Archives

Опыт народного единства

октября 28, 2016

Открытие в Москве на Боровицкой площади памятника святому равноапостольному князю Владимиру – одно из знаковых событий, имеющих прямое отношение не только ко Дню народного единства, но и к народному единству как таковому. Князь Владимир, пожалуй, первым из русских князей осознал значимость духовного единения: главное дело его жизни – Крещение Руси – стало важным шагом в этом направлении.

rudakov2016

Православная вера объединила самые разные племена и этносы, населявшие Древнюю Русь, стала основой новой морали и права, заложила фундамент русской культуры – всего того, что и сейчас объединяет миллионы наших сограждан.

День народного единства заставляет нас вспомнить как раз об этом – об общих ценностях, которые нас связывают. Именно эти ценности оказались той спасительной соломинкой, при помощи которой русский народ смог найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации раскола и всеобщего противостояния, едва не разрушивших Россию в начале XVII века.

Преодоление Смуты давно стало частью национального опыта. Но усвоен этот урок нацией или нет? Пожалуй, это – один из главных вопросов нашего времени. Ответ на него приобретает особое значение в преддверии 100-летия революции 1917 года. Ведь забвение этого опыта, как показала история ХХ века, чревато самыми опасными рецидивами смутного времени.

По злой иронии судьбы ровно 100 лет назад и именно в ноябре в России начали происходить события, приведшие в конечном итоге к новой Смуте и новому братоубийству. В конце 1916 года пути власти и просвещенного общества разошлись до опасного предела. «Что это, глупость или измена?» – этот рефрен, прозвучавший в стенах Государственной Думы, эхом отозвался по всей стране. Знаменитая речь лидера самой прогрессивной, как казалось на тот момент, кадетской партии – Павла Милюкова, поставившего под сомнение не только эффективность, но и легитимность действовавшей в то время власти, стала отправной точкой раскола правящей элиты. Этот раскол, в свою очередь, подтолкнул самые радикальные силы общества к самым решительным действиям.

Итогом была самая настоящая революция, камня на камне не оставившая сначала от ненавистного многими прогрессивно мыслящими людьми государства, затем – от самого «просвещенного общества», а потом и от всего российского социума, на долгие годы ввергнутого в пучину непримиримого противостояния и гражданской войны.

Но есть у России и опыт другого рода. Четверть века спустя, в 1941 году, люди самых разных возрастов, социальных страт, национальностей и уровня образования встали на защиту своей Родины, продемонстрировав невиданный героизм и единство целей. Одному из ключевых действующих лиц той героической эпохи – маршалу Советского Союза Георгию Константиновичу Жукову и посвящена главная тема этого номера.

Он родился 120 лет назад – 19 ноября (1 декабря по новому стилю) 1896 года. Среди яркой плеяды советских военачальников, сумевших переиграть на поле боя лучших немецких генералов, Жуков занимает особое место.

Народное звание «маршал Победы» он получил еще при жизни, и, пожалуй, именно оно стало высшей наградой, которой был удостоен увешанный самыми почетными орденами полководец. Это была заслуженная награда. «Дни моих самых больших радостей совпали с радостями Отечества. Тревога Родины, ее потери и огорчения всегда волновали меня больше, чем личные. Я прожил жизнь с сознанием, что приношу пользу народу, а это главное для любой жизни», – писал маршал.

Действительно, главное дело его жизни – разгром полчищ нацистской Германии – стало главным делом жизни миллионов советских людей. Это был не только беспримерный подвиг, но самое яркое доказательство того, что народное единство – отнюдь не эфемерное понятие, а важнейший ресурс нации, непременный залог Победы. Не случайно главный труд последних лет своей жизни – книгу мемуаров «Воспоминания и размышления» – маршал Жуков посвятил простому солдату…

«Я убежден: время не имеет власти над величием всего, что мы пережили в войну, – писал Жуков. – Это было необычайно трудное, но и очень славное время. Человек, переживший однажды большие испытания и победивший, будет всю жизнь потом черпать силы в этой победе. Это справедливо и для всего народа».


Владимир Рудаков,
главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

октября 28, 2016

ПАМЯТНИК ПЕРВОМУ ЦАРЮ

В Орле открыт первый в России монумент Ивану Грозному

 Ivan the Terrible monument unveiled in Russian city of OryolФото: ТАСС

Власти Орла приняли решение увековечить память первого русского царя, который считается основателем города. Автором монумента стал скульптор Олег Молчанов, а открытие памятника было приурочено к 450-летию города. Иван Грозный изображен сидящим на коне, в Казанской шапке, с четками на руке. Жестом он указывает на место для нового города, который и был основан здесь по его повелению в 1566 году.

Это первый в России памятник Ивану IV. Еще до открытия монумента планы по его установке вызвали оживленную дискуссию. Царь правил страной 50 лет, за это время к России были присоединены обширные земли в Поволжье и начато освоение Сибири, впервые созван Земский собор, проведены важные реформы государственного управления, началось развитие книгопечатания. Но вместе с тем разыгралась трагедия опричнины, царское войско учинило страшный погром Великого Новгорода и Пскова, Россия проиграла Ливонскую войну.

В причастности же Ивана Грозного к основанию Орла некоторые ученые сомневаются. По их мнению, формулировка «повелением царя» или «по указу царя» была обязательным элементом государственных документов той эпохи, поэтому ее вовсе не следует толковать буквально, как свидетельство непосредственного участия правителя страны в основании того или иного города.

Противники установки памятника указывают на жестокость Ивана Грозного. Впрочем, их оппоненты убеждены, что не стоит подходить с современными представлениями к событиям XVI века, а самое верное – обратить взоры на Европу: европейские монархи в то время едва ли не «соревновались» в организации массовых казней и кровавых вакханалий, которым опричнина и даже разгром Новгорода значительно уступают по количеству жертв. С таким аргументом не очень-то поспоришь…

Интересно, что в ноябре появится еще один монумент первому царю: его планируют открыть в городе Александрове Владимирской области. В истории этого города фигура Ивана IV, бесспорно, занимает важнейшее место: именно в Александровской слободе находилась резиденция государя, бывшая центром всей политической жизни Московского царства в эпоху опричнины.

СОКРОВИЩА ПЛЮШКИНА

В Пскове обнаружен уникальный клад

 1238272_original

В Пскове стандартные охранные раскопки на площадке для застройки подарили ученым настоящий клад – нумизматическую коллекцию, которая охватывает историю российской монеты с XV по начало XX века – от средневековых новгородских и псковских «чешуек» до монет времен Николая II.

В списке найденных предметов встречаются редчайшие экземпляры: это и деньги времен Бориса Годунова, и полуполтина Алексея Михайловича, представлявшая собой четверть европейского талера, и даже рубль, который чеканился при нем же всего один год. Есть и монеты европейского происхождения, например польские.

Клад был упакован в жестяные банки. Помимо нумизматических богатств он содержит весьма любопытную коллекцию орденов, медалей и других наград. Среди них – ордена Святого Станислава, орден Святой Анны, бокалы с вензелями Екатерины II. Большой интерес у специалистов вызвал наградной ковш, украшенный имперским гербом и дарственной надписью, содержание которой прояснит реставрация.

По мнению археологов, обнаруженные предметы могли принадлежать купцу Федору Плюшкину, владельцу одной из самых больших частных коллекций в России. После его смерти часть ее разошлась по различным музеям, а часть была утеряна. Кстати, существует легенда, что именно вывеска на лавке Плюшкиных подарила Николаю Гоголю образ помещика-«коллекционера» из «Мертвых душ».

СДАНА НА ХРАНЕНИЕ

В Санкт-Петербурге демонтирована мемориальная доска с именем финского маршала Карла Густава Маннергейма

Активисты "Другой России" нанесли удары топором по мемориальной доске маршалу К.Г.Маннергейму в Санкт-ПетербургеФото: Георгий Поляков/Интерпресс/ТАСС

Поставлена точка в общественной дискуссии, развернувшейся вокруг памятной доски финскому маршалу Карлу Густаву Маннергейму. По инициативе Российского военно-исторического общества (РВИО) доска снята с фасада Военного инженерно-технического института на Захарьевской улице и перенесена в экспозицию в Ратной палате музея-заповедника «Царское Село».

Инициатором установки доски выступало то же РВИО, и открыта она была в торжественной обстановке 16 июня этого года. Необходимость ее появления мотивировали тем, что Маннергейм на протяжении многих лет служил в Русской императорской армии и во время Первой мировой войны командовал несколькими ее соединениями.

Однако после революции Маннергейм ушел в отставку в звании генерал-лейтенанта, после чего переехал на родину, в Финляндию. А в годы Второй мировой он зарекомендовал себя верным союзником Гитлера в войне против СССР: руководимые им финские войска приняли участие в блокаде Ленинграда, окружая город с севера.

Как известно, артиллерия Маннергейма Ленинград не обстреливала (у Финляндии просто не было дальнобойных орудий), а вот атаки на знаменитую Дорогу жизни, чтобы оборвать хрупкую связь города со страной и сломить сопротивление его жителей, финны осуществляли. Именно на это указывали противники установки мемориальной доски: по их мнению, голод, охвативший блокадный Ленинград, лежит на совести не только гитлеровцев, но и Маннергейма.

Инициаторы же ее установки объясняли, что руководствуются желанием увековечить память героев Первой мировой войны. Однако вместо примирения «красных» и «белых» получился раскол. Неизвестные трижды обливали доску с именем Маннергейма красной краской, подвергалась она и другим нападениям. А проверка, проведенная администрацией Центрального района Петербурга, показала, что правовых оснований для установки мемориальной доски не было.

Кроме того, подала иск в суд 76-летняя блокадница Флора Геращенко, которая продолжает настаивать на принятии соответствующего решения о демонтаже доски. То обстоятельство, что доска, возбудившая столько толков и разногласий, уже удалена, не привело к отзыву иска: заявительница утверждает, что ей необходимо официальное решение судебных органов и правовая оценка произошедшего.


Подготовили Никита БРУСИЛОВСКИЙ и Варвара ЗАБЕЛИНА

Время собирать камни

октября 28, 2016

В День народного единства в Москве появился новый памятник – святому равноапостольному князю Владимиру, крестителю Русской земли.

 Metro_Aleksandrovsky_sad_Kreml_Panorama_01

Что мы называем народным единством? Первая историческая ассоциация с этим понятием – обетованный Крым, Херсонес, 988 год. Крещение князя Владимира Святославича.

В Житии равноапостольного князя сказано: «При выходе из купели он прозрел душевными и телесными очами и в избытке радости воскликнул: «Теперь я познал истинного Бога!»». Примеру князя последовала дружина: для нее слово Владимира было важнее любых проповедей. А вскоре и все русские города, все племена, подвластные князю Владимиру, приняли святое крещение. Так начиналась Русь Православная, оплотом которой впоследствии стала крепость на Боровицком холме – наша Москва.

_DSC5454

Это было первое мощное проявление народного единства. Древние верования не могли сплотить племена, обитавшие на пространстве от Ладоги до Черного моря. Каждое из племен молилось своим богам – найти общий язык было нелегко. Князь Владимир попытался реформировать язычество, способствовал созданию единого для всей Руси пантеона во главе с Перуном, но и обновленное язычество не привело к сплочению. Эту задачу смогла решить лишь христианская вера. Сегодня невозможно представить себе русскую жизнь и культуру без христианского выбора нашего князя-крестителя.

Храбрый воин, цепкий политик, долго боровшийся за власть, Владимир не просто принял обряд крещения и присоединил подвластные ему земли к христианскому миру. Князь объединил их в державу, которую вооружил не только мечом, но и крестом, встал у истоков традиции, определившей суть русского бытия.

Народ обрел веру, получил письменность, прикоснулся к древней греческой цивилизации. Многие дороги русской истории берут начало именно там, в эпохе правления князя Владимира. Общность, которая зародилась тогда, подвергалась жестоким испытаниям, но не исчезла.

Миссия святого князя продолжается. И символично, что в этом году в День народного единства неподалеку от Боровицких ворот Московского Кремля был открыт памятник равноапостольному князю Владимиру. Правителю, которому мы обязаны народным единством.

Отныне он будет высоко держать крест над старинной московской площадью. С этого креста началась наша история, которой уже более тысячи лет. В Москве, как ни в одном другом городе, мы ощущаем внутреннее духовное согласие с херсонесским выбором князя Владимира. Кремлевские башни и купола стали истинным продолжением его великого начинания.

Путь примирения

Современному Дню народного единства немногим больше 10 лет, но в действительности у этого праздника многовековая история. Еще в 1649 году царь Алексей Михайлович повелел отмечать в память об избавлении России от польской интервенции день Казанской иконы Божией Матери, приходящийся по новому стилю на 4 ноября. В этот день в 1612 году ополченцы князя Дмитрия Пожарского освободили от поляков Китай-город. Это был решающий бой за Москву, после которого польско-литовский гарнизон отступил, потеряв боеспособность.

Позади – несколько лет мытарств, в течение которых московский престол не раз переходил из рук в руки после смерти царя Бориса Годунова в 1605 году. Самозванцы и интервенты раздирали Московское государство. Но теплились на Руси очаги будущего возрождения. Капля камень точит. Так и преодоление Смуты произошло не в одночасье.

Это был путь трудов и колебаний, поражений и споров… Долгожданную победу считали чудом. В том походе русские воины молились перед Казанской иконой Божией Матери, и князь Пожарский дал обет построить в Китай-городе в ознаменование победы над поляками Казанский собор. Ныне этот храм стоит на Красной площади напротив Никольской башни Кремля. Стоит как напоминание о тех днях, когда в Белокаменной шли бои и народное ополчение одолело врага.

Разумеется, это не означает, что после той победы междоусобицы незамедлительно сменились всеобщим благоденствием. Но страна вышла на путь примирения, на путь мирного эволюционного развития. Да, войны и мятежи терзали Московское государство еще несколько лет, однако идея общей судьбы уже была сильнее распрей. Потому и считается ноябрь 1612 года рубежным моментом Смутного времени. С этого рубежа Россия, выражаясь языком более поздней эпохи, «начала сосредотачиваться».

Знаменательно, что судьбу страны решили многолюдные объединения: народное ополчение, освободившее Москву; Земский собор, избравший царем Михаила Федоровича Романова… Герой-одиночка, какой-нибудь великий честолюбец не сумел бы потушить пожар и спасти страну. Раздорам Русь противопоставила сплочение, народное единство. Нашлись на Русской земле люди, сохранившие верность Отечеству, хладнокровие и боевой дух – качества, позволившие нашей стране превратиться в центр притяжения на огромном пространстве.

P1786Призвание Михаила Федоровича Романова на царство 14 марта 1613 года. Худ. Г.И. Угрюмов. Не позднее 1800

Выученные уроки истории

Именно поэтому День народного единства – прежде всего дополнительный повод задуматься над уроками, которые дает нам наша непростая история. Этот праздник напоминает нам, что мы – не разобщенные одиночки, что есть небо над нами и Отечество вокруг нас. И патриотическое сознание – не просто какие-то выспренние словеса, а потребность, которая живет в каждом из нас.

Такова атмосфера этого праздника. Тут дело, конечно, не в тотальном сплочении, когда «все как один». Нельзя все наше существование сводить к одному знаменателю – даже самому благородному. Общество – не монастырь и не казарма. И все-таки мы – не разобщенный народ. Народное единство – это не только про нас, живущих здесь и сейчас. Очень точно сказал об этом Александр Твардовский в своей фронтовой поэме:

От Ивана до Фомы,
Мертвые ль, живые,
Все мы вместе – это мы,
Тот народ, Россия.

Что же нас объединяет? Безусловно, русский язык, традиции, культура, территория. Но едва ли не главное в этом ряду – историческая память, сохранившая ключевые эпизоды прошлого в легендах и летописях, в анекдотах и учебниках. Есть такое затертое понятие – «преемственность поколений». Если вдуматься, в этой преемственности, собственно, и заключается суть исторической памяти. Ведь память – это не просто воспоминания, это еще и накопление опыта, знаний, традиций. Это выученные уроки истории.

Важная дата, связанная с преодолением Смуты в начале далекого XVII столетия, не случайно и сегодня воспринимается как праздник всей русской истории, как напоминание о ее победах и уроках. Именно с рассказа о преодолении смуты (правда, другой) начинается и наша летопись – «Повесть временных лет».

Действительно, сюжет о призвании Рюрика удивительно схож с историей воцарения династии Романовых. И в том и в другом случае народное согласие гарантировало всеобщее примирение. Ведь что такое смута? По классическому определению, «общее неповиновение, раздор меж народом и властью». Эпидемия. Гибельная атмосфера, в которой царит смущение умов, «шатости и нестроения», если говорить на старый лад. Русь ослабла, утратила волю, «тонула в пучине крамол», как выражались церковные писатели, на некоторое время сама себя потеряла. А потом нашла в себе силы для возрождения, и после Смуты наступило время собирать камни. Так бывало не раз…

Точка сборки

Мы иногда представляем себе Московскую Русь в сплошной позолоте куполов – как некое идиллическое царство, в котором тишь да гладь. Однако это было время жестоких потрясений, а XVII век – это век бунтов и раскола. Вовсе не сонное царство!

В первые два десятилетия XVII века государство Российское переболело Смутой – и перебороло ее. Конечно, этот процесс в реальности протекал не так ярко и романтично, как рассказывают легенды, которые сохранились в народном сознании: политическая борьба всегда противоречивее наших представлений о ней. Но и ярких страниц в этой истории немало.

P1951Смерть Ивана Сусанина. Худ. К.Б. Вениг. 1871

Чего стоит только подвиг сельского старосты Ивана Сусанина, который спас будущего царя, заманив польский отряд в непроходимые болота и пожертвовав собственной жизнью! Миф? Сказка? Но разве можно вообразить себе русский характер без истории костромского крестьянина? «Ни один царский дом не начинался так необыкновенно, как начался дом Романовых. Его начало было уже подвиг любви. Последний и низший подданный в государстве принес и положил свою жизнь для того, чтобы дать нам царя, и сею чистою жертвою связал уже неразрывно государя с подданным» – таким увидел подвиг Сусанина Николай Гоголь.

Впрочем, дело не только в связи между властью и народом. Народное единство – это когда каждый связан с каждым. История преодоления Смуты учит и этому тоже.

Чтобы не остаться у разбитого корыта, не утратить свою самобытность, не потерять суверенитет, нужно было прежде всего прекратить вражду, объединить силы, почувствовать себя единым народом. Ко многим тогда пришло понимание, что жить в режиме всеобщей конфронтации не только опасно, но и бессмысленно.

«Вся сила в нравственном убеждении»

У Смуты было немало объективных причин: династический кризис, неурегулированный земельный вопрос, перекосы неограниченного самодержавия… Среди причин тогдашнего «помрачения умов» особенно показательной для нас, людей XXI века, выглядит одна: самый бесславный наш царь, Василий Шуйский, в начале своего правления объявил Бориса Годунова убийцей царевича Димитрия. Воистину не стоит швыряться камнями, если живешь в стеклянном доме…

Государство, как утлая лодочка, поспешно и часто меняло курс. Да и не было в те годы целостного государства Московского. Но грянула беда – и разрозненный, растерянный народ объединила православная церковь. Монастыри стали очагами сопротивления интервенции – военного и идеологического. Глава славянофилов Константин Аксаков, изучавший эпоху Смутного времени, считал, что не рычаги государственной власти, а именно духовное возмужание помогло русским людям вырваться из лихолетья.

«Никакой договор не удержит людей, как скоро нет внутреннего на это желания. Вся сила в нравственном убеждении. Это сокровище есть в России, потому что она всегда в него верила и не прибегала к договорам. Поняв с принятием христианской веры, что свобода только в духе, Россия постоянно стояла за свою душу, за свою веру», – писал он.

Народ спас государство от распада, продемонстрировал способность с честью выходить из отчаянного положения, преодолевать кризис. Угроза гибели сплотила соотечественников. «Смутное время показывает нам с необычайной яркостью, что величие русского народа и его несокрушимая мощь исходят из горячего сердца русских людей, беззаветно мужественного и в то же время глубоко смиренного, великого своей беспредельной верой в Бога и способностью проникаться истинной братской любовью друг к другу, причем как именитый князь Пожарский, так и простой посадский человек Кузьма Минин Сухорук – могут чувствовать, думать и действовать совершенно одинаково», – отмечал генерал Александр Нечволодов, один из консервативных идеологов Российской империи начала ХХ века. Это и есть народное единство.

Еще один урок Смутного времени – высокая цена суверенитета. Не только государственного, но и культурного. Для русских ополченцев 1612 года едва ли не главным было защитить от посягательств православную веру. Отстоять свое, традиционное, коренное. России не раз приходилось защищать свое право на самобытный путь, на независимую стратегию развития. Актуальна эта задача и сейчас.

Идею суверенитета и сегодня поддерживают большинство наших соотечественников. И этот ответственный, осознанный выбор – в том числе результат тех уроков, которые Россия, все мы извлекли из нашего прошлого…


Арсений Замостьянов

Несломленный предстоятель

октября 28, 2016

В условиях Смуты, полного распада государственной власти, деградации морали и права глава Русской церкви патриарх Гермоген оставался едва ли не единственным авторитетом, за которым шли люди.

Ïàìÿòíèê ïàòðèàðõó Ãåðìîãåíó óñòàíîâëåí â Àëåêñàíäðîâñêîì ñàäóПамятник патриарху Гермогену в Александровском саду в Москве/Фото: ТАСС

Имена гражданина Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского известны в России каждому: именно они в начале XVII века возглавили народную борьбу против польско-литовских захватчиков, за что были увековечены как спасители Отечества в знаменитом монументе на Красной площади. Между тем патриарх Гермоген, духовный отец победы Второго ополчения, оказался в их тени. А ведь именно он, будучи предстоятелем Русской церкви, вдохновил паству на вооруженное выступление, отказавшись при этом от всякого сотрудничества с врагом. Ценою твердости патриарха стала его жизнь.

Путь к патриаршеству

Первая половина жизни будущего патриарха известна нам очень фрагментарно. Даже по поводу его происхождения у исследователей до сих пор нет единого мнения: одни возводят его род к древним боярским фамилиям, другие полагают, что он происходил из небогатых дворян или посадских людей; существует даже такая версия, что предки Гермогена были донскими казаками. Некоторая неопределенность сохраняется и в отношении времени его рождения: общепринятой датой считается 1530 год, но никаких прямых доказательств этой устоявшейся в историографии датировки нет.

Точно так же с немалой долей осторожности следует говорить и о других фактах раннего этапа его биографии: поначалу молодой Ермолай (таково было мирское имя патриарха) обосновался в казанском Спасо-Преображенском монастыре, однако постриг не принял, а стал священником церкви Святителя Николая в Гостином ряду. Здесь же произошло очень важное событие не только в его жизни, но и в истории всей православной церкви – обретение в 1579 году Казанской иконы Божией Матери. С благословения архиепископа Казанского и Свияжского Иеремии священник Ермолай перенес образ с места его явления в свой приходской храм.

В 1587 году Ермолай все же постригся в монахи с именем Гермоген (нередко встречается вариант «Ермоген») и был поставлен в архимандриты Спасо-Преображенского монастыря. Два года спустя, вскоре после учреждения патриаршества, Гермоген стал митрополитом Казанским. На этой кафедре он достиг многого, обращая особое внимание на религиозно-нравственное воспитание новопросвещенной паствы и часто выступая с проповедями и духовными беседами. С разрешения патриарха Иова митрополит положил начало поминовению православных воинов, погибших при взятии Казани, а также почитанию трех мучеников, убитых за свою приверженность христианству, – святых Иоанна, Стефана и Петра. По повелению Гермогена были перенесены мощи святого Германа Казанского из Москвы в Свияжский Успенский монастырь. Митрополит также принимал участие в открытии мощей святителей Гурия и Варсонофия, обретенных в ходе перестройки собора в Спасо-Преображенском монастыре в Казани.

В 1594 году Гермоген составил описание всех обстоятельств обретения Казанской иконы под названием «Повесть и чюдеса Пречистыя Богородицы, честнаго и славнаго Ея явления образа, иже в Казани», а также текст службы образу: тропарь, кондак, величание и молитву.

Начало Смутного времени застало митрополита Гермогена на казанской кафедре. В Москве он был уже человеком известным, принимал участие в разных государственных мероприятиях и являлся свидетелем многих исторических событий, в частности установления патриаршества, а также избрания на царство Бориса Годунова. Довелось ему наблюдать и восшествие на престол Лжедмитрия I. Отношения царя-самозванца с православной церковью складывались, мягко говоря, непросто, и, хотя его поддерживала часть архиереев, среди верующих постепенно зрело недовольство поведением Лжедмитрия. Особенно раздражали реверансы нового царя в сторону католической церкви и пренебрежение православными традициями (например, он демонстративно не соблюдал посты и пропускал богослужения, что в то время считалось немыслимым для монарха).

Сильнейший протест вызвала его свадьба с католичкой Мариной Мнишек. На созванном в Москве Соборе, обсуждавшем этот вопрос, митрополит Гермоген сказал: «Не подобает христианскому царю брать некрещеную и вводить во святую церковь и строить римские костелы. Не делай так, царь, потому что никто из прежних царей так не делал». В ответ Лжедмитрий приказал выслать Гермогена из Москвы в Казань, лишить сана и заключить в монастырь. Но эти распоряжения остались невыполненными, так как самозванца вскоре свергли и убили.

С гибелью Лжедмитрия I и воцарением Василия Шуйского остро встал вопрос о новом патриархе: Игнатий, сторонник самозванца, был низложен, а прежний патриарх Иов уже не мог исполнять обязанности предстоятеля. В условиях Смутного времени во главе Церкви требовался особо уважаемый и почитаемый архипастырь, способный консолидировать паству в кризисной обстановке. Выбор Василия Шуйского пал на Гермогена…

Казанская икона Божией Матери

19289

Еще до принятия монашеского чина будущий патриарх Гермоген, служивший тогда священником казанской церкви Святителя Николая, стал свидетелем чуда обретения новой иконы Божией Матери, которую по месту ее явления нарекли Казанской. В 1579 году Казань охватил сильнейший пожар, огнем была уничтожена большая часть города. Матроне, 10-летней дочери стрельца Даниила Онучина, в те дни явилась во сне Богородица и повелела сообщить архиепископу Казанскому, что на пепелище их дома в земле спрятана икона. После троекратного повторения этого сна Матрона и ее мать, раскопав пепелище, нашли близ того места, где ранее была печь, образ Божией Матери.

По указу архиепископа икону перенесли в Благовещенский собор. Вскоре возле нее стали совершаться чудеса исцеления, росло почитание нового образа. Список с иконы был отправлен Ивану Грозному. Царь повелел на месте ее обретения основать Богородицкий монастырь, первой игуменьей которого стала Матрона (в иночестве Мавра).

По иконографии этот образ принадлежит к типу «Одигитрия» (Путеводительница) в его сокращенном варианте – «огрудном». Младенец Христос восседает на левой руке Богородицы, благословляя двоеперстием и смотря прямо на молящихся. Поначалу икона была местночтимой в Казанской епархии, но в Смутное время ее слава распространилась на всю Россию. Список с нее вместе со Вторым народным ополчением прибыл в Москву, а после изгнания поляков князь Дмитрий Пожарский перенес его в свою приходскую церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, что на Лубянке. В 1636 году на Красной площади в честь освобождения Москвы от захватчиков был построен каменный Казанский собор. С тех пор 4 ноября (по новому стилю) чествуется праздник чудотворной Казанской иконы Божией Матери, неразрывно связанный с памятью о победе народного ополчения над поляками. Сегодня древнейший список Казанской иконы Божией Матери находится в московском Богоявленском соборе в Елохове. Также чтимый список помещен в Казанском соборе, расположенном на Невском проспекте в Санкт-Петербурге.
Y1823

Вера и верность

В самом начале патриаршества Гермогена состоялось перенесение мощей царевича Димитрия из Углича в Архангельский собор Московского Кремля – этот шаг должен был предотвратить дальнейшие случаи возникновения «чудесно спасшихся царевичей» и прочих самозванцев.

Однако Смута вовсе не завершилась, а, напротив, продолжала разрастаться. Василий Шуйский оказался крайне непопулярным в народе правителем, чем не преминули воспользоваться очередные изменники. В феврале 1609 года жизнь Гермогена впервые подверглась серьезной опасности: бунтовщики выволокли его на Лобное место и, избивая, обсыпая песком и мусором, требовали, чтобы он призвал народ к низложению Шуйского. Однако предстоятель остался тверд и непреклонен: несмотря на свои сложные отношения с царем, Гермоген считал Василия Шуйского единственным легитимным правителем и призывал паству стоять за него как помазанника Божия. Он был убежден, что очередная смена правителя или междуцарствие только усилят хаос в стране. От смерти Гермогена спасли тогда москвичи, заступившиеся за своего патриарха.

Примерно в те же дни Гермоген направлял грамоты в Тушино, где разбили свой лагерь сторонники Лжедмитрия II, с призывами к покаянию и возвращению под скипетр царя Василия Шуйского: «Слово это пишем не ко всем, но к тем только, которые, забыв смертный час и Страшный суд Христов и преступив крестное целование, отъехали, изменив государю царю и всей земле, своим родителям, женам и детям и всем своим ближним, особенно же Богу».

17 июля 1610 года царь Василий Шуйский был свергнут группой заговорщиков во главе с воеводой Захарием Ляпуновым. Бояре образовали собственное правительство во главе с Федором Мстиславским, вошедшее в историю как Семибоярщина. Одним из немногих, кто сохранял верность Шуйскому до конца, был патриарх Гермоген: он не признал ни свержения Василия Шуйского, ни тем более его насильственного пострижения в монахи.

Так как вместо Шуйского, противившегося пострижению, монашеские обеты произносил участник заговора князь Тюфякин, патриарх объявил, что и монашество принял не Шуйский, а Тюфякин. Но никто из бояр к этому не прислушался. Вскоре Василий Шуйский был передан гетману Станиславу Жолкевскому, увезен в Смоленск, а затем в Польшу, где и умер.

Вопрос о новом правителе государства требовал немедленного решения: созванная Боярская дума начала длительные дискуссии о том, кто более достоин царского венца, и постепенно под давлением Мстиславского стала склоняться в пользу избрания монарха из представителей иностранных династий, дабы предотвратить усиление влияния той или иной боярской группировки. Патриарх Гермоген осудил эти боярские поползновения, горячо выступив за избрание нового царя из русской среды и первым предложив кандидатуру Михаила Романова.

Но и тогда Боярская дума не услышала голос главы Русской церкви. Когда же среди бояр возобладало предложение пригласить на русский престол королевича Владислава, сына короля Польши Сигизмунда III, патриарх Гермоген поначалу вовсе отказывался поддержать эту идею, а затем скрепя сердце готов был согласиться, но при соблюдении целого ряда условий – это касалось прежде всего перехода Владислава из католичества в православие, вывода польского гарнизона из Москвы и вообще из пределов России.

Впрочем, очень скоро стало ясно, что Сигизмунд III не только не собирался отпускать сына в Москву и тем более разрешать ему перейти в православие, но и сам желал стать русским царем, фактически присоединив Московское царство к Речи Посполитой в форме личной унии. Надеяться на успешную реализацию этого плана у него были все основания: в этот момент в Кремле уже хозяйничал польский гарнизон, который тайно, под покровом ночи, впустило боярское правительство, опасавшееся прихода самозванца, получившего имя Тушинского вора.

В сложившихся условиях единственным представителем законной власти в Москве оставался патриарх Гермоген: все остальные государственные деятели либо были изолированы поляками, либо перешли к ним в услужение. Арестовать предстоятеля захватчики долго не решались, опасаясь взрыва народного гнева. Гермоген же начал рассылать по городам грамоты, в которых объявлял об истинных намерениях захватчиков Кремля в отношении России, освобождал всех от присяги королевичу Владиславу и призывал собирать народное ополчение против засевших в Москве поляков и литовцев. Узнав об этом, поляки вместе с нашими изменниками сначала попытались склонить патриарха на свою сторону мирно, уговаривая его написать другое воззвание к населению и остановить сбор ополчения. На категорический отказ Гермогена последовала бурная реакция: боярин Михаил Салтыков даже замахнулся на него ножом.

Первый русский патриарх

1683
Патриаршество на Руси было учреждено в 1589 году по указу царя Федора Иоанновича и при деятельном участии Бориса Годунова. Годунов способствовал также избранию первым патриархом митрополита Московского Иова, который был его сподвижником.

Титул главы Русской церкви получил такое звучание: святейший патриарх царствующаго града Москвы и Великого Росийского царствия. Именно Иов впоследствии поддержал восшествие Бориса Годунова на престол и в дальнейшем был надежной опорой нового царя.

После внезапной и странной смерти Годунова, вступления в Москву Лжедмитрия I и убийства вдовы и сына царя Бориса участь Иова была предрешена: его лишили патриаршего сана и сослали в Старицкий монастырь. Новым патриархом Лжедмитрий I поставил митрополита Игнатия: тот одним из первых среди архиереев перешел на сторону самозванца. Игнатий венчал Лжедмитрия с Мариной Мнишек, сочувствовал идее введения унии в России.

После свержения самозванца Игнатий был немедленно смещен (сегодня он не входит в официальный список русских патриархов) и заточен в Чудовом монастыре. Иов, однако, уже не смог вернуться на патриарший престол по состоянию здоровья: к тому времени он полностью ослеп. Иов умер в 1607 году.

Мученический венец

С наступлением 1611 года агрессивность поляков и их клевретов стала возрастать: в январе они напали на патриарший двор в Кремле и разграбили его. Салтыков и другие изменники продолжали оказывать давление на Гермогена, но он был готов остановить движение ополченцев на столицу только в том случае, если поляки согласятся покинуть пределы Московского царства.

Озлобленные захватчики заключили предстоятеля под стражу в Чудовом монастыре, перестав пускать к нему мирян и духовенство, с каждым днем ужесточая условия его содержания. Перед Пасхой Гермогена и вовсе объявили низложенным, поставив на его место грека Игнатия, ранее служившего Лжедмитрию I.

Однако и в темнице патриарх продолжал писать воззвания в города, которые передавал через пробиравшегося к нему Родиона Мосеева – посадского из Свияжска, верно служившего ему и ранее. В грамоте, отправленной в августе 1611 года, патриарх прежде всего запрещал признавать царем сына Марины Мнишек (Ворёнка), ободрял восставших обещанием венцов небесных и передавал нижегородцам право собирать от городов грамоты, благословлял их руководить новым ополчением. Он также приказывал посылать послов во все города и даже говорить от его патриаршего имени.

img897Чудов монастырь Московского Кремля, в котором умер заключенный поляками под стражу патриарх Гермоген. Фотография начала ХХ века

Это было последнее обращение Гермогена к пастве. 17 февраля 1612 года он скончался в заключении от голода. Через год Земским собором в Москве на царство был избран Михаил Романов, как того и желал покойный предстоятель…

После смерти Гермогена на несколько лет установилось так называемое «межпатриаршество». В качестве местоблюстителя патриаршего престола Русскую церковь возглавил преемник Гермогена на казанской кафедре митрополит Ефрем, а после его смерти в конце 1613 года – митрополит Сарский и Подонский Иона. И лишь в 1619 году был избран новый патриарх, которым стал митрополит Ростовский Филарет, в миру Федор Никитич Романов, отец царя Михаила Романова.

Уже при первых Романовых началось обсуждение вопроса о канонизации Гермогена. Усиленно готовилась она при царе Алексее Михайловиче, но так и не была проведена (возможно, сказался конфликт царя с патриархом Никоном, утверждавшим, что «священство выше царства»).

В начале XIX века, когда шло обсуждение создания монумента в честь героев той эпохи, член Вольного общества любителей словесности, наук и художеств литератор Василий Попугаев предложил увековечить имена не только Минина и Пожарского, но и патриарха Гермогена. Было даже предложено конкретное место для установки памятника – Красная площадь, у стен Кремля. Однако эта идея отклика тогда не нашла. Зато в 1862 году, когда строился памятник «Тысячелетие России» в Великом Новгороде, патриарх Гермоген занял почетное место среди других запечатленных на нем исторических деятелей.

Только в 1913 году Гермоген был причислен к лику святых. Во время празднования 300-летия династии Романовых также объявили, что в Москве скоро появится памятник патриарху-мученику. Увы, начавшаяся Первая мировая война, а затем и революция перечеркнули эти планы. И лишь в 2013 году в Александровском саду был установлен памятник патриарху Гермогену, созданный по проекту скульптора Салавата Щербакова.


Никита Брусиловский

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
БОГДАНОВ А.П. Русские патриархи (1589–1700). Т. 1. М., 1999
ВОЛОДИХИН Д.М. Патриарх Гермоген. М., 2015 (серия «ЖЗЛ»)

Авраамий Палицын: «Не унывайте в скорбях и бедах, нашедших на нас!»

октября 28, 2016

Одним из самых драматических эпизодов Смутного времени стала героическая оборона Троице-Сергиева монастыря. Келарь обители Авраамий Палицын оставил потомкам весьма эмоциональный рассказ о тех событиях…

 Y1825Келарь Авраамий Палицын в стане казаков Трубецкого под Москвой 24 августа 1612 года. Оригинальный рисунок А.П. Сафонова, грав. Флюгель

Наряду с другими героями эпохи Смутного времени на монументе «Тысячелетие России» в Великом Новгороде увековечен келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын. Его самым известным произведением является «Сказание об осаде Троицкого Сергиева монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах, сочиненное оного же Троицкого монастыря келарем Авраамием Палицыным», подробно описывающее события с 1584 года, когда умер Иван Грозный, до 1618 года, ознаменованного заключением Деулинского перемирия с Речью Посполитой.

Значительная часть «Сказания…» посвящена осаде Троице-Сергиева монастыря, которая продолжалась с 23 сентября 1608 года по 12 января 1610-го. В течение почти 16 месяцев обитель была блокирована польско-литовским войском во главе с гетманом Яном Сапегой и отрядами Александра Лисовского – сторонниками Лжедмитрия II. Взятие Троице-Сергиева монастыря позволило бы им окружить Москву, привлекали их и церковные драгоценности. Однако надежды, что монашеская братия сдастся без боя из-за непопулярности царя Василия Шуйского, оказались напрасными. Попытки штурма мощных монастырских стен предпринимались несколько раз – и все они окончились неудачей. Осажденные, несмотря на скудные запасы продовольствия и одолевавшие их болезни, держались насмерть. В начале 1610 года польско-литовское войско отступило.

«Сказание…» Авраамия Палицына – это не просто рассказ о событиях, написанный ярко и образно, но и важное послание ко всем жителям России, предостерегающее от новых потрясений. Журнал «Историк» предлагает вниманию читателей его фрагмент.

«Обложили враги царствующий град»

Сам я не был в обители во время осады ее польскими и литовскими людьми и русскими изменниками, пребывая в царствующем граде Москве по повелению державного князя, в доме чудотворца на Троицком подворье в Богоявленском монастыре. <…> И так как писать в книге что попало по собственному произволу не следует, только, что слышали мы и своими глазами видели, о том и свидетельствуем. Не подобает ведь на истину лгать, но с великим тщанием подобает истину соблюдать. <…>

Господь никогда не перестает учить нас и прибегающих к Нему принимает, отвращающихся же с долготерпением ожидает. И потому предоставил Он нам жить по своей воле, чтобы, когда в сетях, не размышляя о себе, увязнем и ниоткуда помощи не найдем, вскоре к Нему очи ума возвели мы и оттуда помощь получили. Так, сначала попустил Господь Бог владеть нами попирателю иноческого чина расстриге Григорию Отрепьеву, назвавшемуся царским сыном Дмитрием Ивановичем всея Руси и на царский престол взошедшему: и в скором времени тот Григорий, достойную месть получив от Бога, умер лютою смертью. <…>

«ЕСТЬ ЛИ КАКОЕ-НИБУДЬ ПРИОБРЕТЕНИЕ И ПОЧЕСТЬ В ТОМ, ЧТОБЫ ОСТАВИТЬ НАМ СВОЕГО ПРАВОСЛАВНОГО ГОСУДАРЯ И ПОКОРИТЬСЯ ЛОЖНОМУ ЦАРЮ, врагу и вору?»

Малое некое число городов в Поморье не соблазнилось, и те по крестному целованию держались Московского государства. Иные же по причине дальнего отстояния подчинены были врагам российским, полякам и изменникам сиверским. Труден же был путь отовсюду к Москве для всех, добра хотевших по правде, ибо обложили враги царствующий град вокруг, и хотевшие к нему пройти на всех путях побиваемы бывали. И из-за недостатка во всем необходимом в предельно бедственном состоянии был град Москва. Из него убегавшие, и не желая, число врагов пополняли, и самоуверенно по этому поводу враги веселились. <…>

Великая же тогда польза была царствующему граду от обители чудотворца Сергия благодаря его святым молитвам. Ибо у моря на севере живущие люди, на берегах Студеного моря и Океана, царству обо всем происходящем возвещают и помогают. И из Великого Новгорода люди, и из Вологды, и с Двины-реки вплоть до моря, и с востока вся Сибирская земля и те, что за ней, – все помогали Москве. Также и из Нижегородской земли, и из Казани люди все без измены служили. <…>

«Ваше темное господство»

Гетман Сапега и Лисовский в двадцать девятый день [29 сентября 1608 года. – «Историк»] прислали в крепость, в Троицкий Сергиев монастырь, сына боярского Бессона Руготина с посланием, также и к архимандриту с братией с угрозами. <…> Воеводы же с архимандритом и с прочими соборными старцами и дворянами и со всеми воинскими людьми постановили и на их льстивую грамоту составили к Сапеге и Лисовскому такое письмо:

«Да знает ваше темное господство, гордые начальники Сапега и Лисовский и прочая ваша дружина, что напрасно нас, Христово стадо православных христиан, прельщаете вы, богоборцы, мерзость запустения. Знайте, что и десятилетний христианский отрок в Троицком Сергиевом монастыре посмеется вашему безумству и совету. А то, о чем вы нам писали, мы, получив это, оплевали. Ибо есть ли польза человеку возлюбить тьму больше света и променять истину на ложь, честь на бесчестие и свободу на горькое рабство?

Как же оставить нам вечную святую истинную свою православную христианскую веру греческого закона и покориться новым еретическим законам отступников от христианской веры, которые прокляты были четырьмя вселенскими патриархами? Есть ли какое-нибудь приобретение и почесть в том, чтобы оставить нам своего православного государя и покориться ложному царю, врагу и вору, и вам, латиняне, иноверным? <…> И ложною ласкою, и тщетной лестью, и суетным богатством прельстить нас хотите. Но мы и за богатства всего мира не хотим нарушить своего крестного целования».

И затем с теми грамотами отослали в таборы. <…>

Добродетельные же иноки, обходя по всей крепости, молили христолюбивое воинство и всех людей, говоря: «Господа и братья, пришел час прославить Бога и Пречистую его Матерь, и святых великих чудотворцев Сергия и Никона, и нашу православную христианскую веру! Мужайтесь и крепитесь и не ослабевайте в трудах, не оставляйте надежды, да и нас помилует и прославит Всещедрый Господь Бог! Не унывайте в скорбях и бедах, нашедших на нас! Но возложим упование на Бога и на молитвы великих наших заступников Сергия и Никона, и увидим славу Божию! Ибо Тот может избавить нас от рук всех врагов наших. Если же, братья, кто и пострадает ныне, в это время, будет он для своего Господа мучеником, потому что пострадал за превеликое его имя!»

Так они укрепляли всех православных христиан, бывших на стенах крепости. И благодаря этому все больше расхрабрились, крепко сражаясь со своими врагами. <…>


Подготовил Никита Брусиловский

Георгий Победоносец

октября 28, 2016

Маршал Советского Союза Георгий Жуков вошел в историю как величайший полководец Второй мировой войны и всего XX века. Это признают не только в России, но и во всем мире.

7V_010

Он воевал с первого до последнего дня войны. Собственно, его подпись под Актом о безоговорочной капитуляции Германии и поставила точку в продолжавшейся почти четыре года битве Советского Союза с фашистской Германией. Получается, войну начал Гитлер, а завершил ее маршал Жуков. Так что даже по формальным основаниям он и есть – маршал Победы.

7.kukryniksy_300dpiПодписание Акта о безоговорочной капитуляции Германии. Худ. Кукрыниксы. 1946

Его биография более чем типична для своего времени. В отличие от породистых немецких генералов, «военной косточки» как минимум в третьем, а то и в пятом, десятом поколении, а также от военачальников союзных армий с дипломами лучших военных учебных заведений – от Вест-Поинта до Сен-Сира, Жуков родился и вырос в деревне, получил начальное образование, а в армии оказался 19-летним.

Первая мировая, затем Гражданская, во время которой он и стал командиром Красной армии. Потом, на закате своих дней, маршал размышлял: «Революция дала мне возможность прожить совершенно иную жизнь – яркую, интересную, полную сильных переживаний и больших дел. Я всегда чувствовал, что нужен людям, что постоянно им должен. А это, если думать о смысле человеческой жизни, – самое главное».

Он нашел себя в военном деле в период русского лихолетья, когда одна часть России воевала с другой. Таких было много в Красной армии. Свой первый орден – самый почетный в РККА орден Красного Знамени – Жуков получил за бой под Тамбовом во время подавления Антоновского мятежа. Свои сражались со своими – такова неумолимая логика гражданской войны.

С весны 1923 года он уже командует кавалерийским полком. И только после окончательной победы над белыми его отправляют учиться военному делу в Высшую кавалерийскую школу. До конца 1930-х его жизнь так или иначе будет связана с кавалерией…

На Западе долгое время свысока смотрели на «красных генералов». Как правило, большинство из них отличилось в Гражданскую, а их солдатский, в лучшем случае унтер-офицерский опыт Первой мировой был, с точки зрения европейских полководцев, как бы не в счет. Впрочем, после побед Жукова над немцами такой взгляд на Красную армию потерял какую-либо актуальность…

Позади Москва

Потом уже в одной из изданных на Западе биографий Жукова появится сухой подсчет его военных достижений: из почти 200 крупных операций Великой Отечественной, осуществленных в масштабах одного или нескольких фронтов, примерно 60, причем самых важных и сложных, были спланированы и проведены им, Георгием Жуковым. Да что там «спланированы и проведены» – выиграны под его непосредственным командованием, благодаря его полководческим талантам, часто – вопреки людям и обстоятельствам.

Ни у одного другого военачальника – ни у советского, ни у союзного, ни у германского – не было такого послужного списка. Даже Дуайт Эйзенхауэр, который освобождал Западную Европу и уже по одной этой причине на Западе считается самым крупным военачальником союзных армий, не идет ни в какое сравнение. Американский кавалер нашего ордена «Победа», по сути, добивал обреченную поражениями на советско-германском фронте немецкую армию, которая ко времени высадки союзников в Нормандии в 1944 году уже утратила многие свои боевые качества. Жуков же сражался с непобедимой на тот момент армией Гитлера и побеждал – под Москвой, под Сталинградом, на Курской дуге. Именно эти победы и решили исход Великой Отечественной, а значит, и всей Второй мировой войны.

Но все-таки самой трудной была победа под Москвой. Масштаб нависшей над столицей катастрофы трудно переоценить. Красная армия катилась на восток с июня, и к октябрю наступил критический момент. Ситуация сложилась хуже некуда, и сил, которые оставались в распоряжении Жукова, было так мало, что иногда он просто не знал, как их распределить по участкам фронта.

Советский военачальник Георгий Жуков (справа) во время боевых действий на реке Халхин-ГолГ.К. Жуков (справа) во время боев на реке Халхин-Гол. 1939 год
/РИА Новости

«РЕВОЛЮЦИЯ ДАЛА МНЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОЖИТЬ СОВЕРШЕННО ИНУЮ ЖИЗНЬ – яркую, интересную, полную сильных переживаний и больших дел»

Порой можно услышать, что осенью 1941-го многие могли бы сделать то же самое, что и Жуков, окажись они на его месте, – и Константин Рокоссовский, и Иван Конев, и даже Андрей Власов, который тогда еще не был предателем и даже получил орден Ленина за бои под Москвой. Можно сколько угодно гадать на этот счет. Однако, похоже, ни у кого из тогдашних генералов и маршалов все-таки не было того комплекса качеств, который был у генерала армии Жукова, – крепких нервов, хладнокровия, железной воли и доверия со стороны Сталина.

Действительно, именно под Москвой родился этот своеобразный тандем: вождь и полководец, Верховный и его единственный зам. В годы войны Жуков, в отличие от других советских военачальников, имел прямой доступ к Сталину и умел заставить Верховного главнокомандующего прислушиваться к его мнению. Это было сложно. Но в условиях войны, грозившей самому существованию Советского государства, Сталину просто необходимо было как-то совладать со своей извечной подозрительностью, на которой во многом держалась выстроенная им в предыдущее десятилетие политическая система. К тому же откровенность Жукова, его прямота, строгость и дисциплинированность явно нравились Верховному главнокомандующему, который терпеть не мог расхлябанность и неточность.

Столкнувшись с серьезнейшими недостатками системы, следствием которых и были во многом тяжелые поражения лета-осени 1941 года, Жуков действовал одновременно умно и жестко, не чураясь даже жестокости. Но только это и сделало возможной победу в экстремальных условиях. Планы Гитлера (в результате операции «Барбаросса» дойти до линии Архангельск – Астрахань) рухнули. Блицкриг, молниеносный удар – это был его шанс, и Гитлер его упустил. В этом, конечно, прежде всего заслуга Жукова и войск, которыми он командовал. 

Карьера «везунчика»

Кто-то, в том числе из его коллег-маршалов, считал его везунчиком. Еще бы, сам Сталин прислушивался к Жукову, сделал его своим alter ego – единственным заместителем Верховного главнокомандующего, доверил брать Берлин, подписывать Акт о капитуляции Германии, принимать Парад Победы на Красной площади, наградил тремя звездами Героя, двумя орденами «Победа»…

tm_zh1

tm_zh2

Однако удивительная арифметика: военная карьера Жукова заняла всего лишь чуть больше половины его жизни – армии он отдал 42 года из почти 78 прожитых лет. Он был призван в царскую армию 19-летним, а уволен из Советской армии в 61 год. А потом еще целых 17 лет жизни Жуков был военным пенсионером!

Полный сил, энергии, планов, Жуков мог и хотел и дальше приносить пользу, но не получилось. Вот и судите: везунчик или нет?

Да и в годы службы его военная карьера складывалась по-разному. Став командиром полка в 1923-м, до комбрига (то есть первого генеральского звания, соответствующего нынешнему званию «генерал-майор») Жуков «дорос» только в конце 1935 года. Важным рубежом в его карьере стал разгром японской армии в районе реки Халхин-Гол в августе 1939-го. Считается, что в конечном итоге это поражение и повлияло на решение Токио отказаться от нападения на СССР. За эту операцию комкор Жуков был удостоен звания Героя Советского Союза. На молодого полководца обратил внимание Сталин, к этому времени ощутивший опасность кадрового голода, во многом порожденного им самим. После внушительных чисток командование РККА показало себя не с лучшей стороны в войне с «белофиннами». Накануне решающей схватки стране требовались успешные военачальники, и Жуков пошел на повышение. В 1943-м ему присвоили высшее в Красной армии звание маршала Советского Союза.

Карьерный успех длился до лета 1946 года, когда с должности замминистра обороны, главкома сухопутных войск трижды Героя Советского Союза перевели на должность командующего войсками захолустного Одесского округа. Застарелые сталинские страхи, что его могут оттеснить от власти, дали о себе знать.

Ему было обидно и больно: округами он командовал еще до войны, саму войну встретил уже начальником Генштаба, а тут Одесса. Только в 1952-м Сталин «простил» маршала: на ХIХ съезде КПСС его избрали кандидатом в члены ЦК. Однако новую должность – первого заместителя министра обороны – Жуков получил уже после смерти вождя. В «оттепель» начался новый карьерный рост: в 1955-м маршал стал министром обороны. А в 1956-м его наградили четвертой «Золотой Звездой» Героя: он стал единственным четырежды Героем Советского Союза!

Новый лидер страны Никита Хрущев в буквальном смысле был обязан ему своим постом: если бы не Жуков, Хрущева, скорее всего, сняли бы (в октябре 1964 года, когда маршал давно уже будет на пенсии, именно так и произойдет). Жуков, судя по всему, в душе презирал Хрущева: ходили слухи, что в узком кругу военных маршал не раз говорил о том, что «во время войны Хрущев с Тимошенко до Волги добежали». Но в 1957-м все-таки за него заступился.

Фраза, брошенная Жуковым во время попытки «антипартийной группы» отстранить Хрущева от власти:

«Без моего приказа ни один танк не тронется с места!», явно не давала покоя и самому первому секретарю ЦК, которого она только что сберегла. И всего три месяца спустя Жуков вновь попал в опалу: его с позором сняли с поста министра, предварительно устроив публичную порку. Пригласили всех когда-то воевавших вместе с ним маршалов, и каждый из них бросил в него свой камень.

ВАЖНЫМ РУБЕЖОМ В КАРЬЕРЕ ЖУКОВА СТАЛ ХАЛХИН-ГОЛ. За эту операцию ему присвоили звание Героя Советского Союза

Moscow Victory Parade in Red Square, 1945Маршал Советского Союза Г.К. Жуков (справа) на трибуне Мавзолея с И.В. Сталиным и С.М. Буденным (слева) во время Парада Победы. 24 июня 1945 года / ТАСС

Жуков явно заслонял Хрущева, подавлял его своей более сильной личностью, независимостью суждений, авторитетом в армии и любовью в народе. Его обвинили в бонапартистских наклонностях, хотя, конечно, ни о каком заговоре он и не помышлял. Он хотел сделать армию более профессиональной, избавить ее от мелочной и часто непрофессиональной партийной опеки. Партии не нравилось, что он ее «ни в грош не ставит». В итоге ему даже припомнили, что во время поездки в Ленинград он произнес длинную речь о победе над фашистской Германией и в этой речи ни словом не упомянул о роли ВКП(б) в разгроме врага. Жуков действительно в таких выступлениях главный упор делал на роли армии и народа, забывая про партию. Это-то ему и припомнили…

Битва за историю

Почему Жуков, который все-таки не был новичком в политике, до этого, в 1953-м, сыграл ключевую роль в аресте Берии, а в 1957-м и в устранении «антипартийной группы», так легко поддался и ушел, фактически признав свои политические ошибки? Вопрос, который сам Жуков вряд ли себе задавал.

Причина ровно в том, почему и сам Хрущев, который в жесткой борьбе сумел захватить власть, переиграв других сталинских наследников, так легко ушел с поста в октябре 1964 года. А ведь Хрущев как политик был намного сильнее Жукова. Скорее всего, потому, что они оба – и первый секретарь ЦК КПСС, и маршал Победы – видели себя прежде всего солдатами партии. Понимая, что расклад сил в партийной верхушке не в их пользу, они вынуждены были подчиниться. Противопоставить себя партии они не могли…

«Дело всей жизни» – так назвал свои мемуары многолетний сослуживец Жукова маршал Александр Василевский. Красивое название. Свои мемуары Жуков назвал без какого-либо налета высокопарности, в точном соответствии с их предназначением – «Воспоминания и размышления».

Маршал Победы работал над ними долгих одиннадцать лет. Хрущев был против этих мемуаров, но запретить их писать не мог. Пришедший ему на смену Леонид Брежнев Жукова всячески привечал, видимо понимая, что и сам был причастен к той огромной несправедливости, которая была допущена по отношению к маршалу в 1957-м. В 1965 году во время празднования 20-летия Победы Жуков впервые после отставки был приглашен в Кремль.

Впрочем, новый лидер партии полагал, что мемуары маршала Победы должны быть соотнесены с его, Брежнева, видением войны. Генсеку явно не давали покоя лавры Жукова. Случайно ли, что «звездный дождь» полился на Брежнева только после смерти Жукова? Маршал умер в 1974-м, а уже в 1976-м Брежнев получил вторую звезду Героя Советского Союза и маршальские погоны, в 1978-м – третью звезду Героя и орден «Победа», а умер и вовсе «догнав и перегнав Жукова» – «пятизвездным»: четырежды Героем Советского Союза и Героем Социалистического Труда…

Поговаривали, что Брежнев очень хотел, чтобы Жуков упомянул его в своих мемуарах. Это было одним из негласных условий их публикации. Жуков долго не соглашался, но потом пошел на это, сказав: «Умный поймет». Читатели первого издания мемуаров улыбались, читая, как во время войны маршал Жуков, находясь в Новороссийске, хотел посоветоваться с начальником политотдела 18-й армии полковником Брежневым. В народе потом гулял анекдот о том, как на заседании Ставки Сталин говорит маршалу:

«Товарищ Жуков, прежде чем одобрить ваш план, мне нужно посоветоваться с полковником Брежневым».

Один из западных биографов маршала назвал работу Жукова над «Воспоминаниями и размышлениями» «его самой длительной битвой». Ему, народному любимцу, маршалу Победы, лишенному привычного дела и опороченному политиками, которые в момент его триумфа не решились бы подойти к нему даже с просьбой об автографе, было важно объясниться с современниками и дать трактовку своей жизни потомкам. Ему было важно выиграть и эту, последнюю в его жизни битву. И он ее выиграл.


Владимир Рудаков

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЖУКОВ Г.К. Воспоминания и размышления. М., 2015
ИСАЕВ А.В. Мифы и правда о маршале Жукове. М., 2010
Маршал Победы: к 100-летию Г.К. Жукова. Сборник. М., 1996

Эра великого полководца

октября 28, 2016

В преддверии юбилея прославленного военачальника журнал «Историк» встретился с дочерью маршала Победы Эрой ЖУКОВОЙ.

_DSC8649

Так уж устроена жизнь, что время от времени появляются удивительные самородки, чей талант, работоспособность и сила воли предопределяют исход событий без преувеличения глобального масштаба. Именно такая судьба ждала деревенского паренька Егора Жукова. В 18 лет он впервые оказался на войне, а 30 лет спустя, став крупнейшим военачальником XX века, разгромил самую мощную армию мира…

Эра Георгиевна ЖУКОВА

_DSC8762

Старшая дочь Георгия Константиновича Жукова и его первой жены Александры Диевны Жуковой. Родилась в 1928 году. Окончила юридический факультет МГИМО, кандидат юридических наук. Более 40 лет проработала в Институте государства и права АН СССР. Сейчас на пенсии. Член Комитета памяти маршала Советского Союза Г.К. Жукова, член Фонда памяти полководцев Победы.

«Папу наградили двумя Георгиевскими крестами»

Командир 39-го Бузулукского полка Георгий Константинович Жуков, 1923 годКомандир 39-го Бузулукского кавалерийского полка 7-й Самарской кавалерийской дивизии Г.К. Жуков. 1923 год / ТАСС

– Каким было детство Георгия Константиновича?

– Папа родился в деревеньке Стрелковке Калужской губернии. Семья состояла из четырех человек: родители, сын и дочь. Жили в небольшом доме с одной комнатой, двумя окнами и покосившейся крышей. Во время Великой Отечественной войны этот дом сгорел. Мой дед Константин Артемьевич был сапожником. Бабушка Устинья Артемьевна занималась крестьянским трудом и извозом. После уборки урожая бабушка отправлялась в Малоярославец за бакалейными товарами, которые отвозила торговцам в село Угодский Завод. Женщиной она была крепкой. Папа считал, что силу он унаследовал от нее. В ее роду было много крепких людей, способных поднимать большие тяжести. Поскольку семья жила очень бедно, мой отец с ранних лет помогал по хозяйству: на сенокосе, жатве и т. д.

Уверена, что такая нелегкая жизнь уже тогда закалила отца, приучила преодолевать трудности. Но это не мешало ему оставаться бойким, любознательным мальчишкой, заводилой и выдумщиком. Он пользовался непререкаемым авторитетом среди ребят.

– Будущий маршал научился у отца ремонтировать обувь?

– Нет. Он окончил три класса церковноприходской школы в деревне Величково. Учился очень охотно. Помогал сестре Маше, которая была на два года старше его. Позже с большой благодарностью вспоминал своего учителя: Сергей Николаевич Ремизов был опытным педагогом и хорошим человеком, зря ребят не наказывал. Папа с детства пристрастился к чтению. Мечтал заниматься типографским делом. У него были высокие порывы. Но с типографией ничего не вышло: в 11 лет отца отдали учиться на скорняка. У брата его матери Михаила Артемьевича Пилихина в Москве была скорняжная мастерская. К нему и отправили. Во время учебы приходилось помогать по хозяйству, бегать мастерам за едой и водкой. Тем не менее скорняжным делом отец овладел. До последних своих дней он великолепно разбирался в мехах, многие наши знакомые обращались к нему за советом. У него по жизни было кредо: если что-то берешься делать, то делай хорошо, доходи до сути.

– В 1914-м началась война…

– Как только началась Первая мировая война, отец с одним из двоюродных братьев хотели бежать на фронт. Дядя отговорил. А в 1915 году отца призвали в армию. Он прошел солдатскую службу со всеми ее тяготами и лишениями. Служить довелось в кавалерии, чем папа был безумно доволен. Вспоминать о Великой Отечественной войне он не любил, на вопросы о ней отвечал одной фразой и сразу переводил разговор на другую тему. А вот о своей службе в кавалерии отец рассказывал с удовольствием. Помнил свою первую лошадь, которую звали Чашечная.

Во время войны папу наградили двумя Георгиевскими крестами. В октябре 1916 года он, будучи в дозоре, подорвался на мине и был тяжело контужен. С тех пор он не очень хорошо слышал.

– Выбор между белыми и красными проблемой для него не стал?

– Не стал. В Красную армию отец вступил в августе 1918 года. Перед этим несколько месяцев провел дома в деревне, где дважды переболел тифом. Сначала служил в 4-м кавалерийском полку 1-й Московской кавалерийской дивизии. В марте 1919 года вступил в РКП(б), чем очень гордился. С тех пор все свои действия стремился подчинить обязанностям члена партии и быть примером беззаветного служения своему народу.

– Став военным, на кого-то из знаменитых полководцев прошлого он хотел быть похожим?

ГЃб㧆аб⥕≠≠л© ђгІ•© Г.К. Жг™ЃҐ† Жг™ЃҐ б б•ђм•© 1939Г.К. Жуков с семьей. 1939 год

– В разговорах он часто поминал Александра Суворова и Михаила Кутузова. Суворова особенно почитал. Отцу нравились принципы военного искусства, которые исповедовал Суворов. Например, что воевать надо не числом, а умением. Суворов служил отцу примером. Очень папа ценил и Михаила Фрунзе, которого называл полководцем большого масштаба. Отец впервые увидел его в боях за Уральск. Восхищался также храбростью и удалью Василия Чапаева. Уважительно говорил о Борисе Шапошникове. Ценил Михаила Тухачевского и Иеронима Уборевича. Уборевича я помню. Был он у нас в гостях как-то после маневров.

– Какие события в военной карьере отца вы считаете важнейшими?

– Первое – это вступление в ряды Красной армии, что окончательно определило его жизненный путь. Второе – победа над японцами на Халхин-Голе, после чего отец почувствовал уверенность в себе как полководце. Третье событие – победа СССР в Великой Отечественной войне.

«Главное – чтобы тылы были в порядке»

– С какого возраста вы помните отца?

– Первое воспоминание или ощущение отца относится к 1931 году. Он катал меня на санках в Сокольниках. Мне было тогда два с половиной года. Затем отца перевели служить в Белоруссию. Сначала он командовал кавалерийским полком, потом бригадой, дивизией и, наконец, корпусом. Папа всегда был безумно занят, уходил рано утром и возвращался домой поздно вечером.

– При такой занятости каким отцом был Георгий Константинович?

– Исключительно хорошим, заботливым и внимательным. Я даже не очень понимаю, как ему это удавалось при его-то занятости. Гарнизонная жизнь – это нечто особое. Днем, играя на улице, дети легко могли встретить своих отцов, которых дома почти не видели. Если у моего отца была свободная минутка, он обязательно ко мне подходил. В 1930-е годы папа увлекся фотографией, носил с собой фотоаппарат и с большим удовольствием фотографировал детей, причем не только своих. В 1937-м у меня появилась сестра Элла. Отец всегда был в курсе наших дел, знал, с кем мы дружили и чем занимались. Воспитывал нас не какими-то нравоучениями, а собственным примером. Мы видели, как он относится к работе. Папа приучал нас к аккуратности, требовал хорошо учиться и доводить начатые дела до конца.

– Наказывал?

– Не наказывал. Максимум мог что-то сказать строгим голосом или сурово посмотреть.

– Менялся ли с годами его характер?

– Нет, кардинально не менялся. К работе он всегда относился ответственно, был твердым и суровым. Но мог быть добрым и отзывчивым, чему есть тысяча примеров.

– В военные годы семье Жукова довелось побывать в эвакуации. Как она прошла?

– Когда началась война, папа, который всегда о семье беспокоился, сразу заявил: «Мне главное – чтобы тылы были в порядке». После чего отправил нас в Куйбышев [ныне Самара. – «Историк»]. И хотя мы хотели остаться в Москве, он был непреклонен. Уехали мы не одни. Сформировали целый вагон таких же эвакуированных. С нами ехали семьи маршалов Тимошенко и Буденного, семьи других военнослужащих с довольно известными фамилиями. В Куйбышеве поместили всех в один дом. Со многими мы сдружились.

В самом конце 1941 года, когда немцев отбросили от Москвы, папа перед Новым годом устроил нам приезд в Перхушково, где находился штаб его фронта. Вылетели мы из Куйбышева ночью на военном самолете, в котором было ужасно холодно. Отец нас встретить не смог, но для нас была наряжена маленькая елочка, приготовлены конфеты. Вскоре пришел папа. Он был в приподнятом настроении. Три дня мы жили в доме, где располагался штаб Западного фронта. Отец забегал к нам в течение дня, всей семьей мы ходили гулять. Эта поездка – одно из самых светлых моих воспоминаний.

– Видел фотографию, где Георгий Константинович играет на баяне, а вы – на аккордеоне…

– Началось с того, что в конце войны отец подарил мне аккордеон, который, признаюсь, я не очень любила – он такой тяжелый. Но огорчать отца мне не хотелось. А папа играть на баяне начал раньше. Вскоре после разгрома немцев под Москвой к нему приехала делегация из Тулы. В подарок туляки привезли отцу тульский баян.

УПРЕКИ В ИЗЛИШНЕЙ СУРОВОСТИ ОТЦА ОЧЕНЬ ЗАДЕВАЛИ. Он считал их несправедливыми

_DSC8643Г.К. Жуков с дочерью Эрой. 1945 год

– А когда он научился играть на баяне?

– До войны папа не умел играть ни на баяне, ни на каком-либо другом музыкальном инструменте. И нотной грамоты не знал. Но баян его заинтересовал. За год под руководством красноармейца Ивана Усанова он научился играть свои любимые русские песни «Степь да степь кругом» и «По диким степям Забайкалья». Некоторые мелодии подбирал на слух сам. В увлечении отца баяном я усматриваю отголоски его деревенской жизни.

– Были у него любимые произведения и композиторы?

– Особенно любил песню «Темная ночь», которую мы иногда исполняли вместе: он на баяне, я на аккордеоне. Папа вообще любил все русское. Когда концерт начинался с произведений композиторов других стран, говорил неизменно: «У нас разве нет своих композиторов?» Он не был против иностранцев, но считал, что в начале концерта должна звучать русская музыка. Очень любил произведения Михаила Глинки и Петра Чайковского. Ходил на русские оперы. Помню, вместе мы побывали на «Иване Сусанине» – так тогда называлась опера Глинки «Жизнь за царя». С особым волнением отец слушал хор «Славься!». Любил слушать записи Федора Шаляпина. Подарил мне набор его пластинок. Сейчас они хранятся у моей дочери Татьяны.

Папа способствовал карьере широко известного оперного певца Бориса Штоколова. В 1948 году, когда отец был командующим Уральским военным округом, на выпускном вечере в спецшколе ВВС он услышал пение 18-летнего Штоколова, который исполнил песни «Грустные ивы» композитора Матвея Блантера и «Эх, дороги» Анатолия Новикова. Вскоре с помощью отца Штоколов оказался не в училище ВВС, а на дневном отделении консерватории.

«Судить отца берутся дилетанты»

– Разговоры про беспрецедентную жестокость маршала Жукова в обращении с подчиненными ходят давно. Когда именно и почему они возникли?

– Они появились при его жизни. Отец был человеком ответственным. Не терпел разгильдяйства, не смирялся с беспорядком даже в мелочах. Так было и в семье. Видимо, он считал, что порядок должен быть во всем: и в голове, и в поступках. И когда ему на службе попадались люди безответственные и необязательные, он их наказывал. Недовольные им были и до войны, в тех гарнизонах, где отец служил. Его уже тогда попрекали тем, что он слишком суров с подчиненными. Я это помню по детству. Бывало, пойдем всей семьей гулять. Если по дороге попадались не по форме одетые солдаты или офицеры, отец всегда останавливался, делал им замечание и требовал привести себя в порядок. За время прогулки могло быть несколько таких встреч. Иногда мы с мамой уходили вперед и с прогулки возвращались вдвоем.

В годы войны многие вопросы надо было решать быстро, а приказы выполнять точно и вовремя. За нарушение приказов отцу приходилось нерадивых подчиненных наказывать, снимать проштрафившихся и на их место назначать других командиров. А как иначе? Человек мог растеряться, кто-то вообще не хотел ставить себя под угрозу, некоторые жили по принципу, что лучше не сделать, чем сделать и т. д. После войны отец признавал, что иногда бывал слишком суров, но этого требовала обстановка.

Зачастую судить отца берутся дилетанты, люди, не нюхавшие пороха и не служившие в армии. Как можно сравнивать военное время с мирным? Кто знает меру суровости в обстановке, когда идет война? Отца упреки в излишней суровости очень задевали: он считал их несправедливыми. Так же думаю и я. Всю войну на отце лежала огромная ответственность. Ему приходилось выполнять приказы Сталина. Суровое военное время требовало бескомпромиссности.

Жг™ЃҐ ® бЃоІ≠®™® ®§гв ѓЃ °•аЂ®≠г 1945Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков (второй слева) и К.К. Рокоссовский (первый справа) и британский фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери (в центре) в Берлине. Июль 1945 года

– Американцев и англичан он считал надежными союзниками СССР?

– Не думаю, что здесь у отца была какая-то собственная позиция. Он относился к союзникам так же, как все высшее политическое и военное руководство страны. Когда он встречался с американским генералом Дуайтом Эйзенхауэром и британским фельдмаршалом Бернардом Лоу Монтгомери, то находил с ними общий язык. Особенно он сблизился с Эйзенхауэром. А вот Монтгомери показался отцу сухим, черствым и неразговорчивым человеком. После войны Эйзенхауэр прилетал в Советский Союз. В свою очередь, он приглашал отца посетить США. Папа имел такое желание, но наша действительность внесла коррективы, и в Соединенные Штаты он не попал.

– После войны, когда Жуков оказался у Сталина в немилости, пострадали люди, близкие к маршалу. Почему так получилось?

Лаврентий Берия, многие годы собиравший на отца компромат, хотел получить от них порочащую Жукова информацию. Ее из арестованных выбивали жестокими методами. Некоторые люди сломались. В их числе оказался боевой соратник отца, главный маршал авиации Александр Новиков. Был подвергнут пыткам адъютант отца Алексей Семочкин, которого я хорошо помню. Его забрали первым, и он наговорил много лишнего. Затем арестовали близкого к отцу генерала Константина Телегина, которого папа очень ценил. Его жутко пытали. Об этом невозможно спокойно говорить. Арестовали водителя отца Александра Бучина. Он потом написал книгу «170 000 километров с Г.К. Жуковым». Был арестован генерал Владимир Крюков, с которым отец служил еще в Белоруссии. Пострадала и жена Крюкова – знаменитая певица Лидия Русланова. Во время войны она не раз приезжала на фронт в составе концертных бригад. Там Русланова и познакомилась с Крюковым. После войны они часто бывали у нас дома. Папа любил русские песни и уважал Русланову. А мы ее просто обожали. Пострадал генерал Леонид Минюк, с которым наша семья дружила. Как только у отца появилась такая возможность, он первым делом стал принимать настойчивые меры, чтобы освободить из заключения невинно пострадавших людей.

– Как ваш отец относился к Сталину?

– При жизни Сталина в нашей семье, как правило, мало о нем говорили, его не обсуждали. Портреты и фотографии вождя у нас дома никогда не висели. Папа считал его человеком умным и знающим, уважал как руководителя. Ведь Сталин руководил практически всем! Отец говорил, что в 1941 году Сталин в военных вопросах был не вполне компетентен, но со временем стал достаточно грамотно и умело разбираться во всех перипетиях и тонкостях боевых действий.

– Иосиф Бродский написал «На смерть Жукова»: «Спи! У истории русской страницы // хватит для тех, кто в пехотном строю // смело входили в чужие столицы, // но возвращались в страхе в свою». У Жукова был страх перед Сталиным?

– Нет, отец Сталина не боялся. Он, по-моему, вообще никого не боялся. Папа отмечал, что у Сталина был тяжелый, гипнотизирующий взгляд, от которого становилось не по себе. Отец выполнял указания вождя. Но если был с ними не согласен – спорил и до последнего стоял на своем. Хотя были случаи, когда приходилось выполнять те решения, которые папа считал ошибочными. Впрочем, сам Сталин несколько раз признавал свои ошибки.

«Ранняя кончина отца – на совести Хрущева»

– Почему Хрущев снял Жукова, которому был обязан очень многим? Что лежало в основе этого решения? У них был конфликт?

– Для меня лично разговор об этом очень неприятен. Помню, что в октябре 1957 года после Пленума ЦК КПСС отец вернулся домой с совершенно посеревшим лицом. Большей подлости и несправедливости, чем та, которую допустил по отношению к нему Хрущев, не придумаешь. По-видимому, неприязненное чувство к отцу у него возникло еще во время войны. Хрущев ведь был тот еще «военный»! При этом он очень любил вмешиваться в военные вопросы. В послевоенные годы Хрущев завидовал популярности Жукова, боялся его.

Когда отца отправили в отставку, он очень переживал. Эти переживания ему потом аукнулись, сказались на его здоровье. Ранняя кончина отца – на совести Хрущева.

ОТЕЦ ВЫПОЛНЯЛ УКАЗАНИЯ СТАЛИНА. Но если был с ними не согласен – спорил и до последнего стоял на своем

_DSC8640Г.К. Жуков с дочерью Эрой. 1970 год

– С кем-то из маршалов после 1957 года Жуков был близок?

– Не могу сказать, что и раньше он сидел с маршалами за дружеским столом. Особенно после того, как папа оказался в опале и никто из маршалов за него не вступился. Может быть, они боялись за свою судьбу. Ведь это они перестали с отцом общаться. Случалось, что некоторые из знакомых, увидев отца, переходили на другую сторону, дабы избежать встречи с ним. Папа замкнулся, сам не проявлял никакой инициативы. Поддерживал отношения с военными историками и писавшими о войне литераторами, охотно встречался с бывшими сослуживцами и земляками.

– Говорят, что Жуков писал Хрущеву?

– Писал, что согласен на любую работу и готов работать на любом посту. Хрущев ответил, что сейчас это нецелесообразно. Это «сейчас» продлилось до смерти отца.

– Образ Жукова, созданный в кино Михаилом Ульяновым, самому маршалу нравился? Насколько точным получился образ? Ведь многие именно по нему судят о маршале Победы.

– Всего фильма «Освобождение» отец не видел, потому что был тяжело болен. Моя троюродная сестра работала кинооператором. Она привезла к нему на дачу несколько фрагментов фильма. Посмотрев их, папа хмыкнул и сказал, что, может быть, немножко и похож.

– А вы как считаете?

– Из всех исполнителей роли моего отца пальму первенства я бы отдала Ульянову, хотя внешне они мало похожи. А вот типаж тот! Чего не скажешь про роли, которые сыграли Владимир Меньшов и Александр Балуев. Сам по себе фильм «Ликвидация» хороший. Но там есть сцена, когда Жуков опрокидывает в себя стакан водки. Показывать такое просто неприлично. Мой отец почти не пил, тем более водку. Мог выпить рюмку за столом в компании. А на экране он выпивает стакан водки и пускается в пляс! Это ужасно! Передать характер отца не сумел и Балуев. В фильме «Жуков» вообще все перевернуто с ног на голову. Образы, созданные актерами Балуевым и Еленой Яковлевой, не имеют ничего общего с моим отцом и моей мамой.

– Какими были последние годы маршала Жукова?

– От общения с людьми он не отказался. Хотя круг общения сузился. Много читал. Предпочитал мемуары и военную литературу. Любил «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Около 10 лет работал над своими «Воспоминаниями и размышлениями». Написать эту книгу считал своим долгом. Несколько лет из его жизни выпало из-за тяжелого недуга. Ведь ему пришлось заново учиться ходить. Будучи больным, папа вел себя геройски. Последние годы моего отца были тяжелыми, но он прожил их достойно. Как и всю свою жизнь.

 


Беседовал Олег Назаров

Наука побеждать

октября 28, 2016

Маршалом Победы Георгия Жукова назвали не случайно. Обладая уникальными полководческими дарованиями, на протяжении всей войны он оказывался на самых ответственных участках фронта и побеждал.

 Н®™ЃЂ†©-Р•ѓ®≠-Г.-И.-Жг™ЃҐ-1941Г.К. Жуков. 1941 год. Худ. Н. Репин

Единственный четырежды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов «Победа», маршал Советского Союза на закате жизни признался: «С чистой совестью могу сказать: я сделал все, чтобы выполнить этот свой долг. Дни моих самых больших радостей совпали с радостями Отечества. Тревога Родины, ее потери и огорчения всегда волновали меня больше, чем личные. Я прожил жизнь с сознанием, что приношу пользу народу, а это главное для любой жизни».

Редко кому выпадает в жизни такой шанс, а Жукову он выпал в полной мере: его профессиональный полководческий успех без преувеличения стал залогом победы целого народа в кровопролитнейшей из войн. Что лежало в основе этого успеха? Безусловно, напряжение сил всей страны, удивительная стойкость солдат и офицеров, которыми он командовал, героизм и самоотверженность народа, который не удалось сломить. Но был еще один немаловажный «кирпичик» в основании здания Победы – его, Жукова, знания и опыт, помноженные на его же решительность и волю. Собственно, совокупность этих качеств и предопределила то особое положение, которое маршал Победы занимал в череде наших крупнейших военачальников…

Маневренная война и искусство прорыва

Одним из важнейших навыков, необходимых советским военачальникам в первый период Великой Отечественной войны, являлось понимание сущности ведения операций механизированных соединений. Не просто использования танков, а именно вождения и принципов применения танковых дивизий и корпусов. Такие бои имели свою специфику и резко отличались от сражений Первой мировой, да и от маневренных операций Гражданской войны в России.

Жуков был одним из тех, кто понимал суть маневренной войны. Именно ему принадлежала продуктивная идея бить в разрыв между вырвавшимися вперед танковыми и спешащими за ними пехотными соединениями противника. На идее нанесения поражения оторвавшимся от полевых армий танковым группам строилось Смоленское сражение (10 июля – 10 сентября 1941 года), заставившее немцев остановиться и изменить стратегию «Барбаросса».

СМОЛЕНСКОЕ СРАЖЕНИЕ. 10 ИЮЛЯ – 10 СЕНТЯБРЯ 1941 Г.
smolensk

Значительным оказался и вклад Жукова в формирование методики прорыва, отработка которого стала основой для успехов Красной армии в самые тяжелые для нее годы Великой Отечественной войны. Еще во время советского контрнаступления под Москвой одной из главных задач Жукова было внедрение в практику наступательных операций тактики штурмовых действий пехоты. Эта тактика появилась в заключительный период Первой мировой войны, получила наибольшее развитие в кайзеровской армии и предусматривала использование оружия пехоты для добивания оставшихся после артподготовки узлов сопротивления обороны. Штурмовые действия стали одним из краеугольных камней немецкого блицкрига, пусть и менее известным, чем атаки танков и пикирующих бомбардировщиков.

Новая тактика разъяснялась войскам Западного фронта, которым с октября 1941 года командовал Жуков, в соответствующих приказах. Так, в одном из них говорилось: «Захват каждого опорного пункта поручать особому ударному отряду, специально отобранному, организованному и сколоченному, если нужно – с предварительной репетицией в тылу своих войск». Тренировки штурмовых групп в тылу на полигонах, воспроизводящих оборону противника, впоследствии стали общим правилом.

Отбор в штурмовые группы Жуков в своем приказе предлагал производить из наиболее подготовленных и обстрелянных бойцов и командиров командармам лично. Разумеется, такие отряды составляли лишь часть пехотных подразделений. Обеспечить равномерно высокую подготовку всех взводов и рот было нереально, да и не требовалось. По существу, штурмовые группы становились «иголкой», за которой шла «нитка» остальных подразделений. Внедрение штурмовых действий шло непросто, оно заняло много месяцев, но без него результативные наступления были немыслимы.

Георгий Жуков – антикризисный менеджер РККА

бђЃЂ•≠б™Ѓ• ба†¶•≠®•
Смоленское сражение

Летом 1941 года в ходе Смоленского сражения генерал армии Жуков добился восстановления целостности фронта на западном направлении, не позволил немцам взять в «котел» 16-ю и 20-ю армии и задержал продвижение противника к Москве. Это вынудило Гитлера внести изменения в стратегию «Барбаросса».

estrada_leningrada_voennij_1941_god
Ленинград

Жуков вылетел в Ленинград 9 сентября 1941 года – на следующий день после того, как город оказался в блокаде. Пробыв в Ленинграде менее месяца, он переломил катастрофически складывающуюся ситуацию: задержал наступление противника, стабилизировал фронт и подготовил город к длительной осаде.

Битва за Москву

Жуков был назначен командующим Западным фронтом 11 октября 1941 года, когда несколько армий западного направления находились в «котлах» под Вязьмой и Брянском, а защищать Москву было почти некому. В течение нескольких дней Жуков организовал оборону столицы, а в ходе декабрьского контрнаступления нанес немцам крупное поражение, развеяв миф о непобедимости гитлеровской Германии.

1276205_446025885517404_1476609540_o

Сталинградская битва

Во время обороны Сталинграда Жуков предложил Ставке Верховного главнокомандования план контрнаступления: ударами крупных механизированных соединений с плацдармов на Дону и из района южнее Сталинграда разгромить войска Германии и ее сателлитов, прикрывавшие фланги ударной группировки противника, и, развивая наступление по сходящимся направлениям на Калач и хутор Советский, окружить и уничтожить основные силы врага. Битва завершилась полным разгромом противника.

ѓаЃалҐ °ЂЃ™†§л

Прорыв блокады Ленинграда

В 1942 году советские войска предприняли две неудачные попытки прорвать кольцо окружения Ленинграда. В январе 1943 года координировать действия Ленинградского и Волховского фронтов было поручено Жукову. 18 января 1943 года в ходе операции «Искра» блокада Ленинграда была прорвана.

Курская битва

12 апреля 1943 года по предложению маршала Жукова было принято решение о переходе к преднамеренной, заранее спланированной обороне с целью измотать и обескровить ударные группировки противника, чтобы затем, перейдя в наступление, разгромить его. Реализация этой идеи Жукова привела к грандиозной победе Красной армии в битве на Курской дуге.

СЃҐ•вб™®• б†ѓ•ал ≠†ҐЃ§пв ѓЃ≠вЃ≠≠го ѓ•а•ѓа†Ґг з•а•І а•™г О§•а

Висло-Одерская операция

В ноябре 1944 года Жуков был назначен командующим 1-м Белорусским фронтом, войска которого в августе-сентябре 1944 года не смогли взять Варшаву. В январе 1945 года в ходе Висло-Одерской операции Варшава была освобождена. Жуков овладел ею уже на пятый день наступления. Всего же за три недели наступления советские войска продвинулись вперед на 500 км.

Знамя ПобедыФото: РИА Новости

Берлинская операция

В апреле 1945 года Жукову, командующему войсками 1-го Белорусского фронта, предстояло решить сложнейшую задачу, прежде никем не решавшуюся, – прорвать массированную многокилометровую оборону противника восточнее Берлина. Маршал запутал противника маневрами двух танковых армий и устроил немцам «котел», сумев отсечь оборонявшиеся на Одере войска от Берлина. После этого столица Третьего рейха была обречена.

Army General Georgy Zhukov near Yelnya, 1941Командующий Резервным фронтом генерал армии Г.К. Жуков под Ельней. Август-сентябрь 1941 года / ТАСС

«Я убит подо Ржевом…»

В ходе контрнаступления под Москвой Жуков проявил свое умение приспосабливаться к имевшимся в наличии средствам. Осенью 1941 года и зимой 1941–1942 года в Красной армии отсутствовали крупные механизированные соединения. Отталкиваясь от реалий, командующий Западным фронтом предпочитал амбициозному сосредоточению всех сил на одном направлении более эффективные в сложившихся обстоятельствах дробящие удары на небольшую глубину. Как показала практика, это было весьма дальновидное решение. При отсутствии эффективного эшелона развития успеха достичь решительных целей на одном направлении Красной армии не удавалось.

Весной и летом 1942 года немцы последовательно ликвидировали крупные вклинивания в свою оборону: пал Барвенковский выступ, были разгромлены 2-я ударная под Любанью, 39-я армия Калининского фронта под Белым. На этом фоне Западный фронт пострадал в наименьшей степени, потеряв армию численностью в две дивизии (33-я армия) и выведя кружным путем конников Павла Белова.

Впрочем, в карьере любого полководца есть неудачи. Для Жукова такой неудачей стали позиционные сражения под Ржевом в августе 1942 года и в ноябре-декабре этого же года.

Однако эта страница его деятельности требует правильной и объективной оценки. Прежде всего надо заметить, что западное направление в августе 1942 года было единственным, где Красная армия наступала и освобождала территорию. Потери войск здесь были объективно ниже ввиду отсутствия крупных окружений. Также необходимо подчеркнуть, что собственно город Ржев и район к северу от него находились в полосе Калининского фронта Ивана Конева. Соответственно, приписывать Жукову и проецировать на него неудачи в позиционных боях соседнего фронта в любом случае некорректно. Западный же фронт действовал в целом результативнее. Особое внимание уделялось оперативной маскировке. Назначенные для наступления войска выгружались на широком фронте и передвигались исключительно по ночам. Пристрелка тяжелой артиллерии осуществлялась расчетами по данным пристрелки орудий меньших калибров.

Тщательная подготовка Жуковым Погорело-Городищенской операции позволила прорвать укреплявшуюся с зимы 1941–1942 года оборону немецкой 9-й армии и довольно глубоко продвинуться на сычевском направлении. Была преодолена полоса обороны глубиной до 8 км с развитой системой огня, серьезными инженерными препятствиями. Остановить прорыв советских войск в августе 1942-го немцам удалось только введением в бой крупных резервов.

По меркам 1942 года это было значимым достижением. Кроме того, задействование этих резервов под Погорелым Городищем заставило командование немецкой группы армий «Центр» отказаться от уже спланированной операции по срезанию Сухиничского выступа. Тем самым Западный фронт избежал локальной, но катастрофы. Наконец, нелишним будет заметить, что Жукову впоследствии не дали возможности подготовить почву для развития наступления и операций зимней кампании: он был спешно вызван под Сталинград.

Стратегия коренного перелома

Планирование операции «Уран» под Сталинградом с ударами на большую глубину было невозможно без Жукова. Документы того времени позволяют сделать однозначный вывод, что предлагавшиеся генералом Андреем Еременко (совместно с Никитой Хрущевым) планы контрнаступления под Сталинградом не отвечали задаче образования крупного окружения. Имели место достаточно сомнительные идеи кавалерийского рейда на коммуникации противника.

Kalac_Novembre_1942

«ЗАХВАТ КАЖДОГО ОПОРНОГО ПУНКТА ПОРУЧАТЬ ОСОБОМУ УДАРНОМУ ОТРЯДУ, специально отобранному, организованному и сколоченному»

Именно Жуков и Ставка Верховного главнокомандования являлись авторами идеи, принесшей успех операции «Уран», удару крупных механизированных соединений. Жуков позднее писал, что командующие фронтами объективно не располагали данными об имеющихся у Ставки резервах, а именно на них строилась операция под Сталинградом осенью 1942 – зимой 1943 года. Необходимо подчеркнуть, что здесь идет речь не только о количественной, но и о качественной составляющей резервов Ставки.

Под Курском в августе 1943 года жуковское умение предвидеть ситуацию понадобилось в период подготовки операции «Полководец Румянцев» – контрнаступления Воронежского и Степного фронтов. Жуков, удостоенный к тому времени звания маршала, максимально торопил подготовку операции, понимая, что нельзя давать немцам долгой передышки, которая позволила бы им восстановить поврежденную в ходе июльского наступления бронетехнику. Эта ставка на скорость полностью оправдалась: своевременные удары «Румянцева» лишили немецкие танковые соединения ремонтного фонда, что предопределило стремительное отступление группы армий «Юг» к Днепру.

Командовать с передовой

Как и многие выдающиеся полководцы, Жуков стремился управлять сражением с передовой. В том же стиле предпочитали работать и немецкие генералы Вальтер Модель, Гейнц Гудериан, Эрвин Роммель. Несмотря на возросший по сравнению со сражениями прошлого масштаб боевых действий, непосредственное наблюдение за полем боя на ключевом направлении давало возможность своевременно влиять на ход событий.

Жуков требовал такого же отношения к делу от своих подчиненных. Он неоднократно настаивал, чтобы командиры и командующие управляли боем с поля сражения, а не из тылового блиндажа. При всех достоинствах управления из укрытия оно имело один неустранимый недостаток – зависимость от поступления своевременной, а главное – адекватной информации о происходящем впереди, на поле битвы. Ее отсутствие приводило к неверной оценке обстановки и опаздывающим решениям.

Зимняя кампания 1943–1944 годов на Украине стала звездным часом маршала Жукова – это был успех предлагаемой им линии на использование крупных механизированных соединений. Маневрирование танковыми армиями привело к череде поражений группы армий «Юг» и к потере боеспособности основных танковых сил вермахта на этом направлении. Генерал Гейнц Гудериан писал в докладе фюреру 27 марта 1944 года:

«В настоящее время почти все танковые дивизии завязли и погибли в невыносимой обороне, в которой мы очутились в течение последнего года».

Произошло это именно на Украине, где было собрано большинство немецких танковых дивизий, в том числе эсэсовских.

Следующим «крепким орешком» в полководческой карьере Жукова стал «Белорусский балкон». В течение зимы 1943–1944 года Красная армия, неся тяжелые потери, пыталась выбить войска группы армий «Центр» с позиций в Белоруссии. Имела место череда, прямо скажем, скандальных неудач, данные по которым были засекречены в архивах строже, чем катастрофа 1941 года.

Главной проблемой для советских войск стала тогда немецкая артиллерия, которая с закрытых позиций шквалом тяжелых снарядов останавливала атаки красноармейцев. Оказавшись на западном направлении, Жуков решил сделать ставку на авиацию как на средство подавления вражеской артиллерии. Причем удар должны были наносить не только штурмовики, но и авиация дальнего действия.

2-cm-flak-30-022Г.К. Жуков делал ставку на авиацию как на средство подавления вражеской артиллерии

КОГДА СТАЛИН СТАВИЛ ЖУКОВА НА ВАЖНЕЙШЕЕ БЕРЛИНСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В НОЯБРЕ 1944 ГОДА, он рассчитывал на гарантированный успех и не ошибся

ВИСЛО-ОДЕРСКАЯ ОПЕРАЦИЯ. 12 ЯНВАРЯ – 3 ФЕВРАЛЯ 1945 Г.
vislo_oder

Ранее авиация дальнего действия лишь изредка использовалась для нанесения ударов по передовой линии обороны противника. Однако в операции «Багратион» по инициативе маршала именно ей отводилась особая роль в подавлении артиллерии группы армий «Центр». Причем ставка Жукова на дальнюю авиацию оправдала себя даже при неблагоприятных погодных условиях. Хорошо подготовленные экипажи действовали ночью и эффективно поражали цель. Кроме того, Жуков настоял на использовании при наступлении советской артиллерии особой мощности. В результате группу армий «Центр» ждал чудовищный разгром.

«Особые эшелоны»

Было бы большой ошибкой считать, что в завершающий период войны советским военачальникам уже не требовалось совершенствовать тактические приемы ведения боев. Напротив, оказавшись в глубоком кризисе, германская военная машина старалась отыскать новые методы противостояния противнику. Одним из них стал «отскок» пехотинцев из передовых окопов в глубину, на так называемую основную линию обороны. Тем самым передовые подразделения выводились из-под удара советской артиллерии.

Таким образом, мощная артподготовка, которой славились наступления Красной армии второй половины войны, не приносила результата: удары приходились по пустому месту, без пользы расходовалось огромное количество снарядов и мин. Атаки советской пехоты в случае реализации замысла немцев захлебывались перед избежавшими артиллерийского удара позициями противника. «Отцом» новой тактики был генерал Йозеф Гарпе, и именно позиции возглавляемой им группы армий «А» предстояло прорвать 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам в январе 1945 года.

tumblr_nuc3buALGW1spwf52o1_1280Падение Берлина. 1945 год

Жуков уже сталкивался с применением немцами нового тактического приема летом 1944 года, когда тот лишь отрабатывался противником. Советским противоядием «отскоку» из передовых окопов стало использование усиленных стрелковых батальонов – по одному от каждой стрелковой дивизии первого эшелона. В то время эти батальоны часто называли «особыми эшелонами». Они должны были выявить «отскок» немцев из передовых траншей, поскольку не исключались организация обороны прежними методами и введение атакующих в заблуждение относительно «отскока».

Именно Жуков отточил прием использования «особого эшелона» до совершенства, сведя ошибки в определении варианта действий противника к минимуму. Его план артиллерийской подготовки получался достаточно гибким: маршал фактически предусматривал три варианта поведения немцев – отход на значительную глубину, отход на небольшую глубину (на который и делало ставку командование группы армий «А») и традиционное удержание первой позиции.

Продуманный план, выучка войск и тщательная оперативная маскировка (гитлеровцы до последнего считали удар под Варшавой вспомогательным) позволили 1-му Белорусскому фронту добиться выдающегося успеха в январе 1945 года. Взломав оборону группы армий «А» на вислинских плацдармах, войска под командованием Жукова стремительным броском преодолели расстояние от Вислы до Одера. При этом следует отметить, что не все командующие фронтами столь же хорошо владели приемами противодействия новой тактике немцев. Так, например, на 3-м Белорусском фронте в январе 1945 года «отскок» не был своевременно распознан, что привело к смазыванию первого удара. Когда Иосиф Сталин ставил Жукова на важнейшее берлинское направление в ноябре 1944 года, он рассчитывал на гарантированный успех и не ошибся.

Миф о потерях Жукова

В перестроечной публицистике и работах историков-разоблачителей давно уже укрепился миф о Жукове как полководце, абсолютно не жалевшем людей. Ему даже приписывают фразу «Бабы еще нарожают», хотя в реальности ее авторство принадлежит вовсе не ему. Еще будучи командующим Западным фронтом (1941 год), генерал армии Жуков обрушивался с нелицеприятной критикой на командармов, требуя от них беречь людей. Причем делал это в достаточно резкой форме:

«Выжечь каленым железом безответственное отношение к сбережению людей, от кого бы оно ни исходило». Требование беречь людей красной нитью проходило через приказы, подписанные Жуковым и в последующие периоды войны. Так, во время подготовки Висло-Одерской операции (1944 год) он прямо заявил на одном из совещаний: «Задача этой операции состоит в том, чтобы сохранить пехоту за счет хороших активных действий всей техники, в том числе и танков».

Документы однозначно опровергают миф о Жукове, якобы воевавшем не умением, а числом. Данные военной статистики свидетельствуют, что дело обстояло совершенно иначе: при прочих равных потери фронтов, которыми командовал маршал Победы, оказывались меньше (в расчете на долю в первоначальной численности), чем потери соседних фронтов. И это при том, что Жукова, как правило, направляли на самые трудные и опасные участки.

Приведем подсчеты из исследования президента Академии военных наук генерала армии Махмута Гареева:

«Говорили, что при контрнаступлении под Москвой Западный фронт понес больше потерь, чем Калининский (ЗФ – 100 тыс. и КФ – 27 тыс.). Но при этом умалчивали, что в составе Западного фронта было более 700 тыс. войск, а Калининского – 190 тыс. Если же брать потери в процентном отношении от общей численности войск (что более правильно), то картина получается совсем иная. Безвозвратные потери Западного фронта под командованием Г.К. Жукова составляют 13,5% от общей численности войск, а Калининского [под командованием И.С. Конева] – 14,2%. В Ржево-Вяземской операции у Жукова – 20,9, а у Конева – 35,6%; в Висло-Одерской 1-го Белорусского фронта [Жуков] – 1,7, а 1-го Украинского [Конев] – 2,4%; в Берлинской операции, где наиболее крупная и сильная группировка противника противостояла 1-му Белорусскому фронту [Жукова], потери 1-го Белорусского фронта – 4,1, а 1-го Украинского фронта [Конева] – 5%. Потери 2-го Украинского фронта (Р.Я. Малиновского) в Будапештской операции в 1,5–2 раза больше, чем в Берлинской операции Г.К. Жукова. И так во всех операциях». (Гареев М.А. Полководцы Победы и их военное наследие. М., 2004. С. 129.)

Собственно, именно поэтому Жукову доверяли управление крупными объединениями, фронтами численностью до миллиона человек.

Зееловские высоты

Берлинская операция в массовом сознании остается как не самая успешная в карьере Жукова. Мнение это восходит, как ни странно, к опубликованной еще в ноябре 1957 года статье в газете «Правда» за авторством маршала Конева с упоминанием «затянувшегося прорыва обороны» на Зееловских высотах. Информация о войне для широкой публики в 1950–1960-е годы в СССР дозировалась, и эти обвинения в неудачах запомнились, особенно на фоне замалчивания множества реальных неудач в разные годы войны. С тех пор Зееловские высоты начали ставить Жукову в вину, дополнив упреки в затянувшемся прорыве еще и выдумками про 300 тыс. погибших на подступах к Берлину солдат.

Однако обвинения эти страшно далеки от действительности. Именно под Берлином маршал Жуков добился выдающегося успеха, проявив как свои полководческие таланты, так и гражданское мужество.

Задачи 1-го Белорусского фронта были куда сложнее, чем можно предположить. Во-первых, для немцев был вполне очевиден план удара с Кюстринского плацдарма на Одере, располагавшегося в 70 км от Берлина. Добиться внезапности было затруднительно во всех отношениях. Все пространство от одерского рубежа до Берлина представляло собой сплошной укрепленный район. Во-вторых, Ставка и лично Сталин требовали от войск, сражавшихся на подступах к немецкой столице, решения еще одной, сугубо политической задачи – выйти навстречу союзникам на рубеж реки Эльба. Исполнение второй задачи оттянуло на себя крупные механизированные соединения. В-третьих, нелетная погода в первые дни операции исключила возможность полноценного использования «воздушного молота» из почти 3 тыс. самолетов 16-й воздушной армии.

Как и любой успех, прорыв Одерского фронта немцев стал результатом скрупулезной подготовки. Несмотря на необходимость ведения операций войсками 1-го Белорусского фронта на фланге, в Померании, в феврале-марте 1945 года Жуков шаг за шагом методично расширял плацдармы на Одере, объединив их в один крупный Кюстринский плацдарм. Постоянные бои на плацдарме, кроме прочего, притупляли бдительность немцев. Тактическая внезапность удара в итоге была достигнута Жуковым довольно простым приемом: после разведки боем 14 апреля на следующий день была взята пауза. Наступления 16 апреля немцы не ждали, и даже традиционного «отскока» из передовых окопов не было. Благодаря кинематографу широко известно об использовании в этой операции прожекторов, но их применение было связано лишь с небольшой продолжительностью весеннего дня.

Great Patriotic War. Georgy Zhukov and Soviet officers in Berlin, 1945Маршал Г.К. Жуков и советские офицеры в Берлине. 1945 год / ТАСС

ПОД БЕРЛИНОМ ЖУКОВ ДОБИЛСЯ ВЫДАЮЩЕГОСЯ УСПЕХА, проявив как свои полководческие таланты, так и гражданское мужество

Отсечение и штурм

Собственно, затруднения в продвижении наших войск возникли, когда прожекторы уже выключили. Странно было бы ожидать молниеносного распада фронта, строившегося немцами под лозунгом «Мы будем считать свою задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки». Ситуация усугубилась конфликтом, который вспыхнул между Жуковым и Сталиным, резко возражавшим против использования танковых армий в интересах наступления на Берлин вместо решения ими политических задач на Эльбе.

Тем не менее задержка продвижения 1-го Белорусского фронта к немецкой столице была кратковременной. В обороне противника наметилась брешь, в которую Жуков по северной кромке Зееловских высот (их удалось обойти с умеренными потерями) ввел две танковые армии. Далее последовали обход и охват немецких резервов.

Все это позволило Жукову реализовать свой исходный план отсечения немецких войск от Берлина. Это было принципиально важно: в случае отступления в город крупных сил германской армии бои за столицу рейха могли превратиться в долгую и кровавую драму. Благодаря жуковскому маневру от Берлина были отрезаны главные силы Одерского фронта и резервы из Западной Померании.

В итоге к началу штурма немецкой столицы основную часть ее гарнизона составляли фольксштурм, полиция, зенитчики, тыловики и военнослужащие разрозненных подразделений вермахта. Все это обусловило сравнительно быстрый и энергичный захват города, занявший лишь 10 дней. Всему миру было наглядно продемонстрировано могущество Вооруженных сил СССР.


Алексей Исаев,
кандидат исторических наук

«Инициаторами его опалы были конкретные люди»

октября 28, 2016

О перипетиях послевоенной карьеры Георгия Жукова «Историку» рассказал автор биографии маршала, изданной в серии «Жизнь замечательных людей», кандидат исторических наук Владимир ДАЙНЕС.

Портрет маршала Жукова

Портрет маршала Г.К. Жукова. Худ. П.Д. Корин. 1945 / РИА Новости

Казалось бы, после войны полководец, сыгравший ключевую роль в разгроме фашистов, должен был купаться в лучах славы. Однако все произошло с точностью до наоборот. Почему полный энергии 60-летний маршал Победы оказался в отставке?

«Слава маршалу Жукову»

– Что стало причиной опалы Жукова в 1946 году?

daines

– Основной причиной опалы была популярность маршала в народе. В августе 1945 года начальник Главного управления контрразведки «Смерш» Группы советских оккупационных войск в Германии генерал Александр Вадис сообщал своему руководству: «Многие считают, что Жуков является первым кандидатом на пост наркома обороны. Жуков груб и высокомерен, выпячивает свои заслуги, на дорогах плакаты «Слава маршалу Жукову». В одном из разговоров с армейским политработником, когда тот сослался на директиву Булганина о политорганах, Жуков заявил: «Что вы мне тычете Булганиным, я кто для вас?», желая подчеркнуть, что он не кто-нибудь, а заместитель наркома обороны».

В других донесениях также отмечалось, что Жуков без серьезных оснований снимает с должностей высших начальников, утверждает «порочные» уставы, причисляет себе заслуги во многих победах и преуменьшает в них роль Сталина. Примерно те же показания против Жукова дал главный маршал авиации Александр Новиков, которого арестовали по так называемому «авиационному делу» и пытали в тюрьме. Заявление Новикова было зачитано 1 июня 1946 года на заседании Высшего военного совета, проходившего под председательством Сталина. Итоги этого заседания нашли отражение в приказе № 009 министра Вооруженных сил СССР Иосифа Сталина от 9 июня 1946 года. В нем, в частности, говорилось: «Маршал Жуков, несмотря на созданное ему правительством и Верховным главнокомандованием высокое положение, считал себя обиженным, выражал недовольство решениями правительства и враждебно отзывался о нем среди подчиненных лиц. Маршал Жуков, утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчиненными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения. Более того, маршал Жуков, будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстраненных от работы начальников и брал их под свою защиту, противопоставляя себя тем самым правительству и Верховному главнокомандованию».

¶¶В 1957 году Молотов, Каганович и Маленков (слева направо) попытались свергнуть Никиту Хрущева. На фото справа: югославский лидер Иосип Броз Тито и Анастас Микоян

Поведение маршала Жукова было признано «вредным и несовместимым с занимаемым им положением». В результате он был освобожден от должности главнокомандующего сухопутными войсками и заместителя министра Вооруженных сил и назначен командующим войсками Одесского военного округа.

– Мог ли Жуков повторить судьбу маршала Тухачевского?

– В 1946 году не мог. Ситуация после Великой Отечественной войны была иная. Жуков внес значительный вклад в достижение победы над нацистской Германией. Арестовать, а тем более расстрелять его никто бы не решился. Вспоминая заседание Высшего военного совета, на котором зачитывалось заявление Александра Новикова, маршал Советского Союза Иван Конев отмечал: «Невольно у каждого сидящего возникало такое ощущение, что против Жукова готовятся чуть ли не репрессивные меры. Думается, что выступления военных, которые все дружно отметили недостатки Жукова, но в то же время защитили его, показали его деятельность на посту командующего фронтом, на посту координатора, сыграли свою роль. После этого у Сталина, по всей видимости, возникли соображения, что так решать вопрос с Жуковым – просто полностью отстранить, а тем более репрессировать – нельзя, это будет встречено неодобрительно не только руководящими кругами армии, но и в стране, потому что авторитет Г.К. Жукова среди широких слоев народа и армии был бесспорно высок».

Министр обороны СССР

The Celebration of the 1st of May in MoscowН.С. Хрущев (второй справа) / ТАСС

– Какими были для Жукова последние годы жизни Сталина? Что Жукову тогда удалось сделать, несмотря на опалу?

– С июня 1946 года Жуков командовал войсками Одесского, а с февраля 1948 года – Уральского военного округа. Он занимался привычным для себя делом: учил и воспитывал на основе своего богатого боевого опыта солдат и офицеров, совершенствовал материально-техническую базу вверенных ему войск, укреплял их боеспособность. Отношение Сталина к нему постепенно смягчалось. В марте 1950 года Георгию Константиновичу разрешили баллотироваться на выборах в Верховный Совет СССР, а в 1952-м на ХIХ съезде партии его вновь избрали кандидатом в члены ЦК. В конце февраля 1953 года Сталин вызвал Жукова в Москву. 4 марта маршал был назначен первым заместителем министра обороны СССР.

С февраля 1955 года по октябрь 1957-го Жуков был министром обороны. Каковы его главные достижения на этом посту?

– Он занимал эту должность два года и восемь месяцев. При нем в соответствии с решением политического руководства страны численность армии и флота была сокращена с 5,763 млн до 3,623 млн человек. В 1955 году Жуков выступил инициатором упразднения корпусного звена управления и уменьшения численности управленческого аппарата. Большое внимание он уделял изучению и внедрению в практику боевой и оперативной подготовки опыта Великой Отечественной войны. С этой целью учредили должность заместителя министра обороны по военной науке, на которую был назначен маршал Александр Василевский. В период пребывания Жукова на посту министра возросла интенсивность боевой подготовки войск, учения и боевые стрельбы стали проводить на протяжении всего учебного года, особое внимание уделялось обучению и воспитанию военных кадров, перестраивался учебный процесс в военно-учебных заведениях. Маршала Жукова по праву можно считать одним из отцов-основателей космической гавани Байконур. При его участии началось строительство боевых стартовых станций в районе Воркуты и Архангельска, а также объекта «Ангара», известного ныне как космодром Плесецк.

Жуков одним из первых в нашей стране поднял вопрос о коренном изменении отношения к бывшим военнопленным и членам их семей. 29 июня 1956 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей». Этим постановлением предусматривалось рассмотрение вопроса о распространении на бывших военнослужащих Советской армии и флота, осужденных за сдачу в плен противнику, действия указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны. К сожалению, политическое недоверие к бывшим военнопленным просуществовало еще долгие годы.

Больное воображение вождя или происки западных СМИ?

Мало кто знает, что в конце 1945 года западная печать активно прочила маршала Жукова, и не только его, в преемники «отца народов». Сталину такая перспектива явно не понравилась…

fakty-o-staline-2

Всю войну Иосиф Сталин провел «на боевом посту». В последний раз перед войной он отдыхал на море в 1936 году. Он явно устал и нуждался в отдыхе. Поэтому 9 октября 1945 года Политбюро приняло решение предоставить Сталину отпуск. Вождь покинул Москву и отправился на юг.

Однако и на отдыхе он работал с документами и по привычке просматривал советские газеты и обозрение иностранной прессы. Западные СМИ между тем со свойственной им конспирологической дотошностью пытались выяснить, куда подевался вождь. Высказывались самые смелые домыслы относительно состояния его здоровья, в том числе со ссылкой на источники утверждалось, что Сталин перенес инфаркт и что скоро в Москве начнется борьба между преемниками вождя. Назывались и вполне конкретные имена…

Не успел Сталин доехать до моря, а лондонский корреспондент американской газеты Chicago Tribune 11 октября уже информировал своих читателей о борьбе за власть между Георгием Жуковым и Вячеславом Молотовым. Корреспондент французского радио 23 октября заявил: «в определенных кругах циркулируют слухи», что Сталин якобы сам отказался от власти из-за болезни и что в самые ближайшие дни его заменит маршал Жуков. В тот же день британская Daily Mail решила пойти еще дальше, предположив, что вскоре в Москве развернется ожесточенная борьба между красными маршалами и что наибольшие шансы на успех имеет маршал Победы Жуков. Впрочем, на следующий день, 24 октября, другая британская газета – Daily Express – опровергла «информацию» конкурентов, сообщив, что «Сталин решил уступить свое место Молотову». Отсутствие вождя на праздничном параде 7 ноября породило новые слухи, в которых его преемниками называли поочередно то Молотова, то Жукова.

Так продолжалось вплоть до возвращения Сталина в Москву в конце декабря. Можно только предполагать, сколь сложные чувства испытывал к «преемникам» известный своей подозрительностью вождь. Судя по всему, у него и без того уже стали возникать смутные ощущения, что за время войны система власти существенно изменилась. Сталин, поглощенный руководством военными действиями и дипломатией, и правда предоставил широкие полномочия своим соратникам в других сферах государственной деятельности. Они фактически выкроили себе своего рода «удельные княжества»: Николай Вознесенский управлял Госпланом, Лаврентий Берия – правоохранительными органами и госбезопасностью, Анастас Микоян – внешней торговлей, Георгий Маленков – партией, Вячеслав Молотов – внешней политикой. В этом контексте Жуков в глазах Сталина вполне мог предстать как человек, желающий выкроить себе в качестве «удельного княжества» ни больше ни меньше как победоносную Красную армию. Понятно, что «удел» в 150 дивизий не мог не вызывать беспокойства вождя, который, как и все большевики, опасался бонапартизма. Сталин готовил кампанию с целью отвоевать полный контроль.

Он начал с Молотова, а Жуков стал одной из жертв этой кампании. В июне 1946 года маршала Победы сняли с должности заместителя министра Вооруженных сил и направили командовать Одесским военным округом. Но это было только начало. Первая опала Жукова продлилась до 1952 года: целых шесть лет в самый разгар разворачивающейся холодной войны самый успешный полководец Второй мировой провел на периферии. Кто знает, не этой ли цели добивались западные журналисты, распространяя слухи о преемниках и играя на подозрительности престарелого вождя?

Раиса КОСТОМАРОВА

Письма Сталину

21 февраля 1947 г.

Исключение меня из кандидатов ЦК ВКП(б) убило меня.

Я не карьерист, и мне было легче перенести снятие меня с должности главкома сухопутных войск. Я 9 месяцев упорно работал в должности командующего войсками округа, хотя заявление, послужившее основанием для снятия меня с должности, было клеветническим.

Я Вам лично дал слово в том, что все допущенные ошибки будут устранены. За 9 месяцев я не получил ни одного замечания, мне говорили, что округ стоит на хорошем счету. Я считал, что я сейчас работаю хорошо, но, видимо, начатая клеветническая работа против меня продолжается до сих пор.

Я прошу Вас, т. Сталин, выслушать меня лично, и я уверен, что Вас обманывают недобросовестные люди, чтобы очернить меня.
Г. ЖУКОВ

27 февраля 1947 г.

Товарищу Сталину И.В. Копия – товарищу Жданову А.А.

Товарищ Сталин, я еще раз со всей чистосердечностью докладываю Вам о своих ошибках.

1. Во-первых, моя вина прежде всего заключается в том, что я во время войны переоценивал свою роль в операциях и потерял чувство большевистской скромности.

Во-вторых, моя вина заключается в том, что при докладах Вам и Ставке Верховного главнокомандования своих соображений я иногда проявлял нетактичность и в грубой форме отстаивал свое мнение.

В-третьих, я виноват в том, что в разговорах с Василевским, Новиковым и Вороновым делился с ними о том, какие мне делались замечания Вами по моим докладам. Все эти разговоры никогда не носили характера обид, точно так же, как я, высказывались Василевский, Новиков и Воронов. Я сейчас со всей ответственностью понял, что такая обывательская болтовня, безусловно, является грубой ошибкой, и ее я больше не допущу.

В-четвертых, я виноват в том, что проявлял мягкотелость и докладывал Вам просьбы о командирах, которые несли заслуженное наказание. Я ошибочно считал, что во время войны для пользы дела лучше их быстрее простить и восстановить в прежних правах. Я сейчас осознал, что мое мнение было ошибочным.

2. Одновременно, товарищ Сталин, я чистосердечно заверяю Вас в том, что заявление Новикова о моем враждебном настроении к правительству является клеветой. Вы, товарищ Сталин, знаете, что я, не щадя своей жизни, без колебаний лез в самую опасную обстановку и всегда старался как можно лучше выполнить Ваше указание.

Товарищ Сталин, я также заверяю Вас в том, что я никогда не приписывал себе операцию в Крыму. Если где-либо и шла речь, то это относилось к операции под станицей Крымской, которую я проводил по Вашему поручению.

3. Все допущенные ошибки я глубоко осознал, товарищ Сталин, и даю Вам твердое слово большевика, что ошибки у меня больше не повторятся. На заседании Высшего военного совета я дал Вам слово в кратчайший срок устранить допущенные мною ошибки, и я свое слово выполняю. Работаю в округе много и с большим желанием. Прошу Вас, товарищ Сталин, оказать мне полное доверие, я Ваше доверие оправдаю.

Г. ЖУКОВ

zhst

«Обращусь немедленно к партии»

– В июне 1957 года на Пленуме ЦК Никита Хрущев с помощью Жукова одолел так называемую «антипартийную группу». Через четыре месяца та же участь постигла самого маршала. Были ли справедливыми обвинения, выдвинутые против него?

– В июне 1957 года, когда большинство членов Президиума ЦК КПСС во главе с Вячеславом Молотовым, Лазарем Кагановичем и Георгием Маленковым попыталось снять Хрущева с поста первого секретаря ЦК, маршал Жуков оказал ему решительную поддержку. «Я категорически настаиваю на срочном созыве Пленума ЦК, – сказал Георгий Константинович. – Вопрос стоит гораздо шире, чем предлагает группа. Я хочу на Пленуме поставить вопрос о Молотове, Кагановиче, Ворошилове, Маленкове. Я имею на руках материалы об их кровавых злодеяниях вместе со Сталиным в 1937–1938 годах, и им не место в Президиуме ЦК и даже в ЦК КПСС. И если сегодня группой будет принято решение о смещении Хрущева с должности первого секретаря, я не подчинюсь этому решению и обращусь немедленно к партии через парторганизации Вооруженных сил».

Маршал Георгий Жуков и его семьяМаршал Жуков в кругу семьи. 1969 год / РИА Новости

– Это заявление вскоре было использовано против самого маршала…

– Совершенно верно. На Пленуме ЦК, состоявшемся 28–29 октября 1957 года, ему было предъявлено обвинение в «грубом нарушении партийных, ленинских принципов руководства Министерством обороны и Советской армией». Докладчик, секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов, подчеркивал: «Мы имеем дело не с отдельными ошибками, а с системой ошибок, с определенной линией бывшего министра обороны, с его тенденцией рассматривать советские Вооруженные силы как свою вотчину, с линией, которая ведет к опасному отрыву Вооруженных сил от партии и отстранению Центрального комитета от решения важнейших вопросов, связанных с жизнью армии и флота».

– Как оценивать эти обвинения?

– Большинство из них были надуманными. Сам Жуков в выступлении на Пленуме отметил: «Я не ставлю перед собой цель как-либо оправдать те неправильные действия, которые были у меня, те ошибки, которые были мною допущены, потому что это не к лицу руководителю Вооруженных сил, которому страна, партия доверили такое ответственное дело».

Однако Жуков не опроверг главного обвинения, заключавшегося в недооценке им политработников. Он сказал: «Я считал, что в армии должны быть не штатные платные политработники, а надо поднять и активизировать партийные организации – начиная от ротной организации и кончая всеми остальными. Главная, ведущая роль в армии, мне казалось, должна принадлежать партийной организации».

В постановлении Пленума ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской армии и флоте», опубликованном 3 ноября 1957 года в газете «Правда», говорилось: «Т. Жуков Г.К. не оправдал оказанного ему партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны». Пленумом было одобрено постановление Президиума ЦК КПСС от 26 октября «Об освобождении Г.К. Жукова от обязанностей министра обороны СССР», а кроме того, маршал был выведен из состава Президиума ЦК и ЦК КПСС. Постановлением Совета министров СССР № 240 от 27 февраля 1958 года Георгия Константиновича отправили в отставку.

– Можно ли говорить, что система с удивительной последовательностью отторгала его: так было при Сталине, Хрущеве, Брежневе. Согласны ли вы с такой оценкой?

– Не вполне. Система – это нечто отвлеченное, аморфное. Инициаторами его опалы были конкретные люди.


Беседовал Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС и другие документы / Сост. В.П. Наумов и др. М., 2001
ДАЙНЕС В.О. Жуков. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

Размышления на полях

октября 28, 2016

На протяжении многих лет одним из любимых увлечений Георгия Жукова было чтение. В отличие от мемуаров, написанных под жесточайшим давлением цензуры, пометки, которые он делал на полях прочитанных книг, дают представление о реальной эмоциональной и профессиональной оценке Жуковым исторических событий и их участников.

Георгий ЖуковГеоргий Жуков в годы Великой Отечественной войны

Вполне закономерно, что наибольший интерес полководец проявлял к исторической литературе о войне. В частности, он внимательно прочел «Историю Второй мировой войны» Курта Типпельскирха, изданную в СССР в 1956 году. По характеру отметок, сделанных последовательно ручкой и карандашами трех разных цветов, видно, что труд бывшего генерала вермахта и военного историка Жуков изучал долго и вдумчиво, несколько раз перечитывал.

«Генералы были правы, Гитлер не прав»

Особое внимание Жукова в работе Типпельскирха привлекли оценки обстановки и положения противника, то есть Красной армии: маршал постоянно вступает в заочную полемику с автором. К примеру, фразу историка относительно развития событий на Западном фронте под командованием Дмитрия Павлова в первые недели войны: «Противник был застигнут врасплох и совершенно ошеломлен» – Жуков подчеркивает и пишет на полях: «Это чепуха».

Весьма важную оценку маршал дает ситуации боев за Киев в 1941 году. Типпельскирх отмечает, что генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич и генерал Франц Гальдер, так же как и другие крупные генералы группы армий «Центр», считали целесообразным продолжение наступления на Москву, а Гитлер настаивал на обеспечении решающих успехов на севере и юге. Жуков пишет внизу страницы: «Генералы были правы, Гитлер не прав». Так, один из старых споров об ошибках, допущенных немцами в начальный период войны, обретает новую грань: нам известно мнение Жукова, высказанное им для себя, в процессе чтения. Судя по пометке, он считал продолжение наступления группы армий «Центр» на советскую столицу крайне опасным для СССР, а распыление сил немцев, произошедшее по настоянию Гитлера, – одним из факторов их поражения под Москвой.

Кроме того, Жуков и по прошествии многих лет после войны высоко оценивал события под Ельней (конец августа – начало сентября 1941 года). На полях книги Типпельскирха он отметил, что там было разбито девять немецких дивизий.

Надо сказать, что приводимым статистическим данным маршал уделял особое внимание, подчеркивая их и иногда суммируя разбросанные по тексту цифры, сводя их к общим величинам. Что касается потерь немцев под Сталинградом, то, подсчитав количество разбитых и потерявших боеспособность дивизий, упомянутых Типпельскирхом, Жуков делает вывод, что тот дает более честную оценку, чем Эрих Манштейн, мемуары которого были изданы практически в то же время. Уточним, что у Типпельскирха речь идет в целом о 75 разбитых дивизиях, а Манштейн говорит лишь о 20 дивизиях.

1

НАИБОЛЬШИЙ ИНТЕРЕС ПОЛКОВОДЕЦ ПРОЯВЛЯЛ К ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ О ВОЙНЕ

Множество пометок Жукова имеют отношение к конкретизации событий и их главных действующих лиц с советской стороны. Например, напротив описания уманской драмы – окружения советских 6-й и 12-й армий в августе 1941 года – маршал ставит фамилии: «Музыченко, Понеделин», то есть называет командующих этими армиями. Также Жуков отчеркивает абзац, рассказывающий о неудачах Западного фронта под Оршей и Витебском зимой 1943–1944 года, и пишет рядом: «Соколовский». Действительно, будущий маршал Василий Соколовский командовал тогда потерпевшим ряд поражений Западным фронтом. Описание удачного захвата плацдарма на Днепре в 1943 году Жуков помечает: «Рыбалко», называя фамилию командующего 3-й гвардейской танковой армией. Полководец словно дополняет книгу, приводя те сведения, которые немецкому историку могли показаться не столь существенными.

Между тем разделы «Истории Второй мировой войны» Типпельскирха, касающиеся действий западных союзников, остались почти без комментариев Жукова. Из глав, посвященных событиям вне советско-германского фронта, наибольшее внимание маршал уделил рассказу о польской кампании 1939 года: он отметил данные о соотношении сил сторон и танковых частях Польши.

«Верх возьмет тот, кто проявит большее упорство»

Впрочем, ошибкой было бы считать, что борьба английских и американских войск против вермахта совсем не интересовала Жукова. Скорее он скептически оценивал информативность работы Типпельскирха в этом отношении. С куда большим тщанием маршал проработал изданную в 1959 году книгу Фореста Погью «Верховное командование».

С особой скрупулезностью он помечал приводимые Погью данные о потерях войск союзников. В советской литературе того времени данные о наших потерях практически не приводились, и рядовому читателю попросту не с чем было сравнивать эти цифры. Но Жуков в силу своего положения имел четкое представление о потерях Красной армии в операциях того же периода и явно сравнивал их с англо-американскими. Он даже просуммировал приведенные автором табличные данные для получения общей цифры потерь американцев в Европе.

Также Жуков, по всей видимости, с некоторой досадой отмечал, что в СССР в противоположность союзникам не велось никакого планирования действий после капитуляции Германии, причем такие пометы сделаны им дважды. Это лишь одно из доказательств, что ему не чужд был интерес к международной политике. Так, его пометками испещрена книга западногерманского журналиста Себастиана Хаффнера «Самоубийство Германской империи». В частности, удивление Жукова вызвали слова канцлера ФРГ Конрада Аденауэра о возможном воссоединении Германии, сейчас кажущиеся поразительно дальновидным пророчеством.

2

«ХОРОШАЯ, ПРАВИЛЬНАЯ, УМНАЯ И ПОЛЕЗНАЯ КНИГА. ОНА ЛУЧШАЯ ИЗ ТЕХ, ЧТО НАПИСАНЫ О ВОЙНЕ»

Впрочем, особое внимание Жукова привлекали далеко не все книги о войне, к которым он обращался. К примеру, известный сборник «Роковые решения», вышедший в 1958 году, не содержит ни одной его пометки. А при прочтении «Второй мировой войны» Уинстона Черчилля он ограничился лишь отчеркиванием некоторых абзацев.

Самое же, пожалуй, удивительное, что и дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Франца Гальдера тоже не вызвал у Жукова живого интереса. Он только отчеркивал некоторые абзацы, в которых Гальдер говорил о сопротивлении советских войск, оценивал обстановку в целом и раскрывал тактические планы немецкого командования. При этом пометы маршала в основном касаются рассказа о тех направлениях, где находился когда-то он сам; его интересуют эпизоды, в которых речь идет о Москве, Ельне или первых днях войны на Юго-Западном фронте.

Лишь несколько моментов, освещаемых в книге, представляют собой исключение, и прежде всего это записи Гальдера о сворачивании немцами активных действий под Ленинградом в пользу начала операции «Тайфун» на московском направлении. Напротив упоминания о переброске войск группы армий «Центр» Жуков сделал пометки «17.9» и «Конец», подчеркнув последнюю. То есть, по сути, Георгий Константинович для себя прояснял, когда его миссия под Ленинградом была фактически завершена и непосредственная угроза городу миновала.

Особо, цветным карандашом Жуков отметил слова в записи от 18 ноября 1941 года, в которой приводится беседа Гальдера с командующим группой армий «Центр» фон Боком: «…обе стороны напрягают свои последние силы и что верх возьмет тот, кто проявит большее упорство». Явно не без удовольствия маршал поставил: «Да!» – и отчеркнул запись от 8 декабря 1941 года, где также упоминается разговор с фон Боком, участники которого пришли к выводу: «Группа армий ни на одном участке фронта не в состоянии сдержать крупное наступление». Для Жукова это было подтверждением правильности его тактики дробящих ударов на широком фронте.

Однако если не брать в расчет эти немногочисленные исключения, создается впечатление, что маршал читал дневник Гальдера исключительно в ознакомительных целях.

«Выходит, мы имели мало крепостей»

Весьма внимательно Жуков прочел мемуары «Накануне» Николая Кузнецова, в военные годы занимавшего пост наркома военно-морского флота. Они пестрят многочисленными пометками, сделанными на полях красной шариковой ручкой. Так, Жуков отмечал, что автор явно уходит от вопросов о строительстве Большого флота и его запоздалом сворачивании. Не без ехидства он пишет: «Не надо было иметь НВМФ», то есть отдельный Наркомат военно-морского флота. До 1937 года Управление ВМС РККА входило в состав Народного комиссариата обороны СССР. Очевидно, Жуков считал, что, сохранись эта структура управления, расходование средств на флот контролировалось бы лучше. К слову, в этом замечании отражаются традиционные для многих стран противоречия между армейским и флотским руководством.

В другой части мемуаров в ответ на слова о якобы многочисленных бесплодных обращениях к Жукову как начальнику Генерального штаба в последние предвоенные месяцы маршал оставляет комментарий: «Я не помню, что Кузнецов был у меня».

Далее пометки Жукова на полях книги наркома ВМФ колеблются от нейтрального: «Это преувеличение», «Это не от души» (пассаж про политработников) – до раздраженного: «Это вранье», «Опять болтовня» и ироничного: «Выходит, что мы имели мало крепостей».

Также в пометке на полях Жуков приводит версию о причине снятия Кузнецова с должности в 1946 году – невнимание к строительству подводных лодок. Маршал пишет: «Даже после войны Кузнецов был за надводный флот, за что он и был снят». Кузнецов на самом деле позднее отметил, что считает ошибкой строительство после войны лодок «проекта № 15» (вероятно, имеются в виду «Малютки» XV серии, 53 штуки).

Наконец, Жуков не прошел мимо ставшей впоследствии известной и обсуждаемой многими фразы в мемуарах Кузнецова: «И.В. Сталин вел подготовку к войне – подготовку широкую и разностороннюю – исходя из намеченных им самим отдаленных сроков. Гитлер нарушил его расчеты». Жуков написал на полях: «Это неверно». И действительно, дело было не в сроках, а в общей оценке текущей обстановки.

«Рокоссовский спасовал, и его надо было встряхнуть»

Большой интерес у Жукова вызвало художественное описание событий 1941 года в романе военного журналиста Василия Соколова «Вторжение». Книга касалась многих острых тем: репрессий в армии, внезапности нападения Германии, катастрофического развития событий летом 1941 года, ареста командующего Западным фронтом Дмитрия Павлова и других.

О впечатлениях маршала лучше всего свидетельствуют слова, написанные им на последней странице романа: «Хорошая, правильная, умная и полезная книга. Она лучшая из тех, что написаны о войне 41–45 гг. 19/XI-63 г.». Жуков помечал в тексте понравившиеся места, но указывал и на некоторые ошибки автора в передаче хронологии событий, например ареста Павлова. Поправлял он и другие фактические неточности писателя, отметив в том числе на одной из страниц, что упоминавшийся там населенный пункт обороняла не 5-я, а 33-я армия.

3

Во «Вторжении» есть эпизод, рассказывающий о конфликте между Жуковым и Константином Рокоссовским в самом конце ноября 1941 года. Отчеркнув его, маршал написал на полях: «Это было, но не так. Рок.[оссовский] спасовал [? – неразборчиво], и его надо было встряхнуть». Комментируя обсуждение героями книги вопроса потерь, Жуков дал характеристику Сталину: «Сам он боялся смерти».

Между Жуковым и Василием Соколовым завязалась переписка: маршал делился с писателем своим видением принимаемых Ставкой решений, характеризовал стиль руководства Сталина и давал оценку обстановки в разные периоды войны.

А вот выпущенная Воениздатом в 1961 году исследовательская работа «Великая битва под Москвой» в противоположность роману не вызвала у маршала живого отклика. Он лишь подчеркнул некоторые фразы и абзацы, выделил статистические данные, номера соединений, даты, отметил факты военных преступлений немцев, а также отдельные архивные ссылки (вероятно, предполагая ознакомиться с исходными документами).

Пометка на полях здесь всего одна, зато достаточно важная. В книге говорится, что успеху контрнаступления способствовал выбор направлений главных ударов. Жуков, в свою очередь, отмечает: «Фланги были слабее центра». В самом деле, оборона в центре построения немецких войск, в полосе 4-й армии Гюнтера Клюге, была более прочной, чем у растянутых флангов формально сильных ударных группировок группы армий «Центр».

Автор ознакомился с книгами, которые читал Жуков, благодаря любезности дочери маршала Марии Георгиевны. Библиотека полководца позволяет увидеть думающего, скрупулезного читателя, с неподдельным интересом изучавшего оценки ключевых моментов Великой Отечественной войны, ко многим из которых он сам имел непосредственное отношение. И через годы после Победы ее маршал не переставал задавать себе важнейшие вопросы о военных операциях и сложной политической обстановке той эпохи.


Алексей Исаев,
кандидат исторических наук

В роли Жукова

октября 28, 2016

В советском кино главным исполнителем роли маршала Жукова был народный артист СССР Михаил Ульянов. Менялись в кадре Сталины, Рокоссовские, Коневы, Ворошиловы, а Жуков долгие годы представал в неизменном ульяновском исполнении…

 1

Первый раз Ульянов, тогда еще 41-летний, сыграл маршала в 1968 году в эпопее Юрия Озерова «Освобождение». Гримерам даже пришлось немного старить артиста, ведь реальный Жуков в 1943 году (а первый фильм эпопеи был посвящен сражению на Курской дуге) был на шесть лет старше тогдашнего Ульянова. Последний же раз Жуков в исполнении Ульянова появился на экране в 2005-м: режиссер Юрий Кара, снимавший телесериал «Звезда эпохи», изначально планировал пригласить на роль маршала Владимира Меньшова, однако потом передумал и позвал 78-летнего Ульянова.

Как председатель стал маршалом

Впрочем, самым первым исполнителем роли Георгия Жукова был Федор Блажевич. Он примерил маршальский мундир в эпопеях Михаила Чиаурели «Клятва» (1946) и «Падение Берлина» (1949). Однако полководцы и наркомы в этих фильмах – как манекены или восковые фигуры из музея. Статные, в позолоченных мундирах, но без права на мысль, на «необщее» выражение лица. Они лишь оттеняли величие главного героя – товарища Сталина…

В 1966-м, когда режиссер-фронтовик Юрий Озеров готовился к съемкам киноэпопеи «Освобождение», он видел в роли Жукова только Михаила Ульянова. Но актер колебался. Тогда Озеров выложил главный аргумент: вас выбрал сам Георгий Константинович…

С маршалом Ульянов знаком не был. Да и Жуков не помнил его фамилию: просто приметил артиста в фильме «Председатель» (1964). Да и как было не приметить! «Артист, сумевший сыграть председателя, который смог вытащить все сельское хозяйство, сможет осилить и роль Жукова», – якобы изрек маршал.

У Егора Трубникова, которого в «Председателе» сыграл Ульянов, был прототип – Герой Советского Союза и Социалистического Труда Кирилл Орловский, партизан Гражданской и Великой Отечественной, который, потеряв руку, принял разоренный колхоз и вывел его в передовые. У Ульянова родной отец до войны тянул председательскую лямку в одном из сибирских колхозов, и о председательской доле артист знал не понаслышке. Потому и вышли правдивыми ярость и боль Трубникова: «Вы что же – хотели меня удивить? Меня, который обкладывал целые батальоны?! Да я матом вышибал страх из людей и гнал их под кинжальный огонь!» В этой роли Ульянов показал силушку богатырскую, которая, наверное, и привлекла Жукова.

Но удивительнее всего то, что Ульянов в разгар съемок «Председателя» записал в дневнике: «Сегодня подумал, что ведь надо сыграть большого, крупного человека, вроде маршала Жукова. Будет ли такой сильный, большой человек кричать, хватать за грудки, как это у нас сделано, как я сыграл некоторые куски?» Получается, подспудно он уже работал над ролью Жукова…

Последний триумф Жукова

Озеров долго снимал «Освобождение» и в годы работы над пятисерийным фильмом нередко советовался с Жуковым. В эпопее драматичная солдатская одиссея переплелась с эпизодами, снятыми «под документ». Жуков в то время трудился над книгой воспоминаний и многое «проверял» на Озерове. В известной степени маршал наблюдал за тем, как рождался образ Жукова в исполнении Ульянова. Но встреча артиста с реальным героем не входила в планы Озерова. Режиссер рассудил, что Ульянов непременно подпадет под бронебойное обаяние Жукова и, скорее всего, растеряется, разуверится в своих силах. А Озерову хотелось, чтобы на съемочной площадке артист не сомневался в том, что на свете существует только один «настоящий маршал Жуков» – он, Ульянов. К тому же маршал перенес тяжелую болезнь и никого не принимал. В итоге Жуков и Ульянов так никогда и не встретились…

Mn-kTS2QoewЮрий Озеров за работой

Выводить на авансцену маршала Жукова – дело рискованное. А тут еще и Сталин после долгого перерыва обосновался на экране. Сенсация! Министр обороны Андрей Гречко поморщился, увидев, что в титрах среди исторических героев Жуков идет первым. Но придираться к такой иерархии не стали.

Роль давалась Ульянову непросто. «Начали мы с грима: поставили фотографию перед собой и вместе с гримером стали лепить щеки, стали подбривать волосы, стараясь угадать облик фотографически, – вспоминал актер. – Потом мы отказались от этого, потому что налепленные щеки и подбритые волосы не очень много давали сходства, а что-то живое уходило». И начал Ульянов играть маршала «с собственным лицом». Его даже не постригли под Жукова образца фронтовых лет, а предпочли прическу, более привычную для конца 1960-х.

Именно такого фильма ждали советские зрители. В те годы многие интересовались политической историей Второй мировой, но она оставалась тайной за семью печатями. Снимались замечательные фильмы о «безымянных солдатах», а знаменитых маршалов кинематографисты не показывали со сталинских времен. И вот на экране – рассуждающий «отец народов» и маршал Жуков, не боящийся с ним спорить.

«Важно найти в характере героя доминирующую черту, – считал Ульянов. – Какая же эта главная черта? В народе во время войны о Жукове ходили легенды как о человеке непреклонной воли, железного характера. Значит, надо создать тот образ, который помнят в народе».

В мае 1969 года, после долгих редакторских проволочек, наконец вышли в свет жуковские «Воспоминания и размышления». А через месяц в Москве состоялась премьера первых двух фильмов киноэпопеи «Освобождение» – «Огненная дуга» и «Прорыв». Это был последний прижизненный триумф маршала Жукова: фильм помог успеху книги, ее буквально сметали с прилавков. И не было в стране более уважаемого человека, чем маршал, который в исполнении Ульянова предстал настоящим спасителем Отечества. Жить маршалу Победы оставалось ровно пять лет…

«Не образ – громада!»

Наверное, если бы тогда проводились опросы, каким должен быть идеальный политик, идеальный руководитель, большинство назвало бы Ульянова в роли Жукова. Жесткий, колючий, крутого норова, но справедливый и беспощадный – в первую голову к себе самому. Ульяновский Жуков – сгусток энергии, человек-глыба, для которого нет преград. Яростный темперамент, постоянное нервное перенапряжение. Мимика резкая и величественная. Вот маршал торопливо шагает из кадра в кадр. Пронизывающий волевой взгляд из-под козырька фуражки. Абсолютная сосредоточенность. Остановить его невозможно!

О᥁°Ѓ¶§•≠®•

УЛЬЯНОВ СЫГРАЛ ЖУКОВА ТАК, ЧТО КАЖЕТСЯ, БУДТО ДУХ СОВЕТСКОГО ГЕОРГИЯ ПОБЕДОНОСЦА ВСЕЛИЛСЯ В АКТЕРА

Такого напора, такого крутого нрава тщетно ждали от политиков… По сравнению с Ульяновым в роли Жукова члены нашего «вечного» Политбюро выглядели сонными пенсионерами. В этом – еще один подтекст зрительского успеха «Освобождения», «Блокады» и «Битвы за Москву».

«Жукова Вы сыграли наимощнейше. Не образ – громада! Впечатление незабываемое. В нем – масштаб народной трагедии и сила, ярость его сопротивления. И человек – глыбища! После «Председателя» – самая творчески яростная Ваша работа, которая, без сомнения, всеми будет принята. Народ скажет Вам спасибо за такой образ народного полководца, поднятого как бы самой советской землей для ее спасения в самый роковой час нашей истории», – писал Ульянову в личном письме кинокритик Георгий Капралов.

Монополист

Многосерийное «Освобождение» – первый столь масштабный кинопроект брежневского времени. В позднейшие годы Озеров снял еще несколько фильмов о Второй мировой, и в каждом из них роль Жукова играл Ульянов. Однако повторить успех «Освобождения» этим картинам оказалось не под силу. И в «Солдатах свободы» (1977), и в «Битве за Москву» (1985) есть удачные эпизоды, но что-то важное утратилось.

Сцена из фильма "Битва за Москву"Михаил Ульянов в роли Георгия Жукова. Кадр из фильма «Битва за Москву» / РИА Новости

Жуков–Ульянов – первоклассная находка режиссера Озерова. Но она тут же стала достоянием всего советского кино. Вспоминается, например, фильм «Слушайте, на той стороне» (1971), советско-монгольский проект режиссеров Бориса Ермолаева и Бадрахына Сумху о боевых действиях на Халхин-Голе. Там мы видим Жукова еще не в зените славы, ему пока далеко до маршальских звезд. И все-таки он уже не просто генерал, а настоящий полководец. Следующее заметное перевоплощение Ульянова в Жукова состоялось в многосерийном (и снова – не телевизионном!) фильме Михаила Ершова «Блокада» (1975–1979). Жуков врывается в трагическую осень 1941 года как предвестие будущей победы – неотразимый, решительный, острый на язык. После «Блокады» сам Константин Симонов – писатель, близко знавший Жукова, – сравнивал «масштабы достижения, к которому пришел Ульянов» с победой Бориса Бабочкина, сыгравшего заглавную роль в классическом «Чапаеве».

В роли Жукова Ульянов действовал не менее 10 часов экранного времени. Это – годы работы. После стольких батальных полотен даже не самые наивные зрители поверили, что артист Ульянов и нутром под стать своему герою. Ему стали приписывать качества маршала – стальную волю, целеустремленность. Но сам Ульянов считал, что претворил далеко не все, и мечтал еще полнее воплотить образ Жукова. Актер сетовал, что «драматургический материал роли был мал», и надеялся, что появится достойный сценарий, посвященный не войне с птичьего полета, а в первую очередь Георгию Жукову – солдату и маршалу. Его личности, его судьбе. В наше время такие киноленты называют, на американский манер, байопиками.

Уж там бы Ульянов развернулся! И артист «подстрекал» писателей и режиссеров к такой работе. «Сейчас тема Жукова только затронута, – делился он в одном из интервью. – Но я сознаюсь, меня очень привлекает образ народного маршала. Я несколько раз встречался с Константином Михайловичем Симоновым. Тема Жукова волнует писателя, но она настолько корневая, столько она тянет за собой вопросов, проблем, критических ситуаций, что поднять ее будет, скажем так, трудновато. Пока мы в своих разговорах остановились на возможном создании телевизионного фильма о Жукове. Будущее скажет, что из этого выйдет». Замысел не сложился. Был нешуточный по размаху документальный фильм «Маршал Жуков. Страницы биографии» (1984), был коллаж Озерова «Великий полководец Георгий Жуков» (1995), но Ульянову казалось, что этого мало.

Менялись в кадре Рокоссовские, Сталины, Ворошиловы, Тимошенко, Коневы, а Жуков из фильма в фильм представал в неизменном ульяновском исполнении. И это при том, что в советском кино было принято работать «на сопротивлении материала», не тиражировать удачные типажные наработки. Режиссеры навязали Ульянову «монополию на Жукова», и он не чувствовал себя вправе отказаться от этой роли, даже если она по сценарию оставалась на обочине сюжета.

ІҐІ§† нѓЃе®В последний раз Ульянов сыграл Жукова в 78-летнем возрасте в фильме Юрия Кары «Звезда эпохи» (2005). В роли Сталина – Армен Джигарханян

В 1990-м на телеэкраны вышла многосерийная «Война на западном направлении» – экранизация прозы Ивана Стаднюка, писателя с репутацией сталиниста. Сценарий переработали в перестроечном духе. Чтобы у зрителей не возникало сомнений, Лаврентия Берию при первом же появлении аттестовали так: «Палач. Садист». Впрочем, Арчил Гомиашвили не лишил Сталина своеобразного обаяния. В роли Жукова командовал Генштабом все тот же Михаил Ульянов, который к тому времени стал почти на 20 лет старше своего героя. Он оказался заметно солиднее и актеров, которые играли Ворошилова, Молотова, Тимошенко… Ульянов не отличался моложавостью, всегда выглядел на свой возраст, а то и старше. И при просмотре фильма возникает странный эффект: нам, зрителям, неприятно, что этакий элегантный Сталин кричит и шипит на пожилого человека. На седовласого воина. Нехорошо кричать на старших.

В последний раз Ульянов сыграл Жукова в 2005 году, в телесериале «Звезда эпохи», где актер уже годился прославленному маршалу в отцы. Правда, Ульянов появлялся на экране ненадолго, да и вся эта мыльная опера об актрисе Валентине Серовой не стала событием

*** 

По всеобщему признанию, Ульянов сыграл Жукова так, что кажется, будто дух советского Георгия Победоносца вселился в актера, который мальчишкой рвался на фронт. Но как относился сам маршал к своему кинообразу?

Есть свидетельство, что он все-таки хотел во время работы над «Освобождением» лично познакомиться с актером и огорчался, что Озеров ограждал их от такой встречи. Рецензий на «Освобождение» Жуков не оставил. Но через несколько лет после смерти маршала Михаил Ульянов в родном Омске увидел фотографию с дарственным автографом Георгия Константиновича: «Омскому драматическому театру, где начинал свою актерскую деятельность первый исполнитель роли маршала Жукова в кино Михаил Ульянов. С радостью общения с Вами, Георгий Жуков. Москва – Омск». Если бы Ульянов маршалу не приглянулся – такая надпись не появилась бы.


Арсений Замостьянов

Трижды маршал

октября 29, 2016

Каково играть маршала Жукова? Журнал «Историк» решил узнать об этом у прославленного российского актера и режиссера, народного артиста РСФСР Владимира МЕНЬШОВА.

Фото: ТАСС

Мало того, что фильмы Меньшова-режиссера «Любовь и голуби» и «Москва слезам не верит» давно уже разошлись на цитаты (последний к тому же получил «Оскара» как лучший иностранный фильм), так еще и Меньшов-актер оказался настоящим рекордсменом.

Как выяснил журнал «Историк», Меньшов – единственный российский актер, который сыграл в кино сразу трех маршалов Советского Союза: Георгия Жукова в фильмах «Генерал» и «Ликвидация», Ивана Конева в картине «Если враг не сдается» и Дмитрия Устинова в сериале «Брежнев». Добавьте к этому роли генералиссимуса Александра Меншикова («Сказ про то, как царь Петр арапа женил» и «Царевич Алексей») и генерал-фельдмаршала Алексея Бестужева («Екатерина II») – получается уникальный послужной список.

«Это была другая порода людей»

– Вам было трудно играть советских полководцев?

– Я хорошо помню их поколение. Это поколение моего отца – люди, прошедшие войну. Война была испытанием на прочность и страны в целом, и этих людей. Проверка, которую они выдержали, дала им ощущение какой-то необыкновенной внутренней силы, собственного достоинства и ответственности. Это всегда чувствовалось.

Если хотите, это была другая порода людей. Многие из них совсем недавно жили в деревне и были войной – либо Первой мировой, как Жуков, либо Великой Отечественной – оторваны от сельской жизни. У них не было утонченных черт лица. У них были грубые, достаточно тяжелые лица, и красоту этих людей можно было разглядеть только через их поступки.

358517Владимир Меньшов в роли маршала Советского Союза Георгия Жукова («Ликвидация»)

ЭТО ПОКОЛЕНИЕ УМЕЛО ДЕРЖАТЬ УДАР. ЭТИ ЛЮДИ НЕДОЛГО НАХОДИЛИСЬ В РАСТЕРЯННОСТИ – ВСКОРЕ С НОВОЙ СИЛОЙ БРАЛИСЬ ЗА ДЕЛО

Эти люди, которые с заводов, с полей пришли в армию и во власть, обладали удивительным чувством ответственности. Они были государственниками – не в силу какой-то идеологии (идеология для них была вторична), а по своему складу, по воспитанию прежде всего. Как всегда ответственен крестьянин – за семью, за свою землю, который должен каждый день с петухами вставать и работать, иначе не выжить…

Их жизнь была невероятно тяжела. Они трудились от зари до зари, помня в первую очередь об ответственности, которая лежит на них. Именно поэтому их поколение и выиграло войну. Все их поколение – начиная с высшего руководства и заканчивая простыми исполнителями: солдатами, рабочими у станка, женщинами, на себе пахавшими землю в годы войны…

Так что, повторюсь, главным для меня как актера было воспоминание об этих людях.

– Но это же были реальные люди – маршалы Победы…

– И тем не менее главным для меня было ощущение, которое осталось от этого поколения, а не какие-то черточки той или иной биографии или личные качества маршалов. Тем более что информации уже тогда было крайне мало. Уже к 1980-м годам немного оставалось в живых из тех, кто с ними непосредственно пересекался, а их дети – они совсем с другой стороны помнят своих прославленных отцов; какими те были на фронте, они не знают…

«Ульянов никого не пускает на роль Жукова»

– Каково вам было исполнять в кино роль маршала Жукова после того, как Михаил Ульянов сыграл его десятки раз? И тогда как именно «ульяновский Жуков» стал едва ли не эталонным для миллионов зрителей?

– Это было непросто во всех смыслах. Так сложилось, что впервые на эту роль меня позвал режиссер Игорь Николаев.

– Картина называлась «Генерал» и рассказывала об Александре Горбатове, роль которого блестяще исполнил Владимир Гостюхин…

– Нет! «Генерал» был потом, в 1992 году. А тот фильм Николаева назывался «День командира дивизии». Он снимался по одноименной документальной повести Александра Бека и вышел на экраны почти на 10 лет раньше, в 1983-м. Николаев пригласил меня на роль Жукова, я согласился и уже начал работать над ролью, как вдруг он меня вызывает и говорит так разочарованно: «Знаешь, Володя, к сожалению, Михаил Александрович Ульянов хочет сам это играть и никого другого не пускает на роль Жукова».

358776Владимир Меньшов в роли маршала Советского Союза Ивана Конева («Если враг не сдается»)

– Как вы к этому отнеслись?

– Ну как? Да – да, нет – нет. Ульянов же тогда был среди нас, актеров, «маршалом», а мы – сорока-, сорокапятилетние – в лучшем случае «подполковниками» или просто «майорами». Как майор может пойти против маршала?

И только спустя девять лет Николаев снова предложил мне роль маршала, уже в фильме «Генерал». Я был к тому времени ученый. «Вряд ли, – говорю, – это получится». – «Ну, попробуем, Володя». – «Ну, попробуем». И вышло так, что Михаил Александрович Ульянов это дело как-то пропустил. Не знаю по какой причине: может быть, просто расслабился или занят был в то время какой-то другой ролью. В итоге я сыграл Жукова.

– После Ульянова роль трудно давалась?

– В чем был выигрыш у меня по сравнению с Михаилом Александровичем? Впервые он сыграл Жукова в «Освобождении» Юрия Озерова. Это было большое полотно, в котором он был маршал Жуков – великий полководец. Он за столом в штабах, над картой, в телефонных переговорах. «Здравствуйте, товарищ Сталин!», «Слушаюсь, товарищ Сталин!», «Есть, товарищ Сталин!» и т. д.

Но человека там было мало. Для него там не оставалось места: просто жанр не позволял. Это была эпопея, и какие-то человеческие проявления в таком жанре допустимы лишь на уровне пехотинцев…

Ну и дальше тиражировался все тот же Жуков – над картой, по телефону со Сталиным. Где-то однажды он в разговоре со Сталиным вспылил – не более того. А мне сразу предложили роль в «Генерале», где Жуков сомневается, ошибается, Александр Горбатов доказывает ему свою правоту. Это был другой материал.

p_161782Владимир Меньшов в роли маршала Советского союза Дмитрия Устинова («Брежнев»)

И то же самое – в картине «Ликвидация». Речь шла о периоде жизни маршала, до того в кино ни разу не освещаемом, – о послевоенной опале Жукова. Он только что фактически был выслан из Москвы с громадным понижением – с замминистра обороны до руководства Одесским военным округом.

Но это поколение, конечно, умело держать удар. Эти люди недолго находились в растерянности, вскоре с новой силой брались за дело, начинали работать. Это война их приучила: проигрывали до Москвы, да и весь 1942 год был очень тревожный, пока не победили под Сталинградом и на Курской дуге. Они и после войны жили по принципу «ничего-ничего, здесь проиграл – здесь выиграю». Поэтому когда Жуков приехал в Одесский округ, то с первой минуты поставил себя так, что он по-прежнему остается маршалом Победы, главным маршалом войны – самым любимым и самым легендарным в народе, несмотря на немилость вождя. Вот такого Жукова я там и сыграл.

«Уверен, что он был безжалостен»

– Я накануне интервью специально пересмотрел фильм «Генерал» и те серии «Ликвидации», в которых появляется Жуков, и хочу сказать, что маршал в вашем исполнении и в той и в другой картине – достаточно неприятный человек. Он и в отношениях с Горбатовым очень крут, и в Одессу приезжает так, что там стекла звенят. Что вы хотели передать?

– Да я ничего не хотел передать. Такой был материал. А что касается реплик Жукова в этих фильмах, то разве можно их произнести с обаятельной улыбкой? Там можно только жестко разговаривать. Но я полагаю, что так оно и было.

Эти люди вообще об этом не думали: «Приятен я или не приятен?» Им надо было задачи выполнять и ставить задачи другим, поэтому какие там приятности? Поэтому я верю, что Жуков приезжал в части, расстреливал перед фронтом, возможно, даже не очень виноватых людей – не врагов, не предателей, а тех, кто проявил минутную слабость.

Я в это верю. Потому что это была война, а на войне действуют свои законы. Ему нужно было жестко наказывать людей, которые распустились, испугались, перетрусили, пошли на какие-то нарушения. Чтобы был пример основной массе. Чтобы масса поняла: «С этим шутить нельзя – ну его к черту: лучше идти вперед, чем отступать. Потому что этот наведет порядок: если что, приедет и всех нас тут расстреляет без жалости».

Уверен, что он был безжалостен. Но я уверен и в том, что все в глубине души понимали справедливость такого его поведения, поскольку каждый на его месте поступил бы так же. Любой командир знает, что всякая поблажка во взводе, в роте, в батальоне, совсем маленькая поблажка, которую ты дашь, тут же перерастет в бардак. Сразу пойдет волна: «А, он слабак, он прощает» – и всё. А ему надо было держать в железной узде всю армию, миллионный фронт…

117107В фильме «День командира дивизии» режиссер Игорь Николаев хотел снять в роли Жукова Владимира Меньшова. Однако Михаил Ульянов решил исполнить эту роль сам

НА ВОЙНЕ ДЕЙСТВУЮТ СВОИ ЗАКОНЫ. ЕМУ НУЖНО БЫЛО ЖЕСТКО НАКАЗЫВАТЬ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ РАСПУСТИЛИСЬ, ИСПУГАЛИСЬ И ПЕРЕТРУСИЛИ

– Сначала Сталин в 1946-м, а потом Хрущев в 1957 году допустили, на мой взгляд, гигантскую несправедливость по отношению к Жукову. Как вы думаете, в чем причина?

– Это борьба за власть. Я думаю, он был достаточно самостоятельным в своих поступках, органически неспособным к подхалимажу. Он гнул свою линию, как бы давая понять: «Оставьте мне на откуп армию, и я ее приведу в надлежащий порядок, только не мешайте!» Такого стремления к автономии люди, находящиеся при власти, терпеть не могли. Подобные амбиции Жукова, по их мнению, грозили ущемлением их собственной автономии.

Наверное, там были еще конфликты, связанные с тем, что Жуков осуществлял весьма болезненное сокращение армии, имели место личные конфликты с Хрущевым, которого маршал не очень высоко ставил. Тому оставалось только дождаться момента и врезать Жукову по полной.

– Но ни один из маршалов Жукову не помог, никто из них за него не заступился, наоборот…

– Понятно почему. У каждого были свои обиды, каждый думал: «Почему, собственно, именно Жуков – маршал Победы, а не я?!» Это же были очень честолюбивые люди! Все без исключения, в том числе и сам Жуков.

337074В фильме Сергея Урсуляка речь идет о периоде жизни маршала Победы, до того ни разу в кино не освещаемом, – о послевоенной опале Жукова. Кадр из картины «Ликвидация»

– Его обвиняли, в частности, в бонапартизме – в попытке захвата политической власти. Как вы думаете, он к этому стремился?

– Мне кажется, нет. При Сталине ни о каком бонапартизме речи быть не могло. Все признавали его полководческие способности, поскольку окончательное решение принимал Сталин и именно его руководство в конечном счете привело к победе, так скажем. А когда Сталина не стало, ответственность и государственническое мышление, о котором мы говорили, вряд ли позволили бы Жукову выстраивать такие планы. Зачем армии брать власть в стране, которая не была в хаосе? Армия же приходит, когда хаос, когда надо навести порядок, когда надо всех расставить по местам. А хаоса не было. Была внутрипартийная борьба.

– В 1990-е стало модным упрекать советских маршалов, и прежде всего Жукова, в том, что во время войны они «не берегли людей». Как вы относитесь к такой оценке? Был ли у них выбор в той ситуации: беречь или не беречь?

– Вы правильно задаете вопрос, на который сами, по сути, и даете ответ. Какой там выбор?! Какому маршалу и для каких же целей надо было «не беречь людей», если этими людьми, и только ими, он и мог выиграть войну?! Это была война – жестокая, часто непредсказуемая, не на жизнь, а на смерть. На мой взгляд, судить маршалов за то, что они якобы специально не щадили людей, – это дилетантство и невежество.


Беседовал Владимир Рудаков

Гражданин Некрасов

октября 29, 2016

Он сам приклеил к себе этикетку «Поэт и гражданин». В советские годы этот ярлык обеспечил Николаю Некрасову прочное место среди классиков русской литературы. Впрочем, и без этого ему было что предъявить потомкам.

 Y1820Портрет поэта Николая Алексеевича Некрасова. Худ. И.Н. Крамской. 1877

Действительно, в советской литературной иерархии «революционный демократ» Николай Некрасов (1821–1877) занимал одно из первых мест – его ценили прежде всего за гневные гражданственные филиппики, за любовь к обездоленным. То есть – за политические доблести. Каждый школьник знал в лицо автора «Дедушки Мазая» и «Мороза-воеводы», помнил, что он сеял «разумное, доброе, вечное» и «лиру посвятил народу своему», а в старших классах ученики мучились над «Кому на Руси жить хорошо» – поэмой, которую трудно понять и полюбить в юности.

Некрасов и впрямь заслужил такую честь, но «хрестоматийный глянец» часто мешает принять поэта душой. Кажется, что он – из далекого пожухлого прошлого. А ведь в стихах Некрасова – нерв не только минувшего, но и нашего времени. Жаль, что мы не всегда это замечаем…

Бродяга и миллионщик

Несколько поколений дворян Некрасовых прилежно проигрывали в карты несметное состояние, доставшееся им с незапамятных времен. А наш поэт и гражданин принялся отыгрывать – да с каким напором!

Когда Некрасов отказался от военной службы и, провалив экзамены, поступил вольнослушателем на филологический факультет, отец оставил его без содержания. Пришлось ему пожить в ночлежках. Он столовался с бродягами, перебивался грошовыми заработками, но быстро научился зарабатывать пером: писал лубочные истории и водевили, газетные заметки и песни. В итоге к концу 1840-х превратился в состоятельного барина, которого помимо литературы увлекали охота и карты.

Карточная игра была его страстью, как и у всех Некрасовых. В 1854 году поэт стал членом петербургского Английского клуба – вот где играли! Впрочем, самая крупная игра начиналась, когда компании за полночь из клуба приезжали к Некрасову на квартиру – чтобы играть без посторонних глаз. Уж тут можно было бросаться миллионами! Однажды лакей Некрасова (легендарный Василий) нашел на полу пачку ассигнаций, но никто из игроков не признал эти деньги… Хозяин так и не нашелся, и находку – тысячу рублей, целое состояние! – вручили Василию. Карточными и охотничьими партнерами поэта стали министры, генералы. В стихах он аттестовал их язвительно:

Генерал Федор Карлыч фон Штубе,
Десятипудовой генерал,
Скушал четверть телятины в клубе,
Крикнул «пас!» и со стула не встал!

Играл Некрасов весьма результативно, причем любил сложные коммерческие игры, в которых успех достигается натренированной логикой и выдержкой, такие как преферанс и вист, а не «три карты», подобно пушкинскому Германну. Постепенно поэт вошел в узкий круг самых известных картежников Петербурга: их было шесть-семь человек, почти ежедневно игравших на десятки тысяч рублей… Самый крупный проигрыш Некрасова – 63 тыс. рублей, самый солидный выигрыш – около 600 тыс.! На картах он сколотил состояние, вызывавшее зависть коллег. «Та могучая сила воли, которой одарен был Некрасов от природы и которую он еще более развил борьбой с внешними обстоятельствами жизни, ни на минуту не покидала его. <…> При таком непреклонном самообладании Некрасов никогда не позволял себе в игре то, что называется зарываться», – ревниво отмечал вечно нуждавшийся литератор Александр Скабичевский. Не меньше предприимчивости поэт проявлял и в литературных делах: умело сводил концы с концами на издательской ниве, всегда оставался с барышом.

Конечно, Некрасов совершенствовался не только в финансовых премудростях, но и в поэзии. Начинал с литературной поденщины в безденежные дни, слагал вирши для приработка. Первый поэтический сборник – «Мечты и звуки» (1840) – постарался уничтожить, сочтя свои ранние стихи подражательными и выспренними. В них звучали бенедиктовские, лермонтовские и пушкинские мотивы, а собственно некрасовских не было. Строгим оказался и приговор Виссариона Белинского, который стал литературным воспитателем поэта. Несколько лет Некрасов уничтожал в себе эпигона, искал собственную тему и тональность. И нашел – на стыке поэзии и прозы, эпоса и лирики, фольклора и урбанизма. Никто из поэтов так изобретательно не работал с народным стихом, с лубком, с причитаниями и припевками. В этой стихии он обрел себя.

Идет-гудет Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

Играючи, расходится
Вдруг ветер верховой:
Качнет кусты ольховые,
Поднимет пыль цветочную,
Как облако: все зелено,
И воздух и вода!

Или:

Я лугами иду ветер свищет в лугах:
Холодно, странничек, холодно,
Холодно, родименькой, холодно! 

Я лесами иду звери воют в лесах:
Голодно, странничек, голодно,
Голодно, родименькой, голодно!

Некрасову не удалось быстро сверкнуть, зато его поэтическое мастерство росло десятилетиями – и он сумел сдвинуть глыбы. Пробудил талант усердием. Настоящий Некрасов начался не с припудренных мечтаний, а с неприглядной зарисовки:

Вчерашний день, часу в шестом,
‎Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.

Так пробуждалось не только сочувствие, но и новая поэзия. Конечно, публицистично. Эдакая хроника дня, заметка в газету. И в то же время лирика – крик души. С этих четырех строк начался настоящий Некрасов.

«НАРОД БЫЛ ГЛАВНЫМ МИФОМ ЕГО ЛИРИКИ, ВЕЛИЧАЙШЕЮ ЕГО ГАЛЛЮЦИНАЦИЕЙ»

F0763Иллюстрация к поэме «Кому на Руси жить хорошо». Худ. М.П. Клодт. 1880

«Кипит словесная война…»

Пушкинская гармония породила множество эпигонов. Некрасову удалось «взорвать ситуацию». Его «суровый, неуклюжий стих» только на первый взгляд казался небрежным, кривобоким, косноязычным. Силы и обаяния ему не занимать. Когда-то за «подьяческие» выражения корили Александра Сумарокова. Да и Пушкин не всегда считался образцом высокой поэзии. В «Руслане и Людмиле» видели «мужицкий дух», а «Евгения Онегина» и «Графа Нулина» считали прозообразными безделушками.

Некрасов тоже набросал «энциклопедию русской жизни», но через четверть века после Пушкина – с новыми рифмами и конфликтами. «Это был гений уныния… Некрасов не хандрящий – не поэт», – молодой Корней Чуковский формулировал задиристо и, возможно, рубил сплеча. Между тем в стихах Некрасова немало жизнелюбия:

Славная осень! Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы бодрит;
Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит…

Тут проступает деятельный, сильный характер автора. «Он принадлежал к двум эпохам, и главное в нем – его двойственность», – примечал Чуковский. Действительно: барин и плебей, гуляка и труженик.

Некрасов работал размашисто, бывал многословным, поставил поэзию «на поток». В худших проявлениях он риторичен, утилитарен. Это – журналистская работа. Нередко он сгущает краски в описании «свинцовых мерзостей дикой русской жизни». Чувство меры так и не стало украшением его поэтической манеры. И в этом Некрасов сродни таким поэтам, как Гаврила Державин, Владимир Маяковский, Марина Цветаева. В них жила потребность к постоянному самовыражению. Да, они не взвешивали каждое слово на аптечных весах – уж такова природа их дарования. Зато каждый из них создал в поэзии целое направление. Если бы Некрасов взрастил в себе внутреннего редактора – эдакого строгого эстета, мы, верно, недосчитались бы многих драгоценных поэтических открытий.

Некрасов устарел? Это он-то – знавший толк в коррупции и агитации, в провокациях и сенсациях, в погоне за деньгами и судорожных утехах, в депрессии и агрессии? Да он «живее всех живых» в русской литературе. «Дело прочно, когда под ним струится кровь» – эту горькую некрасовскую истину, к сожалению, история не опровергла. Некрасова легко представить себе блогером или рок-звездой. Его энергичный талант вырывается из эпохи тарантасов и чинных парадных подъездов.

И всех этих чиновников, купцов, разночинцев, бродяг, мыслителей, игроков с их повадками очень легко вообразить в нашем времени – в лимузине, на телешоу или в криминальной хронике:

Грош у новейших господ
Выше стыда и закона;
Нынче тоскует лишь тот,
Кто не украл миллиона.

Бредит Америкой Русь,
К ней тяготея сердечно…
Шуйско-Ивановский гусь
Американец?.. Конечно! 

Что ни попало тащат,
«Наш идеал, говорят,
Заатлантический брат:
Бог его тоже ведь доллар!..» 

Правда! но разница в том:
Бог его доллар, добытый трудом,
А не украденный доллар!

До сих пор многое в нашей неразберихе можно объяснить, глубоко вздохнув: «Вот приедет барин – барин нас рассудит…»

img_16_2
В 1919 году, «внимая ужасам войны», Корней ЧУКОВСКИЙ предлагал знакомым литераторам ответить на вопросы анкеты о поэте Николае Некрасове. Вот что ответил Александр БЛОК.

1. Любите ли вы стихотворения Некрасова?
Да.
2. Какие стихотворения Некрасова вы считаете лучшими?
«Еду ли ночью по улице темной…», «Умолкни, муза», «Рыцарь на час» и многие другие. «Внимая ужасам…».
3. Как вы относитесь к стихотворной технике Некрасова?
Не занимался ею. Люблю.
4. Не было ли в вашей жизни периода, когда его поэзия была для вас дороже поэзии Пушкина и Лермонтова?
Нет.
5. Как вы относились к Некрасову в детстве?
Очень большую роль он играл.
6. Как вы относились к Некрасову в юности?
Безразличнее, чем в детстве и «старости».
7. Не оказал ли Некрасов влияния на ваше творчество?
Оказал большое.
8. Как вы относитесь к известному утверждению Тургенева, будто в стихах Некрасова «поэзия и не ночевала»?
Тургенев относился к стихам, как иногда относились старые тетушки. А сам, однако, сочинил «Утро туманное».
9. Как вы относитесь к народолюбию Некрасова?
Оно было неподдельное и настоящее, то есть двойственное (любовь – вражда). Эпоха заставляла иногда быть сентиментальнее, чем был Некрасов на самом деле.
10. Как вы относитесь к распространенному мнению, будто Некрасов был безнравственный человек?
Он был страстный человек и «барин», этим все и сказано.

«Ты и убогая, ты и обильная…»

Свою крестьянскую эпопею со странным названием «Кому на Руси жить хорошо» Некрасов писал долго. Первые наброски появились в 1863-м, а последние исправления он вносил незадолго до смерти, в 1877-м. С тех пор ни одна статья о «великих реформах» не обходится без цитаты:

Порвалась цепь великая,
Порвалась – расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..

Получилась симфония, музыкально-поэтическая панорама. Не хуже, чем у Глинки или Мусоргского.

К тому времени романтические поэмы считались позавчерашним днем, а монотонные «повести в стихах» поднадоели. Угнаться за Пушкиным никто не мог. И Некрасов принялся изобретать собственный жанр. Безрифменные ямбы, которыми написана основная часть поэмы, напоминают народный лубочный лад. Но при этом немало и новых мотивов – голова кругом от разнообразия. Особенно удались сцены яростного разгула:

Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!

Написать такую поэму – неподъемный труд, опубликовать – тоже не шутка. Бороться приходилось за каждую главу. У немцев есть родственное произведение – «Германия» Генриха Гейне (1844). Схожая фабула – путешествие по родной стране. Язвительное отношение к сложившимся устоям, к солдатчине, к церкви. Сны, видения, трактиры, легенды, споры… И ощущение бесприютности в стране, в которой никому не живется весело и вольготно. Однако Некрасов не только бичует, но и воспевает русский люд…

F0762Иллюстрация к стихотворению Н.А. Некрасова «Генерал Топтыгин». Худ. М.П. Клодт. 1890

«Народ был главным мифом его лирики, величайшею его галлюцинацией» – это снова Чуковский. Для Некрасова, как и для многих его единомышленников, народ стал святыней и смыслом служения. Но розовых очков он не носил и вывел скептическую формулу:

Люди холопского звания
Сущие псы иногда:
Чем тяжелей наказания,
Тем им милей господа.

Некрасов – мастер панорамных полотен, длинных сюжетных поэм, баллад и пространных рассуждений. Однако и «тонкая работа» ему удавалась. «Распрямись ты, рожь высокая, // Тайну свято сохрани!» – можно ли рассказать о самом интимном более тонко и тактично? А вот вдова оплакивает мужа:

Сшивая проворной иголкой
На саван куски полотна,
Как дождь, зарядивший надолго,
Негромко рыдает она.

Поэзия высвечивает то, чего не видно на первый взгляд, открывает новые подробности в природе и психологии человека.

Классик и «Современник»

Некрасову удалось дать жизнь и оснастку двум кораблям – литературным журналам «Современник» и «Отечественные записки». Тут пригодились его коммерческое чутье и преданность литературе. Возвращаясь домой к утру, после картежных ночей, он вникал в рукописи…

Некрасов не уставал открывать новых авторов – и, между прочим, находил источники для выплаты им весьма существенных гонораров. Лев Толстой, Иван Гончаров, Федор Достоевский – все это некрасовские открытия!

Повезло Некрасову еще и в том, что он стал одним из главных героев едва ли не лучшей книги в русской мемуаристике. Написала ее «фатальная женщина» нашей литературы Авдотья Панаева. Недавно ее воспоминания переиздали под броским рыночным названием «Мой любовник – Николай Некрасов». История и впрямь сенсационная: Некрасов влюбился в жену Ивана Панаева, друга и собрата по «Современнику», добился взаимности, но… «Мы с тобой бестолковые люди: // Что минута, то вспышка готова!» – «панаевская» лирика Некрасова горька. Гармонии не получилось.

C2703Авдотья Яковлевна Панаева (1820–1893, во втором браке Головачева). Портрет работы неизвестного художника. 1850-е

 

А некрасовскому наследию повезло, когда за него взялся Корней Чуковский. О лучшем исследователе и комментаторе и помечтать нельзя. Чуковский стал рыцарем некрасовского образа, и не на час, а на полвека, подготовил канонические собрания сочинений поэта, получил Ленинскую премию и оксфордскую мантию за книгу о нем…

В наши дни принято скептически относиться к тем, кого в прежние времена называли «заступниками народными». Нашлось немало прокуроров, указывающих Некрасову на его «антиобщественный» и лицемерный образ жизни. Ворочал, дескать, миллионами, кутил, не считался с семейными узами, жил барин барином, а в стихах пробрасывал революционные идеи…

Между тем Некрасов никогда не жил праздно, трудился по-бурлацки, до изнеможения. Не позволял себе продыха даже во время тяжелой болезни. Здесь сгодится определение из его же стихов: «И червонцы твои не украдены». Упреки в барственности ему приходилось выслушивать нередко – и от ортодоксальных монархистов, и от «монашествующих» революционеров, от молодых догматиков и моралистов. Таких в 1870-е расплодилось с избытком.

У Тургенева есть стихотворение в прозе о последней встрече с Некрасовым после многолетней размолвки. «Желтый, высохший, с лысиной во всю голову, с узкой седой бородой, он сидел в одной, нарочно изрезанной рубахе… Он не мог сносить давление самого легкого платья. Порывисто протянул он мне страшно худую, словно обглоданную руку, усиленно прошептал несколько невнятных слов – привет ли то был, упрек ли, кто знает? Изможденная грудь заколыхалась – и на съеженные зрачки загоревшихся глаз скатились две скупые, страдальческие слезинки. <…> Мне почудилось, что между нами сидит высокая, тихая, белая женщина. <…> Эта женщина соединила наши руки… Она навсегда примирила нас. Да… Смерть нас примирила». Так уходил Некрасов. И до последнего часа в его голове носились новые строки.

Несомненно, он был самым читаемым поэтом своего времени. Никто не мог сравниться с ним по тиражам. Студенты 1860–1870-х ставили его выше Пушкина. На похоронах Некрасова Федор Достоевский назвал его продолжателем Пушкина и Лермонтова. И тут раздались молодые голоса: «Выше! Выше Пушкина!» Конечно, это было преувеличение, простительное в трагическую минуту. Но никто не добавил к пушкинской оркестровке русской поэтической речи больше, чем Некрасов.


Арсений Замостьянов

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

СКАТОВ Н.Н. Некрасов. М., 1994 (серия «ЖЗЛ»)
ЧУКОВСКИЙ К.И. Мастерство Некрасова // Собр. соч.: в 15 т. М., 2001–2009. Т. 10
ПАНАЕВА А.Я. Воспоминания. М., 2002

Часовня воина Алексея

октября 29, 2016

На крутом берегу Самарской Луки, между селами Ермаково и Винновка, с Волги виден высокий крест, а чуть ближе к реке можно заметить небольшую белокаменную часовенку, стоящую на этом месте уже более 100 лет. Здесь покоится прах героя обороны Порт-Артура, офицера и изобретателя Алексея Люпова…

 0_e8213_1ea6cbf7_orig

То была нелепая смерть: блестящий офицер, участник Русско-японской войны погиб не в бою, а от рук грабителей, позарившихся на нехитрый скарб отставного штабс-капитана. Неожиданный конец для яркого и неординарного человека…

Из Батума в Китай

Алексей Люпов… Имя негромкое. Простое. Он родился 22 февраля 1872 года в городе Ставрополе (ныне Тольятти) Самарской губернии в семье кадрового военного Николая Люпова и был младшим из четверых детей. Его отец добровольцем принял участие в Крымской кампании, потом продолжил военную карьеру, получив впоследствии по выслуге лет потомственное дворянство.

Первые два года жизни Алексей провел в Самаре, поскольку там служил в то время отец, а в 1875-м Люповы переехали в Казань, где глава семейства стал преподавателем в военном училище. В 1883 году Алексей был зачислен в 1-й класс Нижегородского графа Аракчеева кадетского корпуса, откуда вскоре он задумал бежать, чтобы поступить в техническое училище и исполнить свою мечту – стать машинистом паровоза. Однако из этой ребяческой затеи ничего, конечно, не вышло.

lyup08

В ОБХОД ВСЕХ ПРАВИЛ АЛЕКСЕЙ ЛЮПОВ БЫЛ ПРЕДСТАВЛЕН К ОРДЕНУ СВЯТОГО ВЛАДИМИРА IV СТЕПЕНИ

Образцом послушания будущий герой вовсе не был. Его брат Сергей позже вспоминал, что Алеше учеба давалась с трудом, он много хулиганил, пропускал церковные службы и даже оставался на второй год в 3-м классе. После окончания 5-го класса его перевели в 1-й Московский кадетский корпус, но и здесь юный кадет не переставал «чудить»: увлекся цирком, хотел стать цирковым гимнастом, даже выучил некоторые гимнастические номера и в конце концов провалил выпускные экзамены. Затем целый год служил писарем в полиции и уже экстерном завершил свое учение в кадетском корпусе, после чего в 1892-м был зачислен в Московское пехотное юнкерское училище. На следующий год Алексей получил звание портупей-юнкера и вскоре принял назначение в Батум, в Михайловскую крепостную артиллерию, где нес службу в течение трех лет.

Люпов мог бы и далее служить в Батуме, но бурное развитие событий на Дальнем Востоке в конце XIX века резко изменило его судьбу. В 1898 году военное ведомство приняло решение построить на Ляодунском полуострове, арендованном Российской империей у Китая, крепость Порт-Артур. Для исполнения этой задачи был произведен вызов офицеров. Вытянувший жребий Алексей Люпов в чине поручика был отправлен на Дальний Восток.

В 1900–1901 годах молодой офицер получил боевое крещение, приняв участие в подавлении Ихэтуаньского («Боксерского») восстания в Китае. Здесь при штурме крепости Бэйтан Люпов проявил себя как выдающийся артиллерист. Он командовал одной из трех осадных батарей, и под его началом она действовала весьма проворно и точно. После обстрела крепости русско-немецкой артиллерией гарнизон в 2 тыс. человек разбежался – и Бэйтан был взят без дальнейшего сопротивления.

Эта военная операция принесла Люпову не только чин штабс-капитана, но и награды, причем он был пожалован как российскими, так и иностранными орденами. «За исключительную храбрость и грамотное военное руководство» артиллерист был представлен к ордену Святого Георгия. Стоит отметить, что более высокая награда ему не полагалась по чину, но коль уж Германия и Франция удостоили его национальными орденами (Люпов стал кавалером прусского ордена Короны IV степени с мечами и офицерского ордена Дракона Аннама от президента Франции), то и российские военные власти в обход всех правил представили Алексея Люпова к ордену Святого Владимира IV степени с мечами и бантом.

Интересная деталь: в Китае штабс-капитан Люпов не только воевал, но и занимался фотографией. Снимки, сделанные им во время подавления восстания ихэтуаней, использовал известный журналист, писатель-востоковед Дмитрий Янчевецкий в своей книге «У стен недвижного Китая» (1903).

«Боже, дай всем нам твердости…»

16Последние дни Порт-Артура. Военный лубок

После подавления «Боксерского» восстания Алексей Люпов нес службу в Порт-Артуре, где шло строительство фортификационных сооружений. Здесь его и застала Русско-японская война 1904–1905 годов. С первого до последнего дня штабс-капитан участвовал в героической обороне Порт-Артура, командовал батареей 9-дюймовых мортир. Часто он ночевал прямо в окопе на батарее, на складной походной кровати. Разделяя вместе с солдатами все тяготы осады, он снискал их глубокое уважение и преданность.

В дневниках Люпова есть такая запись: «Боже, дай всем нам твердости умереть не постыдно и не посрамить Святой Руси!» Однако, находясь на переднем крае обороны крепости, Люпов прекрасно понимал безысходность положения, в котором оказались ее защитники: на страницах дневника он предсказал не только падение Порт-Артура, но и поражение вице-адмирала Зиновия Рождественского в Цусимском проливе. К несчастью, его пессимистичные прогнозы полностью сбылись.

Когда Порт-Артур захватили японцы, Люпов попал в плен. Проведя около года в лагерях для военнопленных в Мацуяме и Кумамото, он заболел туберкулезом. Штабс-капитан имел возможность отправиться на родину, если бы дал обещание больше не воевать против Японии, но, как потом вспоминал сам Люпов, «что-то сильное и неведомое остановило дать подписку».

В отставку он вышел в 1907 году – разочаровавшийся в политике, духовно надломленный и одновременно надеявшийся найти себя на каком-нибудь новом поприще. Поселившись в Петербурге, он занялся изобретательством. И достиг на этой ниве немалого: к 1911 году в Министерстве промышленности и торговли было запатентовано 15 его изобретений в области авиации, астрономии и медицины.

J0712Русские военнопленные в Японии. Госпиталь в Мацуяме, 1905 год

Непростые условия жизненного и в особенности боевого пути, видимо, наложили определенный отпечаток на взгляды Люпова. Ранее не отличавшийся особой религиозностью, он начал носить под одеждой тяжелые вериги, отказался от удовольствий мирской жизни. «Если останусь после этой кампании жив, то куплю где-нибудь… маленький клочок землицы, построю на ней просторную, светлую избу, заведу огород, питомник, сад. Вот мне и будет под старость угол, куда можно будет приклонить уставшую голову» – так писал Алексей Люпов своему брату Сергею еще в 1904 году, находясь в осажденном Порт-Артуре. Об этой мечте он не забыл. В 1911 году, столкнувшись с финансовыми затруднениями, преследовавшими его серьезными проблемами со здоровьем, из столицы Люпов отправился в родные края: на Волгу, в Самару, а оттуда – на Самарскую Луку, в село Ермаково.

Здесь отставной штабс-капитан искал участок земли для покупки. При этом вариант аренды он даже не рассматривал, желая иметь землю в собственности. Так, местный землевладелец помещик Орешкин был готов сдать ему 60 десятин с садом и пчельником на берегу, но Люпов отказался. А крестьяне Осиновки предложили участок на берегу на продажу – непригодный для занятий сельским хозяйством, поскольку в половодье его заливало на две трети. И Люпов купил его по завышенной цене в 250 рублей, не торгуясь, сразу же заплатив 100 рублей в качестве задатка и добавив еще 25 собравшимся на водку. Именно эти скорые разовые траты, непривычные для местных жителей, и породили слухи об огромном богатстве нового хозяина земли…

«Кровью венчавшемуся»

На волжском берегу Люпов собирался, по одним сведениям, построить сахарный завод, по другим – стекольный. Начал же он со строительства землянки, чтобы пережить зиму, а пока ее строил, жил в небольшом амбаре на пристани у села Ермаково.

Его планам не суждено было сбыться. Переживший две войны и японский плен отставной штабс-капитан погиб от рук грабителей 25 сентября 1911 года на своей походной кровати, которую он всюду возил с собой как напоминание о былых днях. Люпова с особой жестокостью убили двое местных крестьян, надеявшихся найти у него большую сумму наличных денег. Рассчитывали они и на крупный денежный перевод, которого Люпов действительно ожидал, но так и не получил.

Спящему Алексею Люпову нанесли девять ударов топором и поленом; были пробиты череп и грудная клетка. Тело, которое было обнаружено на следующий день, преступники сбросили в Волгу выше по течению, инсценируя убийство на дороге. Но скрыть преступление не удалось: злодеев поймали и судили в 1912 году, они отправились на каторгу.

lyup01-1024x927

СОХРАНИЛОСЬ ПРЕДАНИЕ, ЧТО В ЧАСОВНЕ ЛЮПОВА ПОСТОЯННО ГОРЕЛА СВЕЧА, КОТОРАЯ СЛУЖИЛА МАЯКОМ ДЛЯ ПРОПЛЫВАВШИХ МИМО КОРАБЛЕЙ

Старший брат Алексея, Сергей Люпов, поставил здесь в 1914 году часовню-склеп, сооруженную по проекту военного инженера, подполковника Туркестанского округа Федора Смирнова. В ней и нашел свой последний приют штабс-капитан артиллерии Алексей Люпов. Над часовней крутой волжский берег увенчал памятный крест, который и сегодня издалека виден всем проплывающим по Волге. На металлическом кресте с одной стороны было изображение Христа, а с оборотной имелась надпись, призванная увековечить трагическую историю героя-артиллериста: «Алеше, моему милому брату, кровью венчавшемуся». Внутри белокаменной часовни, украшенной четырьмя башнями, металлическими резными карнизами, располагался надгробный камень с выбитым крестом и иконостас; там же хранились когда-то вериги Алексея Николаевича и его складная походная кровать. У самых ступеней часовни плескалась Волга. Сергей Люпов в память о брате выпустил небольшую книгу стихов и готовил к публикации его дневники (которые, к сожалению, так и не были изданы), а кроме того, завещал похоронить себя рядом с любимым Алешей.

Сохранилось предание, что в часовне Люпова постоянно горела свеча, которая до революции служила маяком для проплывавших мимо кораблей. За могилой долгое время ухаживали монахини и местные жители, а ключ от часовни хранился у Спиридона Свербежкина, волостного старосты из ближнего села Осиновка, который тоже, кстати, принимал участие в боевых действиях на Дальнем Востоке.

К счастью, бурный ХХ век пощадил часовню, она не была разрушена в годы антирелигиозных кампаний, хотя и серьезно пострадала от вандалов и лишилась некоторых своих ценностей: пропала походная кровать Люпова, его вериги. О том, кто и при каких обстоятельствах был здесь похоронен, местные краеведы в советскую эпоху предпочитали молчать.

Снижение уровня воды в Волге вследствие сооружения Жигулевского водохранилища привело к тому, что часовня оказалась на высоте четырех метров над уровнем воды и стала недоступна прямо с реки. Сейчас часовня имеет статус памятника архитектуры и является одной из туристических достопримечательностей Национального парка «Самарская Лука». В ней в 2012 году, после многолетнего перерыва, священник села Осиновка отслужил панихиду по Алексею и Сергею Люповым. А еще через год была восстановлена мемориальная надпись, повествующая об истории часовни.


Артем Кузнецов,
учитель истории МБОУ «Гимназия № 1» г. о. Самара, участник молодежного форума «Таврида-2016»

Черновик парламентаризма

октября 29, 2016

В октябре этого года приступила к работе Государственная Дума седьмого созыва. Впрочем, если брать в расчет Думы дореволюционные, то нынешний созыв – уже одиннадцатый.
 imageОдно из заседаний Государственной Думы Российской империи в Таврическом дворце

110-летний юбилей самого первого в истории России созыва Госдумы в апреле этого года прошел почти незамеченным. Это и неудивительно: за 11 лет существования парламентаризма в Российской империи политический вес и идейная направленность Думы постоянно менялись, однако она, вопреки надеждам ее создателей, так и не смогла выполнить свою главную задачу – стать солидным государственным институтом, стабилизирующим общественную жизнь. Чем все это закончилось, хорошо известно…

1

Место для дискуссий

Выборы в Первую Думу в начале 1906 года проходили на фоне революционных страстей, поэтому состав ее оказался чрезвычайно пестрым – он представлял все цвета политического спектра России, кроме красного, крайне левого. Две старейшие партии страны, социал-демократы и социалисты-революционеры (эсеры), бойкотировали выборы, считая их уловкой царского режима и надеясь, что революция скоро сбросит этот режим вместе с Думой.

Правда, эсеровские взгляды разделяли трудовики – представители крестьянства, которых в Думе была примерно четверть. Чуть больше четверти депутатских мест занимала только что образованная партия конституционных демократов (кадетов), еще четверть – монархические силы и умеренно-оппозиционные октябристы. Остальные депутаты представляли национальные окраины, а точнее, их интеллигенцию, которая добивалась независимости или хотя бы автономии для своих народов.

Практически ни у кого из народных избранников не было политического опыта (да и где им было его набраться?), а многие выходцы из глубинки не обладали и элементарной бытовой культурой. Еще до открытия Думы нескольких из них задержала столичная полиция за скандалы и мелкие кражи. А само открытие 27 апреля 1906 года, по случаю которого был устроен прием в Зимнем дворце, продемонстрировало разницу наглядно: с одной стороны – мундиры и фраки, с другой – зипуны и лапти, обладатели которых сморкались и лузгали семечки на дворцовый паркет.

Serov._Portrait_of_Muromtsev._1910Портрет председателя Первой Государственной Думы С.А. Муромцева. Худ. В.А. Серов. 1910

В итоге задавать тон в Думе стали кадеты – профессора и публицисты, привыкшие выступать перед публикой. Председателем также был избран кадет – 55-летний профессор Московского университета Сергей Муромцев, опытный правовед, в 27 лет ставший доктором наук. Аристократ, кристально честный человек и убежденный либерал, он пользовался большим авторитетом. Речь в Думе Муромцев произнес только раз – сразу после своего избрания, сказав, что «великое дело призывает нас к великому труду». Его коллега-думец, историк Александр Кизеветтер, вспоминал: «Все члены Первой Думы не только слушались его, но и сердечно любили. Они все чувствовали, что Муромцеву Дума была дорога, потому что ему дорога была Родина, для блага которой он пошел в Думу».

Для Муромцева Госдума, как и суд, была храмом закона и порядка, но его товарищи по партии считали иначе. Неформальный лидер кадетов Павел Милюков заявлял: «Мы играем на сцене, а шум за сценой создают другие». Он надеялся, что революционный «шум» заставит императора уступить требованиям думцев и в конечном счете дать им реальную власть.

С самого начала кадеты взяли курс на радикализацию Думы, требуя отчета у правительства, а потом и его отставки. Параллельно они призвали решить острейший для России аграрный вопрос, отобрав у помещиков и государства «излишки» земли. Еще более радикальный проект выдвинули трудовики. Помещики, естественно, были против, в Думе закипели споры. Один из журналистов, толпившихся в галерее Таврического дворца, прозвал Первую Думу «Думой народного гнева», другой прилепил ей ярлык «политического крыла бомбистов».

С САМОГО НАЧАЛА КАДЕТЫ ВЗЯЛИ КУРС НА РАДИКАЛИЗАЦИЮ ДУМЫ, ТРЕБУЯ ОТЧЕТА У ПРАВИТЕЛЬСТВА, А ПОТОМ И ЕГО ОТСТАВКИ

В конце концов 8 июля все того же 1906 года власть от греха подальше решила распустить Думу: избранная на пять лет, она проработала всего 72 дня. Явившись утром на заседание, депутаты увидели на запертых дверях дворца царский указ о роспуске. Половина из них – кадеты и трудовики во главе с председателем – сразу же отправилась в финляндский Выборг, где ими было подписано воззвание к народу. Депутаты призывали до восстановления работы Думы не платить налоги и не давать солдат в армию. Впрочем, особого отклика их обращение не вызвало, а смутьянов вскоре арестовали и судили. 167 депутатов получили по три месяца тюрьмы и пожизненный запрет на политическую деятельность. Среди них был и Муромцев. Он глубоко переживал эти события, и через несколько лет председатель Первой Думы скончался от сердечного приступа.

Летом 1906 года консерваторы торжествовали: радикально настроенная, крикливая Дума, по их мнению, способна была лишь раскачивать и без того накренившуюся лодку. Правда, нашлись во власти люди, предупреждавшие, что протест, изгнанный с думской трибуны, неизбежно перекинется на улицы. Один из них, граф Петр Гейден (депутат от октябристов), писал: «Это бесконечная глупость – разгон Думы. Всякая новая Дума будет левее и радикальнее». Именно так и случилось.

За царя и против

Выборы во Вторую Думу прошли в начале 1907 года, когда новый премьер Петр Столыпин кнутом репрессий и пряником реформ успешно подавлял революцию. Хотя ситуация в стране успокаивалась, Дума стала еще радикальнее – в первую очередь потому, что место изгнанных кадетов в ней заняли эсеры и социал-демократы.

2

С другой стороны, монархисты и черносотенцы оправились от смятения и провели в Думу немало своих людей, включая известного скандалиста Владимира Пуришкевича. На этот раз кадеты составляли только одну пятую часть Думы; примерно столько же было трудовиков, эсеров с эсдеками, автономистов и правых. И все же ореол борцов и страдальцев обеспечил кадетам лидерство: председателем Думы снова стал один из них – 39-летний москвич Федор Головин. Как и многие его однопартийцы, он вышел из земского движения, участие в котором научило Головина договариваться и с народом, и с властями.

В отличие от несгибаемого Муромцева, он мог и умел идти на компромиссы. В этом был и свой минус: его уважали, но не боялись, что сразу же сделало расколотую по партийному признаку Думу неуправляемой.

Дума открылась 20 февраля 1907 года. А 2 марта в зале ее заседаний рухнул потолок – только по случайности депутаты отсутствовали, обошлось без жертв. Это грозное предзнаменование задало тон работе Думы, которая началась с рассмотрения накопившихся законопроектов, для чего были созданы многочисленные комитеты и комиссии. Головин призывал коллег сотрудничать с властью, не давая повода разогнать парламент. Думцы отказались от своих требований политической амнистии и отмены смертной казни, приняли предложенный правительством бюджет.

Но это не спасло от новой конфронтации – на сей раз из-за репрессивных мер Столыпина, нуждавшихся в одобрении парламента. Ведь статья 86 Основных законов, принятая еще перед открытием Первой Думы, гласила: «Никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного Совета и Государственной Думы». В советское время, принижая значение парламентской «говорильни», Думу объявляли законосовещательным органом, эдаким «пятым колесом в телеге управления». На самом деле значение ее было велико, и именно поэтому царю и министрам, с трудом терпевшим урезание их собственных полномочий, приходилось раз за разом Думу распускать.

0_7b05d_e0c38bd9_origПремьер-министр П.А. Столыпин произносит декларацию во Второй Госдуме в марте 1907 года

В мае Дума выступила против любимого детища Столыпина – военно-полевых судов. Вскоре он заявил, что депутаты-социалисты готовят мятеж, и потребовал лишения их депутатской неприкосновенности и предания суду, на что думцы ответили решительным отказом. Тогда правые развернули против Думы кампанию, объявив ее членов агентами «всемирного еврейского заговора».

Следует отметить, что социалисты обвиняли кадетское руководство Думы в соглашательстве и прямо с трибуны призывали не подчиняться власти. Спорили до оскорблений (хотя и не до драк), и председатель тщетно призывал депутатов к порядку. За 102 дня работы Госдумы было одобрено всего 20 из 287 представленных на рассмотрение законопроектов и только три из них получили силу закона. Все это никак не устраивало власти, но Столыпин пытался найти компромисс. Тайно пригласив к себе кадетских лидеров (включая Головина), он предложил им войти в правительство, но предупредил: силовые посты не отдаст. Кадеты отказались, а в ночь на 3 июня состоялась новая встреча. На ней премьер заявил: «По аграрному вопросу мы с вами не сойдемся, конфликт неизбежен, а тогда к чему тянуть?» Наутро Дума была распущена, депутаты-социалисты арестованы.

State_Duma_obval_potolkaВ обрушении потолка в зале заседаний Госдумы 2 марта 1907 года многие увидели грозное предзнаменование

Федор Головин впоследствии снова был избран в Думу, но оставался рядовым депутатом и ушел в отставку, когда занялся бизнесом. После Февральской революции он служил Временному правительству, а потом советской власти. В тюрьме (а арестовывали его не раз) Головин спал не раздеваясь. «Объяснял так, что если ночью позовут на допрос или расстрел, то нельзя выходить на такое дело не в порядке», – рассказывал о нем в своих воспоминаниях писатель Борис Зайцев. Председатель Второй Думы Российской империи был расстрелян в 1937 году, когда об этом честном, терпимом и наивном политике, которому было уже под 70 лет, по сути, все давно успели забыть.

«Оппозиция его величества»

Третья Дума избиралась по новому, более консервативному закону, который сильно урезал права рабочих, крестьян и национальных меньшинств. Если раньше голос одного помещика «весил» столько же, сколько 10 крестьянских, то теперь это соотношение составляло 1 к 30. В итоге из 442 членов Третьей Думы (единственной в истории империи отработавшей весь положенный пятилетний срок) 147 депутатов представляли правых, 154 – октябристов и только 54 – кадетов. Социал-демократы и автономисты сумели обеспечить себе небольшое число мест в парламенте, а эсеров, как террористов, к выборам вовсе не допустили.

Председателями Думы, открывшейся 1 ноября 1907 года, по очереди становились видные октябристы. Сначала это был 57-летний помещик Николай Хомяков, сын известного славянофила, поэта Алексея Хомякова. В 1910-м его сменил банкир Александр Гучков – искатель приключений, дуэлянт, решительный противник революции. Рассорившись с большинством коллег, он не нашел общего языка и со Столыпиным и уже через год подал в отставку. Должность председателя Думы получил 52-летний сын екатеринославского помещика Михаил Родзянко, пробывший на этом посту дольше всех своих предшественников – до самой революции.

Не обладая ни авторитетом Муромцева, ни энергией Гучкова, Родзянко умел и любил интриговать, что сразу наложило отпечаток на деятельность возглавляемой им Думы. В ней создавались и рушились блоки и альянсы, депутаты перебегали из одной фракции в другую, кипели страсти вокруг поддержки всевозможных деловых интересов (говорили о коррупции, но доказательств не было).

ГЃЂЃҐ®≠, Фс§Ѓа АЂ•™б†≠§аЃҐ®зПредседатель Второй Госдумы Ф.А. Головин

Политическая борьба свелась к вошедшим в привычку перебранкам правых и левых говорунов. Дерзкие выходки быстро пресекались: когда кадет Федор Родичев назвал виселицу «столыпинским галстуком» в присутствии премьера, тот вызвал его на дуэль. Депутату пришлось извиниться. Тем не менее Родичев был лишен права участия в работе Думы на 15 заседаний. Другие кадеты тоже присмирели, осознав, что зал Таврического дворца куда уютнее сырой тюремной камеры.

Н®™ЃЂ†© ХЃђп™ЃҐПредседатель Госдумы (1907–1910) Н.А. Хомяков

Лояльность парламента обеспечил союз части октябристов с монархистами – так называемая «партия русских националистов», имевшая твердое большинство. Благодаря ей Дума, к удовольствию правительства, стала более сговорчивой и за пять лет рассмотрела почти 2,5 тыс. законопроектов. Те из них, что вносились правительством, одобрялись без задержки, зато кадетские неизменно блокировались. По большей части принятые законы были маловажными (остряки прозвали их «думской вермишелью»): штатные расписания ведомств, введение новых должностей, назначение пенсий. Вместе с тем на годы затягивалось рассмотрение по-настоящему важных вопросов – о равноправии народов и религий, о положении рабочих, о введении всеобщего начального обучения. Председатели-октябристы знали, что их обсуждение вызовет бурную ссору левых с правыми и даст повод для разгона Думы. Вслед за Столыпиным «оппозиция его величества» готова была повторить: «Сначала успокоение, потом реформы».
АЂ•™б†≠§а Ггз™ЃҐПредседатель Госдумы (1910–1911) А.И. Гучков

Казалось, желанная стабильность и впрямь наступила: после убийства премьера его преемник Владимир Коковцов почти не беспокоил депутатов законодательными инициативами. Думу будоражили лишь демарши Пуришкевича и одного из лидеров правых Николая Маркова (Маркова Второго) или же нечастые скандалы вокруг супружеской измены кого-нибудь из депутатов.

В 1912 году, когда Третья Дума сменилась Четвертой, никто не предполагал, что всего через пять лет привычная жизнь провалится в тартарары. После прихода к власти большевиков октябристы со свойственной им деловитостью отбыли за границу: Хомяков и Родзянко обосновались в Югославии, а Гучков – в Париже.

̮冮Ђ РЃ§Іп≠™Ѓ,Председатель Госдумы (1911–1917) М.В. Родзянко

Путь к катастрофе

Новую Думу правительство постаралось сделать еще более послушной, поставив выборы под контроль полиции и священников. В результате монархисты и октябристы, как и прежде, получили большинство голосов (185 и 98 соответственно). У кадетов было всего 59 мест, но к ним часто примыкали прогрессисты – отколовшиеся от октябристов представители делового мира. Этот и другие расколы уменьшили управляемость Думы: мелкие фракции и отдельные депутаты присоединялись то к левым, то к правым, которые теперь проявляли одинаковое недовольство властью. Вскоре после открытия Думы, состоявшегося в ноябре 1912 года, в оппозицию перешли и октябристы. По этой причине правительство не вносило в Думу серьезных законопроектов, завалив ее привычной «вермишелью». Депутатам было скучно; кадет Андрей Шингарев высказался о первой сессии так: «Скука в Думе напоминает состояние пассажиров поезда, застрявшего на глухой станции».

3

Скука закончилась с началом Первой мировой войны. Накануне правительство созвало чрезвычайную сессию Госдумы, на заседании которой в поддержку войны выступили представители польской, литовской, еврейской, тюркской и даже немецкой национальностей. Их поддержали и кадеты, призвавшие сражаться «за освобождение Европы и славянства от германской гегемонии». Но воодушевление скоро прошло: поражения на фронте, бессилие власти, увеличивающееся влияние Григория Распутина и его камарильи обусловили растущее недовольство думцев.

В июле 1915-го грянул гром: на очередной сессии большинство фракций потребовали отставки правительства и передачи власти «кабинету народного доверия». Последовал очередной отказ властей, и тогда больше половины депутатов (236 человек) объединились в Прогрессивный блок во главе с кадетами. Новое объединение, быстро просчитав ситуацию, поддержал и Михаил Родзянко, убеждавший царя согласиться с думским требованием. Но Николай II принял другое решение, отправив Думу на каникулы.

20160305225150796.jpgТаврический дворец в Петербурге – здание Государственной Думы Российской империи

В ноябре следующего года, когда парламент собрался снова, положение в стране еще больше ухудшилось. Депутаты потребовали отставки премьера Бориса Штюрмера, ставленника Распутина, которого (как и самого «старца») обвиняли в германофильстве. Царь заменил Штюрмера Александром Треповым. Но Дума выразила недоверие и ему, и вскоре ее заседания опять прекратились.

Это случилось 16 декабря, а в ночь на 17-е заговорщики, в числе которых был и депутат Пуришкевич, убили Распутина. 7 января 1917 года на очередной встрече с царем Родзянко снова потребовал создания «ответственного министерства» – и снова получил отказ. А в конце февраля кадеты и октябристы ловко использовали стихийные (стихийные ли?) беспорядки в Петрограде и создали Временный комитет Государственной Думы, а затем и Временное правительство. 2 марта тот же Родзянко вместе с генералами-заговорщиками добился отречения Николая II…

4

Теперь торжествовали либералы: их 11-летняя борьба за власть окончилась победой. Но интриганы двух последних Дум оказались беспомощны в управлении огромной взбаламученной страной. В октябре 1917 года Временное правительство бездарно потеряло власть, незадолго до этого официально распустив Думу в связи с выборами в Учредительное собрание. Собрание это, как известно, просуществовало всего один день, после чего история российского парламентаризма прервалась на долгие 75 лет.


Вадим Эрлихман,
кандидат исторических наук

«Глупость или измена?»

октября 29, 2016

 1 ноября 1916 года лидер кадетской партии Павел Милюков произнес в Государственной Думе ставшую знаменитой речь, которая, по мнению многих историков, и запустила драматический процесс революционного слома действовавшей в то время власти.

C4509П.Н. Милюков выступает в Четвертой Государственной Думе. Петроград, 1916 год

Как случилось, что носившая вполне ситуативный характер и тактически приуроченная к остроте текущего момента речь лидера легальной думской оппозиции оказалась своеобразной прелюдией событий февраля 1917 года?

«Идти дальше и выше»

Милюков писал речь специально «к открытию Думы». Ее главный удар был направлен на премьера Бориса Штюрмера, однако лидер кадетов, по его собственному признанию, рискнул «идти дальше и выше фигурантов «министерской чехарды», вскрыть публично «темные силы», коснуться «зловещих слухов», не щадя и того источника, к которому они восходят», то есть императрицу Александру Федоровну и царскую чету как таковую. Он понимал, что его речь могла вызвать резкую реакцию верховной власти, повлечь за собой роспуск Думы и т. п., но был твердо намерен не отступать от своих замыслов, приурочивая их исполнение к наступавшему «решительному часу».

Сессия Думы открылась 1 ноября 1916 года (здесь и далее даты приводятся по старому стилю) речью председателя Михаила Родзянко, говорившего об армии, союзниках и войне до победного конца. Штюрмер и члены его правительства заранее знали о предстоящей обструкции и, не дожидаясь ее, покинули зал сразу после речи Родзянко.

Последующие прения поначалу носили рутинный характер. С критикой либералов выступали социал-демократы (меньшевики), свою неутомимую борьбу «с немецким засильем» продолжали правые, витийствовал Александр Керенский. Даже очередная декларация Прогрессивного блока, озвученная октябристом Сергеем Шидловским, оказалась скучной и невыразительной, в ней были опущены все «острые места». Декларация обвиняла министров в «неосведомленности», «некомпетентности» и враждебном отношении «к общественности», требовала скорейшего суда над бывшим военным министром Владимиром Сухомлиновым, которому вменялось в вину плохое снабжение армии, жаловалась на притеснение печати.

Милюкову пришлось в буквальном смысле спасать положение: сознавая, что беззубые и невнятные выступления ведут к утрате общественных симпатий, и не желая уступать голоса своих избирателей крайним левым, о чем он откровенно говорил за два дня до начала сессии французскому послу Морису Палеологу, лидер кадетов ринулся в бой.

«Это будет отвратительная Дума»

3944_original

За день до открытия осенней сессии Думы, 30 октября 1916 года, императрица Александра Федоровна простодушно заметила в письме к мужу: «Это будет отвратительная Дума, но не надо ее бояться: если она окажется слишком уж плохой, ее можно будет закрыть». Отношения между правительством и Думой она прямо называла «войной»: «Это – война с ними, и мы должны быть тверды».

«Слухи о темных силах»

Милюков начал речь, сообщив депутатам о своем «тяжелом чувстве», и посетовал на потерю «веры» в способность власти «нас привести к победе». Назидательно поставив России в пример державы Антанты, которые «призвали в ряды власти самых лучших людей из всех партий» и тем самым заручились всеобщим «доверием», лидер кадетов обрушился с уничтожающей критикой на русское правительство. Оно, по его словам, действовало с точностью до наоборот: не желало опираться на «доверие» думского большинства, лишилось почти всех «сколько-нибудь» заслуживающих этого «доверия» министров (здесь подразумевались прежде всего военный министр Алексей Поливанов и министр иностранных дел Сергей Сазонов) и в результате не имело «ни знаний, ни талантов, необходимых для настоящей минуты». Милюков заявил, что «пропасть», разделяющая власть и общество, «расширилась и стала непроходимою».

Кроме того, он обвинил русское правительство в дезорганизации страны, в провоцировании «брожения и беспорядков». Свое утверждение Милюков подкреплял не чем иным, как ссылками на расползание по России «темных слухов о предательстве и измене», каковые «забираются все выше и никого не щадят». «Зловещие слухи о предательстве и измене, о темных силах, борющихся в пользу Германии и стремящихся путем разрушения народного единства и сеяния розни подготовить почву для позорного мира, перешли ныне в ясное сознание, что вражеская рука тайно влияет на направление хода наших государственных дел», – подчеркивал оратор.

«Как вы будете опровергать возможность подобных подозрений, когда кучка темных личностей руководит в личных и низменных интересах важнейшими государственными делами?» – восклицал он. Милюков не испытывал затруднений в поиске доказательств. Лидер кадетов вооружился недавней статьей под названием «Мануйлов, Распутин, Штюрмер» из германской газеты Berliner Tageblatt от 16 октября 1916 года, из которой следовало, что замена Сазонова на посту министра иностранных дел летом 1916 года произошла при участии Ивана Манасевича-Мануйлова, Григория Распутина и близких к нему лиц – митрополита Петроградского и Ладожского Питирима (Окнова) и князя Михаила Андронникова, то есть тех самых «темных сил».

Лидер кадетов цитировал не только германскую прессу. Обвинив Штюрмера в германофильстве, вождь главной либерально-оппозиционной партии, как заправский националист, припомнил немецкие корни премьера и зачитал выдержки из передовицы венской газеты Neue Freie Presse от 25 июня 1916 года: «Как бы ни обрусел старик Штюрмер (смех), все же довольно странно, что иностранной политикой в войне, которая вышла из панславистских идей, будет руководить немец (смех)».

Страшным приговором русскому премьеру и одновременно, напомним, главе МИД стали следующие вольные рассуждения австрийского журналиста (разумеется, в интерпретации Милюкова): «Министр-президент Штюрмер свободен от заблуждений, приведших к войне. Он не обещал, – господа, заметьте, – что без Константинополя и проливов он никогда не заключит мир. В лице Штюрмера приобретено орудие, которое можно употреблять по желанию. Благодаря политике ослабления Думы Штюрмер стал человеком, который удовлетворяет тайные желания правых, вовсе не желающих союза с Англией. Он не будет утверждать, как Сазонов, что нужно обезвредить прусскую военную каску».

При этом Милюков отметил «помешательство» кабинета министров на «идефикс революции, грядущей со стороны левых», подчеркнув, что «этой идефикс приносится в жертву все: и высокий национальный порыв на помощь войне, и зачатки русской свободы, и даже прочность отношений к союзникам».

Досталось и правящей династии. Как потом признавался Милюков в мемуарах, он решился вслух назвать «имя императрицы в связи с именами окружавшей ее камарильи». Однако во избежание наказания за такую вольность он «замаскировал» дерзкое утверждение цитатой из все той же венской Neue Freie Presse, где назначение Штюрмера министром иностранных дел было преподнесено как успех «партии мира, группирующейся вокруг молодой царицы».

Подводя итог разговору о Штюрмере, Милюков выразил уверенность, что «сюда» (в Думу) этот премьер «больше не вернется». Этим он сорвал новые аплодисменты, а также крики «Браво!».

ФАКТЫ БИОГРАФИИ ПАВЛА МИЛЮКОВА

™Ђоз•Ґб™®©
Черный шар от Ключевского
В 1892 году 33-летний Милюков защитил 700-страничную магистерскую диссертацию «Государственное хозяйство России первой четверти XVIII века и реформы Петра Великого». Многие члены ученого совета Московского университета были за то, чтобы ее зачесть сразу как докторскую. Но неожиданно резко против выступил любимый учитель Милюкова – Василий Ключевский. По распространенной версии, будущий лидер кадетской партии был оскорблен настолько, что решил не защищать докторской диссертации.

Надпись царя Самуила

Н†§ѓ®бм ж†ап С†ђг®Ђ†

В 1898 году во время поездки в Македонию историк Милюков сделал важное научное открытие. У входа в небольшую церковь на берегу Охридского озера лежала плита правильной формы без каких-либо надписей. Велев перевернуть ее, Милюков на обратной стороне обнаружил древний текст, относящийся к эпохе Первого Болгарского царства. Это была надпись, датированная 993 годом и сделанная по приказу болгарского царя Самуила (ум. 1014). Она была признана одним из древнейших дошедших до нас кириллических текстов. С тех пор надгробная плита хранится в Национальном историческом музее Болгарии в Софии.

Квартирный ценз
Будучи основателем и признанным лидером кадетской партии, Милюков не был допущен к выборам в Первую и Вторую Государственную Думу по формальному основанию – несоответствию требованиям квартирного ценза: больше года не проживал в квартире, принадлежавшей ему по контракту. Тем не менее Милюков ежедневно посещал Таврический дворец и, как говорили, «дирижировал Думой из буфета».

«Вашингтонский обком»
1401995097d59

В рождественские каникулы 1908 года Милюков посетил США и выступил там с лекцией о политической ситуации в России. В его честь был организован пышный прием. Однако на родине этот его визит, а особенно те оценки, которые давал Милюков положению дел в стране, были встречены очень неодобрительно. В русской крайне правой прессе появились статьи типа «О чем докладывал г. Милюков вашингтонскому правительству». Правые думские фракции, считая его поведение за границей «изменой Родине», устроили Милюкову настоящий бойкот, трижды сорвав его выступление в Думе.

Стакан воды

57980_600Владимир Пуришкевич

На одном из заседаний Думы в 1908 году депутат от монархистского Союза русского народа Владимир Пуришкевич, во время своего выступления заметив на лице Милюкова ироничную улыбку, бросил в него с трибуны стакан с водой. Стакан разбился у ног лидера кадетов. В том же году председатель Думы октябрист Александр Гучков вызвал Милюкова на дуэль, посчитав, что тот обвинил его во лжи. Шансы Милюкова убить опытного дуэлянта Гучкова оценивались как минимальные. Впрочем, секундантам удалось уговорить их уладить дело миром. Конфликт широко обсуждался в прессе, и вечером следующего дня лидеру кадетской партии все-таки досталось: по дороге домой он был жестоко избит неизвестными. Интересно, что в марте 1917 года оба – Милюков и Гучков – оказались членами Временного правительства: первый стал министром иностранных дел, второй – военным министром.

Милюков-Дарданелльский

БЃбдЃа

С самого начала Первой мировой войны Милюков выступал за ведение ее до победного конца – прежде всего для того, чтобы Россия получила контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, соединяющими Черное и Средиземное моря. За это он получил ироничное прозвище Милюков-Дарданелльский, которым сам впоследствии очень гордился.

Министр-рекордсмен

§Ђп ђ®Ђо™ЃҐ

Став министром иностранных дел Временного правительства, Милюков установил своеобразный рекорд: он пробыл на этом посту меньше остальных глав внешнеполитического ведомства за всю историю России – два месяца и один день, с 1 марта по 2 мая 1917 года. Его преемник во Временном правительстве Михаил Терещенко занимал эту должность почти полгода. Кстати, вторым с конца после Милюкова по длительности пребывания на своем посту оказался последний советский министр иностранных дел Борис Панкин (28 августа – 19 ноября 1991 года).

Гибель Набокова

103144004_Nabokov_vd

28 марта 1922 года на Милюкова было совершено покушение. В полном зале Берлинской филармонии он прочел полуторачасовую лекцию «Америка и восстановление России», по окончании которой раздались выстрелы. Милюкова успели бросить на пол, но террорист с криком: «Я мщу за царскую семью!» – вскочил на сцену и продолжил стрельбу. Ему преградил путь однопартиец Милюкова Владимир Набоков (отец писателя), которого в следующее мгновение смертельно ранил второй преступник. Покушавшиеся были задержаны толпой: ими оказались офицеры белой армии, желавшие отомстить Милюкову за отказ от вооруженной борьбы с большевиками. Бывший лидер кадетов после этой трагедии долгие годы помогал семье Набокова, в том числе и его ставшему впоследствии знаменитым сыну.

«Правда о большевизме»
Навсегда покинув Россию в декабре 1918 года, Милюков поначалу оставался непримиримым противником большевиков. Однако впоследствии его позиция стала меняться. «Есть случаи, когда Советская власть действительно представляет Россию», – говорил он. Милюков отказался от идеи вооруженного свержения власти большевиков и настаивал на признании основных результатов Октябрьской революции: республиканского строя, федеративного устройства, решения земельного вопроса путем распределения земли между крестьянами. В 1943 году после победы над фашистами под Сталинградом историк написал последнюю в своей жизни статью «Правда о большевизме», в которой отмечал, что «народ не только принял советский режим как факт, он примирился с его недостатками и оценил его преимущества».

«Мне жаль финнов…»

ѓ†™в 1939

До самой смерти Милюков выступал за восстановление России в ее исторических границах. Поэтому в 1939-м он поддержал подписание советско-германского пакта, а также вхождение в состав СССР Западной Украины, Западной Белоруссии и прибалтийских государств. Он сожалел лишь о том, что к Союзу не была присоединена Варшава с окрестностями, ранее тоже являвшаяся частью Российской империи. Поддержал Милюков и действия СССР во время Советско-финляндской войны. «Мне жаль финнов, но мне нужна Выборгская область», – писал он. В годы Великой Отечественной войны, живя в оккупированной немцами Франции, бывший лидер кадетов горячо приветствовал победы Красной армии.

Киса Милюков

1

Похожим на Милюкова сделали своего героя Ипполита Матвеевича (Кису) Воробьянинова советские писатели Илья Ильф и Евгений Петров. «Очков он не носил. Однажды, решив, что носить пенсне негигиенично, Ипполит Матвеевич направился к оптику и купил очки без оправы, с позолоченными оглоблями. Очки с первого раза ему понравились, но жена… нашла, что в очках он вылитый Милюков, и он отдал очки дворнику. Дворник, хотя и не был близорук, к очкам привык и носил их с удовольствием». Интересно, что Анатолий Папанов, сыгравший роль Кисы в экранизации романа «12 стульев» (режиссер Марк Захаров, 1976 год), также внешне очень напоминал Милюкова.

«Дурак, но не изменник»

Впрочем, вовсе не этими грозными заявлениями запомнилась публике речь Милюкова, а знаменитым рефреном про «глупость или измену». Накануне выступления лидера кадетской партии один из министров (по-видимому, военный министр Дмитрий Шуваев), услышавший, что Дума «собирается говорить об измене», воскликнул: «Я, может быть, дурак, но я не изменник». Улучив момент, Милюков, которому передали эти слова, повторил их во всеуслышание и поднял министра на смех: «Разве же не все равно для практического результата, имеем ли мы в данном случае дело с глупостью или с изменою?»

Развивая свою мысль, Милюков сначала в качестве примера привел ситуацию неготовности России своевременно поддержать вступившую в войну Румынию, которая терпела поражение от австро-германских войск. «Как вы назовете это: глупостью или изменой?» – вопрошал он. «Одно и то же!» – вторили ему единомышленники из зала.

Затем лидер кадетов напомнил, что исполнение намерения «умного и честного министра» Сазонова обещать Польше автономные права было отсрочено правительством и это дало возможность кайзеру начать формировать из поляков «полумиллионную армию». «Глупость или измена?» – снова спросил Милюков думцев. «Измена!» – послышались голоса. «Выбирайте любое. Последствия те же», – отчеканил вождь либералов.

Сентенция о нежелании правительства, «сознательно» предпочитавшего «хаос и дезорганизацию», внять призыву Думы «организовать тыл для успешной борьбы» из опасения, что это «значит организовать революцию», дала оратору основания опять повторить вопрос: «Что это, глупость или измена?» В разразившейся шутливой дискуссии мнения оппозиционеров разделились. Одни кричали: «Измена!»; другие, смеясь: «Это глупость!»

После этого Милюков обвинил полицейских провокаторов в намеренном разжигании протестов рабочих на заводах, обратившись к думцам: «Что это делается, сознательно или бессознательно?»

3720-2

МИЛЮКОВ ОБЪЯВИЛ О НЕОБХОДИМОСТИ БОРЬБЫ С ПРАВИТЕЛЬСТВОМ: «ЭТО НАШЕ ГЛАВНОЕ ЗЛО, ПОБЕДА НАД КОТОРЫМ БУДЕТ РАВНОСИЛЬНА ВЫИГРЫШУ ВСЕЙ КАМПАНИИ»

Намекая на обстоятельства отставки Сазонова, оратор говорил про него как про «единственного человека, создавшего себе репутацию честного у союзников», а виновной в его увольнении объявил «придворную партию». Однако произнести свой сакраментальный вопрос: «Глупость или измена?» – не успел. Милюкова перебил один из лидеров правых Николай Марков (Марков Второй), выпаливший: «А ваша речь – глупость или измена?» В ответ вождь либералов без ложной скромности назвал ее «заслугой перед родиной».

Заканчивая речь, Милюков, по сути, поставил перед Думой не входивший в круг ее полномочий вопрос о вотуме недоверия правительству. «Добивайтесь ухода этого правительства», – призывал он депутатов. А чтобы у тех не возникло ни малейшего сомнения, уместна ли такая борьба с верховной властью в условиях тяжелой войны с грозным врагом, оратор подчеркнул: «Да ведь, господа, только во время войны они [действующий кабинет министров. – В. В.] и опасны».

Обращаясь к правительству, он фактически сжигал мосты: «Мы будем бороться с вами, будем бороться всеми законными средствами до тех пор, пока вы не уйдете».

Главной причиной занятой им непримиримой позиции Милюков назвал «неспособность и злонамеренность данного состава правительства», пояснив: «Это наше главное зло, победа над которым будет равносильна выигрышу всей кампании».

Борьбу с правительством надлежало вести, по его словам, «во имя миллионов жертв и потоков пролитой крови, во имя достижения наших национальных интересов, во имя нашей ответственности перед всем народом, который нас сюда послал». Итогом же этой борьбы должно было стать формирование кабинета, ответственного перед депутатами, и торжество трех провозглашенных Прогрессивным блоком принципов, каковыми являлись «одинаковое понимание членами кабинета ближайших задач текущего момента, их сознательная готовность выполнить программу большинства Государственной Думы и их обязанность опираться не только при выполнении этой программы, но и во всей их деятельности на большинство Государственной Думы».

Приговор старой системе власти, противившейся парламентскому правлению, был четко и недвусмысленно сформулирован под «шумные аплодисменты» в самом конце речи: «Кабинет, не удовлетворяющий этим признакам, не заслуживает доверия Государственной Думы и должен уйти».

«Наполненный гноем пузырь»

Лидер парламентской оппозиции сходил с трибуны под овацию большинства. Он был доволен собой и даже годы спустя, находясь в эмиграции после своего полного политического краха, с удовлетворением вспоминал: «Впечатление получилось, как будто прорван был наполненный гноем пузырь и выставлено напоказ коренное зло, известное всем, но ожидавшее публичного обличения».

L0041Заседание Государственной Думы четвертого созыва в Таврическом дворце

Успех речи превзошел все ожидания. Прогрессивный блок обеспечил себе абсолютное доминирование в Думе, а Милюков закрепил за собой непререкаемое политическое лидерство. В свою очередь, кабинет Штюрмера, ошельмованный в Таврическом дворце, был практически обречен. Премьер некоторое время помышлял об отпоре и поднял в Совете министров вопрос о наказании строптивого думца, однако не нашел поддержки. Министры предложили своему председателю просто-напросто судиться с Милюковым по поводу его «клеветы», но Штюрмер принял решение «благоразумно воздержаться». Он также добивался роспуска оппозиционной Думы на «каникулы», но и в этом не преуспел.

Цензура запретила публиковать «крамольную» думскую речь Милюкова, как и некоторых других депутатов, но тексты выступлений перепечатывались на пишущих машинках и ротаторах в различных министерствах, штабах, общественных учреждениях и частных домах и миллионными тиражами распространялись по стране. При этом прозвучавшие в Таврическом дворце слова нередко дополнялись и «усиливались» разными доброхотами. Народная «молва» передавала из уст в уста: «Член Думы Милюков доказал, что царица и Штюрмер предают Россию императору Вильгельму».

Впрочем, по иронии судьбы лидер кадетов вообще ничего не утверждал, за исключением правильности программы своего политического блока. Во всем, что касалось конкретных фактов, Милюков лишь предполагал, вопрошал, намекал и недоумевал. Поэтому его невозможно было судить за «клевету», которой он, опасаясь нежелательных для себя последствий, предпочел ряд таинственных и многозначительных «инсинуаций».

Знаменитый публицист Владимир Бурцев – Шерлок Холмс русской революции, многие годы занимавшийся разоблачением агентов охранки в рядах революционеров, назвал это выступление в Думе «исторической речью», которая «вся построена на лжи». Сам Милюков, который, стоя на трибуне, всем своим видом давал понять, что знает гораздо больше того, о чем может открыто заявлять, впоследствии признавался, что все было с точностью до наоборот: сказал он намного больше, чем «на самом деле» знал.

Неожиданные последствия

Между тем последствия произнесенной Милюковым речи, по справедливому замечанию историка Сергея Ольденбурга, сына одного из лидеров кадетов – Сергея Федоровича Ольденбурга, «далеко превзошли истинные намерения оратора».

Во-первых, сразу после скандальной речи русская дипломатия должна была срочно устранять результаты этого швыряния камнями в стеклянном доме. Чтобы восстановить поколебленный престиж России, Министерство иностранных дел разослало правительствам союзных держав циркулярную телеграмму с опровержением слухов о сепаратном мире. Однако семена раздора и взаимного недоверия уже были посеяны и могли в перспективе дать самые неожиданные и пагубные всходы.

Во-вторых, царские министры стали откровенно побаиваться Милюкова и думской оппозиции, что, несомненно, радовало последних, но побуждало верховную власть наказывать провинившихся за отсутствие «надлежащего тона». Так, 4 ноября 1916 года военный и морской министры Дмитрий Шуваев и Иван Григорович в благожелательном и отчасти заискивающем ключе отчитались перед Думой в том, что война по воле императора будет доведена до победы. Депутаты тепло встретили обоих министров, а Милюков, взяв слово, по-своему истолковал их речи: «Военный и морской министры – на стороне Государственной Думы и народа». После заседания Шуваев, подойдя к Милюкову, пожал ему руку и сказал: «Благодарю вас».

C4508П.Н. Милюков (сидит второй справа) с товарищами по Государственной Думе во время поездки парламентской делегации за границу. 1916 год

Данный эпизод, о котором стало известно Александре Федоровне, возмутил императрицу. Она сочла, что «Шуваев поступил хуже всех», и просила мужа заменить его на министерском посту генералом Михаилом Беляевым – «настоящим джентльменом». Царь исполнил просьбу жены: назначение Беляева состоялось в начале 1917 года.

В-третьих, «министерская чехарда» приобрела еще более спонтанный и хаотичный характер. Судьба Штюрмера была предрешена. Несмотря на все попытки Александры Федоровны сохранить на посту председателя Совета министров «такого преданного, честного, верного человека», Николай II был вынужден уволить государственного деятеля, к которому «никто не имеет доверия». Но выбор преемников оказался довольно скудным и в результате неудачным. Александр Трепов, назначенный премьером 10 ноября 1916 года, находился в непрерывном конфликте как с Думой, так и с императрицей, демонстративно отказавшей ему в доверии за враждебное отношение к близким ей Григорию Распутину и Александру Протопопову. За полтора месяца пребывания у руля Трепов неоднократно просил об отставке, пока наконец не получил ее. Новым (как выяснилось вскоре, последним) председателем Совета министров Российской империи, согласно выбору императрицы, в конце 1916 года стал князь Николай Голицын – пожилой и заурядный сановник. Никогда ранее он не занимал высоких постов и не имел необходимого опыта, но был во всем лоялен царской чете. Милюков считал премьера Голицына «полным ничтожеством в политическом отношении», а его двухмесячное пребывание во главе правительства впоследствии окрестил не иначе как «самоликвидацией старой власти».

В-четвертых, патовая ситуация, чреватая крушением всей системы управления, сложилась в ключевом ведомстве, ответственном за внутреннюю политику империи. Министр внутренних дел Александр Протопопов был полностью дискредитирован в глазах общественности и лишился доверия царя. Николай II отмечал его несостоятельность, элементарную неспособность «держаться определенного мнения» и с грустью писал жене, что «рискованно оставлять в руках такого человека Мин[истерство] внут[ренних] дел в такие времена!». Однако Александра Федоровна категорически возражала против увольнения Протопопова, который, как утверждала императрица, «будет на месте», «все наладит» и уже дал «стране» почувствовать свою «твердую руку». В итоге Протопопов был оставлен на посту только из опасения, что его уход будет воспринят «как полная капитуляция» перед Прогрессивным блоком и побудит оппозицию к началу нового «штурма власти».

В решающие дни февраля 1917 года, когда судьба трона во многом зависела от слаженности и эффективности действий подчиненных министра внутренних дел, последние не проявили ни того ни другого. Да и сам Протопопов, вопреки ожиданиям императрицы, так и не повел страну той «твердой рукой», которая смогла бы навести порядок в восставшей столице.

Наконец, громким отголоском речи Милюкова «Глупость или измена?» явилось убийство Распутина, олицетворявшего собой «влияние темных безответственных сил» и бесконечную «министерскую чехарду», в петербургском особняке князей Юсуповых в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года. Но убийство «отца Григория», вопреки расчетам высокопоставленных организаторов и участников покушения, лишь усугубило ситуацию, привело к новой волне отставок и беспрецедентному падению престижа правящих верхов императорской России. Да и сам Милюков, назвавший это злодеяние «безобразной драмой», был далек от его одобрения. «Ничего» не меняя по существу, оно к тому же еще больше озлобляло «русского мужика». Народную молву о «мужике», добравшемся «до царских хором – говорить царям правду» и убитом «дворянами», было нетрудно предугадать, равно как и желание «коллективного русского мужика» отомстить всем без разбора «дворянам» за «гибель своего брата».

«Штурмовой сигнал к революции»

В какой-то момент либерал и оппозиционер Милюков, стремившийся всего лишь запугать верховную власть и заставить ее пойти на новые политические уступки, внезапно для себя узнал, что его речь приобрела «репутацию штурмового сигнала к революции». Такая характеристика озадачила его. «Я этого не хотел», – признавался он в мемуарах.

Когда весь последующий ход событий («победа» над премьером Штюрмером, нежелание верховной власти даровать «ответственное» правительство, рост общественной активности, получившая популярность «болтовня» о «дворцовом перевороте» и др.) стал подталкивать Милюкова и руководимую им политическую оппозицию к смелым и решительным действиям, он неожиданно для себя обнаружил, что находится отнюдь не в авангарде начатой им борьбы (или даже «войны»). В особенности после того, как его традиционно более умеренный соратник – правый кадет Василий Маклаков – выступил в кадетском кружке с докладом «о предстоящей революции».

Лидеру кадетской партии вовсе не хотелось «популяризировать» эту тему. Однако и он вскоре был застигнут врасплох, услышав «вполне конкретный вопрос: почему Государственная Дума не берет власть?». Милюков, как ему казалось, проявил находчивость и отшутился: «Приведите мне два полка к Таврическому дворцу – и мы возьмем власть».

Между тем в действительности так оно и вышло – в феврале 1917-го. «Я думал поставить неисполнимое условие, – резюмировал много лет спустя свой рассказ об этом эпизоде бывший лидер бывшей кадетской партии. – На деле я невольно изрек пророчество»…

А уже через девять месяцев после февральских событий – 28 ноября 1917 года – Совет народных комиссаров Российской Советской Республики объявил кадетов партией «врагов народа».


Всеволод Воронин,
доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
МИЛЮКОВ П.Н. Воспоминания. В 2 т. М., 1990
ЧЕРНЯВСКИЙ Г.И., ДУБОВА Л.Л. Милюков. М., 2015 (серия «ЖЗЛ»)

Уроки 1917 года

октября 29, 2016

В чем причина социального взрыва вековой давности, кем в действительности были Ленин и Сталин и что происходит сегодня с исторической памятью? Ответы на эти вопросы журнал «Историк» искал вместе с директором Института российской истории РАН, доктором исторических наук Юрием ПЕТРОВЫМ.

Unknown-Artist-Speech-by-Lenin-1_1

Как известно, есть два подхода к тому, что дает история человечеству. Одни вслед за историком Василием Ключевским считают, что она только наказывает за невыученные уроки. Другие полагают, что некоторую пользу извлекать из исторического опыта можно и нужно, что некий рационально-прагматический смысл изучения истории все-таки есть. Историк Юрий Петров – из тех, кто уверен: уроки из прошлого мы вынести можем и должны. Особенно если речь идет об опыте 1917 года…

«Нужно прекратить войну в умах»

– Если история учит, то чему учат нас события 1917 года?

Прежде всего 1917 год преподносит урок, что нельзя допускать, чтобы классовая, социальная, межфракционная ненависть достигла того градуса, когда она перерастает в гражданскую войну, истребляющую, по существу, саму нацию. Это очень важный урок для нас всех: его смысл в том, что мы никогда больше не должны доводить страну до того порога, за которым может произойти нечто подобное.

– Вы считаете, этот урок извлечен? Если говорить о нынешней Российской Федерации, то я, наверное, готов с вами согласиться. Но если рассматривать вопрос шире, имея в виду весь состав бывшей Российской империи, тут картина зачастую другая. Сегодняшняя Украина, например, этим опытом явно так и не воспользовалась…

– Что касается нашей страны, мне кажется, этот урок мы извлекаем. Не скажу, что уже вполне справились, но мы на верном пути, и путь этот заключается в том, чтобы в первую очередь прекратить войну в умах – войну красных и белых, коммунистов и антикоммунистов.

Если в обществе сложится некий примиренческий консенсус (а он может сложиться на признании, что эти события не должны повториться), то этого уже в принципе достаточно. Мы все отнюдь не обязаны дудеть в одну дуду и повторять одни и те же лозунги. В обществе есть и будет идеологическое разнообразие – это нормально, это признак свободы. Но главное здесь – не доходить до того самого рокового рубежа, который не так давно перешли на украинском Майдане.

Те, кто устраивал Майдан, решили вырвать историческую память о России и о родстве наших народов на почве борьбы с коммунизмом и под лозунгом сближения с Евросоюзом. Так они, по сути, объявили войну части собственного народа. Как показало время, это абсолютно тупиковый путь, это путь манкуртов – людей, считающих, что можно забыть прошлое, и лишенных адекватного восприятия ситуации в сегодняшнем мире. Поэтому, боюсь, на Украине не скоро все успокоится…

Юрий Александрович ПЕТРОВ

_DSC8080

Родился 10 июня 1955 года в городе Загорске (ныне Сергиев Посад) Московской области. В 1978 году с отличием окончил исторический факультет МГУ имени М.В. Ломоносова. С 1978 по 1985 год занимал должность заведующего экспозиционным отделом в Государственном историческом музее. В 1985–2004 годах работал в Институте российской истории РАН (до 1992 года Институт истории СССР АН).

В 2004–2010 годах – завсектором истории Департамента внешних и общественных связей ЦБ РФ. С 2010-го – директор Института российской истории РАН. Доктор исторических наук (1999, тема диссертации – «Московская буржуазия в начале XX века: предпринимательство и политика»).

– Справедливости ради надо сказать, что одной из первых на этот путь встала новая Россия. Точнее, даже поздний Советский Союз. Потому что то, с какой стремительностью в конце 1980-х – начале 1990-х менялась картина прошлого, отчасти напоминает нынешние восточноевропейские метания…

– Согласен с вами. Мы сами оказались закоперщиками в деле освобождения от коммунизма и, будучи первопроходцами, часто проваливались в бездну всеобщего отрицания.

В те годы был общий тренд, который очень точно выразил фильм Станислава Говорухина «Россия, которую мы потеряли». Тогда действительно было ощущение, что 70 лет советской власти можно как бы отодвинуть и опять вернуться туда, в Россию, «которую мы потеряли», воссоединиться с теми благословенными дореволюционными временами и, как только это произойдет, у нас снова все будет прекрасно.

Но потом наступило отрезвление. Мы убедились, что к прежней, монархической России дороги нет. Мы перестали воспринимать советский период исключительно как тупиковый путь, начали приходить к иным оценкам и пониманию, что это был очень значимый этап нашей истории, что к нему нельзя относиться как к какому-то черновику, который можно перечеркнуть, выбросить и забыть.

Иначе говоря, в чем отличие нас тогдашних от сегодняшних бесноватых деятелей того же украинского Майдана? В том, что мы вовремя поняли: попытавшись вырвать из нашей памяти советский период, мы просто погубим саму страну. В этом, на мой взгляд, серьезное различие.

Сталин, Ленин и другие официальные лица

– В либеральных кругах то и дело поднимается шум по поводу того, что в стране якобы осуществляется «ползучая сталинизация», что советское прошлое опять в тренде. Вы видите основания для таких страхов?

Беспорядки на площади Независимости в КиевеБеспорядки на площади Независимости в Киеве. 2014 год / ТАСС

– Говорить об этом как о некоем направлении государственной политики совершенно бессмысленно. Этого нет. А что касается общественной жизни, то, разумеется, есть еще достаточное число людей, которые жили в советское время и сохранили позитивное отношение к этому периоду. И с данным фактором общественной жизни нужно считаться. Действительно, Сталин до сих пор пользуется популярностью, особенно у представителей старшего поколения. Но это не повод говорить о политике «сталинизации» или о возрождении сталинизма. Государством необходимые выводы сделаны, оценки даны, все определения президентом на этот счет озвучены. И в этом смысле страхи беспочвенны.

1354922961-0622101-www.nevsepic.com.uaШтурм Зимнего дворца. Октябрь 1917 года

– Взгляд либералов на Сталина понятен: «кровавый палач», «диктатор». Взгляд апологетов Сталина тоже понятен: «великий вождь», «эффективный менеджер». А как современная наука оценивает его деятельность?

– Мне кажется, при оценке этого периода истории обязательно нужно разводить понятия «Сталин», «эпоха», «народ». То, что совершил народ (я имею в виду и индустриализацию, и победу в войне, и многое другое), – это все было добыто его кровью и потом, а отнюдь не гением Верховного главнокомандующего и генерального секретаря.

То, что представлял собой сам Сталин, в двух словах, наверное, не опишешь. Одна из последних книг о нем вышла из-под пера нашего замечательного историка Олега Хлевнюка – она называется «Сталин. Жизнь одного вождя». В ней Сталин показан разносторонне: тут и личные качества, и любовь к дочери, и жестокость в вынесении расстрельных решений, и бескомпромиссная борьба в своем партийном кругу… Я просто советую ее прочитать.

Если же отвечать на вопрос кратко, я бы сказал так. Это был государственный деятель – дитя своей эпохи, безусловно. Тиран, в этом нет никаких сомнений. Но человек, бесспорно, небесталанный. Дураком и кровавым маньяком он, разумеется, не был. По поводу Сталина можно долго спорить, однако главное, повторю, не сводить всю эпоху к одной только этой фигуре и достижения СССР не связывать лишь с его деяниями.

 Владимир Ильич Ленин (в центре) в Горках. Одна из его последних прижизненных фотографий

ПО МЫСЛИ ЛЕНИНА, ФОРМУЛА «СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК» МОГЛА ВМЕСТИТЬ В СЕБЯ КАКИЕ УГОДНО НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОБРАЗОВАНИЯ – ОТ АМЕРИКИ ДО АВСТРАЛИИ

– А про Ленина что скажете?

– Конечно, сегодняшние его оценки – это во многом мифы, порожденные той разоблачительной литературой, которая появилась в годы перестройки и в последующий период. Что касается моего отношения к фигуре Ленина, то для меня очевидно, что он не был шпионом и не работал по заданию какой-либо разведки, в том числе и германской. Он был очень крупным политическим деятелем, который на роль платного агента никак не подходил. Кто с кем играл в 1917 году – большой вопрос. Скорее всего, это Ленин переиграл немцев, ожидая мировую революцию, которая начнется с России, а продолжится в Германии. И в этой части он, безусловно, угадал, потому что Ноябрьская революция 1918 года в Германии сразу похоронила кабальный для Советской России Брестский мир, что и предсказывал Ленин. Это первое.

Второе. То, что Ленин был человеком крайне жестоким, – это правда. Сейчас, впрочем, чересчур смакуется эта тема: пишут о расстрельных списках, подписанных им, о приказах, которые рассылал по стране вождь мирового пролетариата, и прочих «зверствах большевиков». Все это так. Но важно учитывать контекст. Посмотрите внимательно документы той эпохи: подобные приказы отдавали все – и красные, и белые. Это была гражданская война, и зверств хватало с обеих сторон.

Третье. Если затрагивать тему его политических дарований в принципе, то, на мой взгляд, переход от военного коммунизма к НЭПу был очень точен с политической точки зрения. Это не было, естественно, благотворительностью по отношению к крестьянам, равно как и признаком доброты большевиков, – в основе НЭПа лежал сугубо прагматический расчет. Ленин тем самым удержал свою власть, которая заколебалась под влиянием Кронштадта и антоновщины, и чем дальше, тем было бы хуже. Ленин это понял и перевернул политику так, что крестьянину стало легче и он примирился с новой властью, которая в конце концов дала ему землю.

Ну и четвертое – по поводу создания союзного, федеративного по форме, а не унитарного государства СССР. Я полагаю, что в этом вопросе Ленин пошел по пути, который ему навязывали местные национальные коммунистические элиты. Он пошел на это – создал союзное государство со знаменитым правом наций на самоопределение вплоть до отделения, что в то время никто всерьез не воспринимал. По принципу «записали и забыли».

– Эта формула уже потом «взорвала» Союз…

– Да, потом, когда СССР стал клониться к закату, эта формула сработала на распад того самого союзного государства, которое Ленин создавал де-факто как строго централизованное и единое. Но он не мог, конечно, предвидеть того, что случится через 70 лет – такой горизонт вообще вряд ли достижим для политического прогноза. Ленин мечтал о мировой революции, когда все остальные страны мира постепенно присоединятся к Советскому Союзу. Недаром СССР не имел никакого национального признака в своем названии. По мысли вождя, формула «Союз Советских Социалистических Республик» могла вместить в себя какие угодно национальные образования – от Америки до Австралии.

Идея как раз и заключалась в том, что все национальное постепенно отойдет на второй план и сформирует основу для наднационального, классового объединения народов. Правда, мировой революции так и не произошло, а принцип построения Советского государства, заложенный в его основу, в эпоху катаклизмов оказался неспособным обеспечить целостность Союза. Это была утопия. Такая же утопия, как «государство рабочих и крестьян»…

Фактор Первой мировой

– Как Институт российской истории, которому в этом году исполнилось 80 лет, готовится к столетию русской революции?

– Сто лет – это период, за который, пожалуй, уже можно подвести некоторые итоги, обдумать те события более-менее непредвзято, «без гнева и пристрастия». Поэтому мы весьма внимательно относимся к этой дате.

Прежде всего наш институт готовит фундаментальную работу под названием «Россия в революции 1917 года: власть, общество, культура». Мы настаиваем при этом на формулировке «Великая российская революция» по аналогии с «Великой французской» и в этой книге хотим осмыслить события 1917 года как единый революционный процесс. Мы стараемся избежать противопоставления Февраля 1917-го Октябрю, уйти от этой дихотомии. Для чего? Чтобы понять, что это действительно был один процесс. И на самом деле имевший много общего с тем, что происходило во Франции в конце XVIII века. Сходство, на мой взгляд, состоит в первую очередь в том, что динамика развития событий была той же самой – по линии радикализации политического процесса (от жирондистов – к якобинцам, от Временного правительства – к большевикам) и перехода к диктаторским методам управления (Наполеон и Сталин).

Эта книга должна выйти в будущем году к юбилею революции. В ее создании участвуют более двух десятков авторов и из нашего института, и из других институтов Академии наук. Каждой главе этой книги будут предпосланы историографические очерки, представляющие основные линии исследования революции как в нашей историографии (советской и постсоветской), так и в зарубежной. Таким образом, мы пытаемся понять, как сформировались основные тренды изучения этих событий и что мы в итоге сегодня знаем о них.

Как ответственный редактор проекта надеюсь, что эта книга станет событием в нашей историографии. По сути, это попытка полномасштабного осмысления революции, затрагивающая как ее экономические, политические, военные, так и культурные и демографические аспекты.

Второй масштабный проект, который мы готовим, – это международная конференция, которая состоится с участием лучших российских исследователей и наших зарубежных коллег в октябре 2017 года. Собственно, она будет посвящена той же проблеме – попытке осмыслить события столетнего прошлого. Отсюда и название будущего форума – «Великая российская революция: 100 лет изучения».

– Пожалуй, главный вопрос, на который, как мне кажется, ищут ответ все, кто этой темой интересуется, заключается в том, была ли революция неизбежной или эта участь Россию могла миновать.

– Этот вопрос мучает историков уже 100 лет.

– И по-прежнему существуют две противоположные точки зрения.

– Точно! В шутку их сторонников можно назвать оптимистами и пессимистами. Пессимисты полагают, что Россия в начале ХХ века неизбежно пришла бы к революции. Оптимисты же говорят, что если бы были предприняты некоторые шаги, прежде всего со стороны власти, то революции вполне можно было бы избежать. И у тех и у других громадная доказательная база, и я не скажу, что на данный момент этот вопрос наукой решен.

На мой взгляд, революции можно было бы избежать, если бы не Первая мировая война. Именно война стала катализатором, ускорила многие социально-экономические и политические процессы, обострила ситуацию внутри страны и в итоге привела к страшному государственному коллапсу 1917 года. Если бы Россия избежала участия в той войне, империя могла бы существовать и дальше – кто знает, может быть, и до сегодняшнего дня.

Импульс противодействия

Вы согласны с мнением, что сейчас интерес к прошлому растет?

– Согласен. Это выразилось, в частности, в том, что, когда мы готовили новый, так называемый единый учебник по истории нашей страны для средней школы, эта работа вызвала самое широкое общественное обсуждение. Общество продемонстрировало, что оно хочет знать, какая история и как именно будет преподаваться нашим детям.

Другое весьма показательное явление последнего времени – это, конечно, акция «Бессмертный полк». С моей точки зрения, когда миллионы людей выходят на улицы с портретами своих предков – это и есть олицетворение интереса к прошлому: и к истории своей семьи, и к истории своей страны. Это новый уровень отношения к истории как таковой: она перестала быть делом только ученых или только преподавателей. Можно сказать, что прошлое ожило и вошло в жизнь людей как часть их семейной истории…

СТАЛИН – ТИРАН, В ЭТОМ НЕТ НИКАКИХ СОМНЕНИЙ. НО ДУРАКОМ И КРОВАВЫМ МАНЬЯКОМ ОН, РАЗУМЕЕТСЯ, НЕ БЫЛ

 В.М. Молотов, И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов (слева направо на переднем плане), Г.М. Маленков, Л.П. Берия, А.С. Щербаков (слева направо во втором ряду) и другие члены правительства направляются на Красную площадь / ТАСС

– Важно же еще и то, что, прежде чем выйти на улицы с портретами своих предков, люди изучают их биографии, роются в архивах, в базах данных Министерства обороны.

– Разумеется! Я сам был удивлен, когда девочки и мальчики бойко рассказывали, где служил, в каких войсках воевал, какие награды имел их прадед. Это замечательно.

Так что интерес к прошлому, особенно к истории своей страны, сегодня действительно велик, и мне кажется, что в теперешней геополитической обстановке он еще больше возрастает, потому что вокруг России сейчас вьются самые разные темные силы, пытающиеся ее дискредитировать, сфальсифицировать ее прошлое, уменьшить ее вклад в мировую историю. Это, как ни странно, играет роль импульса, пробуждающего интерес к прошлому, если можно так выразиться – импульса противодействия.

Безусловно, важно, чтобы это противодействие не заходило за определенную черту и мы не заняли позицию изоляционизма или конфронтации со всем миром. Это, конечно, нам совсем не нужно. Но то, что интерес к истории в обществе, и у молодежи в частности, усилился, – это вполне очевидный факт.

1431177228_1Участники акции памяти «Бессмертный полк» во время шествия на Красной площади. Москва, 9 мая 2016 года

– Как это оценивать? Я недавно услышал немножко поразившее меня мнение, что растущий интерес к прошлому – это показатель общественного неблагополучия. Мол, общество, уверенное в сегодняшнем дне, думает о настоящем и будущем, а общество, чувствующее себя незащищенным, наоборот, оборачивается назад. Что бы вы ответили такого рода скептикам?

– Я не согласен с подобными утверждениями. По этой логике самая благополучная обстановка в хлеву, где вообще не помнят ни о чем и ни о чем не задумываются – просто мирно жуют корм… Зачем же нам уподобляться таким тварям бессловесным?!

Человека как раз и отличает от животного прежде всего интерес к своему прошлому – «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». Причем в буквальном смысле: первое отличие человека от животного, которое фиксируют археологи, – это именно «любовь к отеческим гробам», то есть забота о своих покойниках. Человек перестает их бросать, кремирует, хоронит – в общем, как-то заботится о них. С этого и начинается человек, с этого и начинается собственно человеческая история…

– С памяти как таковой.

– Совершенно верно. Поэтому я и не согласен с тем, что растущий интерес к истории – это показатель общественного неблагополучия. Это критерий, отличающий человека от других живых существ, – вот и всё. Стремление человека опереться на предшествующий опыт своего и других народов, чтобы увереннее создавать настоящее и заглядывать в будущее, – это абсолютно нормально: людям хочется разобраться, что следует приумножать, а от чего стоит отказаться.

Показателем общественного неблагополучия интерес к прошлому, на мой взгляд, является лишь в том случае, когда этот интерес продиктован не желанием узнать и сберечь, а, наоборот, стремлением стереть из своей памяти те или иные периоды, «начисто» переписать свою историю.

Такой синдром мы сейчас наблюдаем и на Украине, и в Польше, и в некоторых других европейских странах, где хотят забыть ту часть своей истории, которая не устраивает нынешние политические элиты, отказаться от нее, переписать. Вот это признак в самом деле серьезной неустроенности в головах как самой элиты, так и народа, который начинает из себя, что называется, печенку выдирать, лишь бы отказаться от своего якобы «плохого прошлого».

– Как вы считаете, должна быть у государства своя историческая политика?

– Должна, она и есть. А как ей не быть? Ведь что значит «историческая политика»? Это определенная система трактовок, которая должна быть заложена уже, строго говоря, в школьном учебнике. Это нормальная практика, которая существует во всем мире.

Мое глубочайшее убеждение, что это не частное дело авторов учебника, как и о чем рассказывать детям на уроках истории. Это должна быть согласованная позиция по поводу нашего прошлого.

Ведь у нас есть, скажем, государственная национальная политика, должна быть и историческая политика тоже. Никаких признаков возрождения сталинского «Краткого курса», единомыслия в отношении прошлого, как нас часто пугают, я здесь не наблюдаю. В этом нас упрекали в период работы над единым учебником: мол, вот снова мы пишем «Краткий курс истории ВКП(б)». Это же передергивание: мы с самого начала договорились, что единый учебник – это не значит единственный.


Беседовал Владимир Рудаков

Легенда, сложенная из были

октября 29, 2016

В ноябре 1941 года в боях под Москвой отличилась дивизия, которой командовал генерал-майор Иван Панфилов. В последнее время чего только не услышишь о героях тех сражений. Некоторые публицисты и вовсе утверждают, что их не было…

Icb09ikQcUYГероический подвиг воинов-панфиловцев. Худ. В.Е. Памфилов

Суть спора в том, что одни историки доказывают, будто фамилии 28 красноармейцев, остановивших армаду немецких танков на подступах к Москве, взяты с потолка и никакого боя просто не было, а другие твердо стоят на том, что бой был и 28 бойцов в нем участвовали, но на самом деле отличившихся в тех сражениях из панфиловской дивизии было намного больше.

Первые ссылаются на доклад главного военного прокурора СССР Николая Афанасьева «О 28 панфиловцах» от 10 мая 1948 года, где говорится, что подвиг 28 панфиловцев – выдумка военных журналистов и что в действительности, вопреки первоначальным утверждениям, не все панфиловцы геройски погибли. Вторые, среди которых академик РАН Георгий Куманёв, возражают: «Разве то обстоятельство, что шестеро из 28 названных героев, будучи раненными, контуженными, вопреки всему выжили в бою 16 ноября 1941 года, опровергает известный факт, что у разъезда Дубосеково была остановлена танковая колонна врага, рвавшаяся к Москве? Не опровергает».

Так в чем же дело?

Справка прокурора

Прежде всего обратимся к справке-докладу главного военного прокурора Афанасьева «О 28 панфиловцах». Следует подчеркнуть: справка не является недавно «рассекреченной». Она уже давно введена в научный оборот.

Все началось с того, что Иван Добробабин, один из тех, кого считали погибшим в бою под Москвой, увидев книжку о 28 панфиловцах, подал заявление с просьбой вручить ему «Золотую Звезду», поскольку «посмертно» ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Однако в результате проверки было установлено, что Добробабин попал к немцам в плен и впоследствии служил полицаем в селе Перекоп Харьковской области. Тогда-то Главная военная прокуратура и решила заняться расследованием обстоятельств боя у разъезда Дубосеково, и выяснилось, что среди 28 якобы погибших героев оказалось несколько выживших. На основании чего и был сделан вывод о том, что подвиг панфиловцев придумали журналисты «Красной звезды»…

И.В. Панфилов, И.И. Серебряков и С.А. ЕгоровКомандующий 316-й стрелковой дивизией генерал-майор И.В. Панфилов с офицерами своего штаба. 1941 год / РИА Новости

Между тем все, кто интересовался подвигом панфиловцев, знают о неправомерности ссылок только на документы прокуратуры при изучении тех боев под Москвой. Хотя бы потому, что хорошо известны материалы из научного архива Института российской истории РАН, включающие стенограммы бесед с панфиловцами – участниками обороны столицы в 1941-м, которые были записаны сотрудниками Комиссии по истории Великой Отечественной войны в 1942–1947 годах. На их основании можно сделать однозначный вывод, что знаменитый бой был, а заключения военной прокуратуры на сей счет несостоятельны.

В докладе 1948 года приведены, в частности, слова бывшего командира 1075-го стрелкового полка Ильи Капрова: «В этот день у разъезда Дубосеково в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота, и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах». Однако из этого не следует, что 28 панфиловцев не было вообще. Это были реальные люди, которые насмерть стояли у стен Москвы. Да, не все из 28 погибли, но разве это умаляет их подвиг?

Имеющиеся же расхождения в цифрах и трактовке фактов, а также вскрывшиеся позже обстоятельства (например, о судьбе выжившего сержанта Добробабина) объясняются не «злым умыслом» журналиста «Красной звезды» Александра Кривицкого, рассказавшего о подвиге панфиловцев, а тем, что на момент написания знаменитой статьи (напечатанной 28 ноября 1941 года) корреспондент по объективным причинам располагал лишь теми сведениями, которые сумел тогда раздобыть.

Итак, что же произошло 16 ноября 1941 года?

«Отступать некуда, позади Москва»

Мемориал памяти 28 героев-панфиловцевМемориал памяти 28 героев-панфиловцев в поселке Дубосеково Волоколамского района Московской области / РИА Новости

Суровые испытания в боях под Москвой выпали на долю 316-й стрелковой дивизии Ивана Панфилова. Это соединение считалось одним из самых боеспособных в Красной армии, хотя и было сформировано только летом 1941 года. Генерал-майор Панфилов знал, как обучать бойцов, умел найти к ним подход. Его тактика артиллерийских засад и создание специальных групп истребителей танков позволяли противостоять даже элитным немецким соединениям. Германское командование отмечало, что «316-я русская дивизия имеет в своем составе много хорошо обученных солдат и ведет поразительно упорную борьбу». В день начала нового натиска на Москву, 16 ноября 1941 года, позиции панфиловцев атаковали одна пехотная и две танковые дивизии вермахта. Но вскоре немцы завязли в нашей обороне.

Факты говорят о том, что в панфиловской дивизии после октябрьских боев почти не осталось средств противотанковой обороны. В 1075-м стрелковом полку имелось всего два 76-миллиметровых орудия и четыре противотанковых ружья. Основной удар танковой армады врага пришелся по 4-й и 6-й стрелковым ротам 2-го батальона этого полка, оборонявшимся у разъезда Дубосеково и деревни Петелино. Обе роты проявили стойкость в неравном бою, отразив несколько танковых атак с помощью гранат и бутылок с зажигательной смесью и подбив при этом 24 танка.

Так, политрук 6-й роты Петр Вихрев совместно с 14 бойцами уничтожил у деревни Петелино до взвода противника и пять немецких танков. Даже когда в отделении остался всего один боец, Вихрев продолжал удерживать оборону. Бутылками со смесью и противотанковыми гранатами он лично уничтожил еще два вражеских танка. После гибели последнего бойца Вихрев отстреливался в одиночку, а когда его окружили немцы, он, чтобы не попасть в плен, застрелился. Ему первому в дивизии было присвоено звание Героя Советского Союза.

Наиболее массированным атакам подверглись позиции 4-й роты во главе с политруком Василием Клочковым, в которой к концу боя уцелело лишь 20–25 человек. Именно этот бой вошел в историю как подвиг 28 героев-панфиловцев у разъезда Дубосеково и стал символом массового героизма, проявленного воинами панфиловской дивизии. Слова Клочкова, обращенные к бойцам: «Отступать некуда, позади Москва», стали известны на всю страну…

Некоторые сегодняшние критики считают, что вряд ли эта фраза принадлежит Клочкову. Мол, призыв «Отступать некуда, позади Москва» слишком похож на пропагандистские лозунги того времени. Но в чем тут противоречие? Действительно, газеты и листовки тогда читали почти все, так же как в наши дни практически все смотрят телевизор и сидят в интернете. А разного рода пропагандистские слоганы для того и придумываются яркими и запоминающимися, чтобы их повторяли не задумываясь. Между тем слова Клочкова отражали самую что ни на есть суть обстановки на фронте.

В этот день командующий Западным фронтом Георгий Жуков писал в донесении Иосифу Сталину: «За проявленную отвагу в боях, за стойкость, мужество и героизм всего личного состава дивизии в борьбе с фашистами ходатайствую о присвоении 316-й стрелковой дивизии звания Гвардейской дивизии». Уже 18 ноября 1941 года дивизия была переименована в 8-ю гвардейскую и награждена орденом Красного Знамени. И в тот же день погиб в бою ее легендарный командир – генерал-майор Иван Васильевич Панфилов…

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

КУМАНЁВ Г.А. Подвиг и подлог. Страницы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 2007
ЯЗОВ Д.Т. Панфиловцы в боях за Родину. М., 2011

Маршал Советского Союза Дмитрий Язов о героях-панфиловцах

Одним из первых на защиту подлинности подвига панфиловцев встал маршал Советского Союза, участник Великой Отечественной войны Дмитрий Язов. Пять лет назад он опубликовал статью «Бесстыдно осмеянный подвиг», выдержки из которой мы предлагаем вашему вниманию.

Фото: РИА Новости

«Действительно, впоследствии стало известно, что в том бою погибли не все 28 героев. Так, Г.М. Шемякин и И.Р. Васильев были тяжело ранены и оказались в госпитале. Д.Ф. Тимофеев и И.Д. Шадрин ранеными попали в плен и испытали на себе все ужасы фашистской неволи. Непростой была судьба Д.А. Кужебергенова и И.Е. Добробабина, также оставшихся в живых, но по разным причинам исключенных из списка Героев и до настоящего времени не восстановленных в этом качестве, хотя их участие в бою у разъезда Дубосеково в принципе не вызывает сомнений. <…>

К слову сказать, судьба именно этих «воскресших из мертвых» героев-панфиловцев послужила поводом для написания в мае 1948 года письма главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции Н.П. Афанасьева секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Жданову. <…>

Однако Андрей Александрович Жданов <…> сразу определил, что все материалы «расследования дела 28 панфиловцев», изложенные в письме главного военного прокурора, подготовлены слишком топорно, выводы, что называется, шиты белыми нитками. Работники военной прокуратуры явно перестарались, стремясь продемонстрировать политическому руководству страны свою сверхбдительность. В результате дальнейшего хода «делу» дано не было, и оно было отправлено в архив. <…>

Кстати, корреспондент «Красной звезды» А.Ю. Кривицкий, которого обвинили в том, что подвиг 28 панфиловцев – плод его авторского воображения, впоследствии, вспоминая о ходе расследования, сообщил: «Мне было сказано, что если я откажусь от показания, что описание боя у Дубосекова полностью выдумал я и что ни с кем из тяжелораненых или оставшихся в живых панфиловцев перед публикацией статьи не разговаривал, то в скором времени окажусь на Печоре или Колыме. В такой обстановке мне пришлось сказать, что бой у Дубосекова – мой литературный вымысел».

Как бы то ни было, подвиг 28 героев-панфиловцев в годы войны сыграл исключительную мобилизующую роль. <…> Панфиловская дивизия потеряла в боях под Москвой 9920 человек (3620 убитыми и 6300 ранеными) из 11 700 числившихся к началу сражения. К слову сказать, командующий 4-й немецкой танковой группой генерал-полковник Э. Гёпнер в одном из докладов командующему группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалу Ф. Боку назвал панфиловцев «дикой дивизией, воюющей в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти»».

С кем воюют ниспровергатели?

Для нас память о 28 панфиловцах – это часть большой Правды о войне. Правды, которая вошла в наш генофонд, формирует наше историческое сознание. И долг настоящего гражданина – относиться к ней бережно.

Вдумаемся: разве кто-нибудь тревожится сегодня из-за того, что спартанцев, остановивших персов в V веке до н. э., могло быть не 300, а больше? Нет! Цифра 300 вошла в историю и культуру, стала легендой. Так и подвиг 28 панфиловцев стал легендарным. Это великая легенда, основанная на реальном факте героического боя у разъезда Дубосеково. Так уж распорядилась судьба, что о панфиловцах узнали вся страна и весь мир.

Но наивно было бы смотреть сквозь пальцы на доводы ниспровергателей «мифов». Доказывая недостоверность истории 28 панфиловцев, равно как и подвигов Зои Космодемьянской, Александра Матросова, Николая Гастелло, они стремятся поставить под сомнение не только качество советской пропаганды в годы Великой Отечественной войны, но и весь смысл той жертвенной борьбы с врагами Родины.

Дескать, раз не было подвигов, то не было и людей, которые готовы были их совершать. Народ якобы сражался из-под палки, солдаты являлись «пушечным мясом», а не воинами-освободителями. Все заявления о недостоверности подвигов служат оправданием подобного рода тезисов. Мол, в 1941 году «армия не воевала», напротив, было «массовое неисполнение приказов, массовое дезертирство (как явное, так и скрытое), массовая сдача в плен», и «войну выиграли не уменьем, а завалив противника горами трупов своих солдат».

Вывод напрашивается сам собой: зачем защищать такую страну, руководство которой только и делало, что упорно вело своих солдат на убой? Не лучше ли было повернуть штыки против бесчеловечного режима? «Досадно, что Сталин не проиграл войну Гитлеру, – заявляет один из ниспровергателей «мифов». – Потому что все равно в конце концов союзники бы нас освободили, но тогда англичане и американцы установили бы у нас демократию». И договаривается он до «логического» резюме: «По сравнению со Сталиным Гитлер – это ангел русской истории».

Нам представляется, что сегодня основной акцент при изучении обстоятельств подвига 28 панфиловцев нужно делать на том, что именно в нашей стране родились такие – не вымышленные, как в голливудских фильмах, а реальные герои. Но в то же время нельзя забывать, что героизм проявила вся панфиловская дивизия, ставшая в ноябре 1941 года 8-й гвардейской.


Михаил Мягков,
доктор исторических наук, научный директор Российского военно-исторического общества

В гостях у минувшей эпохи

октября 29, 2016

О том, какой была Россия, «которую мы потеряли», рассказывает выставка «Интерьер в русской графике XIX – начала ХХ века» в Государственном историческом музее. Ее куратор научный сотрудник отдела изобразительных материалов ГИМ Евгений ЛУКЬЯНОВ в интервью «Историку» пояснил, чем интересен «портрет» жилища.

2Внутренний вид Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге во время богослужения. Худ. С.М. Шухвостов. 1857

Весной этого года ГИМ порадовал посетителей замечательной выставкой «»Глазами памяти». Образ русской усадьбы в фотографии. 1860 – 1920-е». Успех той экспозиции побудил специалистов музея продолжить цикл, теперь сконцентрировав внимание на внутреннем убранстве дворцов, особняков и храмов, запечатленном в оригинальной графике. Фотография в XIX веке была монохромной, а цветные акварели и пастели позволяют увидеть прежние интерьеры в красках…

_DSC8575

Усадьбы, церкви и тюрьмы

– Когда и почему в русской графике возникла интерьерная тема?

– Интерьер как самостоятельный жанр появился позже портрета и пейзажа. В исторических картинах зачастую уделялось внимание интерьеру, но он все же не был главным «действующим лицом» полотна. В качестве особого направления эта тема возникла в голландской живописи XVII века, когда Питер Санредам обратился к написанию церковных интерьеров, а Питер де Хоох стал известен изображением внутренней обстановки жилых домов. Постепенно интерьерный жанр получил распространение и из Голландии пришел в другие европейские страны.

В России он появился на рубеже XVIII–XIX веков и со временем приобрел немалую популярность. В первую очередь это было связано с активным обустройством быта усадеб – дворянских родовых гнезд. Их расцвету способствовали Манифест о вольности дворянства 1762 года и Жалованная грамота дворянству 1785 года. Согласно этим документам, представители аристократии освобождались от обязательной воинской повинности и могли постоянно проживать в своих имениях. Тогда-то и возникло особое стремление украшать их, покупать произведения искусства, ездить для этого за границу. Естественным стало желание дворян сохранить образ родовых поместий для своих потомков. Вот тут и понадобились художники интерьерного жанра! Началось развитие нового направления в русской живописи. В первой четверти XIX века стал появляться графический интерьер, а с середины XIX века – интерьер в светописи.

– О чем может рассказать современному зрителю интерьерная графика XIX – начала ХХ века?

– Любой интерьер является своего рода портретом жилища. Он постоянно видоизменяется: передвижка мебели и скульптур, перевеска картин – каждая деталь придает помещению совершенно другой облик. Сменить обстановку проще, чем, например, перестроить весь дом или переделать его фасад. Поэтому интересно сравнивать интерьеры одних и тех же усадеб в разные исторические периоды. У нас на выставке есть работы, отражающие интерьеры в имении графов Уваровых Поречье середины XIX века и конца того же столетия. Перемены налицо: изменилась мода, старые вещи убраны в кладовки, на их месте появились другие предметы.

У зрителей наших дней всегда есть желание рассматривать детали, когда-то украшавшие интерьер скульптуры, портреты и фотографии. Такие работы художников – подлинный исторический источник, фиксация того, как жили люди в прошлом. В этом отношении большой интерес представляет интерьер кабинета историка Тимофея Грановского в доме, который находился в Малом Харитоньевском переулке в Москве. Известно, что там под председательством Грановского собирались ученые кружки, обсуждались насущные проблемы исторической науки, там он писал свои труды. На акварели неизвестного художника мы видим массивное кресло, письменный стол, конторку, поскольку в XIX веке в основном работали именно стоя за конторкой. И конечно, видим массу книг, как у всякого образованного человека любой эпохи.

ГЃбв®≠†п ®ђѓ•а†ва®жл АЂ•™б†≠§ал Ф•§ЃаЃҐ≠л Ґ М†ЂЃђ Н®™ЃЂ†•Ґб™Ѓђ §ҐЃаж•Гостиная императрицы Александры Федоровны в Малом Николаевском дворце в Московском Кремле. Худ. П.Г. Зайцев. 1836

ИНТЕРЬЕР КАК САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ЖАНР ПОЯВИЛСЯ ПОЗЖЕ ПОРТРЕТА И ПЕЙЗАЖА. ДОЛГИЕ ГОДЫ ОН НЕ БЫЛ ГЛАВНЫМ «ДЕЙСТВУЮЩИМ ЛИЦОМ» ПОЛОТНА

– Можно ли в рамках графического интерьера выделить какие-либо направления?

– Разумеется, были мастера, занимавшиеся только определенным видом интерьеров. Например, Степан Шухвостов специализировался на внутреннем церковном убранстве. Существовали и придворные мастера, которые преимущественно писали виды комнат и залов императорских и великокняжеских дворцов. Это Луиджи Премацци, Эдуард Гау и Константин Ухтомский, оставившие целые акварельные сюиты, посвященные Зимнему, Царскосельскому и Гатчинскому дворцам. Были и художники-любители из аристократических и купеческих семей, которые изображали интерьеры собственных усадеб: князь Григорий Гагарин, княжна Екатерина Уварова, Наталья Гучкова и другие.

Интерьерная графика рассказывает зрителю в первую очередь об образе жизни аристократии, быте русского дворянина, но этим не ограничивается: на выставке также можно увидеть работы, где представлены интерьеры церковные, больничные и даже… тюремные.

Н•®ІҐ•бв≠л© ег§Ѓ¶≠®™. К†°®≠•в  Ґ §Ѓђ• Т.Н. Га†≠ЃҐб™Ѓ£Ѓ. В М†ЂЃђ Х†а®вЃ≠м•Ґб™Ѓђ ѓ•а•гЂ™• Ґ ́ᙥ•. 1855 £.Кабинет в доме Т.Н. Грановского в Малом Харитоньевском переулке в Москве. Неизвестный художник. 1855

– Неужели и эта сторона жизни привлекала своих мастеров?

– Да, но связь с дворянством здесь все равно прослеживается. Одна из открывающих выставку акварелей представляет вид камеры декабриста Сергея Волконского и его жены в тюрьме Петровского Завода Иркутской губернии, куда они были переведены из Читинского острога. Эта работа выполнена художником-любителем Николаем Бестужевым, тоже декабристом, сосланным в Сибирь. Безусловно, перед нами – бесценный исторический документ, повествующий о том, как декабристы отбывали наказание. Судя по изображенной обстановке, «сидели» они достаточно комфортно: тут и клавикорд, и семейные портреты, и мягкие диваны, но все равно это была тюрьма.

– А много ли графических церковных интерьеров, созданных в XIX – начале ХХ века, в собрании Исторического музея?

– Не очень, но некоторые, наиболее значимые для этой выставки все же были отобраны. Прежде всего речь идет о двух главных соборах Российской империи – Успенском в Москве и Исаакиевском в Санкт-Петербурге. Последний представлен акварелью знаменитого художника Степана Шухвостова, и это одно из первых изображений внутреннего убранства только что построенного собора. Шухвостов был выпускником Московского училища живописи и ваяния, его коньком стали живописные интерьеры храмов. Графические работы этого мастера – большая редкость. А в паре с Исаакиевским мы решили показать Успенский собор в Москве. Это работа художника П. Алексеева – к сожалению, даже имя ее автора нам неизвестно. Он творил в 1860-е годы и, вероятно, был выпускником Строгановского училища.

10Парадный кабинет великого князя Сергея Александровича в доме московского генерал-губернатора. Худ. А.П. Барышников. 1902

Подспорье реставраторов

– Как происходил отбор экспонатов для выставки и что еще смогут увидеть ее посетители?

– Весной этого года мы издали каталог нашего собрания графического интерьера: там представлено 100 работ. Из них на выставку было отобрано около 60 произведений. Предпочтение отдавалось известным именам, прославленным имениям, акварелям с интересной историей. Экспозиция строится по хронологическому принципу и разделяется на две части – работы, созданные до и после середины XIX века, что позволяет проследить эволюцию жанра и увидеть разнообразие собрания музея. Целый ряд представленных экспонатов содержит в себе загадки, на которые не найдены ответы: так, есть произведения известных нам художников, но какие интерьеры на них изображены – мы не знаем, а в других случаях, наоборот, остаются неизвестными авторы.

Очень интересны две работы одного из крупнейших петербургских мастеров интерьерной графики Андрея Редковского. Мы впервые их экспонируем, и, к сожалению, пока не установлено, что это за интерьеры. Здесь налицо историзм третьей четверти XIX века, скорее всего, изображены интерьеры одного из особняков или дворцов в Петербурге. Мы выставили эти произведения и опубликовали их в каталоге в надежде, что кто-то из коллег сможет подсказать нам путь к разгадке.

Бывает, что мы знаем фамилию художника, однако этим все сведения о нем исчерпываются. Это касается, например, некоего мастера по фамилии Тейх, чьи работы можно увидеть на выставке. На них изображены кабинет-библиотека с разных сторон и кабинет-гостиная в доме известного московского фабриканта, владельца крупнейшей в России шелкоткацкой фабрики Клода Жиро. Работы относятся к самому концу XIX века, когда интерьеры уже не выписывались так тщательно, как в былые времена. При этом очень точно художником передан узор скатерти на столе. Жиро являлся одним из самых известных коллекционеров западноевропейской живописи в России: после революции его собрание было национализировано и разошлось по разным музеям страны. На графических интерьерах из наших фондов можно разглядеть изображение картин и предметов прикладного искусства из его богатейшей коллекции.

Наконец, на выставке есть экспонаты, по которым у нас и вовсе больше вопросов, чем ответов. Скажем, работа художника Растмана (тут тоже, увы, мы знаем только фамилию) 1827 года, изображающая классную комнату в неизвестном особняке (вероятнее всего, московском, судя по карте города, висящей на стене).

– Как часто удается что-то узнать об этих шедеврах?

– Открытия бывают, и о некоторых из них тоже можно узнать на выставке. Так, в нашей коллекции есть графический церковный интерьер работы Иоганна Каспара Обаха – швейцарского художника, жившего в Штутгарте. Известны его работы для альбома великой княгини Ольги Николаевны, дочери императора Николая I, вышедшей замуж за наследного принца Вюртембергского, впоследствии короля Карла I. Теперь мы предполагаем (и на это есть все основания), что на акварели из нашего собрания изображена домовая церковь при российском посольстве в Штутгарте, устроенная Александром Горчаковым, министром иностранных дел эпохи Александра II, еще в его бытность послом в Вюртемберге.

рисунокЗакрытая веранда с цветами в горшках в усадьбе Гончаровых Полотняный Завод. Худ. А.В. Средин. 1916

ИНТЕРЬЕРНАЯ ГРАФИКА – ПОДЛИННЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК, ФИКСАЦИЯ ТОГО, КАК ЖИЛИ ЛЮДИ В ПРОШЛОМ

– Может ли графика помочь реставраторам в воссоздании утраченных интерьеров исторических памятников?

– Конечно, и тому уже есть примеры. Храм Святой Великомученицы Екатерины при Академии художеств в Петербурге после революции был закрыт, его интерьеры почти полностью утрачены, и акварель, представленная, кстати, на нашей выставке, использовалась при воссоздании церковного убранства. Интересно, что в интерьере этой церкви прослеживается некоторое сходство с храмом Святой Мученицы Татьяны при Московском университете.

А недавно мы приобрели альбом акварельных работ Василия Садовникова с интерьерными видами дачи княгини Зинаиды Юсуповой в Царском Селе: само здание сохранилось, но вся его обстановка сгорела во время Великой Отечественной войны. Наши акварели – единственный источник для возможного воссоздания утраченных интерьеров. Иначе получается «додумывание», возникает элемент фантазии, чего в научной реставрации следует избегать.

При подготовке к выставке наши реставраторы совершили настоящий подвиг, собрав буквально «из руин» интересную акварель, находившуюся в весьма плачевном состоянии. На ней изображена гостиная императрицы Александры Федоровны, супруги императора Николая I, в Малом Николаевском дворце в Кремле. Это здание, наряду с Чудовым и Вознесенским монастырями, сейчас вызывает повышенный интерес у исследователей. К нам уже приходили коллеги-реставраторы и фотографировали эту работу в надежде на восстановление разрушенного дворца и его интерьеров по имеющимся графическим документам.

ИЃ£†≠≠ К†бѓ†а О°†е (1807-1865). В≠гва•≠≠®© Ґ®§ §ЃђЃҐЃ© ж•а™Ґ®Внутренний вид домовой церкви при российском посольстве в Штутгарте во время богослужения (?). И. К. Обах. 1840–1850-е

– А почему оказался запечатлен именно этот интерьер?

– Потому что именно в этой гостиной 17 апреля 1818 года появился на свет будущий император Александр II – единственный из Романовых императорского периода, родившийся в Москве. С целью сохранения в веках облика исторической гостиной и была написана эта акварель.

Как выглядела будущая мэрия?

– Что бы вы назвали жемчужиной представленной экспозиции?

– Наше недавнее приобретение – уже упомянутые акварели Василия Садовникова, изображающие парадные интерьеры дачи княгини Зинаиды Юсуповой в Царском Селе. Она была прабабушкой знаменитого Феликса Юсупова и принадлежала к числу красивейших женщин своего времени, ее поклонниками были даже два императора – Николай I и Наполеон III. Заказанную ею небольшую дачу в барочном стиле, напоминавшую растреллиевский павильон «Эрмитаж» в Царском Селе, построил архитектор Ипполит Монигетти в 1856–1859 годах, а акварели датированы 1872 годом.

Не случайно их исполнил именно Садовников: он был своего рода личным художником князей Юсуповых и написал также интерьерные виды их дворца на Мойке, дома Зинаиды Юсуповой на Литейном проспекте и других владений. Мы приобрели эти работы в конце 2014 года на средства Министерства культуры РФ, отреставрировали и теперь впервые показываем публике. Парадных интерьеров в этом дачном доме было пять, и все они представлены в анфиладной последовательности: листая альбом, зритель словно идет из зала в зал по всему дому. Здесь и гостиная в стиле Людовика XV, с рокайлем, и салон в стиле Людовика XVI; далее в открытую дверь мы видим интерьер гостиной в китайском стиле. А за ней – столовая в стиле ренессанс, полностью выполненная в дереве.

Напомню, что на акварелях Садовникова представлен вид дачи при первой ее владелице, княгине Зинаиде Юсуповой. Князь Феликс Юсупов в начале ХХ века писал, что впоследствии интерьеры менялись, стены обтягивались другим шелком, заменялась мебель. Ведь мы уже говорили, что интерьер – это живой организм, он постоянно видоизменяется. В данном случае нам выпала возможность увидеть его на первом этапе долгого жизненного пути.

– Изменилась ли интерьерная графика в начале ХХ века?

– У нас на выставке представлены произведения и этого периода, например акварели Евгения Баумгартена. На них изображены интерьеры известных дворцов в Петергофе – Большого (дубовый кабинет Петра I) и, к сожалению, разрушенного во время Великой Отечественной войны Английского дворца (спальня императрицы Марии Федоровны). Среди экспонатов есть и пастели Александра Средина, представителя Союза русских художников, одного из крупнейших мастеров интерьерной графики предвоенной эпохи. В его работах, посвященных усадьбе Гончаровых Полотняный Завод, мы замечаем совершенно иной стиль, с немалым влиянием модерна. В начале ХХ века некогда знаменитое имение находилось в упадке, и Средин попытался возродить интерес к нему: написал большую статью о Гончаровых и их родовом гнезде, увидевшую свет в «усадебном» номере журнала «Старые годы», обнаружил и опубликовал ранее неизвестное письмо Александра Пушкина, а также оставил большое графическое наследие, отражающее интерьеры этой усадьбы.

4Гостиная в стиле Людовика XVI. Дача Зинаиды Юсуповой в Царском Селе. Худ. В.С. Садовников. 1872

Кроме того, важный раздел нашей экспозиции составляют акварели, знакомящие с внутренним убранством генерал-губернаторского дома на Тверской улице, который сегодня всем известен как мэрия Москвы. На рубеже XIX–XX веков это здание служило резиденцией великого князя Сергея Александровича и его супруги великой княгини Елизаветы Федоровны. Альбом графических интерьеров был заказан Елизаветой Федоровной преподавателям и студентам старших курсов Строгановского училища, которому великокняжеская чета покровительствовала. В альбоме 14 акварельных листов с видами парадных и жилых покоев и домовой церкви. На двух акварелях из представленных на выставке изображена собственная половина дворца великого князя, находившаяся на втором этаже: его парадный кабинет и туалетная комната (эти интерьеры не сохранились), из которой лестница вела на третий этаж, в спальню. В кабинете висел портрет старшего брата Сергея Александровича, императора Александра III, кисти Валентина Серова. После убийства великого князя этот портрет попал в Александровский дворец в Царском Селе, где и находится до сих пор. Видим мы и портрет императрицы Марии Александровны, матери генерал-губернатора, и портрет его супруги Елизаветы Федоровны. Также на акварели оказались запечатлены портрет Екатерины II и часы работы Бенджамина Гайнама, стрелки на которых позднее были остановлены на времени смерти великого князя.

Рядом на выставке демонстрируются изображения парадных интерьеров третьего этажа: Белая гостиная, Красная гостиная и Танцевальный зал. Их убранство почти полностью сохранилось до сегодняшнего дня (за исключением обстановки). На акварелях мы видим эти залы после реконструкции начала 1890-х годов, проведенной архитектором Николаем Султановым. Также на рисунках из этого альбома представлена собственная половина  Елизаветы Федоровны, располагавшаяся по соседству с парадными интерьерами: опочивальня, куда великий князь поднимался из своей туалетной комнаты по винтовой лестнице, и будуар великой княгини.

– Планируются ли подобные выставки в будущем? Какое развитие эта тематика может получить в экспозициях Исторического музея?

– Открытую сейчас выставку мы считаем первой в череде других, также посвященных интерьеру. Есть надежда уже в обозримом будущем подготовить экспозицию, представляющую интерьер в фотографии и живописи. Стоит отметить, что в отделе изобразительных материалов ГИМ более полумиллиона единиц хранения. Это очень много! И ведь досконально это колоссальное наследие до сих пор не изучено. Именно поэтому мы приняли решение делать периодические локальные экспозиции, раскрывающие ту или иную тему. В частности, в следующем году мы планируем организовать выставку «Москва в графике конца XVIII – начала ХХ века», которая будет приурочена к 870-летнему юбилею города. Многие здания и памятники, представленные на рисунках из собрания Исторического музея, не сохранились до наших дней. Учитывая существующий сейчас высокий и устойчивый интерес к истории Москвы, эта выставка должна стать настоящим открытием.


Беседовал Никита Брусиловский

Выставка «Интерьер в русской графике XIX – начала ХХ века»

продлится до 28 ноября 2016 года

Адрес: Москва, Красная площадь, д. 1, зал «Кабинет председателя»

Режим работы: понедельник, среда, четверг, воскресенье – с 10:00 до 18:00 (кассы и вход на экспозицию до 17:00); пятница и суббота – с 10:00 до 21:00 (кассы и вход на экспозицию до 20:00); вторник – выходной

Что прочитать и что увидеть в ноябре

октября 29, 2016

Чудов и Вознесенский монастыри Московского Кремля

зг§ЃҐ ® ҐЃІ≠•б•≠б™®©

Ратомская Ю.В., Золотницкая З.В., Оксенюк А.А.

М.: Кучково поле, 2016

 

Одним из важнейших событий 2016 года стали археологические работы в Кремле, во время которых были обнаружены древние основания утраченных в ХХ веке Чудова и Вознесенского монастырей. В связи с этим издательство «Кучково поле» совместно с Музеем архитектуры имени А.В. Щусева выпустило обширное, богато иллюстрированное исследование, суммирующее все известные на сегодняшний день сведения об архитектуре утраченных кремлевских обителей.

Оба монастыря были основаны в XIV веке: мужской Чудов – митрополитом Алексием в память чудесного исцеления от слепоты ханши Тайдулы, а женский Вознесенский – великой княгиней Евдокией, супругой Дмитрия Донского, которая незадолго до смерти постриглась в нем в монахини с именем Евфросиния, а после кончины была там же погребена. На протяжении своей истории монастыри многократно меняли облик, их храмы и соборы перестраивались, появлялись новые здания, в результате чего к началу ХХ века здесь находилось немало построек разных эпох. Самыми древними были монастырские соборы во имя Чуда Архистратига Михаила и Вознесения Господня, построенные в XVI столетии. Облик этих уникальных сооружений подробно реконструируется специалистами на основе сохранившихся зарисовок, гравюр, фотографий, чертежей и планов из собрания Музея архитектуры имени А.В. Щусева, многие их которых публикуются впервые.

В царствование первых Романовых появились храм Михаила Малеина в Вознесенском монастыре (во имя святого покровителя царя Михаила Федоровича) и Алексеевская церковь в Чудовом (в честь его основателя), а век Екатерины оставил напоминание о себе в виде изящного псевдоготического крыльца работы выдающегося зодчего Матвея Казакова и им же возведенного Архиерейского дома, позднее перестроенного в Малый Николаевский дворец. XIX столетие подарило Вознесенскому монастырю уникальную работу Карло Росси – неоготическую церковь Святой Екатерины у Спасских ворот Кремля.

В декабре 1929 года, несмотря на протесты искусствоведов и научных работников, начался снос Чудова и Вознесенского монастырей для строительства на их месте здания Военной школы имени ВЦИК. Особый интерес представляет сооружение этого здания. Авторы анализируют, как еще оно могло выглядеть, описывают конкурс на лучший проект и его участников, тщательно исследуют прозвучавшие в то время предложения, в особенности заключавшие в себе идею хотя бы частичного сохранения монастырей.

Эта книга – не только реквием по утраченным кремлевским святыням и уж тем более не сухое и бездушное описание знаменитых некогда монастырей. Знакомство с ней поможет избежать катастрофических ошибок в будущем и научит относиться к памятникам отечественной истории более внимательно и заботливо.

Крым в истории России

5

11 октября – 13 декабря

Выставочный зал федеральных государственных архивов

Москва, Большая Пироговская улица, 17

Показать особое место Крыма в истории России призвана историко-документальная выставка, организованная Росархивом при участии крупнейших музеев и архивов страны. Самый древний ее экспонат – рукопись о прославлении святого равноапостольного князя Владимира, датированная 1383 годом. Существенную часть демонстрируемых экспонатов составляют дипломатические акты, материалы военных кампаний русских войск XVII–XX веков, письма и телеграммы времен Гражданской войны, рассекреченные документы эпохи Великой Отечественной, а также материалы, освещающие недавнее воссоединение Крыма с Россией.

Часовое искусство. Часы XVI–XVII вв. в собрании Эрмитажа

з†бЃҐЃ• ®б™гбб⥁

26 октября – 6 марта 2017 года

Государственный Эрмитаж, Синяя спальня

Санкт-Петербург, Дворцовая набережная, 38

Время – явление быстротечное, и, пытаясь уловить его, человечество придумало часы. Сначала интересовались только их практичностью, затем стали ценить и за красоту. О великолепных образцах часового искусства, богато представленного в фондах Эрмитажа, рассказывает новая экспозиция. Здесь можно увидеть часы, приобретенные русскими монархами – Петром I, Елизаветой Петровной, Екатериной II, а также наиболее состоятельными петербургскими аристократами. Это настольные, настенные, карманные механические часы XVI–XVII веков и их предшественники: солнечные, лунные и звездные приборы для измерения времени. Многие экземпляры созданы из редких материалов. Воображение современного человека поражают их разнообразные формы, технические идеи и художественное оформление.

«К пользе и славе России». Русская армия в произведениях художников и скульпторов – офицеров XIX–ХХ вв.

 

™ ѓЃЂмІ• ® бЂ†Ґ• Н. Л®°•а®е. В•бвЃҐЃ© гЂ†≠. 1874 £.

1 октября – 28 ноября

Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

С эпохой расцвета Русской императорской армии в XIX–XX веках и ее отображением в живописи и скульптуре знакомит выставка в Историческом музее, представляющая как экспонаты из музейных фондов, так и шедевры из частных коллекций. Многие офицеры благополучно совмещали успешную военную карьеру и блистательную художественную деятельность, удостоиваясь званий не только воинских, но и от Императорской академии художеств. Представленные акварели позволят увидеть сражения и быт военнослужащих их глазами, ознакомиться с портретной галереей прославленных офицеров. Интересны также бронзовые миниатюры, изображающие солдат лейб-гвардии Павловского полка. Узнают посетители и о том, что такое подносные полковые подарки и как они могли выглядеть.

 

Оружие Раевских

ОРУЖИЕ РАЕВСКИХ

16 сентября – 30 ноября

Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи

Санкт-Петербург, Александровский парк, 7

К 245-летию героя Отечественной войны 1812 года генерала Николая Раевского подготовлена выставка, посвященная коллекции оружия рода Раевских. Этот дворянский род дал России немало героев, прославившихся в многочисленных войнах – с наполеоновской Францией, Швецией, Османской империей, Японией. За ратные подвиги Раевские не раз получали наградное оружие, а также приобретали предметы для своей коллекции во время службы на Кавказе и в Средней Азии. Имелись у них и трофейные экземпляры. На выставке представлено 30 образцов огнестрельного и холодного оружия, как русского, так и европейского и азиатского – от сабель до ятаганов.

Илья Ефимович Репин и ученики

ИЛЬЯ ЕФИМОВИЧ РЕПИН И УЧЕНИКИ

1 октября – 18 декабря

Ярославский художественный музей

Ярославль, Волжская набережная, 23

Картины выдающегося художника Ильи Репина, вошедшие во все учебники по русскому искусству, широко известны не только у нас в стране, но и за рубежом. Однако в тени знаменитых шедевров оказались другие грани творчества Репина: его иллюстративные и граверные работы, а также акварель и графика. Взглянуть на наследие великого мастера с этой стороны, оценить его забытые творения предлагает Ярославский художественный музей. В рамках новой выставки представлены экспонаты, привезенные из региональных музеев России и нечасто покидающие место своего постоянного хранения. Помимо работ самого Репина здесь можно увидеть и творения его учеников: Валентина Серова, Бориса Кустодиева, Ивана Куликова, Исаака Бродского.

 

Летописание Великого Новгорода. Летописи XI–XVII Веков как памятники культуры и как исторические источники

ЛЕТОПИСАНИЕ ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА- ЛЕТОПИСИ XI-XVII ВЕКОВ КАК ПАМЯТНИКИ КУЛЬТУРЫ И КАК ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

Азбелев С.Н.

М.: Русская панорама; СПб.: Блиц, 2016

Вышло в свет новое масштабное исследование известного российского филолога, доктора исторических наук, профессора и ведущего научного сотрудника Института русской литературы РАН Сергея Азбелева, в котором новгородское летописание, имеющее семивековую историю, предстает как единое целое. Особая ценность монографии в том, что она аккумулирует все известные на данный момент летописные тексты, в частности неизданные и недавно обнаруженные. При этом новгородское летописание рассматривается в контексте общерусских летописных процессов, а не в отрыве от них. Ссылается автор и на изыскания других исследователей – искусствоведов и археологов, позволившие прояснить важные моменты истории летописания в Великом Новгороде.

 

Повседневная жизнь русской школы от монастырского учения до ЕГЭ

zhizn_russkoi_shkoly_b

Петрова Н.

М.: Ломоносовъ, 2016

Вопросы образования принадлежат к числу всегда актуальных и важных для любого государства. Педагогические традиции нашей страны зарождались в первые годы после принятия христианства на Руси и во многом обязаны византийскому влиянию. Историк Наталья Петрова предпринимает попытку обозначить истоки этих традиций и проследить их укоренение на более поздних этапах развития отечественного образования. Ее исследование повседневной жизни русской школы наполнено множеством примечательных деталей, которые позволяют взглянуть на картину образования в России в целом, опровергнуть некоторые устоявшиеся стереотипы и спроецировать опыт предыдущих столетий на сегодняшнюю жизнь.

Смута в России и Потоп в Речи Посполитой. опыт преодоления государственного кризиса в XVII столетии

СМУТА В РОССИИ И ПОТОП В РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ- ОПЫТ ПРЕОДОЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО КРИЗИСА В XVII СТОЛЕТИИ

Отв. ред. А.В. Юрасов

М.: Древлехранилище, 2016

Начало XVII века в России ознаменовалось вторжением на ее территорию шведов и поляков. В середине того же столетия в схожей ситуации оказалась Речь Посполитая, вынужденная воевать одновременно с Россией и Швецией, – этот период в Польше принято называть Потопом. Что же общего между Смутой в России и Потопом в Польше? И чем они различаются? Ответы на эти вопросы попытались дать специалисты лучших университетов России и Польши в совместном сборнике статей. В поле зрения исследователей оказались положение государства, общества и церкви в двух странах в условиях масштабного кризиса, попытки преодоления беспорядка и поиски путей к стабильности, социальная и этническая база противоборствующих сторон. Авторы сборника проанализировали также интерпретации событий Смуты и Потопа, которые приводятся в российских и польских школьных учебниках.

ОрЕл Российский

full_Sazonova_ob3d

Симеон Полоцкий

М.: Индрик, 2016

Симеон Полоцкий принадлежит к числу наиболее значимых духовных писателей и деятелей культуры России второй половины XVII века. Воспитатель царских детей, он оставил обширное наследие, которое среди прочего включает в себя и геральдико-эмблематическую поэму 1667 года «Орел Российский». Издательством «Индрик» впервые выполнено факсимильное воспроизведение парадной рукописи поэмы, снабженное транслитерированным текстом и дополненное изложением истории создания произведения, анализом содержания и композиции. Лучше понять ту эпоху и погрузиться в ее атмосферу читателю помогут специально составленный словарь-комментарий, а также приложения, рассказывающие о церемонии объявления наследником престола царевича Алексея Алексеевича. Поэма была сочинена по случаю именно этого события и вручена автором царю Алексею Михайловичу.

 

А.В. Суворов и присоединение Крыма к России. История забытых крепостей

Smekalova_per.indd

Смекалова Т.Н., Белик Ю.Л.

СПб.: Алетейя, 2016

Период 1774–1782 годов, между окончанием Русско-турецкой войны и вхождением Крыма в состав Российской империи, ознаменовался активным строительством стратегических укреплений, к которому приложил руку и знаменитый Александр Суворов. Новая монография призвана осветить эти забытые страницы крымской истории и эпизоды деятельности великого русского полководца. Отправной точкой исследования стало обнаружение одного из таких укреплений, случайно уцелевшего у наивысшей точки полуострова Тарханкут на северо-западе Крыма и найденного благодаря зарисовке 1933 года в полевом дневнике известного археолога Павла Шульца. Читатель имеет возможность проследить всю цепочку поисков практически забытых крепостей Крыма.

 

Дорога на Гюлистан: Из истории российской политики на Кавказе в XVIII – первой четверти XIX в.

94b2424a5322ad2a0effdb740c99e18f

Айрапетов О.Р., Волхонский М.А., Муханов В.М.

М.: Кучково поле, 2016

Путь России на Кавказ был многолетним и сложным. Движение, начавшееся в XVIII веке еще при Петре I, в целом завершилось в первой трети XIX века при Николае I. Анализ этого сложного процесса, сопровождавшегося взлетами и падениями, представлен в книге доцента исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Олега Айрапетова и его коллег из МГИМО – Михаила Волконского и Вадима Муханова. Ознакомившись с этим трудом, читатель узнает, почему результаты Каспийского похода Петра I вскоре были перечеркнуты и какое место в политике Екатерины II занимала Грузия, как балканские события отражались на ситуации на Кавказе и в чем заключалась миссия генерала Ермолова.

 

Граф Закревский. Генерал-губернатор Москвы и житель тосканы

obl_graf_zakrevskiy_end

Сост. О.Г. Почекина, М.Г. Талалай

М.: Старая Басманная, 2016

Граф Арсений Закревский принадлежал к числу замечательных государственных деятелей: участник Отечественной войны 1812 года, затем генерал-губернатор Финляндии, министр внутренних дел и, наконец, генерал-губернатор Москвы. Впервые судьба этого некогда известного, но впоследствии почти забытого и даже оболганного деятеля освещается в отдельном издании. Закревский был известен как приверженец консервативного курса, всегда отстаивавший свои убеждения и твердо следовавший им на службе. В сборнике рассматриваются причины его отставки и вынужденного отъезда в Италию, а также малоизвестные страницы жизни бывшего московского главы в Тоскане.

История железных дорог Российской империи. ВсЕ-таки строить!

ИСТОРИЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. ВСр-ТАКИ СТРОИТЬ!с

Вульфов А.Б.

М.: Рипол Классик, 2016

2016 год – юбилейный для железных дорог России: это и 180-летие начала строительства Царскосельской дороги, первой в стране, и 100-летие завершения работ по прокладке Транссибирской магистрали. Освещение узловых моментов истории железнодорожного транспорта в дореволюционной России стало основной целью исследования автора журнала «Историк» Алексея Вульфова – председателя Общества любителей железных дорог, одного из ведущих отечественных историков транспорта. В его книге дана яркая картина поражающего своими темпами развития железных дорог в нашей стране. Автор приводит ценные сведения по истории создания железнодорожной сети России, описывает бытовые детали, позволяющие в подробностях представить себе поезд прежних времен.

 

Бакст в Париже

БАКСТ В ПАРИЖЕ Б•бѓ†ЂЃҐ† Е.

Беспалова Е.

М.: БуксМАрт, 2016

Продолжается празднование 150-летнего юбилея Льва Бакста (1866–1924), одного из самых известных театральных художников России рубежа XIX–ХХ веков. Особый интерес представляет весьма плодотворный парижский период его творчества, охватывающий четвертую часть жизни мастера – 1910–1924 годы. Исследованию этого периода и посвящена монография искусствоведа Елены Беспаловой, которая рассматривает не только знаменитые дягилевские «Русские сезоны», но и сценографию Бакста в музыкальных антрепризах Анны Павловой, Иды Рубинштейн, Марии Кузнецовой. На основании впервые опубликованных документов художник предстает законодателем стиля в области моды и оформления интерьеров. В это же время Бакст был декоратором Гранд-опера, главного музыкального театра Парижа, о чем также подробно говорится в книге. 

Кронштадтский мятеж. хроника событий

КРОНШТАДТСКИЙ МЯТЕЖ- ХРОНИКА СОБЫТИЙ Ка•бвмп≠®≠ЃҐ В.Я.

Крестьянинов В.Я.

СПб.: Остров, 2016

Кронштадтский мятеж имел глубинные причины и далекоидущие последствия: несмотря на поражение восставших, внутренняя политика большевиков претерпела существенные изменения. Дискуссии об оценках этого вооруженного выступления продолжаются до сих пор. Беспристрастно реконструировать события 1921 года, объективно показать все вовлеченные в конфликт стороны и систематизировать данные по потерям и репрессиям попытался кронштадтский историк Владимир Крестьянинов. В основу его исследования легли подлинные документы той эпохи, а также работы современных историков и публицистов и воспоминания участников событий. Издание иллюстрировано черно-белыми фотографиями и содержит приложения с опубликованными документами.

Миссия в Москве. Донесения латвийских дипломатов из СССР, 1935–1937. документы и материалы

МИССИЯ В МОСКВЕ. ДОНЕСЕНИЯ ЛАТВИЙСКИХ ДИПЛОМАТОВ

Авт.-сост. Н.Н. Кабанов, под ред. В.В. Симиндея

М.: Русская книга, 2016

В середине 1930-х годов в Европе нарастало напряжение, затрагивавшее и сферу международных отношений. Данные процессы наглядно отражаются в подлинных материалах дипломатической переписки между СССР и Латвийской Республикой. Ныне 106 документов Государственного исторического архива Латвии рассекречены специально для нового сборника, подготовленного фондом «Историческая память» при участии Российской ассоциации прибалтийских исследований. Читателю предлагается ознакомиться с письмами и сообщениями латышских дипломатов, работавших в 1935–1937 годах в Москве.

 

Сирийский рубеж

3534265_1000

Под ред. М.Ю. Шеповаленко

М.: Центр анализа стратегий и технологий, 2016

Продолжающаяся война в Сирии ставит все больше вопросов о том, каковы истоки этого конфликта. Новое издание подробно рассматривает эволюцию кризиса – от распада Османской империи и раздела ее ближневосточных владений между великими державами до краха системы Сайкса – Пико и начала «арабской весны». Авторы подробно анализируют ход боевых действий на территории Сирии в 2011–2016 годах, характеризуя основных участников войны и роль каждого из них в этом конфликте, включая Турцию и исламистов. Особый раздел посвящен военной, дипломатической и гуманитарной помощи России в Сирии, важнейшим операциям военно-космических сил РФ и организации мирных переговоров.


Подготовил Никита Брусиловский

«Любить Россию – значит служить ей»

октября 29, 2016

В День народного единства нелишне напомнить, что история – это то, что должно нас объединять, а не разъединять…

 

Главный урок любого смутного времени – и Смуты начала XVII столетия, и революции начала ХХ века, и сумятицы 1980–1990-х годов – в том, что без сильного государства страны не будет. Сила вообще очень важна – и в жизни страны, и в жизни каждого человека. И это не только физическая мощь. В первую очередь важна уверенность в себе, в своих возможностях, чтобы твердо стоять на земле.

Многое нам дано от природы и от наших родителей, от наших предков. Однако многое зависит и от нас. Каждый должен понимать, что никто, кроме нас самих, не сделает нашу жизнь лучше. Всегда об этом нужно помнить. Поэтому так важно не растрачивать энергию попусту, в том числе на распри друг с другом. И наш новый праздник – День народного единства – напоминает нам о ценности единения граждан как главного условия развития страны.

Есть такое старинное русское слово – соборность. Иначе говоря – коллективизм. Мы, к сожалению, редко действуем соборно. Так получается, что нам, чтобы по-настоящему мобилизоваться и сплотиться, необходимо оказаться на краю пропасти. Это не очень хорошо. Хорошо бы нам научиться объединяться не только в час трагических испытаний, в военное время. Хорошо бы нам постоянно чувствовать себя частью чего-то большого – огромной традиции, огромной страны.

Сейчас много спорят о том, что такое патриотизм. На мой взгляд, патриотизм – это прежде всего ответственность за свое Отечество. Это отношение к родной стране как к своему дому. Это солидарность, чувство команды, когда один за всех и все за одного. Главное – нужно ответственно относиться к тому, что нам досталось от Бога, – к нашей бескрайней земле, к нашей многоликой стране. К особой миссии на земле, которую взяли на себя наши предки, сумевшие защитить Родину. К нашей истории с ее сложными, порой труднообъяснимыми поворотами и переломами.

Патриот – это не просто житель, это прежде всего гражданин своей страны. Быть патриотом не значит отрицать общемировые достижения, пренебрегать опытом других народов. Так же, как и в других странах не должны пренебрегать опытом России. По-моему, любовь к Родине состоит в том, чтобы, основываясь на здравом смысле, гордиться историей своей страны, а не задыхаться от самоназначенного превосходства. Спесь – признак слабости, а не силы.

«Любить Россию – значит служить ей», – говорил один из наших царей. И точнее, по-моему, не определишь. Служение лежит в основе любой истории, что бы ты для себя ни выбрал – служение под присягой, служение в семье или служение на амвоне. Примером достойного служения Отечеству для меня является Петр Столыпин, премьер-министр Российской империи. Он не ждал, пока страна дорастет до его идей, не к орденам стремился, а действовал. Не стеснялся говорить о том, что было непопулярно.

Мы должны прийти к пониманию, что служить обязан каждый – на своем месте, по силам и способностям. Честно и ответственно работать, добросовестно платить налоги в своей стране, каждый день стараться сделать жизнь лучше. А еще необходимо культивировать уважение к прошлому, к нашей истории. Ведь история – это то, что должно нас объединять, а не разъединять…

Под Псковом, в старинном русском городе Изборске, есть холм, а рядом с ним – часовня. К этому холму привозят землю из разных городов и деревень России, с полей сражений. Большинство войн Россия вела на своей территории, и сейчас к холму приносят землю с каждого поля боя, из тех удивительных мест русской славы, где высокая концентрация «историчности». Идея Холма Славы – символически соединить все эпохи нашей более чем тысячелетней истории. Примирить врагов, чтобы все конфликтные, противоречивые, болевые точки нашего прошлого зарубцевались. Эта идея хороша тем, что, во-первых, она объединяет, а во-вторых, связана с историей страны. Очень важно сформировать у наших детей добрый навык – больше интересоваться прошлым родного края и подвигами соотечественников. А подвигов в нашей истории было так много, что жизни не хватит, чтобы все изучить, ведь Россия всегда была богата самоотверженными и мужественными людьми.

В истории все ценно и всему находится место. Пора перестать воевать с памятниками. Можно строить новые монументы, прославлять новых героев, но памятники каждой эпохи должны оставаться – как напоминание о прошлом. Ведь история России продолжается…


Александр Карелин,
депутат Госдумы, трехкратный олимпийский чемпион, Герой России

ТЕСТ ОТ «ИСТОРИКА»

октября 29, 2016

Внимательно ли вы читали ноябрьский номер?
Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала:

1. Этому полководцу принадлежит продуктивная идея атаковать в разрыв между вырвавшимися вперед танковыми и следующими за ними пехотными немецкими соединениями.
1. Константин Рокоссовский.
2. Георгий Жуков.
3. Александр Василевский.
4. Федор Толбухин.

2. Летом 1943 года под Курском Красная армия начала наступательную операцию, получившую название в честь великого русского полководца…
1. …Александра Невского.
2. …Александра Суворова.
3. …Михаила Кутузова.
4. …Петра Румянцева.

3. Этому актеру довелось играть в кино трех маршалов Советского Союза, одного российского генералиссимуса и одного генерал-фельдмаршала.
3
1. Михаил Ульянов.
2. Евгений Леонов.
3. Владимир Меньшов.
4. Олег Янковский.

4. Этот детский поэт был крупнейшим исследователем творчества Николая Некрасова.
1. Корней Чуковский.
2. Самуил Маршак.
3. Борис Заходер.
4. Сергей Михалков.

5. Это крылатое выражение стало рефреном знаменитой речи Павла Милюкова в Государственной Думе 1 ноября 1916 года.
1. Или грудь в крестах, или голова в кустах.
2. Вчера было рано, завтра будет поздно.
3. Что это, глупость или измена?
4. Смелость города берет.

6. В кадетской фракции Государственной Думы Российской империи тон задавали…
6_
1. …представители крестьянства.
2. …военные.
3. …промышленники и банкиры.
4. …звезды профессуры.

arrow

 

 

 

 

 

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»

1. Георгий Жуков.
2. В честь Петра Румянцева.
3. Владимир Меньшов.
4. Корней Чуковский.
5. Что это, глупость или измена?
6. Звезды профессуры.