и духовенство оставались на площади, а патриарх вместе с царской семьей следовал в Покровский собор, в придел Входа Господня в Иерусалим, где и проходило торжественное богослужение. В этот момент вся Красная площадь словно преображалась в один огромный храм, алтарем которого являлся Покровский собор. Затем процессия вновь возвращалась в Успенский собор Кремля. В Петровскую эпоху эта традиция исчезла…

Несокрушимые святыни

История оказалась милосердна к обоим великим храмам: каждый раз грозившая опасность чудесным образом – по-другому и не скажешь! – обходила их стороной. Коломенское после переноса столицы в Санкт-Петербург потеряло былой блеск, многие его постройки, включая великолепный дворец царя Алексея Михайловича, были разобраны за ветхостью, но церковь Вознесения Господня продолжала стоять, богослужения в ней не прекращались.

Покровский собор пытались взорвать в 1812 году по приказу Наполеона, но, к счастью, взрыва не произошло: то ли французские солдаты не успели заложить порох, то ли, как утверждали москвичи, фитили потушил внезапно начавшийся дождь.

Храм Василия БлаженногоШатер центрального столпа Покровского собора / РИА Новости

Революционные события XX века по-своему коснулись Коломенского: 2 марта 1917 года, в день, когда император Николай II отрекся от престола, именно в подклети церкви Вознесения был обретен образ Божией Матери «Державная». К настоятелю храма отцу Николаю Лихачеву пришла жившая неподалеку крестьянка Евдокия Адрианова, которая во сне услышала голос: «Есть в селе Коломенском большая черная икона. Ее нужно взять, сделать красной, и пусть молятся». После долгих поисков в подвале храма обнаружили большую старую черную икону. Когда ее отмыли от многолетней пыли, перед присутствовавшими предстало изображение Божией Матери как Царицы Небесной, величественно восседавшей на троне в красной царской порфире, с короной на голове, со скипетром и державой в руках и младенцем Иисусом на коленях.

В условиях начинавшейся в России революции явление этого образа многие верующие восприняли как предвестие надвигающихся бурных событий. В советскую эпоху образ хранился в запасниках Государственного исторического музея, а сегодня он снова в Коломенском, но в соседней церкви – во имя Казанской иконы Божией Матери.

Затронула революция и Покровский собор. 5 сентября 1918 года, в первый день объявленного большевиками красного террора, был расстрелян его многолетний настоятель, известный московский проповедник и миссионер протоиерей Иоанн Восторгов. В 1922-м из собора изъяли ценности, в результате чего оказались утрачены многие предметы церковного искусства, затем сняли колокола, а в 1929-м богослужения в храме прекратились. С этого времени Покровский собор стал филиалом Исторического музея.

В 1930-х годах обсуждались планы по его сносу. Об одном из таких проектов вспоминал знаменитый русский реставратор Петр Барановский. В 1936-м его пригласили в высокое правительственное учреждение и предложили провести обмеры и составить смету на снос Покровского собора, поскольку якобы уже было принято решение о демонтаже здания для расширения автомобильного движения по Красной площади.

Москвичи же передавали из уст в уста другой вариант легенды. Будто бы на одном из совещаний в Кремле идею сноса Покровского собора озвучил Лазарь Каганович, который на специально приготовленной модели Красной площади со словами: «А вот если бы его – раз!» – вдруг убрал макет храма. Сталин после некоторых раздумий ответил: «Лазарь, поставь на место».

Впрочем, никаких документов того времени, прямо сообщающих о намерениях избавиться от собора, на сегодняшний день не обнаружено. Хотя сохранились планы Москвы, на которых Красная площадь предстает в непривычном облике – превращенной в широкий проезд для транспорта и лишенной зданий Исторического музея и Покровского собора. Как бы то ни было, сам музей и его древний «филиал» устояли.

Во время войны музей в Покровском соборе не работал, но в праздник 800-летия Москвы в 1947 году он вновь открыл двери для посетителей. В 1990-х годах на его колокольне опять зазвонили колокола. Сейчас собор находится в совместном ведении Государственного исторического музея и Русской православной церкви. В приделе Василия Блаженного богослужения проводятся по воскресеньям, в других приделах – в престольные праздники и по особым случаям. Храм Вознесения Господня в Коломенском был отреставрирован в 2007 году, сегодня он тоже управляется совместно музеем и церковью. И конечно, важным событием в истории обоих храмов стало их включение в 1990-е годы в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.


Никита Брусиловский

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

БРУНОВ Н.И. Храм Василия Блаженного в Москве. Покровский собор. М., 1988
БАТАЛОВ А.Л., БЕЛЯЕВ Л.А. Церковь Вознесения в Коломенском: архитектура, археология, история. М., 2013

Украинский выбор

декабря 23, 2016

350 лет назад, 20 января 1667 года, после тяжелых переговоров Россия и Речь Посполитая заключили Андрусовское перемирие, ставшее кульминационным моментом в многолетней борьбе за присоединение Украины к России.

≠†Ґ•™® Ґђ•бв• (≠• а†бвп£®Ґ†вм)В январе 1654 года Переяславская рада приняла решение об объединении с Россией и принесении присяги московскому царю. Навеки с Москвой, навеки с русским народом. Худ. М.И. Хмелько. 1951

Переговоры в деревне Андрусово, расположенной к западу от Смоленска, шли тяжело. Речь Посполитая не желала мириться с утратой огромных провинций на востоке – Черниговского и части Киевского воеводств, входивших в состав Короны Польской, а также Стародубского повета, Смоленского, Витебского, Полоцкого и части Инфлянтского воеводств Великого княжества Литовского. Все эти области в результате многолетней войны либо перешли в сферу влияния Москвы (Левобережная Украина), либо оказались непосредственно под русской властью (земли, принадлежавшие ранее Великому княжеству Литовскому).

В свою очередь, набожный царь Алексей Михайлович уже готовился взять на душу грех и отдать католикам древнюю отчину предков – Киев. Однако многие опасения оказались напрасными. По итогам переговоров Россия вернула земли (кроме Смоленщины и Стародубщины), отнятые у Великого княжества Литовского, но зато сохранила за собой Левобережную Украину и на два года Киев. Уступка последнего, пусть и на столь короткий срок, была буквально вырвана у польской стороны.

«Волим под царя восточного, православного»

Чтобы понять в полной мере значение наступившего мира, нужно обратиться к событиям, происходившим почти за 20 лет до Андрусовского перемирия. В 1648 году на Украине, входившей тогда в состав Речи Посполитой, вспыхнуло восстание гетмана Войска Запорожского Богдана Хмельницкого. На протяжении последующих пяти лет он неоднократно просил русского государя о принятии его «под высокую царскую руку» и о военной помощи.

Русская сторона первоначально дистанцировалась от конфликта, опасаясь союза запорожцев с Крымским ханством. Однако после долгих колебаний в Москве все же решили занять более активную позицию. Сделано это было в форме предложения властям Речи Посполитой посредничества в урегулировании внутреннего конфликта. Вполне ожидаемый с их стороны отказ развязывал, как считали царь и его советники, России руки для прямого вмешательства в войну.

1 октября 1653 года в Москве собрался Земский собор. Царь Алексей Михайлович прибыл на него крестным ходом из церкви. На заседании в Грановитой палате Собором было утверждено судьбоносное решение: гетмана и казаков «с городами их и с землями принять». На Украину спешно выехало посольство. Это был коренной поворот не только в московско-казацких, но и в русско-польских отношениях.

А уже 8 января 1654 года состоялась знаменитая Переяславская рада. Принятие на ней решения о переходе под власть русского царя и последовавшая затем присяга православному монарху проходили при непосредственном участии множества людей, в том числе представителей рядового казачества, городского населения, мелкого и среднего духовенства. Как рассказывает один из документов, утром «собралось великое множество всяких чинов людей, учинили круг пространной про гетмана и про полковников, а потом и сам гетман вышел под бунчуком». После торжественной речи Хмельницкого, призвавшего присутствующих решить, под власть какого государя идти, «весь народ возопил: волим под царя восточного, православного». Полковник Павел Тетеря обходил по кругу, «на все стороны спрашивал: вси ли тако соизволяете? Рекли весь народ: вси единодушно. Потом гетман молыл: буди тако, да Господь Бог наш сукрепит под его царскою крепкою рукою. А народ по нем вси единогласно возопил: Боже, утверди, Боже, укрепи, чтоб есми вовеки вси едино были!».

Выражаясь современным языком, Переяславский акт имел максимально возможную в условиях раннего Нового времени легитимность, получив поддержку значительной части населения.

mapТерритории, отошедшие к России по Андрусовскому договору 1667 года

«Шведский потоп»

Между тем Речь Посполитая решения Переяславской рады не признала и уже в марте 1654 года начала военные действия против России и Войска Запорожского. Впрочем, успех в кампаниях 1654 и 1655 годов сопутствовал русским. В 1655 году под натиском московских воевод пала столица Великого княжества Литовского – Вильно. В ходе этой кампании удалось подчинить царской власти почти всю территорию литовского княжества.

Лишь в июне 1657 года, после фактического распада этой коалиции и в связи с угрозой оказаться перед лицом польско-татарской лиги без союзников, Хмельницкий выразил готовность пойти на компромисс с русским правительством, признав (пусть и в тактических целях) ошибочность своих предыдущих действий. Впрочем, это признание уже не имело политических последствий. 27 июля 1657 года Богдан Хмельницкий умер. Смерть хоть и своенравного, но все-таки «своего» гетмана сулила Москве новые осложнения. Тем более что Речь Посполитая, как и предсказывал покойный Хмельницкий, оказалась способна собраться с силами даже после тяжелых поражений.

«Не будь на то Господня воля…»

1657–1660-е годы – один из самых сложных и напряженных периодов в истории русско-украинских отношений. В 1658 году на польскую сторону переметнулся ставший после смерти Богдана Хмельницкого гетманом Иван Выговский, а спустя два года – и его преемник, Юрий Хмельницкий, сын Богдана. И в то время как их союз с Речью Посполитой не был поддержан основной массой казаков, видевших именно в московском правительстве опору в борьбе против притеснений казацкой старшины, смена внешнеполитического курса, осуществленная Выговским и Хмельницким-младшим, стала одной из причин фактического раскола казацкой Украины на Лево- и Правобережье. Левобережье осталось в сфере влияния Москвы, а Правобережье на некоторое время признало верховную власть Речи Посполитой.

Примерно в этот же момент, начиная с конца 1650-х, русскую армию стали преследовать неудачи. Поражения от украинско-татарских войск под командованием Выговского у Конотопа (1659) и от польско-татарских под Чудновом (1660), поход польского короля Яна Казимира за Днепр (зима 1663–1664 годов) – все это должно было поколебать уверенность московского правительства в успешном окончании войны с Речью Посполитой. К этому добавлялось постоянное лавирование части казацкой элиты между Россией, Речью Посполитой и Османской империей. Кроме того, сложное внутреннее положение ввиду разразившейся в 1654 году губительной эпидемии чумы, а затем и Медного бунта, равно как и факторы истощения казны и усталости армии, заставляло царское правительство стремиться к заключению мира.

0003-003-Aleksej-mikhajlovich-romanovЦарь и великий князь всея Руси Алексей Михайлович

Единственное, что играло России на руку, – это то, что сама Речь Посполитая была охвачена гражданской войной, расколовшей в 1665–1666 годах шляхетское общество. Одним словом, сторонам было что обсудить. В таких условиях и начались переговоры о перемирии.

Царь Алексей Михайлович прекрасно понимал, что частью земель, на которые претендовала Россия, придется пожертвовать. Но меньше всего ему хотелось отказываться от Украины. В послании руководителю русской делегации на андрусовских переговорах Афанасию Ордину-Нащокину он сравнивал возвращение врагу даже одного «уламка православного хлеба» (то есть Правобережной Украины) с великим грехом; возвращение же и Право-, и Левобережья для него вообще было неприемлемо. Царь полагал, что за это его ждут «преисподний ад» и «лютые муки».

Khmelnytsky_1651Гетман Войска Запорожского Богдан Хмельницкий

В итоге ради удержания за собой Левобережной Украины России пришлось пожертвовать частью занятых ею земель Великого княжества Литовского: по Андрусовскому перемирию Речи Посполитой отходили Витебск, Полоцк и Динабург (ныне Даугавпилс), где все еще стояли русские гарнизоны.

Упорнее всего московские дипломаты отстаивали сохранение за царем Киева. Лишь под самый конец переговоров Ордин-Нащокин сообщил Алексею Михайловичу: «А о Киеве и о Запорогах свыше человеческой мысли склонились, и на то знаки Божие явные».

Четыре способа сохранить Украину

К заключению перемирия в Андрусове обе стороны подтолкнули не только общая истощенность длительной войной и внутренние проблемы, но и очевидное возрастание турецко-татарской угрозы. Еще в 1665 году на Правобережной Украине, которая хоть и отошла по условиям мира Речи Посполитой, но реально ею не контролировалась, появился гетман протурецкой ориентации – Петр Дорошенко.

В этих условиях в декабре 1667 года Россия и Польша достигли еще одного взаимовыгодного соглашения, закрепив Андрусовское перемирие заключенным между ними антитурецким союзом.

Однако до полноценного русско-польского сотрудничества на фронте борьбы с турками и крымцами дело так и не дошло. В последующие годы стороны неизменно испытывали взаимное недоверие и продолжали соперничество в украинском вопросе. В результате позиции Османской империи и Крымского ханства на правом берегу Днепра только усиливались.

В 1668 году левобережный гетман Иван Брюховецкий, опираясь на казацкую старшину, недовольную Андрусовским перемирием, а также введением на Украине русских административных порядков и налоговой системы, поднял восстание против России, обратившись за поддержкой к Дорошенко и Турции. Москва рассчитывала на помощь поляков в усмирении восстания, однако ее не получила.

Впрочем, довольно скоро сначала Северская земля, а затем и остальное Левобережье добровольно вернулись под русскую власть на условиях более широкой автономии, чем было при Брюховецком.

ДЃаЃи•≠™Ѓ Псва ДЃаЃд••Ґ®з.Гетман Войска Запорожского на Правобережной Украине Петр Дорошенко

В дальнейшем позиции России на Украине стабилизировались. Четыре фундаментальных основания предопределили относительно мирную интеграцию Малой России (Левобережной Украины) в общероссийское политическое пространство. Во-первых, верховная власть санкционировала существование сложившихся в ходе казацкого восстания общественно-политических институтов. Во-вторых, за казацкой верхушкой сохранили земельные владения, полученные ею еще во время антипольского восстания середины XVII века. В-третьих, украинским землям в составе Русского государства были гарантированы защита и безопасность, и это особенно ярко контрастировало с тем, что происходило на правом берегу Днепра, откуда население бежало на Левобережье, голосуя, как сейчас выразились бы, «ногами» за царскую протекцию. Наконец, в-четвертых, первенствующее и господствующее положение было даровано православию – религии подавляющего большинства населения Украины. И это было важнейшим обстоятельством.

Никто из других претендентов на казацкие земли: ни Крым (и стоящая за ним Османская империя), известный своими постоянными набегами и уводом населения в плен, ни Речь Посполитая, выступавшая с неизменными требованиями реставрации шляхетского землевладения и прав католической церкви, – не мог предложить Малой России лучших условий. К этому можно добавить фактический налоговый иммунитет Украины, не платившей ни копейки податей в царскую казну.

Так что не случайно гетман Демьян Многогрешный в 1670 году заявил: «А сколько своевольникам ни крутиться, кроме великого государя, деться им негде».

Турецкий гамбит

Тем временем на правом берегу Днепра Дорошенко при поддержке крымских татар вел активную борьбу с польскими войсками. И теперь уже Россия, вместо того чтобы помогать формальному союзнику (то есть Речи Посполитой), начала переговоры с правобережным гетманом о признании им верховенства русского царя. Успехом эти переговоры, правда, не увенчались. А в 1670 году русская сторона категорически отказалась возвращать Киев, аргументируя это тем, что в таком случае он попадет в руки турецкого вассала Дорошенко.

Однако формально стороны продолжали придерживаться курса на антиосманский союз. Очередной договор, подтвердивший это, был заключен в 1672 году, как раз накануне польско-турецкой войны, которая в итоге обернулась для Польши утратой Подолии и большей части территории Правобережной Украины.

С началом этого конфликта поляки рассчитывали, что русские воеводы поспешат к ним на помощь. И Россия действительно не осталась в стороне, но только действовала она исключительно в собственных интересах. В 1674 и 1676 годах русско-украинская армия дважды приступала к Чигирину – столице Правобережья, в конце концов заставив Дорошенко капитулировать. Москва трактовала эти действия как помощь союзнику, но добилась при этом главного: обосновала свое право на правобережные украинские земли как отвоеванные у общего врага – османского султана, а вовсе не у «союзницы Польши».

В 1683 году османы организовали грандиозный поход на Вену. На помощь Австрии пришел польский король Ян III Собеский, который нанес туркам поражение под стенами города. Союзники Речи Посполитой по войне с Османской империей (прежде всего Австрия и папский престол) стремились втянуть в этот конфликт и Россию, рассчитывая, что та сможет взять на себя борьбу с Крымским ханством. Руководивший в те годы внешней политикой России князь Василий Голицын выдвинул обязательным условием участия в войне с Крымом признание положений Андрусовского перемирия 1667 года как основы для «вечного» русско-польского мира. Условие Голицына было принято.

От перемирия к «Вечному миру»

В феврале 1686 года в Москву прибыло «великое посольство» Речи Посполитой для дальнейших переговоров. После почти трехмесячных споров, 26 апреля, сторонам все-таки удалось заключить «Вечный мир». Согласно его положениям Россия закрепила за собой все приобретения, совершенные к 1667 году, включая и Запорожскую Сечь, которая по условиям Андрусовского мира признавалась совместным владением двух стран. Взамен Москва должна была организовать походы на Крым. В декабре 1686 года Ян Собеский, как пишут польские историки, «со слезами на глазах» ратифицировал договор.

«Вечный мир» с Польшей стал итогом огромных усилий двух поколений русских людей, многие из которых сложили голову на полях сражений на Украине и в Белоруссии, оказались в крымском плену или пали на стенах Чигирина. В Москве было торжественно объявлено о заключении «прибыльного и хвального» мира, какого «наперед сего при предках их государских не бывало».


Кирилл Кочегаров,
кандидат исторических наук

Хроника смутного времени: январь 1917 года

декабря 23, 2016

Sobitiya

1 января

Председателем Государственного совета был назначен Иван Щегловитов

ИҐ†≠ Щ•£ЂЃҐ®вЃҐ

Это ему принадлежит фраза, ставшая своеобразным приговором и самому рухнувшему вскоре «старому порядку», и его чрезмерно ретивым «могильщикам». «Паралитики власти слабо, нерешительно, как-то нехотя борются с эпилептиками революции», – заявил однажды Щегловитов. Опытный управленец и высококлассный юрист, специалист по уголовному праву, он точно знал, что это до добра не доведет, и как в воду глядел.

Родившись почти день в день с отменой крепостного права, к началу ХХ века Иван Щегловитов сделал головокружительную карьеру: в 1906–1915 годах он возглавлял Министерство юстиции. Придерживался консервативных взглядов, был сторонником укрепления самодержавия. Состоял в монархической организации «Русское собрание». В июле 1915 года был уволен с министерского поста под давлением прогрессивной общественности.

Немудрено, что его назначение на пост председателя Госсовета эта общественность встретила с негодованием. Впрочем, ни на ее судьбе, ни на судьбе империи январское назначение Щегловитова уже никак не отразилось…

Судьба же самого последнего председателя Госсовета оказалась весьма трагична. В первые дни Февральской революции он был арестован, новый министр юстиции Александр Керенский объявил его «пленником народа». В разгар красного террора, 5 сентября 1918 года, Щегловитов был публично расстрелян в московском Петровском парке.

2 января

На сцене Мариинского театра давалась опера «Жизнь за царя» с участием Федора Шаляпина

  фото: ТАСС

Опера Михаила Глинки со времен императора Николая I считалась стержнем русского вокального репертуара. Композитору удалось создать истинно патриотическое произведение, которое тогда трактовалось в сугубо монархическом ключе. И в январе 1917 года зал Мариинки рукоплескал триумфу династии Романовых в финале оперы. Шаляпин, певший партию Сусанина, был не просто уникальным оперным басом – он обладал даром перевоплощения. Революционно настроенная критика упрекала его за то, что певец «из народа» стал «солистом их величеств и буржуа». Но в мартовские революционные дни Шаляпин, забыв о воспевании царя, исполнил «Песню Революции», которую предлагал сделать гимном новой России.

5 января

В Петрограде открылось движение по Дворцовому мосту через Неву

Дворцовый мост / Palace Bridge

Уникальный 250-метровый мост, соединивший центральную часть столицы с Васильевским островом, стал последним крупным достижением инженерной мысли Российской империи. Строительство моста по проекту знаменитого конструктора Андрея Пшеницкого началось в 1912 году. Из-за Первой мировой войны работы пришлось прервать, и все-таки страна нашла силы на возведение главного моста в Петрограде. Разводной механизм, состоящий из моторов, крупных шестерней и тысячетонных противовесов, был способен поднимать вверх 700-тонные пролеты! Мост стал одним из главных символов Петербурга – Петрограда – Ленинграда. После Февральской революции его переименовали в Республиканский, но в 1944 году вернули историческое название.

14–15 января

В Москве прошел чемпионат России по конькобежному спорту в классическом многоборье

 Jacob_Melnikoff_(14570921953)_(cropped) Яков Мельников

Чемпионом России стал москвич Яков Мельников, значительно опередивший земляка Ивана Кудрявцева, занявшего второе место. Чемпионат разыгрывался на четырех дистанциях – 500, 1500, 5000 и 10 000 метров. Соревнования проходили на катке «Девичье поле», неподалеку от Новодевичьего монастыря. Состязания конькобежцев в начале ХХ века неизменно привлекали внимание болельщиков, а Яков Мельников был одним из сильнейших спортсменов мира. Надо сказать, что интерес к состязаниям зимних скороходов не исчез и после революции. Мельникову довелось стать последним рекордсменом Российской империи и первым рекордсменом РСФСР и СССР. В 1934 году 38-летний Мельников первым получил почетное звание заслуженного мастера спорта СССР.

 

18 января

Николай II принял в Царском Селе участников международной конференции союзников, посвященной вопросу общего наступления Антанты

 image_8306

Межсоюзническая конференция Антанты впервые проходила не во Франции, а в России. В переговорах участвовали делегации четырех основных стран блока – России, Великобритании, Франции и Италии. На конференции были согласованы планы предстоящей военной кампании – совместного наступления на немцев. Обсуждались и экономические вопросы, в том числе проблема урегулирования российских долгов странам Антанты. Российскую империю на переговорах представляли министр иностранных дел Николай Покровский, военный министр Михаил Беляев, министр финансов Петр Барк, великий князь Сергей Михайлович, морской министр Иван Григорович, начальник штаба Ставки Василий Гурко. «С тех пор, как мы приехали в Россию, каждый день, каждый час в нас все более укрепляется вера в то, что воля русского народа довести войну до победного конца останется непоколебимой», – заявил глава французской делегации министр колоний Гастон Думерг. В реальности же все оказалось не так однозначно.

 

Черный пиар против царя

декабря 26, 2016

* При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».

Русская революция стала для многих полной неожиданностью. Однако были и те, кто готовился к ней загодя. Одним из элементов такой подготовки оказалась мощная информационная кампания по дискредитации царя, которая сопровождалась самыми фантасмагорическими слухами о Николае II и его окружении.

samoe-dorogoe-v-mire-shampanskoe-1jpg-11_original-1Портрет императора Николая II. Худ. Э.К. Липгарт

«Чьи-то скромные «нелегальные» руки трудолюбиво и неумело набирали прокламацию; потом эти руки исчезли – в каторжной тюрьме или смерти, и никто не знает и не помнит о них. А эти скромные руки – точили-точили-точили трон Романовых», – писал 5 марта 1917 года, через несколько дней после свержения монархии, Леонид Андреев. Одно только упустил писатель, которому из-за воспеваемой им революции меньше чем через год предстояло навсегда расстаться с Россией: кроме неумелых пропагандистов идеологической борьбой с монархией больше десятилетия занимались и вполне профессиональные люди. Сегодня мы бы назвали их политтехнологами или черными пиарщиками.

Мощный «брошюрный поток», обрушившийся на русское общество после Февральской революции, сенсационные статьи в газетах, остро актуальные театральные постановки – все это обнаруживает удивительную схожесть, иногда дословную, с эмигрантскими текстами предыдущих лет.

«Выкликая бурю», их авторы, подобно древнегреческому хору, задавали вполне определенную тональность в восприятии русской действительности.

При поддержке Запада

…Летом 1904 года, на фоне мирового кризиса и непредсказуемого хода Русско-японской войны, западные державы при посредстве Японии нашли общий язык с финскими социалистами. Идея заключалась в объединении усилий всех политических движений, являвшихся противниками русского самодержавия. Момент был выбран предельно точно: завершалась трагическая осада Порт-Артура, уже был занят порт Дальний. Несмотря на партийные разногласия, до осени удалось не только получить согласие большинства партий (кроме, кстати, большевиков) на проведение совместной конференции, но и договориться о создании единого информационного центра в Копенгагене для отслеживания ситуации в России и координации действий.

Финские социалисты при поддержке японского резидента Акаси Мотодзиро (и на средства западных держав) смогли организовать в Париже в сентябре-октябре 1904 года самую первую конференцию всех российских социал-демократов, заручившись от Токио гарантиями финансовой помощи для проведения подобных мероприятий и в будущем.

А™†б® МЃвЃ§І®аЃ

.На средства западных держав при поддержке японского резидента Акаси Мотодзиро (на фото слева) было организовано издание за границей книг и брошюр наподобие «Юбилея Николая Последнего»

В том, что информационный центр начал действовать весьма энергично, общественность сумела убедиться в этом же 1904 году, когда вылетела «первая ласточка» – тоненькая, но очень едкая книжка «Юбилей Николая Последнего (1894–1904)». Брошюра была издана лидером эсеров Виктором Черновым в Париже за подписью «Ю. Гарденин». Не находя ничего светлого в российской жизни начала ХХ века, автор писал обо всем в самых мрачных тонах, а лично о Николае II отзывался так: «…несчастная, жалкая натура! Жертва своего положения!.. был бы примерным, немного сентиментальным семьянином с тряпичным сердцем <…> капризом судьбы эту обывательскую фигурку вознесло на самую вершину грандиозной общественной пирамиды…»; и затем о его деятельности: «…агрессивная политика азиатской мировой державы <…> плоды этой системы – гнилость, продажность, негодность оставшегося без общественного контроля бюрократического механизма»; и наконец: «Снова выстрелы, кровь, избиения…»

В брошюре критиковались действия власти решительно на всех направлениях, причем, по мнению публициста, претензии непосредственно царю имели право предъявить крестьяне и купцы, ученые и литераторы, военные и представители духовенства. Подбирая всевозможные слухи и по-своему интерпретируя газетный официоз, автор предрекал России скорый крах.

Уже здесь были выведены почти все темы, которые потом на протяжении нескольких лет, вплоть до 1917 года, с успехом эксплуатировались другими подобными изданиями. Среди них – пикантно поданные картины единения царя с «пейзанами и пейзанками» во время Саровских торжеств летом 1903 года, высказывания известных деятелей и лиц «из народа» об императоре, уничижительные оценки Гаагской мирной конференции и т. п.

Вскоре за этой книжкой последовали и другие. Все эти, казалось бы, легковесные книги и брошюры выпускались в Копенгагене, Париже, Лондоне, Берлине, Женеве в 1904, 1906, 1910, 1912 годах – и «далее везде». Такова «литературная серия», протянувшая нить меж российскими революциями начала ХХ века.

Авторы этих изданий не были доморощенными конспирологами – они занимались решением вполне практической задачи, формированием определенного образа России как на Западе, так и внутри страны. Обличительный пафос заграничных брошюр, их стилистика, временами близкая к желтой прессе, и вместе с тем невнимание к экономическим показателям развития Российской империи, которые на общемировом фоне отнюдь не выглядели удручающими, – вот что объединяло публицистику разнопартийных сочинителей.

Критикуя высшую власть империи за жестокую внутреннюю политику, публицисты оставляли за скобками тот, например, факт, что современные им западные правительства не менее жестко преследовали рабочее движение в своих странах. Только лишь установившийся в России политический строй заранее провозглашался главным источником бед и причиной грядущей революции, в торжестве которой партийные лидеры не сомневались.

«Освободительное движение победит!»

В 1903–1905 годах, фактически одновременно с книжкой Чернова, в Берлине и Стокгольме на нескольких иностранных языках вышла ставшая бестселлером книга под названием «Революционная Россия». Она принадлежит перу Конни Циллиакуса – публициста и революционера, организатора финляндской Партии активного сопротивления, а по совместительству – главного связного Акаси Мотодзиро с русскими революционными демократами и их финансиста. Именно Циллиакус стал душой заграничного информационного центра в Копенгагене. В России книжка появилась в начале 1906 года – как раз в самый разгар Первой русской революции.

Начав со времен Петра I и доведя повествование до царствования Николая II, Циллиакус везде пишет о гнете, унижении народа, продажности и произволе власти, считая причиной тому самодержавие. Одна из последних глав книги названа «Реакция в правление Николая II». Автор не упускает ни одного шага власти в области просвещения, развития науки, положения евреев и инородцев, назначения министров и т. п., но истолковывает все крайне тенденциозно. Он обнаруживает осведомленность о мельчайших антиправительственных выступлениях в разных уголках России и увязывает аресты и преследования, забастовки и акции революционеров-террористов с различными, в том числе и позитивными, решениями власти.

Der blinde ZarКарикатура «Слепой царь» мюнхенского сатирического еженедельника

Эта книга подводила к мысли о прямом вреде самодержавия для России и для других стран, а главное – к необходимости сместить династию. «Насилия правительства лишь организуют эти [революционные] силы, сплачивают их и вызывают к деятельности. Освободительное движение победит во что бы то ни стало: залить кровью страну или уступить – это зависит от тех, которые стоят теперь у кормила правления…» – писал Циллиакус.

Годом позже в Лондоне за подписью «Антон Горемыка» (автор – бывший социал-демократ Сергей Цион, после 1906 года разочаровавшийся в большевизме) выходит вторым изданием брошюра «Николай II: его личность, интимная жизнь и правление». Слово в слово перепечатав особенно едкие фрагменты из книжек своих предшественников, автор отдал дань самым низкосортным сплетням об императоре и его окружении: «…в Петербурге не было ни одного великосветского притона, ни одной высокопоставленной проститутки, где нельзя было встретить молодого Николая II. Почти ежедневно он с Сергеем устраивал вакханальные оргии…» Утверждается также, будто на Ходынском поле полегло более 10 тыс. человек и т. п.

Впрочем, в вопросе власти автор более благосклонен к царю: он не отказывает самодержцу в желании выйти из «заколдованного круга». Но контроль чиновников за всеми действиями монарха, по мнению «Антона Горемыки», приводил в итоге к тому, что «правда» о положении в стране была царю практически неизвестна. Приговор же самой бюрократии оказался чрезвычайно суров: «…продолжает решительно отталкивать общественные интересы отовсюду, куда только она стремится проникнуть; она боится общества, как своего противника. Вновь разгорается, пока глухая, борьба между обществом и официальными его представителями…» (Последняя заметка интересна тем, что именно в эти годы в стране существенно уменьшилось число осужденных общими судами: с 86 на 100 тыс. населения в 1901–1904 годах до 82 в 1905–1907 годах.) В торжестве собственной «правды» автор не сомневается: «…наступит момент, когда Николай должен будет подчиниться требованию народа и дать России настоящий парламент, так как страна не успокоится до тех пор, пока у нас не появится истинное конституционное правительство…»

Персонифицированное зло

Однако более или менее сдержанная оценка если не личности императора, то хотя бы его намерений – скорее исключение из правил. В большинстве эмигрантских текстов такого рода именно он лично олицетворял все «русское зло».

«Николай II. Разоблачения. С тайными документами и речами царя» – так называлась книга, которая вышла в 1910 году в Берлине в издательстве Heinrich Caspari вторым изданием. Первое, появившееся годом ранее, как сказано в предисловии, было почти мгновенно раскуплено. Это 340 страниц бесконечных слухов, россказней и сплетен, возникавших вокруг фигуры императора, а в качестве «доказательной части обвинения» здесь выступает сатирическая публицистика наподобие романа Александра Амфитеатрова «Господа Обмановы».

63-077-C9198139_m_600x600«Последний самодержец» – роскошно изданная в 1912 году книга-альбом, имевшая целью дискредитировать существующий правящий режим

Особое внимание в книге уделялось карикатурам на русскую жизнь из немецкой прессы. Вот, к примеру, рассказ о картинке с говорящим названием Der blinde Zar («Слепой царь») из мюнхенского иллюстрированного еженедельника Simplicissimus, издававшегося с 1896 года и из-за своей эпатажности не раз бывавшего на грани закрытия. На карикатуре изображен Николай II, в свете багряного зарева бредущий по огромному полю, где повсюду лежат мертвые тела. Он спотыкается о трупы, кровавое море почти достигает его колен, но царь ничего не видит: он слеп. Какой-то злой рок толкает его все дальше и дальше… Трудно себе представить, чтобы в подобном виде изображались бы тогда главы других государств в «отсталой» России.

Сентенции, приводимые в этой книге, лишь усугубляют эмоциональное впечатление от карикатуры: «Николай II – не безвольный манекен, которым вертят как угодно его приближенные. Царь обладает весьма определенной настойчивой волей. Его желаниями, его стремлениями, поскольку это, конечно, исторически возможно, определяется за последние пятнадцать лет ход событий в России».

Плакат "Сказка о том, как жил-был царь Репка..."Пропагандистский плакат 1917 года «Сказка о том, как жил-был Царь-Репка» / РИА Новости

Близость автора к эсеровским кругам просматривается достаточно ясно. Те же мишени и действующие лица, схожая расстановка акцентов, а главное, тот же нехитрый посыл: миллионы народных денег, которые нагло присвоены династией и хранятся в Лондонском банке, как «присвоены» и миллионы полуголодных и невежественных людей, «принадлежащих царю душой и телом» и т. п. А для большей убедительности в издании помещено приложение – 68 цитат из официальных телеграмм, речей и указов с 1894 по 1907 год (разумеется, вырванных из контекста). Стоит добавить, что книжка, дополненная новыми очерками близкого содержания, еще раз выпускалась тем же берлинским издательством в 1914 году.

«Праздничный альбом»

Заметным событием в жизни русской оппозиции начала ХХ века стал выход «подарочного издания» – роскошно оформленной книги-альбома «Последний самодержец. Очерк жизни и царствования императора России Николая II». Имя автора и год выпуска в книге не указаны, но историкам известно, что она принадлежала перу земского деятеля, кадета Виктора Обнинского, а напечатало ее в 1912 году частное берлинское издательство Эберхарда Фровайна. Издание, несомненно, имело своей целью предварить торжества по случаю 300-летия дома Романовых – «с точностью до наоборот».

Роскошный альбом с массой фотографий (более 530 снимков на 560 страницах, некоторые на целый разворот) каждой своей буквой и иллюстрацией утверждал историческую обреченность династии. Подробнейший очерк царствования должен был укрепить читателя в мысли, что тирану, подобному Николаю, не место не только на следующих страницах истории, но даже и в памяти человеческой.

Репродукция карикатуры "Царь Николай II пляшет под дудку Распутина"Карикатура «Царь Николай II пляшет под дудку Распутина» / РИА Новости

По сути, это субъективно составленная летопись жизни империи, в которой все выбранные факты укладываются в одну идеологическую линию, подкрепленную не анализом, а визуальным рядом – это фотографии убитых министров, расстрелянных демонстрантов, изувеченных жертв погромов в Одессе, Баку, Севастополе и других городах, забитых до смерти революционеров, умерших от голода крестьян. Многие снимки сделаны крупным планом, и вполне понятно, какие эмоции должно было вызвать все это у читателя. Около трети иллюстраций – фотографии ссыльных депутатов, рабочих в тюрьмах, арестованных членов Первой Думы и известных деятелей Союза освобождения, высеченных крестьян-ходоков, протестовавших против роспуска Госдумы, а также студентов – участников массовых забастовок.

Нетрудно догадаться, как этот альбом, снабженный столь же односторонним, бьющим в одну точку, но чрезвычайно информативным текстом, мог ошеломить зарубежного читателя. Да и русскому читателю, попадись ему такая книга, оставалось бы только развести руками: «Вот что, оказывается, скрывается за парадной стороной империи!» На последних страницах альбома приводится однозначный вывод: в случае войны тираническая власть, утвердившаяся в России, устоять не сможет!

И это лишь малая толика оппозиционных изданий, которые принадлежали перу деятелей самых разных партий. Все они рисовали русскую монархию как невыносимый и кровавый деспотический режим, который ежедневно подтачивает сам себя. Отсутствие достоверной документальной базы и опора на слухи, салонные сплетни, сатирические сочинения, которые привлекались в качестве доказательства вместо источников, – вот общие черты заграничной политической публицистики. Поступавшие с мест корреспонденции о рабочем и забастовочном движении давали отрывочную информацию, которая дополнялась вырванными из контекста официальными цитатами. Главными проблемами России провозглашались самодержавие, бюрократизм и продажность власти. И конечно, не приводилось ни одного свидетельства о состоянии экономики страны, о развитии производства, об успешном преодолении последствий Русско-японской войны.

Круг читателей подобной литературы был не столь уж широк, но день ото дня в этом кругу крепло нигилистическое отношение к действительности, как и уверенность в том, что такую власть следует не реформировать, а немедленно свергать.

О᥁°Ѓ¶§•≠≠†п РОССИЯ

Три миллиона на обличение

После свержения монархии новая власть столкнулась с необходимостью собственного идеологического оформления и в рамках уже сложившихся традиций обличения обратилась в том числе к опыту и наработкам эмигрантских изданий. Основным ретранслятором соответствующей продукции стал Временный комитет Государственной Думы, на который была возложена задача пропаганды «необходимости доведения войны до конца вместе с союзниками», «внедрения начала гражданского и нового государственного порядка», «борьбы с большевизмом и реакционными течениями».

На эту деятельность тратились огромные суммы. Известно, что с 1 марта по 1 сентября 1917 года со счетов Временного комитета для организации печатной пропаганды было отпущено 3 345 527 рублей – свыше 57% всех имевшихся в его распоряжении средств. Значительную их часть составляли частные пожертвования. Финансировавшееся Временным комитетом издательство «Освобожденная Россия» до лета 1917 года выпустило 28 брошюр и 14 листовок тиражом от 50 тыс. до 300 тыс. экземпляров, а также массу бесплатных газетных приложений. При этом подобная литература, предназначенная самому массовому читателю, писалась как можно более простым и безыскусным языком.

Общество в один голос убеждали в закономерности случившегося в стране – главным образом через развязную критику деятельности последнего императора и его окружения: «…в каком-то безумном ослеплении все делалось для того, чтобы крайними мерами беспорядка, разрухи, измены, голода, продажности, хищения и воровства вынудить русский народ к тем проявлениям недовольства, которые в виде открытого мятежа послужили бы, как ходили слухи, поводом к сепаратному миру с германцами, в пользу которых так усиленно работала немецкая партия при русском правительстве…» Или: «…вторая революция застала отрекшегося царя врасплох, и ему не мог помочь испытанный друг Вильгельм II. Вероятно, кайзер, занятый исключительно донесениями своих агентов о военном положении России и перепиской о сепаратном мире через Штюрмера и других германофилов, пропустил без внимания усиливающееся негодование русского народа против царящей разрухи» – и т. п.

Вновь и вновь авторы «перетряхивали» жизнь бывшего императора. Особенно почему-то полюбилась им история с прогулкой недавно венчанного царя по Петербургу без охраны, когда столичный градоначальник Виктор фон Валь едва не силой заставил «испуганного молодого человека» уйти с улицы. Начиная с парижской книжки 1904 года Виктора Чернова этот эпизод, пересказанный слово в слово, кочевал из одного издания в другое. Весьма привлекал публицистов и рассказ о «разрастании костного вещества» в черепе императора после покушения на него в Японии, и, конечно же, с этим связывались ослабление умственной деятельности и психопатические состояния государя. Из немецкого издания 1910 года (без ссылки на него) заимствовалась история об «отвратительной комедии», которую устроил Николай II, выступив одним из организаторов Гаагской мирной конференции. И все это выливалось на головы не только искушенных в политике граждан, но и бедных обывателей, почувствовавших вкус к жареным фактам.

НА ПРОТЯЖЕНИИ МНОГИХ ЛЕТ ОППОЗИЦИОНЕРЫ РИСОВАЛИ РУССКУЮ МОНАРХИЮ КАК НЕВЫНОСИМЫЙ И КРОВАВЫЙ ДЕСПОТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ

Плакат "Февраль 1917 года"Плакат «Февраль 1917 года». Худ. Кукрыниксы / РИА Новости

Только ближе к лету 1917 года поток обличительной литературы стал постепенно иссякать. Дело не в брезгливости авторов или издателей, которым вдруг прискучила публикация низкопробных сплетен. Просто страна «победившей демократии» уверенно шла по пути развала государственности и стремительно набиравшего силу кризиса. К тому же результаты работы органов, созданных по инициативе Временного правительства для раскрытия «преступлений» старой власти, оказались, по сути, невразумительны: в частности, так и не удалось найти следы германского заговора и доказательства существования мощной шпионской сети в окружении царя.

Однако отказаться от годами пестуемой идеи ни пишущая братия, ни партийные лидеры не могли: Россия, настаивали они, была страной, где не одно десятилетие зрели предпосылки для свержения монархии. Причем исключительно по вине самой власти. Держались они этого убеждения даже тогда, когда царя расстреляли, а большинству из них в результате горячо поддержанных ими самими революционных событий вновь пришлось покинуть страну – в этот раз навсегда.

Примером подобного рода литературы уже в советское время служат многочисленные посвященные царской семье книжки Владимира Семенникова, которые выходили в 1924–1929 годах. Не гнушался аналогичного «творчества» и уважаемый литературовед-пушкинист Павел Щеголев. Апогеем его литературных проделок стали сфальсифицированные мемуары фрейлины Анны Вырубовой с пересказом сплетен о вольных нравах двора императрицы Александры Федоровны и о ее близости с Григорием Распутиным, а также написанная в соавторстве с «красным графом» Алексеем Толстым пьеса «Заговор императрицы».

Лишь на заре 1930-х годов этот род литературы начал наконец терять популярность. К тому времени идея монархии как раз была окончательно похоронена. Но свою роль оппозиционная желтая пресса сыграла не только в практической политике. Дав ход многочисленным скандальным легендам на десятилетия вперед, она сформировала у образованных людей крайне тенденциозное представление о последнем русском царе и его семье. Без выстрела и крови она помогла превратить в прах высшую власть, оставив державу без прошлого и традиций.


Ольга Шашкова,
кандидат исторических наук

Последний премьер

декабря 26, 2016

* При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».

В самый канун нового, 1917 года император Николай II произвел свое последнее крупное назначение. На посту премьер-министра России был утвержден князь Николай Голицын, пробывший в этой должности ровно два месяца.

3-3 DV043-123 1Князь Н.Д. Голицын. 1912 год

Сам князь Голицын не хотел этой должности. Ничем себя особенно не проявив в предшествующий период, он не имел ни политического веса, ни серьезных аппаратных возможностей и поэтому ни в какое сравнение не шел со своими недавними предшественниками, среди которых были такие звезды российской бюрократии, как Сергей Витте и Петр Столыпин. Между тем именно ему – Николаю Голицыну – довелось возглавлять правительство Российской империи в самый переломный (причем в самом прямом смысле) период Февральской революции. Стоит ли удивляться, что он не сыграл практически никакой роли в этих событиях. Впрочем, очевидная пассивность последнего премьер-министра Российской империи впоследствии не спасла его самого ни от тюрьмы, ни от казни…

Потомок Гедимина

Николай Дмитриевич Голицын принадлежал к одному из знатнейших русских родов, восходящему к литовскому великому князю Гедимину. Его основатель, живший в XVI веке князь Михаил Булгаков, получил прозвище Голица из-за латной рукавицы, которую носил почему-то на одной руке. Потомки князя занимали важнейшие государственные должности: в Смутное время один из них едва не стал царем, а в годы регентства царевны Софьи Алексеевны князь Василий Голицын не просто был ее фаворитом, но и фактически руководил правительством.

Впрочем, отец будущего премьера, князь Дмитрий Борисович Голицын, к вершинам власти не стремился: дослужившись до прапорщика, он уехал в подмосковное поместье и занялся хозяйством. Женился только в 42 года на юной красавице польских кровей Софье Николаевне Пущиной, родившей ему пятерых детей. После смерти мужа она сбежала от сельской скуки в Петербург, где стала начальницей Елизаветинского института для девочек. Сыновей Юрия и Николая она устроила в еще более престижное учебное заведение – бывший Царскосельский лицей, который после переезда в столицу сменил свое название, став Александровским.

Николай, родившийся в марте 1850 года, был рослым молодцом с густыми черными бровями и внушительными усами. Учился он не слишком хорошо и получил, несмотря на громкую фамилию, весьма скромное назначение: был направлен комиссаром по крестьянским делам в польскую глубинку. Но старательность и умение ладить с начальством сделали свое дело: князь быстро поднимался по карьерной лестнице. В 29 лет он стал архангельским вице-губернатором и вскоре женился на 17-летней дочери бедного чиновника Евгении Андреевне Грюнберг. В семье было шестеро детей, которые по мере взросления поступали на учебу в разные пансионы. Николай Дмитриевич почти не уделял времени своим близким, деля его между службой и пристойными развлечениями вроде театров и светских приемов. Знакомые замечали за ним склонность к роскоши: в каждом городе, где ему доводилось служить, князь занимал лучшее здание и обставлял его как можно богаче. Но взяток не брал (если не считать таковыми «подношения», регулярно вручаемые местной элитой).

В 1884 году Голицына назначили вице-директором одного из департаментов МВД, но уже через полтора года вернули в Архангельск: правда, на этот раз он стал губернатором. Проявив отменное усердие, Голицын впервые сумел в полном объеме собрать налоги с прижимистых северян, за что был удостоен царской благодарности. Губернатор лично объездил весь обширный край и составил программу его благоустройства. Выполнить, впрочем, ее не довелось: в 1893 году Голицына перевели на ту же должность в Калугу. Князь и там сделал немало полезного: открыл исторический музей, библиотеку, психиатрическую лечебницу и даже циклодром для любителей велосипедного спорта.

За свои труды он получил чин тайного советника, а в 1897-м был назначен губернатором в Тверь. Однако тут проявились не только положительные качества его натуры, но и отрицательные, например злопамятность. Обидевшись, что его не выбрали председателем Тверского дворянского собрания, он вовсе закрыл его, нарвавшись на выговор министра внутренних дел. Рассорился и с земством, урезав расходы на школы и помощь голодающим крестьянам, а заодно запретил публиковать в прессе отчеты о земских собраниях, чтобы «не вызывать слухи и не волновать общественное мнение». В 1903 году, когда в губернии разразился голод, в Тверь прибыла правительственная комиссия. Давать ей отчет Голицын не захотел и спешно отбыл в столицу, чтобы занять место в Сенате.

Кадровый резерв монархии

Работа в высшем госучреждении империи, по сути сводившаяся к одобрению законов и судебных решений, была не слишком обременительной. Остряки называли Сенат «домом призрения для пожилых сановников», к которым уже можно было отнести 53-летнего Голицына. Однако со счетов его не списали: фамилия и безусловная преданность трону включали князя в кадровый резерв монархии, переживавшей не лучшие времена.

Революция 1905 года взбудоражила даже сонный Сенат, вынудив некоторых его членов на смелые заявления. Некоторых, но не Голицына, который как-то открыл свое кредо одному из коллег: «Надо уметь молчать. Я придерживаюсь этого правила всегда, и оно неизменно дает отличные результаты». Молчание сделало его членом Государственного совета, а также принесло ему чин действительного тайного советника, соответствовавший званию генерал-аншефа (полного генерала). В этом чине в 1915 году Голицына назначили председателем Комитета по оказанию помощи русским военнопленным. Помощь сотням тысяч русских солдат в немецко-австрийском плену была важным делом, которое курировала императрица Александра Федоровна. Она быстро оценила деловые качества князя, введя его в свой ближний круг и придав тем самым новый импульс, казалось бы, завершенной карьере.

Л•©°-£Ґ†а§®®_ИІђ†©ЂЃҐб™®©_ѓЃЂ™_Иђѓ•а†вЃа_Н®™ЃЂ†©_2Император Николай II на смотре лейб-гвардии Измайловского полка. Царское Село. 17 мая 1909 года

К тому времени военные поражения и явная неспособность властей вести армию к победам вызвали серьезный политический кризис в стране. Грань между патриотами и пораженцами, левыми и правыми все больше стиралась: думские политики в один голос требовали отстранения от власти «темных сил», имея в виду Григория Распутина, императрицу и их окружение, будто бы мешавших победе над врагом. В этих условиях правительства сменялись все быстрее. В январе 1916 года на смену престарелому Ивану Горемыкину на посту премьера пришел ставленник Распутина Борис Штюрмер, который, в свою очередь, был отправлен в отставку в ноябре того же года. Его должность занял Александр Трепов – сын известного петербургского градоначальника Федора Трепова, в которого стреляла Вера Засулич.

Этот умный и деятельный человек не принадлежал к сторонникам «старца», но оппозиция, уже почуявшая запах власти, ополчилась и против него. 22 ноября 1916 года думское большинство, объединившееся в Прогрессивный блок, приняло резолюцию о том, что «влияние темных безответственных сил должно быть устранено» и что «всеми средствами надо добиваться, чтобы был образован кабинет, готовый опереться на Государственную Думу и провести в жизнь программу ее большинства». По столице бродили слухи, что оппозиционеры с эмиссарами Антанты планируют верхушечный переворот, имеющий целью заменить Николая II великим князем Николаем Николаевичем.

16 декабря 1916 года Думу отправили на каникулы. Кстати, князь Николай Голицын в частной беседе выразил сомнения относительно этого решения, полагая, что оно лишь сильнее разозлит недовольную общественность. Той же ночью в Юсуповском дворце был убит Распутин, что вызвало при дворе настоящую панику. Чтобы пресечь возможный переворот, император послушался совета жены – назначить премьером «верного человека», которым, к собственному его удивлению, оказался князь Голицын. Камер-юнкер Алексей Татищев в мемуарах утверждал: «Он долго умолял государя отменить его назначение, ссылаясь на свою неподготовленность для роли премьера. Но затем, как верноподданный, подчинился и вступил в исправление должности, в которой, однако, по существу, оставался бессильным».

Голицын был достаточно умен, чтобы понимать «расстрельность» своей новой должности. Но с привычной энергией взялся за дело, предложив для начала примириться с Думой и выполнить одно из первоочередных ее требований – отправить в отставку министра внутренних дел Александра Протопопова, чье имя также связывалось с Распутиным. Это вызвало недовольство царя, а в особенности его супруги, решившей, что князь переметнулся на сторону ее врагов-думцев.

«Положение крайне серьезное»

Назначенный председателем Совета министров 27 декабря 1916 года, Голицын занимал эту должность до революционных событий февраля 1917-го. Когда они начались, он поспешил отправить телеграмму императору, но тот, разозленный «неверностью» сановника, ответил не ему, а командиру столичного гарнизона генералу Сергею Хабалову. Это была печально известная телеграмма о «немедленном прекращении беспорядков», после которой войска открыли огонь по мирным демонстрантам. 26 февраля солдаты ряда полков вышли из повиновения, расстреляли своих офицеров и хлынули на улицы с красными бантами. На следующий день в Таврическом дворце был создан Временный комитет Думы и избранный его председателем Михаил Родзянко вместе с другими оппозиционными политиками явился к Голицыну, чтобы обсудить ситуацию. Под диктовку гостей растерянный князь написал новую телеграмму царю: в ней говорилось, что положение в столице «крайне серьезное» и народ может успокоить лишь назначение премьером «авторитетного общественного деятеля». Понимая, что к совету князя Николай II прислушиваться не будет, думцы убедили подписать телеграмму великого князя Михаила Александровича. Тот тоже примкнул к бунтарям и надел красный бант.

Вечером в Мариинском дворце собрался Совет министров. Доложив ситуацию (но умолчав о своих переговорах с оппозицией), Голицын предложил хоть как-то успокоить протестующих, отправив в отставку Протопопова и других непопулярных министров. Кто-то из них отбил телеграмму царю, и тот строго ответил: «Перемены в личном составе при данных обстоятельствах считаю недопустимыми». Однако ответа императора министры уже не получили: утром 28 февраля дворец был занят революционными войсками. Их послал Временный комитет, который, по словам одного из его лидеров – Павла Милюкова, «решил взять в свои руки власть, выпадавшую из рук правительства». Голицына и большинство министров арестовали в их собственных квартирах, а некоторые, включая Протопопова, сами явились в Таврический дворец – это казалось безопаснее, чем ждать расправы в охваченной беспорядками столице.

1 марта Временный комитет был признан правительствами Англии и Франции, явно уже осведомленными о его составе и целях. Поздно вечером 2 марта император подписал отречение, передав власть своему брату – упомянутому выше великому князю Михаилу Александровичу. На следующий день отрекся и он, и на этом прервалось 300-летнее царствование Романовых…

«Опасности для РСФСР не представляет»

В это время Николай Голицын вместе с бывшими министрами находился в Петропавловской крепости, которую захватили революционеры. Когда новая власть укрепилась, была создана Чрезвычайная следственная комиссия для расследования «злоупотреблений», совершенных царским режимом (прежде всего имелись в виду действия тех высших должностных лиц, которые входили в окружение Распутина). Довольно быстро стало ясно, что Голицын не имеет к «старцу» никакого отношения, поэтому его, пару раз допросив, освободили, взяв с него обязательство не заниматься политической деятельностью.

Бывшего премьера даже не заключили под домашний арест, и при желании он мог уехать из страны. Но желания не было: 67-летний князь был твердо намерен завершить свой жизненный путь на родине. Его имения захватили крестьяне, пенсию «слуге царизма» не назначили. Помогали дети: сын Дмитрий был морским офицером, Николай и Александр – чиновниками, Евгений – офицером лейб-гвардии. Осенью 1917 года, когда к власти пришли большевики, они все также остались без средств к существованию и к тому же легко могли лишиться жизни. На семейном совете Николай Голицын-старший настоял: им необходимо как можно скорее покинуть Россию. В начале 1918 года трое его сыновей отправились через Украину во Францию, взяв с собой мать Евгению Андреевну.

́ᙥ† 1920- •Москва 1920-х годов

«НАДО УМЕТЬ МОЛЧАТЬ. Я ПРИДЕРЖИВАЮСЬ ЭТОГО ПРАВИЛА ВСЕГДА, И ОНО НЕИЗМЕННО ДАЕТ ОТЛИЧНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ»

Сам же Николай Дмитриевич поехал в Москву, к сыну Николаю, решившему остаться на родине с отцом. В голодающей «второй столице», вскоре ставшей первой, князь неожиданно открыл в себе талант сапожника. Целые дни напролет он стучал молотком, продлевая жизнь старых сапог и ботинок, – купить новые было негде. В октябре 1918 года Голицын был арестован ЧК, но вскоре его освободили ввиду отсутствия обвинений. Второй раз его арестовали уже в эпоху нэпа, в июле 1921 года. Снова повезло. В Бутырской тюрьме он провел полгода, после чего был отпущен с формулировкой: «Находится в болезненном состоянии и имеет преклонный возраст, в связи с чем опасности для РСФСР не представляет». Правда, ему запретили жить в крупных городах и сослали в село Александровское под Рыбинском, где он продолжал сапожничать, а также взялся охранять от воров крестьянские огороды.

Казалось, жизнь престарелого сановника прекратившей свое существование империи закончится без потрясений, но под бдительное око чекистов Голицын попал и здесь. В начале 1925 года ленинградские органы стали раскручивать так называемое «дело лицеистов». Большую группу бывших чиновников – выпускников Александровского лицея обвинили в контрреволюционном заговоре на том основании, что они ежегодно собирались в памятный день 19 октября – явно что-то замышляли. Главным пунктом обвинения стало то, что бывшие лицеисты служили панихиды по убиенным членам царской семьи. На одной из таких встреч побывал и Голицын. Его арестовали 12 февраля 1925 года. Из рыбинской тюрьмы вскоре перевели в ленинградскую, где уже находились его сын и сотни других арестованных по этому делу. Суд был скорым и неправым: уже 22 июня 26 человек, включая 75-летнего Голицына, приговорили к расстрелу. Остальных, в том числе и его сына, отправили на Соловки. Там, по воспоминаниям одного из зэков, больного Николая Голицына-младшего забили чекисты, когда тот отказался идти на работу…

Николай Дмитриевич Голицын в июне 1925 года тоже был болен: после всего пережитого его частично парализовало. На расстрел его пришлось практически нести на руках. Остававшиеся в камере подельники потом говорили, что, выходя, он успел сказать: «Как я устал от жизни! Слава Богу!» Это было 2 июля 1925 года. А 79 лет спустя Генеральная прокуратура РФ реабилитировала Николая Дмитриевича Голицына за отсутствием состава преступления… Много лет он верно служил России и русской монархии, но революционные потрясения требовали не верности, а совсем других качеств, которыми последний царский премьер не обладал.


Вадим Эрлихман,
кандидат исторических наук

«Министерская чехарда»

декабря 26, 2016

Последние два года существования Российской империи царское правительство было подвержено постоянной кадровой ротации, которую современники метко окрестили «министерской чехардой».

Еще бы! За два года – с начала 1915-го по февраль 1917 года – сменилось четыре премьер-министра, шесть министров внутренних дел, четыре военных министра и четыре министра юстиции. Чем не чехарда?

В чем же причина такой кадровой нестабильности? Первая мировая война резко обострила социальные и политические противоречия в стране. На волне недовольства военными неудачами окрепла и консолидировалась либеральная думская оппозиция. Возник Прогрессивный блок, объединивший большинство депутатов, среди которых были и те, кто придерживался правомонархических взглядов. При содействии недовольной общественности новая коалиция развернула мощное наступление на царское правительство. Поддержку ей оказал и Верховный главнокомандующий, дядя царя великий князь Николай Николаевич.

C4545Иван Горемыкин

Находясь в крайне тяжелом положении, власть решила уступить оппозиции и пойти на некоторую жертву. Так, в отставку были отправлены четыре «самых правых» министра, входивших в состав правительства Ивана Горемыкина (1839–1917), – Николай Маклаков, Владимир Сухомлинов, Владимир Саблер и Иван Щегловитов. Однако проблем эти уступки не решили: думское большинство мечтало установить контроль над всем кабинетом и такие полумеры депутатов не устраивали. Более того, теперь в оппозиции к царю оказалось и большинство членов самого правительства (первую скрипку здесь играл министр землеустройства и земледелия Александр Кривошеин). Монарху было написано коллективное письмо, в котором министры-фрондеры заявили о своем «разномыслии» с премьером Горемыкиным.

Но тут колесо фортуны повернулось в сторону власти. В августе 1915 года ситуация на фронте стабилизировалась, и царь решил, что может позволить себе радикальные меры. Он отправил правительственных «смутьянов» в отставку, а «заодно» снял с должности Верховного главнокомандующего – своего амбициозного дядю, самолично возглавив Русскую армию. Оппозиция стала зализывать раны и готовиться к новому штурму. Власть отлично понимала его неизбежность, что диктовало необходимость новых кадровых подвижек. Горемыкин был надежным проводником воли царя, поддерживал тесные связи с монархическими организациями и пользовался уважением выдающихся деятелей монархического движения. Но возраст брал свое, тогда как на этом посту требовался человек более энергичный, ведь от премьера ждали новых подходов – при безусловной лояльности государю.

42593Николай Маклаков

Таковым человеком сочли Бориса Штюрмера (1848–1917), которому доверили возглавить не только правительство, но и два важнейших министерства – иностранных и внутренних дел. Штюрмер стал во главе кабинета 20 января 1916 года и пребывал в этой должности до ноября того же года. Он был энергичным и одновременно уравновешенным политиком, отлично знавшим, как работают все механизмы борьбы за власть. Штюрмер организовал консервативно-монархический кружок, включавший членов Государственного совета, сенаторов и чиновников. Это собрание, насчитывавшее 30–40 человек, представляло собой великолепно функционирующий политический клуб. Каждую неделю проходили заседания кружка, где обсуждались специально подготовленные доклады, по которым выносились резолюции. На базе данного клуба возникли правая группа Госсовета и Постоянный совет объединенных дворянских обществ. Это были очень солидные элитные объединения, уровень которых был выше, чем уровень массовых монархических организаций (Союза русского народа и других).

ВЂ†§®ђ®а СгеЃђЂ®≠ЃҐ,Владимир Сухомлинов

Штюрмер предложил правительству, Думе и общественности «новый курс», основанный на конструктивном сотрудничестве. Однако оппозиционно настроенная общественность этого курса не приняла. Встретив примирительные жесты Штюрмера с холодным равнодушием, позже она стала относиться к премьеру уже с откровенной враждой. Оппозиции нужно было правительство, подчиненное Думе, ее либеральному большинству. Она предпочла конфронтацию, а Штюрмер оказался фигурой, удобной для нападок. Свою роль сыграло и то, что он был выходцем из семьи обрусевших немцев. Дело в том, что оппозиция любила поэксплуатировать «немецкую тему», обвиняя власть в потворстве Германии. Вот и на Штюрмера навесили ярлык «соглашателя» и даже говорили о его стремлении заключить с немцами сепаратный мир. Конечно, ничего подобного он не желал – просто занимал твердую позицию в отношении союзников, считая, что они должны выполнить требования России, касающиеся послевоенного будущего. Поэтому сами союзники относились к нему не лучшим образом.

Vladimir_SablerВладимир Саблер

Во время премьерства Штюрмера произошли две важнейшие отставки. Своих постов лишились министр внутренних дел Алексей Хвостов и министр иностранных дел Сергей Сазонов. Надо сказать, что Хвостов был человеком идейным: он принимал активное участие в деятельности монархических организаций и даже в какой-то момент стал главой фракции правых в Четвертой Государственной Думе. И вместе с тем он признавал возможность некоторого компромисса с оппозицией и призывал идти навстречу общественности там, где это допустимо (без сдачи позиций). На этом Хвостов стоял и будучи министром внутренних дел. Тогда он часто посещал Думу, общался с депутатами. Предпринимал попытки (и не без успеха) примирить разные враждующие друг с другом направления правых. Был у него и некий «социальный» уклон: так, Хвостов готовил всероссийский рабочий съезд, а также поддержал создание потребительских лавок, призванных бороться с дороговизной. Сгубило его политическое интриганство: он попытался составить тайный заговор против Григория Распутина.

C4507_1Борис Штюрмер

Сергей Сазонов противился тому, чтобы Николай II стал Верховным главнокомандующим, да еще и вынашивал планы образования «правительства народного доверия». Он уверял, что такое правительство только укрепит власть царя, но больно уж это попахивало «ответственным министерством», о котором мечтали либералы. К слову, сами либералы постоянно критиковали сазоновское министерство.

Штюрмер занял посты отставленных министров, сосредоточив в своих руках солидный властный ресурс. Начали даже поговаривать о его «диктатуре». И оппозиция, конечно, не преминула обыграть эту тему. На Штюрмера была организована мощная атака. Неожиданно в ней приняли участие великие князья, которые находились во взаимодействии с либеральной оппозицией. Этот странный альянс был основан на общем стремлении ограничить власть монарха – каждая из сторон, разумеется, преследовала свои интересы. Великие князья Николай Михайлович, Георгий Михайлович и Михаил Александрович направили в адрес царя письма, в которых пытались внушить ему мысль о необходимости создания «ответственного министерства».

158-01Сергей Сазонов

Тут следует подчеркнуть, что каждая из элитных группировок имела свои виды на власть, отыскивая к ней собственные заветные тропки. Так, начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего Михаил Алексеев предлагал ввести должность «верховного министра обороны», который руководил бы всеми другими министерствами. По сути, речь шла об армейской диктатуре, которую, по замыслу Алексеева, нужно было замаскировать карманным «правительством доверия», включающим в свой состав популярных общественных деятелей. Председатель Центрального военно-промышленного комитета октябрист Александр Гучков вынашивал совершенно авантюристические планы захвата царского поезда. Были и замыслы осуществить верхушечный переворот, сделав монархом великого князя Николая Николаевича. Заговорщики намеревались с этой целью организовать армейский мятеж на Кавказе.

2745Алексей Хвостов

В условиях столь мощного давления с разных сторон Николай II отправил Штюрмера в отставку. Правительство возглавил Александр Трепов (1862–1928), который премьерствовал чуть больше месяца. Сменил его Николай Голицын (1850–1925): ему довелось стать последним премьером империи. Он был склонен к компромиссу с думской оппозицией и выступал против роспуска Думы.

alexeevМихаил Алексеев

Но куда большую роль в деятельности последнего царского правительства сыграл Александр Протопопов, назначение которого министром внутренних дел стало неожиданным кадровым шагом государя. Председатель Союза суконных фабрикантов, октябрист, он был активным участником либеральной оппозиции. Широко распространено мнение, согласно которому царь назначил его министром в надежде как-то задобрить оппозицию. Однако сами оппозиционеры сочли Протопопова презренным ренегатом и постоянно подвергали его нападкам. Впрочем, есть и другая точка зрения, согласно которой император специально определил на такой важный пост человека, знавшего оппозицию изнутри и потому способного свести на нет ее активность. И действительно, кое-чего Протопопов добился. В частности, он арестовал рабочую группу Центрального военно-промышленного комитета, игравшую значительную роль в организации массовых протестов. Вместе с тем в дни февральских потрясений министр фактически лишил царя, находившегося в Ставке, информации о происходившем, чем предопределил в том числе и свою собственную судьбу.

24_7Александр Гучков

«Министерская чехарда» стала зримым воплощением глубочайшего кризиса русской монархии, которая в условиях кровопролитной войны и жесточайшей критики со стороны думской оппозиции лихорадочно стремилась нащупать опору в лице преданных и исполнительных бюрократов. В итоге ей так и не удалось найти тех, на кого можно было бы опереться…

C3042Александр Трепов

protopopovАлександр Протопопов

 


Александр Елисеев,
кандидат исторических наук

«Ни в одной другой армии мира»

декабря 26, 2016

_DSC0996

445 героев совершили в годы войны подвиг, аналогичный подвигу Александра Матросова, закрывшего своим телом вражескую амбразуру и спасшего ценой своей жизни десятки других жизней. Такого самопожертвования мир еще не видел. Однако мало кто знает, что 14 из 445 героев чудом остались живы, а один из них жив до сих пор!

К сожалению, даже сейчас спустя более 70 лет после Победы – имена большинства героев неизвестны широкой публике. Организация со сложным названием «Комитет по сохранению памяти героев подвига самопожертвования» по крупицам собирает свидетельства о таких подвигах и занимается увековечиванием имен необыкновенных людей, их совершивших. «Историк» встретился с руководителем исполнительного совета Комитета Сергеем ЗВЯГИНЫМ.

«Вот как надо воевать!»

– Что понимается под словосочетанием «подвиг самопожертвования»: подвиги, аналогичные тому, что совершил Александр Матросов, или не только?

– «Подвиг самопожертвования» – это, конечно, довольно широкое понятие. Помимо броска на амбразуру к такого рода подвигам можно отнести воздушный и наземный тараны, бросок под танк с гранатой, подрыв себя и врагов гранатой. Бывало, что бойцы закрывали собой командира и однополчан. Во время военных действий многие герои вызывали огонь на себя. Уникальный подвиг совершали связисты, когда они, восстанавливая кабель связи, при критических обстоятельствах пропускали ток через себя. Уже в нынешнее время моряки-подводники в случае аварийных ситуаций входили в отсек атомного реактора, чтобы заглушить его работу. А летчики при отказе мотора шли на верную смерть, когда не катапультировались, вытягивая самолет за пределы населенного пункта.

111На одном из барельефов памятника «Город воинской славы» в Великом Новгороде увековечен подвиг Александра Панкратова, который первым в истории войны закрыл собой амбразуру вражеского дота

– Но имя «подвигу самопожертвования» дал Александр Матросов. В феврале 1943 года в бою у деревни Чернушки Локнянского района Калининской (ныне Псковской) области он закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, ценой собственной жизни обеспечив выполнение боевой задачи и сохранив жизнь своим товарищам. Почему именно о нем узнала вся страна?

– Вышло так, что в это время в подразделении, где служил Матросов, находился корреспондент газеты «Красная звезда». Он-то и написал по горячим следам ставший широко известным очерк об этом подвиге. Вернувшись в Москву, корреспондент передал свой материал редактору, а тот, ознакомившись с ним, поспешил составить докладную на имя Сталина. И Сталин, прочитав очерк, произнес свою историческую фразу: «Вот как надо воевать! Равнение на Александра Матросова!» С тех пор весь мир и узнал о Матросове. Хотя до него уже 106 человек совершили аналогичный подвиг, и многие из них были удостоены звезды Героя. Но надо понимать: война есть война. СМИ (а кроме радио и газет, не было больше ничего) в своей работе сталкивались с огромными трудностями. После очерка 1943 года постепенно начала просачиваться информация и о других таких героях, не об одном лишь рядовом Матросове, который уже прославился на всю страну. Парадокс состоит еще в том, что в этот же день, 27 февраля 1943 года, в том же бою и в том же подразделении, всего в километре от того места, где совершил свой подвиг Александр Матросов, точно такой же подвиг совершил лейтенант Михаил Лукьянов. Только об этом герое забыли, а о Матросове узнали и помнят до сих пор…

Со звездами и без звезд Героя

ДЗОТДзот на стрелке Васильевского острова в Ленинграде

– Кто первым совершил аналогичный подвиг в годы войны?

– Первым в истории Великой Отечественной закрыл своим телом амбразуру дота младший политрук танковой роты Александр Панкратов. Это произошло за полтора года до знаменитого боя у деревни Чернушки – 24 августа 1941 года – на острове Нелезень, который расположен на реке Волхов. На острове немцы устроили плацдарм для наведения огня по Великому Новгороду…

– Вам удалось собрать информацию о 445 героях Великой Отечественной войны, совершивших такой же подвиг. Все ли они стали Героями Советского Союза?

– Нет, только 166 бойцов из 445 за такой подвиг были удостоены звания Героя Советского Союза.

Получалось по-разному. Например, пулеметчик 28-го гвардейского стрелкового полка 10-й гвардейской стрелковой дивизии Павел Васильевич Стрельцов славно воевал и был награжден звездой Героя. А 26 октября 1944 года вблизи небольшого населенного пункта у норвежского Киркенеса он погиб, бросившись на амбразуру, но за этот подвиг самопожертвования его не наградили.

Можно назвать героев, оставшихся без всяких наград, и тех, о ком вспомнили лишь десятилетия спустя. Так, рядовой Леонтий Яковлевич Тупицын свой подвиг совершил 24 января 1944 года в районе Тосно Ленинградской области. В советское время героя так и не наградили. Забыли! И только 6 мая 1994 года, благодаря письму его однополчанина, Тупицыну было посмертно присвоено звание Героя России.

– А в армиях других воюющих стран совершались подобные подвиги?

– Нет, таких героев не было ни в одной другой армии мира. Ни в вермахте, ни в войсках сателлитов гитлеровской Германии, ни в польской Армии Крайовой, ни в армиях наших союзников по антигитлеровской коалиции подобные подвиги не совершались.

– А женщины совершали подвиги самопожертвования?

– Да, нам известно о трех таких подвигах. Их совершили грузинка политрук Александра Константиновна Нозадзе, белоруска Римма Васильевна Шершнёва и Нина Александровна Бобылёва, русская, уроженка Ивановской области.

Подвиг сына полка

– Чей подвиг произвел на вас самое сильное впечатление?

– Для меня каждый совершивший подвиг боец – настоящий герой, и разделять их подвиги по значимости я не могу. Могу сказать лишь, что самым молодым из таких героев был 13-летний сын полка Петр Филоненко. Он до сих пор жив. Это уникальный случай!

Петр был озорным парнем и, несмотря на запреты командиров, постоянно оказывался на самых опасных участках сражений. Когда в ходе боя на глазах у Петра был расстрелян в упор один из красноармейцев, он бросился на вражескую амбразуру, но боком. В результате получил 19 ранений. Находился в состоянии клинической смерти. Его уже несли хоронить, как вдруг из гроба стали раздаваться хрипы. Солдаты открыли крышку гроба и увидели кровавую пульсирующую пену у рта юного бойца. Петра сразу отправили на операционный стол, где ему была сделана первая операция. Потом самолетом направили в тыл, в цхалтубский госпиталь. Там молодой боец пережил девять операций, у меня имеется медицинская справка из госпиталя. Сегодня Петр Алексеевич – единственный оставшийся в живых из тех героев, кто совершил во время войны подвиг самопожертвования. Он живет в Киеве, ему 86 лет.

П•ва Ф®ЂЃ≠•≠™Ѓ.

13-ЛЕТНИЙ СЫН ПОЛКА ПЕТР ФИЛОНЕНКО ЗАКРЫЛ СВОИМ ТЕЛОМ ВРАЖЕСКУЮ АМБРАЗУРУ, ПОЛУЧИВ 19 РАНЕНИЙ. ЕГО УЖЕ НЕСЛИ ХОРОНИТЬ, НО ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОН ЖИВ. СЕЙЧАС ЕМУ 86…

П•ва Ф®ЂЃ≠•≠™Ѓ.1

Уникальной можно назвать судьбу Алексея Яковлевича Очкина. Свой первый подвиг он совершил в ходе Сталинградской битвы. В октябре 1942 года, участвуя в обороне Сталинградского тракторного завода, Очкин получил страшнейшее ранение: пуля вошла в верхнюю часть шеи, а вышла через глаз. Не имея возможности переправить его через Волгу, товарищи привязали почти бездыханное тело раненого к бревну с перекладиной и этот крест пустили вниз по реке – в надежде, что кто-то увидит и подберет. И добрые люди нашлись. Очкина подобрали и отправили в госпиталь. Не долечившись, он убежал от врачей и вернулся в свой полк, находившийся на Курской дуге. И вот там герой закрыл собой амбразуру дзота. Когда красноармейцы после боя собирали своих убитых и раненых, они увидели бойца, который лежал на амбразуре дзота и хрипел. Поняли, что он еще жив, стали снимать и обнаружили, что у него в руках зажата граната. Как потом рассказал сам чудом выживший Очкин, он собирался в крайней ситуации подорвать себя вместе с гитлеровцами. Однако ему выпало остаться в живых. После войны он окончил ВГИК, стал кинорежиссером. Этот скромный человек прожил долгую жизнь, хотя носил в себе килограмм металла – осколки из него так и не были извлечены. Алексей Яковлевич ушел от нас в феврале 2003 года. Он получил орден Отечественной войны I степени, а звания Героя Советского Союза так и не был удостоен.

Это удивительно, но подвиги самопожертвования во время войны совершали не только люди. У Героя Советского Союза Василия Павловича Кислякова на фронте была собака по кличке Север. В одном из боев она бросилась в дзот через амбразуру и вцепилась стрелявшему из пулемета гитлеровцу в руку. Чтобы расправиться с собакой, немцу потребовалось время. Наши бойцы воспользовались паузой, совершили бросок и уничтожили огневую точку противника…

™габ™†п §г£†

– Подвиги самопожертвования совершались и в ходе недолгой войны с Японией?

– Да, во время войны с Японией подвиг самопожертвования совершили 25 человек. Но такие герои были и позже. Так, младший сержант Владимир Иванович Андреев, уроженец Балашихинского района Подмосковья, военнослужащий одного из пулеметных подразделений 1-го отдела внутренней охраны МГБ СССР, совершил подвиг самопожертвования в Литве в борьбе против литовских террористов – так называемых «лесных братьев». В ночь с 11 на 12 февраля 1952 года в бою под Вильнюсом его отряд нарвался на засаду. Со стороны противника велся пулеметный огонь из дзота. Уничтожить дзот не получалось. И тогда Андреев бросился на амбразуру и закрыл ее собой. Однако он остался без награды. Дело в том, что Андреев совершил свой подвиг через год после того, как советское правительство через газету «Правда» сообщило народу о победе над «лесными братьями».

ИЗ 445 БОЙЦОВ, СОВЕРШИВШИХ ПОДВИГ, АНАЛОГИЧНЫЙ ПОДВИГУ АЛЕКСАНДРА МАТРОСОВА, ТОЛЬКО 166 ЧЕЛОВЕК ПОЛУЧИЛИ ЗВАНИЕ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

АЂ•™б•© Оз™®≠ б ђ†аи†ЂЃђ Еа•ђ•≠™ЃВ сражении на Курской дуге Алексей Очкин повторил подвиг Александра Матросова – бросился на амбразуру немецкого дзота. На фото: А.Я. Очкин (справа) с маршалом А.И. Ерёменко после войны

ГЕРОИ, ПОЖЕРТВОВАВШИЕ СОБОЙ

Владимир Петрович ШИШКИН

Во время обороны Москвы 14 ноября 1941 года подвиг самопожертвования совершил 17-летний боец 12-го стрелкового полка 53-й стрелковой дивизии Владимир Шишкин. Когда его батальон вошел в деревню Тетеринки, из подвала разрушенной школы застрочил пулемет. Молодой боец подполз к огневой точке и бросил две гранаты. Пулемет замолчал, но при следующей атаке красноармейцев возобновил стрельбу. И тогда Шишкин грудью закрыл амбразуру дота. В 2015 году в деревне Тетеринки Роговского поселения города Москвы был открыт мемориал: на стене из красного кирпича, имеющей два метра в высоту и три в длину, – памятная табличка, рассказывающая о подвиге солдата, который ценой своей жизни спас десятки жизней своих товарищей.

Вячеслав Викторович ВАСИЛЬКОВСКИЙ

FBWmGrUHXUU

В ходе контрнаступления под Москвой 6 декабря 1941 года в бою за деревню Рябинки (западнее канала Москва – Волга) сержант 1319-го стрелкового полка 185-й стрелковой дивизии Вячеслав Васильковский закрыл своим телом амбразуру дзота противника, ценой собственной жизни обеспечив выполнение боевой задачи. Посмертно был награжден орденом Ленина.

Яков Николаевич ПАДЕРИН

Я™ЃҐ Н®™ЃЂ†•Ґ®з П†§•а®≠

В ходе Московской битвы 27 декабря 1941 года рядовой 1186-го стрелкового полка 355-й стрелковой дивизии Яков Падерин героически погиб у деревни Рябиниха Торжокского района, заслонив собой амбразуру дзота. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1942 года ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Иван Саввич ГЕРАСИМЕНКО, Александр Семенович КРАСИЛОВ, Леонтий Осиевич ЧЕРЕМНОВ

 

ИҐ†≠ С†Ґ®з Г•а†б®ђ•≠™Ѓ, АЂ•™б†≠§а С•ђ•≠ЃҐ®з Ка†б®ЂЃҐ Л•Ѓ≠в®© Ааб•≠вм•Ґ®з Ч•а•ђ≠ЃҐ.

29 января 1942 года был совершен первый с начала войны массовый подвиг самопожертвования. В сражении под Великим Новгородом взвод 299-го стрелкового полка 225-й стрелковой дивизии попал в огненный мешок. Находившиеся ближе всех к дзотам сержант Иван Герасименко и рядовые Александр Красилов и Леонтий Черемнов бросились на амбразуры. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1944 года всем троим бойцам посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Петр Лаврентьевич ГУТЧЕНКО, Александр Антонович ПОКАЛЬЧУК

ПЃ™†Ђмзг™. ® Ггвз•≠™Ѓ

В начале битвы за Сталинград, 18 августа 1942 года, передовой отряд 93-го стрелкового полка 76-й стрелковой дивизии вел бой на правом берегу Дона за расширение захваченного накануне плацдарма. Продвинуться вперед красноармейцам мешал шквальный огонь пулемета, установленного в дзоте. Уничтожить огневую точку вызвались заместитель политрука Петр Гутченко и командир взвода младший лейтенант Александр Покальчук. Они незаметно подползли к дзоту и метнули гранаты, но пулемет не замолчал. Первым на амбразуру бросился Гутченко, заслонив ее своим телом. Но когда наши бойцы поднялись в атаку, вражеские пулеметчики с помощью заранее приготовленных шестов отбросили тело погибшего героя и продолжили стрельбу. В этот момент Покальчук, видевший гибель товарища, лег на ту же амбразуру. Пулемет замолк, и советские солдаты овладели высотой. За исключительно высокое мужество и проявленный героизм уроженцы Украины Петр Гутченко и Александр Покальчук посмертно были награждены орденом Ленина.

Николай Филиппович АВЕРЬЯНОВ

В ночь на 5 октября 1942 года 406-й стрелковый полк 124-й стрелковой дивизии перешел в наступление. Для ликвидации огневых точек противника были созданы штурмовые группы. Выполняя боевую задачу, у хутора Хованский Серафимовичского района Сталинградской (ныне Волгоградской) области красноармейцы уничтожили несколько вражеских дзотов. На рассвете они опять попали под пулеметный огонь. Рядовой Николай Аверьянов, метнувший в амбразуру дзота связку гранат, заставил пулемет замолчать. Но как только пехота поднялась в атаку, огонь возобновился. И тогда солдат закрыл амбразуру своим телом. Приказом командующего войсками Донского фронта от 5 ноября 1942 года Николай Аверьянов посмертно был награжден орденом Красного Знамени.

Сергей Александрович КУКУНИН

С•а£•© АЂ•™б†≠§аЃҐ®з Кг™г≠®≠.

В ходе битвы на Курской дуге 12 июля 1943 года подвиг самопожертвования совершил пулеметчик 40-го гвардейского стрелкового полка 11-й гвардейской стрелковой дивизии Сергей Кукунин. Его батальон предпринял попытку овладеть деревней Старица Ульяновского района Калужской области. Сделать это не удалось, и инициатива в бою перешла к врагу. Немцы дважды атаковали, но были отбиты. Когда «на плечах» отступавших гитлеровцев красноармейцы попытались ворваться в деревню, их встретил пулеметный огонь из дзота. От брошенной Кукуниным противотанковой гранаты огневая точка получила повреждения, однако пулемет продолжал стрельбу. И тогда Кукунин бросился на амбразуру и закрыл ее своим телом. Пулемет замолчал, батальон овладел Старицей. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 года гвардии рядовому Сергею Кукунину посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Георгий Васильевич МАЙСУРАДЗЕ

Г•Ѓа£®© В†б®Ђм•Ґ®з М†©бга†§І•

10 октября 1943 года 519-й стрелковый полк 81-й стрелковой дивизии вел тяжелый бой на территории Белоруссии, в окрестностях деревни Глушец Лоевского района Гомельской области. В критическую минуту рядовой Георгий Майсурадзе своим телом заслонил огневую точку противника. Герой выжил, но по состоянию здоровья был демобилизован. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм Георгию Майсурадзе было присвоено звание Героя Советского Союза. Он вернулся в родное село в Грузии, работал лесничим. Скончался в 1966 году в возрасте 58 лет.

Саадул Исаевич МУСАЕВ

С††§гЂ ИᆕҐ®з МгᆕҐ

23 ноября 1943 года близ села Глазовка на Керченском полуострове писарь 83-й отдельной стрелковой бригады морской пехоты сержант Саадул Мусаев получил тяжелейшее ранение из огнемета противника. Горящим факелом он бросился на дзот… Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 мая 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство Саадулу Мусаеву посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Степан Иванович КОЧНЕВ

Св•ѓ†≠ КЃз≠•Ґ

31 декабря 1943 года батальон 66-го стрелкового полка 61-й стрелковой дивизии 28-й армии (4-й Украинский фронт) на территории Херсонской области вел бой за высоту у деревни Новая Екатериновка. В этом сражении командир взвода младший лейтенант Степан Кочнев, предпринявший попытку подорвать вражеский дзот гранатой, был ранен и принял решение закрыть своим телом амбразуру. Кочнев посмертно был представлен к званию Героя Советского Союза, что получило поддержку вплоть до Военного совета 28-й армии, однако приказом войскам 4-го Украинского фронта № 89 от 11 февраля 1944 года он был награжден орденом Отечественной войны II степени. Между тем Кочнев выжил. Он попал в плен, прошел через немецкие концлагеря и был освобожден частями Красной армии в конце апреля 1945 года. После войны работал бухгалтером.

Александр Абрамович УДОДОВ

АЂ•™б†≠§а_А°а†ђЃҐ®з_У§Ѓ§ЃҐ

Ровно за год до окончания войны, 9 мая 1944 года, при штурме высоты на подступах к Севастополю рядовой роты автоматчиков 997-го стрелкового полка 263-й стрелковой дивизии Александр Удодов накрыл амбразуру дзота своим телом. Он получил тяжелые ранения, но остался жив. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, ему было присвоено звание Героя Советского Союза. После войны Александр Удодов жил в Донецке, работал на шахте. Умер в 1985 году в возрасте 67 лет.

Владимир Петрович МАЙБОРСКИЙ

ВЂ†§®ђ®а П•ваЃҐ®з М†©°Ѓаб™®©

В первые дни Великой Отечественной войны Владимир Майборский записался в народное ополчение, сражался с немцами под Николаевом, Херсоном и в Крыму, где был ранен и попал в плен. С третьей попытки он бежал из концлагеря в Польше, вернулся на Украину и воевал в партизанском отряде. После прихода советских войск его призвали в Красную армию. 13 июля 1944 года 7-му стрелковому полку 24-й стрелковой дивизии, где он служил, предстояло прорвать оборону противника у деревни Черемхув (ныне село Черемхов) Коломыйского района Станиславской (ныне Ивано-Франковской) области. Продвижению наших бойцов мешал огонь, открытый из дзота. Старшине Майборскому удалось приблизиться к огневой точке, но при попытке бросить гранату ему пулеметной очередью перебило обе ноги. Собрав последние силы, он дополз до дзота, навалился грудью на амбразуру и просунул внутрь вражеского укрепления противотанковую гранату. Красноармейцы пошли в атаку, а тяжелораненого Майборского подобрали санитары. После 10 месяцев лечения в госпиталях его уволили из армии по инвалидности. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. После войны он работал в колхозе, был председателем сельского совета. Умер в 1987 году в возрасте 75 лет.

Василий Степанович КОЛЕСНИК

В†б®Ђ®© Св•ѓ†≠ЃҐ®з КЃЂ•б≠®™.

На территории Маньчжурии (Северо-Восточный Китай) 10 августа 1945 года подвиг самопожертвования совершил сапер 75-го отдельного пулеметного батальона ефрейтор Василий Колесник. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с японскими милитаристами и проявленные при этом мужество и героизм посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Николай Александрович ВИЛКОВ, Петр Иванович ИЛЬИЧЁВ

П•ва ИҐ†≠ЃҐ®з ИЂм®з•Ґ. Н®™ЃЂ†© АЂ•™б†≠§аЃҐ®з В®Ђ™ЃҐ

18 августа 1945 года на курильском острове Шумшу отверстия двухамбразурного японского дота своими телами закрыли старшина первой статьи Николай Вилков и матрос Петр Ильичёв. Когда дот замолчал, их товарищи поднялись в атаку и, захватив высоту, водрузили над ней красный флаг. Посмертно Николай Вилков и Петр Ильичёв были удостоены звания Героя Советского Союза.


Беседовал Олег Назаров

«Казненные в хмурый день…»

декабря 26, 2016

Зоя Космодемьянская и Вера Волошина: фашисты повесили их в один день, в самом конце 1941 года. О подвиге Веры долгое время почти никому не было известно, а о гибели Зои вся страна узнала 75 лет назад – 27 января 1942 года. О судьбе девушек-разведчиц «Историку» рассказал журналист Виктор КОЖЕМЯКО, в течение многих лет по крупицам собиравший имеющуюся на этот счет информацию. 

КОЖЕМЯКО2

Имя Зои Космодемьянской возникает в памяти сразу, как только речь заходит о Великой Отечественной, о подвиге несломленного народа в первый, самый трагический год войны. В октябре 1941-го комсомолка Зоя Космодемьянская стала бойцом диверсионно-разведывательной части, официально носившей название войсковой части № 9903 штаба Западного фронта.

18 ноября 1941 года в составе диверсионной группы она приступила к выполнению боевого задания в оккупированном гитлеровцами Верейском (ныне Рузском) районе Московской области. Согласно одной из версий, ей удалось уничтожить немецкий узел связи. Вечером 28 ноября в деревне Петрищево разведчица была схвачена немцами. На допросе она назвалась Таней, никаких сведений врагу не сообщила. Ей пришлось выдержать жестокие пытки, а утром 29 ноября ее казнили. Тело Зои Космодемьянской провисело на виселице около месяца и подвергалось надругательствам со стороны проходивших через деревню гитлеровцев. Под новый, 1942 год пьяные захватчики сорвали с повешенной одежду и в очередной раз надругались над телом, исколов его ножами.

О подвиге Зои (тогда ее знали только по оперативному псевдониму – как Таню) миллионам советских людей стало известно из очерка Петра Лидова, опубликованного в газете «Правда» 27 января 1942 года. Уже 16 февраля был подписан и обнародован указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза (посмертно).

Одновременно с Зоей в соседней деревне была казнена другая девушка-партизанка – Вера Волошина. О ее подвиге советский народ узнал лишь много лет спустя после Победы. В 1966 году Веру Волошину посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени, а 6 мая 1994 года ей было присвоено звание Героя России.

Статья в «Правде»

Война приносила много новостей – трагических, героических. Почему история Зои Космодемьянской прозвучала так громко?

– Тут все совпало: молодость, отвага юной девушки. Это сразу отпечатывалось на сердце. Сужу по себе. Мне тогда еще не исполнилось семи лет, но я с самого начала войны почти каждый день ходил на почту за газетами и письмами. Читал фронтовые статьи и очень жалел, что не дорос пока до армии… Жили мы в Рязанской области, в селе Можары. Помню до мелочей тот снежный день в январе 1942 года. Я раскрыл «Правду» прямо на почте и увидел фотографию девичьей головы в снегу с обрывком веревки на шее и заголовок «Таня». Все во мне перевернулось.

Вы сразу все поняли, даже не прочитав статью?

– Я не отрываясь прочитал ее прямо на почте. На какое-то время потерял сознание, потом очнулся на холодном каменном подоконнике. Расстаться с газетой долго не мог, перечитывал, представлял себя там, в Петрищеве. У меня была специальная «военная папка», туда я поместил и аккуратно сложенный газетный листок. Вскоре там же оказалась и следующая статья Лидова, в которой впервые было названо настоящее имя героини. А позже пионерская дружина моей школы получила имя Зои Космодемьянской. К тому времени страна узнала уже о многих ярких подвигах. Прославился Николай Гастелло, направивший свой горящий самолет на вражеский эшелон. Мы знали про Виктора Талалихина, совершившего ночной воздушный таран…

Зоя стала первой женщиной, удостоенной звания Героя Советского Союза во время войны. Оказалось, у войны есть женское лицо. И для победы над захватчиками нужно, чтобы на защиту Родины поднялись все… Таково значение подвига Зои. И ведь действительно – совсем девочка, вызывавшая, видимо, почти у всех особенно нежные, трогательные чувства.

Из очерка Петра Лидова «Таня» (1942)

ІЃп ™ЃбђЃ§•ђмп≠ᙆп

– Эй, товарищи! Что смотрите невесело? Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите, травите!
Стоявший рядом немец замахнулся и хотел то ли ударить ее, то ли зажать ей рот, но она оттолкнула его руку и продолжала:
– Мне не страшно умирать, товарищи. Это счастье – умереть за свой народ…
Фотограф снял виселицу издали и вблизи и теперь пристраивался, чтобы сфотографировать ее сбоку. Палачи беспокойно поглядывали на коменданта, и тот крикнул фотографу: «Скорее же!»
Тогда Татьяна повернулась в сторону коменданта и, обращаясь к нему и к немецким солдатам, продолжала:
– Вы меня сейчас повесите, но я не одна. Нас двести миллионов, всех не перевешаете. Вам отомстят за меня…
Русские люди, стоявшие на площади, плакали. Иные отвернулись и стояли спиной, чтобы не видеть того, что должно было сейчас произойти. Палач подтянул веревку, и петля сдавила Танино горло. Но она обеими руками раздвинула петлю, приподнялась на носках и крикнула, напрягая все силы:
– Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь! С нами Сталин! Сталин придет!..
Палач уперся кованым башмаком в ящик, и ящик заскрипел по скользкому утоптанному снегу. Верхний ящик свалился вниз и гулко стукнул оземь. Толпа отшатнулась. Раздался и замер чей-то вопль, и эхо повторило его на опушке леса…

Кривое зеркало

А через 50 лет после ее гибели появилась другая статья, с которой пошел отсчет «второй казни» Зои Космодемьянской…

– Это был перестроечный 1991 год. В еженедельнике «Аргументы и факты» тогда вышла статья Александра Жовтиса «Уточнения к канонической версии» с подзаголовком «К обстоятельствам гибели Зои Космодемьянской». И началась кампания по развенчиванию «мифа» о Зое. Подвиг и трагедию девушки, с именем которой фронтовики шли в бой, устроители этой кампании объявили мифом.

Чем же не угодила перестроечным публицистам Зоя Космодемьянская? В чем ее обвиняли?

– Во-первых, они утверждали, что в Петрищеве не было немцев. И Зоя вроде как по глупости сжигала дома своих же соотечественников. И свои же ее схватили и казнили. По мнению Жовтиса и ему подобных, Зоя бессмысленно отдала свою жизнь. Во-вторых, появились лживые сведения о душевной болезни Зои. Документы опровергают этот навет. Однако до сих пор находятся недобросовестные люди, готовые тиражировать эти не просто лживые, а, я бы даже сказал, подлые легенды…

В такой трактовке событий есть хотя бы отзвук правды?

– Как в кривом зеркале. Вот, например, по поводу слухов о «психической болезни». Зою хотят представить эдакой безумной фанатичкой. А она хорошо училась, увлекалась историей и литературой, много и вдумчиво читала. Сохранились библиотечные формуляры, выписки из прочитанных ею книг – от Маяковского до Гете. И комсомол для нее был не пустым звуком. Если попытаться как-то определить движущую силу этого характера, то я бы прежде всего назвал стремление к идеалу. Зоя была максималисткой.

World War IIЗою Космодемьянскую ведут на казнь

И это ведь не только в легендах, но и в живых откликах тех, кто знал Зою?

– Как только появилась статья Жовтиса, я стал искать свидетелей. Встретился тогда с боевыми подругами и друзьями Зои – их, живших в Москве, собралось 12 человек. Побывал в архиве, где хранятся десятки папок с материалами, относящимися к той давней истории. Наконец, промозглым и сумрачным ноябрьским утром 1991-го отправился в Петрищево, где поговорил со всеми жителями, помнившими 1941 год. Доводы Жовтиса разбивались один за другим. Процитирую свидетельство Марии Шилкиной, которой в 1941-м было 10 лет: «Это как же немцев у нас не было? Битком набита ими была вся деревня. Почти в каждой избе, разве что кроме самых плохих, по нескольку человек. Мой старший брат сперва в лесу прятался. Нас же с сестренкой мама на санках в Златоустово перевезла. А когда мы вернулись, в домах немцы уже нары двухъярусные понаделали, чтобы спать на них, нам же места почти не оставалось». Разумеется, гитлеровцы заняли Петрищево, и Зоя действовала в тылу врага. Она не занималась самодеятельностью, она выполняла приказ Ставки Верховного главнокомандования. Да, был такой приказ № 0428 от 17 ноября 1941 года: «Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог».

 «Разрушать и сжигать дотла»

Суровый приказ!

– Нужно учитывать жестокие обстоятельства 1941-го. Враг наступал. Зима в тот год была ранняя. Стояли холода. Когда гитлеровцы в Подмосковье занимали наши деревни, поселки и города, то хозяев домов они, как правило, выбрасывали на улицу, а сами уютно располагались в тепле. Поэтому и принято было решение сжигать дома, в которых устраивались немецкие оккупанты, чтобы заставить их мерзнуть под открытым небом. Да, Зою выдал немцам наш соотечественник – предатель Семен Свиридов. Такова историческая правда. Но на основе этого факта ниспровергатели «мифов» сделали несусветный вывод, что наши люди были настроены против партизан!

А разве мы когда-нибудь скрывали, что трусы и холуи в войну переходили на сторону немцев, пытались выслужиться перед ними? Между прочим, их и сами оккупанты обычно презирали. Однако ниспровергатели перевернули ситуацию с ног на голову: наличие отдельных предателей для них – фактор в пользу их «теории» о массовом сочувствии врагу. Они пытаются доказать, что такие, как Зоя, чуть ли не воевали с собственным народом. От подобных заявлений один шаг до плакатов про «Гитлера-освободителя».

При этом ниспровергатели закрывают глаза на то, что для миллионов советских людей история Зои стала личной трагедией. Несколько небольших статей всколыхнули всю страну. Никто нас не заставлял брать пример с Зои и других героев. Не предательство, не малодушие определяет дух народа. Что ж теперь, расстрелянного предателя Свиридова считать жертвой сталинизма? Но такова была тенденция начала 1990-х: над героизмом тогда издевались, а предательство чуть ли не превозносили.

Перед казнью Зоя сказала: «Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас двести миллионов. За меня вам наши товарищи отомстят». И права была именно она, а не ниспровергатели. Доказательство тому – 9 мая 1945 года. Жовтис рассуждал высокомерно: «Заблуждался ли Лидов, обманутый смертельно запуганными жителями деревни, или сам создал выгодную сталинской пропаганде версию событий, но именно эта версия стала признанной и вошла в историю». В статье, написанной по горячим следам трагедии в военное время, находят мелкие противоречия – и перечеркивают основной смысл. А ведь Лидов совершил настоящий журналистский подвиг! «За Зою!» – с этими словами шли в бой. Лживой пропаганды в материалах военного корреспондента нет. А вот ниспровергатели без обмана не обходились – взять хотя бы утверждение, что немцев в Петрищеве вообще не было.

БЫЛО ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ СЖИГАТЬ ДОМА, В КОТОРЫХ УСТРАИВАЛИСЬ НЕМЕЦКИЕ ОККУПАНТЫ, ЧТОБЫ ЗАСТАВИТЬ ИХ МЕРЗНУТЬ ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ

Ґ Ѓ°й•¶®в®® ®≠бв®вгв†Вера Волошина. 1940 год

Вы считаете, это была организованная кампания по дискредитации подвига?

– Они готовили идеологический сдвиг, навязывали нам своеобразную систему ценностей, сознательно разоружали страну. В популярных перестроечных газетах нередко можно было встретить рассуждения о том, что «лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР, а еще лучше бы – в 1941-м!». В книге «Советский Союз в зеркале политического анекдота» (она вышла в Лондоне в 1985-м и переиздавалась в нашей стране в 1990-е) есть такой «перл»: «На веревке болтается, на «З» называется. Кто это?» И ответ. Не постыдились, напечатали: «Зоя Космодемьянская». В народе такие анекдоты никогда не ходили! Тут чувствуется почерк псевдоинтеллектуалов. Договорились до того, что якобы в Петрищеве погибла вообще не Зоя Космодемьянская…

Подвиг «Девушки с веслом»

Ђ•©Ђ®Отряд партизан в Подмосковье. Фотография из газеты «Комсомольская правда» от 3 декабря 1941 года

В 1994 году Вера Волошина была посмертно награждена «Золотой Звездой» Героя. Как получилось, что на протяжении десятилетий о ее подвиге мало кто знал?

– Это не совсем так. В 1942 году мать Веры, Клавдия Лукьяновна Волошина, получила письмо от командира, в котором были такие слова: «Ваша дочь, Волошина Вера Даниловна, пропала без вести при выполнении боевого задания в тылу врага». Матери с такими доводами не примиряются и живут надеждой на чудо.

В военных условиях прояснить судьбу Веры оказалось нелегко, и что-то узнать удалось далеко не сразу. Но неравнодушные люди нашлись. В 1956 году ярославский писатель и историк Евгений Савинов опубликовал в «Литературной газете» очерк «В их отряде сражалась Зоя». Тогда впервые имя Веры Волошиной прозвучало на всю страну. Затем вышла книга Савинова «Зоины товарищи», в которой тоже говорилось о Вере. А потом сведения о ней, о ее гибели много лет кропотливо собирал журналист Георгий Фролов. Ему мы и обязаны тем, что подвиг Веры Волошиной не остался неизвестным.

Это он отыскал сведения, что именно Вера стала моделью для известной скульптуры «Девушка с веслом» в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького в Москве. Копии этой статуи появились потом по всей стране – от Бреста до Владивостока. Но главное – Фролов восстановил боевой путь Веры, собрал рассказы свидетелей.

Вера Волошина проходила боевую учебу вместе с Зоей Космодемьянской, в один день у деревни Обухово они перешли линию фронта. Неподалеку от деревни Якшино группа, в которой сражалась Вера, попала в засаду. Раненую партизанку схватили гитлеровцы. После жестоких допросов и пыток ее казнили. В тот же день, 29 ноября 1941-го, что и Зою, в 10 км от Петрищева… Может быть, даже в один час. Вера ушла из жизни со словами «Интернационала», тогдашнего гимна нашей страны. Поэт-фронтовик Владимир Федоров написал «Балладу о Зое и Вере», в которой есть такие строки:

Где сыщешь ты человека,

Чтоб шапку пред Зоей не снял?

Про Веру же четверть века

Никто ничего не знал.

……………………….

Две ласточки невеселые,

Казненные в хмурый день.

Могилы в соседних селах –

А сколько таких деревень!

 

Сегодня, когда страна вроде бы переболела дегероизацией, можно ли считать, что борьба за наши фронтовые святыни окончена?

– Сейчас наш главный враг – беспамятство. Когда моя дочь училась в школе, о Зое Космодемьянской знали все. Невозможно было представить, что ее забудут. Но несколько лет назад я побывал в той же самой школе, мы провели опрос – и ужаснулись. Мало кто мог сказать, кто такая Зоя. Два-три человека из двадцати, остальные растерянно смотрели на нас. В этом, конечно, не школьники виноваты…

И все-таки подлинный героизм не вычеркнуть из истории. За последние годы мне довелось познакомиться с несколькими молодыми историками и журналистами, для которых подвиг защитников Москвы – не миф и не выдумка пропаганды. Они чтут память о Зое, о Вере Волошиной, о Лиле Азолиной, о других советских девушках, отдавших жизнь за свободу нашей Родины. Собирают материалы, публикуют их, в том числе в интернете. Я не пессимист. Правда пробьет дорогу.


Беседовал Арсений Замостьянов

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ФРОЛОВ Г.Н., ФРОЛОВА И.Г. Москвички-партизанки – герои Отечества. М., 2004
КОЖЕМЯКО В.С. Зоя Космодемьянская. Правда против лжи. М., 2015

Вечный Рим

декабря 26, 2016

В Государственной Третьяковской галерее открылась выставка «Roma Aeterna. Шедевры Пинакотеки Ватикана. Беллини, Рафаэль, Караваджо», знакомящая с сокровищами ватиканской коллекции живописи.

Ekta 8002 (13x18 cm)Видение святой Елены. Худ. Паоло Кальяри, прозванный Паоло Веронезе. Около 1575–1580

Идея проведения выставки возникла несколько лет назад во время встречи президента России Владимира Путина и папы римского Франциска. Президент и понтифик договорились организовать в Москве экспозицию из собрания Музеев Ватикана, а в Ватикане – выставку из коллекций российских музеев.

Без малого десять процентов

Выставка Roma Aeterna, что в переводе означает «Вечный Рим», поистине уникальна. Впервые в истории за пределы папских владений вывезены выдающиеся произведения живописи в таком количестве – 42 шедевра из Пинакотеки Ватикана, созданные в период с XII по XVIII век. По словам нового директора Музеев Ватикана Барбары Ятты, в Пинакотеке хранится всего около 470 работ художников, так что в Москве сегодня представлено почти 10% ее собрания.

Открывая выставку, президент Губернаторства Государства-города Ватикан кардинал Джузеппе Бертелло в шутку заметил, что Ватиканская пинакотека была буквально опустошена, ведь ее главные шедевры уехали в столицу России. Подобное «опустошение» ранее имело место лишь в конце XVIII века, когда император Франции Наполеон I увез с собой в Париж жемчужины папской коллекции, которые впоследствии, после падения Бонапарта, были возвращены в Ватикан.

Чтобы посетители смогли лучше прочувствовать атмосферу Вечного города, экспозицию в Третьяковской галерее оформили символично. Как пояснил куратор выставки Аркадий Ипполитов, пространство самого крупного зала было организовано в виде круга, напоминающего площадь собора Святого Петра, а бордовый цвет стен призван отсылать к цветовой гамме музейных залов в Ватикане.

Что такое пинакотека?

Слово «пинакотека» имеет древнегреческое происхождение – от слов πινακοθήκη, πίναξ («доска», «картина») и θήκη («хранилище»). В античную эпоху пинакотекой называли помещение для хранения картин, открытое для посещения гражданами. Самая известная пинакотека находилась в левом крыле Пропилей Афинского акрополя. В дальнейшем термин позаимствовали древние римляне: знатные патриции создавали в своих домах специальные комнаты, где выставляли произведения искусства. Новую жизнь пинакотеки получили в эпоху Возрождения, когда картинные галереи вновь стали открывать для широкой публики.

В наши дни самыми знаменитыми пинакотеками может похвастаться Мюнхен: их целых три – Старая, Новая и Пинакотека современности. Широко известны также пинакотеки в Болонье, Милане. Пинакотека Ватикана была основана папой Пием VI в 1790 году для показа и хранения произведений живописи, собранных римскими понтификами. Газета Diario Оrdinario писала: «Благодаря щедрости святого отца музей пополнился большим собранием тщательно отобранных картин – исключительно подлинников самых прославленных художников прошлого и современности».

В 1797 году существенная часть собрания по приказу Наполеона отправилась в Париж, однако в 1815-м по решению Венского конгресса картины были возвращены в Ватикан. Долгое время шедевры располагались в покоях папы римского, пока в 1908 году для них не было выделено специальное помещение в Бельведерском дворце. Наконец, в 1932 году по заказу папы Пия XI было построено новое здание Пинакотеки, в котором она находится и по сей день. Основную часть собрания составляют работы итальянских мастеров и коллекция византийского искусства. Всего Ватиканская пинакотека насчитывает около 470 произведений, которые размещены в 18 залах.

Общие мотивы

Первым перед посетителями предстает алтарный образ XII века «Христос Благословляющий» – самый древний из привезенных шедевров, прежде никогда не экспонировавшийся на временных выставках и не покидавший пределы Ватикана. Икона была написана художником, находившимся под сильным византийским влиянием, поэтому чувствуется следование ее автора православным канонам. Возможно, сыграл свою роль и относительно небольшой отрезок времени с момента раскола единой христианской церкви на западную – католическую и восточную – православную. Отечественному зрителю этот образ особенно близок и понятен: здесь отчетливо видны общие корни русской и итальянской иконописи.

EKTA 11836 (13x18cm)Сцены жития святого Николая Чудотворца: святой Николай усмиряет бурю и спасает корабль. Худ. Джентиле да Фабриано. Около 1425

Святитель Николай Чудотворец, архиепископ Мир Ликийских, является одним из самых почитаемых святых в обеих ветвях христианства. Его житию посвящены представленные на выставке две пределлы (predella – так называлась нижняя вытянутая часть алтарного образа, находящаяся под главным изображением).

На одной из них, написанной Джентиле да Фабриано для церкви Сан-Никколо сопр’Арно во Флоренции, мы видим святого, усмиряющего бурю и спасающего тонущий корабль. Именно в связи с этим совершенным им чудом святитель Николай считается покровителем мореплавателей и путешествующих. Вторая пределла, принадлежащая кисти Гвидо ди Пьетро, известного как Фра Беато Анджелико, рассказывает о встрече святого Николая с посланцем императора, о спасении зерна для города Миры и опять же о чудесном спасении тонущего корабля – такое объединение сразу нескольких разновременных сцен не было чем-то удивительным для религиозной живописи. Благодаря этим приехавшим из Ватикана картинам у нас появляется возможность сравнить образы Николая Чудотворца, созданные итальянскими мастерами и русскими иконописцами, увидеть общие моменты и различия в восприятии жития одного из самых популярных христианских святых.

FOTO DIGITALEХристос Благословляющий. Римская школа. Вторая половина XII века

Посетителям Третьяковской галереи хорошо знакомо полотно Николая Ге «Что есть истина?», где нашел отражение известный евангельский сюжет – допрос Иисуса Христа прокуратором Иудеи Понтием Пилатом. Этому же эпизоду посвящена привезенная из Ватикана работа Пьетро Лоренцетти «Иисус перед Пилатом», созданная около 1335 года в Сиене. Небольшие размеры и драгоценные золото и лазурит, используемые художником, позволяют исследователям предположить, что этот изящный молитвенный образ был частью походного складня.

Лоренцетти изобразил один из самых драматических эпизодов Страстей Христовых. В целом же тема Страстей Христовых представлена в ватиканской коллекции достаточно широко. Еще одним шедевром, связанным с этой частью Евангелия, является алтарный образ 1340-х годов «Распятие со сценами Страстей», авторство которого приписывается Алессо ди Андреа. Эта яркая работа напоминает о византийской традиции создания икон с клеймами, широко распространившейся в том числе и на Руси.

Ekta 1678Святой Франциск Ассизский. Худ. Маргарито ди Маньяно, прозванный Mаргаритоне д’Ареццо. 1250–1270

 Ангелы и астрономия

К ценнейшим экспонатам выставки следует отнести алтарный образ XIII века «Святой Франциск Ассизский» кисти Маргаритоне д’Ареццо. Принадлежащая к числу самых ранних изображений святого, эта работа тосканского мастера вошла во все учебники по истории искусства. Согласно одной из версий, при ее создании художник отталкивался от изображения Франциска Ассизского с натуры. Для проходящей в Москве выставки этот экспонат особенно важен, ведь именно имя святого из Ассизи выбрал нынешний понтифик, что стало уникальным случаем – ранее в истории католической церкви папы с таким именем не было.

Образы других святых представлены работами Пьетро Ваннуччи, прозванного Перуджино: его картины с изображениями святого Плакиды и святой Юстины были частями большого алтаря в бенедиктинском монастыре Сан-Пьетро в Перудже.

EKTA 07581 (13X18 cm)Мученичество святого Эразма. Худ. Никола Пуссен. 1628–1629

Две из трех аллегорических картин Рафаэля Санти, хранящихся в Ватикане, также привезены в Москву – «Вера» и «Милосердие». В начале XVI века все эти три работы украсили алтарь в погребальной капелле семейства Бальони в церкви Сан-Франческо аль Прато в Перудже, и молодой художник в том числе благодаря им приобрел широкую известность. Фигуры, представляющие добродетели, в окружении крылатых младенцев (путто) исполнены в технике гризайль, создающей иллюзию мраморной скульптуры и придающей картинам легкость и изящество.

Шедевр эпохи барокко на выставке – «Положение во гроб» кисти Караваджо, написанное им для церкви Санта-Мария ин Валличелла в Риме. А алтарный образ Никола Пуссена «Мученичество святого Эразма» – самое крупное произведение художника – был создан специально для собора Святого Петра. Эта работа стала одной из самых знаменитых картин Ватикана и вызывала восхищение многих русских художников, живших в Риме.

Однако на выставке представлены не только иконы и картины. Так, перенестись в мир итальянских храмовых росписей помогают три замечательных фрагмента фрески из римской церкви Санти-Апостоли. На них изображены ангелы, играющие на музыкальных инструментах: двое на лютнях и один на виоле. Композиция, созданная около 1480 года мастером Мелоццо да Форли, представляла собой монументальную картину на сюжет Вознесения Христа: на куполе апсиды был изображен Спаситель, стоящий на облаках в окружении множества херувимов и жестом обращающийся к апостолам и музицирующим ангелам. К сожалению, полностью эта работа не сохранилась: во время перестройки храма в XVIII веке апсида была разрушена. Благодаря заступничеству ученых и ценителей искусства фрагменты росписи были сняты со стен и переданы в Ватикан.

EKTA 44069  (13x18cm)

EKTA 06098  (13x18cm)Ангелы, играющие на лютне. Худ. Мелоццо дельи Амбрози, прозванный Мелоццо да Форли. Около 1480

Произведения такого художника, как Мелоццо да Форли, настолько редки, что по своей ценности они приближаются к знаменитым творениям Сандро Боттичелли. Даже уцелевшие фрагменты фрески, которые можно увидеть на выставке, позволяют оценить тонкое мастерство, изящную прорисовку мельчайших деталей – складок одежды, декора лютни и виолы, светлых ликов ангелов. Так и кажется, что ангельская музыка звучит, служа связующим звеном между Богом и человеком. Сегодня эти ангелы по праву считаются одним из символов Рима.

Экспозиция завершается произведениями XVIII века: в отдельном небольшом зале представлена серия картин Донато Крети, посвященная астрономическим наблюдениям. Ее заказал художнику в 1711 году просвещенный болонский граф Луиджи Фердинандо Марсили, который был страстным астрономом-любителем и, в частности, закупал для изучения небесных тел самые новые английские телескопы, сконструированные Ньютоном. Крети создал ряд небольших полотен с изображением Солнца, Луны, Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера, Сатурна и кометы – и все эти работы были поднесены в качестве подарка папе Клименту XI, который, в свою очередь, выступил спонсором, дав графу денег на возведение обсерватории в Болонье. Так искусство помогло науке.

Выставка в Третьяковской галерее стала ярким примером плодотворного культурного обмена между Россией и Государством-городом Ватикан. Проект сотрудничества на этом не заканчивается: в 2017 году в Ватикане состоится ответная выставка шедевров из коллекций российских музеев – и часть экспонатов предоставит Третьяковка. В Риме уже ждут произведения русской живописи, посвященные евангельским сюжетам.


Никита Брусиловский

Выставка «Roma Aeterna. Шедевры Пинакотеки Ватикана. Беллини, Рафаэль, Караваджо»

продлится до 19 февраля 2017 года
Адрес: Москва, Лаврушинский переулок, 12
Режим работы: вторник, среда, воскресенье – с 10:00 до 18:00 (кассы и вход на экспозицию до 17:00); четверг, пятница, суббота – с 10:00 до 21:00 (кассы и вход на экспозицию до 20:00); понедельник – выходной
Посещение выставки осуществляется по сеансам

Что прочитать и что увидеть в январе

декабря 26, 2016

Собор Покрова Богородицы на Рву. история и иконография архитектуры

_DSC3360

Баталов А.Л.

М.: Лингва-Ф, 2016

Книга историка архитектуры, доктора искусствоведения Андрея Баталова посвящена одному из самых выдающихся памятников русского зодчества – собору Покрова Богородицы на Рву. Расположенный на Красной площади и более известный как храм Василия Блаженного, этот собор не только является признанным во всем мире шедевром архитектуры, но и традиционно считается символом самобытности и неповторимости русского искусства. В монографии, подводящей итоги многолетних исследований, освещается история храма, раскрываются архитектурные особенности и смысл символики, определяется его значение в русской культуре.

В центре внимания автора – архитектурный замысел собора. Почему он был построен именно на берегу оборонительного рва? Была ли эта территория некой особой площадкой для возведения обетных (то есть сооруженных по обету) храмов? Ведь источники сообщают, что на месте будущего Покровского собора ранее тоже стояла церковь, и не одна, а сразу несколько.

Помимо этого автор рассказывает об обетных храмах, возведенных по пути Казанского похода и в самом завоеванном городе, поскольку московский собор был воздвигнут именно в память взятия Казани. В связи с этим прослеживается целая программа посвящений приделов храма, число которых менялось: в деревянном соборе их было семь, а в каменном – уже девять. Подобные трансформации были отнюдь не случайными: они отражали изменения в символике всего здания и в определявшей его строительство идеологии.

Исследования последних десятилетий убедительно показали, что собор Покрова Богородицы на Рву – первое центрическое многочастное сооружение в истории русской архитектуры. Автор называет это явление «иконографическим взрывом». Для реконструкции изначального облика Покровского собора потребовалось длительное натурное изучение памятника и привлечение архивных материалов, связанных прежде всего с его ремонтом, перестройкой и реставрацией. Сметы, переписка о проведении работ, описание ветхих элементов помогли не только проследить эволюцию облика храма, но и оценить, насколько достоверны или же, наоборот, ошибочны сложившиеся представления об утраченных деталях здания. Помимо архитектурных форм Покровского собора внимание автора сосредоточено на роли храма в сакральном пространстве Москвы XVI–XVII веков.

Книга представляет собой результат многолетних исследований и размышлений Андрея Баталова, задействовавшего обширный круг документов из Российского государственного архива древних актов, Российского государственного исторического архива, Института истории материальной культуры РАН, архива отдела ГИМ «Покровский собор». Особую ценность изданию придают многочисленные иллюстрации: выполненные в разные годы обмерные чертежи храма, варианты реконструкции его первоначального облика, исторические зарисовки и многое другое.

 

1 октября – 1 апреля 2017 года

России слава незабвенна… Отечественная война 1812 года

2-2

Выставочный центр «Эрмитаж-Выборг»

Выборг, улица Ладанова, 1

Государственный Эрмитаж представляет экспозицию, посвященную славе русского оружия в начале XIX века. Помимо Отечественной войны 1812 года она охватывает сражения на полях Европы – начиная с битвы под Аустерлицем в 1805 году и заканчивая Заграничными походами русской армии 1813–1814 годов. На выставке более 200 экспонатов, среди которых живописные полотна и гравюры со сценами боев, литографии, изображающие отступление французов. Здесь можно увидеть холодное и огнестрельное оружие, наградные медали, ордена, предметы обмундирования и снаряжения русских войск, а еще уникальный трофей – маршальский жезл маршала Даву, захваченный казаками Матвея Платова.

 

25 октября – 31 января 2017 года

«Говорит и показывает…»

71450a900dfd57a8d5e41101ef1d8c29

Музей печати

Санкт-Петербург, набережная реки Мойки, 32

7 июля 1938 года в Ленинграде, в доме № 13а по улице Академика Павлова приступил к работе Опытный ленинградский телецентр, начавший регулярное телевизионное вещание в СССР. О первых шагах телевидения в нашей стране и его развитии в Северной столице рассказывает выставка в петербургском Музее печати, где представлены экспонаты из фондов Государственного музея истории Санкт-Петербурга и собрания Завода им. Козицкого – главного производителя советских телевизоров в течение многих лет. «Ленинград Т-1», «КВН-49-4», «Ладога-1», «Радуга» – эти и многие другие модели, выпущенные в 1940–2000-х годах, демонстрируются в экспозиции. Также интересны фотографии и документы, связанные с историей Ленинградского телевидения.

 

24 ноября – 4 июня 2017 года

Путешествие в Крым

4

Государственный музей истории Санкт-Петербурга, Особняк Румянцева

Санкт-Петербург, Английская набережная, 44

Выставка повествует об истории Крыма с 1783 по 2014 год. Помимо петербургских музеев свои материалы для нее предоставили музеи Симферополя и Севастополя. Посетители смогут познакомиться с галереей портретов знаменитых полководцев и флотоводцев, участвовавших в русско-турецких войнах. Особый раздел экспозиции рассказывает о Крымской войне, причем подробно освещаются не только боевые действия, но и деятельность Крестовоздвиженской общины сестер милосердия, а также подвижничество выдающегося русского хирурга Николая Пирогова.

 

25 ноября – 29 января 2017 года

Французский подарок русскому императору. Архитектурные альбомы Шантийи и Гатчины

610x610_Quality97_650x650_Quality97_4

Государственный музей архитектуры имени А.В. Щусева

Москва, улица Воздвиженка, 5/25

Специально для этой выставки из Франции привезли уникальный альбом с гравюрами дворца, парка, садов и павильонов усадьбы Шантийи. Он был подарен хозяином имения, принцем Конде, цесаревичу Павлу Петровичу, когда тот путешествовал по Европе под именем графа Северного. Став императором, Павел позаимствовал некоторые мотивы ансамбля Шантийи для переустройства своих владений в Гатчине. По образцу французского альбома были выполнены три альбома Гатчины – один из них хранится в Москве, в Музее архитектуры, и также представлен на выставке. А оригинальный альбом Шантийи после революции продали за границу, и теперь он лишь ненадолго вернулся в Россию. Экспозицию дополняют гравюры, предметы мебели XVIII века и графика из фондов Музея архитектуры.

 

20 декабря – 12 февраля 2017 года

«Багатели» Василия Кандинского

7_1

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина,

Галерея искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков

Москва, улица Волхонка, 14

 

Имя Василия Кандинского (1866–1944) хорошо известно во всем мире: основоположник и теоретик абстрактного искусства, он оставил после себя огромное творческое наследие. К 150-летнему юбилею художника подготовлена экспозиция, которая знакомит с его уникальной живописью на стекле, а также акварелями и рисунками, созданными в 1915–1920 годах, перед тем, как мастер покинул Россию. Это сюжетные сценки с дамами и кавалерами, всадниками и амазонками, которые сам Кандинский называл «багателями» (в переводе с французского bagatelle – «безделица», «безделушка»). На выставку работы поступили из собраний музеев России, Азербайджана и частных коллекций.

 

Государев двор Русского государства в доопричный период (1550–1565 ГГ.)

8

Корзинин А.Л.

М.; СПб.: Альянс-Архео, 2016

 

После венчания Ивана Грозного на царство началось изменение всей системы высшей государственной власти. Эти процессы не могли не затронуть и Государев двор, который был важным элементом указанной системы. Его трансформацию в период до появления опричнины исследует в своей монографии кандидат исторических наук Александр Корзинин. В середине XVI века Государев двор представлял собой объединение служилых людей, принимавших участие в управлении страной, занимавших основные командные должности и игравших ключевую роль во внутренней и внешней политике. Автор тщательно анализирует «тысячную реформу» 1550 года, которая дала импульс формированию нового состава Государева двора, прослеживает эволюцию этого государственного института, отмечает особенности российского чиновничества XVI века.

 

Дворянская семья: культура общения. Русское столичное дворянство первой половины XIX века

9

Шокарева А.

М.: Новое литературное обозрение, 2017

Начало XIX столетия – эпоха расцвета русского дворянства, его золотой век. В это время сформировался культурный код дворянина, основные правила поведения, получила законченный вид культура общения. Эти и другие аспекты жизни столичного дворянства в первой половине XIX века стали темой монографии историка Алины Шокаревой. Исследование построено на примерах из биографий, воспоминаниях, письмах; в нем присутствуют отсылки к сюжетам художественной литературы. Читатель познакомится с реалиями эпохи, узнает, как общались между собой аристократы и как они вели себя в различных жизненных ситуациях.

 

«Недаром помнит вся Россия…» Бородинское сражение в историческом сознании русских и французов (по следам 200-летнего юбилея)

10 ОЗОН МАГАЗИН

Воронин В.Е.

М.: Прометей, 2016

 Как восприняли Бородинское сражение современники Отечественной войны 1812 года? Почему русские и французы так и не смогли решить, кому в итоге досталась победа в нем? Анализу этих проблем посвящена монография доктора исторических наук Всеволода Воронина. В книге рассматриваются сложившиеся в русском и французском обществе представления о Бородинской битве, ее результатах и историческом значении. Документальной основой исследования послужили воспоминания участников сражения с обеих сторон, деятелей из ближайшего окружения Бонапарта, а также суждения двух главных действующих лиц той войны – императора Наполеона и генерал-фельдмаршала Михаила Кутузова.

 

Россия и Япония. Взаимное открытие

11

Соколов А.Р.

СПб.: Алетейя, 2016

Вплоть до середины XIX века контакты России и Японии сводились практически к нулю, что обусловливалось прежде всего закрытостью Страны восходящего солнца. Подписание в 1855 году Симодского трактата положило начало развитию двусторонних дипломатических отношений. Историк Александр Соколов стремится найти ответ на вопрос, почему эти контакты, бывшие поначалу мирными и многообещающими, постепенно приняли напряженный характер, а в дальнейшем и вовсе свелись к конфронтации, которая вылилась в военный конфликт. На основе значительного пласта архивных документов автор монографии подвергает сомнению тезис о неизбежности столкновения двух держав.

 

Туркестан в имперской политике России. монография в документах

12

Отв. ред. Т.В. Котюкова

М.: Кучково поле, 2016

Туркестанский край, включавший в себя территории сегодняшних среднеазиатских республик, был присоединен к России в XIX веке. Процесс его освоения оказался сложным и многосторонним. Книга, подготовленная коллективом историков из нескольких стран, сочетает в себе публикацию большого количества документов с монографическим исследованием развития края в составе Российской империи. Изданные документы связаны с историей России, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана и Киргизии. В первую очередь это делопроизводственные материалы, переписка представителей органов центральной и местной власти, освещающая вопросы административного управления новоприсоединенными землями, установления судебной системы, образования и просвещения. Особое внимание уделяется исламу и его традиционным институтам.

 

Дипломатия России. Опыт Первой Мировой Войны

13_1

Чернявский С.И.

М.: Алгоритм, 2016

Начало Первой мировой войны застало врасплох многих подданных Российской империи, которые в тот момент находились за пределами своей страны. В новом исследовании рассматривается гуманитарная деятельность Министерства иностранных дел России по возвращению на родину соотечественников, депортированных из охваченной войной Европы, и оказанию им помощи. В книге обнародованы малоизвестные факты из ранее засекреченных документов Архива внешней политики Российской империи, а также информационно-справочных публикаций МИД РФ для внутреннего пользования.

 

Надежда Троян

14

Долгополов Н.М.

М.: Молодая гвардия, 2016

Очередной увлекательный труд известного историка спецслужб Николая Долгополова увидел свет в серии «ЖЗЛ». На сей раз героиней повествования стала разведчица Надежда Троян (1921–2011), в Великую Отечественную воевавшая в составе партизанских отрядов и участвовавшая в подготовке операции по уничтожению гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе. После Победы она, в частности, руководила НИИ санитарного просвещения Минздрава СССР. Рассекреченные документы Центрального архива ФСБ России, воспоминания самой разведчицы, а также ее близких и коллег помогли автору рассказать об удивительной, героической и непростой судьбе Героя Советского Союза Надежды Троян.

 

На коне, танке и штурмовике. Записки воина-философа

15

Зиновьев А.А.

М.: Алгоритм, 2016

«Метили в коммунизм, а попали в Россию» – эти слова знаменитого философа и писателя Александра Зиновьева не утратили своей актуальности и сегодня. Многим знакомы его научные, публицистические труды, романы и повести. Однако страницы биографии ученого, связанные с Великой Отечественной войной, до сих пор оставались малоизвестными широкой публике. Теперь появилась возможность восполнить этот пробел: в свет вышли записки самого Зиновьева, посвященные его военной службе в 1941–1945 годах. Он прошел всю войну, служил в кавалерии, в танковых войсках, а по окончании летной школы воевал на штурмовике Ил-2. Мемуары интересны не только приводимыми деталями известных сражений, но и нетривиальными оценками и размышлениями Зиновьева.

 

Эйзенштейн

16_1

Кушниров М.А.

М.: Молодая гвардия, 2016

Новая книга историка кино и сценариста Марка Кушнирова посвящена жизни и творчеству Сергея Эйзенштейна (1898–1948) – создателя культовых советских фильмов «Броненосец ″Потемкин″», «Александр Невский», «Иван Грозный» и еще целого ряда выдающихся кинополотен. Автор предпринимает попытку разобраться во внутреннем мире великого режиссера, проанализировать природу его достижений в кинематографе, театре и других творческих сферах. Деятельность Эйзенштейна он рассматривает сквозь призму его характера, особенностей общения и поведения, взаимоотношений с близкими людьми, друзьями и коллегами по цеху.

 

ПОЕЗД В СОВРЕМЕННОСТЬ. МОБИЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО РОССИИ В ВЕК ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ

17

Шенк Ф. Б.

М.: Новое литературное обозрение, 2016

Появление в России первой железной дороги породило большие надежды на грядущий технический прогресс: правительство мечтало о том, как сеть дорог объединит всю страну, инженеры и планировщики говорили о цивилизующем влиянии современной инфраструктуры. Строительство железных дорог привело Российскую империю в движение в буквальном смысле этого слова: прежде труднодоступные регионы стали досягаемы, что послужило причиной резкого скачка мобильности. Книга Фритьофа Беньямина Шенка знакомит читателя с многообразием последствий строительства железных дорог в культурной и социальной перспективе и, несомненно, вносит важный вклад в осмысление пространственных порядков в Европе и специфики российской модернизации.

 

ИСТОРИИ МОСКОВСКИХ ДОМОВ, РАССКАЗАННЫЕ ИХ ЖИТЕЛЯМИ

18

Опарин Д., Акимов А.

М.: Эксмо, 2016 

Эта книга – сборник рассказов о 25 жилых московских домах, построенных в период с XVII века по 20-е годы XX столетия. Каждая глава – это одно здание и одна история, сотканная из архивных материалов, фотографий дома и воспоминаний жителей. Авторы записывали эти воспоминания, искали старые фотокарточки и документы, сами путешествовали по чердакам и черным лестницам, фотографировали неприметные, но такие важные для каждого старинного дома детали, как, скажем, лепнина, покрашенная в несколько слоев разными поколениями жильцов.

 

МОРФОЛОГИЯ РОССИЙСКОЙ ГЕОПОЛИТИКИ И ДИНАМИКА МЕЖДУНАРОДНЫХ СИСТЕМ XVIIIXX ВЕКОВ

19

Цымбурский В.Л.

М.: Книжный мир, 2016

Изданный при содействии Фонда ИСЭПИ капитальный труд одного из создателей современной российской политологии Вадима Цымбурского (1957–2009) посвящен возникновению и развитию отечественной геополитической мысли последних трех веков. Книга подготовлена друзьями и коллегами автора на основе работы, представленной им на соискание ученой степени доктора философских наук. Своей центральной задачей Вадим Цымбурский считал пересмотр традиционных представлений о России как о геополитическом субъекте, существующем в парадигме западничества и славянофильства. Исходя из разработанной им концепции, он описывает циклы взаимодействия Европы, России и Азии и дает прогноз дальнейшего развития событий на территории евразийского континента.


Подготовили Варвара Забелина и Никита Брусиловский

Труба архангела

декабря 26, 2016

Нужно проделать огромную интеллектуальную работу, чтобы адекватно судить об Иване Грозном, равно как и о любом другом правителе, облеченном высшей властью.

 Prix Benois de la Danse-2015 laureates announced at Bolshoi Galaфото: ТАСС

Мое увлечение историей – давнее. Возможно, если бы я не стал хореографом, я бы стал историком. Уже хотя бы поэтому постановка в 1975 году балета «Иван Грозный» была в моей жизни отнюдь не случайной…

Музыку к «Ивану Грозному» Сергей Прокофьев создал в годы войны – 75 лет назад. К Прокофьеву у меня всегда было особое отношение: моим первым балетом на профессиональной сцене был прокофьевский «Каменный цветок» в 1957 году. С тех пор меня властно притягивает к себе сама личность музыканта, его эмоциональный и ритмический мир.

Дирижер Абрам Стасевич, работавший с Эйзенштейном на фильме «Иван Грозный» в 1940-х годах и записавший всю музыку Сергея Прокофьева, уже после смерти и кинорежиссера, и композитора, в конце 1950-х, создал одноименную ораторию. Он обратился ко мне, мы начали обдумывать спектакль, но в 1971 году Стасевич умер, и я продолжил работу с Михаилом Чулаки. Он создал новую композицию из тематического материала киномузыки, включив в нее Русскую увертюру Прокофьева, части его Третьей симфонии и фрагменты кантаты «Александр Невский».

Моя постановка «Ивана Грозного», несмотря на кажущиеся противоречия между центральным героем и самой природой балета, рождалась совершенно органично. Не было никаких сомнений в том, что эта музыка может вызвать к жизни сценический танец. Художником того спектакля стал Сулико Вирсаладзе, чью работу иначе как вдохновенной не назовешь. Он впервые работал с материалом Древней Руси и совершил в этом направлении настоящие сценические открытия, создав, например, костюмы танцующих бояр, многоплановое, трансформирующееся храмовое пространство. С глубокой благодарностью вспоминаю я и нашего научного консультанта – замечательного человека, профессора, историка Александра Александровича Зимина…

В связи с моим балетом «Иван Грозный» мне приходится предупреждать, что сам я не историк. Говорю это довольно часто, потому что люди невольно ждут от балета с таким названием прямых совпадений с русскими хрониками, фактами биографии героев. Напрасно!

Когда мы обращаемся к прошлому, к истории, нужно соблюдать особый такт. Я никак не стремлюсь идеализировать коллизии XVI века, формы правления, всю русскую историческую панораму. Но свое понимание пути Ивана у меня, конечно, есть. Сцены из жизни царя, как они у нас в балете собраны и организованы, говорят о том, что движение к власти – к абсолютной власти – в итоге неизбежно раздавливает властителя. В начале балета молодой Иван-воин, «воевавший Казань», вступает в Москву под трубные возгласы народа, а в финале царь готовится слушать трубу Архангела и предстать на Страшном суде. В него он верил: «Я же верю в Страшный суд, когда все души и тела всех людей, царей и нищих, будут собраны, судимы за свои дела и разделены на две части по их делам». Испытывал ли он страх, раскаяние? Кто знает…

Ивана судят уже четыре с лишним века, отношение к нему периодически меняется: кто-то считает его великим царем, кто-то – исчадием ада. Но его фигура не уходит из народного сознания. Удивительны при этом исторические приговоры русским царям. Скажем, Петр I тоже убил собственного сына, лично участвовал в казнях, но его называют Великим. А Ивана – исключительно Грозным…

Мое глубокое убеждение: события эпохи Ивана Грозного, отдаленные от нас несколькими столетиями, люди невольно трактуют в оценочном плане, на уровне эмоционально-практическом, что ли. Между тем понять Ивана трудно, ибо надо прочувствовать, что это такое, когда твое государство раздирают противоречия, а ты должен его собрать воедино любой ценой. Должен осознать масштабы русских земель и организовать их защиту, вести переговоры о торговле, ненападении, заниматься дипломатией. Должен, наконец, реагировать на «взлом системы» диссидентом Андреем Курбским – это же было прямое предательство, он ведь поднимал польские отряды для набегов, грабежа и убийства русских людей. Словом, нужно прежде проделать огромную интеллектуальную работу, чтобы судить об Иване Грозном – правителе, облеченном высшей властью.


Юрий Григорович,
народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, главный балетмейстер Большого театра (1964–1995)

Журнал «Историк» поздравляет Юрия Николаевича Григоровича с 90-летием и желает ему здоровья и благополучия.

Тест от «Историка»

декабря 26, 2016

Внимательно ли вы читали январский номер?
Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала:

1. Где венчался на царство Иван Грозный?

P1841_mini

1. В Успенском соборе во Владимире.
2. В Успенском соборе в Москве.
3. В Александровой слободе.
4. В Софийском соборе в Новгороде.

2. Первый русский царь увлекался этой древней игрой.
1. Лапта.
2. Шашки.
3. Шахматы.
4. Городки.

3. Кто из будущих царей московских присутствовал при кончине Ивана Грозного?

Ш_0051_2
1. Василий Шуйский.
2. Борис Годунов.
3. Федор Иванович.
4. Лжедмитрий I.

4. «Надо уметь молчать. Я придерживаюсь этого правила всегда, и оно неизменно дает отличные результаты» – таково было политическое кредо…
1. …Павла Милюкова.
2. …Александра Протопопова.
3. …Николая Голицына.
4. …Александра Керенского.

5. Этот политрук танковой роты первым в годы Великой Отечественной закрыл амбразуру дота своим телом.
1. Александр Матросов.
2. Александр Панкратов.
3. Леонтий Тупицын.
4. Павел Стрельцов.

6. «Чьи-то скромные «нелегальные» руки трудолюбиво и неумело набирали прокламацию; потом эти руки исчезли… А эти скромные руки – точили-точили-точили трон Романовых». Кому из русских писателей принадлежат эти слова?
1. Ивану Бунину.
2. Максиму Горькому.
3. Владимиру Короленко.
4. Леониду Андрееву.

arrow

 

 

 

 

 

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. В Успенском соборе в Москве.
2. Шахматы.
3. Борис Годунов.
4. Николая Голицына.
5. Александр Панкратов.
6. Леониду Андрееву.