Archives

«Делай что должно…»

июля 10, 2016

Этот номер «Историка» посвящен императору Николаю I. Последний рыцарь самодержавия, как его часто называют, родился летом 1796 года – 220 лет назад.

rudakov2016

Известный русский историк Юрий Готье в начале XX века, то есть полстолетия спустя после смерти Николая I, писал о нем:

«Еще при жизни личность его вызывала среди современников два совершенно противоположных отношения. Многие из придворных деятелей, имевших личное общение с Николаем Павловичем… восхищались им и боготворили его… Наоборот, представители передовых и независимых кругов русского общества… склонны были усматривать в личности самого государя источник реакции и гнета. Ненависть к Николаю I, естественно вытекавшая из такого отношения, нашла себе самое, быть может, яркое отражение в произведениях Герцена».

Но если бы только Герцена – человека, претерпевшего от Николая, вынужденно покинувшего Родину и потому не стеснявшегося в выражениях по поводу николаевской России и самого императора…

«Единственный памятник, который следовало бы сбить, – это памятник Николая I, убийцы Пушкина», – записала как отрезала у себя в дневнике в начале 1930-х годов Марина Цветаева, тоже оказавшаяся в эмиграции на момент написания этих строк. Правда, в отличие от «революционного демократа» Герцена, пострадавшего от царизма, Цветаева была выдавлена революцией за пределы Советской России – к мужу-белогвардейцу. Несмотря на это, ее взгляды удивительным образом совпали с тиражировавшимися в те годы в СССР крайне негативными оценками «самого реакционного императора», «жандарма Европы», а заодно и «убийцы Пушкина».

Впрочем, в этих эмоциональных строках не просто «вся Цветаева» – страстная, непримиримая, вечно мятущаяся. В них еще и чуть ли не «все образованное сословие Российской империи». Эта часть общества пронесла ненависть к Николаю через все исторические надломы и, даже оказавшись после 1917 года «на обочине магистрального пути истории», не хотела, да и не могла с этой ненавистью расстаться. Не менее рьяно Николая поливали грязью и в Европе – в который раз оценки «представителей передовых и независимых кругов» России совпали с мнением западных критиков нашей страны…

Что ж, каждый имеет право на свои, в том числе и критические, оценки государственных деятелей и их деятельности. Но почему Николая именно ненавидели?

Можно, конечно, перечислить причины, лежащие на поверхности. Казнил декабристов (правда, в самом начале царствования и всего пятерых, хотя имел полное право казнить существенно больше). Вовремя не отменил крепостное право (а когда было «вовремя»: может быть, при Екатерине II или при Александре I, но почему тогда досталось только Николаю?). Был реакционером: подавлял революции в Европе, изо всех сил сохраняя «старый порядок», и искоренял «революционную заразу» в России (впрочем, люди николаевского поколения помнили, что несет «новый», революционный порядок, и не хотели его повторения). Вмешивался в европейские дела по праву сильного (однако все сильные так делали и делают). Наконец, ошибся в геополитических расчетах, веря в чистоту помыслов союзников, и в итоге проиграл Крымскую войну, а проигравших не за что любить. Но чтобы ненавидели…

Думаю, фундаментальная причина все-таки не в отдельных политических решениях. Многие современники отмечали, что Николай был человеком принципов, «рыцарем на троне» (даже его геополитический оппонент Отто фон Бисмарк называл русского императора «рыцарственным самодержцем»).

А ведь рыцарь – это твердые убеждения, которые выше конъюнктуры («Монарх не имеет права прощать врагов отечества» – эту мысль Николай сформулировал еще юношей). Рыцарь – это идеализм вместо прагматизма, это особые представления о долге и чести, которые не всегда соответствуют, а чаще даже противоречат общепринятым канонам.

Наконец, рыцарь – это цельность натуры. Именно это качество отличало Николая и от предшественника – брата Александра I, и от преемника – сына Александра II. Его дочь, великая княгиня Ольга Николаевна, записала после смерти Николая: «Папа стоял как часовой на своем посту»…

Он не был человеком, раздираемым противоречиями. И в этом смысле не стремился найти опору извне, в том числе в лице набиравшего силу общественного мнения, которое скорее презирал, чем учитывал. Он ориентировался на свои принципы и собственные представления: fais ce que tu dois, et advienne qui pourra (с франц. «делай что должно, и будь что будет»). Старинный рыцарский девиз вполне соответствовал мировоззрению императора.

В XIX веке – веке прагматизма и конъюнктуры – такое рыцарство было уже явным анахронизмом. Именно этого общественное мнение ему и не простило.


Владимир Рудаков,
главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

июля 10, 2016

Основа мировоззрения

 Владимир Путин сделал важные заявления о цивилизационной миссии российской истории.

President Putin meets with All-Russian Historical Assembly delegatesфото: ТАСС

«Российская история – это основа нашего национального мировоззрения, культуры в самом широком смысле этого слова. Это, безусловно, источник понимания и своей идентичности, и своей цивилизационной миссии. И это необходимые уроки для решения современных задач, для того чтобы посмотреть немного вперед на ближайшую, среднесрочную и на отдаленную перспективу», – заявил президент России Владимир Путин на встрече с участниками Общероссийского исторического собрания. Это мероприятие, организованное по инициативе Российского исторического и Российского военно-исторического обществ, проходило в Кремле 22 июня – в день 75-летия начала Великой Отечественной войны.

По мнению Владимира Путина, именно история создает фундамент национального самосознания, без опоры на который невозможно поступательное движение общества вперед. «Только так можно чувствовать себя уверенно в этом быстро меняющемся мире, только так можно выбирать правильные ориентиры развития», – подчеркнул глава государства. Вместе с тем он предостерег от попыток использовать историю как повод для самолюбования и самоуспокоения. «Ни одна страна, ни один народ не должны жить прошлым и купаться в своем героизме бесконечно: это вредно и опасно для будущего нации», – отметил президент.

Участники встречи в Кремле поделились мнениями о достижениях в области популяризации истории и о ключевых проблемах, стоящих перед профессиональным сообществом историков. Так, директор Государственного исторического музея Алексей Левыкин рассказал об успехах просветительской деятельности лектория, который был открыт на базе музея в этом году. Директор Института археологии РАН Николай Макаров обратил внимание собравшихся на необходимость активизировать подготовку специалистов по историческим дисциплинам в целом и по археологии в частности. «Наши раскопки последнего года – Московский Кремль, наши раскопки в Крыму, а также планируемое участие наших археологов в работах в Сирии показывают, что у нас ощущается нехватка молодых кадров», – объяснил он. Писатель Сергей Шаргунов посвятил свое выступление важному вопросу об исторической памяти, которую он назвал «иммунитетом народа». «У нас часто пытаются сделать модным или навязать, особенно подрастающему поколению, некий нигилистический тренд, привить идеи о будто бы неполноценности страны, навязать комплекс вины. Мне кажется, этому нужно противодействовать, созидая правильную патриотическую альтернативу», – заявил писатель.

«Монплезир» распахнул двери

В Петергофе завершилась реставрация знаменитого дворца Петра I.

69881e0a973b133e252f9a77b7c9077e

В начале летнего сезона был открыт для посетителей дворец «Монплезир» в Петергофе. За свою долгую историю этот любимый загородный дворец первого российского императора стал свидетелем многих событий и знаменательных визитов. Его название переводится с французского языка как «мое удовольствие», что вполне оправданно, поскольку предназначался он для уединения и отдыха. Пригласив иностранных архитекторов для строительства дворца, император тем не менее сам принимал живое участие в формировании его облика, создании внутренней планировки и интерьеров. Он лично выбрал место для его возведения – у самой кромки воды: из окон «Монплезира» открывается прекрасный вид на Финский залив.

IMG_3290_thumbnail_big_.jpg

Дворец, основой которого стал «Голландский домик», со временем был окружен обширным садом и сквозными галереями, замыкающимися маленькими павильонами – люстгаузами. Сегодня во дворце представлены принадлежавшая Петру I коллекция китайского фарфора, картины европейских художников, а также собрание голландского фаянса и русского стекла. «Монплезир» был гордостью императора: Петр показывал его зарубежным гостям, о чем сохранились рассказы и упоминания в их записках и мемуарах.

После реставрации во дворце «Монплезир» была открыта экспозиция личных вещей Петра I и подарков, полученных им от иностранных дипломатов.

Древнерусский гольф

 На раскопках в Новгороде найдены клюшки XIV века для игры в мяч.
16196390
 Любопытную находку сделали новгородские археологи. В слоях почвы, относящихся к первой половине XIV века, ими были обнаружены продолговатые, вырезанные из дерева предметы, по форме и размеру напоминающие современные клюшки для гольфа, а также фрагменты небольших кожаных мячей, похожих на теннисные. Примечательно, что первые упоминания о гольфе датируются как раз этим периодом. Традиционно родиной этой игры считается Шотландия, хотя есть предположения, что аналогичная игра существовала и в средневековом Китае. И несмотря на то что в новгородской земле уже находили принадлежности для разнообразных игр (например, в 2015 году была обнаружена резная шахматная фигурка, король или ферзь, очень похожая на западноевропейские образцы XIV–XV веков), эти средневековые «клюшки для гольфа» вызывают у ученых ряд вопросов. Может быть, игру, для которой были вырезаны эти клюшки и сшиты мячи, завезли в Новгород иностранные купцы? Или средневековые новгородцы играли в гольф еще до того, как его изобрели шотландцы?

Ответов у археологов пока нет: сенсационная находка требует дальнейшего серьезного осмысления.

Подготовили Никита Брусиловский и Варвара Забелина

Последний рыцарь самодержавия

июля 10, 2016

Будущий император Николай I родился ранним утром 25 июня (6 июля) 1796 года. В тот же день младенца показали его бабке Екатерине Великой. Это был уже девятый ребенок и третий сын в семье цесаревича и великого князя Павла Петровича. А значит, потенциальный наследник.

Y1602Портрет императора Николая I в парадной форме лейб-гвардии Конного полка. Худ. В.Д. Сверчков. 1856

«Голос у него бас»

Рыцарем, а также богатырем его впервые назвала Екатерина. «Экий богатырь!» – якобы воскликнула она при виде внука. «Сегодня в три часа утра мамаша родила большущего мальчика, которого назвали Николаем. Голос у него бас, и кричит он удивительно; длиною он аршин без двух вершков [61 см. – П. А.-Д.], а руки немного менее моих. В жизнь мою в первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать, как начал, то братья окажутся карликами перед этим колоссом», – писала императрица одному из своих постоянных корреспондентов барону Фридриху Мельхиору Гримму.

На крещение младенца Гавриил Державин откликнулся одой, в которой, как оказалось, прозвучали пророческие слова.

Се ныне дух Господень
На отрока сошел;
Прекрасен, благороден
И, как заря, расцвел
Он в пеленах лучами:
Дитя равняется с царями.

«Дитя равняется с царями»… Впрочем, тогда, за несколько месяцев до смерти Екатерины II, вряд ли кто-то мог предположить, что Николай воплотит державинское предначертание. Он был четвертым в очереди на русский трон: впереди него значились отец Павел Петрович (которого, правда, Екатерина не жаловала и поэтому, по слухам, хотела лишить прав престолонаследия) и двое старших братьев – Александр и Константин. При этом шанс на царствование у Николая появлялся лишь в случае, если каждый из венценосных братьев умрет бездетным. Кто бы мог тогда подумать, что примерно так оно и произойдет?!

Y1648Император Павел I с семьей. Худ. Герхард фон Кюгельген. 1800. Маленький великий князь Николай Павлович прислонился к коленям матери-императрицы Марии Федоровны

Павел I был убит в ночь с 11 (23) на 12 (24) марта 1801 года. Николай Шильдер, один из лучших биографов императора Николая I, так передает последний разговор пятилетнего великого князя с отцом, состоявшийся накануне гибели Павла. В тот вечер Николай Павлович заинтересовался: «Отчего императора называют Павлом Первым?» – «Потому что не было другого государя, который носил бы это имя до меня», – объяснил отец. «Тогда меня будут называть Николаем Первым!» – воскликнул мальчик. «Если ты еще вступишь на престол», – услышал в ответ. Больше они не виделись: на следующий день императором стал Александр I

Первый Николай

Вдовствующая императрица Мария Федоровна позаботилась о том, чтобы великого князя Николая обучали лучшие европейские и отечественные профессора. «Николаю Павловичу постарались дать хорошее образование; его, во всяком случае, учили и дольше, и лучше его старших братьев», – отмечал историк Юрий Готье. Между тем больше всего великого князя интересовали военно-инженерные дисциплины. Позже он сам признавался: «Одни военные науки занимали меня страстно, в них одних находил я утешение и приятное занятие, сходное с расположением моего духа». «Мы, инженеры…» – до конца дней любил повторять Николай.

Он из тех, кто «опоздал» на Отечественную войну: в сражениях 1812 года, как и в последовавших затем Заграничных походах русской армии, молодому великому князю участвовать не довелось. Но Берлин и Париж по разрешению Александра I прибыть к армии он все-таки посетил и произвел на окружающих благоприятное впечатление.

Тогда же, в 1814-м, Николай встретил свою будущую супругу. Много лет спустя он вспоминал: «Тут, в Берлине, провидением назначено было решиться счастию всей моей будущности: здесь увидел я в первый раз ту, которая по собственному моему выбору с первого раза возбудила во мне желание принадлежать ей на всю жизнь». «Он мне нравится, и я уверена, что буду счастлива с ним. Наша духовная жизнь схожа; пусть мир движется, как ему хочется, мы создадим наш собственный мир в наших сердцах», – писала прусская принцесса, которая вскоре после встречи с великим князем Николаем стала его невестой.

Ключевыми для Николая Павловича были понятия «ответственность» и «долг». А долг требовал от него беспрекословного подчинения Ангелу (так в семье звали императора Александра) и службы на благо Отечества.

Молодой великий князь был назначен генерал-инспектором по инженерной части. Он взялся за дело, по его собственным словам, «в высшей степени ответственно»: был требовательным до жесткости, строгим до безжалостности. Декабрист Андрей Розен отмечал впоследствии в воспоминаниях: «Служба была строгая. <…> Его высочество был взыскателен по правилам дисциплины и потому, что сам не щадил себя…»

Крутой нрав, помноженный на крайнюю безапелляционность, – кому такое понравится? «Он был необщителен и холоден, весь преданный чувству долга своего. В исполнении его он был слишком строг к себе и другим. В правильных чертах его белого, бледного лица видна была какая-то неподвижность, какая-то безотчетливая суровость. <…> Скажем правду: он не был любим» – так описывал «инженера» Николая Павловича известный мемуарист Филипп Вигель.

Однако помимо страсти к инженерии и к службе в целом окружающие замечали в Николае абсолютно непоказное, искреннее благородство. Екатерининское определение «рыцарь» закрепилось за ним именно в эту пору…

«Конец моему счастливому существованию»

Жизнь складывалась счастливо и предсказуемо. Первые признаки того, что так не будет продолжаться вечно, появились летом 1819 года. Тогда с Николаем, уже ставшим отцом маленького Александра (будущего императора Александра II) и вновь ожидавшим прибавления в семействе, о возможном наследовании престола заговорил старший брат.

Как вспоминал Николай, в приватной беседе с ним и его женой Александрой Федоровной император сообщил, что сам «он решился, ибо сие считает долгом, отречься от правления с той минуты, как почувствует сему время», а наследник Константин, «имея природное отвращение к сему месту, решительно не хочет ему наследовать на престоле». Поэтому, давал понять Александр, рано или поздно Николаю Павловичу придется взойти на трон.

08114162Портрет Александра I верхом на коне. Худ. Ф. Крюгер. 1837

«Мы сидели словно окаменелые, широко раскрыв глаза, и не были в состоянии произнести ни слова. <…> Нас точно громом поразило; будущее показалось нам мрачным и недоступным для счастья» – таким запомнился этот день Александре Федоровне. «Кончился сей разговор; государь уехал, но мы с женой остались в положении, которое уподобить могу только тому ощущению, которое, полагаю, поразит человека, идущего спокойно по приятной дороге, усеянной цветами и с которой всюду открываются приятнейшие виды, когда вдруг разверзается под ногами пропасть, в которую непреодолимая сила ввергает его, не давая отступить или воротиться. Вот совершенное изображение нашего ужасного положения», – писал позже Николай I о том впечатлении, которое произвело сообщение брата.

Правда, ни о конкретных сроках ухода императора на покой, ни об официальном подписании Константином отречения от престола речь не шла… Все закончилось неожиданно. 27 ноября 1825 года в Петербург пришла весть из Таганрога о кончине Александра I. «Конец моему счастливому существованию…» – такими словами встретил Николай печальное известие.

14 декабря 1825 года

Уже в два часа пополудни того же 27 ноября был вскрыт конверт с секретным завещанием Александра I и отречением от престола Константина Павловича. Бумаги передали для прочтения Николаю. Устно добровольное решение цесаревича Константина подтвердила мать-императрица Мария Федоровна. Однако страна об этом не знала и уже присягала Константину. В этой ситуации Николай Павлович не посчитал возможным занять трон в обход старшего брата. «Дорогой Константин, я только что принес моему императору присягу, которую должен был принести, так же как и все, кто окружал меня в церкви в тот момент, когда нас сразило худшее из несчастий. <…> Богом заклинаю, не покидайте нас, не оставляйте нас одних! Ваш брат, преданный Вам до гробовой доски», – писал Николай Константину, находившемуся тогда в Варшаве. Но тот править отказывался и в Петербург не спешил.

Николай просил брата, которому присягнула уже вся Россия, прибыть в столицу и отречься публично. Великий князь Михаил, четвертый, самый младший сын Павла I, курьером метался между Санкт-Петербургом и Варшавой. Наконец в столицу доставили подписанный Константином текст отречения. Николай понимал, что судьба самодержавия теперь в его руках: «Послезавтра поутру я – или государь, или без дыхания». Историограф Николай Карамзин и Михаил Сперанский, который в будущем возглавит работы по составлению Свода законов Российской империи, подготовили текст манифеста. Была назначена новая присяга – новому императору. «Что до меня касается, если я хоть час буду императором, то покажу, что этого достоин», – сказал тогда Николай.

Доказать это ему пришлось тотчас: выступление декабристов, пытавшихся использовать возникшее при переходе власти замешательство, стало начальной точкой николаевского правления. После долгих раздумий (трижды он просил: «Подождите!») Николай Павлович приказал открыть огонь по мятежникам. Заговор был подавлен, заговорщики схвачены. Вечером Николай писал старшему брату: «Дорогой, дорогой Константин! Ваша воля исполнена, я – император, но какой ценой, Боже мой! Ценой крови моих подданных».

Узнав о планах заговорщиков уничтожить всю царскую семью, окружение нового императора призвало его к максимально суровому наказанию виновных. Но Николай I миловал многих из приговоренных: на виселице оказалось всего пятеро мятежников – самых яростных, он был в этом уверен, врагов. Сто лет спустя в России будут только мечтать о подобной «жестокости».

Не забыл Николай I и о семьях осужденных: «Да не дерзнет никто вменить их родство кому-либо в укоризну. Сие запрещает закон гражданский, а более того, закон христианский». Сразу после казни император писал доверительно князю Александру Голицыну: «Все кончено, остаются вдовы. <…> Дайте мне знать о бедной Рылеевой и скажите ей, что я прошу ее располагать мною при любом случае и надеюсь, что она не откажется всегда сообщать мне о том, что ей необходимо. Равно узнайте, прошу Вас, что делают Муравьева и Трубецкая. Да будет благословен Господь, что все это закончилось». А в 1828 году после кончины матери Николай смягчит долю тех, кто был отправлен на каторгу: «Пусть с них снимут кандалы…»

Поэт и жрец

«Революция стоит у ворот империи, но клянусь, что она не проникнет сюда, пока я дышу». Во многом эти слова Николая – ключ к его политической философии.

Он не позволил европейским странам вмешиваться во внутренние дела России. Еще во время декабрьского мятежа Николай осек представителей иностранного дипкорпуса: «Эта сцена – дело семейное, и в ней Европе делать нечего!»

Он не дал Европе впасть в безумие революций. Император чтил заветы брата Александра. Но делал все на свой лад – жестко и недвусмысленно. «Мы, инженеры…»

Внутри страны он, что называется, закручивал гайки: революция и правда «стоит у ворот империи». При этом Николай до поры сохранял за Польшей все привилегии, в том числе дарованную ей Александром Конституцию. Но когда поляки подняли восстание и изгнали из Варшавы Константина, он без колебаний решился порвать Конституцию в клочья. Впрочем, не забыв указать: «Однако не испытывайте злых чувств по отношению к полякам. Помните, что они наши братья по крови».

ПЃава•в Ґ•Ђ®™Ѓ£Ѓ ™≠пІп КЃ≠бв†≠в®≠† П†ҐЂЃҐ®з†, ≠•®ІҐ•бв≠л© ег§Ѓ¶≠®™Портрет великого князя Константина, второго сына Павла I и Марии Федоровны, считавшегося до самой смерти старшего брата Александра I наследником российского престола. Неизвестный художник

Разумеется, он знал себе цену. Когда король Франции Карл уступил трон «королю французов» Луи Филиппу и тот пытался в письмах называть российского императора «государь, кузен мой», Николай такого «кузенства» не потерпел: только – «ваше величество». А после свержения, в свою очередь, Луи Филиппа резюмировал: «Луи Филипп вышел через ту же дверь, что и вошел».

Когда Австрийская империя захлебывалась в крови Венгерского восстания и молодой император Франц Иосиф взывал о помощи, Николай отправил к австрийцам 150-тысячную армию генерала Ивана Паскевича. Восстание было подавлено, угроза революции устранена, Николай – на вершине славы.

К 25-летию правления – в 1850-м – ему вручили адрес со словами: «Везде, где пошатнулся трон или общество ослабло, подточенное революционными идеями, смогли почувствовать, сколь могущественна рука вашего величества».

Все кончилось в тяжелые для императора дни Крымской войны. Союзники, на которых рассчитывал Николай, подвели. В первую очередь австрийцы, Франц Иосиф – тот, кто был обязан ему троном. Война показала уязвимые места Российской империи, которую Николай до последнего тащил на себе, полагая своим долгом во что бы то ни стало отладить ее несовершенный механизм. «Николай I – фанатический жрец и вместе с тем своеобразный поэт неограниченной власти государя», – писал о нем в начале ХХ века Юрий Готье. Империя надорвалась. Жрец и поэт в одном лице надорвался вслед за ней. У Дон Кихота самодержавия пошатнулось здоровье: он оказался вовсе не тем «железным жандармом», каким изображали его на европейских карикатурах. 18 февраля (2 марта) 1855 года император Николай I умер. Его последние слова были обращены к наследнику: «Держи все! Держи все!»


Петр Александров-Деркаченко,
председатель Московского общества истории и древностей русских

«Отче Никола! Мать Катерина!»

июля 10, 2016

Такого имени детям в царской семье раньше не давали. Почему же третьего сына наследника престола Павла Петровича назвали Николаем? Вниманию читателей предлагается одна из версий.

ПЃава•в Е™†в•а®≠л IIЛ†ђѓ®-бв. И.Б.1780Екатерина II троим своим внукам дала необычные для династии имена

Известно, что Екатерина Великая сыграла особую роль не только в воспитании, но и в имянаречении двух своих старших внуков. Выбрав им необычные для царской династии имена – Александр и Константин, она стремилась подобным образом сформировать программу будущего правления наследников.

Программа будущих царствований

Александру (родился в 1777 году), который рано или поздно стал бы российским императором, по мнению Екатерины, могли быть близки образы и Александра Невского, и Александра Македонского. «Вы говорите, – писала императрица барону Фридриху Мельхиору Гримму в 1778 году, – что ему [Александру] предстоит на выбор подражать либо герою [Александру Македонскому], либо святому [Александру Невскому] одного с ним имени, но вы, вероятно, не знаете, что этот святой был человек с качествами героическими. Он отличался мужеством, настойчивостью и ловкостью, что возвышало его над современными ему удельными, как и он, князьями. <…> Итак, по-моему, господину Александру не предстоит свобода выбора, но его собственные дарования направят его на стезю того или другого…»

С именем Константина (родился в 1779 году), которого назвали в честь римского императора Константина Великого, Екатерина связывала надежды на восстановление православной греческой империи со столицей в Константинополе. Однако даже на фоне новых для царской династии имен первых двух внуков имя третьего внука императрицы выглядело чересчур непривычным. Впоследствии, в 1850-х годах, барон Модест Корф специально отметил, что будущего императора нарекли именем, «небывалым в нашем царственном доме». Что повлияло на это? Почему младенца, родившегося у наследника престола за полгода до смерти Екатерины, назвали именно в честь святого Николая Чудотворца?

Поняв отношение к святителю Николаю представителей политической элиты России конца XVIII века, можно попытаться реконструировать то направление мысли Екатерины II, которое привело к включению данного имени в именослов династии.

В честь взятия Очакова

Судя по всему, на выбор императрицей имени для внука в 1796 году повлияло особенное внимание некоторых ее современников к тому, что турецкая крепость Очаков была взята русскими войсками в день памяти святого Николая Чудотворца – 6 декабря (по старому стилю) 1788 года.

Y0323Штурм Очакова 6 декабря 1788 года. Худ. Я. Суходольский. 1853

Данное обстоятельство отмечалось уже участниками (очевидцами) боевых действий, например Романом Цебриковым, состоявшим при походной канцелярии светлейшего князя Григория Потемкина. Игумен Моисей (Гумилевский) – будущий епископ Феодосийский и Мариупольский – в письме от 4 января 1789 года сообщал, что штурм Очакова был предварен всенощным бдением. О взятии Очакова в день памяти мирликийского святителя сам Потемкин говорил в письмах князю Юрию Долгорукову (12 декабря 1788 года) и графу Петру Румянцеву-Задунайскому (8 января 1789 года). Впрочем, тогда светлейший князь, по всей видимости, не придавал этому факту какого-то особого значения: в девяти других посланиях, написанных им с 7 по 12 декабря 1788 года, извещение о штурме никак не соотнесено с празднованием памяти Николая Чудотворца в тот день. Среди этой корреспонденции и донесение императрице, и несколько посланий архиереям.

Осознание сопряженности очаковской победы с именем и образом святителя Николая нашло отражение в сочинениях поэта и драматурга Николая Петровича Николева. «Батюшка Никола» дважды упоминается в его «Оде российским солдатам на взятие крепости Очакова», написанной в начале 1789 года.

С Цареградского престола
Втуне денежки летят;
Был бы батюшка Никола,
Шведа так же закрутят.

Дело в том, что Россия в то время кроме войны с Османской империей вела войну со Швецией (1788–1790), и автор оды выражает уверенность в победах русского воинства и над вторым противником. И далее:

Сколько злоба ни смекала,
Чтобы наших устрашить:
Жар и стужу напускала,
Миной льстилась задушить, –
Но лишь батюшка Никола
Помолился у престола,
Лишь пожаловал свой день –
Все осталися препоны,
Как пустые забабоны,
Злоба в нору; турок в пень.

Эта ода впервые была опубликована как «сочиненная отставным солдатом Моисеем Слепцовым», а позднее даже названа «гудошной песнью». Между тем в другой оде Николева, посвященной этому же событию и адресованной императрице Екатерине II, о святом Николае не сказано ни слова! Не отражает ли изложенное представления поэта о том, что использование образа Николая Чудотворца вполне уместно в сочинениях, соотносимых с народным поэтическим творчеством, и никак недопустимо в официальных придворных стихотворных текстах? Ведь образ святителя отсутствует и в трех одах «на взятье Очакова», опубликованных другими поэтами в самом конце 1788 – начале 1789 года. Не было упоминания о нем и в первой редакции еще одной, третьей «Оды российским солдатам на взятие крепости Очакова», сочиненной Николевым в начале 1789 года. Но в издании 1797 года там уже обнаруживается следующая строфа:

Дело в приказе – вот и причина!
Матушку нашу словом не тронь.
Отче Никола! мать Катерина!
Вам мы в защиту ради в огонь.

«Это вам мое благословение»

Летом 1789 года Потемкин начинает строительство в устье реки Ингул города Николаева и тогда же учреждает в той местности Спасо-Николаевский монастырь. Николаю Чудотворцу был посвящен первый храм в самом Николаеве, а первым построенным в этом городе военным судном стал фрегат «Святой Николай» (1790). Интересно, что в том же году фрегат под таким же названием был заложен и спущен на воду в Кронштадте.

Y1605Николай Чудотворец. Икона начала XIX века

Возможно, выбор имени для кронштадтского корабля был определенным образом обусловлен религиозными настроениями императрицы. Ведь годом ранее Екатерина II благословила иконой святого Николая адмирала Василия Чичагова, незадолго до того назначенного командующим российским флотом на Балтике. Вот как описывает этот эпизод его сын, Павел Чичагов: «…адмирал пошел прощаться с государынею, так как все дела и разговоры были окончены и более важнейшие ожидали его в Ревеле. Когда он вошел и императрица допустила его к целованию руки, то заметил, что на столе лежал образ св. Николая Чудотворца, в золотом окладе и усыпанный бриллиантами. «Это вам мое благословение», – сказала она, указывая на образ. «Благослови, матушка!» – воскликнул адмирал, падая на колени, растроганный сердечным вниманием императрицы. Она взяла образ в руки и трижды перекрестила им седую голову моего отца. Затем, крепко поцеловав адмирала в лоб, она вручила ему икону. «Да хранит вас Чудотворец, ваш покровитель (т. е. моряков)», – сказала императрица. «Это наш Нептун, матушка!» – отвечал, улыбаясь, адмирал. «Почему же?» – спросила императрица. «Он покровительствует морякам, а без ветра, тем паче попутного, флоту счастья не добыть, матушка». Императрица смеялась от души, а адмирал остался доволен, что сумел шуточкой ободрить государыню…»

Итак, к началу 1790-х годов образ Николая Чудотворца оказался тесно связанным с религиозно-идеологическим восприятием отечественной элитой военно-политического утверждения России в Причерноморье. Сама Екатерина II так писала в ту пору о мирликийском святителе: «…этот великий святой дал крепкую пощечину Арию с тем, чтобы и наша рука раздавала удары налево и направо всем врагам мира и, следовательно, рода людского» (письмо Ф. М. Гримму от 9 мая 1791 года). Предположение о влиянии подобных представлений на выбор имени для родившегося в 1796 году у наследника престола третьего сына вполне сопоставимо с хорошо известным подтекстом наречения Константином его старшего брата, появившегося на свет в 1779 году. Мысли о воцарении Константина Павловича в освобожденном Константинополе не покидали Екатерину и в 1790-х годах, уже после заключения Ясского мира. Думается, что соотнесенность одной из важнейших побед в Русско-турецкой войне 1787–1791 годов с образом Николая Чудотворца повлекла за собой соответствующее предпочтение при выборе имени для следующего внука.


Николай Петров,
кандидат исторических наук

Николай I: pro et contra

июля 10, 2016

Николай I – одна из самых противоречивых фигур XIX века. Одни считают его «врагом прогресса» и виновником отставания России от Европы, приведшего к унизительному поражению в Крымской войне. Другие полагают, что Николай, стоявший на страже традиционных устоев русского общества, сумел удержать страну от куда больших трагедий, связанных с проникновением в нее разрушительного нигилизма и идей революционного переустройства. Журнал «Историк» попросил выразить свою точку зрения об этом императоре исследователей, занимающих прямо противоположные позиции, – специалистов по истории русской общественной мысли XIX века Бориса ТАРАСОВА и Оксану КИЯНСКУЮ.

 C4437

Эпоха неустанного труда

Доброе имя Николая I несправедливо оклеветано силами, выступающими против «исторической России», полагает доктор филологических наук, профессор Литературного института имени А.М. Горького Борис ТАРАСОВ.

_DSC1759

Жандарм Европы, Николай Палкин – так и никак иначе именовали Николая I дореволюционная демократическая публицистика и большевистская историческая наука; вторит им и современная либеральная историография. Почему?

«Есть целый ряд оценок Николая, которых мы не слышим»

– Можно ли говорить о том, что у Николая I сложилась «дурная историческая репутация»?

– Да, издавна принято характеризовать его правление как период мрачной реакции, безнадежного застоя, когда повсюду творился произвол, по всей стране водворялся казарменный порядок, установилась «кладбищенская тишина». Такие определения давала не только политическая публицистика, но и научные исследования. «Укротитель революции», «жандарм Европы», «тюремщик декабристов», «солдафон», «исчадие мундирного посвящения» и даже «удав, тридцать лет душивший Россию» – это все из одного ряда.

А второй?

– Оценки второго ряда мы почти не слышим. Так, французский поэт и политик Альфонс де Ламартин говорил: «Нельзя не уважать монарха, который ничего не требовал для себя и сражался только за принципы». Прусский король Фридрих Вильгельм IV, с юных лет знавший Николая, после его кончины также выделял высокие нравственные качества русского императора: «Один из благороднейших людей, одно из прекраснейших явлений в истории, одно из вернейших сердец и в то же время один из величественных государей этого убогого мира». Пушкин, чьи отношения с Николаем нельзя назвать простыми и однозначными, отмечал несомненные достоинства и подлинный масштаб личности этого императора. С большим уважением отзывался о Николае I Федор Достоевский, оказавшийся, как известно, по его воле на каторге за участие в кружке петрашевцев. Константин Леонтьев называл императора «великим легитимистом» и «идеальным самодержцем», призванным задержать «всеобщее разложение». Ну и наконец, по словам Владимира Соловьева, «в императоре Николае Павловиче таилось ясное понимание высшей правды и христианского идеала, поднимавшее его над уровнем не только тогдашнего, но и теперешнего общественного сознания».

Казалось бы, столь высокие оценки глубоких и авторитетных писателей и мыслителей требуют соответствующего осмысления или хотя бы минимального внимания. Однако и в широко популярных, и в сугубо научных трудах, посвященных Николаю, практически невозможно найти ссылки на мнения, события и факты, не укладывающиеся в общепринятые и традиционные рамки.

Николай проявил редкое отсутствие честолюбия

– Николай был только третьим сыном Павла I и вторым по старшинству братом Александра I, то есть престол мог занять лишь по стечению обстоятельств. Готов ли он был встать во главе государства?

– После кончины Александра I возникла ситуация междуцарствия. Оставался неоглашенным составленный еще в 1823 году тайный манифест, который назначал наследником именно Николая. Кроме самого Александра, цесаревича Константина и их матери о манифесте знали только три человека: митрополит Филарет, граф Алексей Аракчеев и князь Александр Голицын, который переписал документ и передал его копии на хранение в Государственный совет, Сенат и Синод. Будущий наследник трона, конечно же, мог догадываться о воле императора, которую тот недвусмысленно выражал брату в интимных беседах, однако точное содержание и смысл манифеста оставались ему неизвестными до смерти Александра I.

И вот в эти дни междуцарствия великий князь Николай Павлович, не в пример многим своим предшественникам, проявил редкое отсутствие честолюбия. Он незамедлительно присягнул Константину, великодушно отказавшись от престола, и, выступая перед членами Государственного совета, заявил:

«Никакого тут подвига нет. В моем поступке нет другого побуждения, как только исполнить священный долг мой перед старшим братом. Никакая сила земная не может переменить моих мыслей по сему предмету и в этом деле».

Константин же, в свою очередь, отказывался от короны в пользу младшего брата. И тогда, по словам Василия Жуковского, началась трехнедельная «борьба не за власть, а за пожертвование чести и долгу троном», чем, собственно, и воспользовались члены тайных обществ. Здесь и берет начало реализация той внутренней готовности исполнить свой долг, которая объясняет оценки Николая I, что я приводил выше.

Каким образом повлияло само восстание на его политику?

– Именно отталкиваясь от того, что он узнал о деятельности декабристов, то есть с учетом их планов и чаяний, император во многом формировал свою концепцию. Почти сразу после событий 14 декабря Николай I поручил секретарю Следственной комиссии Александру Боровкову подробно изложить выводы, вытекавшие из намерений мятежников, которые, помимо прочего, преследовали цели положить конец различным злоупотреблениям, существовавшим в государственной и общественной жизни России, засилью иностранцев в администрации и отсутствию необходимых с их точки зрения свобод.P1470Царствование Николая I началось с восстания декабристов 14 декабря 1825 года

В соответствующей записке делопроизводителя значилось:

«Надобно даровать ясные, положительные законы; водворить правосудие учреждением кратчайшего судопроизводства; возвысить нравственное образование духовенства; подкрепить дворянство, упавшее и совершенно разоренное займами в кредитных учреждениях; воскресить торговлю и промышленность незыблемыми уставами; направить просвещение юношества сообразно каждому состоянию; улучшить положение земледельцев; уничтожить унизительную продажу людей; воскресить флот; поощрить честных людей к мореплаванию – словом, исправить немыслимые беспорядки и злоупотребления».

Первоначально деятельность царя и была направлена именно на устранение этих изъянов, на кропотливую работу по осуществлению, как он не раз подчеркивал, «постепенных усовершенствований», основанных на «христианских правилах».

Царь стремился преодолеть шараханья

– В какой степени Николай наследовал политике старшего брата?

– Он стремился преодолеть непоследовательность политики и неопределенность задач предшествовавшего царствования, покончить с шараханьями между самодержавными началами и либеральными тенденциями.

В манифесте от 13 июля 1826 года по случаю коронации говорилось о том, что «не от дерзостных мечтаний, всегда разрушительных, но свыше… дополняются недостатки, исправляются злоупотребления».

Николай признавался младшему брату, великому князю Михаилу Павловичу:

«Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохраняется дыхание жизни, пока Божиею милостью я буду императором».

В его видении Россия оставалась страной, в которой достаточно целеустремленно культивировалась устойчивая связь государства с народом в свете христианского самосознания, и вот как раз на этой связи и на осуществлении постепенных усовершенствований в духе христианских правил и основывалась его новая концепция, которая отличалась ясностью и заслуживала одобрение, например, Пушкина.

– Какое практическое воплощение находила эта идея?

– Эпоха Николая I – это эпоха неустанного труда во всех сферах жизни. Можно очень много говорить о том, как рос объем промышленного производства, как формировались новые условия для развития науки, искусства и культуры в целом, как создавались обсерватории, какое направление, в частности, получило зодчество и т. д. Этот труд отмечали даже недоброжелатели императора. Не удержался от похвалы, между прочим, и Астольф де Кюстин, известный необоснованной критикой русской жизни при Николае.

«Во мне поднимается, – писал маркиз, – волна почтения к этому человеку: всю силу своей воли направляет он на потаенную борьбу с тем, что создано гением Петра Великого; он боготворит сего великого реформатора, но возвращает к естественному состоянию нацию, которая более столетия назад была сбита с истинного своего пути и призвана к рабскому подражательству». И сам царь, как отмечал французский мемуарист, говорил ему о том, что «надобно еще сделаться достойным править русским народом», а также признавался, что в невзгодах он «старается искать убежища в глубинах России». Это, повторю, мнение Астольфа де Кюстина.

Пушкин разделял намерения императора

– Как складывались отношения Пушкина с Николаем?

– Это очень важный и очень сложный вопрос. В 1828 году Пушкин писал:

Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу.

Это, конечно, про их отношения с Николаем. И действительно, далеко не всегда этот император приближал к себе лучших людей, по-настоящему честных, талантливых. Ему недоставало умения различать и использовать их и, судя по всему, легче жилось и дышалось среди порой морально несостоятельного, но привычного казенного верноподданничества. Об этом и сокрушался Пушкин, за которым был установлен тайный надзор, тогда как правительство сделало ставку на Фаддея Булгарина и Николая Греча.

Однако есть и другая сторона: именно Николай I, возможно, вообще первым в России признал за Пушкиным особый статус, увидел в нем национального гения.

P1909А.С. Пушкин в селе Михайловском. Худ. Н.Н. Ге

По словам Дмитрия Николаевича Толстого, прощение поэта императором и возвращение его из ссылки составляли самую крупную новость эпохи. Монаршей милостью начавшийся диалог Пушкина с самодержцем обернулся для поэта заменой обычной цензуры на высочайшую. Кроме того, император попросил Пушкина представить ему записку о народном воспитании. В дальнейшем благосклонность государя к Пушкину сохранялась, и в 1831 году, например, поэт писал Павлу Нащокину: «Царь (между нами) взял меня на службу, то есть дал мне жалования и позволил рыться в архивах для составления «Истории Петра I». Дай Бог здравия царю!»

Вспомним и такой эпизод. Когда в «Северной пчеле» Фаддея Булгарина стали появляться издевательские выпады против Пушкина, Николай повелел главе III Отделения Александру Бенкендорфу призвать к себе издателя и запретить ему отныне печатать какие бы то ни было критические разборы литературных произведений, а если можно, то и закрыть газету. С тех пор Булгарин перестал задевать поэта в своих публикациях. А когда в 1836 году Пушкин задумал издавать журнал «Современник», император дал ему на то разрешение, несмотря на резкие возражения многих влиятельных лиц.

Наконец, в истории последней дуэли поэта царь показал себя беспристрастным и справедливым судьей, приказал позаботиться о материальном обеспечении его семьи, а Дантеса разжаловал в солдаты.

Вот что было со стороны Николая. А со стороны Пушкина отмечалось движение навстречу тем благородным устремлениям императора в решении государственных задач, о которых речь шла выше. Ратуя за союз с правительством, плодотворный для государства и народа, поэт намеревался, как он писал, «пуститься в политическую прозу», вникал в монаршие проекты «контрреволюции революции Петра» – это его определение. «Ограждение дворянства, подавление чиновничества, новые права мещан и крепостных – вот великие предметы», – утверждал Пушкин в письме Петру Вяземскому.

P1498Объявление о коронации императора Николая I в Москве. Литография Л. Куртена

О том, каково было желание поэта участвовать в этой живой истории не только лирой, но и прямой публицистикой, можно судить по таким его словам:

«С радостью взялся бы я за редакцию политического и литературного журнала, то есть такого, в коем печатались бы политические и заграничные новости. Около него соединил бы я писателей с дарованиями и таким образом приблизил бы к правительству людей полезных». Так он писал, давая понять, что разделяет намерения императора.

На Западе привыкли считать Россию варварской

– Но от образа Николая Палкина никуда не деться. Откуда он взялся?

– Этот образ возник из разных источников. Либерально-демократические, а затем и либерально-социалистические догмы со временем набрали силу, начали доминировать в России и стали ведущим направлением общественной мысли. В конце концов они преодолели очень мягкое сопротивление власти, проложили себе дорогу и победили. В соответствии с этими догмами решительно отторгалось все то, что так или иначе было воспитано и взращено православными, государственными, народными традициями и не совмещалось с провозглашаемыми ими новаторской ломкой, политическим эквилибризмом и моральной казуистикой. Вследствие такого целенаправленного отторжения православных устоев, на которых главным образом держалась концепция Николая I (хотя на практике она не всегда осуществлялась как следует), возник тот негативный взгляд на его правление, о котором мы все знаем.

Культивирование отрицания, протеста и насильственных изменений, идущее, условно говоря, от Александра Радищева, через декабристов к революционным демократам, готовило идеологическую почву для будущей беспамятной авангардистско-большевистской идеологии, которая, в общем-то, и создала этот «учебниковый» взгляд на Николая.

«Научно-коммунистические» идеи, разрушающие исторические предания, разрывающие преемственность и подвергающие прошлое принципиальному шельмованию, изначально не согласовывались прежде всего с христианскими традициями. Поэтому неудивительно, что эпоха Николая I с такими ее жизнеутверждающими началами, как «православие, самодержавие, народность», стала излюбленной мишенью для либеральной, а потом и для коммунистической историографии.

Ведь еще Маркс и Энгельс считали русскую монархию одним из самых серьезных препятствий на пути практического и организационного воплощения их теорий. Собственно, эта идеологическая борьба, или, как сейчас сказали бы, пиар-кампания, и сформировала негативный образ Николая I.

Вы упомянули Маркса и Энгельса. Наверное, это не единственные люди на Западе, которым не очень импонировал Николай?

– Разумеется. На Западе, в западной прессе, которая активно использовалась нашими прогрессистами, создавалось определенное общественное мнение. «Нас считают гуннами, грозящими Европе новым варварством, – писал в 1835 году мыслитель Владимир Печорин, один из первых наших диссидентов. – Профессора открыто провозглашают это с кафедр, стараясь возбудить в слушателях опасения против нашего могущества». А вот выводы из отчета III Отделения за 1841 год: «Источником недоброжелательства к русским почесть можно, с одной стороны, предания старинной политики германских народов, с другой – зависть, внушаемую величием и силою нашей империи, и мысль, что ей провидением предопределено рано или поздно привлечь в недра свои все славянские племена, и, наконец, злобу против России партии революционеров, которые беспрестанно появляющимися в Англии, Франции и Германии пасквилями, изображая Россию самыми черными красками, гнусною клеветою стараются вселить к ней общую ненависть народов».

Я специально занимался этим вопросом и могу сказать, что черных красок там не жалели. Подбирали соответствующие своим задачам эпитеты. Для территории России – «бескрайняя степь», «леденящий полярный круг», «Сибирь». Для подданных царя (откровенная ксенофобия!), о казаках, калмыках, киргизах, татарах, башкирах, – «курносые», «узкоглазые». Для оценки правления Николая – «смесь рабства и деспотизма», а самого Николая I – «народоубийца», «лицемер», «персонифицированное зло». Для характеристики русского общества – «варварство», «кнут», «нагайка», «запах сала и дегтя». Наконец, для выражения отношения к соседям – «распластавшийся гигант», «чудовище», «хищная птица», «борьба между светом и тьмой, солнечным пеклом и ледяным холодом».

1Английские и французские карикатуры XIX века изображали Россию дикой и кровожадной страной, наводящей ужас на соседей

Таким образом, долгие годы на Западе велась идеологическая кампания против России под девизом борьбы с деспотией. Объяснялось это необходимостью противостояния культуры варварству. Многие приемы той кампании используются и в наши дни.

Доблесть Николая обернулась против него

Но неужели не было реальных оснований для всех этих негативных оценок? Взять, например, репрессии, хотя бы одну только казнь декабристов.

– Ну, это вряд ли была репрессия. Проводилось разбирательство, решение было принято судом. Можно спорить об адекватности отдельных решений, о справедливости или несправедливости в отношении конкретных людей, но это наказание едва ли можно назвать репрессией, поскольку правительство имело дело с умыслом на цареубийство, нарушением присяги и убийством героя Отечественной войны Михаила Милорадовича.

Хотя нельзя отрицать эксцессов чрезмерной боязни революционного движения. Главным образом, конечно, это касалось идеологической сферы, области развития общественной мысли, отчасти культуры. И ведь что интересно: когда, скажем, запрещали журнал «Европеец» Ивана Киреевского, ставившего своей целью отдать все силы просвещению народа и служению Отечеству, Киреевский был представлен, по словам Пушкина, «сорванцом и якобинцем», тогда как никакие западники и социалисты, по утверждению Ивана Аксакова, не подвергались такому преследованию, как славянофилы. Между тем именно славянофилы-то и мечтали о реализации той христианской политики, которую заявлял Николай I. Все дело в том, что между царем и обществом, между государем и народом постепенно вырастало «бюрократическое, полицейское средостение», которое все искажало и отравляло их отношения. Это и вело к таким последствиям.

Бой на Малаховом кургане в Севастополе в 1855 году. Худ. Г.Ф. Шукаев. Правление Николая I завершилось поражением России в Крымской войне

«Эта тупая среда, – писал философ-славянофил Юрий Самарин, – лишенная всех корней в народе и в течение веков карабкавшаяся на вершину, начинает храбриться и кривляться, а власть делает уступку, но уступку без всякой пользы для общества». И вот эти уступки, эти несовершенства кадровой политики сказались, кстати говоря, и на результатах Крымской войны.

Очевидно, что Крымская война навсегда останется историческим клеймом на Николае как печальный итог его правления.

– Английский историк Алан Тейлор отмечал, что до 1854 года Россия, может быть, пренебрегала своими национальными интересами ради всеобщих европейских. Действительно, оборотной стороной доблести Николая, его верности принципам легитимизма и твердости в отстаивании сложившегося в Европе порядка стало то, что он упускал из виду реальную политику. Его союзники в этом отношении были куда большими реалистами. Николай же действовал прямолинейно, теряя гибкость в отстаивании собственных интересов, хотя видел, как поворачивается дело и как затягивается этот враждебный узел, как Пруссия и Австрия вступают в союз вроде бы со своими противниками – Англией и Францией – против России.

Если бы Россия открыто пообещала независимость порабощенным Турцией народам, это могло бы придать готовящейся войне освободительный характер и обеспечило бы моральную поддержку славян, а также расширение военной базы России. Но русские чиновники, предлагавшие Николаю твердо держаться принципов легитимизма, на это не решились – и война была проиграна.

 

«Он сам разбудил революцию»

 

Николай I был на всю жизнь напуган восстанием декабристов, и его политика во многом определялась этим страхом, считает доктор исторических наук, профессор РГГУ Оксана КИЯНСКАЯ.

_DSC1799

Крымская война показала, насколько был неправ Николай, культивируя особость России и консервируя ее общественное развитие.

Казнь декабристов оставила гнетущее впечатление

– Представляется, что своей негативной исторической репутацией Николай I обязан двум главным факторам: сложному отношению к нему со стороны носителей исторической памяти, то есть русских интеллигентов, и тому, что его правление закончилось крайне неудачной Крымской войной…

– Помня о том, чем закончилось его правление, не забывайте, с чего оно началось – с казни декабристов. А поскольку декабристы для многих поколений образованных людей в России – это почти что «наше всё», то не только первые русские революционеры, но и вся наша интеллигенция в целом простить ему этого не могла, не может и уже, очевидно, не простит. К тому же это была первая казнь за очень-очень долгое время…

Но ведь Николай многим декабристам – почти всем – смягчил наказание, а между тем это были люди, замышлявшие государственный переворот.

– Это сложный вопрос. С одной стороны, в России тогда были совершенно определенные законы. И по этим законам большинство из тех, кто был предан суду, подлежали смертной казни. Если бы действовали по закону, вполне можно было бы повесить не меньше 100 человек. И то, что в итоге были казнены только пятеро, – это, конечно, не что иное, как милость государя. Но с другой стороны, на общество, которое смертной казни давно уже не видело (а большая часть общества не видела вообще никогда), это произвело очень тяжелое, гнетущее впечатление.

Тут целый комплекс проблем. Можно разбираться с каждым конкретным казненным: кого наказали правильно, кого – нет. Ведь среди казненных были и те, кто вообще не участвовал в восстаниях. Вот, например, Павел Иванович Пестель, руководитель Южного общества, – он ведь ни в каком реальном действии не участвовал. Его арестовали раньше, и его вина заключалась в том только, что он мыслил «не так». И за это был повешен.

Справедливо это? С точки зрения закона, может быть, да. Потому что, согласно воинским артикулам, умысел на цареубийство приравнивался к деянию. Но с точки зрения человеческой логики, разумеется, нет. Как минимум потому, что с ним этот умысел разделяла еще куча народу, но всех не повесили, а его повесили.

P1488После смерти Николая I А.И. Герцен начал издавать альманах «Полярная звезда», на обложке которого размещались портреты пяти казненных декабристов

Впрочем, дело даже не в этом, не в каких-то частностях. А в том, что если бы Николай знал, чем обернется эта смертная казнь, то он вряд ли бы на нее пошел. Тот же Александр Герцен писал, что император так и не понял, что сделал из виселицы крест, перед которым будут склоняться поколения. Он сделал из декабристов героев, сделал из них мучеников, превратил их в высокий пример для подражания. И естественно, потом это все привело к очень печальным последствиям, в том числе для династии, для монархии, для его же собственных потомков. Николай разбудил очень серьезные силы, которые загнать обратно уже не удалось.

Получается, что он сам невольно породил революцию…

– Конечно. Ту самую, которой так боялся, с которой всю жизнь боролся. Сначала декабристская легенда распространилась за границей, но в конце его жизни она достигла и России, и он уже ничего не мог с этим поделать.

Царь боялся старшего брата до его смерти

Как отразилось восстание декабристов на правлении Николая?

– Главное – он очень испугался. И удивился, что его не убили, в чем признавался прямо. У его жены нервный тик остался до конца жизни.

Впоследствии Николай пытался в обход дворянства делать ставку на купцов, мещан, русское «третье сословие» – заигрывая с ними, давая разнообразные льготы и т. д. Даже его обращение к крестьянскому вопросу стало следствием все того же страха перед дворянами. С дворянством ведь ничего нельзя было сделать: «Указ о вольности дворянства» никто не отменял.

Между тем высшая знать действительно была настроена против Николая, так как очень многие ее представители пострадали в результате судебного процесса над декабристами. Их родственники, сохраняя внешнюю лояльность, вели тайную переписку с Сибирью, посылали нелегальные посылки – этим занималась масса людей. То есть Николай утратил традиционно главную опору царской власти. От этого страха, этого клейма восстания он так до конца и не сумел освободиться.

А династический кризис, который и создал условия для восстания, был исчерпан?

– В том-то и дело, что нет. Никакого официального отречения от престола цесаревича Константина так и не последовало, и все следующие шесть лет, пока тот был жив, Николай очень нетвердо сидел на престоле, боялся старшего брата и вынужден был править с оглядкой, потому что Константин Павлович в любой момент мог явиться в Петербург и заявить о своих законных правах. Ситуация была на редкость щекотливая.

P1560На подавление Польского восстания 1830–1831 годов Николай I отправил войска под командованием генерала И.И. Дибича

Фактор Константина сыграл свою роль даже во время подавления Польского восстания против российского владычества в 1830–1831 годах. Ведь это была часть России только условно – независимое государство со своей Конституцией, со своим судом, со своей монетой и с собственной армией, которое соединялось с империей только личной унией: русский царь и польский король были едины в одном лице. Так вот Константин Павлович управлял тамошней русской администрацией в качестве наместника царя. Управлял к тому времени уже полтора десятилетия и совершенно ополячился. Польская знать его очень любила, он был женат морганатическим браком на польской графине. И по косвенным данным, у него был план стать полноценным королем польским без России.

Восстание началось с того, что польский сейм провозгласил независимость и предложил Константину корону. В этот самый момент вспыхнул бунт черни, которую сейм, разумеется, не контролировал. Она напала на дворец Константина, были убиты его приближенные, а он сам бежал и вернуться уже не мог.

ЕСЛИ БЫ НИКОЛАЙ I ЗНАЛ, ЧЕМ ОБЕРНЕТСЯ КАЗНЬ ДЕКАБРИСТОВ, он вряд ли бы пошел на этот шаг

Когда начался поход русских войск на Польшу во главе с генералом Иваном Дибичем, тот, будучи достаточно храбрым, известным полководцем, никак, однако, не мог сладить с восставшими. А все потому, что Константин, оставаясь при русской армии, всей душой был на стороне поляков, очень радовался их победам, связывал руки Дибичу и не давал ему разбить противника. Известны письма Дибича к Николаю, где он просит убрать из армии Константина, который ночами напивается пьяным и поет под окнами польский гимн. Но Николай боялся его возвращать в Петербург. Подавить мятежную Польшу удалось лишь после смерти Константина.

Пушкина Николай обманул

– И все-таки казнь декабристов была его единственной казнью, а то, что мы привыкли называть золотым веком русской культуры, пришлось именно на правление Николая, то есть на 30-е годы XIX века.

– Ну, начался золотой век все-таки раньше, в 1820-е, при Александре I. Одним из покровителей литературы той поры был тогдашний министр духовных дел и народного просвещения Александр Николаевич Голицын, впоследствии «съеденный» Алексеем Аракчеевым. При Николае большинство людей, воспитанных Голицыным, остались в литературе. Они впитали либеральные идеи, им было трудно приноровиться к новой власти. И тем людям, которые относили себя к элите, причем не политической и не военной, а, скажем так, духовной, то есть писателям и журналистам, при Николае жилось, конечно, тяжело, особенно если у них были не те взгляды, каких ждало от них правительство. Таких людей было очень много.

Более того, даже искреннее желание подстроиться, попасть в тренд, как мы бы сейчас сказали, ничего не гарантировало. Вот, к примеру, журналист Николай Полевой, издатель «Московского телеграфа». Уж как он старался быть благонадежным и верноподданным! Сам себе организовал дополнительную цензуру III Отделения, чтобы никто не обвинил его в том, что он печатает что-то противное воле государя. Но один неосторожный отзыв о пьесе, которая ему понравилась, но не понравилась Николаю, – и журнал закрыт.

А какого рода репрессии вообще грозили оппозиционерам?

– Безусловно, ничего похожего на сталинские репрессии не было: другой взгляд, другая культура, другая эпоха. Однако могли посадить в тюрьму. Могли запретить печататься. Могли отправить в отставку. Впрочем, нельзя забывать, что большая часть активных деятелей русской культуры, да и вообще русской истории, – это дворяне: они и так могли выйти в отставку, жить себе спокойно в деревне. Между тем это были молодые, социально активные люди, тем более если речь идет о литераторах; а их отлучали от читателя, отлучали от источника существования, и, разумеется, это все воспринималось как несправедливость, как своего рода репрессии. Хотя, повторюсь, массово никого за решетку не бросали.

Взаимоотношениями государства и литературы Николай занимался лично?

– Александр I вообще не касался вопросов литературы. Николай, напротив, живо всем этим интересовался: он литературу пытался «регулировать». Будучи сторонником романтизма, он поддерживал писателей-романтиков, даже когда их биографии могли вызывать сомнения у властей. Допустим, Александру Бестужеву (Марлинскому) – декабристу, попавшему на Кавказ, – было разрешено печататься в столице. Николай I выстраивал отношения с Александром Пушкиным, Николаем Гоголем. Несомненно, такое включение императора в литературный процесс имело свои негативные стороны, поскольку не только Полевой на ровном месте лишился журнала, но и Петр Чаадаев был объявлен сумасшедшим только потому, что Николай его читал. Не читал бы – ничего бы не было.

P1911В московской гостиной в 1840-х годах. Худ. Б.М. Кустодиев. Из издания «Картины по русской истории»

Тем не менее все это не мешало, например, Пушкину «не желать четвертого царя» после Николая…

– Это правда. Действительно, Пушкин был большим сторонником Николая I. Тот вернул его из ссылки, в которую поэта отправили при Александре, и за это он был новому императору благодарен. Более того, при личной встрече в Москве, на которую поэта вызвали из Михайловского, царь обещал амнистию декабристам – друзьям Пушкина. И Пушкин жил этой идеей, этой надеждой и стал одним из самых ярых апологетов николаевского царствования. Знаменитое стихотворение «Во глубине сибирских руд» ведь не про то, что надо снова восстать, только теперь в Сибири, а о том, что близка свобода: «и братья меч вам отдадут», то есть будет амнистия.

Но амнистии так и не было. Получается, царь обманул поэта?

– В общем да, обманул. Потому что был очень злопамятен и очень боялся отпустить сибирских узников по тем причинам, о которых мы говорили выше.

Россию боялись из-за ее отсталости

– Правление Николая завершилось крайне неудачной Крымской войной. Часто говорят, что европейские союзники просто предали русского царя, который за несколько лет до этого защитил их же от революций.

– Эта война начиналась как очередная русско-турецкая, которых с конца XVII века было немало. Сам Николай уже вел в 1828–1829 годах войну против османов, и она была успешной, к тому же отвлекла русское общество от проблем, связанных с декабристами, – небольшая, замечательная, победоносная война. То же самое было бы и в середине 1850-х, если бы Россия и Турция воевали один на один. Но на стороне Османской империи выступила Европа.

Ведь в политике, как известно, нет союзников – есть интересы. И в тот момент оказалось, что никто не заинтересован в сотрудничестве с Россией – с эдаким огромным странным монстром, колоссом на глиняных ногах. Запад пугало то, что свою волю диктовала страна, сильно отстававшая от европейских держав в экономическом смысле, в отношении уровня жизни своих граждан. Крепостничества ведь не было больше нигде в Европе. Пугало то, что страна, не решая собственные внутренние проблемы, пытается навязывать другим свой взгляд на вещи.

Это социально-экономическое отставание и предопределило сокрушительное поражение в войне?

– Прежде всего, когда наши генералы разрабатывали планы боевых действий, они, как водится, готовились к «прошлой» войне. Но конечно, положение усугублялось тем, что в последние годы правления Николая Россия перешла в режим фактической самоизоляции: соответственно, нас не коснулся технический прогресс, который уже бурлил в Европе. Почти не было железных дорог, не было правильно организованного снабжения армии, не было современного вооружения, которое имелось у противников. Был боевой дух, но выяснилось, что эту войну уже невозможно выиграть одним лишь боевым духом – она выигрывается техникой. Это была, пожалуй, первая такая война.

Кроме того, банально выяснилось, что структура русского общества, которая нашла отражение и в армии, что называется, поросла мхом. Не существовало нормальных врачей, нормальных инженеров – были только помещики и крестьяне. А эпоха-то сменилась, и именно поэтому сразу после Крымской войны совершенно переменился образ мысли. И дело не только в крестьянском вопросе, но и в том, что главными становятся профессии учителя и врача – те профессии, что приносят реальную пользу. Возникает «женский вопрос»: могут ли женщины приносить пользу обществу? А если могут и нужны ему, значит, нужно учить и их. Крымская война показала, насколько был неправ Николай, ведя политику обособления, культивируя особость России.

Николай не мог освободить крестьян с землей

– И все же при Николае бурно развивалась экономика, именно тогда начался пресловутый промышленный переворот.

– Она развивалась неплохо исключительно в рамках крепостного права, им же ее развитие было ограничено. Россия почти не знала вольнонаемного труда: куда барин или государство велит – туда крестьянин и отправится. Это обуславливало ситуацию, при которой слабо развивалась промышленность, не создались фабрики и заводы – если только помещик рискнет и решит построить на своей земле какой-нибудь завод. Нормального предпринимательства не было. Не потому, что Николай плохой и не хотел развития промышленности, а потому, что существовало крепостное право.

Однако есть мнение, что как раз при Николае были созданы условия для освобождения крестьян.

– Действительно, при нем существенно улучшился крестьянский быт, крепостных стало гораздо меньше. Но вообще крестьянский вопрос – это самый, пожалуй, тяжелый вопрос российской истории конца XVIII – первой половины XIX века. Об этот вопрос стукались головой многие русские цари: Екатерина хотела отменить крепостное право, Александр I очень хотел его отменить, Николай, конечно, хотел того же. Они все понимали, что торговать людьми безнравственно. Никто не говорил, что это замечательно, давайте и дальше торговать друг другом.

Однако было ясно, что с отменой крепостного права сразу завяжется огромный клубок новых вопросов. Первый и самый главный – о земле. Предположим, крестьяне все стали свободны – а что им есть? Где им работать? Как им вообще дальше существовать? Получается, им надо дать какую-то землю. А тут встает вопрос о частной собственности, потому что земля-то – частная собственность помещиков. Подобного покушения на частную собственность не допустили бы ни помещики, ни сам царь, это было просто невозможно.

ВКЛЮЧЕНИЕ ИМПЕРАТОРА В ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС ИМЕЛО СВОИ НЕГАТИВНЫЕ СТОРОНЫ: к примеру, Петр Чаадаев был объявлен сумасшедшим потому только, что Николай I его читал

Освобождение же крестьян без земли неминуемо привело бы к люмпенизации, к образованию целых преступных сообществ: бывшие крепостные ринулись бы в города, а там тоже есть нечего – и все завершилось бы народным бунтом, который очень трудно остановить.

Все это Николай I понимал, искал выход, как эту проблему обойти. Было создано в самом деле множество комитетов по крестьянскому вопросу, там заседали талантливые люди, которые пытались подготовить почву, постепенно решить этот вопрос, в частности, в первую очередь речь шла об освобождении некоторых категорий крестьян. Реформированием быта государственных крестьян занимался, например, Павел Дмитриевич Киселев – приближенный еще Александра I, один из самых умных людей николаевского царствования.

P1478Граф П.Д. Киселев (1788–1872) – генерал, министр государственных имуществ, в течение нескольких лет был членом Секретного комитета по крестьянскому делу

 

Но на окончательное освобождение крестьян Николай, как известно, так и не решился. И, забегая вперед, скажу, что Александр II, который все-таки это сделал, тут же столкнулся со всеми перечисленными проблемами. Крестьян освободили без земли, только с маленьким личным наделом, и те решили, что настоящую волю от них утаили, что их обманули. Начались восстания, которые подавляли крестьянские команды. И вот этот вопрос о земле и рванул в 1917 году.

Если бы крестьян освободили не в 1861-м, а в 1831 году, в исторической перспективе это было бы лучше для страны?

– Это было бы лучше в том смысле, что раньше закончилась бы торговля себе подобными в России. Но сами процессы шли бы так же, и последствия освобождения без земли были бы теми же.

Неужели самодержавный монарх, коим был Николай I, не мог нарушить этот принцип частной собственности и наделить крестьян помещичьей землей?

– Конечно же нет. И дело даже не в том, что ему мог грозить не крестьянский, а, наоборот, дворянский бунт, но в том, что действовал «Указ о вольности дворянства», в соответствии с которым земельная собственность признавалась неотчуждаемой.

То есть нельзя сказать, что именно при Николае была пройдена та точка невозврата, после которой революция 1917 года стала неизбежной?

– Нет, мне кажется, что эта точка находится в 1861 году – это освобождение крестьян без земли. С этим они не могли смириться, и избежать бунта было уже невозможно.


Беседовал Дмитрий Пирин

«Он бодро, честно правит нами…»

июля 10, 2016

Царь и Поэт: по поводу их взаимоотношений долгие годы слагались самые настоящие легенды. Однако какими в действительности были отношения Николая I и Пушкина?

1

В течение многих десятилетий господствовало черно-белое восприятие: император Николай представал как абсолютное зло, жестоко подавлявшее свободу гения русской литературы. Но такой взгляд был, конечно, далеким от истины…

Советский миф

В 1937 году в СССР широко отмечалась 100-летняя годовщина со дня гибели поэта. Веяние времени точнее других уловил Демьян Бедный:

«Он не стоял еще… за «власть советов», // Но… к ней прошел он некую ступень».

Пушкина трактовали как борца за «тайную свободу», пророка будущей революции («Товарищ, верь: взойдет она…»). Разумеется, при таком подходе императору Николаю отводилась весьма незавидная роль.

В те годы каждый школьник знал, что Пушкин был убит чуть ли не по приказу царя – как опасный мятежник, предтеча революции. Позже столь наивные толкования вышли из употребления, зато вновь зазвучали намеки на страсть императора к жене поэта. Иными словами, Николай Павлович опять же оказывался заинтересованным в гибели Пушкина.

Популярный фильм 1927 года так и назывался – «Поэт и царь». Подразумевалась дуэль двух антиподов. Среди приверженцев этой трактовки такие таланты, как историк литературы, известный пушкинист Павел Щеголев и писатель, автор книги «Пушкин в жизни» Викентий Вересаев.

В гибели поэта без обиняков обвиняли царизм и даже персонально Николая I. И не только «партийные критики», но и, например, Марина Цветаева, писавшая в 1931 году:

Столь величавый
В золоте барм.
– Пушкинской славы
Жалкий жандарм.

Автора – хаял,
Рукопись – стриг.
Польского края –
Зверский мясник.

Зорче вглядися!
Не забывай:
Певцоубийца
Царь Николай
Первый.

Впрочем, если зачислять императора в стан врагов «нашего всего», придется «сбросить с парохода современности» целый пласт поэзии Пушкина, в которой образ Николая I не дает повода для уничижительных толкований…

Аудиенция в Малом Николаевском дворце

К 1825 году Александр Пушкин уже слыл персоной неблагонадежной – недаром несколько лет провел в ссылке. Но он вовсе не был сторонником слома самодержавной системы, не был убежденным республиканцем. Его идеалом в то время стал Петр Великий – мощный самодержец, неуемно деятельный, сделавший ставку на просвещение. Либеральные друзья поэта еще в 1821 году не приняли пушкинского «Кавказского пленника» с воинственным «Смирись, Кавказ: идет Ермолов!».

И вот 28 августа 1826 года, вскоре после коронации, император Николай, живший тогда в московском Чудовом дворце, прозванном в его честь Малым Николаевским, потребовал доставить к себе Пушкина. Отвечал за выполнение царской воли сам начальник Генерального штаба барон Иван Дибич, будущий полный георгиевский кавалер – один из четырех за всю историю России. В Михайловском, где находился Пушкин, срочный вызов восприняли как арест. Поэт отшучивался, бодрился:

«Царь хоть куды ни пошлет, а все хлеба даст».

В тревоге он за четыре дня проехал больше 600 верст и 8 сентября явился в Кремль, небритый и переутомленный. Император незамедлительно принял его в дворцовых покоях. Они беседовали с глазу на глаз часа два. Все, что мы знаем о том разговоре, – косвенные свидетельства, пересуды, пересказы в мемуарах…

W143Малый Николаевский (Чудов) дворец в Московском Кремле, где 8 сентября 1826 года состоялась встреча А.С. Пушкина с Николаем I

Наиболее известна такая интерпретация воспоминаний самого Николая I:

«»Что сделали бы вы, если бы 14-го декабря были в Петербурге?» – спросил я его между прочим. «Стал бы в ряды мятежников», – отвечал он. На вопрос мой, переменился ли его образ мыслей и дает ли он мне слово думать и действовать иначе, если я пущу его на волю, наговорил мне пропасть комплиментов насчет 14-го декабря, но очень долго колебался прямым ответом и только после длинного молчания протянул руку с обещанием сделаться другим».

Разумеется, эта встреча тут же обросла подробностями мифологического характера, к которым можно отнести и знаменитую реплику царя:

«Присылай все, что напишешь, ко мне; отныне я буду твоим цензором».

А после беседы Николай будто бы заметил своему статс-секретарю Дмитрию Блудову, знавшему Пушкина еще юношей:

«Нынче я говорил с умнейшим человеком в России».

Для императора эта встреча с поэтом стала своего рода постскриптумом к делу о «злоумышленных обществах», устроивших выступление 14 декабря 1825 года, а по большому счету – смотринами будущего певца новой эпохи.

«Его я просто полюбил…»

Царственный цензор оказался придирчивым: и «Борис Годунов», и «Медный всадник» с трудом преодолевали рогатки на пути к печати. К тому же вскоре Николай передоверил «пушкинский вопрос» Александру Бенкендорфу – человеку, лишенному художественного вкуса, зато щедро наделенному полицейской бдительностью. С ним Пушкину приходилось непросто.

Но главное – поэт одобрял политическую линию Николая и не гнушался публично поддерживать даже самые непопулярные его шаги. Вскоре после встречи в Чудовом дворце появились «Стансы».

В надежде славы и добра
Гляжу вперед я без боязни:
Начало славных дней Петра
Мрачили мятежи и казни. 

Но правдой он привлек сердца,
Но нравы укротил наукой,
И был от буйного стрельца
Пред ним отличен Долгорукой. 

Самодержавною рукой
Он смело сеял просвещенье,
Не презирал страны родной:
Он знал ее предназначенье.

Лучшие друзья бранили Пушкина за эти стихи; впрочем, его такая реакция не удивляла. Самое важное в них – исторические ассоциации. Поэт прославляет Петра и сравнивает с ним Николая. Не забывает и о недавнем восстании: понятие «декабрист» тогда еще не утвердилось, но намек на «мятежи и казни» не нуждался в уточнении. Пушкин обладал редкой способностью не просто откликаться на злобу дня, а обозревать события широким взором историка. Кто еще решился бы сравнить казнь декабристов с экзекуциями обожествляемого Петра?

portrait-of-v-a-zhukovskyПортрет поэта В.А. Жуковского. Худ. К.П. Брюллов

Однако Бенкендорф на «Стансы» отреагировал кисло. «Его величество при сем заметить изволил, что принятое Вами правило, будто бы просвещение и гений служат исключительным основанием совершенству, есть правило опасное для общего спокойствия, завлекшее Вас самих на край пропасти и повергшее в оную толикое число молодых людей», – писал он поэту. Пушкин не поверил Бенкендорфу, посчитал, что шеф III Отделения сам придумал за царя столь скептическую оценку просветительской концепции. «Стансы» 1826 года благополучно появились в «Московском вестнике» в 1828-м, а до этого ходили в списках, заставляя кривиться фрондеров. Поэт ответил критикам еще более откровенным программным посланием – «Друзьям».

Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю. 

Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.

Эти стихи, верно, так и останутся в веках лучшим памятником Николаю I. А тогда Пушкин представил их на высочайшую цензуру. «Это можно распространять, но это не может быть напечатано», – наложил Николай резолюцию. «Что же касается до стихотворения Вашего под заглавием «Друзьям», то его величество совершенно доволен им, но не желает, чтобы оно было напечатано», – писал Бенкендорф. Кстати, к похожему выводу в 1945 году пришел Сталин, прослушавший песню Александра Вертинского «Он» («Чуть седой, как серебряный тополь, // Он стоит, принимая парад»). «Это сочинил честный человек, но исполнять не надо», – отметил вождь.

«Клеветникам России»

В 1830 году николаевская Россия столкнулась с настоящим бунтом. Польское восстание переросло в масштабную войну. Пушкин снова пошел наперекор оппозиционно настроенным друзьям – и выдал политические манифесты в духе Гавриила Державина и Дениса Давыдова. То есть показал себя явным «охранителем», уже без всяких иронических оговорок.

В те дни собирательному «русскому либералу» – всем тем, кто бурно критиковал правительство за подавление восстания в Польше, – Пушкин посвятил весьма едкие строки. Правда, не для печати, а для себя – стихотворение осталось незавершенным.

Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды \чистый\ лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел. 

Когда безмолвная Варшава поднялась
И \ярым\ бунтом опьянела,
И смертная борьба \меж нами\ началась
При клике «Польска не згинела!»

Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда \разбитые полки\ бежали вскачь
И гибло знамя нашей чести. 

\Когда ж\ Варшавы бунт \раздавленный лежал\
\Во прахе, пламени и\ в дыме
Поникнул ты главой и горько возрыдал,
Как жид о Иерусалиме.

 Неожиданно главный вольнодумец земли русской Петр Чаадаев (сложносочиненный человек!) одобрил пушкинские «шинельные оды»:

«Друг мой, никогда еще Вы не доставляли мне столько удовольствия. Вот Вы наконец и национальный поэт; Вы наконец угадали свое призвание».

И это сказано без иронии. Во Франции в то время раздавались воинственные призывы против России – и поэт, которого в Лицее прозвали Французом, ответил «клеветникам России» эмоционально и панорамно:

Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага –
И ненавидите вы нас…

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..

Известно, что министр просвещения Сергей Уваров, ненадолго позабыв о личных счетах с Пушкиным, сам перевел эти стихи на французский и позаботился об их широком распространении.

Когда же генерал Иван Паскевич занял Варшаву, поэт воспел эту победу в «Бородинской годовщине».

Восстав из гроба своего,
Суворов видит плен Варшавы;
Вострепетала тень его
От блеска им начатой славы!
Благословляет он, герой,
Твое страданье, твой покой,
Твоих сподвижников отвагу,
И весть триумфа твоего,
И с ней летящего за Прагу
Младого внука своего.

Тут уж в вольнодумных кругах не просто кривили рты – тут заговорили о «варварстве» Пушкина, который «огадился как человек». Князь Петр Вяземский бушевал:

«Мне так уж надоели эти географические фанфаронады наши: От Перми до Тавриды и проч. Что же тут хорошего, что мы лежим в растяжку».

Приведем самое мягкое суждение князя о патриотическом развороте Пушкина (из письма Елизавете Хитрово):

«Как огорчили меня эти стихи! Власть, государственный порядок часто должны исполнять печальные, кровавые обязанности, но у Поэта, слава Богу, нет обязанности их воспевать».

Пушкинское перо пригодилось империи. В военной типографии оперативно за государственный счет выпустили брошюру «На взятие Варшавы», куда вошли два вышеназванных стихотворения Пушкина и «Старая песня на новый лад» проверенного монархиста Василия Жуковского. Это была высшая точка пушкинской великодержавной линии. Поэт даже предлагал Бенкендорфу проект политического периодического издания, на страницах которого русские писатели могли бы давать отпор европейской пропаганде.

«Покоя сердце просит…»

За подъемом последовал спад. 22 апреля 1834 года в письме к жене Пушкин набросал изящный мемуар. В наше время эти строки знают назубок даже те, кто никогда не интересовался эпистолярным наследием поэта, – по фильму «Место встречи изменить нельзя»:

«Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку; второй меня не жаловал; третий хоть и упек меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвертого не желаю; от добра добра не ищут».

P0114Смерть Пушкина. Худ. Д.А. Белюкин

«Всевидящие глаза» прочитали это письмо раньше Натальи Николаевны. Пушкин непочтительно отзывался о своем камер-юнкерстве, считая столь скромный придворный чин оскорбительным для великовозрастного столбового дворянина, и это вызвало резкое недовольство государя. В кругах могущественных столоначальников к поэту относились как к легкомысленному и ненадежному чудаку, хотя и признавали за ним кое-какие способности.

Пришлось камер-юнкеру втихомолку сетовать в дневнике: «Однако какая глубокая безнравственность в привычках нашего правительства! Полиция распечатывает письма мужа к жене и приносит их читать царю (человеку благовоспитанному и честному), и царь не стыдится в том признаться… Что ни говори, мудрено быть самодержавным». И все-таки даже в крамольном рассуждении Пушкина про «трех царей» о Николае Павловиче говорится не без теплоты – по крайней мере при сопоставлении с отцом и старшим братом. Впрочем, поэт осторожно записал в дневнике и такое мнение (вероятно, ему близкое): «Кто-то сказал о государе: в нем много прапорщика и мало Петра Великого».

Конечно, трудно сохранить благоговейное отношение к правителю, да еще и при коротком знакомстве. И уж тем более обладая пушкинским ироническим складом ума. Власть выглядит внушительнее с почтительной дистанции.

«О жене и детях не беспокойся»

После последней дуэли Пушкина Николай I написал ему:

«Если Бог не велит уже нам увидеться на этом свете, то прими мое прощение и совет умереть по-христиански и причаститься, а о жене и детях не беспокойся. Они будут моими детьми, и я беру их на свое полное попечение». Есть гипотеза, что император даже повысил в чине смертельно раненного Пушкина, произведя его в камергеры.

Василий Жуковский метался тогда между квартирой умирающего друга и царскими чертогами. Он оставил подробные воспоминания о последних днях поэта: «»Жду царского слова, чтобы умереть спокойно», – сказал ему [доктору Николаю Арендту. – А. З.] Пушкин. Это было для меня указанием, и я решился в ту же минуту ехать к государю, чтобы известить его величество о том, что слышал. Надобно знать, что, простившись с Пушкиным, я опять возвратился к его постели и сказал ему: «Может быть, я увижу государя; что мне сказать ему от тебя». «Скажи ему, – отвечал он, – что мне жаль умереть; был бы весь его». <…> Я возвратился к Пушкину с утешительным ответом государя. Выслушав меня, он поднял руки к небу с каким-то судорожным движением. «Вот как я утешен! – сказал он. – Скажи государю, что я желаю ему долгого, долгого царствования, что я желаю ему счастия в его сыне, что я желаю ему счастия в его России»».

Это, конечно, монархическая сказка – слишком пряничная, чтобы поверить в ее достоверность. Вряд ли думы о царе были главным содержанием последних дней Пушкина. Однако он осознанно служил государю почти десятилетие – и готов был остаться в истории литературы в том числе и поэтическим летописцем побед Николая I.

Что до самого императора, то после смерти поэта он распорядился уплатить все долги Пушкина (300 тыс. рублей – огромная по тем временам сумма!); очистить от долга заложенное имение его отца; вдове и дочерям выделить пенсион; сыновей определить в пажи и выдать по 1,5 тыс. рублей на воспитание каждого по вступлении на службу; сочинения Пушкина издать за казенный счет в пользу вдовы и детей; единовременно выдать семье 10 тыс. рублей, а также в последующие 50 лет делать авторские отчисления семье и потомкам с каждого пушкинского издания.

Царь нередко вспоминал о Пушкине, хотя едва ли мог осознавать его истинное значение для России. Как правило, в своей «аналитической» манере он отмечал достоинства и недостатки покойного. Ну а потом, в восприятии потомков, императором стал Пушкин.


Арсений Замостьянов,
кандидат филологических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

Летопись жизни и творчества Александра Пушкина. В 4 т. М., 1999
АННЕНКОВ П.В. Жизнь и труды Пушкина. Лучшая биография поэта. М., 2014

«Республика есть утопия»

июля 10, 2016

Самое пространное свидетельство о встрече Александра Пушкина с Николаем I в 1826 году сохранилось в мемуарах польского графа Юлия Струтынского (1810–1878), который приятельствовал с поэтом. Спустя много лет на страницах своих воспоминаний граф воспроизвел услышанный им от поэта рассказ о той высочайшей аудиенции от лица самого Пушкина.

126999439_4842959_Царь и Поэт. Худ. И. Томилов

Помню, что, когда мне объявили приказание государя явиться к нему, душа моя вдруг омрачилась – не тревогою, нет! – но чем-то похожим на ненависть, злобу, отвращение. Мозг ощетинился эпиграммой, на губах играла усмешка, сердце вздрогнуло от чего-то похожего на голос свыше, который, казалось, призывал меня к роли стоического республиканца, Катона, а то и Брута. Я бы никогда не кончил, если бы вздумал в точности передать все оттенки чувств, которые испытал на вынужденном пути в царский дворец. И что же? Они разлетелись, как мыльные пузыри, исчезли в небытии, как сонные видения, когда он мне явился и со мною заговорил. Вместо надменного деспота, кнутодержавного тирана, я увидел монарха рыцарски прекрасного, величественно-спокойного, благородного лицом. Вместо грубых, язвительных, диких слов угрозы и обиды я услышал снисходительный упрек, выраженный участливо и благосклонно.

– Как? – сказал мне император, – и ты враг своего государя? ты, которого Россия вырастила и покрыла славой? Пушкин, Пушкин! Это не хорошо! Так быть не должно!

Я онемел от удивления и волнения. Слово замерло на губах. Государь молчал, а мне казалось, что его звучный голос еще звучал у меня в ушах, располагая к доверию, призывая опомниться. Мгновения бежали, а я не отвечал.

– Что же ты не говоришь? ведь я жду?! – сказал государь и взглянул на меня пронзительно.

Отрезвленный этими словами, а еще больше этим взглядом, я наконец опомнился, перевел дыхание и сказал спокойно:

– Виноват – и жду наказания.

– Я не привык спешить с наказанием! – сурово ответил император. – Если могу избежать этой крайности – бываю рад. Но я требую сердечного, полного подчинения моей воле. Я требую от тебя, чтобы ты не вынуждал меня быть строгим, чтобы ты мне помог быть снисходительным и милостивым. Ты не возразил на упрек во вражде к своему государю – скажи же, почему ты враг ему?..

– Простите, ваше величество, что, не ответив сразу на ваш вопрос, я дал вам повод неверно обо мне думать. Я никогда не был врагом своего государя, но был врагом абсолютной монархии.

Государь усмехнулся на это смелое признание и воскликнул, хлопая меня по плечу:

– Мечтанья итальянского карбонарства и немецких Тугендбундов! Республиканские химеры всех гимназистов, лицеистов, недоваренных мыслителей из университетских аудиторий! С виду они величавы и красивы – в существе своем жалки и вредны! Республика есть утопия, потому что она есть состояние переходное, ненормальное, в конечном счете всегда ведущее к диктатуре, а через нее – к абсолютной монархии. Не было в истории такой республики, которая в трудные минуты обошлась бы без самоуправства одного человека и которая избежала бы разгрома и гибели, когда в ней не оказалось дельного руководителя. Сила страны – в сосредоточенности власти; ибо где все правят – никто не правит; где всякий – законодатель, там нет ни твердого закона, ни единства политических целей, ни внутреннего лада. Каково следствие всего этого? Анархия!

Государь умолк, раза два прошелся по кабинету, вдруг остановился передо мной и спросил:

– Что ж ты на это скажешь, поэт?

– Ваше величество, – отвечал я, – кроме республиканской формы правления, которой препятствует огромность России и разнородность населения, существует еще одна политическая форма: конституционная монархия…

– Она годится для государств окончательно установившихся, – перебил государь тоном глубокого убеждения, – а не для тех, которые находятся на пути развития и роста. Россия еще не вышла из периода борьбы за существование. Она еще не добилась тех условий, при которых возможно развитие внутренней жизни и культуры. Она еще не добыла своего политического предназначения. Она еще не оперлась на границы, необходимые для ее величия. Она еще не есть тело вполне установившееся, монолитное, ибо элементы, из которых она состоит, до сих пор друг с другом не согласованы. Их сближает и спаивает только самодержавие – неограниченная, всемогущая воля монарха. Без этой воли не было бы ни развития, ни спайки, и малейшее сотрясение разрушило бы все строение государства. (Помолчав.) Неужели ты думаешь, что, будучи нетвердым монархом, я мог бы сокрушить главу революционной гидры, которую вы сами, сыны России, вскормили на гибель ей! Неужели ты думаешь, что обаяние самодержавной власти, врученной мне Богом, мало содействовало удержанию в повиновении остатков гвардии и обузданию уличной черни, всегда готовой к бесчинству, грабежу и насилию? Она не посмела подняться против меня! Не посмела! Потому что самодержавный царь был для нее живым представителем Божеского могущества и наместником Бога на земле; потому что она знала, что я понимаю всю великую ответственность своего призвания и что я не человек без закала и воли, которого гнут бури и устрашают громы!

Когда он говорил это, ощущение собственного величия и могущества, казалось, делало его гигантом. Лицо его было строго, глаза сверкали. Но это не были признаки гнева, нет! Он в ту минуту не гневался, но испытывал свою силу, измеряя силу сопротивления, мысленно с ним боролся и побеждал. Он был горд и в то же время доволен. <…>

– Ваше величество, – отвечал я с чувством, – вы сокрушили главу революционной гидры. Вы совершили великое дело – кто станет спорить? Однако… есть и другая гидра, чудовище страшное и губительное, с которым вы должны бороться, которого должны уничтожить, потому что иначе оно вас уничтожит! <…> Эта гидра, это чудовище – самоуправство административных властей, развращенность чиновничества и подкупность судов. Россия стонет в тисках этой гидры поборов, насилия и грабежа, которая до сих пор издевается даже над вашей властью. На всем пространстве государства нет такого места, куда бы это чудовище не досягнуло! Нет сословия, которого оно не коснулось бы. Общественная безопасность ничем у нас не обеспечена! Справедливость – в руках самоуправцев! Над честью и спокойствием семейств издеваются негодяи! Никто не уверен в своем достатке, ни в свободе, ни в жизни! Судьба каждого висит на волоске, ибо судьбою каждого управляет не закон, а фантазия любого чиновника, любого доносчика, любого шпиона! Что ж удивительного, ваше величество, если нашлись люди, решившиеся свергнуть такое положение вещей? Что ж удивительного, если они, возмущенные зрелищем униженного и страдающего Отечества, подняли знамя сопротивления, разожгли огонь мятежа, чтобы уничтожить то, что есть, и построить то, что должно быть: вместо притеснения – свободу, вместо насилия – безопасность, вместо продажности – нравственность, вместо произвола – покровительство закона, стоящего надо всеми и равного для всех! <…>

– Смелы твои слова! – сказал государь сурово, но без гнева. – Значит, ты одобряешь мятеж? Оправдываешь заговор против государства? Покушение на жизнь монарха?

– О нет, ваше величество, – вскричал я с волнением, – я оправдывал только цель замысла, а не средства! Ваше величество умеет проникать в души – соблаговолите проникнуть в мою, и вы убедитесь, что все в ней чисто и ясно! В такой душе злой порыв не гнездится, преступление не скрывается!

– Хочу верить, что так, и верю! – сказал государь более мягко. – У тебя нет недостатка ни в благородных убеждениях, ни в чувствах, но тебе недостает рассудительности, опытности, основательности. Видя зло, ты возмущаешься, содрогаешься и легкомысленно обвиняешь власть за то, что она сразу же не уничтожила этого зла и на его развалинах не поспешила воздвигнуть здание всеобщего блага. Sacher que la critique est facile et que l’art est difficile [«Легко критикующему, но тяжко творцу» – фр.]. Для глубокой реформы, которой Россия требует, мало одной воли монарха, как бы он ни был тверд и силен. Ему нужно содействие людей и времени. <…> Пусть все благонамеренные и способные люди объединятся вокруг меня. Пусть в меня уверуют. Пусть самоотверженно и мирно идут туда, куда я поведу их, – и гидра будет уничтожена! Гангрена, разъедающая Россию, исчезнет! Ибо только в общих усилиях – победа, в согласии благородных сердец – спасение! Что же до тебя, Пушкин… ты свободен! Я забываю прошлое – даже уже забыл! Не вижу перед собой государственного преступника – вижу лишь человека с сердцем и талантом, вижу певца народной славы, на котором лежит высокое призвание – воспламенять души вечными добродетелями и ради великих подвигов! <…> Пиши для современников и для потомства. Пиши со всей полнотой вдохновения и с совершенной свободой, ибо цензором твоим – буду я!Такова была сущность пушкинского рассказа. Наиболее значительные места, глубоко запечатлевшиеся в моей памяти, я привел почти дословно. Действительно ли его позднейшие сочинения получали царское разрешение или обычным путем подвергались критике цензурного комитета, с уверенностью сказать не могу. Мне как-то не пришло в голову спросить об этом Пушкина, и читатель легко поймет, если соблаговолит припомнить, что я тогда был еще очень молод и что мое любопытство привлекали предметы более «важные».


Редакция журнала «ИСТОРИК»

«Не хуже, чем в Германии»

июля 10, 2016

Среди иностранцев, писавших о николаевской России, чаще всего вспоминают маркиза Астольфа де Кюстина, автора резко критической по отношению к Николаю I книги «Россия в 1839 году». Однако имелись и другие оценки. Например, немецкого профессора Александра Петцольда, совсем иначе изобразившего нашу страну в последний год жизни этого императора.

 Y1580Московский университет. Иллюстрация из книги Александра Петцольда «Путешествие по Западной и Южной России в 1855 году», вышедшей в Лейпциге в 1864 году

Российская империя времен Николая I под пером Астольфа де Кюстина оказалась крайне несимпатичной, и именно поэтому сочинение маркиза на Западе пришлось ко двору. В вихре тогдашних информационных бурь сокрушительная критика в адрес нашей страны была очень кстати. И сотворенный де Кюстином стереотип восприятия жив и сегодня. Однако если доверять оценкам французского наблюдателя, то и прочие мемуаристы, издававшие свои труды в Европе, должны были рассказывать нечто похожее и в чем-то дополнять выводы маркиза.

Более того, если в кюстиновской России 1839 года было совсем мрачно, то спустя 16 лет, в конце николаевского правления, «гнилость и бессилие крепостной России», которые позже обнаружит Владимир Ульянов (Ленин), говоря об итогах Крымской войны, совершенно точно можно было бы увидеть буквально невооруженным глазом. К тому же если речь идет о взгляде профессора. Но это не так…

«Место, где хорошо»

Одна из книг немецкого ученого-агронома Александра Петцольда (1810–1889) вышла в Лейпциге в 1864 году. Она называется «Путешествие по Западной и Южной России в 1855 году» (Reise im westlichen und südlichen europäischen Russland im Jahre 1855). В наши дни и эти мемуары, и их автор, уроженец Дрездена, оказались практически забыты. Между тем наблюдения немецкого профессора несомненно представляют большой интерес.

За девять лет до описываемого им в этой книге путешествия, в 1846-м, Петцольда пригласили на работу в Дерптский (ныне Тартуский) университет, и целых 26 лет своей жизни он посвятил преподаванию в этом храме науки в российской Эстляндии. За годы профессорства в Дерпте пытливый знаток сельского хозяйства немало поездил по приютившей его империи, побывав во многих городах не только европейской части страны, но и Западной Сибири, Кавказа и даже Туркестана, тогда недавно присоединенного к России. Всюду ученый живо интересовался фактами повседневной действительности и условиями жизни, собирал исследовательские материалы, сравнивал увиденное с близкими ему германскими реалиями.

Несмотря на свежесть и эксклюзивность взгляда, присущие Петцольду, в наш научный обиход его наследие почти не введено, а книга 1864 года так и вовсе фактически не цитируется. Выводы же, сделанные этим ученым и путешественником, как мы увидим из приведенных ниже фрагментов, совсем не кюстиновские.

Петцольду в России понравилось даже многое из того, что люди пушкинской эпохи во главе с самим Александром Сергеевичем неизменно бранили. Со своей точкой зрения профессор постарался познакомить соотечественников, объясняя мотив для написания новой книги так: «В прошлых работах я вычеркивал все не относящееся к сельскому хозяйству, однако в этот раз я не решился на такую сортировку… Причина – в Германии совсем не знают положения дел в России».

Так какой же увидел Петцольд Российскую империю 1855 года?

Прежде всего гостеприимной и чужестранцев не отторгающей, скорее наоборот. Профессор писал:

«Наконец настало время снова отправляться в путь; пришла пора прощаться с друзьями и с Киевом. Расставаться с местом, где было хорошо, в принципе нелегко, но насколько это оказалось тяжелым здесь, где все вокруг не только ревностно стремились оказать посильное содействие моей научной работе, но и изо всех сил старались сделать мое пребывание приятным, сколь это возможно. В самом деле! Это прекрасная особенность – гостеприимство и доброжелательность к иностранцам; такое гостеприимство и такую доброжелательность можно встретить только в России. Уезжать из российского города, в котором задержался хотя бы на пару дней, не так просто, как это можно представить из опыта, полученного в Германии. Как часто во время своих поездок по Германии я чувствовал себя таким одиноким (немец среди немцев у себя на родине!), каким никогда не был в гостеприимной России. Иностранец здесь везде чувствует себя как дома; повсюду ему протягивают руку, готовы оказать любую услугу, предоставить всякую помощь».

Не только две столицы

Петцольд рассказал в книге 1864 года немало такого, что, в сущности, могло заставить обычного немца сняться с насиженного места, чтобы съездить в Россию и посмотреть ее достопримечательности. Например, обе русские столицы профессору агрономии понравились не меньше привлекательных для него по долгу службы широких российских просторов:

«Хотел бы я посмотреть на человека, который, оказавшись в Москве, равнодушно прошел бы мимо невероятно интересной народной жизни, каковую можно наблюдать на Гостином дворе; который не поддался бы искушению полюбоваться великолепием Кремля и отправиться на правый берег Москвы-реки, даже если туда не нужно по делам, чтобы оттуда полюбоваться видом на новый царский дворец, на Кремль, а также на возвышающийся колосс в византийском стиле храма Христа Спасителя. Я сочувствую каждому, кто был в Москве со здоровыми ногами и упустил бы возможность подняться на колокольню Ивана Великого, с которой открывается вид на златокупольный город, похожий на который не найти на всем земном шаре».

Y1570Горыгорецкий земледельческий институт в городе Горки Могилевской губернии

Воздав хвалу старой столице, ученый немец не уподобился Льву Толстому в стремлении противопоставить два главных города «империи царей». «Ровно так же обстоят дела с Петербургом, – подчеркивал он. – Кто бы не посетил, если бы выдалась такая возможность, Зимний дворец, Исаакиевский собор, Николаевский мост [ныне Благовещенский. – М. Б.]? Известно о семи чудесах света, однако в Петербург едут, чтобы увидеть восьмое, девятое, десятое и одиннадцатое, если лучше не признать сам построенный на болоте Петербург в качестве единого и притом величайшего из всех чудес света. Мне кажется, что Петербург является тем местом, куда следует отправиться, чтобы с легкостью усвоить принцип nil admirari [с лат. – «ничему не удивляться». – М. Б.] (разумеется, только в том, что касается архитектуры); ведь если ты видел Петербург, то больше нечему удивляться».

Симпатичными в описании Петцольда предстают города поменьше; глаз у профессора острый, и кое-какие местные детали вызывали у него искреннее изумление. Вот картинка из жизни губернского центра:

«Витебск, столица одноименной губернии, насчитывает 30 000 жителей, и при этом он кажется намного более внушительным благодаря множеству церквей, количество которых выходит далеко за пределы его потребностей. Город живописно расположен в долинах и на холмах в месте впадения Витьбы в Двину, и я не мог отказаться от возможности использовать время завтрака для того, чтобы обойти город со всех сторон. Поскольку было утро воскресенья, я сперва заглянул в несколько русских и католических церквей, где меня прежде всего поразило церковное пение».

Y1575Работа в поле в Молочанском округе, где находились немецкие поселения

В древнем Полоцке профессор отметил как раз те изменения, которые произошли при императоре Николае I, рассказав читателям об открытии памятника героям Отечественной войны 1812 года и о превращении иезуитского коллегиума в кадетский корпус. «Только около полуночи мы выехали из Дриссы [ныне Верхнедвинск. – М. Б.] и на следующее утро оказались в симпатичном городе Полоцке, насчитывающем почти 12 000 жителей (среди которых много евреев) и известном происходившей здесь в 1812 году битвой и последовавшим взятием города французами. Железный памятник в форме высокого обелиска, возведенный на живописной центральной площади, напоминает о позднейшем изгнании русскими захватчиков. Сам Полоцк был свидетелем многочисленных поворотов истории: так, например, великолепный иезуитский коллегиум, объединенный с семинарией, теперь вместе со всей своей территорией оказался передан кадетскому корпусу», – фиксировал ученый, внимательный к прошлому и настоящему тех мест, в которых ему доводилось побывать.

Y1567Александр Петцольд (1810–1889) – немецкий ученый-агроном, профессор Дерптского университета, проживший в России 26 лет

И повсюду он встречал обходительность и то, что мы сегодня назвали бы высоким уровнем сервиса. Скажем, пребывание в Динабурге (впоследствии Двинск, ныне Даугавпилс) ему показалось комфортнее, нежели остановка в родных германских городах: «Среди жителей Динабурга путешественнику особенно заметны евреи, и именно здесь мы познакомились с «фактором» – так здесь называют еврея, который представляет хозяина перед постояльцами в гостинице. Только с таким «фактором» здесь и имеешь дело; он занимается всем, чем только можно, и притом с расторопностью и пунктуальностью. Христианские «комиссионеры» в отелях получше в больших немецких городах, как правило, настоящие чурбаны, если их сравнить с таким еврейским «фактором»».

Великороссы, малороссы и белорусы

В путешествиях Петцольд охотно предавался и этнографическим наблюдениям. Он не только слышал о существовании «триединой русской нации», но и неплохо разбирался в этом непростом вопросе.

О великороссах профессор писал и ранее, о чем не преминул напомнить читателю в книге 1864 года: «Уже во введении к третьему разделу [«Статьи о глубинке России, прежде всего в отношении сельского хозяйства». – М. Б.], где речь шла о характере великорусского крестьянина, упоминались те ловкость и мастерство, с которыми он выполняет самые разные занятия, – те качества, которые, по моему мнению, глубоко укоренились во внутреннем физическом устройстве всего славянского племени. Русские предстали передо мной в самых разнообразных жизненных ситуациях, и я не могу дать себя переубедить в том, что здесь речь идет о народе, который обладает врожденным пристрастием к земледелию и скотоводству, каковое пристрастие к земледелию признают за германскими, а к скотоводству – за татарскими племенами. Но пожалуй, определяющей является склонность русских к всевозможным промыслам, при этом [крестьянин. – М. Б.] инстинктивно чувствует, что его ловкость, мастерство и находчивость в этих обстоятельствах могут найти более разностороннее и прибыльное применение, чем при занятии земледелием и скотоводством в обычных условиях». Петцольд подчеркивал: «Все, что я сказал в этом и других местах упомянутой книги о русских в целом, относится только к великороссам; малороссов я тогда еще не знал».

Y1571Вид на город Горки Могилевской губернии

Взгляд ученого на жителей Малороссии несколько специфический: «Мне бы хотелось отметить лишь два очень важных аспекта, благодаря которым малоросс отличается от всех остальных соседствующих с ним племен. Во-первых, это земледелец от природы своей, о чем в той же степени нельзя сказать ни об одном другом из соседних племен… Во-вторых, он чистоплотный, и притом в такой степени, что затмевает всех своих соседей, даже татар, которые к нему ближе всего подходят».

По мнению Петцольда, и белорусов, именующихся так из-за необычных головных уборов, отличали особые черты. «Известно, что под Белоруссией понимают Витебскую, Могилевскую и Минскую губернии, земли, которые некогда были зависимыми от Литвы, из чего также следует, что в этих провинциях до сих пор сохраняются самые разнообразные польские и литовские элементы, – считает он. – Один из таких элементов проявляется в большой части населения, которую нельзя отнести ни к латышам, как на севере Витебской губернии, ни к великороссам, как на северо-востоке, ни к малороссам, которые начинают примешиваться на юге, ни к евреям, которые живут по всей стране. Они отличаются особенно острыми, очень напоминающими польские чертами лица, а также своеобразным национальным костюмом и называются белорусами из-за белых или светло-серых красок также очень своеобразных войлочных шапок, которые носят мужчины.

Y1569Александр Петцольд, по долгу службы много путешествовавший по Российской империи, писал: «Как часто во время своих поездок по Германии я чувствовал себя таким одиноким (немец среди немцев у себя на родине!), каким никогда не был в гостеприимной России»

Уже в Дриссе я познакомился с этой особой народностью белорусов, главных жителей этой страны, и неоднократно наблюдал, что они отличаются от латышей как внешне, так и своими обычаями и привычками… Деревни, дворы и жилища белорусов существенно не отличаются от великорусских. Крестьянские дворы, как правило, тесно примыкают друг к другу и вместе образуют либо один длинный ряд вдоль улицы, либо два ряда по обе стороны от нее. Сами здания бревенчатые, с покрытыми соломой крышами, при этом всегда есть печные трубы».

Пушкин был неправ

В чем Петцольд точно оригинален, так это в отстаивании точки зрения, что совершать поездки между Петербургом и Москвой лучше по шоссе, а не по Николаевской железной дороге, построенной в 1851 году.

Опровергая Пушкина, немец хвалил станционных смотрителей и саму систему перемещения с помощью почтовых лошадей. А также замечал, что российские дороги вполне проходимы. Почему же немцу больше понравилось передвигаться по нашим ухабистым трактам, нежели по рельсам? Рассказу об этом он посвящает довольно много строк.

«У меня был достаточно удобный повод, чтобы сравнить эту мою поездку с аналогичной, предпринятой в 1849 году, когда я преодолел то же расстояние по шоссе, поскольку железной дороги в то время еще не существовало; и если сопоставить все достоинства и недостатки обоих способов, то следует признать, что поездка по шоссе доставила мне намного больше удовольствия. Разумеется, чтобы покрыть расстояние примерно в 700 немецких миль, мне тогда понадобилось гораздо больше времени; из-за того что подчас отсутствовали лошади, приходилось делать вынужденные остановки; на маленьких станциях мне досаждали разнообразные вредные насекомые; и я не мог порадоваться такому удобному сиденью, как в поезде; на станциях первого класса накрытый стол меня ожидал лишь в порядке исключения. Однако у меня была возможность изучить страну и людей, что при путешествии по железной дороге невозможно.

В то время как путешествующий по шоссе знакомится со славным Новгородом, из окна вагона нельзя и краем глаза увидеть этот интересный, богатый своей историей город, поскольку железная дорога проходит мимо него примерно в 10 милях; точно так же нельзя увидеть красоты природы Валдайской возвышенности со знаменитым своими колокольными заводами городком Валдаем; в Вышнем Волочке не будет времени, чтобы осмотреть важный канал и шлюзы, с помощью которых Каспийское море соединяется с Балтийским, – несомненно, одна из самых диковинных водных коммуникаций, которые только есть; далее, путешествующий не увидит исключительно симпатичный город Торжок, расположенный на реке Тверце и примечательный своими кожевенными промыслами; он только издалека посмотрит на башни красивой и богатой Твери, раскинувшейся по обе стороны Волги; и, наконец, он будет лишен удовольствия наблюдать многочисленные русские деревни, равно как и развитую и очень интересную уличную жизнь.

Путешествующий на поезде из Петербурга в Москву на всем пути не увидит ничего, кроме безлюдной местности, лесов и болот, и должен радоваться лишь коротким остановкам на роскошных и похожих на дворцы станциях, удобным и уютным местам в спальных вагонах, а также быстроте и дешевизне поездки, взамен чего он отдает все преимущества путешествия по шоссе».

Итак, Великий Новгород, колокольчик, дар Валдая, и удивительные люди в России для Петцольда дороже чудес модернизации, и он приглашает соотечественников все это увидеть собственными глазами. Уроженец Дрездена прижился в России времен Николая Павловича, и его впечатления об империи порой даже можно счесть излишне благостными – но благость эта служит контрастом тому, что писали о нашей стране в Европе долгие десятилетия и что нашему немецкому профессору читать было противно. Та Российская империя, какой ее увидел и описал Петцольд, совсем не похожа на ужасающую страну из книги маркиза де Кюстина. И его взгляд также должен учитываться при обращении к той эпохе.


Михаил Борисёнок

Сергей Соловьев. «Мои записки…»

июля 10, 2016

«Мои записки для детей моих, а если можно, и для других» – так назвал свои мемуары выдающийся русский историк Сергей Михайлович Соловьев (1820–1879), автор многотомной «Истории России с древнейших времен». Нашлось в них место и для эпохи Николая I, и для наступившей после его кончины «оттепели». Впервые отрывки из «Моих записок» были опубликованы в 1896 году, а полностью они увидели свет в 1907-м…

 1939

При Николае воспитание в общественных заведениях было подорвано фальшивостью, двоедушием. С низших классов дети привыкли различать науку казенную от настоящей, которая представлялась им в виде запрещенного плода. Молодые учителя, если не все, то некоторые, желая облегчить для себя скуку, тяжесть преподавания и приобрести популярность, пользовались случаями заявить пред воспитанниками об этой quasi-настоящей и у нас запрещенной науке; отсутствие всяких педагогических правил, системы приготовления больше всего содействовало этому.

«Авторитет был осмеян»

Старый учитель был синонимом негодного учителя; чем моложе был учитель, тем более ценился; он недавно еще слышал в университете новые лекции, последнее слово науки, и не было никому нужды, что он сам еще ребенок, до такой степени неопытный, что пред учениками гимназии готов был выкладывать эти университетские лекции, иногда дурно записанные и все более и более забывающиеся.

Вообще у нас так называемое высшее образование играет жалкую роль. Молодой человек отлично кончит курс в университете, поступит на службу и перестает читать, так что по прошествии известного времени он выходит хуже невежды, ибо сам считает себя образованным и другие считают его таким, а между тем из прежнего образования, не обновляемого и не развиваемого чтением, у него остались какие-то смутные понятия; станет говорить о научных предметах – говорит чепуху, клянется какими-то старыми богами, остались у него одни претензии, не имеющие никакого основания; если он что-нибудь и прочтет, то выхватит наудачу, без связи, или увлечется, восхищается без толку, или вдруг, не понявши, станет без толку ругать прочитанное – и все с видом знатока, особенно если успел попасть по службе в большие чины.

Учителя не составляли в этом отношении исключения. Они поступали на службу, чтоб получить больше удобств в жизни, занимались уроками и были с утра до ночи на уроках. Приедет несчастный с уроков совершенно истомленный, отупевший – где же ему читать! Таким образом, выходит, что если у нас все люди с высшим образованием очень мало читают и поэтому высшее образование является скоро у них в виде каких-то безобразных развалин, то учителя читают меньше всех. В будни некогда, откладывают на вакацию, но тут после томительных экзаменов спешат физически отдохнуть и имеют нужду в отдыхе; идет день за днем в обычных развлечениях в семействе или без семейства, и не видно, как вакация приходит к концу, и книга остается раскрытой на первой странице.

Таким образом, и молодой учитель скоро делается старым задавателем и спрашивателем по учебнику; если же иному хотелось поддержать живость, интерес преподавания, поддержать расположение к себе учеников, то пускался в либеральничанье, позволял себе насмешки над казенными выражениями учебника и подрывал доверение учеников к источнику их знания: каково было ученику зубрить осмеянное, объявленное ложью! Или, прочтя урывком какую-нибудь журнальную статью, учитель с важным видом возвещает о новом взгляде на предмет, тогда как этот новый взгляд – сущий вздор.

Всякий поймет, что я говорю преимущественно о преподавании истории, но история есть единственная политическая наука в среднем образовании, и потому ее преподавание – чрезвычайной важности: от направления ее преподавания зависит политический склад будущих граждан. <…>

Легко понять после этого, с какими возбужденными головами выходили ученики из средних заведений, пропитанные неуважением к авторитетам, ибо книга, руководство должны были являться для них в продолжение всего курса высшим авторитетом, и этот авторитет был осмеян, обвинен во лжи. <…>

«Пахнуло оттепелью, и нечистоты начали оттаивать»

Но вот с 1855 года пахнуло оттепелью; двери тюрьмы начали отворяться; свежий воздух производил головокружение у людей, к нему не привыкших, и в то же время замерзшие нечистоты начали оттаивать и понеслись миазмы.

В то время как люди серьезные, мыслящие, знающие внимательно вглядывались и вслушивались для уяснения себе положения дел, усердно занимались важными вопросами преобразования, – люди, которые знали, что не способны выйти вперед способностями, знаниями, тяжелыми усердными занятиями, выступили в поход первые. У них было огромное преимущество – смелость или дерзость, качества, которые в обществе благоустроенном ведут к виселице, но у нас в описываемое время могли повести только к выгодам.

Первому произнести громкое слово, обругать, проклясть прошлое, провозгласить, что спасение состоит в движении к новому, в движении вперед во что бы то ни стало, было очень выгодно; внимание обращалось на передового человека; он приобрел значение героя, человека, отличавшегося гражданским мужеством, тогда как теперь никакого мужества в этом не было; при Николае его бы сослали куда Макар телят не гонял, да при Николае он бы и не заговорил; он заговорил теперь, когда произошло неправильное поступательное движение по определенному плану, руководимое сильною рукою при помощи многих других сильных рук.

МЃб™ЃҐб™®© г≠®Ґ•аб®в•в б•а•§®≠† 19 Ґ•™†Московский университет при Николае I стал alma mater для многих критиков власти

Началась смута, когда наверху люди ходили как шальные, ничего не понимая, не зная, что хочет самодержец, как ему угодить и где сила, к которой надобно забежать и поклониться. Теперь было безопасно говорить, обличать; заговорила, явилась целая обличительная литература, следствием чего было усиление пагубной привычки к отрицанию, делу чрезвычайно легкому, приходившемуся как нельзя лучше по ленивой натуре неразвитого народа и особенно российского благородного дворянства, привыкшего жить чужим трудом, ничего не делая.

Людьми, способными к труду, производились известные преобразования, но люди, не способные к такому положительному труду, пустились во всю прыть по легкой дороге отрицания, обличения, и остановки им не было никакой. Безнравственная и глупая цензура очумела окончательно при новых условиях – решительно не знала, что делать, что запрещать и что пропускать; заправляли ею люди по-прежнему неспособные и невежественные; в ней господствовал полный произвол: в одно и то же время запрещалась вещь самая невинная, какой-нибудь исторический факт из времен давно прошедших, и допускался явный призыв к восстанию низших классов против высших.

Y1601

Партий не было, которые бы выставили разные знамена, вступили в борьбу друг с другом и этою борьбою сдерживали друг друга, сохраняли равновесие и уясняли взгляд общества на известные вопросы.

Для одних людей, идущих отрицательным путем, труд был легкий и выгодный; толпа их поэтому постоянно увеличивалась; они говорили по невежеству страшный сумбур, ругались друг с другом, но все же у них было единство направления, все же они имели один общий цвет, тогда как люди противоположного направления, люди серьезные и достаточно образованные, были рассеяны, не составляли партии с определенными уже давно принципами; каждый из них занимался одним своим каким-нибудь делом и не мог его оставить; самая серьезность их не позволяла им быстро и дружно выступить против безумных отрицаний всего; они привыкли обдумывать дело прежде начатия, приготовляться, спеваться, тогда как их противники в этом вовсе не нуждались; они выступили налегке, казаками (как и сами себя называли) и заняли местность, утвердились на ней.


Подготовил Владимир Рудаков

Третье Отделение

июля 10, 2016

190 лет назад – 3 июля 1826 года – именным указом Николая I было создано III Отделение Собственной его императорского величества канцелярии, главной задачей которого стал политический сыск.

 Ргбᙆп Иђѓ•а†вЃаᙆп Аађ®п Ґ ™†ав®≠†е ег§Ѓ¶≠®™† Г•°•≠б† А. И. (1819-1888)Чины лейб-гвардии Жандармского полуэскадрона. Худ. А.И. Гебенс

В 1880 году под раскаты народовольческого террора публицист и издатель Михаил Никифорович Катков вынес вердикт III Отделению:

«Что учреждение это было бесполезно, о том громко свидетельствует история последнего времени: оно ничего не предупредило, ничего не пресекло, и зло, с которым оно призвано было бороться, не только не уменьшалось, но возрастало и усиливалось. При ближайшем рассмотрении окажется, что оно не только было бесполезно против зла, но само способствовало его развитию». Тогда, в 1880-м, казалось, все общество с воодушевлением встретило указ об упразднении дискредитировавшего себя ведомства, которое оппоненты власти (например, Александр Герцен) и вовсе называли «центральной конторой шпионажа».

Однако уже в марте 1881 года, через несколько дней после гибели Александра II, обер-прокурору Святейшего синода К.П. Победоносцеву поступил проект воссоздания III Отделения под новым названием – Верховный комитет. Анонимный автор напоминал, что III Отделение «в первые 20 лет своего существования имело обязательный надзор за министрами и делало их de facto ответственными если не перед лицом закона, то перед особой императора».

Реакция на восстание

В последние годы правления Александра I полномочия высшей полиции были делегированы Особенной канцелярии Министерства внутренних дел, что, впрочем, не мешало функционировать и тайной полиции при штабе Гвардейского корпуса, во Второй армии и южных военных поселениях. Кроме того, продолжал действовать учрежденный еще в 1807 году Комитет охранения общей безопасности; наконец, собственными тайными агентами располагали главный начальник Отдельного корпуса военных поселений А.А. Аракчеев и санкт-петербургский военный генерал-губернатор М.А. Милорадович.

Однако, несмотря на обилие секретных служб, деятельность декабристских кружков так и не была пресечена. Поэтому, когда в январе 1826 года, сразу после восстания декабристов, генерал-лейтенант Александр Христофорович Бенкендорф, бывший одним из самых доверенных лиц Николая I, предложил реорганизовать ведомство политической полиции таким образом, чтобы она «подчинялась системе строгой централизации» и «обнимала все пункты империи», молодой император поручил ему составить подробный проект соответствующей реформы. А чуть позже и доверил руководство новым ведомством.

Впоследствии Николай Павлович строго держался принципа единоначалия в делах политического сыска. Так, летом 1828 года, когда государь отправился на театр военных действий с Турцией, министр внутренних дел А.А. Закревский предложил временно возобновить работу Особенной канцелярии МВД, но получил отповедь от Бенкендорфа:

«Государь император отнюдь сего не позволяет, сие противно намерениям его величества и превышает власть министра внутренних дел, и, наконец, государь император, имея высшую полицию под моим начальством, воспрещает образование всякой другой».

Николай I предпочел вывести ведомство тайной полиции за рамки министерской системы. «Высшая полицейская власть в тесном, основном ее смысле должна проистекать от лица самого монарха и разливаться по всем ветвям государственного устройства», – писал тогда ближайший помощник Бенкендорфа, бывший директор Особенной канцелярии Максим Яковлевич фон Фок.

Именной указ об учреждении III Отделения императорской канцелярии последовал 3 июля 1826 года – за несколько дней до казни декабристов.

4310-1В этом здании на Мойке в 1830-х годах располагалось III Отделение Собственной его императорского величества канцелярии

Основу штата нового ведомства (15 из 16 чиновников) составили служащие упраздненной Особенной канцелярии. Бенкендорф был назначен главным начальником, а фон Фок – управляющим III Отделением. К 1842 году штат ведомства вырос до 30 человек, а официальные его расходы превысили 120 тыс. рублей в год. Но организационно III Отделение по-прежнему представляло собой небольшую канцелярию, чиновники которой десятилетиями служили в одной должности и не переходили в другие ведомства.

Экспедиции и «экспедиторы»

Дела в III Отделении велись по четырем экспедициям. Ведению первой подлежали «все предметы высшей наблюдательной полиции», «наблюдение за общим мнением и народным духом», сбор «сведений подробных о всех людях, под надзором полиции состоящих, высылка и размещение лиц подозрительных и вредных». Эта экспедиция должна была предупреждать злоумышления против императора, искать тайные общества; через нее проходили дела по злоупотреблениям в государственных учреждениях, при рекрутских наборах, на выборах в дворянские собрания.

В компетенцию второй экспедиции вошли «известия об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам, штемпелям, документам», наблюдение за сектами, получение сведений о различных изобретениях и усовершенствованиях, рассмотрение жалоб по семейным делам, а также вопросы личного состава III Отделения. Позже ей поручили и надзор за четырьмя тюрьмами для государственных преступников.

Третья экспедиция контролировала пропуск иностранцев в Россию, следила за их пребыванием и занималась вопросами высылки. Наконец, четвертая экспедиция ведала «всеми вообще происшествиями в государстве», то есть представляла на высочайшее усмотрение ежемесячную статистику эпидемий, пожаров, волнений и убийств по губерниям. В 1842 году появилась пятая экспедиция, к которой были отнесены цензурные дела, в основном по театру.

Y0526aПортрет А.Х. Бенкендорфа, главного начальника III Отделения, шефа жандармов, в форме лейб-гвардии Жандармского полуэскадрона. Худ. Е.И. Ботман

Небольшой аппарат чиновников готовил записки главному начальнику III Отделения, а также всеподданнейшие доклады. Число входящих бумаг из других ведомств постоянно росло: со 198 в 1826 году до 2564 в 1840-м, и это не считая многочисленных жалоб и прошений частных лиц, материалов перлюстрации, донесений агентов и жандармских офицеров.

Агентурная сеть III Отделения в николаевское время была неразветвленной: сфера ее внимания ограничивалась преимущественно двумя столицами и Кавказом. Специальных инструкций для агентов не существовало. Незамысловатые методы своей работы чиновник по особым поручениям Н.А. Кашинцев описывал так:

«Постигая возвышенное значение полезных наблюдений, готов с усердием продолжать оное, сообщать все до меня доходящее, докладывая, как и всегда, искренно: что мое – мое, что сообщено – чужое; что правда – правда, что слух – слух. За чужое и за слух не могу отвечать, но если написал, что верно, то верьте, что это верно по происшествию».

Расследования по агентурным донесениям проводились редко. Сам Бенкендорф придерживался мнения, что секретные агенты не могут служить основным источником информации для высшей полиции. В 1832 году он выступил против учреждения секретной агентуры в Варшаве, поскольку «общие способы насчет тайного надзора за нравственностью и поведением людей заключаются в приближении к себе благонравнейших из них и пользующихся общим доверием, которые обыкновенно действуют по означенному случаю не из корысти, а единственно из благородного соревнования к общественному благу».

При этом в николаевское правление была усилена сеть перлюстрационных пунктов при почтовых конторах, существовавшая со времен Екатерины II. Во второй четверти XIX века такие «черные кабинеты» действовали в пяти-восьми городах, выписки же из вскрытых писем стали стекаться в III Отделение.

Корпус жандармов

Наиболее важной составляющей реформы секретного ведомства явилось подчинение руководителю III Отделения военизированной полиции – сформированного в 1826–1827 годах Корпуса жандармов.

В состав корпуса вошли губернские, портовые и крепостные жандармские команды, жандармские дивизионы в Петербурге и Москве, а чуть позже и лейб-гвардии Жандармский полуэскадрон и Жандармский полк (армейская полиция) – всего свыше 4 тыс. строевых чинов. По «Положению о Корпусе жандармов» 1836 года, эти команды занимались поимкой воров, преследованием разбойников, усмирением «неповиновений и буйств», задержанием беглых и дезертиров, сопровождением рекрутов, преступников, арестантов и пленных. Все это не имело прямого отношения к делам высшей полиции, а относилось к традиционным занятиям «классической», наполеоновской жандармерии, по модели которой военизированная полиция в первой половине XIX века была сформирована также в Испании, Италии и некоторых германских государствах.

C1719Портрет генерал-майора Л.В. Дубельта, начальника штаба Корпуса жандармов. Худ. А.В. Тыранов

Между тем одновременно по проекту Бенкендорфа, который в июне 1826 года был утвержден в должности шефа жандармов, европейская часть России была поделена на пять жандармских округов со штабами в Петербурге, Москве, Витебске, Киеве и Казани. К концу 1830-х годов жандармская сеть охватила всю империю, включая Сибирь, Царство Польское и Закавказье, хотя два последних округа подчинялись в первую очередь наместникам. К середине 1830-х в каждую губернию был направлен отдельный жандармский штаб-офицер. Именно на этих чинов и возложили задачи высшей полиции.

В руководство губернским штаб-офицерам Бенкендорф составил две секретные инструкции. Идею учреждения Корпуса жандармов его шеф определил так:

«Утвердить благосостояние и спокойствие всех в России сословий, видеть их охраняемыми законами и восстановить во всех местах и властях совершенное правосудие».

Для этого штаб-офицеру вменялось в обязанность обращать особое внимание на «злоупотребления, беспорядки и закону противные поступки», следить, чтобы права подданных не нарушались «чьей-либо личной властью или преобладанием сильных лиц». И разумеется, штаб-офицеру следовало всегда помнить о главном пожелании шефа:

«Целью вашей должности должно быть прежде всего предупреждение и отстранение всякого зла».

Инструкция – своеобразный «моральный кодекс жандарма» – скоро стала ходить по рукам. Оппозиционно настроенный литератор Михаил Дмитриев вспоминал, как «достал, с большим трудом, инструкцию, которая давалась Бенкендорфом его тайным агентам». «Учреждение имело целию тайно изыскивать виноватых и правых, порочных и добродетельных, дабы первых наказывать, а вторых награждать, особенно же преследовать взяточников, – отмечал мемуарист. – А основано было это право жандармов… на их собственной добродетели и на чистоте их сердца, в том, вероятно, предположении, что всякой, надевающий голубой мундир небесного цвета, тотчас делается ангелом во плоти!»D0346Секретный возок, доставивший двух ссыльных поляков в Иркутск за 6000 верст от Санкт-Петербурга. Худ. Е.М. Корнеев

Со своей стороны, журналист и писатель Фаддей Булгарин, активно сотрудничавший с III Отделением, уже в феврале 1827 года доносил Бенкендорфу: «Инструкция жандармам ходит по рукам. Ее называют уставом Союза благоденствия. Это поразило меня и обрадовало».

Легенда о платке

При этом власть подавала обществу определенный сигнал: жандармских офицеров следует воспринимать как проводников воли императора, стоящих на защите справедливости и призванных помогать всем, чьи права нарушаются. Не случайно широкое распространение получила «легенда о платке», которая сперва бытовала в жандармской среде. История эта красивая:

«Государь на неоднократно повторенную просьбу шефа об инструкции вместо ответа подал ему однажды белый платок, сказав: «Не упускай случаев утирать слезы несчастным и обиженным – вот тебе инструкция»».

Жандармские офицеры также стремились проникнуться духом предстоящей им высокой миссии. Например, в январе 1830 года отставной тогда полковник Леонтий Васильевич Дубельт писал жене:

«»Не будь жандармом», – говоришь ты, но понимаешь ли ты… существо дела. Ежели я, вступая в корпус жандармов, сделаюсь доносчиком, наушником, тогда доброе имя мое, конечно, будет запятнано. Но ежели, напротив, я… буду опорою бедных, защитою несчастных; ежели я, действуя открыто, буду заставлять отдавать справедливость угнетенным, буду наблюдать, чтобы в местах судебных давали тяжебным делам прямое и справедливое направление, – тогда чем назовешь ты меня?.. Не буду ли я тогда достоин уважения, не будет ли место мое самым отличным, самым благородным?»P1804Приемная графа А.Х. Бенкендорфа. Неизвестный художник. Конец 1820-х годов

Сослуживец Бенкендорфа в годы Наполеоновских войн, декабрист князь Сергей Волконский утверждал, что идея создания такой «когорты добромыслящих» посетила Бенкендорфа во Франции. Даже советский историк Натан Эйдельман обратил внимание, что «Бенкендорф звал в свое ведомство едва ли не «всех» и особенно рад был вчерашним вольнодумцам, которые – он знал – умнее, живее своих косноязычных антиподов, да и служить будут лучше, коли пошли».

При подборе жандармских чинов ставка делалась на участников Наполеоновских войн, известных своими боевыми заслугами. Как писал жандармский генерал начала XX века Александр Иванович Спиридович:

«Какая же еще среда могла дать соответствующий контингент лиц для выполнения такой высокой задачи? Только русская армия, в массе своей всегда служившая верой и правдой своим государям».

Компетенция и обязанности губернских штаб-офицеров даже в негласном документе были сформулированы весьма размыто, и потому своеобразным оказалось их служебное положение. Не имея законодательно очерченных полномочий, жандармы не могли отдавать приказы или распоряжения местным властям и даже требовать дела и справки из губернских казенных учреждений. Но через своего шефа они имели прямой канал связи с императором. При этом расплывчатость жандармских полномочий была частью общего замысла «когорты добромыслящих».

«Власть жандармов, – писал Бенкендорф в 1842 году, – по моему мнению, не должна быть исполнительная, – ее действия должны ограничиваться одними наблюдениями, и здесь чем более они независимы, тем более могут быть полезны… Жандармы должны быть… как посланники в иноземных державах: по возможности все видеть, все знать и ни во что не вмешиваться».

Так что если и называть губернских штаб-офицеров политической полицией, то нельзя забывать, что действовали они вполне открыто (отсюда «мундиры голубые») и средств на создание агентурной сети в николаевское время не получали.

Канал обратной связи

Николай I требовал от высшей полиции бдительного надзора за ссыльными декабристами, гвардией, студентами и кружками литераторов. Во второй четверти XIX века через первую экспедицию III Отделения прошли известные дела студентов братьев Петра, Михаила и Василия Критских, кружка Николая Сунгурова, «О лицах, певших пасквильные стихи» (то есть первое дело Александра Герцена и Николая Огарева), о Польском восстании 1830–1831 годов. Подавляющее большинство подобных дел касалось поляков – участников восстания и ссыльных, но в общем ряду архивных папок III Отделения политические дела занимали отнюдь не первое место.

Сфера интересов высшей полиции вырисовывалась постепенно. С годами III Отделение стало своеобразной приемной власти или, как сейчас принято говорить, каналом обратной связи между властью и обществом.

В условиях расширения университетского образования и формирования интеллигенции общественное мнение превращалось в фактор политической жизни. Первый шеф жандармов полагал совершенно необходимым целенаправленное влияние правительства на общественные настроения. «Общественное мнение для власти то же, что топографическая карта для начальствующего армией во время войны», – читаем в первом же отчете III Отделения.

Печатное слово становилось главным каналом вырабатывания общественного мнения, и высшая полиция не могла находиться в стороне от литературного процесса эпохи. Цензурные и даже репрессивные меры III Отделения в этой сфере досконально изучены, однако существовал и другой аспект участия высшей полиции в литературных делах.

Так, секретарем Бенкендорфа являлся прозаик и поэт А.А. Ивановский, а адъютантом Дубельта, ставшего начальником штаба Корпуса жандармов, служил писатель В.А. Владиславлев; чиновниками III Отделения в 1840-х годах были поэт В.Е. Вердеревский, писатель П.П. Каменский, сын директора Императорских театров М.А. Гедеонов. Ведомство на Фонтанке пользовалось услугами «Северной пчелы» Ф.В. Булгарина и Н.И. Греча и активно сотрудничало с целым рядом изданий. Статьи и заметки по заказу III Отделения писали Н.А. Полевой, М.Н. Загоскин, П.А. Вяземский, за финансовой поддержкой в III Отделение в разные годы обращались А.С. Пушкин и Н.В. Гоголь.

Однако «литературная аристократия» стремилась к большей самостоятельности. В 1831 году Пушкин обратился с предложением к шефу жандармов: «С радостью взялся бы я за редакцию политического журнала… Около него соединил бы я писателей с дарованиями и таким образом приблизил бы к правительству людей полезных, которые все еще дичатся, напрасно полагая его неприязненным к просвещению». Но эта идея так и не нашла отклика.

Бенкендорф, одновременно с 1826 года исполнявший обязанности командующего Императорской главной квартирой, сопровождал государя во всех поездках по России и Европе. В таких путешествиях часто подданные Российской империи подавали на высочайшее имя жалобы, прошения и записки. Эти бумаги попадали затем в III Отделение: их сортировали и передавали ответственным ведомствам, а III Отделение контролировало исход дела.

О тонкостях бюрократической системы

Николаю I было ясно, что в наследство от старшего брата ему досталась застарелая проблема – неупорядоченность центрального и местного аппарата управления. Его беспокоило, что укреплявшаяся бюрократия собирала все нити управления в своих руках, тогда как между высшей властью и подданными вырастало «бюрократическое средостение». III Отделение докладывало Николаю о чиновниках:

«Они-то и правят, и не только отдельные, наиболее крупные из них, но, в сущности, все, так как им известны все тонкости бюрократической системы».

В этой ситуации на III Отделение и жандармов легла задача сбора сведений о центральных ведомствах и губернском чиновничестве (особенно в отдаленных губерниях) и надзор за их деятельностью. Наблюдательный «декабрист без декабря» Николай Тургенев отмечал в этой связи, что «потребность в секретном надзоре свойственна почти всем самодержавным государям и объяснить ее можно только полнейшим неведением происходящего вокруг».

В феврале 1832 года все губернские штаб-офицеры получили секретный циркуляр, который предписывал «обратить самое бдительное внимание на тех из господ чиновников, помещиков, купцов и другие сословия, которые своим званием, или богатством, связями, умом, просвещением, или другими достоинствами имеют дурное или хорошее влияние на окружающих и даже на чиновников высшего звания». Ведомости следовало представлять дважды в год: негласный надзор за губернской бюрократией принял систематический характер.

Y1620Помещики-политики. Худ. К.А. Трутовский

В III Отделении собралась огромная картотека: многие жандармские характеристики на чиновников империи позволяют «материализовать» мир гоголевского «Ревизора». Например, председатель ярославской казенной палаты «не довольствуется теми выгодами своего места, какие, так сказать, освящены временем и как бы вошли в постоянный бюджет, но сосредоточил в руках своих всю доходную часть отделений палаты, лишив таким образом советников большей части тех выгод, которыми они могли бы пользоваться». О казанском губернаторе, генерал-майоре Альберте Карловиче Пирхе, император узнал следующее:

«Должного уважения г. губернатор не имеет. Я не смел бы положиться на слухи для столь уважительного лица в губернии, но сам всему очевидец; кроме обедов ежедневных по купечеству, а после обеда в театре, обременен к тому же спячкой. Нельзя успеть при такой жизни в делах».

О случаях злоупотреблений, требовавших немедленной реакции, жандармы докладывали в срочных донесениях. Николай I по докладу Бенкендорфа мог тут же принять административное решение – о переводе, удалении или предании чиновника суду. Но чаще записки передавали в ответственное министерство, после чего возникала длительная межведомственная переписка, итог которой предугадать было сложно. Впрочем, для выяснения всех обстоятельств император мог направить в губернию ревизоров. В результате жандармских донесений в николаевское время было уволено более десяти губернаторов и сотни чиновников разных рангов. Конфликт с местными жандармами стоил должности и более высокопоставленным чинам, в частности генерал-губернатору Восточной Сибири В.Я. Руперту и генерал-губернатору Западной Сибири П.Д. Горчакову.

Характер жандармского надзора иллюстрирует дело оренбургского гражданского губернатора И.Д. Талызина. В 1841 году местный жандармский штаб-офицер обвинил губернатора в многочисленных злоупотреблениях, а также в пьянстве и непристойном поведении. Начальник Казанского жандармского округа, однако, опроверг эти сведения. Тайная полиция оказалась в затруднении. «Будучи поставлен в заблуждение, которому из означенных дошедших до меня сведений, противоречащих одно другому, верить», Бенкендорф запросил мнение оренбургского военного губернатора, генерал-лейтенанта В.А. Перовского.

Перовский принял сторону Талызина, но жандармский офицер представил новую записку о разгульном образе жизни губернатора. Дело было доложено императору. Для выяснения всех обстоятельств Николай I направил в Оренбург сенатора-ревизора, который в итоге обвинил жандарма в распространении нелепых слухов («вместо того чтобы по обязанности жандармского штаб-офицера заботиться об устранении всякого ропота и недоверия к правительству»). Жандарм был немедленно уволен. Годы спустя, уже как частному лицу, ему стали известны факты, подтверждавшие злоупотребления Талызина и указывавшие на предвзятость сенаторского отчета, причем на сей раз новый военный губернатор Оренбурга не стал защищать губернатора гражданского. На полях записки бывшего жандарма сохранилась резолюция Алексея Федоровича Орлова, шефа жандармов с 1845 года:

«Очень жаль, сердце болит, а помочь нельзя».

Хорошо знающий внутреннюю кухню столичных министерств и ведомств, шеф жандармов посредством всеподданнейших докладов и записок оказывал прямое влияние на кадровую политику императора. Бенкендорф стоял за целым рядом важных перестановок, к примеру за отставкой министра внутренних дел А.А. Закревского и министра юстиции А.А. Долгорукова, а также за назначением министром народного просвещения С.С. Уварова.

«Нравственные полицмейстеры»

По результатам наблюдений жандармы передавали в III Отделение и разнообразные проекты – от губернской реформы до реформы винного откупа. Таким образом, в III Отделении скопился уникальный массив сведений о внутреннем состоянии империи. По этим материалам служащие высшей полиции составляли ежегодные всеподданнейшие отчеты, которые давно привлекают внимание историков нетривиальными суждениями о политической и общественной жизни страны (среди них одно из самых известных – «крепостное состояние есть пороховой погреб под государством»).

Стоит отметить, что ведомство политической полиции было наименее бюрократизированным учреждением в системе управления, созданной Николаем I. К примеру, в 1848 году жандармский полковник А.В. Васильев не постеснялся в докладной записке обвинить в злоупотреблениях собственного начальника Л.В. Дубельта. И для Васильева эта выходка осталась без последствий.

Хорошей иллюстрацией служат и опубликованные записки симбирского штаб-офицера Эразма Ивановича Стогова. Ему случалось заниматься примирением жениха с невестой, полюбовно решать истории с картежными проигрышами; однажды он заступился за местного архитектора, которого губернатор вышвырнул из дома. В отношении служащих судебных палат Стогов поступал так:

«…попадались по жалобам секретари, столоначальники, заседатели и тому подобные: берут взятки – бери, Бог с ними, на то они и крапивное семя, а то жадные, возьмет с одного и берет с противника, обиженная сторона жалуется. <…> Приходит виновный, я самым ласковым образом говорю, что затрудняюсь в одном деле и обращаюсь к его опытности; прошу его совета и приглашаю в кабинет, двери на замок – и там уж объяснение, от которого сойдет с головы три мыла! Видя трусость и раскаяние, обещание немедля возвратить деньги и клятву более так не делать, – выходя из кабинета, я вежливо благодарю его за умный и опытный совет. Далее кабинета дело не шло. Не помню случая, чтобы были рецидивисты. Цель достигалась без оскорбления». Сам Стогов именовал себя «нравственным полицмейстером».

Тайной полиции в таком виде не было нигде в мире; непременной чертой ее являлось абсолютное, непоколебимое доверие царя к шефу жандармов – вся система тайного надзора была выстроена «под Бенкендорфа». Так, Василий Андреевич Жуковский после длительного разговора с Николаем I записал в дневнике: император «полагает, что Бенкендорф не может обмануться».

Роль III Отделения снизилась уже при Алексее Орлове, который также был ближайшим другом и правой рукой Николая I, но к делам высшей полиции относился довольно прохладно. А в правление Александра II успело смениться шесть начальников высшей полиции. К этому времени их статус в неформальной придворной иерархии стал несравненно ниже. С послаблением правительственного контроля печати и с земской реформой 1860-х годов тайный надзор III Отделения за губернской администрацией и обществом уже выглядел явным анахронизмом: действительно, представить шефа жандармов эпохи Александра II в роли личного цензора Льва Николаевича Толстого или Федора Михайловича Достоевского было бы крайне затруднительно. Губернские жандармы, в свою очередь, оказались плохо подготовлены к противостоянию подпольным кружкам революционеров.

Возвращаясь к словам Михаила Каткова, стоит упомянуть, что в конце своей инвективы против III Отделения он вполне справедливо добавлял: «Оно имело смысл и могло в своем смысле действовать, когда было частью соответствовавшей ему системы». По большому счету система, о которой писал Катков, рухнула со смертью Николая I. III Отделению так и не удалось выкарабкаться из-под ее обломков.


Григорий Бибиков,
кандидат исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
СТОГОВ Э.И. Записки жандармского штаб-офицера эпохи Николая I. М., 2003
БИБИКОВ Г.Н. А.Х. Бенкендорф и политика императора Николая I. М., 2009
ОЛЕЙНИКОВ Д.И. Бенкендорф. М., 2009 (серия «ЖЗЛ»)

«Милостивый государь граф Александр Христофорович!» (по материалам ГА РФ)

июля 10, 2016

Дела из архива III Отделения собственной его императорского величества канцелярии, хранящиеся в Государственном архиве РФ, дают возможность взглянуть на деятельность ведомства, возглавляемого всесильным Александром Бенкендорфом, с весьма неожиданной стороны.

second_life_081Брань под Красным (селом). Сцена из лагерной жизни. Худ. П.А. Федотов

Политические вольнодумцы и политические ссыльные, а также разного рода авантюристы и мошенники, цензура печати, религиозные секты, вороватые и просто бестолковые чиновники, крестьянские бунты, жалобы крестьян на помещиков и вообще конфликты между помещиками и крепостными, надзор за приезжавшими иностранцами, различные происшествия… Это более или менее очевидный круг функций политической полиции, но наряду с этим господа жандармские офицеры чем только не занимались.

Через них проходили дела об административной высылке буйных дворян, в том числе за домашнее насилие; нередко им приходилось мирить генералов с женами, если ссора супругов заходила так далеко, что требовала подобного рода разбирательства, или выносить вердикт о невозможности их примирения; улаживали жандармы и прочие семейные конфликты, зачастую вступаясь за обиженных детей. В архиве III Отделения хранится немало таких дел, названия которых – «О притеснениях, делаемых отставным генерал-майором Селифонтовым теще его госпоже Волынской» или «О семейной ссоре между генерал-майором Граббе и женой его» – говорят сами за себя. А то и вовсе речь идет о какой-нибудь чудовищной уголовной истории, которые случались в дворянской среде, как, например, дело «Об умерщвлении и преждевременном погребении оренбургского помещика Таузакова женою его и мужем его воспитанницы Полтевым» или «О чиновнице Холодновской, умершей от сечения ее плетьми священником Добротворениным».

textДело «О крестьянском мальчике Иване Петрове, имеющем необыкновенную силу соображения» из архива III Отделения

Вместе с тем мы видим документы о подвигах, совершенных при пожаре («О спасении 13-летним мальчиком Жаворонковым трех сестер своих во время пожара», «О подвиге казачки Чернушкиной, спасшей во время пожара мать и сына своего», «О дворовом мальчике Фролове, спасшем во время пожара больную крестьянскую девочку» и другие). Встречаются причудливые истории вроде дела «О крестьянском мальчике Иване Петрове, имеющем необыкновенную силу соображения». Столь уникальное явление, как способность 11-летнего неграмотного крепостного мальчика Ивана Петрова великолепно считать в уме, также привлекло интерес III Отделения. Любопытно, что на это обратили внимание (возможно, с подачи помещика) именно жандармы, а не служащие ведомства народного просвещения. Дело кончилось высочайшим распоряжением определить мальчика учиться. Наконец, обладавшим такими широкими полномочиями чинам III Отделения доводилось разбираться и со специфическими мошенниками («О составившейся в С.-Петербурге шайке плутов, называющихся принадлежащими к тайной полиции»).

Кое-что из этого калейдоскопа дел мы предлагаем вниманию читателей.

№ 1. ИЗ ДЕЛА «О БЛАГОДЕТЕЛЬНОМ ВЛИЯНИИ ВЫСОЧАЙШЕГО ПОВЕЛЕНИЯ, ПО КОЕМУ СЕНАТОРЫ ОБЯЗАНЫ СОБИРАТЬСЯ В ПРИСУТСТВИЕ В 9 ЧАСОВ», 1827 Г.[1]

Экстракт из донесения генерал-майора Волкова в III Отделение, октябрь 1827 г.

Генерал-майор Волков доносит из Москвы, что высочайшее повеление, в силу коего г[оспода] сенаторы обязаны являться в присутствие к 9 часам, производит самую благодетельную деятельность; особенно дела, по коим изданы были высочайшие указы, приняли ход, по выражению служащих в Сенате, «на крыльях летящий». Сие возбуждает желание, чтобы такая же быстрота делопроизводства введена была и в прочих судебных местах для прекращения жалоб на медленность правосудия.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 2. Д. 349. Л. 1

№ 2. ИЗ ДЕЛА «ОБ ОТПРАВЛЕНИИ ПОРУЧИКА НЕДЗЯЛКОВСКОГО ЗА ПОРОЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПОД НАДЗОР ПОЛИЦИИ В М. АТАКИ», 1827 Г.

Отношение дежурного генерала Главного штаба А.Н. Потапова А.Х. Бенкендорфу, 15 апреля 1827 г.

Жительствующий Бессарабской области в местечке Атаки отставной поручик Недзялковский прислал государю императору письмо, в котором просил вызвать его для некоторых важных открытий. Вследствие сего Недзялковский был привезен в С[анкт]-Петербург и в отобранном от него показании объявил разные доносы, не подкрепленные никакими доказательствами.

Из взятого о нем, Недзялковском, сведения оказалось, что он весьма худого поведения. Он прибыл в Россию в 1804 году по письменному виду, в котором назван австрийским уроженцем и поваром. Три раза был под уголовным судом – за участие в краже лошадей, за принятие в заклад покраденных вещей и по подозрению в краже шкатулки; по первым двум был осужден к месячному аресту и к телесному наказанию, а по третьему признан неуличенным. Быв принят в 1813 году в Польский уланский полк поручиком по представленному от него свидетельству, в коем наименован эмигрантом и польских войск поручиком, перешел в 1815 году в Екатеринославский кирасирский полк, а из сего в 1816 – в Томский пехотный, откуда спустя год был принужден выйти в отставку чрез офицеров, не терпевших предосудительных его поступков. В 1822 году, быв определен в тот же полк, в том же году выключен из службы за дурное поведение. Потом за неосновательные доносы выдержан был в Каменец-Подольском тюремном замке два месяца под стражею и сверх того содержался еще год под арестом до окончания производившегося о нем дела.

[LI8RK_6-05]_[IL_01]-kИллюстрация П.М. Боклевского к комедии Н.В. Гоголя «Ревизор»

Вследствие сего по высочайшему государя императора повелению поручик Недзялковский отправлен отсюда обратно в место его жительства Бессарабской области, в местечко Атаки, и сверх того сообщена высочайшая воля управляющему Бессарабскою областию тайному советнику графу Палену, дабы Недзялковский, как человек порочный и худой нравственности, находился под полицейским надзором[2].

Я нужным считаю уведомить о сем ваше превосходительство.

Дежурный генерал Потапов

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 2. Д. 105. Л. 1–2

№ 3. ИЗ ДЕЛА «О ПРИМИРЕНИИ ЧРЕЗ ПОСРЕДСТВО ПОДПОЛКОВНИКА ШУБИНСКОГО ЯРОСЛАВСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ГУБЕРНАТОРА С ТАМОШНИМ ГУБЕРНСКИМ ПРЕДВОДИТЕЛЕМ», 1829 Г.

Докладная записка от III Отделения Николаю I, 23 февраля 1829 г.

Из Ярославля начальник 2-го отделения г[осподин] подполковник Шубинский доносит.

О примирении губернатора с губернским предводителем.

Сего февраля 19 числа г[осподину] Шубинскому удалось достигнуть, что ярославский губернатор и губернский предводитель дворянства прекратили между собою неудовольствие и чистосердечно примирились; сколько пользы для губернии, службы и служащих! Это почти ежедневно доказывается на самом опыте.

На докладной записке резолюция рукой Николая I: «Спасибо»[3].

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 4. Д. 118. Л. 1

№ 4. ИЗ ДЕЛА «О ДВОРОВОЙ ДЕВОЧКЕ ПОМЕЩИЦЫ БЕЛОКРЫЛЬЦОВОЙ, УМЕРШЕЙ ОТ ПОБОЕВ, ПРИЧИНЕННЫХ ЕЙ ОЗНАЧЕННОЮ ПОМЕЩИЦЕЮ», 1833–1834 ГГ.Справка чиновника III Отделения, без даты[4]

В ведомости о происшествиях по Костромской губернии между прочим показано было, что в Макарьевском уезде дворовая девочка помещицы Белокрыльцовой Осипова 18 июня умерла от побоев, причиненных ей помянутою помещицею. Против статьи сей, помещенной в таблице с 5 по 12 августа 1833 г., его величество изволил написать: «Строжайше исследовать и донести».

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 102. Л. 1

Отношение костромского гражданского губернатора А.Г. Приклонского А.Х. Бенкендорфу, 7 ноября 1833 г.

Милостивый государь граф Александр Христофорович!

[…] По вступлении моем в исправление должности гражданского губернатора 4 сего ноября, сообразив сведения, имеющиеся по сему предмету в канцелярии губернатора, и когда по оным открылось, что преступница Белокрыльцова содержится под стражею, а произведенное Макарьевским земским судом об означенном происшествии исследование рассматривается в тамошнем уездном суде, почему сему последнему предписал вместе с тем, чтоб о положении сего дела и об обстоятельствах оного представлено было ко мне с первою почтою подробное сведение с присовокуплением и содержания решения, буде оно последовало; в противном же случае вменил в обязанность уездного суда, чтоб оный обратил особенное внимание на существо сего дела и чтобы преступление открыто было во всей ясности и дело получило немедленно надлежащее окончание.

Почтеннейше донося о сем вашему сиятельству, честь имею присовокупить, что по важности сего дела как на скорейшее окончание оного, равно и на правильность решения я не премину обратить особенное мое внимание.

С глубочайшим почтением и совершенною преданностию честь имею быть, милостивый государь, вашего сиятельства покорный слуга Александр Приклонский.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 102. Л. 3–4

109-1н™б-1834-239-з10-73Документ из архива III Отделения

Отношение костромского гражданского губернатора А.Г. Приклонского А.Х. Бенкендорфу, 18 августа 1834 г.

Милостивый государь граф Александр Христофорович!

В дополнение отношения моего от 28 ч[исла] минувшего июля за № 6451, коим я имел честь довести до сведения вашего сиятельства о представлении в Правительствующий Сенат решенного в Костромской уголовной палате дела о дворовой девочке г[оспож]и Белокрыльцовой Осиповой, умершей от смертельных ран, нанесенных помещицей, ныне имею честь почтеннейше донести вашему сиятельству следующее:

Подсудимая Белокрыльцова по произведенному следствию обличена в том, что 8 ч[исла] июня прошлого 1833 года в нетрезвом виде неизвестно за что хотела, по-видимому, у малолетней крепостной девочки своей Агафьи Осиповой отрезать ножницами косу, но, не отыскавши оных, схватила нож и сделала на голове и шее смертельные раны, отчего она, Осипова, 18 ч[исла] того же июня и померла. В сем поступке хотя Белокрыльцова и оправдывалась помешательством ума своего, случавшимся с нею и прежде того, но при повальном обыске все спрошенные люди, и в том числе семь благородных лиц, того не подтвердили, но объяснились, что ее, Белокрыльцову, почасту видали в пьяном виде, а в помешательстве ума никогда и что она означенный поступок учинила не в беспамятстве, а в совершенном уме, бывши тогда только нетрезвою. Сверх сего, из обстоятельств дела видно, что она сотскому Никите Лукоянову за открытие преступления угрожала взысканием с него 25 рублей, в чем и сама на очной с ним ставке созналась. По каковым обстоятельствам Костромская палата уголовного суда приговорила ее, Белокрыльцову, за бесчеловечный поступок, лишив дворянского достоинства, сослать в Сибирь на поселение. С сим определением, по моему мнению правильным и с законами согласным, и представил я подлинное об ней дело в благоусмотрение Правительствующего Сената.

269714256Квартальный и извозчик. Худ. П.А. Федотов

С глубочайшим почтением и совершенною преданностию честь имею быть, милостивый государь, вашего сиятельства покорный слуга Александр Приклонский.

Резолюция А.Х. Бенкендорфа: «Записку государю».

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 102. Л. 7–8

№ 5. ИЗ ДЕЛА «О НЕПОВИНОВЕНИИ КРЕСТЬЯН ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ СТАТСКОЙ СОВЕТНИЦЫ ДЕНИСЬЕВОЙ», 1833 Г.Донесение начальника 6-го округа корпуса жандармов генерал-майора графа Апраксина А.Х. Бенкендорфу, 30 октября 1833 г.

Саратовской губернии в Балашовском уезде крестьяне генерал-майорши Денисьевой в числе 1000 душ с апреля месяца сего года не токмо уклоняются от повиновения ей и ее управляющему, которому уже делали многие дерзости, но и не признают ее своею помещицей потому будто, что она происходит из дворовых девок графа Разумовского.

Корпуса жандармов майор Быков по важности сего случая в сем октябре месяце отправился в оное имение для дознания настоящих причин неповиновения, и что им будет дознано и учинено – по представлении от него рапорта я не премину донести о том в свое время вашему сиятельству.

Генерал-майор граф Апраксин

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 123. Л. 1–1 об.

Донесение начальника 6-го округа корпуса жандармов генерал-майора графа Апраксина А.Х. Бенкендорфу, 6 ноября 1833 г.

От 30-го числа прошлого октября за № 54 я имел честь представлять вашему сиятельству, что корпуса жандармов майор Быков отправился в имение действительной статской советницы Денисьевой для узнания причин неповиновения крестьян ее. А ныне он мне рапортом от 24 октября доносит, что причина того неповиновения точно есть одна только та, как им дознано от самих крестьян, что г[оспо]жа Денисьева происходит из дворовых людей графа Разумовского, почему будто она не вправе ими владеть. За неповиновение сие они состоят уже под судом, и уголовною палатою до 200 человек приговорены к наказанию плетьми, а поверенный их Петленков – кнутом, но дело о них в Правительствующем Сенате еще не кончено.

Крестьяне до того заблуждены в своем мнении, что и доселе не ходят на господские работы, за всем тем что в деревнях их для побуждения к оной находятся при офицере до 100 человек нижних чинов Саратовского гарнизонного батальона.

kalend-31Бунт крестьян. Худ. С.В. Герасимов

Майор Быков, желая способствовать к обращению их в должное повиновение, все меры употреблял убедить их; но они решительно отозвались, что дотоле ни на что не согласятся, пока не возвратятся посланные от них в Петербург в виде поверенных крестьяне Григорий Романов и Михайла Собачнин. Следовательно, по заблуждению их, вся развязка неповиновению их зависит от внушения сим поверенным, что естьли и точно г[оспо]жа Денисьева происходит из дворовых людей, то по замужеству своему она на владение оными крестьянами приобрела законное право. […]

Генерал-майор граф Апраксин

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 123. Л. 14–15 об.

Рапорт майора Быкова А.Х. Бенкендорфу, 10 декабря 1833 г.

7 числа сего месяца доставлены ко мне вместе с предписанием вашего сиятельства от 23 минувшего ноября за № 5391 поверенные от крестьян помещицы Денисьевой Григорий Егоров и Михайла Васильев[5], с коими я в тот же день отправился в село Малиновку, где нашел, что вследствие последовавшей высочайшей конфирмации по делу о неповинующихся сей вотчины крестьянах 4 числа сего ж месяца произведена уже экзекуция: начинщик возмущения крестьянин Петленков наказан кнутом 25 ударами с постановлением штемпелевых знаков[6] и ссылкою в каторжную работу; и 12 человек крестьян, по суду найденные более других виновными, прогнаны шпицрутенами чрез пятьсот человек по одному разу, с тем чтобы отдать в военную службу, к какой окажутся годными, совершенно же неспособных по наказании сослать в Сибирь на поселение; а прочие крестьяне села Малиновки и деревни Безлесной, кроме одного, находящегося в бегах, и 8 мужчин и одной женщины, оказавших буйство против военной команды, над коими произведенный военный суд представлен на ревизию к господину начальнику губернии, признали г[оспо]жу Денисьеву за законную свою помещицу и в данной земскому суду подписке обязались ей и кому от ней будут поручены совершенно повиноваться. Но дошедшие до меня на пути следования в Малиновку частные слухи давали некоторым образом заметить, что таковая подписка их не была основана на искреннем сознании собственного заблуждения, а только из одного страха к наказанию и что делу сему положат конец поверенные их, посланные в Петербург для подачи просьбы государю императору.

По сему поводу, руководствуясь вышеизъясненным предписанием вашего сиятельства, приказал я собрать всех домохозяев, которым начально подтвердил монаршую волю о безусловном повиновении помещице своей, потом исчислил подробно все бедствия, которым они подверглись по легкомыслию своему и излишней доверенности к возмутителю Петленкову, и, наконец, объявил им, что по воле государя императора поверенные их с нарочным присланы ко мне и лично подтвердят им общее в сем случае заблуждение. Но на все сие ответствовали каким-то сомнительным безмолвием, показывая, что они от поверенных своих ожидают вовсе тому противного. Но когда поверенные подошли к ним и упали на колена, чем самым в ту же секунду приветствовали их и собранные крестьяне, и когда старейший из них сказал: «Почтенные старики и вся братия, отправляя меня в Петербургу, вы стояли предо мною на коленях и просили добиться до царя; я вашу просьбу исполнил и чрез сие уверился, что мы все обмануты и разорены злодеем Петленковым; теперь я вас прошу, выбросьте все из головы и повинуйтесь своей помещице; а естьли и за сим кто из вас будет думать и говорить иначе, то я первый объявлю Ивану Ивановичу (указывая на управляющего имением); разорению нашему надо положить конец». После чего все в один голос подтвердили обязательство безусловного повиновения своей помещице и ее приказу, а многие из них со слезами говорили, что они детям и внукам своим закажут подобных поступков не делать; потом упали все управляющему в ноги, просили его забыть прошедшее и уверить госпожу, что они усердием и верностию заслужат то огорчение, которое причинили ей слепым своим послушанием к Петленкову, обольстившему их свободою от власти помещичьей; тут же просили управляющего любить их по-прежнему, говоря: «Мы, батюшка, вами всегда были довольны, но нас сбивали Петленков и его сообщники»; на сие управляющий отвечал им, что он, видя теперь истинное их раскаяние, забывает все причиненные ему оскорбления и будет по-прежнему их другом, которым они всегда его называли. После сего крестьяне начали целовать старика поверенного и, как заметно было, пошли по домам с чувствами самодовольствия, а сегодня были почти все у обедни и принесли искреннее благодарение Всевышнему за водворение между ими совершенной тишины и спокойствия. […]

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 123. Л. 31–33

№ 6. ИЗ ДЕЛА «О ДЕРЗКОМ ПОХИЩЕНИИ ЧУБУКА ИЗ РУК ЧИНОВНИКА СВИТЫ ТУРЕЦКОГО ПОСЛА НА СТАНЦИИ ГОРОДА ГОРОДНИ», 1833 Г.

Рапорт находящегося в Черниговской губернии подполковника корпуса жандармов Вепрейского А.Х. Бенкендорфу, 16 ноября 1833 г.

Турецкое посольство встречено было 10-го числа сего месяца в г. Чернигове с большим любопытством, после чего слышны в публике разные суждения. Некоторые из читавших иностранную газету («Франкфуртский журнал») причину посольства сего полагают для заключения с Россиею трактата наступательного и оборонительного союза против Англии и Франции; худо понимающие политические дела предсказывают от того войну; а другие находят в таковом союзе благодетельные виды правительства обеспечить государство на долгое время миром.

i_032Сквозь строй: наказание шпицрутенами во времена Николая I

Вслед за тем обнаружилось у всех одинакое негодование, узнав о происшествии, случившемся с турецким посланником в здешней губернии в уездном городе Городне, по прибытии куда во время перемены лошадей на почтовой станции чиновник турецкой свиты нес в комнату для посланника трубку и чубук. Вдруг из окружившей экипажи толпы, по слухам, какой-то дворянин вырывает из рук чиновника чубук, бросает чрез забор и скрывается между народом!! Сопровождавший свиту г[осподин] полковник Золотарев, узнав о сем, приказывает городничему чубук отыскать и отдать при проезде 2-го отделения, но не найден! Другие говорят, что учинивший сие есть весьма молодой человек, канцелярский служитель, показавший в допросе городничему, что он был научен каким-то дворянином сделать таковой нетерпимый в благоустроенном государстве поступок, оскорбляющий каждого имеющего чувства национальной гордости. Впрочем, четвертый день, как происшествие сие здесь составляет общий предмет разговоров, но донесения от городничего г[осподину] гражданскому губернатору по сие время еще никакого не было.

Резолюция А.Х. Бенкендорфа: «Высочайше повелено, дабы подполковник Вепрейский произвел исследование и непременно открыл виновного»[7].

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 173. Д. 130. Л. 1–1 об.


Публикацию подготовила главный специалист Центра изучения и публикации документов ГА РФ, кандидат исторических наук
Ольга ЭДЕЛЬМАН

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Речь идет об одной из мер начала царствования Николая I, которая была призвана ускорить решение судебных дел в Сенате. Сенат являлся высшей судебной инстанцией, однако попадавшие туда дела рассматривались невероятно медленно, тянулись годами и десятилетиями.

[2] Позднее Недзялковский снова пытался делать ложные доносы, в 1829 г. «за неспокойный характер и всегдашнюю готовность к ослушанию» был сослан в Вятку, а в 1832 г. – в Архангельскую губернию, где он и умер в 1835 г.

[3] Благодарность императора была сообщена подполковнику Шубинскому специальным письмом А.Х. Бенкендорфа. (Там же. Л. 2.)

[4] Для императора регулярно составляли отчеты о происшествиях. Читая их, Николай I делал на полях разные распорядительные пометы. Затем чиновники III Отделения составляли справки о содержании соответствующего пункта («статьи») отчета и распоряжении императора. Каждая из этих справок становилась отправной точкой расследования, оформленного в дело. Данный документ является примером такой справки.

[5] Разница имен в этом и предыдущем документе объясняется тем, что в то время у крестьян не было устойчивых фамилий, вместо них использовались отчества или разного рода фамильные прозвища.

[6] То есть с клеймением.

[7] Чубук был вскоре найден и отправлен в Петербург. Виновными оказались два мелких чиновника (17-летний канцелярист, сын местного помещика, и 30-летний чиновник), мотивы их поступка из дела неясны.

Вверх и вперед

июля 10, 2016

Каким предстает император Николай I, «последний рыцарь Европы», в произведениях русского изобразительного искусства?

 Y1587Николай I в детстве. Миниатюра. Худ. А.П. Рокштуль

Классический образ Николая, известный всем, – это прямой, высокий, сдержанный, собранный человек с холодным взглядом светлых глаз, открытым лбом, небольшими бакенбардами и аккуратно загнутыми вверх кончиками усов. И непременно в строгой военной форме. В сущности, это образ последнего периода его правления. Бесспорно, он наиболее «военизированный» по сравнению с образами других наших монархов имперской эпохи. В какой мере художникам удалось отразить истинный характер Николая Павловича?

Портреты богатыря

Пожалуй, самые ранние из известных нам портретов богатыря, как окрестила своего третьего внука Екатерина Великая, – это две картины Владимира Боровиковского, написанные им в 1797 году и хранящиеся сегодня в собраниях Павловского и Гатчинского дворцов-музеев. На одной из них совсем маленький великий князь изображен один, а на другой – вместе с сестрой Анной, которая была на год старше его.

Портрет годовалого Николая входил в галерею парадных портретов царской семьи. С младенчества великий князь числился шефом лейб-гвардии Конного полка, и его военное призвание нашло отражение уже на этом полотне Боровиковского. Мы видим ребенка, сидящего на подушках в кресле, спинка которого увенчана императорской короной. Он опирается на воинский шлем с плюмажем и держит в руке ленту ордена Андрея Первозванного, а также знак и ленту ордена Александра Невского – династических орденов, полученных при крещении. Горностаевая мантия, прикрывающая младенца, свидетельствует о его царственном происхождении.

На портрете с сестрой также присутствуют шлем и лента андреевского ордена вместе с его знаком, но здесь Николай обхватывает шлем с плюмажем обеими руками, тем самым как бы утверждая свое воинское будущее. Надо заметить, что маленький великий князь изображен тут в полупрофиль – именно этот поворот головы станет визитной карточкой парадных портретов императора Николая I. И черты лица младенца словно выдают в нем будущего властителя.

Великий князь мальчиком запечатлен на замечательной миниатюре Алоизия Рокштуля по оригиналу Луи Антуана Колла 1806 года. Десятилетний Николай, одетый по моде первой четверти XIX века, с изящно уложенными в романтическую прическу кудрями, смотрит на нас чистым и вдохновенным взором, столь соответствующим «дней Александровых прекрасному началу»…

Выдающийся художник Орест Кипренский написал несколько портретов великого князя в более взрослом возрасте: на них ему двадцать с небольшим. Среди этих работ есть как живописные, так и графические. Похоже, военный мундир к тому времени уже стал обязательным атрибутом изображения Николая Павловича. Легкие бакенбарды, формирующиеся правильные черты лица, задумчивый взгляд, выразительно скрещенные на груди руки – таким предстает юный великий князь в пору своего становления.

Античный профиль красивого молодого человека со светлыми золотистыми волосами при все том же повороте головы в три четверти – Николаю 24 года на изящном акварельном портрете работы Петра Соколова. Между тем законченным образом Николая Павловича доимператорского времени, сконцентрировавшим в себе самые характерные его черты, вероятно, можно считать образ, созданный Джорджем Доу. Высокий, стройный, с тонкими чертами лица молодой человек сдержанно, но очень внимательно смотрит на зрителя с портрета, написанного в начале 1820-х годов. Классический поворот головы и легкая сутулость усиливают ощущение испытующего и недоверчивого, настороженного взгляда – того взгляда, который позже, уже в период царствования, станет предельно серьезным и даже грозным, что найдет отражение на портретах императора. Таким Николай вступил на престол. Таким попытались его показать и создатели фильма «Звезда пленительного счастья», в котором роль царя блистательно исполнил Василий Ливанов.

Классический античный профиль

Портретная галерея императора Николая I не отличается особенным разнообразием. Встречается его изображение на коне, как, например, на полотне работы живописца Александра Швабе, но чаще речь идет о поясных портретах и таких, где царь показан стоящим в полный рост. Он, разумеется, в военной форме, его руки опущены, иногда большой палец левой руки заложен за край ремня или за борт мундира, тогда как остальные пальцы согнуты. Этот жест – рука на мундире – был настолько характерен для императора, что впоследствии его воспроизвел и Петр Клодт фон Юргенсбург – скульптор, создавший знаменитый памятник Николаю в Санкт-Петербурге.

Наибольших успехов в формировании официального, парадного образа государя достигли, как представляется, два художника – это прусский живописец Франц Крюгер и уроженец города Любека Егор Ботман, получивший за один из написанных им портретов Николая I звание академика.

Y1593Портрет Николая I. Худ. Е.И. Ботман

Масштабная личность царя в весьма сдержанной обстановке – как правило, на фоне облачного неба и условного пейзажа – блестяще передана этими мастерами. Характерный взгляд и поворот головы, сам ракурс изображения – все это приметы стиля парадных портретов Николая. Среди творений Ботмана донельзя официальным выглядит портрет, где император изображен на фоне Московского Кремля. Однако этому художнику принадлежит и менее официальная и значительно более интересная композиция. На ней царь показан анфас в Петергофском парке у дворца «Коттедж»: он вышел на прогулку в сопровождении любимой собаки – пуделя Гусара. Примечательно, что даже в этой неофициальной обстановке сохраняются величественная поза и характерный жест человека, привыкшего к военной выправке и строгому исполнению государственной службы.

C4439Великий князь Николай Павлович. Акварель П.Ф. Соколова. 1820

Правильные, словно вычерченные черты лица, классический античный профиль – все это не могло не повлиять на популярность образа императора в скульптуре. Бюст государя, выполненный таким мастером, как Кристиан Даниэль Раух, органично вводит Николая I в круг героев Древнего Рима – в полном соответствии с тем интересом к античности, который был особенно заметен в первой трети XIX века.

Возвращаясь к образу императора в живописи, надо отметить две картины, безусловно выбивающиеся из общего ряда, – композиции прославленного мастера иппического («лошадиного») жанра Николая Сверчкова и выдающегося баталиста Богдана Виллевальде.

У Сверчкова государь едет в санях по заснеженному Петербургу. Маленький экипаж, кучер, никакой охраны, и Николай I в зимней серой шинели и каске, опущенной на глаза. Таким нередко видели своего монарха жители русской столицы. А Виллевальде изобразил реальные исторические эпизоды, связанные с двумя посещениями государем мастерской художника. Есть несколько вариантов композиции на этот сюжет (один из них хранится в Русском музее, другой в Третьяковской галерее), но все они были написаны уже в 1880-х годах, спустя 30 лет после воспроизведенных на них событий.

Y1592Портрет Николая I. Худ. Ф. Крюгер

На картине из собрания Русского музея император представлен в той же классической строгой позе и с тем же поворотом головы в три четверти, как и на большинстве его парадных портретов. Взгляд государя на работу художника, ради которой он приехал в мастерскую, в связи с этим кажется беглым, но тем не менее предельно внимательным. Известно, что Николай, сам прекрасно владевший карандашом и не чуждый батальной графике, дал живописцу определенные рекомендации, поскольку требовал изображения на таких полотнах всех мельчайших деталей обмундирования, экипировки и прочих самых малых, но важных подробностей. Именно этот эпизод (царь с карандашом в руке) запечатлен на картине Третьяковской галереи.

«А где же батюшка?»

После смерти государя-исполина встал вопрос об увековечивании его памяти в монументальной скульптуре. И тут надо сказать, что количество памятников Николаю I, не в пример многим его предшественникам и особенно наследникам, оказалось в итоге довольно скромным. А такие, где присутствовала бы фигура самого императора, и вовсе исчислялись единицами. Из них уцелело только два – памятник в Петербурге и монумент «Тысячелетие России» в Великом Новгороде.

DV029-004Памятник Николаю I в Санкт-Петербурге

Петербургский памятник начали сооружать вскоре после кончины государя по распоряжению его преемника Александра II, поручившего этот проект строителю Исаакиевского собора Огюсту Монферрану. Монферран привлек к работе нескольких скульпторов, архитекторов и инженера, так что этот монумент стал плодом творчества целой группы выдающихся деятелей искусства.

Местом для памятника была выбрана Исаакиевская площадь, ансамбль которой сформировался в период царствования Николая. Пьедестал, имеющий эллиптическую форму, создал сам Монферран, главную скульптуру – Петр Клодт, четыре аллегорические фигуры, украшающие постамент, – Роберт Залеман, а бронзовые барельефы – Залеман и Николай Рамазанов.

Конная статуя императора исполнена подлинного величия. Прямая как стрела фигура государя – Николай I предстает в парадном мундире лейб-гвардии Конного полка, того самого, шефом которого он был с младенчества, и в надвинутой на глаза каске – словно рассекает мощной вертикалью небесное пространство. В отличие от всадника, конь (конной натурой, кстати, послужил скульптору любимый жеребец императора, арабский рысак Амалатбек) устремлен вперед, но поднят на дыбы. Вверх и вперед – вот главный вектор динамики монумента. При его установке была решена сложная инженерная задача: это первая в Европе конная статуя, установленная на две точки опоры – задние ноги коня. До этого лишь один монумент имел подобную конфигурацию – воздвигнутый в 1852 году в Вашингтоне конный памятник президенту Эндрю Джексону.

Y1595Портрет императора Николая I. Скульптор К. Д. Раух. 1820-е

На лицевой стороне в верхней части постамента петербургского памятника размещена надпись: «Николаю I Императору Всероссийскому. 1859», увенчанная государственным гербом империи – двуглавым орлом. С четырех углов пьедестал окружают аллегорические фигуры Силы, Правосудия, Мудрости и Веры, олицетворяющие четыре основания николаевского царствования. Роберт Залеман придал им портретные черты супруги и трех дочерей императора.

Ниже по всем четырем сторонам постамента расположены барельефы, напоминающие о важных событиях той эпохи, в которых государь принял личное участие. Создатели памятника решили, соблюдая хронологическую последовательность, начать рассказ с 14 декабря 1825 года, то есть со дня восстания декабристов. На первом барельефе изображена та минута, когда Николай передает своего сына, великого князя Александра (будущего императора Александра II), под защиту гвардейским саперам. Далее показан момент, когда во время холерного бунта в столице в 1831 году государь в экипаже выехал на Сенную площадь и обратился к возмущенному народу со словами увещевания. Третий барельеф отражает события 1832 года: Николай I награждает Михаила Сперанского орденом Андрея Первозванного за составление Свода законов Российской империи. Наконец, мы видим императора в 1851 году: он приехал с инспекцией к только что построенному Веребьинскому мосту Петербурго-Московской (с 1855 года Николаевской) железной дороги.

Y1597Император Николай I с цесаревичем Александром Николаевичем в мастерской художника в 1854 году. Худ. Б.П. Виллевальде. 1884

Этот памятник был торжественно открыт в день рождения государя – 25 июня 1859 года. Он воистину стал одним из знаковых монументов столицы империи, да и всей России. Интересно, что памятник примечателен также тем, как он расположен по отношению к знаменитому «Медному всаднику» – Фальконетову монументу на Сенатской площади. Даже при поверхностном соотнесении этих двух произведений нетрудно понять общее значение композиции. По замыслу создателей памятника, Николай I обращен лицом в ту же сторону, что и Петр Великий, а разделяет их Исаакиевский собор, что, конечно, тоже не случайно. Собор, освященный во имя святого, в день памяти которого родился первый российский император, свой окончательный вид получил именно при Николае. Таким образом, памятник императору Николаю I как бы следует за памятником Петру, что символически указывает на преемственность власти.

Y1596Николай I в санях. Худ. Н.Е. Сверчков

Впрочем, такое расположение монументов послужило и поводом для сатирических высказываний: например, к скульптуре Клодта обращали весьма язвительные слова «Не догонишь!». Но несмотря на критическое отношение к Николаю I, в полной мере проявившееся уже в советское время, этот памятник не был ни изуродован, ни уничтожен. Спасли его, возможно, уникальное инженерное решение и громкие имена создателей.

Y1598Горельеф на постаменте памятника «Тысячелетие России». Николай I здесь изображен сидящим с гордо поднятой головой (справа)

Второе сохранившееся до наших дней скульптурное изображение Николая I – бронзовая фигура императора в круговом горельефе памятника «Тысячелетие России». Этот монумент был открыт в 1862 году, и, по сути, Николай Павлович стал последним по времени историческим персонажем, запечатленным здесь в череде великих деятелей русской истории. Кстати, первоначально Михаил Микешин, автор проекта знаменитого новгородского памятника, не намеревался включать Николая I в этот ряд, но Александр II, знакомясь с представленными ему рисунками и макетом, недоуменно осведомился: «А где же батюшка?» Микешин попытался оправдаться, заявив, что прошло еще слишком мало времени после кончины государя, чтобы можно было говорить о беспристрастной оценке его деятельности… В итоге на горельефе памятника «Тысячелетие России» мы легко узнаем Николая I: с высоко поднятой головой, он гордо и строго взирает на окружающих.


Евгений Пчелов,
кандидат исторических наук

Царский колокол

июля 10, 2016

По инициативе Николая I Московский Кремль обрел еще одну достопримечательность – знаменитый Царь-колокол. Отлитый во времена Анны Иоанновны гигантский колокол целый век пролежал в глубокой яме. В июле 1836 года его извлекли оттуда и выставили для всеобщего обозрения.

 Царь-колокол

В эпоху Николая I Московский Кремль преобразился: исчезли последние следы французского нашествия 1812 года, появились новые здания Большого Кремлевского дворца и Оружейной палаты. Началась и реставрация исторических памятников. Одним из крупнейших достижений стало решение буквально «проблемы века» – подъема на поверхность земли Царь-колокола.

Его размеры не могут не впечатлять. В свое время парижский «золотых дел мастер, член Академии наук» Жермень, получив предложение от русской императрицы Анны Иоанновны отлить колокол весом в 10 тыс. пудов (более 163 тонн; 1 пуд равен 16,3804964 кг), счел это шуткой: выполнение такого заказа казалось ему невозможным. А вот русский мастер Иван Моторин не только не испугался поставленной задачи, но и значительно этот план «перевыполнил»: отлитый им Царь-колокол весил 202 тонны – свыше 12 тыс. пудов! Неправильно держать такое чудо в земле, рассудил император Николай.

Колокололитейные рекорды

По одной из версий, первый Царь-колокол появился еще в XVI веке, при Иване Грозном: при церкви Иоанна Лествичника висел колокол весом в 1 тыс. пудов (чуть больше 16 тонн), которому и дали столь громкое и почетное название. Другому колоколу по наследству оно перешло уже в эпоху царя Алексея Михайловича: вес колокола, отлитого в 1654 году мастером Александром Григорьевым, составил около 8 тыс. пудов (131 тонна). Согласно преданию, этот Большой Успенский колокол (таким было его официальное название) долгое время никто не решался поднять, и только в 1668 году механику-самоучке, исполнявшему обязанности царского привратника, сложная задача оказалась под силу. Колокол благовестил в звоннице, находившейся неподалеку от колокольни «Иван Великий», до 19 июня 1701 года. Случившийся в тот день пожар, охвативший значительную часть Кремля, не пощадил и колокол: несколько полученных серьезных трещин не могли не повлиять на звучание – звонить в него стало уже невозможно.

МЃ≠д•аа†≠ О. Оѓ®б†≠®• Ц†ам-™ЃЂЃ™ЃЂ† Ґ ́ᙥ• . φஶ, 1840. Аг™ж®Ѓ≠л Аг™ж®Ѓ≠≠л© §Ѓђ _Л®вдЃ≠§Работами по подъему Царь-колокола и водружению его на постамент руководил французский архитектор и инженер Огюст Монферран. Литография из альбома «Описание Царь-колокола в Москве», вышедшего в Париже в 1840 году

Решения своей судьбы он ждал долго, поскольку после перевода столицы в Санкт-Петербург московскими колоколами в течение многих лет никто не интересовался. Лишь в 1730 году его наконец сняли и по приказу Конторы артиллерии и фортификации (она ведала Пушечным двором, где отливали не только пушки, но и колокола) разбили на мелкие кусочки для последующей переливки в новый колокол. Анна Иоанновна, недавно вступившая на престол, задумала явить миру Царь-колокол, который превосходил бы рекорд предшественника, с использованием этих фрагментов. Тогда-то по ее указанию граф Иоганн Эрнст Миних (сын знаменитого фельдмаршала), служивший в российском посольстве в Париже, и обратился к мастеру Жерменю. Правда, француз, оправившись от первоначального удивления, предложил столь сложный и дорогостоящий проект, что императрица сама поспешила от его проекта отказаться.

888 126Подъем Царь-колокола. Чертеж ХIХ века

После неудачи с иностранными специалистами было решено обратить внимание на отечественных мастеров. Выбор пал на Ивана Федоровича Моторина и его сына Михаила – представителей старинной московской династии литейщиков, уже прославленных созданием Воскресенского и Великопостного колоколов для «Ивана Великого», колокола для Набатной башни Кремля, колоколов для ряда больших соборов и известных монастырей России, а также 115 артиллерийских орудий по заказу Петра I во время Северной войны. Чертежи будущего колокола, смету и предварительно отлитую Моториными модель весом в 12 пудов отправили в Петербург для утверждения, и разрешение на продолжение работ было получено.

Кремлевская катастрофа

По предложению мастеров формовку и отливку колокола производили прямо в Кремле, для чего была вырыта яма глубиной в 10 метров на Ивановской площади – между «Иваном Великим» и Чудовым монастырем. Изнутри яму укрепили дубовыми брусьями с металлическими ободьями и обложили кирпичом. А вокруг нее установили четыре плавильные печи, каждая из которых вмещала до 50 тонн металла. Для литья нового Царь-колокола, как уже говорилось, предполагалось использовать расколотые куски григорьевского колокола, пострадавшего при пожаре в 1701 году, но этого материала, естественно, недоставало, и потому из Петербурга были выписаны еще олово и сибирская медь. Что касается состава металла, то проведенные позднее исследования показали, что в сплаве Царь-колокола содержится также примерно 72 кг золота и около 525 кг серебра.

Gilbertson E. - Tsar Bell in the Moscow KremlinЦарь-колокол в Московском Кремле. Худ. Э. Джильбертсон. 1838

Только подготовительные работы, начавшиеся в январе 1733 года, продолжались на протяжении почти двух лет. Не обошлось без проблем, случались и аварии. Так, при первой попытке литья в ноябре 1734 года обнаружилась утечка меди из печей, из-за чего пришлось срочно останавливать плавку и тушить возникший пожар. Для возобновления работ потребовалось время. В августе 1735 года – новый удар: скончался мастер Иван Моторин. Завершал дело уже его сын Михаил. 24 ноября 1735 года Царь-колокол был готов: плавка заняла 36 часов, а непосредственно отливка – всего 36 минут (каждую минуту в форму поступало 7 тонн металла!).

Колокол небывалых размеров украсили богатый орнамент и рельефные изображения: в клеймах наверху – образы Спасителя, Богородицы и Иоанна Предтечи, а также апостола Петра и праведной Анны Пророчицы. Выбор именно этих святых не случаен: прославляются небесные покровители самой императрицы, ее отца (царя Иоанна V) и дяди (императора Петра I). Ниже расположены искусно выполненные портреты Анны Иоанновны и царя Алексея Михайловича в полный рост, а между ними в больших барочных картушах с завитками, ангелами и цветами – две надписи, повествующие об истории создания колокола. Над выполнением деревянных моделей икон, изображений и надписей для Царь-колокола трудилась целая группа специально выписанных из Петербурга мастеров-резчиков – Василий Кобылев, Петр Галкин, Петр Кохтев, Петр Серебряков и Петр Луковников. А вот имя скульптора долгое время оставалось неизвестным. Лишь недавно историкам удалось его установить: Федор Медведев.

После отливки колокол все еще пребывал в яме, поскольку продолжались чеканные работы. Он стоял на железной решетке, основой для которой служили 12 дубовых свай, вбитых в землю. Поднять его на поверхность так и не успели: 29 мая 1737 года грянула катастрофа. В Москве заполыхал грандиозный пожар, какого город не видел уже много лет. Загоревшуюся над колоколом кровлю и падавшие в яму охваченные огнем бревна принялись тушить водой, что и стало роковой ошибкой. Из-за быстрого и неравномерного охлаждения колокол сначала треснул, а потом от него откололся значительный кусок – весом в 780 пудов (11,5 тонны). После этих трагических событий колокол остался лежать в яме – как выяснилось, почти на… 100 лет.

Интересно, что впоследствии, когда в народе стали забываться истинные причины нахождения колокола в земле и приобретения им повреждений, появился целый ряд необычных легенд и мифов с различными версиями о том, как это произошло. Например, московские старообрядцы говорили о падении колокола в связи с реформами Никона и свято верили, что когда-нибудь его звон возвестит о победе сторонников древнего обряда. Не менее популярная легенда связывала произошедшее с именем Петра I. Дескать, вернувшись после победы под Полтавой в Москву, царь приказал звонить во все колокола, но звонари, как ни старались, этот гигантский колокол заставить зазвучать не могли. Тогда-то, утверждали в народе, разгневанный Петр и ударил его дубинкой со словами: «Вот тебе за то, что не хочешь о моей победе звонить!» В месте удара от колокола откололся огромный кусок, а сам он с гулом ушел глубоко под землю… Возможно, возникновение этой легенды обусловлено петровской кампанией по переплавке колоколов в пушки.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
ЗАХАРОВ Н.Н. Кремлевские колокола. М., 1969
БОНДАРЕНКО А.Ф. Московские колокола XVII в. М., 1998

На свет Божий

На самом деле мысли об извлечении Царь-колокола из ямы возникали неоднократно. Императрица Елизавета, изъявившая желание поднять его и заново перелить, нашла составленную на этот случай смету завышенной. Не увенчались успехом и старания Екатерины II, затем ее внука Александра I. Николай I, узнав о новом способе починки колоколов, поначалу хотел его восстановить и соорудить для него особую звонницу, но и этот проект остался лишь на бумаге. В то же время яма с колоколом на Ивановской площади, мягко говоря, не украшала облик Кремля. Чтобы хоть как-то исправить положение, над ней соорудили деревянный помост, имевший дверь, через которую все желающие, взяв ключ у звонарей колокольни «Иван Великий», могли спуститься и увидеть дивный исполинский колокол.

Когда стало ясно, что Царь-колокол уже никогда не будет звонить, император Николай I распорядился установить его в Кремле как памятник, подняв на постамент. В 1836 году было принято окончательное решение о вызволении гигантского колокола из его вековой темницы. Эту работу поручили проверенному специалисту – французскому архитектору и инженеру Огюсту Монферрану, который к тому моменту уже получил известность в России благодаря строительству Исаакиевского собора и сооружению Александровской колонны на Дворцовой площади в Петербурге.

Поднятие Царь-колокола тщательно готовили: прежде всего вынули землю, окружавшую колокол, укрепили стенки ямы, выкачали воду, в течение шести недель возводили строительные леса. Но первая попытка все же обернулась неудачей: при подъеме колокол повлек за собой железную решетку, на которой он был когда-то укреплен, из-за чего деревянная подъемная конструкция затрещала, лопнула часть канатов (Монферран впоследствии предположил, что канаты отсырели при доставке в Москву из Петербурга). Вся проделанная работа была бы напрасной, если бы не смелость одного из рабочих, который бесстрашно спустился в яму и под нависшим над ним колоколом установил подпорку из бревен. Колокол зафиксировали в таком положении, работы на время остановили.

Вторая попытка подъема, для которой было увеличено количество канатов и воротов, наконец оказалась удачной. 23 июля 1836 года за 42 с половиной минуты Царь-колокол извлекли из ямы и водрузили на восьмигранный постамент, установленный возле колокольни «Иван Великий». Монферран увенчал колокол большой державой с позолоченным крестом, подчеркнув таким образом его царское название. С тех самых пор он стоит на своем почетном пьедестале вместе с отколовшимся когда-то из-за пожара куском, припаять который так и не удалось, да и вряд ли теперь эта задача актуальна. Исполинский колокол во время Великой Отечественной войны сослужил добрую службу: в 1941 году в нем размещался узел связи Кремлевского полка.

Царь-колоколу, отлитому русскими мастерами при императрице Анне Иоанновне, без малого 300 лет, но его рекордный вес остается непревзойденным не только в России, но и за ее пределами. Это по-прежнему самый большой колокол в мире.

0_115fb1_27ff83f6_XXXL

Царь-пушка

По повелению императора Николая I в Московском Кремле был установлен и другой памятник царского масштаба – Царь-пушка. Отлитая в 1586 году мастером Андреем Чоховым на Пушечном дворе, она украшена конным портретом царя Федора Иоанновича в короне и со скипетром в руке. Предполагалось, что на поле сражения для пушки будет вырыт специальный окоп, поэтому лафета у нее изначально не было. Впрочем, принять участие в боевых действиях ей так и не довелось: сперва она стояла на Красной площади, а в XVIII веке переехала во двор Арсенала.

В 1835 году по эскизам Александра Брюллова, брата знаменитого художника, для Царь-пушки на петербургском заводе Чарльза Берда (о чем сообщает надпись на торце оси лафета) были изготовлены декоративные ядра, а также сам лафет, украшенный львиной головой и богатым растительным орнаментом. В 1843 году пушке подыскали более заметное и почетное место – возле старого здания Оружейной палаты.

Этим преследовалась особая цель, озвученная в указе:

«Постановление старинных орудий у палаты будет прилично и соответственно уже потому, что само здание ее назначено для хранения достопамятностей».

В начале 1960-х, когда старое здание Оружейной палаты было снесено для строительства Кремлевского дворца съездов, Царь-пушке пришлось снова переселяться – теперь на Ивановскую площадь. Но новое ее расположение оказалось, пожалуй, самым удачным: сегодня Царь-колокол и Царь-пушка образуют единый ансамбль.


Никита Брусиловский

Березовый архив столетий

июля 10, 2016

С тех пор, как в Новгороде была найдена первая берестяная грамота, историки собрали целую библиотеку текстов на березовой коре, рассказавших много нового о жизни средневековой Руси.

Берестяная грамота XIV векаПервая берестяная грамота, найденная экспедицией профессора Артемия Арциховского в Новгороде в 1951 году / РИА Новости

В тот день, 26 июля 1951 года, участники Новгородской археологической экспедиции трудились на новом Неревском раскопе, что в самом центре города, к северу от кремля. Слой за слоем они поднимали мостовые древней Холопьей улицы, надеясь отыскать что-нибудь под почерневшими торцами. Трудилась здесь и 30-летняя работница Новгородского мебельного комбината Нина Акулова, решившая подработать на раскопках. Она-то и углядела в щели между бревнами туго свернутый кусочек бересты и собралась уже отбросить его в сторону как ненужный мусор, но из любопытства развернула.

Сто рублей за бересту

На грязной коре были процарапаны буквы, и Нина на всякий случай позвала начальника участка Гайду Авдусину. Увидев находку, та потеряла дар речи, а опомнившись, побежала за начальником экспедиции – профессором Арциховским. Артемий Владимирович тоже не мог сначала выговорить ни слова, а потом не своим голосом закричал: «Премия – сто рублей! Я этой находки ждал 20 лет!»

Розовую сотенную купюру с портретом Ленина Нина Федоровна так никогда и не разменяла: бережно хранила всю жизнь. А когда умерла, на ее могильном памятнике изобразили ту самую берестяную грамоту, вошедшую в историю под № 1. Арциховский в самом деле искал бересту с письменами еще с 1932 года, когда только возглавил раскопки в Новгороде. Его вдохновляли данные источников: к примеру, в XII веке монах новгородского Антониева монастыря, средневековый ученый и религиозный мыслитель Кирик Новгородец сообщал, что горожане бросают исписанные грамоты на землю и ходят по ним, и предавался размышлениям, не грех ли это. Выбрасывать дорогой пергамент или редчайшую тогда бумагу никто бы не стал, значит, речь, скорее всего, шла о бересте – дешевой и доступной всем. А уже в XV веке церковный деятель, православный богослов Иосиф Волоцкий прямо указывал, что в Троицком монастыре (ныне Троице-Сергиева лавра) «книги не на хартиях писаху, но на берестех». Много позже, в конце XIX века, новгородский любитель старины, выдающийся краевед Василий Передольский нашел несколько таких грамот и показывал их всем желающим в своем домашнем музее. Но тогда наука не оценила эти находки: при разборе коллекции после смерти собирателя грамоты попросту выкинули. Участники первых археологических экспедиций в Новгороде свернутые кусочки бересты считали поплавками, а писала – заостренные палочки, которыми процарапывались буквы, – чем-то вроде сапожного шила.

Арциховский думал иначе: с его точки зрения, во времена Древней Руси береста была обычным материалом для письма. Обычным, но весьма хрупким: лишь в болотистой новгородской почве он мог сохраниться на протяжении столетий. Правда, и здесь полоски коры скручивались так, что развернуть их без повреждений было очень сложно. Помог реставратор экспедиции Алексей Кирьянов, который промыл найденную Акуловой грамоту теплой водой с содой, а потом зажал между двумя стеклами.

В таком виде ее повезли в Москву в Академию наук Михаилу Тихомирову, специалисту по древнерусской письменности. Он установил, что текст, написанный в конце XIV века, содержит список податей, которые крестьяне платили трем землевладельцам: Фоме, Иеву и Тимофею. Арциховский был уверен, что найдутся и другие грамоты, и не ошибся. До конца сезона на Неревском раскопе их отыскали еще восемь: оброчную ведомость, переписку купцов о поставках пива, жалобу женщины по имени Гостята, которую прогнал муж… Десятым номером стала берестяная солонка, на ободке которой прочитывалась загадка:

«Есть град между небом и землей, а к нему едет посол без пути, сам немой, везет грамоту неписаную».

Над отгадкой пришлось побиться: видимо, речь здесь идет о Ноевом ковчеге, куда голубь принес масличную ветвь – знак окончания потопа. Но загадок в новгородской земле скрывалось еще немало…

Бесценный клад

Историки были счастливы: известные до тех пор летописи и жития рассказывали главным образом о верхушке древнерусского общества, а теперь им открылся бесценный источник сведений о жизни простых людей. Выдвигались предположения, что Новгород – это только начало, вот-вот берестяные грамоты отыщутся и в других городах. Действительно, уже в 1952 году экспедицией Даниила Авдусина (мужа Гайды Авдусиной и тоже ученика Арциховского) такая грамота была обнаружена на Гнёздовском городище под Смоленском. Позже берестяные свитки находили в Пскове, Твери, Москве, Старой Рязани, а также в Старой Руссе, Торжке и Вологде, подчинявшихся некогда Новгороду. В конце 1980-х отыскали их и далеко на юге – на раскопках летописного Звенигорода близ Львова. И… все. Из 1185 найденных берестяных грамот 1081 – новгородского происхождения. Конечно, в другой почве береста сохранялась хуже, но это не объясняет почти полного отсутствия грамот в иных землях. Скорее уж дело в непохожести богатого и своевольного Новгорода на прочие русские города. С XI по XV век он жил независимо от великокняжеской власти, и как раз этим периодом датируются все дошедшие до нас грамоты. Причина понятна: до того новгородцы были язычниками и не умели писать, а после подчинились Москве и постепенно утратили свою особость.

План средневекового НовгородаПлан средневекового Новгорода. Слева обозначен Неревский раскоп, где было найдено свыше 400 берестяных грамот, в том числе грамота № 1 / РИА Новости

 

Большинство грамот относится к XIII–XIV векам, что тоже необычно. В тот период Русь переживала упадок в результате ордынского нашествия, южные ее города почти совсем обезлюдели. Новгород же, напротив, рос и богател благодаря торговле с Европой. Местные купцы знали по несколько языков, а русской грамоте учились с раннего детства. Весьма примечательны в связи с этим записи самого, пожалуй, знаменитого автора берестяных грамот – мальчика по имени Онфим предположительно шести-семи лет. В 1956 году на том же Неревском раскопе была найдена целая россыпь грамоток, потерянных или выброшенных им.

Здесь школьные прописи, переписанные отрывки из церковных книг и многочисленные рисунки, которыми Онфим украшал «поля» своей берестяной «тетрадки». Наибольшую известность получило трогательное изображение им бравого всадника, поражающего врага: наверное, мальчик мечтал стать таким же. А на донце берестяного туеска, которое, видимо, дали ему для упражнений в письме, он нарисовал странного зверя с рогами и закрученным хвостом (подписано: «Я звере») и рядом начал послание: «Поклон от Онфима к Даниле».

Ааж®еЃҐб™®©Артемий Владимирович Арциховский – первооткрыватель, первый издатель и комментатор берестяных грамот

Понятно, что это черновик, как и многие берестяные грамоты. Кое-что из написанного (прежде всего официальные документальные записи) затем переносилось на пергамент, а предварительные наброски и все остальное практичные новгородцы выбрасывали. Диапазон этого «остального» очень широк: преимущественно деловые и хозяйственные письма, но встречаются и молитвы, и заговоры, и любовные записки, и даже шутки. В грамоте № 842 (10–40-е годы XII века) содержится первое в славянском мире упоминание о колбасе, а грамота № 259 сообщает: «Я послал тебе ведерко осетрины». Текст грамоты № 521 (начало XV века) носит характер любовного заклинания: «Так пусть разгорится сердце твое и тело твое и душа твоя [страстью] ко мне и к телу моему и к лицу моему». В грамоте № 566 – приглашение на свидание: «Будь в субботу ко ржи или подай весть». Грамота № 752 (как и приведенная выше, рубежа XI–XII веков) – письмо девушки: «Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? <…> Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под [людских] глаз и примчался… Хочешь ли, чтобы я тебя оставила? Даже если я тебя по своему неразумению задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то пусть судит тебя Бог и я». Интересно, что это письмо получатель разрезал и выбросил в помойную яму: похоже, он не хотел, чтобы послание попалось на глаза жене или новой подруге.

Грамота № 377 (последняя треть XIII века) – самое раннее из известных нам предложений руки и сердца на Руси. В ней говорится: «От Микиты к… Пойди за меня – я тебя хочу, а ты меня; а на то послух [свидетель. – В. Э.] Игнат». Имя возлюбленной Микиты спряталось между складок коры, и десятилетиями его читали как «Ульяница» – правда, в довольно странной форме «Оулиааниц». Загадочная Ульяница вдохновляла романтиков до тех пор, пока сравнительно недавно ученые не вернулись к этой загадке и не пришли к выводу, что имя следует читать как «Анна», а несколько позже разглядели тут и «Маланью», что, конечно, звучит не так красиво, как в первой версии.

К необычным словам расшифровщики грамот привыкли, ведь эти записи отражают не книжную, а разговорную речь, неизвестную по другим памятникам. Их язык настолько своеобразен, что главный специалист по нему академик Андрей Зализняк выделил его в особый древненовгородский диалект. Первая примета диалекта – сильное оканье, когда «о» заменяло не только «а», но и «е». Вторая – цоканье: «хоцю» вместо «хочу», «цто» вместо «что». Третья – необычное произношение согласных в начале слова: «гвезда» вместо «звезда», «керкы» вместо «церковь», «хед» вместо «сед». Современная форма этих слов – результат второй палатализации, проходившей в общеславянском языке, судя по всему, не позднее VI века. Если же новгородский диалект не испытал ее, значит, он отделился от славянского древа раньше. Получается, что новгородцы – не вполне русские, а может, и вовсе особый народ…

Привет от Онфима

Предположение Зализняка не поддержали археологи, не находящие особых различий между материальной культурой Новгорода и других древнерусских земель. Широкая общественность этой дискуссии и вовсе не заметила, зато весьма взволновалась от двух грамот, найденных в 2005 году и содержащих старейшие (XII век) примеры употребления ненормативной лексики. В первой из них (№ 954) осуждается некий Шилец, который «пошибает» чужих свиней. В северных диалектах это слово означает «насиловать», но академик Валентин Янин спас честь Шильца, указав, что в древнем Новгороде оно имело и другое значение – «наводить порчу». Впрочем, по понятиям того времени это преступление было куда более серьезным. Слух о нем разнесла некая Ноздрька, жившая в Неревском конце, и горожане с Людина конца, где жил Шилец, отправились мстить ей. Итогом стали нешуточные беспорядки, усмирять которые пришлось самому великому князю Владимиру Мономаху. Знавшие об этом событии историки после расшифровки найденной грамоты смогли разобраться в причинах случившегося.

TAS14. NOVGOROD, RUSSIA, JULY 18. These birch bark artifacts are found in the place of excavations in Novgorod. The dating of the items might be, as scientists say, related to the XI century. The drafts are supposed to be carved Jesus Christ and Saint Barbara, which appear to be the earliest their portrayal in Russia. (Photo by Vladimir Malygin / ITAR-TASS) ----- ÒÀÑ36. Ðîññèÿ. Âåëèêèé Íîâãîðîä. 18 èþëÿ.  Òðîèöêîì ðàñêîïå àðõåîëîãè, âåäóùèå ðàáîòó â ñëîå, äàòèðóåìîì ïåðâîé ïîëîâèíîé Õ1 âåêà, îáíàðóæèëè áåðåñòÿíóþ ãðàìîòó. Óíèêàëüíîñòü íàõîäêè â òîì, ÷òî îíà ñîäåðæèò íå ïèñüìåííîå ïîñëàíèå, êàê îáû÷íî, à ðèñóíêè: ñ îäíîé ñòîðîíû áåðåñòû èçîáðàæåí Õðèñòîñ, ñ äðóãîé - ñâÿòàÿ Âàðâàðà (íà ñíèìêå). Ñïåöèàëèñòû ñ÷èòàþò, ÷òî ýòè ðèñóíêè - ñàìûå äðåâíèå èç ñîõðàíèâøèõñÿ èçîáðàæåíèé ñâÿòûõ íà Ðóñè. Ôîòî Âëàäèìèðà Ìàëûãèíà (ÈÒÀÐ-ÒÀÑÑ)

Изображение святой Варвары на бересте (первая треть XI века). Эта находка была сделана археологами на Троицком раскопе в Новгороде в 2000 году / ТАСС

Вторая «нецензурная» грамота (под № 955) – письмо некой Милуши богатой горожанке Марене о содействии в замужестве Косы Великой (очевидно, прозвище девушки). Между делом Милуша напоминает Марене о двух гривнах вчерашних и тут же употребляет неприличное слово из пяти букв. Журналисты простодушно решили, что в порыве чувств та кроет подругу матом, но ученые внесли ясность: здесь бранные слова представляют собой древнее сакральное заклинание из свадебного обряда, которым Милуша приближает будущий брак. При этом считается, что Марена, упоминавшаяся еще в нескольких грамотах, была Марьей, женой влиятельного в городе боярина Петра Михалковича. Правда, есть и другая версия, согласно которой Милуша обращается к славянской богине смерти и одновременно плодородия Морене. Но даже самая ревностная язычница вряд ли стала бы писать письма богине и тем более требовать с нее две гривны. Так что вариант с боярыней более правдоподобен. Кстати, матерные слова встречались в грамотах и раньше, но сенсации из них не делали, а в публикациях стыдливо опускали.

Конечно, подобные грамоты – далеко не главное новгородское открытие нового тысячелетия. Так, в 2000 году была найдена древнейшая из дошедших до нас книга Руси, созданная на рубеже X и XI веков: на деревянных табличках, покрытых воском, записаны библейские псалмы. Тогда же в Людином конце раскопали архив городского суда – больше сотни зафиксированных на бересте черновиков юридических документов. Там же были обнаружены деревянные бирки для запечатывания мешков с пушниной – акцизные марки XI столетия. Между прочим, слово «бирка» (скандинавского происхождения, от birk – «береза») напоминает о том, что на бересте писали и в других северных странах.

Однако открытия делаются не только в Новгороде: в 2007 году при раскопках в Тайницком саду Московского Кремля была найдена третья в столице и самая большая из всех известных (370 слов) берестяная грамота (еще одна ее особенность в том, что она написана чернилами, а не процарапана). Это опись имущества некоего Турабея, видимо ордынского баскака, владевшего в XIV веке немалой частью Кремля (тоже своего рода сенсация). Четвертая московская берестяная грамота была обнаружена археологами в 2015 году в Зарядье, и тогда же первая такая грамота нашлась в Вологде. Сегодня интерес исследователей связан как с севером Древней Руси, поселениями новгородцев, так и с югом, где открываются все новые следы существования там «березового» письма. Например, в Киеве в 2010 году нашли аккуратно обрезанный лист бересты – заготовку для грамоты.

Берестяная грамота и ее расшифровкаФотография и прорись текста новгородской берестяной грамоты № 8 (последняя четверть XII века). Перевод: «От Семнуновой жены к Игучку. Тому, чья корова [или: чья у тебя корова], скажи: «Если хочешь корову и едешь за коровой, то вези три гривны»» / РИА Новости

И все же в центре внимания ученых остается Великий Новгород. Любое строительство в черте города разрешено здесь лишь после проведения археологических работ. Находки совершают не только специалисты, но и простые горожане: скажем, грамоту № 612 (на самом деле маленький фрагмент текста) новгородец Челноков нашел у себя дома в цветочном горшке. Разумеется, главную работу по-прежнему проводит Новгородская археологическая экспедиция, которую с 1962 года бессменно возглавляет ученик Арциховского – Валентин Лаврентьевич Янин. В том же, 1962 году археологи ушли с Неревского раскопа, где было найдено свыше 400 грамот. Лишь недавно этот рекорд перекрыл Троицкий раскоп в Людином конце, работы на котором ведутся уже более 40 лет. А в 2015 году недалеко от Неревского был заложен новый раскоп – Козьмодемьянский, где уже найдено 15 грамот, хоть и небольших. Одну из них, с краткой надписью «Я щеня» («Я щенок»), уже прозвали «приветом от Онфима»: уж не написал ли ее тот самый юный фантазер?

Грамоты и грамотность

При помощи берестяных «архивов» ученые смогли детально восстановить облик древнего Новгорода и назвать по именам сотни, если не тысячи его жителей. По мере нахождения грамоты публикуются в академических изданиях (вышло уже 11 томов), а недавно их полная база появилась в интернете. Но эти результаты устраивают далеко не всех. Поклонники «теории заговора» уже не раз обвиняли историков в том, что по приказу самого Сталина они предъявили общественности поддельные грамоты, чтобы доказать высокую культуру Древней Руси и образованность ее жителей. Это странное обвинение подкрепляют тем, что до 1951 года не было ни одной такой находки, а потом они вдруг стали сыпаться как из рога изобилия, причем только в Новгороде. На самом деле, как уже говорилось, грамоты находили и раньше, просто раскопки много лет велись от случая к случаю и лишь после указанного года – именно благодаря берестяным грамотам – стали регулярными.

Сегодня хорошо известно, как грамоты создавались: бересту срезали с дерева, высушивали под прессом, а потом костяным или металлическим писалом процарапывали текст на внутренней, более гладкой стороне. Другой конец у писала был закруглен, поскольку писали им и на восковых дощечках и с его помощью можно было затирать написанное. Когда же появились первые грамоты? Под 1030 годом новгородские летописи сообщают, что великий князь Ярослав приказал горожанам отдать 300 детей «учити книгам». Вероятно, из этих детей и вышли первый городской книжник с необычным именем Упырь Лихой, писец Остромирова Евангелия дьякон Григорий… По словам Андрея Зализняка, именно это поколение, «восприняв письмо в стенах храма, вынесло его на улицу». После этого берестяные грамоты прошли долгий путь, на котором ученые не без труда расставили хронологические вехи на основе палеографии, а также археологического распределения находок по слоям. Хотя большинство грамот не имеют обозначенных дат, основную их часть удается датировать в диапазоне 20–30 лет.

О раскопках, ведущихся в Новгороде, президенту России Владимиру Путину рассказывает академик, руководитель Новгородской археологической экспедиции Валентин Янин. 2004 год / ТАСС

Еще не так давно, испытывая трудности с расшифровкой, историки пеняли на безграмотность древних новгородцев. Новые исследования доказали, что люди далекого прошлого были грамотнее многих наших современников. 90% (!) текстов написано вообще без ошибок, а сложность их понимания вызвана повреждениями бересты или особенностями новгородского диалекта. Есть и другая проблема: авторами некоторых грамот явно являлись представители других народов, подчиненных Новгородской республике. Это весь, водь, чудь и особенно карелы: так, в грамоте № 403 содержится даже маленький русско-карельский словарик сборщика дани. Найдены также грамоты, написанные на латыни, немецком, греческом, – доказательство широких международных связей города на Волхове.

Исходя из численности населения средневекового Новгорода и «писательской» активности горожан, специалисты подсчитали, что в городе можно найти еще до 20 тыс. берестяных грамот. Учитывая, что сейчас в год делается от одной до ста таких находок, этот процесс может растянуться на века. Но ученые, как и нынешние горожане, не торопятся. Ежегодно отмечая памятное 26 июля как День бересты, они не столько вспоминают прошлые экспедиции, сколько предвкушают будущие, которые откроют новые страницы истории родной земли.


Вадим Эрлихман

Продолжающаяся история

июля 10, 2016

Выдающийся российский лингвист, действительный член Российской академии наук, доктор филологических наук Андрей ЗАЛИЗНЯК многие десятилетия изучает берестяные грамоты. В интервью «Историку» он признался, что поначалу на эти маленькие свитки бересты специалисты по истории языка не обратили особого внимания…

 azАзбука, найденная археологической экспедицией в Новгороде. Конец XIII – начало XIV века. Медные писала / РИА Новости

Первоначально берестяные грамоты не произвели на исследователей впечатления чего-то очень важного для истории русского языка – маленькие записочки, которые вдобавок изобилуют тем, что тогда казалось ошибками. Они действительно написаны так, что человек, привыкший читать «классический» древнерусский текст, непрерывно вздрагивает от количества неправильных букв не на своих местах. Это впечатление сильно затормозило включение берестяных грамот в корпус важных данных по истории языка. Академик Андрей Зализняк – как раз тот человек, который предложил по-иному взглянуть на этот исторический источник.

«Постепенно мне стала приходить в голову мысль, что утверждение, будто бы грамоты полны ошибок, неверно: на самом деле мы просто чего-то не понимаем. Сейчас-то мы уже твердо знаем, что это так. Оказалось, что там действовала другая, отличающаяся от книжной система записи, внутри которой эти грамоты содержат ничуть не больше ошибок, нежели фолианты, написанные хорошими писцами», – говорит Андрей Зализняк.

Это живой русский язык

Что означало открытие берестяных грамот с точки зрения истории языка?

Прежде всего мы получили в руки древнерусскую бытовую запись, запись на бытовом языке того времени…

– Бытовой – язык, отличающийся от книжного…

– В общих чертах да. Существовал церковнославянский язык, который заслуживает названия книжного, потому что, когда какие-то тексты должны были создаваться на высоком литературном и идейном уровне, писавший стремился использовать именно его. Хотя реально, конечно, это никогда не был чисто церковнославянский язык, всегда наблюдался некоторый компромисс между церковнославянским и живым русским языком. Но это отличалось от того, как люди говорили в быту, от живого языка.

– До того, как были найдены берестяные грамоты, ученые не имели представления об этом языке?

_DSC1735Андрей Анатольевич ЗАЛИЗНЯК

Родился 29 апреля 1935 года. В 1958 году окончил романо-германское отделение филологического факультета МГУ. Сегодня он преподает на том же факультете. Преподавал также в университетах Парижа, Женевы и Экс-ан-Прованса. С 1987 года – член-корреспондент АН СССР, с 1997 года – академик РАН. Главный научный сотрудник отдела типологии и сравнительного языкознания Института славяноведения РАН. В 1977 году был издан составленный им «Грамматический словарь русского языка».

А.А. Зализняк – автор ставших классическими монографий по языкознанию и лингвистике, таких как «Русское именное словоизменение», «Древненовгородский диалект», «Древнерусские энклитики», «»Слово о полку Игореве»: взгляд лингвиста».

Награжден Большой золотой медалью им. М.В. Ломоносова (2007) «за открытия в области древнерусского языка раннего периода и за доказательство аутентичности великого памятника русской литературы «Слово о полку Игореве»». Лауреат Государственной премии РФ в области науки и технологий «за выдающийся вклад в развитие лингвистики» (2007).

– Само представление, конечно, имели. Не вызывало сомнений, что, с одной стороны, существовал живой русский язык, а с другой – были книги, написанные в основном по-церковнославянски. Однако этот живой русский язык был для нас практически закрыт.

Есть прекрасные источники древнерусского языка, но они совершенно иного содержания и иной тематики по сравнению с тем, о чем рассказывают берестяные грамоты. Это в первую очередь церковные тексты, которые написаны по-церковнославянски. Несколько ближе к живому русскому языку тексты юридического содержания – это не совсем тот язык, на котором говорили люди, но он уже значительно более тесно с ним связан. В дальнейшем появились грамоты, в которых кто-то кому-то что-то сообщал или которые составлялись как юридический документ. Они еще ближе к живому русскому языку, но, повторюсь, речь идет уже о более позднем периоде.

Древнейшие грамоты на пергамене, которыми мы располагали до открытия берестяных грамот, относятся к XII веку, и их всего две. Сейчас же мы получили около 500 берестяных грамот, датируемых периодом ранее XIII века. Вот простая иллюстрация того, как широко открылось для нас поле знания живого древнерусского языка.

БУКВЫ ВЫДАВЛИВАЛИСЬ (ВЫЦАРАПЫВАЛИСЬ) НА БЕРЕСТЕ ОСТРИЕМ СПЕЦИАЛЬНО ПРЕДНАЗНАЧЕННОГО ДЛЯ ЭТОЙ ЦЕЛИ МЕТАЛЛИЧЕСКОГО ИЛИ КОСТЯНОГО ПИСАЛА (СТИЛОСА). Большинство грамот написано на внутренней, то есть обращенной к стволу, более темной стороне берестяного листа

Документы эти, конечно, небольшие по объему, но впечатляет их количество, а также разнообразие их содержания. В целом тексты грамот сосредоточены на бытовых проблемах текущей жизни человека: они писались исключительно в расчете на то, чтобы что-то сообщить адресату или послать кого-то куда-то с поручением, – больше они ни для чего не нужны были. В голову, разумеется, никому из писавших не приходило, что эти записки окажутся важными документами через тысячу лет, будут бережно храниться в музеях и станут объектами изучения специалистов.

Парадокс заключается в том, что книги, которые создавались для вечности, погибли на 99% – в пожарах, грабительских налетах, во время оккупаций. В итоге мы располагаем всего 1% книжного богатства Древней Руси. А берестяные грамоты не подверглись подобному уничтожению, поскольку находились в земле, и это позволило им отлично сохраниться.

Все дело в почве

– Это была ожидаемая находка? Грамоты целенаправленно искали?

– Не совсем. Она была ожидаема, так сказать, в абстрактном смысле. Как говорил первый руководитель Новгородской археологической экспедиции Артемий Владимирович Арциховский, было бы прекрасно, если бы мы нашли какой-либо письменный документ. Но что тексты будут именно на бересте – этого не ожидал никто. И никто не подозревал, что тогда могли писать не чернилами, а рассчитывать, что чернила сохранятся в сырой земле, было бы наивно. Поэтому полной неожиданностью стало то, что первый же найденный текст на бересте был написанным не чернилами, а своего рода вечным способом: покуда цела береста – цел и процарапанный штрих на ней.

Археологические раскопки на месте "Троицкий раскоп"Археологи находят в Новгороде примерно 16 берестяных грамот в год. Вид на Троицкий раскоп / РИА Новости

Так что в самом общем виде Арциховский надеялся, что нечто подобное можно будет найти. Но сама находка берестяной грамоты была абсолютной сенсацией.

– Сколько найдено грамот на данный момент?

– В Новгороде на сегодняшний (в буквальном смысле слова) день – 1081 грамота. Последняя грамота найдена вчера [интервью записывалось 8 июня. – «Историк»].

– А сколько в среднем в год находят грамот?

– Год от года число таких находок очень сильно варьируется. У нас есть так называемые «нулевые» годы, когда мы находимся в зоне, где грамот ожидать не приходится. Их, правда, немного, но на протяжении 60 с лишним лет были годы, когда грамот археологи не обнаруживали вовсе. Это не значит, что произошла какая-то катастрофа, нет, мы просто знаем, что если мы ведем работы в слоях слишком поздних или слишком ранних, то там, скорее всего, грамот не будет. С другой стороны, имеются огромнейшие пики, самым впечатляющим из которых оказался 1998 год, когда было найдено 92 грамоты. Если посчитать в среднем, учитывая диапазон от 0 до 92, то в Новгороде, получается, находят примерно 16 грамот в год.

БЕРЕСТЯНАЯ ГРАМОТА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ПРОДОЛГОВАТЫЙ ЛИСТ БЕРЕСТЫ, обычно обрезанный по краям. Размеры могут варьироваться, но большинство грамот имеют 15–40 см в длину и 2–8 см в ширину

– Какова география находок?

– Абсолютный лидер – Великий Новгород, остальные точки по сравнению с ним не столь значительны. Примечательно, что на втором месте по количеству найденных грамот оказался не крупный город, а так называемый пригород Новгорода – Старая Русса, и это всего-навсего 45 грамот. Другие города из этого списка, за исключением Смоленска и Торжка, могут похвастаться лишь единицами грамот. Это связано в первую очередь с почвами: Новгород – замечательное археологическое хранилище всей органической материи (древесина, кожа, рог – все отлично сохраняется) благодаря огромной влажности. В новгородской почве эти материалы сохранялись так же, как если бы они были под водой: там нет совсем доступа кислорода, поэтому нет процесса окисления. В других местах, где более сухо, это нереально: все превращается в прах за несколько десятилетий. Новгород в этом смысле изумителен – даже бревна сохраняются! Известно, что неиспользованные и уже изученные бревна забирают местные жители для своих целей – потом, когда нужда в них у археологов отпадает.

– А сколько всего российских городов могут похвастаться находками берестяных грамот?

– Мы можем говорить об 11–12 городах (смотря как считать, есть случаи находок совсем микроскопических кусочков). В первую очередь это археологические зоны Новгорода, Пскова и их окрестностей (прежде всего Старая Русса), далее следуют Торжок, Смоленск, Тверь, а также Москва. Столица дала пока немного, только четыре грамоты, но зато одна из этих грамот по-своему уникальна – она самая большая из всех найденных когда-либо.

Маловато для такого крупного города…

– К сожалению, в Москве археологическая ситуация совсем не такая благоприятная, как в Новгороде. По разным причинам – не только из-за почв, но еще и потому, что в столице улицы проложены по своим старым направлениям. Там же, под ними, вероятно, скрываются многие находки, однако раскопать целиком улицу в условиях современной бурной жизни мегаполиса, конечно, абсолютно нереально. Одна из четырех московских берестяных грамот была найдена на Красной площади, и произошло это не потому, что Красная площадь стала археологической зоной, а лишь благодаря так называемому археологическому контролю ведущихся работ. Разумеется, это не то же самое, что раскопки, и найти все, что есть в земле, при таком контроле невозможно. Можно только обнаружить то, что случайно выкинули на поверхность рабочие, которые занимаются совершенно другим делом, например перекладкой коммуникаций.

В Новгороде ситуация иная: при Екатерине II город был полностью перепланирован, поэтому улицы там лежат не по старым трассам, а старые трассы – наиболее интересные для археологов территории – часто расположены теперь под дворами или садами, где находится открытая земля, то есть можно копать.

– Вы упомянули о самой большой московской грамоте. Каковы ее размеры и как выглядят обычные грамоты?

– В среднем длина берестяной грамоты – порядка 16 см. Громадные грамоты, самые длинные, достигают даже 50 см. Московская грамота имеет 19 см в ширину и 31 см в длину.

При этом около 3/4 всего объема найденных грамот составляют фрагменты. И лишь четверть – это полностью сохранившиеся грамоты. Ранее самой большой считалась грамота, включавшая 176 слов, но московская значительно побила этот рекорд: в ней более 300 слов! А самые маленькие грамоты включают в себя всего две-три буквы.

– А за пределами России такого рода находки встречаются?

– Да, на территории Украины найдено три грамоты. Немного, но все равно существенно и очень важно, поскольку появилась возможность сравнить их с новгородскими грамотами и увидеть, что это не совсем одинаковый диалект. Кроме того, кое-какие находки были сделаны за пределами славянских стран – это несколько грамот в Швеции, написанных, правда, не на шведском языке, а на латыни. Есть абстрактная уверенность, что во всей Северной Европе – там, где почвы высокой влажности, – когда-нибудь такие тексты еще будут обнаружены, в частности в Северной Германии. Но, насколько я понимаю, европейские археологи целенаправленно их не ищут…

Загадочное сочетание букв

– Сколько примерно времени уходит на то, чтобы, вынув из земли грамоту, ввести ее в научный оборот в качестве исторического источника?

– От нескольких дней до нескольких десятилетий. Порой бывает, что первоначальный вариант недостаточен или подготовка документа к введению в научный оборот просто была плохо проведена: например, грамота неправильно прочитана. Для многих первых грамот сроки от их открытия до подлинного и безошибочного прочтения составляли по 30 лет и более.

111Самая большая берестяная грамота была найдена на территории Московского Кремля. Она абсолютный рекордсмен по количеству слов: их в ней более 300!

В последнем на сегодня изданном томе берестяных грамот около трети всего объема составляют поправки к чтению ранее найденных и уже опубликованных текстов грамот. Там речь идет и о грамотах, что были обнаружены археологами очень много лет назад! Так, известный исследователь Алексей Гиппиус достиг замечательного результата при изучении грамоты № 88. Первое описание она получила еще в 1954 году: комментарий к ней был коротким и гласил, что практически никакой информации из нее извлечь нельзя, что буквы на грамоте процарапаны, но прочитать их невозможно. А Алексей Гиппиус сумел прочитать эту грамоту, и она оказалась весьма интересным документом. Получается, что от ее открытия до верного прочтения и публикации подлинного текста прошло более 60 лет!

С чего начинается работа исследователя?

– Есть этап, когда грамота уже перед нами, но буквы еще увидеть нельзя, – это фаза страшного нетерпения! Грамота чаще всего представляет собой небольшой рулончик, который нужно развернуть. Если делать это нетерпеливыми пальцами, то грамота просто сломается. Надо сначала сделать ее более эластичной, для чего грамоту помещают в кипяток. Когда она аккуратно развернута, ее необходимо положить под стекло, чтобы закрепить в таком состоянии. Тут можно получить хотя бы первоначальное представление о тексте. Наконец, наступает момент, когда специалисты впервые могут увидеть буквы этой грамоты. Если они хорошо видны, то два человека начинают работу: первый определяет буквы и читает их одну за другой, а второй записывает под его диктовку. Нередко после этого наступает совершенное недоумение: получается просто длинный ряд букв, в котором ничего невозможно понять!

М†≠•¶≠†п ѓЂЃй†§м 1990-• £Ѓ§† ≠†з†ЂЃ бваЃ®в•Ђмб⥆Устои московского Воскресенского моста, обнаруженные в результате раскопок на Манежной площади

Одна найденная грамота, полностью сохранившаяся и с идеальной сохранностью букв (нечастый случай!), поначалу после развертывания оказалась абсолютно нечитаемой из-за загадочного сочетания этих самых букв. Возникла даже версия, что это некий иностранный язык, записанный кириллицей, например финский. Прошло время, прежде чем мы поняли, что это все-таки текст на русском языке. Постепенно, шаг за шагом, после тщательных проверок многочисленных гипотез в конце концов удалось установить, что грамота целиком написана по-русски и содержит интереснейший текст. Сейчас это одна из жемчужин нашей коллекции. Мы уже почти привыкли, что если что-то очень трудно и непонятно, то, скорее всего, это отправная точка для какого-то нового открытия…

3Дошедшие до нас берестяные грамоты относятся к периоду с XI по XV век. Большинство грамот – это частные письма, посвященные хозяйственным, семейным, денежным, торговым делам, а также челобитные.

Заметную часть грамот составляют разного рода реестры (долговые списки и росписи поставок). Имеется около двух десятков ярлычков, содержащих лишь имя владельца. Среди берестяных грамот есть и официальные документы (завещания, расписки), литературные и фольклорные записи (заговор, загадка, отрывки из сочинений), а также учебные (азбуки, перечни цифр, упражнения) и церковные тексты (фрагменты молитв, поучений и прочее).

Новгородский диалект

– Например, открытия древненовгородского диалекта?

– Открытие древненовгородского диалекта – это некоторое преувеличение, мне не хотелось бы ради красного словца отступать от истины. О существовании древненовгородского диалекта было известно и раньше. Никто не сомневался, что в Новгороде говорили немного не так, как в Москве, Суздале или Киеве, поэтому открытия как такового, то есть открытия самого факта существования древненовгородского диалекта, в связи с берестяными грамотами не было. Но благодаря изучению грамот возникло понимание, в чем этот диалект состоит, и осознание того, что, оказывается, это вовсе не редкие маленькие отличия, а целая система с лингвистической точки зрения, которая дает картину не просто говора, а достаточно обособленного диалекта.

0038-009-Berestjanaja-gramota-OnfimaОколо 3/4 всего объема найденных грамот составляют фрагменты. И лишь четверть – это полностью сохранившиеся грамоты. Большинство текстов не длиннее 20 слов, лишь немногие из них содержат более 50 слов

Могу, пожалуй, вспомнить один момент, который для меня лично стал поворотным: я понял, что маленькими отличиями дело не ограничится. Он связан с одной из древнейших грамот нашего фонда, относящейся к первой половине XI века, – она отстоит от Крещения Руси всего на несколько десятилетий. Это фрагмент, у которого отсутствуют верхняя и нижняя части, что не мешает ему быть одним из самых ценных документов. Речь идет о берестяной грамоте № 247, найденной в 1956 году. В ней меня привлек странный смысл и очень «неряшливый» синтаксис в той версии расшифровки, которая тогда существовала. У меня было сильное подозрение, что что-то здесь не так, поскольку то, как грамота переводилась, вызывало сомнения сразу и в значении написанного, и в том, как слова сочетаются друг с другом.

– Это были сомнения лингвиста, тогда как у историков вопросов не возникало?

– У историков это никакого беспокойства не вызывало – сомнения были чисто лингвистического характера. Одна из фраз была «а замок келе, а двери келе», которую тогда переводили как «а замок кельи, а двери кельи». Больше ничего об этом не было сказано: хороши замок и двери или плохи, есть они или их нет – не было сказуемого! Кроме того, у меня возникли большие подозрения относительно слова «кельи», поскольку если действительно имелась в виду келья, то получалось, что слово всего из пяти букв написано сразу с несколькими ошибками. Мне, как лингвисту, показалось это просто неправдоподобным. И вдруг я понял, что на самом деле (я называю этот момент переходом от незнания к знанию) слово это не имеет ни малейшего отношения к келье, а сказуемое в тексте имеется: «И замок цел, и дверь цела».

То есть форма «келе» по-древненовгородски означала «цел». Но если это так, то мы получаем бомбу под то, что изучается во всех университетах по истории славянских языков. Требовалось некоторое бесстрашие, чтобы продолжать думать в данном направлении, поскольку это свидетельствовало, что в Новгороде не случилось того фонетического события, которое описывается в любом учебнике как произошедшее за полтысячелетия до написания этой грамоты. Ведь переход древнего «кел» в «цел», то есть в широком смысле так называемая вторая палатализация, по разным оценкам, совершился примерно в середине первого тысячелетия нашей эры. Обсуждаемая же грамота, напомню, датируется XI веком, иными словами, разрыв составляет более 500 лет! А в ее тексте стоит «келе». При этом исключается вариант ошибки, так как «келе» повторено писцом дважды, а значит, он не просто перепутал букву.

Из одной этой строчки вывод таков: древненовгородский диалект отделился от праславянского языка раньше, чем произошла вторая палатализация, в отличие от диалектов и говоров всей остальной части будущего Древнерусского государства, где произносили «цел». После этого не было уже никаких сомнений в том, что древненовгородский диалект представляет собой самостоятельную ветвь славянского языкового древа.

– Что это значило для понимания истории Древней Руси? Какие гипотезы это породило?

– В первую очередь историки и археологи должны были применить это открытие к своим сферам. Здесь я нашел большую поддержку со стороны археологов, которые, как выяснилось, давно придерживаются истолкования материальной культуры Северо-Западной Руси как шедшей не с юга, а с запада. Ведь известно, что восточнославянская территория была заселена выходцами из западных земель: прародина славян находится западнее сегодняшних России, Украины и Белоруссии – движение происходило примерно из района нынешней Польши на восток.

Согласно традиционному представлению, это было движение в сторону будущей Киевской Руси, которое оттуда распространялось далее на восток и на север, в том числе на район Новгорода. Однако археологические данные давно толкали специалистов к другим выводам: собственно, археологическая культура Новгорода не объясняется приходом с юга. Иначе говоря, будущие восточнославянские территории, по этим гипотезам археологов, заселялись разными потоками: один поток, более южный, шел в сторону сегодняшней Украины, а другой, более северный, – в сторону земель будущего Новгорода и Пскова.

pic80Общий вид раскопок в Новгороде в 1964 году. На заднем плане церковь Спаса на Ильине улице и Знаменский собор

В сопоставлении с лингвистическими данными оказалось возможным изменить существовавшую точку зрения, что восточнославянское население первоначально было совершенно монолитно, а потом постепенно разошлось по разным сторонам современных России, Украины и Белоруссии. На уровне того, что мы теперь знаем (в частности, благодаря берестяным грамотам), сегодняшнее представление состоит в том, что было по крайней мере два потока переселения из западных земель – южный и северный. Это относится к весьма раннему времени. Первые археологические свидетельства славянского присутствия в Псковской земле обычно связывают с VI веком, но эти люди могли появиться здесь раньше, чем в остальной части славянского мира произошла смена «кел» на «цел», то есть вторая палатализация.

Существенно также и то, что, когда славянские племена ушли на северо-восток, они оторвались от остального славянства, пройдя насквозь по территории нынешней Литвы через балтийское население, которое после этого стало отделять их от прежней зоны, с которой они первоначально контактировали. Так что когда они ушли на новгородско-псковскую территорию, то оказались в изоляции – а это самая благоприятная почва для сохранения архаизмов! Поэтому их язык не подвергся тому, что называется второй палатализацией.Ruini-Stalingrada-1За время немецко-фашистской оккупации Новгород был почти полностью разрушен

Это в корне изменило представления о ранней истории восточных славян!

– Да, получается, что восточное славянство имело две половины – новгородскую и киевскую, которые затем, после совместного существования в составе единого Древнерусского государства, в значительной степени сблизились. В итоге их первоначальные отличия со временем сгладились: например, сейчас уже нет никаких следов того, что можно было когда-то сказать «кел» вместо «цел».

Миф о неграмотности и его опровержение

– Открытие берестяных грамот изменило представления об уровне грамотности в древнерусском обществе…

– Существовало несколько фаз в развитии наших представлений о грамотности в Древней Руси. Поначалу о Руси говорили как о «темной зоне», где грамотными были лишь духовенство (да и то не все его представители), некоторая часть князей и т. д. Открытие берестяных грамот породило известную эйфорию и огромный энтузиазм от того, что теперь эта точка зрения опровергнута. Причем с точностью до наоборот: дескать, Древняя Русь была сплошь и поголовно грамотной, от первого человека до последнего, вопреки тому, что мы думали раньше. Обе крайние точки зрения не выдерживают критики.

Можно ли хотя бы условно определить численность грамотного населения на Руси на основании берестяных грамот?

– Весьма условно. Берестяные грамоты действительно показали, что довольно большие группы населения умели читать и писать, грамотными были не только феодалы и священники. Среди авторов найденных берестяных грамот людей церкви немного, большинство составляют светские люди очень разного социального положения.

И самое поразительное: велика доля женских писем. То, что читать и писать умели женщины, стало совершенной сенсацией. Ранее об этом не смели даже думать, включая в число грамотных женщин разве что княгинь. Интересно также, что процент найденных женских писем древних столетий (XII–XIII века) выше, чем более поздних эпох. Скептики могли бы нам возразить: «А откуда вы знаете, что женщины это сами писали? Просто для них писали грамотные люди».

Действительно, откуда?

– В каких-то случаях так, возможно, и было, но есть много мелких признаков, позволяющих определить, сам ли человек писал послание или кому-то его диктовал. Иногда это очевидно из самого содержания письма.

РНовгород – замечательное археологическое хранилище благодаря высокой влажности почвы. Деревянный помост средневекового города

Например, если письмо содержит секрет, который жена сообщает мужу, то она должна была его сама написать. В нашем фонде грамот есть замечательное послание священнику от его жены, предупреждающей о том, как он должен себя вести в связи с тем, что про него распространяют дурные слухи. Очевидно же, что она не диктовала этот текст никому, а писала его сама.

К тому же женские письма удивительным образом отличаются от других текстов берестяных грамот. Во-первых, они в несколько раз длиннее, чем те, что писали мужчины (мужские послания, как правило, очень короткие, крайне лаконичные). Во-вторых, женские письма отличают особое содержание и степень эмоциональности. Так что можно смело утверждать, что нами открыто явление женской грамотности в Древней Руси, причем довольно распространенной (хотя, разумеется, о поголовной грамотности говорить не приходится).

Сейчас у нас есть некоторое умеренное представление о том, что большая категория социальных групп населения Древней Руси была причастна к умению читать и писать. Эту картину нам дают именно берестяные грамоты.

Большая часть открытий еще впереди!

– Валентин Лаврентьевич Янин, бессменный с начала 1960-х годов руководитель Новгородской археологической экспедиции, считает, что общее число сохранившихся грамот (как уже обнаруженных, так и пока не найденных) может достигать 20 тыс. Вы с ним согласны?

– Он совершенно правильно оценил! В этом нет ничего фантастического. Может быть, эта цифра даже несколько ниже реальной: не исключено, что грамот на самом деле сохранилось больше. Вот как происходит расчет: берем общую площадь того, что мы раскопали, смотрим, сколько там найдено грамот, и учитываем, какова была примерная территория древнего Новгорода. Простое умножение дает цифру такого порядка. При этом, правда, приходится делать некоторое «снижение», поскольку раскопки показали, что не все районы Новгорода одинаково насыщены грамотами.

В связи с этим цифра в 20 тыс. грамот будет трезвой, но только в отношении того, сколько грамот там было. А сколько грамот достанется потомкам – зависит от строительства. К счастью, в Новгороде мы пользуемся благами закона 1970-х годов, который запрещает новое строительство в черте старого города без археологического исследования. Хотя, конечно, нельзя сказать, что не бывает случаев, когда теми или иными уловками его не пытаются обойти. Но масштабных нарушений в Новгороде пока нет.

Однако не факт, что все 20 тыс. грамот сохранились?

– К сожалению. Определенная их часть безвозвратно погибла по причинам неотвратимым, в том числе по причине гитлеровского нападения, в результате которого город был страшно разрушен. Когда Новгород отстраивался после войны, берестяные грамоты были еще неизвестны, но, даже если бы они и были известны, обеспечить людей жильем, разумеется, было важнее. Отдельные районы города тогда застраивались без каких-либо археологических изысканий: понятно, что какая-то часть грамот погибла.

006

На сегодняшний день всего найдено 1185 берестяных грамот


Великий Новгород___________1081
Старая Русса________________45
Торжок______________________19
Смоленск____________________16
Псков________________________8
Тверь________________________5
Москва_______________________4
Звенигород Галицкий__________3
Вологда______________________1
Старая Рязань________________1
Витебск______________________1
Мстиславль___________________1

Но все равно количество грамот в земле огромно, а скорость их открытий относительно невелика. Так что есть правда – в известной новгородским археологам шутке: когда мы найдем последние грамоты, они будут уже не тысячелетней, а трехтысячелетней давности.

– По словам Валентина Янина, открытие каждой грамоты – это не просто научное событие, но и эмоциональное переживание.

– Безусловно! В этом смысле наша жизнь в Новгороде богата счастливыми эмоциональными всплесками. Само сведение о том, что нашли новую грамоту, чего стоит! Трудно удержаться, чтобы не броситься напролом к ванночке с кипятком, в которой лежит только что найденная грамота, – так хочется первым увидеть хотя бы букву! Совершенно особая обстановка воцаряется каждый раз, когда приносят с раскопа новую грамоту в лабораторию и начинается таинство первого чтения.

Сегодня мы имеем что-то вроде «телефонной книги» Новгорода XII века, в которой уже сотни имен! Мы примерно представляем себе отношения между этими жившими почти тысячу лет назад людьми, поскольку известно, что именно они друг другу писали, – это словно оживление имен. Многие из них для нас становятся вполне похожими на настоящих знакомых, о которых мы что-то знаем и постепенно узнаем все больше. Замечательное и уникальное обстоятельство – иногда от этих людей приходят «новые весточки»! Мы узнаем что-то новое о тех, кого давным-давно уже нет на свете, кого забыли столетия назад. Это своего рода продолжающаяся история. И она никого не может оставить равнодушным.


Беседовали Владимир Рудаков, Никита Брусиловский

Во имя образа Богородицы

июля 10, 2016

Донской монастырь это не просто прославленная православная обитель, но еще и памятник, воздвигнутый в честь победы над одним из главных недругов Москвы – крымским ханом. Эта победа была одержана 425 лет назад летом 1591 года, в царствование Федора Иоанновича

 

Это едва ли не единственный московский монастырь, сохранивший свой первозданный облик. Его древние стены напоминают укрепления Московского Кремля: такие же характерные зубцы «ласточкин хвост», мощные, хотя и более низкие башни. А за ними – купола с крестами…

Чудо в Обозе

В июне 1591 года крымский хан Казы-Гирей II собрал небывалое по своей величине войско, насчитывавшее более 150 тыс. человек, и двинул его на русские земли. «Новый летописец» сообщает об этом: «Пришел… царь крымский со многими ордами, с ним же были и турские люди». В Москве знали, что поход санкционировался и был поддержан Османской империей.

Отмечали современники и тот факт, что крымский хан, вопреки обыкновению, не останавливался для грабежа и разорения попадавшихся на пути его войска городов и деревень, не забирал в плен население – он быстро и целенаправленно двигался к Москве, желая застать гарнизон врасплох и рассчитывая без труда взять столицу, чтобы подвергнуть ее тотальному разграблению. У Казы-Гирея и впрямь был резон поспешить: значительная часть русских сил находилась далеко от Москвы, близ Новгорода и Пскова, поскольку шла война со Швецией, а крымских татар русские отряды ожидали у польско-литовских рубежей.

К†Іл-Г®а•© IIКрымский хан Казы-Гирей II, чье огромное войско угрожало Москве в 1591 году

Весть о приближении орд Казы-Гирея к столице привела в ужас ее население, заставив вспомнить о давних и страшных временах первых татарских нашествий. Для укрепления Москвы сюда были стянуты войска, охранявшие рубежи государства на Оке, и началась усиленная подготовка к обороне города, которой руководил царский шурин Борис Годунов. По его приказу неподалеку от Воробьевых гор в кратчайшие сроки поставили обширный обоз, или гуляй-город, – нечто вроде подвижной крепости, за стенами которой и разместился главный штаб русского войска. В центре лагеря установили малую походную церковь во имя преподобного Сергия Радонежского. Святой покровитель, конечно, был выбран не случайно: по преданию, именно он благословил великого князя Дмитрия Донского на битву с Мамаем на Куликовом поле. Но первостепенной защитницей столицы москвичи считали Пресвятую Богородицу, поэтому главной святыней обоза стала Донская икона Божией Матери, не раз оказывавшая поддержку русскому войску в сражениях с татарами.

2 июля 1591 года был совершен торжественный крестный ход. Архиепископ Суздальский Иов пронес Донскую икону по стенам Москвы и потом, обойдя гуляй-город, установил ее в походном храме Сергия Радонежского. А на следующий день на подступах к столице произошло первое столкновение русских с татарами: отряд князя Владимира Бахтеярова-Ростовского, посланный с целью задержать продвижение врага, был разбит на реке Пахре. Тем не менее свою задачу отряд выполнил: удалось выиграть время, чтобы собрать воинские силы в обозе.

Вскоре хан Казы-Гирей подошел к Москве по Серпуховской дороге и остановился у села Котлы. 4 июля несколько мелких татарских отрядов атаковали русских, выступив с двух сторон – от Котлов и Воробьевых гор. Целый день продолжалась битва с этими отрядами, однако победа не склонялась ни на чью сторону. Татары пытались штурмовать и обоз, но тоже безуспешно. С наступлением темноты столкновения, казалось бы, прекратились. Но в ночь на 5 июля уже выдвинувшийся из обоза трехтысячный конный отряд казаков во главе с атаманом Василием Яновым атаковал ханский лагерь. Значимыми оказались не столько потери в стане врага, сколько психологический эффект: вылазка русских стала полной неожиданностью для татар и внесла в их ряды смятение, граничившее с паникой. И «за час до света», как говорит летопись, Казы-Гирей со всеми своими ордами бежал «с великим страхом и ужасом», бросив при этом большую часть имущества. Организовав преследование, русские окончательно деморализовали противника, отбивая у него добычу, уничтожая незваных гостей и захватывая их в плен. В Бахчисарай, столицу Крымского ханства, Казы-Гирей прибыл с ранением, полученным в этих боях, а от его войска осталось не более трети. С тех пор крымские татары больше ни разу не подходили к Москве так близко.

Столь важную победу современники ставили в один ряд с победой на Куликовом поле и считали ее одним из крупнейших сражений, прославивших русское войско. В том же, 1591 году царь Федор Иоаннович повелел выстроить на месте, где находилась походная церковь Сергия Радонежского, каменный собор во имя Донской иконы Божией Матери, которая помогла Москве. Кроме того, здесь был учрежден монастырь в честь этого чудотворного образа, а поскольку укрепление русского лагеря называли обозом, то и основанная царем обитель поначалу именовалась монастырем Пречистыя Богородицы Донской, что в Обозе. Федор Иоаннович пожаловал обители сельцо Семеновское и установил день ежегодного празднования Донской иконы Божией Матери – 19 августа (1 сентября по новому стилю). Традиция совершения в этот день торжественного крестного хода из Кремля, где находилась икона, в Донской монастырь не прерывалась до революции 1917 года.

Донская икона Божией Матери

Один из самых известных и почитаемых в России чудотворных образов – Донская икона Божией Матери. Считается, что она была написана в конце XIV века Феофаном Греком или мастером его круга. Ее иконографический тип – «Умиление»: на правой руке Богородица держит Младенца Христа, прижимающегося лицом к ее щеке. Донская икона двусторонняя: на оборотной стороне присутствует еще одно изображение – Успение Божией Матери. С самого своего появления эта икона заслужила славу защитницы русского войска и его помощницы в битвах, особенно с татарами. По преданию, она была принесена в сентябре 1380 года на Куликово поле донскими казаками из Благовещенской церкви городка Сиротина и укреплена на древке как хоругвь. Таким образом, икона, сопровождавшая православных воинов в этой битве, уже тогда, после победы над Мамаевыми полчищами, стала почитаться как покровительница Русской земли.

Принятая великим князем Дмитрием Донским в дар, она была помещена сначала в Успенский собор Коломны, а в XVI веке установлена в иконостасе Благовещенского собора Московского Кремля, с левой стороны от Царских врат. В правление Иоанна Грозного Донская икона снова сопровождала русское воинство в сражении против татар – на сей раз в Казани, во время осады города. А в 1591 году она стала главной святыней, когда Москве угрожало 150-тысячное войско крымского хана Казы-Гирея II. Но и этим воинская слава Донской иконы не исчерпывается: в 1687 году князь Василий Голицын взял ее в поход против Крымского ханства и одержал победу над татарами, после чего она опять обрела свое место в Благовещенском соборе. А в Донской обители, основанной царем Федором на месте русского лагеря под столицей, с 1668 года находится список иконы, выполненный Симоном Ушаковым. После революции Донская икона была перенесена из Благовещенского собора в Третьяковскую галерею, но один раз в год – 1 сентября, в день ее празднования – образ доставляют в Донской монастырь, чтобы верующие могли помолиться перед святыней.

Обитель растет

В новом монастыре каменным изначально был только небольшой одноглавый собор, а все другие постройки, включая монастырские стены, долго оставались деревянными. Мирный период жизни этой обители оказался очень коротким: уже в Смутное время она подверглась разорению. Монастырь был возобновлен усилиями представителей новой царской династии, и первые Романовы – как Михаил Федорович, так и Алексей Михайлович – часто ходили сюда на богомолье и делали обители значительные пожалования. Тем не менее Донской оставался небольшим и достаточно скромным монастырем и на протяжении многих лет был приписан к соседнему Андреевскому.

Донской монастырь в МосквеСтены Донского монастыря напоминают укрепления Московского Кремля: такие же характерные зубцы и мощные, хотя и более низкие башни / ТАСС

Ситуация стала меняться в конце XVII века, когда на средства членов семьи Романовых и на пожертвования частных лиц в обители развернулось широкомасштабное каменное строительство. Прежде всего по указу царя Федора Алексеевича был расширен собор, у которого появились шатровая колокольня и два придела – святого Феодора Стратилата (ангела-хранителя царя) и преподобного Сергия Радонежского (в память о походной церкви 1591 года). Кроме того, к 1698 году по обету царевны Екатерины Алексеевны, сестры умершего к тому времени царя Федора, был построен новый собор, также освященный в честь Донской иконы Божией Матери, – его стали называть Большим собором, а старый с тех пор именовать Малым. В этом строительстве принимали участие лучшие мастера Приказа каменных дел и Оружейной палаты. Тогда же был создан огромный восьмиярусный иконостас, сохранившийся в неизменном виде до наших дней. Наконец, на рубеже XVII–XVIII веков монастырь окружила мощная каменная крепостная стена с 12 башнями, увенчанными декоративными коронами в нарышкинском стиле.

Перевод столицы в Санкт-Петербург не остановил рост и укрепление этой обители: внимание членов правящей династии к ней не ослабевало. В 1713–1714 годах на средства царицы Прасковьи Федоровны, вдовы царя Иоанна V и матери будущей императрицы Анны Иоанновны, над северными вратами монастыря была возведена церковь Тихвинской иконы Божией Матери. Над западными же вратами к 1753 году выстроили колокольню с часами, причем интересно, что в ее облик первоначально предполагалось привнести петербургские мотивы, увенчав крестом с парящим ангелом, как на знаменитом шпиле собора Петропавловской крепости. Рядом с надвратной колокольней выросли здание духовной семинарии, братские кельи и другие строения. К середине XVIII века практически весь монастырский комплекс был уже каменным.

Особую известность вскоре приобрело кладбище Донской обители, на котором упокоились представители многих дворянских родов. Еще в начале XVIII столетия в подклете Большого собора Донской иконы Божией Матери появилась фамильная усыпальница имеретинских царей, а также могилы Милославских и Прозоровских. Рядом с собором хоронили членов знатных фамилий. Значение кладбища особенно возросло после печально известных событий, связанных с эпидемией чумы в Москве в 1771 году, когда указом Екатерины II были упразднены кладбища и погосты возле приходских церквей в черте города и было запрещено совершать там захоронения. Донской монастырь, находившийся тогда за пределами Москвы, постепенно стал массовым местом погребения именитых москвичей: уже Николай Карамзин называл эту обитель главным кладбищем русского дворянства. Со временем тут стали строить и небольшие храмы-усыпальницы: так, в 1798 году была возведена церковь во имя святого Александра Свирского над могилой сенатора А.Н. Зубова – отца Платона Зубова, последнего фаворита Екатерины II. Собственная усыпальница появилась в Донском и у князей Голицыных – храм Михаила Архангела, построенный в 1809 году.

Архитектурное кладбище

События 1771 года коснулись Донского монастыря и в связи с Чумным бунтом, вспыхнувшим в Москве. Именно здесь прятался от гнева толпы архиепископ Московский Амвросий (Зертис-Каменский), приказавший убрать с Варварских ворот Китай-города Боголюбскую икону Божией Матери, к которой прикладывались как больные (в надежде выздороветь), так и здоровые (в надежде уберечься от заразы). Архиепископ стремился предотвратить дальнейшее распространение смертельной болезни, но горожане усмотрели в этом злой умысел и попытались убить владыку еще в его кремлевской резиденции. Однако и Донской монастырь, где он хотел найти убежище, не стал ему защитой: бесновавшаяся толпа взяла приступом обитель и буквально растерзала Амвросия. Когда бунт подавили, зачинщиков беспорядков и убийц архиепископа казнили по приказу Екатерины II. А тело убиенного владыки было погребено в Малом соборе Донского монастыря.

Во время Отечественной войны 1812 года монастырь был разграблен французами, но, к счастью, основную часть ценностей удалось заранее вывезти. Благодаря многочисленным пожертвованиям прославленную Донскую обитель быстро восстановили: особо значимый вклад был внесен атаманом Матвеем Платовым.

Продолжал расти монастырский некрополь. Многие именитые представители так называемого пушкинского круга нашли здесь последнее пристанище. Писатель Владимир Одоевский, архитектор Осип Бове, историк Дмитрий Бантыш-Каменский, автор «Философических писем» Петр Чаадаев… В стенах Донского монастыря были похоронены также отец русской авиации Николай Жуковский и выдающийся историк Василий Ключевский – и это далеко не полный список. Тут строились новые храмы-усыпальницы, причем создавались они в соответствии с архитектурной модой и потому сегодня представляют особенный интерес. Так, церковь Иоанна Лествичника (часовня-усыпальница семьи генерал-майора Ивана Терещенко) была возведена в русском стиле, массивная церковь Иоанна Златоуста с усыпальницей купцов Первушиных – в византийском, а часовня семьи фабриканта Левченко с мозаичными иконами, выполненными по рисункам Виктора Васнецова, – в стиле модерн. Все это разнообразие построек, надгробных памятников и часовен создало уникальный ансамбль, иллюстрирующий историю русской архитектуры с конца XVIII по начало ХХ века.

В первые послереволюционные годы обитель продолжала действовать. В 1922-м сюда был доставлен арестованный большевиками патриарх Московский и всея России Тихон (Беллавин): ему было суждено провести здесь последние годы своей жизни, находясь под стражей, сначала вовсе без возможности выезжать за монастырские стены. Жил он в двух небольших комнатах в кельях возле северных врат. В 1923 году условия заточения были несколько смягчены, и патриарх смог совершать богослужения в московских храмах. 13 января 1925 года его перевезли в больницу доктора Бакунина на Остоженке, где 7 апреля патриарх Тихон скончался. 12 апреля при огромном стечении народа он был похоронен в Малом соборе Донского монастыря.

Горельеф с Храма Христа Спасителя в Донском монастыре в Москве, 1996 годДонской монастырь и сегодня сохраняет оригинальные мраморные горельефы с храма Христа Спасителя / ТАСС

Богослужения в обители окончательно прекратились к 1929 году. Но судьба к ней оказалась милостива: в то время как многие московские монастыри были частично или даже полностью разрушены, комплекс Донского монастыря в целом остался нетронутым. Сначала тут устроили антирелигиозный музей искусств, а в 1934 году все постройки и территория были переданы Музею Академии архитектуры СССР (позднее филиал Музея архитектуры имени А.В. Щусева). Поэтому все храмы Донского монастыря сохранили свой исторический облик, под охрану были взяты также интерьеры Большого собора вместе с иконостасом и росписями. Правда, внутри самого собора порой возникало необычное «соседство»: например, в нем помещали алтарь из разрушенной лютеранской кирхи. Здешний некрополь и вовсе стал уникальным для столицы: кроме него, не сохранилось ни одного монастырского кладбища Москвы – в 1920–1930-е годы все они были уничтожены, закатаны в асфальт, превращены в парки или футбольные поля. И только тут некрополь, оказавшийся под защитой Музея архитектуры, остался цел и невредим.

Донской монастырь, сумевший сохранить собственные памятники истории и культуры, стал еще и своего рода архитектурным кладбищем: сюда свозились фрагменты уничтоженных храмов и иных имеющих историческое значение зданий не только Москвы, но и некоторых других городов России. Самым известным экспонатом этого скорбного музея явились массивные мраморные горельефы взорванного в 1931 году храма Христа Спасителя, позволяющие себе представить, каким был самый крупный московский собор. Также в монастырские стены были вмурованы оконные наличники разобранной Сухаревой башни, фрагменты убранства церкви Успения на Покровке, детали Триумфальной арки, элементы стенописи и каменного декора затопленного монастыря в Калязине. Наконец, в некоторые храмы удалось перенести надгробные памятники с кладбищ Новоспасского, Зачатьевского, Спасо-Андроникова и других монастырей Москвы.

6335036058_0f6edb75cb_b 6335038278_6eef805093_bВ 1960-е годы в Донском монастыре находились фрагменты разобранной у Белорусского вокзала Триумфальной арки

После Великой Отечественной войны здесь появился островок православия: власти передали верующим Малый собор Донской иконы Божией Матери, который долгие годы оставался единственным действующим храмом на территории обители. Тут же с 1946 года проводится чин мироварения: раз в несколько лет на Страстной неделе для всей Русской православной церкви в этом соборе варится миро – специальное ароматическое масло, используемое в таинстве миропомазания.

Вернуть Церкви Донскую обитель предполагалось еще в 1982 году, однако после смерти Леонида Брежнева это решение пересмотрели, заменив Донской монастырь на Данилов. Монашеская жизнь здесь возобновилась лишь в 1991-м, когда опять зазвучали молитвы в Большом соборе и других храмах и перестали пустовать кельи. А в 1992 году при раскопках в Малом соборе были обретены мощи святителя Тихона, патриарха Московского, и вскоре в его честь возвели небольшой новый храм.


Никита Брусиловский

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
ДОМБРОВСКИЙ И.Е. Некрополь Донского монастыря. М., 2007
КАРШИЛОВ Е.В. Донской монастырь. М., 2012

Победа у Доброго мыса

июля 10, 2016

Морское сражение у болгарских берегов при мысе Калиакрия решило исход Русско-турецкой войны 1787–1791 годов

ЗАМЕНА СТР 70 А. Д•ѓ†Ђм§Ѓ. Са†¶•≠®• г ђлб† К†Ђ®†™а®п 31 ®о≠п 1791 £Ѓ§†.Сражение при Калиакрии 31 июля 1791 года. Худ. А. Депальдо

 

В сражении при Калиакрии 31 июля 1791 года турки потеряли почти весь свой флот и в итоге вынуждены были согласиться на условия Ясского мира. Российская империя окончательно закрепила за собой все Северное Причерноморье, включая Крым, и существенно упрочила позиции на Кавказе и Балканах. Героем последнего боя той войны стал контр-адмирал Федор Ушаков.

Битва за Черное море

После поражения при Рымнике (1789), падения Измаила (1790) и разгрома при Мачине (1791) именно флот оставался последней надеждой султана Селима III в противостоянии с Россией.

Турки на протяжении 20 предшествующих лет с французской помощью лихорадочно преобразовывали флот. Россия на тот момент значительно уступала Османской империи не только по количеству, но и по боевым качествам кораблей. Османы располагали более быстроходными и маневренными парусниками, с дальнобойной артиллерией которых трудно было тягаться. Под началом Федора Ушакова не было столь впечатляющих линейных кораблей: Черноморскому флоту от роду шел всего лишь восьмой год. Оставалось надеяться на военную науку, на таких командиров, как сам Ушаков, на выучку матросов. Между тем к лету 1791 года русский контр-адмирал уже заставил врага уважать силу русского оружия, и турки с ужасом произносили его имя на свой лад: Ушак-паша. Сколько сражений дал Ушаков – столько раз и победил.

В июле 1791-го османские корабли, битком набитые войсками на случай абордажного боя, сосредоточились у мыса Калиакрия (в переводе с греческого – «добрый, красивый мыс»). Турки давно освоились в этих краях, знали их досконально. И начиналась операция благоприятно для верных слуг султана. В помощь турецкой эскадре подоспело подкрепление из Африки.

Предводительствовал «африканскими» кораблями искусный флотоводец Сеит-Али – выходец из Алжира, весьма амбициозная личность. Победитель итальянского флота! Он сплачивал своих моряков горделивыми заявлениями, в которых звучала клятва жестоко проучить русского Ушак-пашу. «Я приведу его в Стамбул, закованного в цепи! Стану возить его по городу в клетке!» – кричал алжирец. Нет, он не был безумным горлопаном и хвастуном. Тут можно разглядеть психологический расчет: громкие угрозы возвращали «воинам Аллаха», после нескольких поражений ставшим крепко побаиваться Ушакова, уверенность в своих силах. Турецкие полководцы старательно поддерживали в войсках огонь религиозного фанатизма.

Огромный османский флот под командованием капудан-паши (адмирала) Гусейна шумел у болгарских берегов. В распоряжении турок были береговые укрепления с артиллерией, но главное – 18 линейных кораблей, 17 отлично вооруженных фрегатов, в общей сложности 1600 пушек. А еще 43 вспомогательных корабля, также неплохо подготовленных к сражению. Сила весьма внушительная по тем временам. Пока турецкий флот и береговые батареи оставались единым кулаком, эта сила казалась неуязвимой. Впрочем, честолюбивый Сеит-Али не подчинялся никому, кроме султана…

По замыслу Григория Потемкина, фаворита и правой руки императрицы Екатерины II, морская победа должна была дать русским дипломатам важный козырь на переговорах с султаном. Но как достичь убедительной победы? «Молитесь Богу! Господь нам поможет, положитесь на Него; ободрите команду и произведите в ней желание к сражению. Милость Божия с вами!» – писал Потемкин Федору Ушакову, своему любимцу. Эскадра Ушакова состояла из 17 линейных кораблей, 2 фрегатов и 19 вспомогательных судов. Это менее 1000 орудий! По сравнению с османскими силами скромно. Следовало уповать на суворовский принцип: «побеждай не числом, а уменьем». А также – на неразбериху, которая возникнет в турецких рядах, если удастся удивить, оглоушить противника.

Турецкий флот «весьма разбит»

Последний поход Ушакова в той войне начался 29 июля 1791 года. Через два дня он обнаружил турецкую эскадру и решился на быстрый натиск, пренебрегая сложившимися правилами «церемонного» боя. Турки, наблюдая приближение русских, поначалу и предположить не могли, что Ушаков отважится на атаку.

Он даже не перестроил корабли в линию нападения, как того требовали традиционные инструкции. Русский контр-адмирал спешно – под огнем береговых батарей! – провел свой флот тремя колоннами между турецкой эскадрой и берегом. Если бы турки готовы были встретить незваных гостей, русским морякам пришлось бы отступить. Но в такую безрассудно смелую атаку не верилось. И Ушаков добился своего: на османских судах уже воцарилась паника, Гусейн-паша потерял контроль над флотом. Турки не успели выстроить корабли в четкую линию, не успели организовать артиллерийский отпор, в суматохе несколько судов столкнулись.

Однако тут проявил себя Сеит-Али. В отличие от Гусейна, алжирец, преодолевший замешательство первых минут боя, оставался опасным противником. Перетерпев первый, внезапный удар русских, он попытался перестроить корабли для контратаки, поймать ветер. Ушаков прочитал его замысел – и на своем флагмане «Рождество Христово» атаковал Сеита-Али. Вновь контр-адмирал «забыл» о правилах морского боя: вышел из линии, бросился в атаку с одной только целью – лишить турок «головы». В этом эпизоде не потерял выдержки один из лучших учеников Ушакова – командир флагмана капитан 1-го ранга Матвей Ельчанинов.

Доблесть, дисциплинированность и самообладание – все эти качества русских моряков ушаковской выучки раскрылись в часовой перестрелке. «Корабль «Рождество Христово», спустясь за корму «Федора Стратилата», спешил приблизиться к бегущему в средину флота кораблю Сеита-Али, дабы его не отпустить, и производил сильный огонь по оному и вдоль всего неприятельского флота, который от последующей за передовыми всей нашей линии был весьма разбит, замешен и стеснен так, что неприятельские корабли сами себя друг друга били своими выстрелами. Наш же флот всею линиею передовыми и задними кораблями совсем его окружил и производил с такою отличной живостию жестокий огонь, что… принудил укрываться многие корабли один за другова, и флот неприятельский при начале ночной темноты был совершенно уже разбит до крайности… а наш флот, сомкнув дистанцию, гнал и беспрерывным огнем бил его носовыми пушками», – писал Ушаков в подробной реляции.

Б†¶†≠ЃҐ- У膙ЃҐПортрет адмирала Ф.Ф. Ушакова. Худ. П.Н. Бажанов

Главный «африканский» корабль потерял паруса, палуба его запылала – и он был вынужден отступить. Самого же Сеита-Али, окровавленного, внесли в каюту. Его поражение предопределило крах всей османской эскадры. От полной катастрофы турок спасла только надвигавшаяся буря.

«О великий! Твоего флота больше нет!»

Османы в панике отступали к Стамбулу. Тут-то и пригодились скоростные качества французских кораблей. Ушаков не мог догнать их. Впрочем, турецкую эскадру изрядно потрепал шторм. Тем временем русские моряки занялись ремонтом своих кораблей. Залатанные, уже через два дня они были готовы к новым сражениям, о чем Ушаков и докладывал Потемкину. В огненном аду у мыса Калиакрия великий флотоводец, как всегда, не потерял ни одного корабля. В день этого сражения у болгарских берегов – как раз 31 июля – между русскими и турками было подписано перемирие. Ушаков успел выполнить задание Потемкина, вооружив наших переговорщиков неоспоримым доказательством превосходства России в море.

«О великий! Твоего флота больше нет!» – так османским флотоводцам пришлось начать свой доклад султану. В Стамбуле с ужасом встречали израненных, испуганных моряков. Сеит-Али был арестован, Гусейн-паша посчитал за благо на время исчезнуть из виду. Селим III всерьез опасался, что Ушаков повернет эскадру к Босфору и тогда – горе великой империи. Турции ничего не оставалось, как стать сговорчивее.

Потемкин в те дни тяжко болел. С волнением он следил за походом своего флотоводца-победителя, о котором писал Екатерине: «Будьте милостивы к контр-адмиралу Ушакову. Где сыскать такого охотника до драки?» Калиакрия стала последним триумфом всесильного князя Таврического – победа красивая, как Черное море. «Страх оружия ее императорского величества распространен по всему берегу до столицы Оттоманской», – сообщал Потемкин императрице. До подписания Ясского мира (29 декабря 1791 года) он не дожил.

А Федор Ушаков побывал в Стамбуле уже после заключения мира. Прибыл он туда не в клетке, как сулил ему Сеит-Али, а на флагмане своей эскадры. И турки поразились добродушию русских матросов, образцовому состоянию их кораблей.

Новаторские методы ведения морского боя, позволившие Ушакову победить при Калиакрии, усвоили величайшие флотоводцы мира. Адмирал Горацио Нельсон, восхищавшийся Ушаковым, семь лет спустя в сражении при Абукире атаковал французские корабли и со стороны берега, и с моря. Повторит он тактику Ушакова и еще через семь лет – при Трафальгаре.

 


Арсений Замостьянов,
кандидат филологических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ГРЕБЕНЩИКОВА Г.А. Черноморский флот в период правления Екатерины II. В 2 т. СПб., 2012
ГРИБОВСКИЙ В.Ю. Российский флот на Черном море. Страницы истории. 1696–1924 гг. СПб., 2012

Родоначальник исторического пейзажа

июля 10, 2016

Одним из первых, кто сумел ярко и в то же время правдоподобно показать, какой была древняя Москва, стал художник Аполлинарий Васнецов. Он родился 160 лет назад…

8-1 

Династия художников Васнецовых происходит из Вятской губернии. Из представителей этой династии наиболее знаменит старший брат Аполлинария – Виктор Васнецов, автор картин «Царь Иван Васильевич Грозный», «Аленушка», «Богатыри». Эти шедевры вошли в золотой фонд Третьяковки. Кстати, и фасад самой галереи был создан по эскизу Виктора Васнецова. А в советскую эпоху известностью пользовался его внук – Андрей Васнецов, последний председатель правления Союза художников СССР…

Начало пути

Аполлинарий Васнецов родился 25 июля (6 августа) 1856 года в селе Рябово под Вяткой (ныне Киров). Он был четвертым сыном священника Михаила Васильевича Васнецова – образованного человека, который питал особую любовь к естественным наукам и астрономии. Позднее художник вспоминал, как отец учил его разглядывать звездное небо, наблюдать за природой и происходящими в ней изменениями. По признанию мастера исторической живописи, это сызмальства приучило его быть внимательным к деталям.

АѓѓЃЂ®≠†а®© В†б≠•жЃҐАполлинарий Михайлович Васнецов (1856–1933)

Счастливая, беззаботная пора детства оказалась недолгой: в десятилетнем возрасте Аполлинарий Васнецов потерял мать, а вскоре скончался и его горячо любимый отец. Окончив Вятское духовное училище, Аполлинарий, вопреки традиции, не продолжил отцовское служение и священником не стал. Дело в том, что юноша был увлечен живописью. Его брат Виктор Васнецов, тогда уже ученик Академии художеств в Санкт-Петербурге, рано заметил у Аполлинария художественные дарования и определил его на учебу к живописцу Михалу Эльвиро Андриолли, сосланному в Вятку за участие в Польском восстании 1863–1864 годов. Обучение продолжилось в 1872–1875 годах в Петербурге, где с помощью брата молодой человек познакомился с такими мастерами, как Илья Репин, Василий Поленов и Марк Антокольский. Одновременно Васнецов-младший с упоением занимался геологией и астрономией, но все же готовился к поступлению в Академию художеств.

Впрочем, этому его намерению так и не суждено было сбыться: он сам от него отказался и, сдав экзамен на звание народного учителя, уехал в Орловскую губернию преподавать в сельской школе – в ту пору Аполлинарий Васнецов был буквально одержим народническими идеями. Увлечение прошло спустя три года, и, полностью разочаровавшийся в народничестве, он перебрался в Москву, чтобы остаться здесь уже навсегда.

«…В 1878 году, после деревенской жизни, я был поражен видом Москвы, конечно, главным образом Кремлем. Жил неподалеку от него на Остоженке, и любимыми прогулками после работы было кружение около Кремля: я любовался его башнями, стенами и соборами» – так позднее художник вспоминал о том первом времени пребывания в древней столице. Внимание к ее памятникам истории и архитектуры в значительной степени определило его дальнейший творческий путь: пройдет совсем немного времени – и в серии созданных им рисунков оживет поразивший молодого человека город.

Первые этюды, посвященные столице, – «Вид на Крымский мост» и «Кремль и храм Христа Спасителя со стороны Нескучного сада» – были написаны Васнецовым-младшим в 1879 году под наставничеством старшего брата. Однако Аполлинарий учился не только у современников, но и у художников прошлого: в его ранних зарисовках чувствуется влияние городских пейзажей таких живописцев, как Федор Алексеев и Максим Воробьев. Начинающий художник работал и в другом жанре: выполнял рисунки для московской иллюстрированной «Газеты А. Гатцука», а также для петербургских журналов «Всемирная иллюстрация» и «Живописное обозрение». В последнем он публиковал и некоторые свои писательские опыты, напоминавшие скорее подробное описание праздничных обрядов и иных народных традиций и обычаев, нежели собственно художественное произведение. Проведя в русской деревне не один год, Аполлинарий Васнецов хорошо знал народную жизнь.

Ка•бв≠л© еЃ§ Ґ Кгаб™Ѓ© £г°•а≠®® 2Илья Репин изобразил Аполлинария Васнецова среди певчих на картине «Крестный ход в Курской губернии» , а Михаил Нестеров написал с него этюд к «Юности преподобного Сергия» 

Виктор Васнецов снимал в это время дачу в Ахтырке, расположенной рядом с прославленной подмосковной усадьбой Абрамцево. Здесь, в имении Саввы Мамонтова, в конце 1870-х годов сформировался художественный кружок, состоявший из живописцев, музыкантов, композиторов, актеров и других представителей творческой интеллигенции. Братья Васнецовы органично вошли в это общество, и Аполлинарий приобрел новые знакомства в художественной среде (стоит упомянуть хотя бы о Василии Сурикове, Валентине Серове, Константине Коровине, Михаиле Врубеле и Михаиле Нестерове), получил бесценный опыт и прошел школу признанных мастеров. А кроме того, не раз был запечатлен на полотнах мэтров: так, Илья Репин изобразил Васнецова-младшего среди певчих на картине «Крестный ход в Курской губернии», а Михаил Нестеров написал с него этюд к «Юности преподобного Сергия».

СТРАСТЬ К ИЗУЧЕНИЮ МОСКВЫ ПОБУДИЛА АПОЛЛИНАРИЯ ВАСНЕЦОВА СОВЕРШИТЬ НЕОБЫЧНЫЙ ПОСТУПОК: в 1900 году он поднялся над городом на воздушном шаре и сделал зарисовки с высоты птичьего полета

Хозяин Абрамцева Савва Мамонтов вскоре приметил молодого живописца и дал ему возможность проявить свой художественный талант: для Московской частной оперы, организованной меценатом, Аполлинарий Васнецов создал эскизы декораций к операм Михаила Глинки «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») и Модеста Мусоргского «Хованщина». Эти работы были по достоинству оценены современниками. Например, критик Владимир Стасов (сын знаменитого архитектора) отметил особую точность исторической реконструкции, проведенной Васнецовым при подготовке декораций. И в дальнейшем художник много работал для театра. На лучших сценах Москвы и Санкт-Петербурга шли оформленные им оперы на русскую тематику: «Садко», «Царская невеста», «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», «Снегурочка».

Основатель нового жанра

Однако Аполлинарий Васнецов не оставлял и живопись; разделяя взгляды передвижников на искусство, он дружил со многими из них и принимал активное участие в их мероприятиях. Важной вехой для него стал 1883 год, когда его картину «Серый денек» с IX выставки Товарищества передвижных художественных выставок приобрел сам Павел Третьяков, – это было знаком признания таланта молодого художника знаменитым московским коллекционером.

340930175В 1883 году картину «Серый денек» начинающего художника Аполлинария Васнецова приобрел Павел Третьяков

Вскоре слава пришла к Васнецову-младшему: он стал известным мастером-пейзажистом, показавшим в своих картинах самые разные уголки Российской империи. Художник много путешествовал (Урал и Сибирь, Крым и Украина) и создавал лирические этюды, воспевавшие красоту родной страны. В 1890-х годах он продолжил свои путешествия уже за границей: Васнецов побывал во Франции, Италии и Германии и привез оттуда новые работы. Академия художеств в Санкт-Петербурге, куда он в свое время так и не стал поступать, в 1900 году сама признала его своим академиком с формулировкой «за известность на художественном поприще», а через три года он был избран ее действительным членом. Наконец, в 1901 году Аполлинарий Васнецов взял на себя руководство пейзажным классом Московского училища живописи, ваяния и зодчества, куда его пригласили на место скончавшегося Исаака Левитана. Здесь он преподавал до 1918 года.

Продолжая развивать «русскую тему» в своем творчестве, Васнецов всерьез занялся изучением истории и археологии Москвы, ее памятников и достопримечательностей – эта научная работа была необходима, чтобы в целом ряде картин реконструировать облик древней столицы.

Начало удивительной серии исторических рисунков и акварелей было положено в 1891 году, когда художник работал над иллюстрациями к «Песне про купца Калашникова» для юбилейного издания сочинений Михаила Лермонтова, решив правдиво изобразить Красную площадь и Замоскворечье в эпоху Ивана Грозного. Кропотливая работа по воссозданию пейзажей древней Москвы потребовала обращения к историческим источникам и литературным памятникам, старинным картам и зарисовкам путешественников – все эти исследования настолько увлекли Васнецова, что он ушел в них с головой. Страсть к изучению Москвы побудила его даже совершить необычный поступок: в 1900 году художник поднялся над городом на воздушном шаре и сделал зарисовки с высоты птичьего полета. Так рождался новый, особый жанр русской живописи, которому Аполлинарий Васнецов посвятил многие годы, оставшись верным ему до конца своих дней, – жанр исторического пейзажа.

На его картинах известные уголки старой столицы предстают в незнакомом, «несовременном» виде. «Строительство деревянных стен Кремля. XII век», «Москва при Иване Грозном. Красная площадь», «Площадь Ивана Великого в Кремле. XVII век», «Пушечно-литейный двор на реке Неглинной. XVII век», «На рассвете у Воскресенского моста. Конец XVII века», «Всехсвятский каменный мост. Конец XVII века» – эти и многие другие работы мастера переносят нас в совершенно иной город, позволяющий почувствовать дух прежних столетий.́ᙥ† ѓа® ИҐ†≠• ГаЃІ≠ЃђМосква при Иване Грозном. Красная площадь. 1902

Особый интерес вызывает серия картин, изображающих Московский Кремль в различные исторические эпохи: деревянным он был при Иване Калите, белокаменным – при Дмитрии Донском, а кирпичным стал уже при Иване III. Есть у Аполлинария Васнецова и зарисовки, не связанные с конкретными местами в столице. Например, забавные «Медведчики» представляют одно из популярных развлечений Москвы в допетровскую эпоху, а «Городская площадь XVII века» – шумную пестроту торга в базарный день.

Вб•ебҐпвб™®© ™†ђ•≠≠л© ђЃбв, ™Ѓ≠•ж  XVII Ґ•™†>Всехсвятский каменный мост. Конец XVII века. 1901

Исторические картины Васнецова – это не только пейзажи древней Москвы, но и занятные сценки из ее повседневной жизни с колоритными персонажами (от крестьян и уличных торговцев до монахов и знатных бояр), что существенно отличает эти работы от сухой научной реконструкции. Художнику удавалось мастерски сочетать научный подход с творческой свободой, делать картины, возрождающие прошлое, по-настоящему живописными и при этом максимально близкими к исторической правде.

ВАСНЕЦОВ КАРТИНА СТАРАЯ МОСКВАПушечно-литейный двор на реке Неглинной. XVII век. 1918

Москвоведческие «штудии» привели Аполлинария Васнецова в Императорское Московское археологическое общество, действительным членом которого он стал в 1906 году. Академик живописи участвовал в археологических раскопках, проводил обмеры и делал зарисовки исторических памятников, подготовил к заседаниям общества более 50 докладов и сообщений, а в 1910 году во втором томе «Истории русского искусства», выходившей под редакцией Игоря Грабаря, опубликовал статью «Облик старой Москвы». Примечательно, что в дискуссиях на съездах общества он не всегда оказывался на стороне защитников старины, считая необходимым учитывать и потребности современного города. К примеру, в 1909 году, когда многие выступали против прокладки трамвайной линии через Красную площадь и настаивали на вынесении протеста от имени Московского археологического общества, Васнецов, наоборот, говорил о важности проекта, потому что Замоскворечье не должно оставаться отрезанным от другой части города.

Ка•ђЂм ѓа® ИҐ†≠• К†Ђ®в•Московский Кремль при Иване Калите. 1921

Жанр исторического пейзажа стал в творчестве Аполлинария Васнецова основным, но сохранялось при этом и лирическое направление, связанное с давним увлечением астрономией. Ряд созданных художником уже в ХХ веке картин напоминает о его детских годах, о том времени, когда отец учил его наблюдать за звездным небом и привил интерес к этой науке. Пример тому – небольшие полотна «Надвигающаяся на Феодосию лунная тень» и «Солнечная корона. Полное солнечное затмение в Крыму» 1914 года.

Один в защиту храма

После революции, в 1918-м, Васнецов возглавил Комиссию «Старая Москва», сменив на посту председателя историка и археолога графиню Прасковью Уварову, уехавшую в эмиграцию. При его непосредственном участии проводились археологические исследования во время земляных работ в центре столицы. Поначалу казалось, что в изучении московской старины открывается новая страница…Ка•ђЂм ѓа® ДЃ≠б™ЃђМосковский Кремль при Дмитрии Донском. 1922

Первая половина 1920-х в целом отличалась бережным отношением к памятникам истории и даже их реставрацией, но вскоре все изменилось. В 1927 году было принято решение о сносе Красных ворот, а в 1930-х уничтожение исторического наследия столицы приобрело уже угрожающие масштабы. Аполлинарий Васнецов был одним из немногих, кто публично пытался защитить старинные здания Москвы.

Поистине гражданским подвигом стало его письмо в газету «Известия» с протестом против сноса храма Христа Спасителя, написанное им в 1931 году. Академик живописи призывал одуматься: «Помимо того, что этот памятник – народное достояние огромной материальной ценности, над которым работали более 50 лет, представляет он и несомненную художественную ценность. На его стенах мы видим работы таких известных художников, как Суриков, Семирадский, Марков, Сорокин, Савицкий, Маковский и другие. Кроме того, масса скульптурных изображений, украшающих его наружные стены и бронзовые двери, также сработаны известными в то время скульпторами. Помимо того, прекрасной тщательной работы мраморная облицовка стен внутри храма стоит того, чтобы ее сохранить как художественную и техническую ценность. Разрушить его, конечно, легко, но, когда памятник архитектуры, характерный для целой эпохи, исчезнет без следа, жалеть будет поздно…»

К словам Васнецова, как и к словам других защитников старой Москвы, власти не прислушались: храм Христа Спасителя был взорван в том же 1931 году. А через два года не стало и самого художника. Он был похоронен на Введенском кладбище в Москве.

Однако москвичи сохранили память о живописце, посвятившем множество работ истории их города. В 1956 году столица отмечала 100-летний юбилей Аполлинария Михайловича Васнецова: главным событием в череде мероприятий стало открытие мемориальной доски на доме № 6 в Фурманном переулке, где родоначальник исторической живописи провел последние 30 лет своей жизни. Тогда же возникло предложение, поддержанное художниками Павлом Кориным, Игорем Грабарем, Сергеем Герасимовым, Кукрыниксами и другими деятелями культуры, создать в квартире Васнецова музей. В 1957 году соответствующее решение было принято Мосгорисполкомом: мемориальная мастерская художника стала филиалом Музея истории и реконструкции Москвы.

Ка•ђЂм ѓа® ИҐ†≠• 3Московский Кремль при Иване III. 1921

Но это было лишь началом большого пути. Со временем из коммунальной квартиры расселили всех жильцов, затем в ведение нового музея поступили архив и мебель Васнецова. Во многом стараниями сына художника Всеволода Аполлинарьевича и его супруги Екатерины Константиновны мастерская открылась для посещения в 1960 году, а еще через пять лет музей немножко расширился благодаря тому, что наследники Васнецова переехали из больших комнат в маленькие.

В 1931 ГОДУ ХУДОЖНИК ОТПРАВИЛ В ГАЗЕТУ «ИЗВЕСТИЯ» ПИСЬМО С ПРОТЕСТОМ ПРОТИВ СНОСА ХРАМА ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ: «Разрушить его, конечно, легко, но, когда памятник архитектуры, характерный для целой эпохи, исчезнет без следа, жалеть будет поздно…»

Вновь увеличить площади удалось только через 20 лет: постановлением Моссовета музею была передана соседняя квартира, расположенная с ним на одной лестничной площадке. В новых залах «Моя Родина», «Пейзаж» и «Древняя Москва», отражающих основные темы живописных работ Аполлинария Васнецова, разместилась экспозиция, посвященная его творчеству. Были оборудованы хранилище для фондов, кабинет для работы научных сотрудников и административные помещения. В квартире, где жил сам Васнецов, восстановлены три мемориальные комнаты: гостиная, кабинет и домашняя мастерская. А в 1986 году Музей-квартира Аполлинария Васнецова, как и Дом-музей Виктора Васнецова (этот уникальный дом был построен в 1894 году по эскизам и рисункам самого художника), вошел в состав Всесоюзного музейного объединения «Государственная Третьяковская галерея».

М•§Ґ•§з®™®Медведчики. Старая Москва. 1911

Сегодня именно здесь, в квартире на третьем этаже дома № 6 в Фурманном переулке, можно не только познакомиться со многими произведениями Аполлинария Васнецова, но и заглянуть в его творческую лабораторию, ощутить дух его мастерской, в которой рождались бессмертные шедевры, и погрузиться в мир старой Москвы, воспетой выдающимся художником.


Иван Никитин

Среднеазиатский бунт

июля 10, 2016

Летом 1916 года началось масштабное восстание в среднеазиатских владениях Российской империи. Что стало причиной волнений и бунтов и каковы были их последствия? Об этом «Историку» рассказала старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, кандидат исторических наук Татьяна Котюкова

_DSC8270

Первая мировая война негативно отразилась на положении самых разных социальных и этнических групп Российской империи. Но до поры до времени недовольство населения не вырывалось наружу. Ситуацию в среднеазиатских владениях взорвало высочайшее повеление Николая II от 25 июня (8 июля) 1916 года о мобилизации мужского инородческого населения Туркестана и Степного края в возрасте от 19 до 43 лет на прифронтовые работы.

Культурный шок

– Как повлияла начавшаяся Первая мировая война на жизнь народов Средней Азии и Казахстана? Что изменилось, какие тяготы и лишения выпали на их долю в 1914–1916 годах?

– Перемены были. Правительству пришлось пойти на непопулярные меры. В первую очередь были увеличены налоги, а с 1 января 1915 года ввели еще и военный налог. В Санкт-Петербурге его посчитали возможным установить, поскольку на коренное население Средней Азии и Казахстана не распространялась воинская повинность. Незнание русского языка и трудности в адаптации к культуре европейской части империи служили препятствием для призыва в армию местного населения. Призыву также мешало отсутствие посемейных списков. Не было ни местных офицерских кадров, ни инфраструктуры, которая могла бы обеспечить мобилизацию. Исключением являлся лишь Текинский конный полк, в котором туркмены служили на добровольной основе.

Со вступлением империи в войну начались реквизиции для нужд фронта. Они проводились на законных основаниях. Реквизировались лошади, верблюды, фураж, юрты. Это может показаться странным, но юрта – вещь для фронта, особенно Кавказского, удобная. В ней сухо и тепло. Юрты, войлочные изделия и сам войлок киргизское, казахское и туркменское население сдавало и в качестве добровольных пожертвований. Бухарский эмир единовременно передал государству миллион рублей – очень большие деньги в то время. Пожертвования делали также хивинский хан и другие состоятельные люди.

Важные перемены коснулись экономики региона. В годы войны хлопок стал стратегическим сырьем. Он использовался при производстве пороха, для медицинских нужд и т. д. Посевные площади под хлопок увеличились, а под зерновые культуры сократились. Это произошло в ситуации, когда число едоков возросло по причине притока на эти территории более 50 тыс. беженцев. При этом никаких дотаций на содержание беженцев и военнопленных (их к концу 1915 года в Туркестане оказалось 200 тыс.) Санкт-Петербург не выделял. Для экономики и инфраструктуры края это было гигантской нагрузкой.

– Волнения в Средней Азии и Казахстане вызвало высочайшее повеление Николая II о мобилизации мужского инородческого населения Туркестана и Степного края на прифронтовые работы. Почему?

– Императорский указ был коротким и очень неконкретным. В нем сухим казенным языком было сказано, что призываемые будут направлены в тыл действующей армии на вспомогательные работы. Текст высочайшего повеления мало что говорит даже нам, профессиональным историкам. А что из него могли понять необразованные кочевники и дехкане (среднеазиатские крестьяне)? У них указ вызвал культурный шок. Люди не знали, куда и зачем их посылают, а власть им этого не объясняла. Неумение говорить с местным населением на понятном ему языке сыграло роковую роль.

S0118Незнание русского языка и трудности в адаптации к культуре европейской части империи в период Первой мировой войны служили препятствием для призыва в армию населения Туркестана и Степного края. На фото: уголок базара в Ташкенте

Атмосфера всеобщей тревоги и непонимания создала почву для слухов и мифов. Распространились толки о том, что привлеченных на тыловые работы поставят между русскими и немецкими войсками и стрелять в них будут и те и другие. Возник миф, что, мол, земли местного населения отдадут переселенцам из европейской части России, чего кочевники Степного края и Семиречья очень боялись. Хотя в указе об этом нет ни слова.

Переселенческая политика

– Тем не менее подозрение возникло не на пустом месте, а на почве проводившейся переселенческой политики. Разве одной из причин бунтов не явилось перераспределение земли в пользу поселенцев в отличавшемся благоприятным климатом Семиречье (Юго-Восточный Казахстан и Северная Киргизия)?

– Это так. Семиречье было самым пригодным для земледелия регионом, и туда действительно переселяли крестьян из европейской части России. Многие начальники Семиреченской области были категорически против такой политики. Но в Санкт-Петербурге решили, что важнее обеспечить крепкий русский элемент на окраине империи. А местное население хотело, чтобы его права и интересы учитывались. Надо сказать, что здравые голоса раздавались и в Государственной думе. Некоторые депутаты предупреждали о том, что в Семиречье закладывается мина замедленного действия, которая рано или поздно рванет.

– А власть этого не понимала?

– Власть была напугана Андижанским восстанием 1898 года, которое имело внятный религиозный оттенок. Ожидали, что если где и рванет, то в Андижане. А рвануло в 1916 году не в «пропитанной исламом» Ферганской долине, а в степи, где, как считали русские чиновники, исламизация населения была поверхностной, и в Семиречье, где основой для дестабилизации обстановки стал переселенческий вопрос. Но нужно понимать, что причины для волнений в разных местах были разными, да и начались эти волнения не одновременно.

Общим было возмущение тем, как составлялись списки призывников. Сложилось нечто подобное тому, что сейчас называют коррупционными схемами. Люди, составлявшие списки, не постеснялись наживаться на этом самым бессовестным образом. Все, кто смог прийти с деньгами к местному старосте, сделали это. В результате в списках оказалась беднота. Причем возрастные ограничения – от 19 до 43 лет – беззастенчиво отбрасывались. Как потом выяснилось, в списки попадали даже старики, разменявшие седьмой десяток. А по спискам они значились чуть ли не юношами! Если в православных приходах фиксировалось, когда человек родился, был крещен, женился и умер, то у мусульман Средней Азии такой традиции не существовало. Метрических книг никто не вел, и зачастую о возрасте человека можно было только гадать. Поскольку никаких свидетельств о рождении людям не выдавалось, возникало широкое поле для произвола.

M1968Беспорядки в Ташкенте, связанные с высочайшим повелением о мобилизации инородческого населения на прифронтовые работы, вспыхнули 7 июля 1916 года

Важно учитывать и еще одну ментальную особенность местного населения. Это русскую женщину можно было использовать как «ломовую лошадь» на любых работах. Рассчитывать же, что трудоспособного мужчину-кормильца заменит среднеазиатская женщина, которой шариат запрещает контактировать с посторонними мужчинами, было по меньшей мере нелепо. Ведь что получилось? Если мужчину отрывали от дома и отправляли в тыл действующей армии, перед его семьей сразу вставал вопрос, как и за счет чего жить. Ответа на него не было, и в этой ситуации возникали совершенно уникальные для тех мест вещи – «бабьи бунты». Женщины не понимали, чем им кормить детей и стариков. С криками «Караул!» они пошли к уездным начальникам. Так отреагировало на повеление императора оседлое население.

Бессмысленный и беспощадный

– Где и когда недовольство впервые вылилось в кровопролитие?

– Первые жертвы имели место в Ходженте (ныне Худжанд, Таджикистан) 3–4 (16–17) июля. Следом произошло восстание в Джизаке (ныне Узбекистан). 7 (20) июля начались беспорядки в Ташкенте, где растерзали пару местных начальников. Затем волнения вспыхнули в Самарканде и других местах.

Интересен механизм раскрутки конфликта. Низовые чиновники являлись представителями коренных народов. Они-то и занимались коррупцией на местах. А когда население пошло к ним за ответом на вопрос, почему одни люди оказались в списках на мобилизацию, а других там нет, аксакалы тотчас побежали под «русскую руку» – к уездным и городским начальникам, представителям краевой императорской власти. У них аксакалы просили защиты. Краевая власть, дабы сохранить лицо, вынуждена была заступаться за местных чиновников, пусть и сильно нашкодивших. А толпа, видя, что русский чиновник защищает местного, делала вывод, что они заодно. И тогда ее гнев обрушивался на русских представителей власти.

– Кровь ведь пролилась не только в городах?

– Конечно. Но и в сельской местности бунты проходили по той же схеме. Не было никакой высокой светлой идеи, которая вдохновляла бы бунтовщиков. Не было никаких лозунгов, политических требований. В разных местах ситуативно и стихийно возникали вспышки протеста. И все они были спровоцированы указом, который оказался непонятен людям.

– Каким был состав участников восстаний?

– Он был различным в зависимости от конкретной местности. Большую активность, конечно, проявили низы, или, как говорят сегодня, социально незащищенные категории населения, которые первыми попали в списки призывников. Однако, повторюсь, в разных районах Туркестана и Степного края были разные сюжеты и свой набор экономических, культурных и ментальных обстоятельств. На этом фоне высочайшее повеление Николая II сыграло роль детонатора протеста.

Н®™ЃЂ†© Н®™ЃЂ†•Ґ®з ЙЃђг§б™®©Николай Николаевич Йомудский – потомок йомудских ханов, один из тех людей, на которых могла бы опереться российская императорская власть

Текинцы и йомуды

– Остались ли в регионе территории, лояльные центральной власти?

– Остались. Представляющая большой интерес ситуация сложилась в Закаспийской области. Жившие там текинцы и йомуды отреагировали на указ по-разному. Текинцы дали рабочих для тыла армии…

– То есть некоторые народы, жившие в этом регионе, все-таки не встали на путь борьбы с центральной властью? Почему?

– У текинцев была замечательная ханша Гюль-Джамал. Она обладала большим авторитетом у подавляющей части текинцев и на протяжении ряда лет выстраивала конструктивные отношения с верховной властью. Судя по всему, у нее сложились хорошие отношения с генерал-губернатором Туркестана Алексеем Куропаткиным. А с йомудами власть договориться не смогла, и в районе Красноводска (ныне Туркменбаши) начались массовые выступления, переросшие в вооруженные столкновения и бои.

У йомудов, в отличие от текинцев, в тот критический момент не оказалось умного, дальновидного и авторитетного руководителя, способного разъяснить населению царский указ и договориться с представителями верховной власти в крае. Хотя ранее и здесь был человек, который вполне мог бы выступить посредником. Это я к вопросу о том, почему дело дошло до крови и можно ли было ее избежать…

– Вы имеете в виду хана Йомудского?

– Да. К сожалению, за полвека русская власть мало сделала для того, чтобы привлечь на свою сторону элиту Средней Азии – потомков ханов и местную аристократию. Показателен пример Николая Николаевича Йомудского. Он воспитывался в Санкт-Петербурге в кадетском корпусе, дослужился до подполковника Русской императорской армии. Выйдя в отставку, приехал в Закаспийскую область, на родину предков. У него были здесь родовые имения, а значит, и серьезные экономические интересы.

При этом хан Йомудский был человеком честным и ответственным. Когда в 1908 году в Туркестан прибыла ревизия во главе с сенатором Константином Паленом, Николай Николаевич честно рассказал о злоупотреблениях чиновников Закаспийской области. Те затаили на него обиду и накануне Первой мировой войны начали его травить, обвиняя в пантюркизме, исламизме и заговоре против властей. И в 1913 году хана Йомудского арестовали, держали на воде и хлебе. Он, подполковник Русской императорской армии, награжденный Георгиевским крестом, в туалет ходил в присутствии охранника! Спасли Николая Николаевича от дальнейших преследований его друзья – генералы Алексей Куропаткин и Александр Самсонов. Освободившись, хан Йомудский уехал в Варшаву, а когда началась Первая мировая, пошел воевать. Вот если бы власть не преследовала его, в 1916 году он находился бы в Закаспийской области и наверняка смог бы повлиять на йомудов, для которых являлся авторитетом. Но власть сама лишила себя такой возможности.

Императорская власть совершила гигантскую ошибку, не создав себе никакой опоры в крае. Местная аристократия не получила статуса русского дворянства, а местные религиозные деятели – того чиновничьего статуса, который имело мусульманское духовенство в Центральной России в рамках духовных правлений мусульман. В результате после выхода высочайшего повеления от 25 июня 1916 года власть оказалась один на один со взбунтовавшимся народом: посредников, способных разговаривать с местным населением на понятном ему языке, не нашлось. И тогда для подавления волнений пришлось использовать военную силу. Ситуация вышла из-под контроля, начались массовые убийства русских. В телеграмме от 16 августа 1916 года генерал-губернатор Туркестана Куропаткин сообщал военному министру Дмитрию Шуваеву: «…нападения на русские селения сопровождались зверскими убийствами и изуродованием трупов, имели место насилия и издевательства над женщинами и детьми, варварское обращение со взятыми в плен».

G0048Типы рабочих в Туркестане во времена Российской империи

Высочайшее повеление о привлечении мужского инородческого населения империи для работ по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии, а равно для всяких иных, необходимых для государственной обороны работ
Государю императору благоугодно было в 25 день июня 1916 года высочайше соизволить повелеть:1) Для работ по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии, а равно для всяких иных, необходимых для государственной обороны работ – привлечь в течение настоящей войны нижепоименованное мужское инородческое население империи в возрасте от 19 до 43 лет включительно:а) инородческое население Астраханской губернии и всех губерний и областей Сибири, за исключением бродячих инородцев и всех вообще инородцев, обитающих: в областях Приморской, Амурской, Камчатской и Сахалинской; в округах Средне-Колымской, Верхоянской и Вилюйской – Якутской области; в Туруханском и Богучанском отделениях Енисейской губернии и уезда, а также в Березовском и Сургутском уездах Тобольской губернии;б) инородческое население областей Сыр-Дарьинской, Ферганской, Самаркандской, Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской, Тургайской и Закаспийской;в) мусульманское население Терской и Кубанской областей и Закавказья (за исключением подлежащих отбыванию воинской повинности натурою осетин-мусульман, а также не подлежащих сей повинности турок и курдов), обитающих в Закавказье езидов, ингилойцев-христиан и абхазцев-христиан Сухумского округа, равно как трухмен, ногайцев, калмыков и прочих подобных им инородцев Ставропольской губернии.и 2) Определение возрастов инородческого населения, подлежащего привлечению к работам, согласно предыдущему (1) пункту, а равно установление подробных правил привлечения их к сим работам применительно к порядку, заключающемуся в высочайше утвержденном 3 августа 1914 года положении Военного совета, предоставить соглашению министров внутренних дел и военного.

– В чем причина столь жестокого отношения коренного населения к русским переселенцам?

– Эксцессы наблюдались с обеих сторон. Волна народного гнева вылилась на тех, кто оказался под рукой, – на переселенческие поселки. Мужчины из этих селений были отправлены на фронт, и там оставались женщины, дети и старики. Они были лишены какой-либо защиты. Ведь российским властям в голову не могло прийти, что местное население будет сгонять переселенцев в деревянные церкви и сжигать их там. А такие случаи были.

G0061В годы Первой мировой войны хлопок стал стратегическим сырьем

Чтобы пресечь резню и кровопролитие, власть стала спешно перебрасывать сюда войска, в том числе казаков. Один из офицеров, отряд которого действовал в районе Джизака, позже признавался в воспоминаниях, что он не смог удержать подчиненных ему казаков от проявлений жестокости. По информации, исходящей от местного чиновника, его отряд прибыл в поселок, где были обнаружены убитые дети и женщины со вспоротыми животами. Офицер писал, что от такого зрелища глаза казаков и солдат налились кровью, все были исполнены желанием мести. Отряд бросился за теми, кто совершил это злодеяние. Вскоре нагнали и захватили группу людей. Офицер, стремясь предотвратить самосуд, пообещал казакам, что задержанных будут судить. А когда утром проснулся, узнал о том, что все пленные мертвы. Казаки заявили, что порешили их при попытке к бегству…

Между киргизами и переселенцами наверняка накопились взаимные обиды и претензии, могло возникнуть желание свести счеты. Пока власть жестко контролировала ситуацию, сделать это было сложно. В 1916 году, когда начались массовые волнения, появилась возможность отомстить за старые обиды.

В то же время и среди коренного населения, и среди переселенцев оставались люди, сохранившие человеческий облик. В любых условиях кто-то остается человеком. Были киргизы, предупреждавшие переселенцев об угрозе нападения. Случалось, что они укрывали у себя русских и украинцев. И переселенцы спасали киргизов от самосуда. Позже, когда волнения были подавлены, оставшихся без родителей киргизских детей воспитывали русские семьи. И выросшим сыновьям потом подыскивали невест, за которых уплачивали калым.

О Керенском, Куропаткине и спецслужбах врагов

– Когда и как закончились волнения?

– Кое-где протесты прекратились сами, в других местах они были подавлены силой. В Закаспийской области волнения продолжались вплоть до Февральской революции. 18 (31) марта 1917 года Временное правительство объявило амнистию как повстанцам, так и «перегнувшим палку» при подавлении восстаний представителям администрации. Довольно часто говорят о том, что решение о прекращении деятельности военно-полевых судов в Туркестанском крае в марте 1917 года было принято министром юстиции Временного правительства Александром Керенским. Между тем этому решению министра предшествовала телеграмма Куропаткина, в которой содержалось предложение заморозить деятельность военно-полевых судов. И амнистию провести предложил тоже он. Однако историки из государств Средней Азии пишут о Керенском и не вспоминают о Куропаткине.

– Керенский в 1916 году по горячим следам съездил на места погромов. Выступая в Государственной думе, он клеймил правительство за допущенные ошибки и лишь упомянул о жертвах среди русских переселенцев…

– Керенский занимался популизмом и делал политическую карьеру.

I0744А.Н. Куропаткин – генерал-губернатор Туркестана в 1916–1917 годах

– А на работы в тыл действующей армии в результате кого-то отправили?

– Отправили, хотя и в меньшем количестве, чем планировалось. Однако уже осенью 1916 года в Ташкенте аксакалы начали собирать деньги с населения якобы на содержание людей, отправленных на тыловые работы. И народ безропотно платил. Люди боялись, что их сочтут бунтовщиками и накажут, а аксакалы этим пользовались. Ни копейки из собранных ими денег до адресатов не дошло.

– Просматривается ли след турецких и германских спецслужб в трагических событиях 1916 года?

– Контрразведка на то и контрразведка, чтобы оставлять поменьше документов, освещающих ее деятельность. Но есть косвенные источники. У меня, например, нет никаких оснований не доверять русским дипломатическим чиновникам в Бухаре или консулам в Китае, Персии и Афганистане. А они писали, что турки и немцы ведут агитацию и пропаганду, призывая население Туркестана и Степного края к восстанию.

19Бухарский эмир Сейид Алим-хан в годы Первой мировой войны единовременно передал государству миллион рублей – очень большие деньги в то время

Насколько эффективной была эта пропаганда, судить сложно. Но очевидно, что, подписав высочайшее повеление, Николай II сделал туркам и немцам большой подарок. Они не знали, как дестабилизировать ситуацию, а тут такое неожиданно удачное стечение обстоятельств. Это повеление было совершенно бездумным, абсолютно невзвешенным, непродуманным и неподготовленным. Его приняли на авось. Думали, пронесет. А не пронесло. Тут и внешние силы подключились. Ситуация в Семиречье обострилась не сразу и не без подогрева извне, как я полагаю. Да и бежали люди за границу именно из этого региона – отсюда можно было пройти в Китай.

Уркун

– В 2015 году президент Киргизской Республики Алмазбек Атамбаев призвал дать историческую оценку событиям 1916 года, которые в Киргизии называют «Уркун». Что означает этот термин?

– В приближенном переводе с киргизского языка на русский «уркун» означает «исход». Имеется в виду процесс трагического ухода киргизского населения в Китай. В Киргизии с 1990-х годов эта скорбная дата присутствует в календаре.

– Как в 1916 году китайцы встретили киргизов?

– Ситуация с бежавшими в Китай киргизами очень непрозрачная. Туда бежали прежде всего члены тех родов, которые приняли активное участие в волнениях и погромах переселенческих поселков. Но существовали и такие роды, которые в беспорядках не были замечены, и они остались на родине. Многие киргизы бежали поневоле, под давлением родоплеменной власти. Могу сказать, что лагерей беженцев с медицинским обслуживанием и трехразовым питанием китайские власти киргизам не создали. Более того, сначала они их вообще на свою территорию не пускали, а потом пустили, но за деньги. На протяжении 10 лет китайцы эксплуатировали беженцев, которые фактически оказались у них в рабстве. В середине 1920-х годов уже советская власть была вынуждена выкупать этих людей из китайского рабства.

– Существует ли угроза, что 100-летний юбилей печальных событий 1916 года станет поводом для разжигания антирусских и антироссийских настроений в Средней Азии?

– Такая угроза не просто существует, а уже реализуется. В Киргизии проходят конференции, посвященные восстанию 1916 года. Одна из них состоялась совсем недавно – 20 мая 2016 года. Мне довелось выступать на ней и дискутировать с киргизскими коллегами. Интернет переполнен публикациями и постами на эту тему, где множество мифов и тенденциозных утверждений.

Между тем очевидно, что спланированной акции по уничтожению взбунтовавшегося населения не было. Войска жестко действовали там, где этого требовала ситуация. Жертвы, исчисляемые в тысячах, были с обеих сторон. Поэтому, никого не идеализируя, надо говорить об общей трагедии. Пострадали не только киргизы, казахи, узбеки и другие народы Средней Азии. Пострадали и переселенцы – русские и украинцы, которых было примерно поровну. Ведь переселенческая волна в регион шла не только из России, но и с территории современной Украины – из Полтавской, Киевской и Черниговской губерний.


Беседовал Олег Назаров

Ленин в 1917 году

июля 10, 2016

В преддверии 100-летнего юбилея Великой русской революции журнал «Историк» запланировал проведение серии круглых столов, посвященных событиям 1917 года. Первый круглый стол из этой серии прошел в «колыбели русской революции» Санкт-Петербурге и был посвящен теме «Ленин и революция». Предлагаем вниманию читателей наиболее интересные фрагменты из выступлений участников состоявшейся дискуссии.

 Картина "Приезд В.И. Ленина в Россию в 1917 году"Приезд В.И. Ленина в Петроград 3 (16) апреля 1917 года. Худ. К.Н. Аксенов / РИА Новости

СТРАТЕГИЯ ИЛИ ТЕХНОЛОГИЯ?

 

_DSC3978Владимир Рудаков, кандидат филологических наук, главный редактор журнала «Историк», член Экспертного совета ИСЭПИ

 

«Главный субъект разрушительной стихии»

 

Одним из ключевых моментов революции 1917 года был приезд Ленина в Россию. Прежде всего потому, что его возвращение из эмиграции стало рубежом в определении позиции большевистской партии относительно происходивших тогда событий. Ведь именно эта партия на протяжении 1917 года была одной из главных движущих сил революционного процесса.

Несмотря на споры по поводу оценок деятельности Ленина, в научном сообществе есть консенсус относительно того, что, не появись он в апреле 1917 года в Петрограде, позиция большевистской партии была бы совершенно иной, а значит, иным был бы и ход русской революции 1917 года. Здесь мы можем сослаться на одного из главных партнеров Ленина по борьбе – Льва Троцкого. По его утверждению, непонятно, какое развитие получили бы революционные события, если бы Ленин не доехал до России в апреле 1917 года.

Приехав в Петроград, Ленин обнародовал знаменитые «Апрельские тезисы». Чего в них было больше – стратегии революционной борьбы или тактики? Думаю, хватало и того и другого. Были там и наметки того, что сейчас мы бы назвали «технологией захвата власти».

Во-первых, большевики на тот момент были небольшой политической силой, силой в какой-то степени маргинальной. И Ленин очень талантливо нащупал ключевые вопросы (прежде всего аграрный и вопрос войны и мира), апелляция к которым сделала партию большевиков весьма популярной.

Во-вторых, Ленин знал, что в стране есть политическая сила, которая, в отличие от социалистов, ориентирующихся на западные идеи пролетарской революции, лучше других понимала потребности аграрной России. Это была партия эсеров. Аграрная программа эсеров отвечала чаяниям абсолютного большинства крестьянского населения. Ленин раньше многих понял: кто эту программу осуществит, тот и будет «властителем умов», а если быть более точным, хозяином положения в стране. То есть здесь тактика захвата власти, выдвинутая Лениным, состояла в том, чтобы сыграть на опережение, перехватить популярную в крестьянской массе программу и попытаться ее реализовать.

Так что «Апрельские тезисы» – это, конечно, стратегия, сформулированная только что вернувшимся в страну политиком, но это еще и предложенные им тактика и технология революционной борьбы. Контуры этого курса – радикализация повестки дня, игра на опережение, использование «запрещенных приемов» в политической схватке.

Можно смело утверждать, что в апреле 1917 года сошлись два мощных фактора: с одной стороны – революционная стихия, которая начала разворачиваться в России еще до приезда Ленина, и с другой – Владимир Ильич Ульянов (Ленин), который, прибыв в Петроград, тут же стал одним из главных субъектов этой великой по своему разрушительному потенциалу стихии.

 

!_DSC4094Владимир Калашников, доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» им. В.И. Ульянова (Ленина)

 

«Догнать Запад или погибнуть»

 

Главное в «Апрельских тезисах» – обоснование нового стратегического курса партии большевиков: взять власть и начать переход к социализму. Прежняя стратегия, принятая в 1905 году, исходила из того, что в результате демократической революции в России власть в лучшем случае окажется в руках мелкобуржуазных партий, опиравшихся на крестьян, которые составляли большинство населения. Почему Ленин считал возможным курс на взятие власти в условиях 1917 года? Он дал такой ответ: Временное правительство не даст народу мира и земли и тем самым откроет путь к власти большевикам, готовым выполнить радикальные требования масс. Дальнейшие события показали, что Ленин точно просчитал потенциал всех политических сил и заранее подготовил свою партию к вероятному развитию событий. Из сказанного легко сделать вывод, что технология взятия власти должна опираться на точный анализ политической ситуации.

Новая стратегия Ленина была основана на учете опыта 1905 года, а также особых условий мировой войны. Осмысливая опыт Первой революции, Ленин был потрясен наказами, которые крестьяне прислали тогда в Государственную думу: они требовали не просто раздела помещичьей земли, а в принципе выступали против сохранения частной собственности на землю. Такие требования выводили русскую революцию за рамки буржуазной. Уже в марте 1917 года Ленин писал: пролетарская революция в России возможна только на базе крестьянской революции при условии, что крестьяне будут верны своим аграрным требованиям 1905 года. Это главная посылка, определившая появление стратегии «Апрельских тезисов».

Посылка базировалась на смелом предположении: партия эсеров, которая еще в 1906 году сделала крестьянские наказы своей аграрной программой, не выполнит эту программу в условиях 1917 года, поскольку сам факт мировой войны будет толкать эсеров на коалицию с буржуазными партиями. Такая коалиция закрывала возможность осуществления радикальной аграрной программы. Конечно, ни в апреле, ни позже нельзя было со стопроцентной надежностью предсказать линию поведения эсеров. Они могли взять власть и дать крестьянам землю в любой момент. Иными словами, успех большевиков зависел от действий их главных соперников. Ленин это понимал, но видел шанс – и не ошибся.

Та же ситуация возникла и в отношении вопроса о мире. Эсеры и меньшевики уже в марте сделали лозунг «Мир без аннексий» своим официальным требованием, но в блоке с кадетами требование оказалось невыполнимым: кадеты не смогли отказаться от борьбы за Константинополь и Черноморские проливы и стремились продолжить войну. В итоге большевики стали единственной партией, готовой дать крестьянам землю и покончить с войной.

Захват власти давал большевикам возможность начать переход к социализму. Необходимость такого перехода вытекала из особенностей эпохи империализма – эпохи войн за передел мира. В 1917 году Ленин был единственным политиком, который четко сформулировал императив для России ХХ века: «догнать Запад». И обозначил альтернативу: «догнать или погибнуть». В социализме Ленин видел инструмент ускорения – возможность сконцентрировать в руках государства основные средства производства и развивать их по плану на основе социального единства общества, свободного от эксплуататоров.

А как строить социализм в условиях отсталой страны? «Апрельские тезисы» предлагали концепцию переходных шагов. Первый и главный шаг – отмена частной собственности на землю. Далее – национализация банков и синдикатов, рабочий и советский контроль над производством и распределением. Эти шаги к социализму были реально осуществимы в условиях России.

Стратегия была рассчитана на внутренний потенциал, и в этом заключен ответ на вопрос, делал ли Ленин ставку на победу мировой революции как условие победы пролетарской революции в России. В «Апрельских тезисах» об этом ни слова. А сентябрьский тезис «догнать Запад или погибнуть» вообще имел смысл только в одной ситуации: если мировой революции не будет. На мировую революцию Ленин ставил как на фактор, который позволял Советской России выжить в условиях враждебного окружения. Эта ставка оказалась верной: революции в Германии, Австрии, Венгрии не победили, но они произошли и создали обстановку, при которой Запад не сумел подавить победившую революцию в России.

«Апрельские тезисы» вооружили партию стратегией, которая позволяла решить ключевые задачи, стоявшие перед страной в ХХ веке. В советский период Россия – единственный раз в своей истории – резко сократила отставание от Запада, став одной из двух сверхдержав в сфере обороны, науки и культуры. 

ФАКТОР ЛЕНИНА

 

!_DSC4319Алексей Лубков, доктор исторических наук, советник при ректорате Московского института открытого образования

 

«Для него пространства человеческого духа просто не существовало»

 

Что для Ленина стояло на первом месте? Иными словами, Россия для революции или революция для России? И что такое революция 1917 года для России? Площадка для продвижения мирового эксперимента, «дрова», «топливо» для всемирной революции или забота о чаяниях народа, трудящихся, рабочих, крестьян, матросов, солдат?

Риторические вопросы, потому что на самом деле проект Ленина, если так можно выразиться, с 1917 года и вплоть до его болезни в 1922 году прежде всего предполагал развитие мирового революционного процесса. И России, и русскому народу в этом процессе отводилась лишь подчиненная роль.

Большевики были интернационалистами, космополитами и, в нашем сегодняшнем представлении, в значительной степени русофобами. Хотя я согласен, что нельзя наше современное представление переносить на тот период, но их негативные характеристики России, их нигилистическое отношение и к русской культуре, и к русскому народу общеизвестны.

Не будем отрицать: Владимир Ильич Ленин был не только выдающимся политическим тактиком, но и выдающимся политическим мыслителем. Однако его беда заключалась в том, что для него пространства человеческой души, человеческого духа просто не существовало. Для него, как и для Маркса, человек представлял собой «некую сумму производственных отношений». Это сугубо социологический проект, социально-экономический: как мы его – человека – нарисуем, как мы его сформируем, таким он и будет. И все богатство русской культуры, все дискуссии о слезе ребенка для него не стоили ничего, и в этом было не просто заблуждение, а роковая ошибка и самая главная предпосылка того, что наш выдающийся советский проект в итоге рухнул.

Именно недооценка, неумение осмыслить пространство человеческого духа и погубили советский проект. Даже на ментальном уровне большевики не имели представления о тех сложных проблемах, той внутренней борьбе, которая происходила в обществе, в том числе и на уровне элиты. А элита, у власти ли она или в оппозиции к власти, должна нести ответственность за судьбу страны. В середине 1980-х советская элита этой ответственности не выдержала…

!_DSC4007Александр Елисеев, кандидат исторических наук, публицист

 

«Я не верю в демократическую альтернативу»

 

Поскольку у нас обсуждаются вопросы, касающиеся технологии захвата власти, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что первым делом по возвращении в Россию Ленин был вынужден бороться за власть в своей же собственной партии. Потому что его «Апрельские тезисы» изначально были встречены в штыки.

Большинство в партии Ленина сразу их не одобрило. Когда он представил свои тезисы, это вызвало бурю непонимания и возмущения. Даже Григорий Зиновьев, который прибыл с Лениным, и тот, увидев реакцию соратников, подумал, как бы ему от Ленина откреститься, отмежеваться, дистанцироваться. Против Ленина выступил и тогдашний триумвират, который руководил партией до его приезда, – это Сталин, Каменев, Муранов, а с ними вместе и многие выдающиеся деятели партии большевиков того времени, включая Дзержинского, Калинина и других.

В этой ситуации Ленин развивает мощную работу по убеждению своих соратников. Он апеллирует к низовым массам партийцев. К тем, кто вступил в партию уже после Февраля, к тем, у кого не было восторга в отношении той партийной интеллигенции, которая возглавляла партию и настаивала на том, что все должно быть по Марксу: «До конца пройдем капиталистический путь и только потом будем делать социалистическую революцию». Эта партийная масса Ленина активнейшим образом поддержала.

Борьба шла недолгое время, но отличалась очень энергичным воздействием Ленина на партийных руководителей. Большинство вскоре заняло его сторону: первым – Сталин, за ним остальные. Пожалуй, только Каменев упорствовал дольше других, но потом все-таки и он пошел за Лениным.

Именно тогда, в апреле 1917-го, Ленин совершил очень мощный переворот не только российского, но и международного значения. Потому что если бы не его позиция, если бы он не навязал свои «Апрельские тезисы», то большевики как были, так и остались бы левой социал-демократической партией. И, только приняв его тезисы – о советской власти, о необходимости дальнейшего развития революции, они превратились из левых социал-демократов в настоящих коммунистов.

Ну а потом уже развернулась борьба за власть с опорой на партию большевиков: создание партийной прессы, формирование Красной гвардии, работа с разными общественными организациями и т. д.

Возникает вопрос: а может, было бы благом для России, если бы не было этого поворота? Остались бы большевики левыми социал-демократами, объединились бы с другими социалистическими партиями. Кстати, этот процесс шел очень активно до приезда Ленина: в начале апреля уже было создано бюро по объединению социалистических партий (большевиков, меньшевиков, национальных социалистических партий). Ведь если бы не Ленин, то с большой долей вероятности возник бы этот демократический блок социалистических партий и, может быть, появилась бы та самая демократическая альтернатива, о которой у нас часто говорят.

Честно говоря, я в эту альтернативу не верю, потому что Февральская революция, как к ней ни относись, разбудила такую огромную социальную энергию, что эта энергия должна была найти какой-то радикальный выход. И уж никак она не могла бы реализоваться в рамках парламентской буржуазной демократии – слишком это был хрупкий сосуд, чтобы ее в себя вместить.

Не приняли бы большевики план Ленина, остались бы на позиции социал-демократии – появилась бы другая радикальная сила. Кстати, анархисты уже наступали большевикам на пятки, они пользовались большой популярностью, причем не только среди армейцев и деклассированных элементов, как часто считается, но и среди рабочих.

Так что если бы не большевики, то обязательно возникла бы другая радикальная сила. Вопрос лишь в том, насколько она сумела бы управлять государством. Но энергия все равно высвободилась бы и приняла бы форму отнюдь не демократическую – в том понимании, которое сейчас вкладывают в слово «демократия».

 

РОССИЯ И ВНЕШНИЕ СИЛЫ

 

!_DSC3983Алексей Мартынов, публицист, соавтор книги «Идеальный штормъ. Технология разрушения государства»

 

«Налицо консенсус внешних игроков»

 

Заинтересованность неких зарубежных сил в том, что произошло 99 лет назад в России, а именно в разрушении государства, безусловно имела место. Так было всегда, когда Россия четко демонстрировала свой суверенитет и независимые от внешних игроков тренды развития. Всегда эти игроки с удовольствием поддерживали те или иные деструктивные силы внутри страны – и финансово, и методологически, и на уровне предоставления убежища активистам и лидерам. Всегда крупнейшие державы имели интересы в России и пытались влиять на ее внутреннюю и внешнюю политику. Наша многовековая история перенасыщена подобными фактами.

Возвращение Ленина в Россию я рассматриваю как результат состоявшегося, несмотря на войну, консенсуса британских, немецких и, насколько я понимаю, американских спецслужб.

Не нужно искать за этим высказыванием какой-либо конспирологии: дескать, Ленин – немецкий шпион и т. д. Конечно, он не немецкий шпион. Он просто не считал зазорным брать деньги у всех. Это абсолютно ленинский подход: если наши пути временно совпадают, то почему бы и не взять деньги у потенциального врага?

Порой говорят, что Ленин, дескать, рвался на родину после Февраля, искал возможные пути – хоть в гриме, хоть пешком… Я вас уверяю: никуда он не рвался. Буквально в январе 1917 года он выступал на собрании в Швейцарии и объяснял, что вот мы, сидящие за этим столом, не увидим революции в России, а дети наши, может быть, и доживут. Он не верил, что это случится так скоро. Лидеры оставались за границей и не собирались участвовать активно в происходившем в России. Они позволили использовать сети своих активистов во всероссийской стачке в феврале – и все. И эти сети были использованы.

Вдруг в марте-апреле в России объявляются сами лидеры. Большевики, меньшевики, эсеры, бундовцы. Я думаю, что эта реэмиграция в массе своей происходила не по их воле, а вопреки ей. И вряд ли многие вернувшиеся в Россию очень этого хотели. Они жили себе, причем неплохо, довольно комфортно, в разных милых местах Европы, им оплачивалась их жизнь, публикация их изданий. Ленин очень много писал, это известно. Если бы он жил в наше время, то был бы своего рода топ-блогером. Сейчас тоже есть энное количество таких людей, которые живут где-то за границей, их труд оплачивается тамошними структурами, а они сидят и пишут разные «интересные» вещи про свою страну. Только средства доставки информации изменились и формат. А смысл остался тот же.

Безусловно, Ленин был одним из мощных и гениальных политтехнологов своего времени. Базируясь всего лишь на карликовой партии, у которой имелись только сети, но не было массовости, он сумел за полгода все так смоделировать, что к концу 1917-го стал практически единоличным руководителем огромной страны.

Для нас сегодня очень важно понимать эти механизмы. Я отдаю себе отчет в том, что с позиций академической науки, вероятно, спорные мысли озвучиваю, но я смотрю на те события прежде всего как политолог, сквозь призму нынешнего дня и современных политтехнологий. Дело не только в большевиках. Мы говорим обо всех активистах радикально-революционного плана, которые так или иначе поддерживались извне.

Надо помнить, что мы добровольно, сами дважды в ХХ столетии разрушали собственное государство. Да, потом нам дважды удавалось его восстановить. Но я не уверен, что, разрушив в третий раз, мы сможем восстановить его снова. Любая революция – это плохо. Государства должны меняться, соответствовать вызовам времени, но для этого не нужно их разрушать.

 

 

_DSC4104

Олег Назаров, доктор исторических наук, обозреватель журнала «Историк»

 

«Понятен их интерес к смене власти в России»

 

До начала Первой мировой войны Запад рассматривал Россию как свою полуколонию – как рынок сбыта своих товаров и источник сырья. А когда началась война, главный интерес Великобритании и Франции состоял в том, чтобы вклад союзной им России в эту войну был максимальным. Чтобы гибли в первую очередь наши прадеды.

1915 год оказался очень тяжелым для России. В результате отступления Русской императорской армией была оставлена Галиция. Потери убитыми, ранеными и пленными составляли 500 тыс. человек.

В том же 1915 году англичане и французы предприняли операцию с целью захвата Черноморских проливов. Эта операция имела и геополитическую подоплеку. С начала войны союзники стремились избежать ясности в определении будущего Константинополя и проливов, что вызывало большую обеспокоенность российского МИДа. Дарданелльская операция продолжалась до конца 1915 года и завершилась крупной неудачей союзников. Англичане и французы понесли большие потери и были вынуждены уйти восвояси. Под новый год неожиданно для турок в наступление перешли русские войска на Кавказском фронте. В феврале 1916 года они взяли Эрзерум, а затем и Трапезунд.

На волне этого успеха активизировалась и дипломатия России. Министр иностранных дел России Сергей Сазонов в «Воспоминаниях» писал, что 27 марта 1916 года британский посол Джордж Бьюкенен вручил ему «меморандум, составленный им на основании инструкций из Лондона, в котором подтверждалось согласие английского правительства на присоединение Россиею проливов и Константинополя под условием, что война будет доведена до победного конца и Великобритания и Франция осуществят свои пожелания за счет Оттоманской империи и «некоторых областей, лежащих вне ее»…»

Далее Сазонов отмечает: «Разработка и уточнение территориальных приобретений наших союзников за счет Оттоманской империи были произведены позже, в личных переговорах между мною и их особыми уполномоченными, сэром Марком Сайксом и г. Пико. В апреле 1916 года, по окончании этих переговоров… я сообщил в письме к союзным представителям в Петрограде о согласии императорского правительства на предъявленные ими требования о присоединении Англией Месопотамии и Францией – Сирии и Киликии под условием приобретения Россией в Малой Азии Эрзерума, Трапезунда, Вана и Битлиса вплоть до пункта на Черноморском побережье, который должен был быть определен при проведении новых границ. Часть Курдистана, лежащая на юг от Вана и Битлиса, должна была равным образом отойти к России…»

Итак, обращаю ваше внимание на дату: 100 лет назад, в апреле 1916 года союзники согласились передать России проливы, Константинополь и все перечисленные выше турецкие территории. Нетрудно догадаться, что англичане и французы дали такое обещание без большого желания. В этой связи понятен их интерес к смене власти в России. В случае прихода к власти других людей вопрос о территориальных приобретениях можно было бы обсудить заново. Показательно, что в 1916 году активизировались контакты англичан и французов с либеральной оппозицией. Но это тема отдельного разговора.

Я же обращу внимание на следующую дату. Позиция Запада в полной мере проявилась 1 (14) марта 1917 года. Еще до отречения Николая II и образования Временного правительства английский и французский послы в России заявили председателю Государственной думы Михаилу Родзянко, что правительства Великобритании и Франции «вступают в деловые сношения с Временным исполнительным комитетом Государственной думы – выразителем воли народа и единственным законным временным правительством в России».

Очевидно желание официальных Парижа и Лондона избавиться от Николая II, а вместе с ним от тех обещаний, которые были даны российскому императору.

Временное же правительство в своей политике стремилось соответствовать всем пожеланиям Запада. Вот только сделать это ему было непросто. Как и предрекал русский монархист Петр Дурново, «оппозиционно-интеллигентные партии» оказались «не в силах удержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые». В течение 1917 года в стране и на фронте влияние Временного правительства стремительно падало. В итоге, когда большевики пошли на штурм Зимнего дворца, желающих защищать «выразителя воли народа» не оказалось.

Как отреагировали на очередную смену власти в России англичане и французы, лучше всего показывает третья дата, на которую обращаю ваше внимание. 23 декабря 1917 года представители Франции и Великобритании Жорж Клемансо и Роберт Сесиль подписали тайную конвенцию о разделе юга России на сферы интересов и районы будущих операций британских и французских войск. В английскую «сферу действий» вошли Кавказ, казачьи области Дона и Кубани, Средняя Азия, а во французскую – Украина, Бессарабия и Крым. Таким образом, официальные Лондон и Париж сошлись на том, что отныне будут рассматривать Россию не в качестве союзника по Антанте, а как территорию для реализации своих интервенционистских замыслов.

С советских времен начало иностранной интервенции принято датировать весной 1918 года. Однако этой периодизации противоречит как факт заключения англо-французской конвенции, так и вторжение в Бессарабию войск Румынии – другого нашего «верного союзника» по Антанте.

Это потом Запад стал оправдывать свое вмешательство во внутренние дела России Брестским миром и необходимостью борьбы с Германией. Но последовательность событий была иной. Брестский мир был заключен в марте 1918 года, а подписание англо-французской конвенции и вторжение румын в Бессарабию произошли на два с половиной месяца раньше. Тогда, в декабре 1917 года, переговоры большевиков со странами Четверного союза только лишь начинались…

СЛУЧАЙНОСТЬ ИЛИ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ?

 

!_DSC4029Александр ЦИПКО, доктор философских наук, член Экспертного совета ИСЭПИ

 

«Мы расплатились за то, что у нас было две нации в одном народе»

 

Ленин – это особый тип профессионального революционера. Троцкий описал этот тип в «Моей жизни» примерно так: «Откуда у нас подобная страсть? Мы просто так мыслим. Если мы не убьем, то нас убьют. Жизнь или Смерть».

При этом Ленин, конечно, был русофобом. Помните статью о продналоге? Он утверждает: мы должны вернуться в государственный капитализм, как у немцев; Россия варварская, ленивая, нет дисциплины, труда, порядка. Это его взгляд, но эта особенность восприятия русских, России прослеживается не только у большевиков.

Посмотрите на представителей российской общественной мысли разных направлений: отношение к русскому человеку у них абсолютно одинаковое. Вот что говорит о русском человеке Алексей Хомяков: трагедия. Федор Степун: китайская недооценка ценности человеческой жизни, поразительная жестокость. Константин Леонтьев замечает: «Достоевский мне говорит, что я должен любить человека. За что я его должен любить?! Как трудится – да. Но взгляните в быту – жесток, хитер».

Мне кажется, мы часто не учитываем, что в этом смысле – в смысле отношения ко всему русскому – Ленин был типичным представителем российской интеллигенции. И отсюда его повышенный критицизм к русскому человеку.

Кроме того, нужно иметь в виду, что Ленин – интернационалист. И это проявляется во всем, в том числе и в его плане создания СССР. Он конструирует систему Союза, которая сможет обеспечить дальнейшее развитие всемирной пролетарской революции. Прямо говорит, что устройство Союза, которое обеспечит право наций на самоопределение, как раз и отвечает стоящим перед мировым пролетариатом задачам.

Я полностью согласен с тем, что в стране, где 90% безграмотных людей и очень узкая прослойка элиты, все гибнет, как только падает сильная центральная власть (в данном случае самодержавие). И если бы не пришли большевики, пришли бы другие экстремисты. Но Ленин никогда не победил бы, никогда не победили бы большевики, если бы русские сформировались как нация, как единство элиты и народа. А вот этого как раз не произошло. По сути, мы расплатились за то, что у нас было две нации в одном народе, и этот трагический раскол, на мой взгляд, откликается и в наши дни.

 

!_DSC4139

Алексей ПЛОТНИКОВ, доктор исторических наук, профессор НИУ ВШЭ

 

«Революция никогда не бывает бессмысленной»

 

Как и всякая революция, Февральская – хотя была она, как известно, сугубо буржуазно-демократической революцией – у нас сегодня не очень в чести. Видимо, поэтому в последнее время я не встречал более-менее профессиональных публикаций, которые давали бы представление о том, что это за явление было на самом деле. Чаще всего пишут, что был бунт из-за хлеба, из-за перебоев с его доставкой в столицу, давая понять, что, если бы этого не случилось, не было бы и всего остального.

Мы очень любим это «если бы». Но история не знает сослагательного наклонения, и я считаю, что Февральская революция произошла именно потому, что революция в России объективно назрела. Назрела и перезрела. И дело тут не в хлебе и очередях в питерские булочные, а в той общей массе противоречий, которые накопились к началу 1917 года в обществе – и в отношениях между правящим классом и широкими народными массами, и в отношениях внутри самого правящего слоя.

Наверное, в силу менталитета мы очень любим держаться до последнего за какие-то старые, уже отжившие институты. И это, к сожалению, часто приводит к тому, что социальная ситуация достигает точки кипения, выходит из-под контроля и протест вырывается наружу.

В результате мы получаем, немного перефразируя классика, «бессмысленную и беспощадную» революцию. Хотя, если разобраться, в отличие от бунта, о котором писал Пушкин, революция никогда не бывает бессмысленной. Беспощадной – да, в первую очередь потому, что все слишком долго копится и слишком долго на уровне власти идет по линии «тащить и не пущать». Но не бессмысленной, поскольку в результате кровавых и беспощадных решений, ценой невероятных потерь страна преодолевает те барьеры, которые она, увы, не могла преодолеть иначе – эволюционно и мирно – и которые долгие годы тормозили ее развитие в предшествующий период.

Забегая вперед, я хотел бы отметить, что, с моей точки зрения, абсолютно объективным и закономерным был и второй этап революции, который в нашей историографии традиционно называется Великой Октябрьской социалистической революцией. В последние годы употребляемый всуе – по незнанию или сознательно – термин «переворот» совершенно не соответствует характеру и, самое главное, масштабу того явления, которое мы с вами сейчас обсуждаем.

Есть еще один довольно сложный вопрос: кем был Ленин – государственником или революционером? Безусловно, в первую очередь он был революционером. При этом признание права наций на самоопределение у него всегда сопровождалось абсолютно твердым убеждением в том, что сознательные пролетарии должны объединяться.

 

!_DSC4057

Дмитрий ЧУРАКОВ, доктор исторических наук, профессор Московского педагогического государственного университета

 

«Россия представляла собой узел противоречий»

 

Что можно назвать характерным для того периода, который завершился революцией 1917 года? В этот исторический момент обозначился переход России от традиционного аграрного общества к современному индустриальному. Отсюда раскол между ориентированной на гражданское общество интеллигенцией и традиционалистским большинством населения, которое не восприняло этот переход.

Я согласен с ленинским определением, что Россия того времени представляла собой узел противоречий.

Первое – это разрыв между темпами экономического развития страны, которые на тот период были достаточно высоки, с одной стороны, и сохраняющимися довольно архаичными политическими и социальными институтами – с другой.

Монархия в начале XX века все больше превращалась из самодержавной в бюрократическую. Она уже не могла играть ярко проявлявшуюся в прошлом роль общенационального центра, выразителя интересов различных слоев населения. Царь фактически был отодвинут от принятия важнейших политических решений бюрократией. Господствующее в стране политическое меньшинство ставило свои интересы, часто корыстные, выше национальных интересов.

Вторая коллизия назревала между быстрым внутренним развитием России и серьезным ее отставанием от наших геополитических противников на международной арене. Процесс трансформации России рубежа XIX–XX веков, который часто называют модным, но не всегда подходящим к российским условиям термином «модернизация», осложнялся необходимостью учитывать угрозы, исходящие как со стороны возможной внутренней нестабильности, так и со стороны нарастающей нестабильности внешней – на международной арене.

Сложно было консолидировать средства для решения крупных национальных проектов. Здесь достаточно вспомнить столыпинскую реформу, когда правительству приходилось по крохам собирать ресурсы для осуществления своих целей. На психоментальном уровне это вело к повышенному чувству социальной справедливости и порождало эгалитаристские ожидания. В ходе революции 1917 года они вылились в очень серьезные антибуржуазные настроения, которые сокращали возможности какого-то компромисса в духе социального партнерства.

Кроме того, стояла задача найти решение обострившегося в ходе перехода от аграрного общества к индустриальному социального вопроса с учетом национальной специфики, национальных традиций. И необходимо было ускорять происходившие уже процессы переустройства, с тем чтобы ни у кого извне не возникало соблазнов поучить нашу страну уму-разуму. В силу этих и множества других обстоятельств рубеж XIX–XX веков стал критическим для Российской империи.

Сценариев решения всех этих проблем было много, какие-то были вероятны, какие-то – лишь умозрительны. Теоретически можно обозначить три главных сценария: консервативный, либеральный и социалистический.

Однако возникает вопрос: неужели к февралю 1917 года была пройдена важная развилка и никакой альтернативы революционным потрясениям уже не существовало? Мне представляется, что в начале 1917 года глобальная историческая развилка еще не была пройдена и многое зависело от поведения верхов. А верхи-то как раз оказались не на высоте. Известно, что не только думская оппозиция, но и духовенство и некоторые члены императорской фамилии были активно вовлечены в различные заговорщические антиправительственные выступления. Большая часть правительства разделяла убеждения оппозиционного Прогрессивного блока. И только два-три министра были верноподданнически настроены по отношению к верховной власти. А после отречения Николая II развилки могли носить лишь локальный характер, меняя облик, но не общий вектор развития «второй русской смуты».

 

 

!_DSC4061

Владимир БУЛДАКОВ, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН

 

«Во многом события работали на Ленина»

 

За счет чего Ленин выиграл в 1917 году? Фактически за счет Апрельского кризиса, который, казалось, непосредственного отношения к ленинским установкам не имел. Спровоцировал кризис давний противник Ленина – лидер кадетов Павел Милюков, тем самым невольно оказав ему громадную услугу.

Милюков имел в ЦК своей партии негласное прозвище «гений бестактности». Порой он в критический момент ухитрялся совершить нечто такое, что меняло ход событий отнюдь не в его пользу. Если бы Милюков не вылез с ответом союзникам по Антанте о готовности России воевать до победного конца, не случилось бы Апрельского кризиса. К тому времени было ясно, что значительная часть населения, прежде всего солдаты, стоит уже не за войну до победы, а за мир во что бы то ни стало, мир любой ценой. Иную альтернативу развитию событий массы не представляли. Бестактность Милюкова подтолкнула ход истории.

Нечто подобное произошло и в августе того же года в результате так называемого «Корниловского мятежа». Тогда, как говорил Ленин, «два кандидата в диктаторы поссорились между собой». На сей раз Александр Керенский спровоцировал на выступление Лавра Корнилова. И тотчас стало понятно, что за генералами солдаты уже не пойдут. События нельзя повернуть вспять.

Самое удивительное, что многие это предчувствовали. Некоторые кадеты после Апрельского кризиса говорили: «Следующим премьером будет Керенский, а там, глядишь, и до большевиков дойдет». Неясен был лишь темп развития событий.

Ленину помогали его противники. В сентябре 1917 года на Демократическом совещании, созванном умеренными социалистами, разгорелся схоластический спор: какая комбинация власти будет «правильной» – то ли коалиция с буржуазией, то ли нет; то ли включать в нее кадетов, то ли нет. Тем временем набирала обороты аграрная революция, росло забастовочное движение. Своим словоблудием социалисты развязали руки Ленину. В итоге соратники, сомневавшиеся в правильности его лозунгов, стали задумываться: «А он ведь был прав, настаивая, что большевики должны взять власть».

Второй Всероссийский съезд Советов был явно нелегитимным по сравнению с Первым. Но вспомним: меньшевики с эсерами покинули его, также подтолкнув тем самым ход событий, о чем впоследствии горько сожалели.

Получается, что Ленин скорее шел на поводу событий, нежели управлял ими. Он выиграл, сделав ставку на прогрессирующий общественный раскол, хотя заявлял о необходимости спасти страну от неминуемой катастрофы с помощью «передового класса». На него работал хаос развала империи, а не логика ожидаемой мировой революции.

Если бы в России к 1917 году существовало гражданское общество, все могло бы пойти по-другому. Но гражданского общества в сословной империи при сохранении черты оседлости не могло быть по определению. Сознание людей не было отформатировано под демократию. Так называемый «коммуникативный разум» был блокирован авторитаризмом. Массами двигал ближайший социальный инстинкт. Ленин тем и отличался от прочих политиков, что на него рассчитывал, именуя его, правда, «революционным творчеством»…

 

Первая битва с фашизмом

июля 11, 2016

В 1936 году началась гражданская война в Испании – одно из ключевых событий ХХ века, первая крупная битва с фашизмом, преддверие Второй мировой войны. Однако сегодня для большинства россиян она остается «неизвестной войной»…

 °†аа®™†§† 1936 £Ѓ§Баррикады стали символом гражданской войны в Испании. Плакат 1936 года

Советское поколение еще помнит романтический образ бойца в пилотке, загадочные истории об офицерах Красной армии в испанских беретах, которые скрывали свою принадлежность к СССР за красивыми вымышленными именами. Наша страна вступила в бой с фашизмом не 22 июня 1941 года, а уже тогда, в Испании.

Истоки конфликта

Эта война возникла на пересечении нескольких сюжетных линий истории. С одной стороны, это сугубо испанская война и испанская революция. С XIX века страна была расколота на «две Испании» – сторонников прогресса и приверженцев сохранения традиций. Они то находили компромисс, то вновь вступали в ожесточенную борьбу, нередко вооруженную. С падением монархии в 1931 году и образованием Второй Испанской Республики здесь стала набирать силу революция, росла социальная напряженность, чему способствовала обстановка Великой депрессии 1930-х. Часть правых сил стала мутировать в сторону фашизма, появилась фашистская организация под названием «Испанская фаланга». Лидеры басков и каталонцев стремились заполучить столь широкую автономию, что во многом это уже напоминало требование независимости. Социалисты и либералы становились все радикальнее. Коммунисты в Испании не имели особого влияния, к тому же в их рядах произошел раскол на сторонников СССР (Коммунистическая партия Испании, КПИ) и антисталинистов (Объединенная рабочая марксистская партия, ПОУМ). В стране традиционно был силен анархо-синдикализм, и значительную роль играл синдикалистский профсоюз Национальная конфедерация труда (НКТ). Происходили восстания. Правительства либералов и консерваторов не могли справиться с социально-политической поляризацией.

С другой стороны, следует помнить и о предвоенном противоборстве трех сил: бенефициаров Версальского мирного договора 1919 года Великобритании и Франции; Советского Союза и фашистских государств Германии и Италии. Угроза, исходящая от Германии, заставила СССР пойти на сближение с Францией. Германия стремилась к союзу с Италией, с которой у нее, впрочем, еще оставались серьезные разногласия, и прежде всего по поводу судьбы Австрии. Что же в таких обстоятельствах могло лучше сплотить дуче и фюрера, если не война за «высокие идеалы» фашизма против «красной угрозы»?

16 февраля 1936 года на выборах в кортесы (парламент Испании) победил Народный фронт, объединявший представителей Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП), коммунистов, левых либералов, баскских и каталонских националистов. В мае президентом республики стал либерал Мануэль Асанья. После февральских выборов как в правом, так и в левом лагере сочли, что борьба вступает в решающую фазу. Экстремисты обоих лагерей уничтожали активистов противника.

Сразу после победы Народного фронта консервативно настроенные генералы начали подготовку к перевороту. Формально во главе заговора стоял живший в Португалии генерал Хосе Санхурхо, пытавшийся свергнуть республику еще в 1932 году. Реальное руководство мятежом осуществлял генерал Эмилио Мола (псевдоним Директор). Очень заметен был также генерал Франсиско Франко.

Восстание против переворота

16 июля 1936 года по распоряжению генерала Молы участникам заговора были разосланы телеграммы с сигналом к началу выступления: согласно одной из версий, с текстом «17-го в 17. Директор». Мятеж должен был вспыхнуть сразу во всех крупнейших городах страны. Ставка делалась на внезапность и стремительный захват власти.

17 июля выступление началось в Испанском Марокко. Верных республике военных и республиканцев из числа гражданских лиц расстреливали. 18 июля мятеж охватил Испанию. В нем участвовало до 80% военных, и уже через сутки 35 из 50 провинциальных центров оказались очагами восстания.

Francisco-Franco-acompanado-Benito-Mussolini_96000550_457888_1706x1280Мятежный генерал Франсиско Франко (на фото слева) получил военную помощь Бенито Муссолини (справа) уже в первые дни гражданской войны

Премьер-министр республики Сантьяго Касарес Кирога, не зная, что делать, подал в отставку. 19 июля этот пост занял либерал Хосе Хираль, не замедливший тотчас же объявить о раздаче оружия народу, однако эта «пауза» для многих местностей стала роковой. Между тем профсоюзы и левые партии взяли на себя мобилизацию населения. Собственно, левые лишь ждали повода для развертывания активных революционных действий (на этот случай у них имелись небольшие запасы оружия). Мадрид и Барселона превратились в центры сопротивления военному перевороту. Здесь мятежным войскам, окруженным вооруженными массами, после ожесточенных боев пришлось капитулировать.

ЗА ВЕСЬ ПЕРИОД ВОЙНЫ в Испании воевали и находились в качестве советников примерно 4 тыс. советских граждан. Италия и Германия направили в республику в общей сложности 150–200 тыс. и 50 тыс. человек соответственно

Однако успех сопутствовал республиканцам не везде. В Сарагосе рабочие не смогли захватить оружие, и этот оплот левых сил перешел под контроль заговорщиков. В Толедо вооруженное население загнало мятежников в замок Алькасар. Мадридцы на автобусах и автомобилях устремились в сторону Гвадалахары, чтобы не дать войскам под командованием восставших генералов выйти столице в тыл. Наступавшие с севера мятежники были отброшены от Мадрида за горы Гвадаррамы.

«Красная» Астурия была отрезана мятежом от столицы. Шахты перешли в руки советов, в которые входили представители администрации и рабочих. Рядом защищалась Страна Басков, отстаивавшая свою автономию. В Каталонии и отдельных районах Арагона ситуация была очень сложной из-за возросшего политического веса анархо-синдикалистов: фактически тут установилось двоевластие, когда большинство рабочих подчинялись не центральному и региональному правительствам, а синдикалистским профсоюзам НКТ и органам самоуправления.

Борьба с мятежом сопровождалась актами насилия и вандализма. Вся ненависть, накопившаяся у низов к старой Испании, выплеснулась наружу. Бойцы левых движений и просто уголовные элементы убивали офицеров и священников, жгли церкви, которые являлись для них символом идеологического деспотизма предыдущих веков.

Современные исследования позволяют говорить о немалом числе жертв республиканского террора – от 37 тыс. до 50 тыс. человек, причем самыми кровавыми стали первые месяцы после начала военного выступления (около 80% погибших). Затем стала работать республиканская юстиция, гораздо осторожнее применявшая «высшую меру». Оценки масштабов франкистского террора выше: 55–110 тыс. жертв в годы войны и еще 25–30 тыс. казненных вскоре после ее окончания.

Война и революция

Основные силы мятежников были блокированы республиканским флотом в испанской колонии Марокко. Их лидер Хосе Санхурхо 20 июля 1936 года погиб в авиакатастрофе. Чтобы переломить ход событий, генералам требовалось срочно перебросить части Африканской армии на Пиренейский полуостров. Такую задачу могли решить бомбардировщики, способные разблокировать Гибралтарский пролив, и транспортная авиация. Но всего этого у мятежников не было, и генерал Франко решил обратиться за поддержкой к Адольфу Гитлеру и Бенито Муссолини.

gragdvoinaispan-1 копияГражданская война охватила всю Испанию

Государства «оси» протянули руку помощи заговорщикам в этот критический для них момент. Первые бомбардировщики были доставлены уже 27 июля. 28 июля началась переброска по воздуху войсковых частей из Марокко в Испанию. Вскоре стали поступать боеприпасы и прибывать инструкторы для поддержки восставших. Позже, уже в октябре, Германия отправила в Испанию авиалегион «Кондор». Италия «не препятствовала» участию в этом конфликте полков и дивизий, сформированных из десятков тысяч «добровольцев».

Связь с Гитлером и Муссолини обеспечила успех в борьбе за лидерство в лагере врагов республики Франсиско Франко. В конце сентября 1936 года он был провозглашен главой государства с диктаторскими полномочиями (каудильо) на территории, занятой антиреспубликанскими силами (их также называли националистами, франкистами). Армия Франко развернула наступление на Мадрид. Война затянулась.

Параллельно все больший размах получала революция. Широкие массы гражданского населения были вооружены. Следуя призыву анархо‑синдикалистов из НКТ рабочие стали захватывать предприятия, а крестьяне землю. На заводах и фабриках возникали демократически избранные органы самоуправления, которые наладили производство. Крестьяне объединялись в коллективы и трудились совместно.

24 октября 1936 года каталонское правительство (Женералитат) по инициативе все той же НКТ декретировало коллективизацию большей части промышленности региона. Работа предприятий, перешедших в руки коллективов, координировалась Экономическим советом Каталонии, состоявшим из представителей отраслей.

Надо отметить, что, несмотря на тяжелейшую экономическую ситуацию, порожденную войной и расколом страны, коллективизированная промышленность оказалась очень жизнеспособной. Объем производства в Каталонии, с июля по декабрь 1936 года сократившийся на 29%, стабилизировался вплоть до июня 1937 года (когда началось разрушение синдикалистской системы военно-политическими методами). Металлообработка и машиностроение, от которых зависело поступление на фронт отечественного вооружения, показывали рост до апреля 1937 года, то есть именно во время управления анархо-синдикалистов экономикой Каталонии, являвшейся индустриальным центром республики.

Наконец, еще 4 сентября 1936 года было создано правительство широкой антифашистской коалиции во главе с левым социалистом Франсиско Ларго Кабальеро, в которое вошли коммунисты, а с ноября и представители НКТ.

Невмешательство и помощь

В Испании практически не была развита военная промышленность – необходимо было оружие из-за границы. Но по инициативе Франции, опасавшейся военного конфликта с Германией и Италией, проводилась политика «невмешательства» в гражданскую войну в Испании, предусматривавшая запрет на поставку оружия. Членами международного Комитета по невмешательству в испанские дела были также Германия, Италия и СССР. Впрочем, фашистским государствам, на словах обещавшим прекратить поддержку Франко, это не мешало на деле продолжать участие в войне. Тогда и Советский Союз направил на помощь республиканцам оружие, летчиков, танкистов и военных советников.

За весь период войны в Испании воевали и находились в качестве советников примерно 4 тыс. советских граждан. СССР предоставил 701 самолет, 156 453 бомбы, 64 748 320 авиапатронов, 778 орудий и 3 795 878 снарядов, 281 танк Т-26 и 50 танков БТ, 60 броневиков, 7019 станковых пулеметов, 12 650 ручных пулеметов, 424 183 винтовки, 860 188 724 винтовочных патрона.

Объемы военных поставок фашистских государств значительно превышали ту помощь, которую оказывал республиканцам СССР. Тут прежде всего необходимо напомнить, что Италия и Германия посылали в Испанию свои боевые части, а не только советников. В стране постоянно находилось до 50 тыс. итальянских и до 10 тыс. немецких солдат. В общей сложности Муссолини направил в республику 150–200 тыс., а Гитлер – 50 тыс. человек. По советским данным, Италия и Германия поставили франкистам 1000 и 593 самолета соответственно, 950 и 250 танков и бронемашин, 1930 и 700 орудий, 1426 и 6174 миномета, 3436 и 31 000 пулеметов, 240 747 и 157 306 винтовок. Это гораздо больше, чем мог себе позволить Советский Союз. Тем более что с лета 1937 года он вынужден был делить помощь между Испанией и Китаем, который подвергся нападению со стороны Японии.

Франко снабжался в основном «в кредит», причем общая стоимость «помощи» оказалась столь высока, что вряд ли можно было рассчитывать на ее возмещение в обозримом будущем. Поставки советского оружия республиканцам оплачивались за счет золотого запаса Испании. 510 тонн испанского золота прибыло в Одессу 5 ноября 1936 года. Этот золотой запас был исчерпан только к концу 1938-го, и лишь последние, уже нерегулярные поставки были произведены «в кредит». Доставка грузов республике по морю была затруднена из-за развязанной Италией подводной войны. В то же время Франко практически беспрепятственно получал помощь по морю и через Португалию.

ИСПАНИЯ ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНАСвободу и республиканские идеалы в Испании отстаивали с оружием в руках / РИА Новости

В Испанию, чтобы поддержать республиканцев, отправлялись добровольцы со всего мира: они вступали в интернациональные бригады, активно сражавшиеся против франкистов. В целом через интербригады прошло примерно 40 тыс. бойцов, из них 9 тыс. французов, 3 тыс. поляков, 3 тыс. итальянцев, по 22,5 тыс. американцев, немцев и жителей Балкан, по 12 тыс. англичан, бельгийцев, чехов, по менее чем 1 тыс. граждан прибалтийских государств, австрийцев, скандинавов, голландцев, венгров, швейцарцев, канадцев. По оценкам, в боях погибло 57 тыс. добровольцев, около 500 попало в плен. Интербригады оставались в Испании до ноября 1938 года. Тогда же, в ноябре 1938-го, была выведена и часть иностранных формирований, воевавших на стороне Франко, в первую очередь итальянских.

Натиск на Мадрид

Высадившись на юге Испании при непосредственной поддержке итальянцев и немцев, Африканская армия стремительно двинулась вглубь Андалузии и далее в Эстремадуру – на соединение с северной группировкой генерала Молы. Опираясь на Севилью, «марокканцы» уже в августе 1936 года взяли Мериду и Бадахос – так было обеспечено беспрепятственное поступление зарубежной помощи Франко через союзную ему Португалию. Одновременно генерал Хосе Энрике Варела ворвался в Гранаду и Кордову. 20 августа франкисты развернули наступление на Мадрид. Под Медельином войска под командованием полковника Хуана Ягуэ столкнулись с республиканской армией Эстремадуры генерала Рикельме. Мятежники располагали отборными испанскими войсками, обстрелянными и спаянными во время колониальной войны в Марокко, профессионалами своего дела. Им противостояли разрозненные армейские части, оставшиеся верными республике, и многочисленная, но еще совершенно не научившаяся воевать республиканская милиция. В результате удалось лишь ненадолго задержать продвижение франкистов. 27 сентября без особого сопротивления был взят Толедо. Освобождение от осады толедского замка Алькасар имело большое моральное значение для мятежников: ссылаясь на его героическую оборону, можно было доказывать, что участники «крестового похода» против республики во много раз храбрее республиканцев. Но это сравнение оставалось актуальным чуть больше месяца – до боев за Мадрид.

ИЗВЕСТНЫЙ ТЕРМИН «ПЯТАЯ КОЛОННА» ПОЯВИЛСЯ ВО ВРЕМЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В ИСПАНИИ. В октябре 1936 года генерал Эмилио Мола повел на Мадрид четыре армейские колонны, утверждая, что в тылу противника его поддержит пятая – враги республики, находившиеся в испанской столице

Генерал Эмилио Мола повел на столицу четыре колонны, утверждая, что в тылу противника его поддержит пятая – враги республики, находившиеся в городе. Однако эти заявления оказались бахвальством.

15 октября на позиции республиканцев обрушились удары немецко-итальянской авиации. 26 октября первая линия обороны Мадрида была прорвана. Но тут в расположение республиканцев прибыла первая танковая рота из СССР. Пятнадцати танкам Т-26 под Сесеньей удалось рассеять франкистскую кавалерию, сосредоточенную здесь для удара по Мадриду.

Для республики падение столицы могло иметь катастрофические военные, моральные и политические последствия, но наступление Франко казалось неудержимым. В начале ноября испанское правительство отбыло из Мадрида в Валенсию. Командование войсками, оборонявшими город, перешло к генералу Хосе Миахе.

Между тем организованная по милиционному принципу республиканская армия, терпевшая неудачи в маневренной войне, в крупном индустриальном центре как раз обнаружила свои лучшие качества. Здесь «запускался» тот же механизм восстания, который помог разгромить мятежников в крупных городах в июле 1936 года. Милиция, «опершись спиной» о Мадрид, заручилась помощью местных жителей. «Водители трамваев, сталкиваясь лицом к лицу с противником, превращали вагоны в баррикады, брали винтовки у раненых или убитых солдат, а часто просто кирки или лопаты – любое орудие, которым можно было убивать фашистов. То же самое делали парикмахеры, официанты, служащие. Все! <…> Женщины, захватив кофе, коньяк и другие продукты, отправлялись на передовую, чтобы подкрепить ополченцев. Они говорили бойцам самые нежные и самые жестокие слова. Они обнимали храбрых и насмехались над теми, кто колебался. <…> Каждый квартал города возводил свои оборонительные сооружения», – вспоминал знаменитый республиканский командир коммунист Энрике Листер.

hbinНа стороне республиканцев в Испании воевали интернациональные бригады

7 ноября 1936 года войска под командованием генерала Варелы предприняли штурм испанской столицы. Над городом шли воздушные бои, в которых немецкие и итальянские летчики мерялись силами с советскими.

В обороне Мадрида принимала участие 11-я интернациональная бригада – первое формирование иностранных добровольцев (численностью около 1900 бойцов). 11 ноября из Каталонии прибыла дивизия анархиста Буэнавентуры Дуррути, кроме того, в борьбу за город включилась 12-я интербригада (правда, в неполном составе, только 1600 бойцов). Эти подразделения усилили обороноспособность столицы.

15 ноября франкисты нанесли удар по Университетскому городку. В парке Монклоа и в самом городке развернулись ожесточенные бои. Этот район грозил стать той брешью, через которую мятежники все-таки попадут в Мадрид. Авангард франкистов пробивался через площадь Монклоа по направлению к центру столицы, но был разгромлен контрударом бойцов Дуррути. Сам Дуррути был смертельно ранен здесь через несколько дней. Сюда прибыл и генерал Хосе Миаха, принявший участие в баррикадных сражениях. И хотя уже 17 ноября стало ясно, что ведущий наступление генерал Варела не располагает достаточными силами, чтобы продвинуться за пределы Университетского городка, жестокие бои тут продолжались до 23 ноября. В ноябрьской битве за Мадрид погибло более 10 тыс. человек.

Столицу удалось отстоять – и она оставалась под контролем республики вплоть до окончания гражданской войны.

ИСПАНСКИЕ ДЕТИ В СССР

ИСПАНИЯ ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА РЕБЕНОКРИА Новости

В 1937–1938 годах в нашу страну было вывезено 2895 испанских детей. СССР принял и несколько сотен взрослых беженцев из Испании, многие из которых проявили себя в годы Великой Отечественной войны. Позднее спортивным болельщикам хорошо были известны имена советских футболистов Агустина Гомеса, Немесио Посуэло, Хуана Усаторре. Сын испанки Кармен Ориве-Абад – Валерий Харламов – стал звездой мирового хоккея, а Хосе Бирюков, сын Клары Агиррегавирии, – звездой мирового баскетбола.

Падение республики

В марте 1937 года республиканцы одержали важную победу в сражении под Гвадалахарой над превосходящими их силами итальянского экспедиционного корпуса и франкистов. Но перехватить инициативу в войне защитникам республики не удалось. К тому же к весне 1937 года в их рядах вспыхнули серьезные конфликты.

Республиканцы разделились на два лагеря. Коммунистическая партия Испании под руководством Хосе Диаса, правое крыло ИСРП во главе с Индалесио Прието, либералы, каталонские и баскские националисты считали, что необходимо остановить проведение прежних преобразований и отобрать предприятия у коллективов, передав их государству. Актив НКТ, левое крыло ИСРП во главе с Ларго Кабальеро и члены ПОУМ возражали, полагая, что такие меры разочаруют трудящихся и ослабят республику. Они выступали также против вмешательства СССР во внутренние дела Испании, зная об арестах противников коммунистов, которые организовывались сотрудниками советских спецслужб.

Разногласия в Народном фронте нарастали и в мае 1937 года привели к вооруженным столкновениям в Барселоне, ставшим поводом для отставки правительства Кабальеро. Новый кабинет министров, сформированный 17 мая, возглавил умеренный социалист Хуан Негрин, проводивший политику союза с коммунистами. Правительство Негрина взяло курс на прекращение революционных преобразований и ликвидацию самоуправления и коллективизации. Развернулись репрессии против анархистов и членов антисталинской ПОУМ; испанскими коммунистами при участии советских агентов был убит лидер этой партии Андреу Нин. Часть левых сил поддалась разочарованию и апатии. Из-за политики «невмешательства» сторонникам республики было все труднее получать оружие: время от времени Франция не пропускала грузы, поставляемые из СССР.

Guernica_Picasso 1937Герника. Худ. Пабло Пикассо. 1937. Эта картина стала откликом художника на бомбардировку древнего баскского города Герника германским авиалегионом «Кондор». Вследствие авиаудара возник пожар, приведший к катастрофическим разрушениям (не менее 75% городских построек)

1 апреля 1937 года Франсиско Франко начал наступление на северный анклав республиканцев (Страна Басков и Астурия). 26 апреля германский авиалегион «Кондор» разрушил древний баскский город Герника, надеясь деморализовать противника. Это чудовищное событие нашло отражение на всемирно известной картине Пабло Пикассо, осуждающей войну и фашизм. С падением Хихона – уже 21 сентября 1937 года – северный анклав республики был уничтожен. Республиканцы, решив атаковать Теруэль, ненадолго взяли этот город, но в феврале 1938-го все-таки потерпели поражение. А в апреле в ходе Арагонской операции франкисты рассекли территорию, контролируемую республиканскими властями, надвое. Республиканцы с целью восстановить единство территории форсировали реку Эбро через несколько месяцев, в июле. Но развить успех не удалось, позиционные бои на плацдарме принесли большие потери обеим сторонам, и в ноябре республиканцы ушли за Эбро.

Зимой 1938–1939 года республиканские части снова потерпели поражение: франкисты заняли Каталонию. Правительство вынуждено было эвакуироваться во Францию, президент республики Асанья ушел в отставку, но Хуан Негрин вернулся в центральную республиканскую зону.

2 марта 1939 года сторонники прекращения вооруженной борьбы во главе с Сехисмундо Касадо и Хулианом Бестейро подняли против Негрина мятеж в Мадриде, что окончательно развалило республиканский фронт. Трагедия тех столичных мартовских событий усугублялась тем, что в момент мятежа стала быстро меняться обстановка в Европе. Когда республика начала агонизировать, у нее вдруг опять появились шансы на выживание в связи с общеевропейским конфликтом. Захват Гитлером Чехии резко обострил отношения Великобритании и Франции с Германией, союзником которой выступал генерал Франко. В этих условиях и британская, и французская дипломатия проявили интерес к сближению с СССР, поддерживавшим Вторую Испанскую Республику.

Столь стремительное изменение международной обстановки не могло не наводить республиканцев на мысль, что тогда «только бы ночь простоять да день продержаться»… Но мятеж Касадо обрезал нить, на которой держалась жизнь республики. К выводу о невозможности дальнейшего сопротивления Бестейро, Касадо и их сторонники пришли в одних условиях, а республику они обрушили уже в других – при непосредственном приближении Второй мировой войны, которая полностью изменила расклад сил в мире. Однако судьба Испании решилась накануне…

1 апреля 1939 года, проиграв войну, республика пала. Испания оказалась под контролем франкистских войск. Конфликт, только в ходе военных действий унесший свыше 300 тыс. жизней, завершился. Но начался «пир победителей». Оставшиеся в стране бывшие бойцы республиканской армии, члены профсоюзов и партий Народного фронта подверглись репрессиям. Несколько десятков тысяч человек были расстреляны, более миллиона отправлены в тюрьмы и на принудительные работы.

Антифашизм против тоталитаризма

Прямое столкновение двух испанских режимов завершилось победой связанного с фашистскими державами франкизма. Военно-авторитарная машина франкизма изначально являлась более эффективной, и победить ее можно было разве что «несимметричными» методами – путем социальных преобразований, которые показывали трудящимся, за что они сражаются. Подавление революционного импульса в республике ослабило принципиальную альтернативность «двух Испаний» и поставило республиканцев в полную зависимость от внешнеполитических факторов. Блокада со стороны западноевропейских государств и вынужденное смягчение вмешательства Советского Союза в конфликт обрекли республику на поражение. Хотя шансы на выживание у нее сохранялись до марта 1939 года.

Хуан Негрин в письме к председателю Совнаркома СССР Вячеславу Молотову от 14 апреля 1939 года отмечал: «Совокупность испанской проблемы не может быть отделена от борьбы, открытой и с каждым днем все более откровенной, между тоталитаризмом и антифашизмом. Мы еще должны будем, я в этом убежден, сыграть в ней значительную роль. Во всяком случае, моя страна показала пример. Бессильная против значительно ее превосходящих сил вторжения, преданная внутри и вовне, покинутая демократиями, она все же смогла бороться в течение почти трех лет».

И пусть Негрин ошибался по поводу роли Испании в грядущих битвах – он в этот горький час поражения словно передавал эстафетную палочку борьбы антифашизма против тоталитаризма. И борьба продолжилась. Ее итогом стала Победа, которая предопределила не только судьбу мира, но в конечном счете и судьбу Испании, где фашизм тоже стал не магистралью, а тупиком. Значит, не напрасной была и борьба республики.


Александр Шубин,
доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

Коминтерн и гражданская война в Испании. Документы. М., 2001
ШУБИН А.В. Великая испанская революция. М., 2011

Кризисный орган власти

июля 11, 2016

75 лет назад, в ночь с 30 июня на 1 июля 1941 года, был создан Государственный комитет обороны (ГКО) СССР. О деятельности этого чрезвычайного органа управления «Историку» рассказал директор Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), кандидат исторических наук Андрей Сорокин.

 _DSC8527

ГКО был создан в самые тяжелые дни Великой Отечественной войны. Впрочем, его создание в случае чрезвычайной ситуации могли бы предусмотреть заранее…

Почти импровизация

– Уровень централизации управления страной оказался чрезвычайно высоким еще в довоенный период. В чем заключалась специфика работы ГКО? Каковы его главные функции?

– Вы правы: централизация управления была предельно высокой. При этом властные полномочия в основном концентрировались не в институтах, а в руках фактического руководителя СССР Иосифа Сталина. Так что роль ГКО была важна не столько в плане централизации властных полномочий, сколько с точки зрения нахождения понятной аппарату и населению формы управления в тех экстремальных условиях. И такая форма была найдена именно в этом институте.

Вместе с тем мы должны понимать, что, строго говоря, люди, создавшие ГКО, не придумали ничего принципиально нового. В годы Гражданской войны функционировал Совет труда и обороны (СТО), в межвоенный период трансформированный и просуществовавший до 1937 года. СТО по своим функциям очень напоминает ГКО. Таким образом, члены Политбюро ЦК ВКП(б), приехавшие на Ближнюю дачу Сталина 30 июня 1941 года с предложением создать ГКО, не изобрели чего-то неизвестного ранее. Скорее стоит удивляться тому, что имевшийся опыт оказался к 1941 году основательно подзабыт и не учитывался в качестве элемента некоего плана действий в чрезвычайной обстановке. Почему-то политические руководители СССР заранее не продумали порядок и задачи функционирования органов госуправления в случае начала войны.

Сам факт и обстоятельства спонтанного образования ГКО диагностируют наличие кризиса государственного управления, с которым страна вступила в войну. Мне, как руководителю госучреждения, это понятно лучше, чем многим нашим гражданам. У меня в сейфе хранится целый ряд запечатанных пакетов, содержащих для меня, как руководителя определенного учреждения, инструкции на случай возникновения той или иной чрезвычайной ситуации. Очевидно, что политическое руководство СССР накануне вторжения вермахта на территорию нашей страны ни для себя, ни для руководителей низшего уровня таких инструкций не предусмотрело. Знакомясь со справками начального периода войны, исходящими от низового партийного аппарата, от секретарей райкомов и обкомов, сплошь и рядом натыкаешься на свидетельства о том, что ни партийные, ни советские работники попросту не знали, что им делать в этих экстремальных условиях!

Что же касается функций ГКО, то они не были прописаны. В ночь с 30 июня на 1 июля подготовили постановление о его создании, которое сразу же было опубликовано. Но никакой разработки нормативных документов за этим не последовало. Со Ставкой Верховного главнокомандования (Ставка ВГК) получилось примерно то же самое. Она была создана 23 июня 1941 года как Ставка главного командования, а уже 10 июля пришлось прибегать к мерам по ее реорганизации и появилось новое название чрезвычайного органа высшего военного управления – Ставка Верховного командования. Теперь ее возглавил Сталин, который ранее дистанцировался от этой роли. И лишь 8 августа специальным постановлением было введено то название должности Сталина, которое сохранилось до конца Великой Отечественной, – Верховный главнокомандующий. Все эти факты демонстрируют недостаточный уровень организационной готовности к войне.

Всё в одних руках

– Но ведь и дальше четкого разграничения функций между ГКО, Ставкой ВГК, Совнаркомом и Политбюро ЦК не было?

– Не было. Маршал Георгий Жуков в воспоминаниях признавался, что он не всегда понимал, на заседание какого органа управления его пригласили. В большинстве случаев по итогам заседания Сталин отдавал указания, решением какого органа оформлять ту или иную договоренность.

В начале войны Сталин сосредоточил в своих руках все функционально высшие должности, за исключением должности председателя Президиума Верховного Совета СССР (ее по-прежнему занимал Михаил Калинин). В 1941 году Сталин был и генеральным секретарем ЦК ВКП(б), и председателем Совета народных комиссаров, и наркомом обороны, и Верховным главнокомандующим, и председателем ГКО. Вопрос распределения функций решался исходя из соображений целесообразности. Причем можно проследить, как эти функции менялись на протяжении войны, не будучи нигде формально зафиксированными. Не редкостью было и их дублирование.

ВНЕ СОЗДАННОЙ СТАЛИНЫМ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ сложно себе вообразить, что страна могла бы удержаться на грани той катастрофы, перед которой оказалась осенью 1941 года

По документам видно, что в самые первые дни войны основные решения принимались на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б). В том числе по чисто военным вопросам, связанным с мобилизацией и распределением высших военных кадров. Государственный комитет обороны стал центром принятия решений по главным вопросам лишь дней через десять после его образования. Совнарком в военные годы выполнял скорее функции аппарата ГКО. Ведь своего аппарата у комитета так и не было. По сути дела, все должностные лица, ставшие членами ГКО, использовали для работы в нем свои собственные аппараты. Это же были люди, занимавшие ключевые должности в руководстве Советского Союза.

Кроме того, было создано более 60 местных отделений ГКО во главе с уполномоченными. Эти отделения также не имели своего аппарата, в работе использовались органы власти на местах.

По мере того как преодолевался кризис в госуправлении и жизнь входила в более-менее упорядоченное русло, ГКО все больше начинал играть роль скорее Совнаркома, нежели органа военного управления. К концу Великой Отечественной большинство военных вопросов ушло в Ставку ВГК и оформлялось там, а политические вернулись в Политбюро ЦК ВКП(б).

– Возглавлявший Главное управление тыла Вооруженных сил СССР генерал армии Андрей Хрулёв так рассказывал о работе ГКО: «Заседания проходили каждый день и в любые часы, после приезда Сталина. Никто не декларировал, что должно быть так, так сложилось». Описанию Хрулёва можно доверять? Он не упрощает ситуацию?

– Не думаю, что он ее упрощает. Более того, его высказывание коррелирует с тем признанием Жукова, о котором я говорил. Кстати, Хрулёв в воспоминаниях опроверг распространенную точку зрения, что Сталин никогда ни о чем не забывал. По словам Хрулёва, Сталин неоднократно отдавал противоречивые указания и не всегда имел возможность отследить их выполнение. В результате не все его указания исполнялись.

09-45-2-obrazovanie-gko 09-45-1-obrazovanie-gko РГАСПИ.Постановление Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР о создании Государственного комитета обороны от 30 июня 1941 года. Рукопись. Заголовок и пометы сделаны И.В. Сталиным простым карандашом, текст и правка красным карандашом – автограф Г.М. Маленкова

Массив документов первого периода войны позволяет характеризовать состояние органов госуправления как дезорганизацию, преодолевавшуюся в ходе развернутой по разным направлениям работы. Так, итоговую эффективность проведенной в 1941 году эвакуации по 10-балльной шкале, наверное, можно оценить в 9,5 балла. Тем не менее нельзя не заметить, что на первых порах некоторые решения ГКО прямо противоречили одно другому. Возьмем для примера эвакуацию танковых заводов из Ленинграда. Сначала было принято решение эвакуировать Кировский и Ижорский заводы. Потом эвакуацию приостановили. Затем вновь возобновили. В результате те мощности, что оказались в осажденном Ленинграде, работали с невысокой эффективностью и фронт получил значительно меньше боевых машин, чем это было бы возможно. Похожим образом дела обстояли с оборудованием Волховстроя, которое сперва вывезли в Среднюю Азию, а потом повезли обратно. И если в приведенных здесь случаях решения принимались в том числе под влиянием обстановки на фронтах, то целый ряд других примеров неверных решений можно объяснить лишь организационной неразберихой.

– Судя по всему, не было и плана действий на случай возникновения непосредственной угрозы Москве?

– В мае 1941 года руководитель Моссовета Василий Пронин написал Сталину докладную записку с предложением разработать инструкцию по эвакуации населения столицы в случае войны. И получил от Сталина по рукам за эту инициативу. Вместо того чтобы ускорить подготовку именно таких документов, равно как и разработку плана поведения органов госуправления в целом, вождь блокировал все подобного рода попытки.

Так что я не склонен списывать ситуацию, возникшую в Москве 16 октября 1941 года, на паникерские настроения тех или иных должностных лиц. Наученные горьким опытом люди принимали к исполнению требование о немедленной эвакуации и поступали в соответствии со своими личными представлениями о том, как надо действовать в чрезвычайной обстановке. И здесь мы вновь возвращаемся к тому, что никаких нормативных документов, которые регламентировали бы поведение руководителей на разных этажах управления, на случай «Ч» предусмотрено не было. Обратим внимание на тот факт, что сначала в Москве было принято постановление об эвакуации, а осадное положение ввели лишь четыре дня спустя. Хотя последовательность действий должна была бы быть прямо противоположной. В первую очередь надлежало объявить осадное положение, обеспечить порядок и назначить людей, отвечающих за принятие решений по эвакуации и ее проведение. А при том алгоритме, что имел тогда место, паника в Москве была неизбежна.

Конечно, серьезная подготовка к войне велась. Но она велась по отдельным направлениям. Синтезирующих эту деятельность интеллектуальных продуктов, которые регламентировали бы поведение военных, хозяйственников, политических органов, на случай войны не было. На мой взгляд, именно в этом ключевая проблема. Мы привыкли обсуждать вопрос о том, сколько и какого качества у нас были танки и самолеты. А главная проблема лежит в иной плоскости – в подготовке органов государственного управления к дню «Ч». Такой подготовки не было. И в этом – прямая политическая ответственность первого лица страны.

Государственный комитет обороны СССР

ГКО был создан совместным постановлением Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 30 июня 1941 года. В его состав помимо председателя И.В. Сталина и заместителя председателя В.М. Молотова вошли также К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков и Л.П. Берия (в мае 1944 года назначен заместителем председателя ГКО). В феврале 1942 года членами ГКО стали Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян, Л.М. Каганович, в ноябре 1944 года – Н.А. Булганин (вместо К.Е. Ворошилова).

Органами ГКО на местах являлись городские комитеты обороны во главе с уполномоченными (в союзных и автономных республиках). Городские комитеты обороны создавались в некоторых областных центрах и больших городах. Они включали в себя представителей советских и партийных органов, руководителей органов НКВД и военного командования. Органы ГКО действовали одновременно и через конституционные органы власти и управления.

Первое постановление ГКО – «Об организации производства средних танков Т-34 на заводе «Красное Сормово»» – вышло 1 июля 1941 года, а последнее – № 9971, «Об оплате остатков нескомплектованных элементов боеприпасов, принятых от промышленности и находящихся на базах НКО СССР и НКВМФ», – 4 сентября 1945 года.

Сталин был трудоголиком

– В годы войны Сталин работал с огромным количеством документов, встречался со многими людьми, вникал в детали управления. Он вел себя так в силу своего характера или же иных вариантов эффективно руководить страной у него не было?

– И то и другое. Институционально сложилась определенная система управления, которая получила свое завершающее оформление в начале 1930-х годов, когда Сталин стал полновластным руководителем СССР и должен был в силу этого выполнять множество функциональных обязанностей.

Справедливости ради стоит сказать, что линия на сосредоточение власти в одном центре, а затем и в одних руках прослеживается с 1917 года. Все предпосылки к институциональной централизации были созданы задолго до войны, уже вскоре после прихода большевиков к власти. Центр большевистской партии стал ядром политической системы и генератором решений, которые спускались для исполнения в различные органы управления. «Утвердить в советском порядке» – так в большинстве своем заканчивались заседания Политбюро в ранний период существования советской власти, органы которой номинально, но не фактически и являлись высшими органами управления.

2Самыми тяжелыми были первые месяцы Великой Отечественной войны, когда вермахт сумел создать угрозу столице СССР Москве

В то же время особенности личности и характера Сталина играли свою роль в этой централизации управления. Не приходится сомневаться в его мнительности и подозрительности, которые подталкивали вождя к контролю и перепроверкам. Но даже если бы он был в десять раз менее мнителен и подозрителен, то все равно, делая свою работу, должен был бы вникать в детали. Очевидно и то, что Сталин был трудоголиком. Он работал больше половины суток. Докапывался до сути принимаемых решений. И так было не только в военный период.

– Как можно оценить эффективность такого типа управления?

– Думаю, что иной возможности эффективно управлять страной в тот момент не было. Во всех системах в чрезвычайной ситуации неизбежно происходит централизация госуправления – с целью сокращения времени на принятие решений. В СССР централизация достигла очень высокого уровня. Она во многом имела положительное значение как раз потому, что решения принимались оперативно, кроме того, она давала возможность быстро исправить ошибки. Вне созданной системы государственного управления трудно себе вообразить, что страна могла бы удержаться на грани той катастрофы, перед которой оказалась осенью 1941 года. Не забудем и о том, что краеугольным элементом этой системы являлось насилие, угроза применения которого зачастую и обеспечивала эффективность реализации принятых решений.

При всем критическом отношении к личности Сталина мне представляется возможным говорить, что централизация госуправления и созданная им система властвования сыграли решающую роль в спасении страны. Хотя именно по вине Сталина страна вступила в войну недостаточно организованной и отмобилизованной. Потери могли бы быть меньшими, если бы ряд необходимых управленческих решений был принят накануне войны, а не в ходе ее начального периода.

Центры принятия решений

– Во времена перестройки сталинскую систему госуправления стали называть административно-командной, а управленцев считать лишь «винтиками». Корректно ли так характеризовать членов ГКО? Каков, на ваш взгляд, масштаб их личностей? Насколько результативно они работали?

– «Винтиками», наверное, принято называть сотрудников бюрократического аппарата, руководствующихся исключительно инструкциями и ставящих букву нормативного документа выше всего. Перед войной же нормативных документов, как мы знаем, создано не было. Так что действовать руководителям страны на всех этажах власти приходилось, как правило, по ситуации.

МАССИВ ДОКУМЕНТОВ НАЧАЛЬНОГО ПЕРИОДА ВОЙНЫ ПОЗВОЛЯЕТ ХАРАКТЕРИЗОВАТЬ состояние органов госуправления как дезорганизацию, преодолевавшуюся в ходе развернутой по разным направлениям работы

Члены ГКО были разными людьми – и с точки зрения их способностей, и с точки зрения их возможностей. В любом случае лишь «винтиками» я бы их не считал. В условиях отсутствия работающих институтов подобные управленцы сделать ничего не могут. А члены ГКО в инициативном порядке должны были решать очень многие вопросы, возникавшие на том проблемно-тематическом поле, управлять которым их поставили. Каждый из них на своем месте «винтиком» не являлся. Они были центрами принятия технических и технологических решений, центрами имплементации политических решений в практику управления.

Насколько жестко во время войны Сталин проверял работу подчиненных? Как реагировал на ошибки и на несвоевременное выполнение указаний? Была ли здесь какая-то система?

Вы задаете очень точный вопрос. Этот вопрос, как и вообще тема госуправления в годы войны, к сожалению, находится на периферии не только общественного интереса, но и внимания профессиональной историографии…

Между тем затронутая проблема требует серьезного изучения. Ни в документах Политбюро ЦК того времени, ни в документах ГКО мы практически не найдем отражения вопросов контрольного характера. Я не готов точно сказать, занимались ли какие-то структурные подразделения ЦК ВКП(б) контролем над выполнением принятых политических решений в условиях войны.

c21081f913a315 октября 1941 года ГКО СССР принял постановление об эвакуации в столице, а потом, через несколько дней, было введено осадное положение

Нам еще предстоит внимательно изучить документы аппарата ЦК ВКП(б), если мы хотим понять, продолжала ли хоть в какой-то степени функционировать система контроля или в определенный момент произошла такая консолидация советского общества ввиду необходимости сопротивления врагу, что проведение в жизнь принятых решений не требовало повседневного контроля, как в мирное время, когда люди могли уклоняться от исполнения указаний.

– Это одна из актуальных научных проблем?

– Да. Это и научная, и общественная проблема. Вопрос о том, какую роль в мобилизации сил на оборону сыграли контроль над проведением в жизнь решений и система принуждения в целом, крайне важен. Ведь консолидация советского общества не случилась в одночасье, в первые дни войны. Массовый коллаборационизм является тому подтверждением. Как мне представляется, в годы Великой Отечественной произошел последний всплеск Гражданской войны. Так, среди документов Центрального штаба партизанского движения есть донесения из партизанских отрядов, в которых содержатся сведения о допросах изменников Родины. На вопрос о причинах сотрудничества с немцами они в большинстве своем отвечали, что ненавидят советскую власть. Вместе с тем мне абсолютно ясно, что никакой репрессивный режим не способен мобилизовать людей на проявление массового героизма в тылу и на фронте. Невозможно принудить людей жертвовать жизнью. Советские же люди совершали многочисленные акты самопожертвования.

Эволюция управления

– Можно ли по документам ГКО установить, какой период Великой Отечественной войны был для СССР самым тяжелым?

– Не приходится сомневаться в том, что самыми тяжелыми были первые месяцы войны – до начала контрнаступления Красной армии под Москвой. Хотя большие сложности возникли и в 1942 году. Ведь после успешного контрнаступления под Москвой Сталиным овладела некая эйфория, из-за которой были приняты неправильные военные решения. Это обернулось новыми поражениями и отступлением к Сталинграду.

– Менялся ли Сталин как руководитель ГКО в течение войны?

– Убежден, что о Сталине надо говорить не только как об организаторе тыла, но и как о военном руководителе. Тем более что его рост как военачальника заметнее, нежели его эволюция в качестве хозяйственного управленца. Для меня стало откровением знакомство с большим количеством документов начального периода войны, в которых Сталин указывал на необходимость беречь живую силу, отказывал военным в предоставлении резервов, не прошедших этап слаживания. Он вникал в тактические вопросы, в детали перестройки взаимодействия между родами войск, когда обнаружилось, что система управления армией отстает от задач дня. Столкнувшись в первые месяцы Великой Отечественной с военными провалами, с коллапсом системы управления, Сталин взял рычаги управления в свои руки. Поначалу входил во все подробности при разработке войсковых операций, принимал решения, причем зачастую в противовес мнению военных специалистов. И не всегда, как оказывалось, успешные. Но потом доверие к военным постепенно вернулось к Сталину, да и опыт собственных неудач в этой сфере способствовал тому, что он впоследствии дистанцировался от непосредственного, досконального военного планирования, тем не менее оставаясь участником этого процесса и сувереном, принимающим окончательные решения, со всей полнотой ответственности за них.

Массив документов ГКО говорит о том, что Сталин уделял повседневное внимание и организации работы заводов и других предприятий, производству военной техники, трудовым мобилизациям. Причем с течением времени решения ГКО становились более фундированными. Начиная с 1942 года в фонде комитета откладывались многочисленные сопроводительные документы, на основании которых принимались решения. Это свидетельствует о серьезной проработке вопросов. В первый период войны ничего подобного не было. Тогда решения принимали, как правило, на основе экспертных заключений.

Эволюция Сталина как руководителя тыла – еще одна серьезная историографическая проблема. Исследования на эту тему рассыпались на несколько частных сюжетов. Вопрос централизованного управления процессами в тылу ждет своих исследователей.

– В прошлом году вы издали двухтомник «Государственный комитет обороны СССР. Постановления и деятельность. 1941–1945 гг. Аннотированный каталог». Насколько полно он отражает работу ГКО? И все ли документы по ГКО рассекречены?

– Деятельность Государственного комитета обороны СССР – специальное и важное направление работы в РГАСПИ. В массе своей документы фонда ГКО были рассекречены еще 1618 лет назад. Однако, к сожалению, до сих пор они крайне мало востребованы профессиональными историками, в том числе и военными. А ведь речь идет о документах высшего чрезвычайного органа управления в стране, сосредоточившего всю полноту власти. В наш двухтомник вошло описание 9971 постановления, из них 44 и сегодня находятся на секретном хранении. Все документы фонда были нами практически заново описаны. Таким образом, исследователи получили очень хороший путеводитель по большому количеству важнейших вопросов истории войны.

Stalin's underground bomb shelter in Kuybyshev, 1990В Куйбышеве (ныне Самара) был подготовлен бункер на случай эвакуации из Москвы ставки Верховного главнокомандующего И.В. Сталина. На фото: зал заседаний ГКО в «бункере Сталина» / ТАСС

МЫ ПРИВЫКЛИ ОБСУЖДАТЬ, СКОЛЬКО У НАС БЫЛО ТАНКОВ И САМОЛЕТОВ. А проблема лежит в иной плоскости – в подготовке органов государственного управления к дню «Ч». Такой подготовки не было. И в этом – прямая политическая ответственность первого лица страны

РГАСПИ, как мне кажется, среди гражданских архивов является едва ли не главным хранилищем документов, касающихся Великой Отечественной войны, поскольку он сосредоточил фонд не только ГКО, но и Центрального штаба партизанского движения. В личном фонде Сталина хранится полный комплект приказов наркома обороны, а также стенограммы переговоров Сталина по прямому проводу с командующими фронтами. У нас находятся и документы Политбюро ЦК ВКП(б), ЦК и его управлений, решавших огромное количество военных вопросов. Более того, во всех этих фондах отложились документы, исходившие из Ставки ВГК, Генерального штаба, военной разведки, органов госбезопасности и других органов управления.

Одной лишь подготовкой двухтомника, посвященного ГКО, мы свою работу не ограничиваем. Мы обратились в Федеральное архивное агентство с предложением оцифровать этот фонд, и год назад, к юбилею Великой Победы, эта работа была завершена. Сегодня документы ГКО доступны в онлайн-режиме на сайте «Документы советской эпохи». В ближайшее время там появятся документы Совнаркома СССР периода Великой Отечественной войны. Работа по расширению доступа к документам военных лет продолжается, и я очень рад, что именно наш архив дал ей старт.


Беседовал Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ГОРЬКОВ Ю.А. Государственный комитет обороны постановляет. 1941–1945. Цифры. Документы. М., 2002
Государственный комитет обороны СССР. Постановления и деятельность. 1941–1945 гг. Аннотированный каталог. В 2 т. М., 2015

Олимпийское золото советского футбола

июля 11, 2016

60 лет назад футбольная сборная СССР одержала первую громкую победу на международном уровне, выиграв золотые медали Олимпиады в Мельбурне. В преддверии XXXI летних Игр в Рио-де-Жанейро олимпийский чемпион 1956 года Алексей Парамонов рассказал «Историку» о мировом успехе наших футболистов.

Открытие мемориальной доски футболисту Игорю НеттоРИА Новости

Девяностооднолетний спартаковец по-прежнему бодр, подтянут и с удовольствием делится воспоминаниями о славной победе советского спорта.

– Игры в Австралии были всего второй летней Олимпиадой, в которой принимал участие СССР?

– Да. При этом напомню, что в 1952 году наши футболисты в 1/8 финала уступили югославам со счетом 1:3. Сталин тогда находился в конфликте с югославским лидером Иосипом Броз Тито. Этот проигрыш вызвал резкое недовольство с его стороны, что привело к расформированию костяка сборной – команды ЦДСА, знаменитой «команды лейтенантов».

Поэтому в 1956 году вопрос стоял очень остро. И все это понимали. Путевку в Мельбурн добывали в отборочных играх с израильской командой. По игре особых проблем не возникло: в Москве мы выиграли 5:0, в гостях – 2:1. Результаты, особенно первого матча, вселили в наших руководителей надежду, и они решили принять участие в олимпийском турнире.

Руководить сборной назначили Гавриила Дмитриевича Качалина. Состав определился на сборах олимпийской команды, к которым было приковано внимание не только со стороны Федерации футбола, но и со стороны партийных органов. Ответственные товарищи приезжали в Тарасовку: смотрели, интересовались. Руководитель советского спорта Николай Романов даже предложил произнести клятву, что в Мельбурне мы все матчи выиграем, – на случай, если Никита Хрущев, как четыре года назад Сталин, начнет разбор полетов, чтобы таким образом снять с себя часть ответственности.

– Как вы добирались до Австралии? Это и сегодня совсем не простое путешествие…

– Тогда это было путешествие с несколькими остановками. Сначала отправились в Ташкент. Пробыли там полтора дня. Потом – через Дели – оказались в Сингапуре. Там нас ждал самолет компании Pan American, на котором мы и вылетели в Австралию. До Дарвина добирались часов пять, затем еще шесть – до Мельбурна. Перелет был очень сложным, потому что лайнер сначала попал в грозу, а потом провалился в воздушную яму. Я сидел рядом с молодым тогда еще Николаем Озеровым, который летел комментировать Игры. Мы оба были не пристегнуты и ударились головами о багажную полку. Но все обошлось.

Приехали в Олимпийскую деревню. Нас разместили в двухэтажном коттедже. Надо отметить, что австралийцы кормили нас на убой. В то время, когда в нашей стране в магазинах ничего не было, тут апельсины стояли ящиками!

Деревня охранялась полицейскими с собаками. Но у нас была аккредитация, а значит, и возможность выходить за пределы Олимпийской деревни. Впрочем, что-либо покупать не было ни необходимости, ни, главное, денег…

А с чего началась ваша подготовка к самому турниру?

– Чтобы как-то привыкнуть к австралийской земле, к местному климату, мы провели товарищескую встречу со сборной этой страны. И австралийцы забили нам первый мяч уже на 17-й минуте. Было не очень приятно. Однако в начале второго тайма Валентин Иванов пробил местного вратаря. Ну тут и началось… Окончательный счет был 16:2 в нашу пользу! Среди этих шестнадцати были и мои два мяча.

14216734Финал олимпийского турнира 1956 года СССР – Югославия. Матч завершился со счетом 1:0 в пользу сборной СССР

А первую официальную игру на олимпийском турнире мы провели против объединенной команды Германии. Борьба была упорной, немцы играли от обороны, не стесняясь нарушать правила. Автором первого нашего олимпийского гола в Австралии стал Анатолий Исаев, второго – Эдуард Стрельцов. Правда, в самом конце матча немцы все же забили. Вот здесь-то и началась настоящая рубка! Однако мы выдержали натиск и вышли победителями.

Следующий матч – с командой Индонезии – ждали с нетерпением. Никто не предполагал, что индонезийцы так смогут построить игру. Соперники выставили мощную оборону, а у нас почему-то все удары шли мимо… И еще был момент, когда индонезийский нападающий неожиданно выскочил и пробил, буквально с линии штрафной площади. К нашей радости, неточно. Лев Яшин вспоминал, что смотрел за полетом мяча и понимал: попади тот в «девятку» – он бы не выручил… Но матч так и закончился со счетом 0:0.

По тогдашним правилам на этой стадии розыгрыша не было ни добавочного времени, ни пенальти. Через день состоялась переигровка. На этот раз Индонезия нам покорилась: мы забили четыре безответных мяча. Сергей Сальников и Валентин Иванов сделали счет 2:0, далее Игорь Нетто, капитан сборной и «Спартака», третьим голом снял все вопросы, а во втором тайме тот же Сальников поставил жирную точку.

Полуфинал мы проводили с Болгарией. Качалин сделал ряд замен. Я стал играть на позиции защитника. Основное время и тут не принесло результата – 0:0. А в конце игры наш защитник Николай Тищенко получил очень серьезную травму: он неудачно приземлился на плечо и сломал ключицу. И замен-то тогда не было! Олег Маркович Белаковский, врач команды, прижал руку Тищенко к телу, обвязал бинтами и обколол обезболивающим. Николай вышел на поле и потихонечку-полегонечку вошел в игру. Болгары имели преимущество, и Ивану Колеву удалось пробить наши ворота. Ну а за восемь минут до конца добавочного времени Николай Тищенко сыграл в «стеночку», отдал мяч Эдику Стрельцову, который и поразил ворота болгар – 1:1! А еще через четыре минуты отличился Борис Татушин – 2:1! Мы вышли в финал олимпийского турнира! Болгары, говорят, чуть не в полном составе плакали после матча…

Олимпийский футбол

maxresdefaultСборная СССР, чемпион Олимпийских игр 1956 года

Сборная России по футболу дебютировала на Олимпийских играх в 1912 году в Стокгольме. Дебют был неудачным: проиграли Финляндии (тогда входившая в состав Российской империи, она выступала на Играх под собственным флагом) и Германии. А спустя 40 лет, в 1952 году, в Хельсинки впервые приняла участие в олимпийском турнире футбольная сборная СССР. Итог – поражение в 1/8 финала в упорнейшей борьбе от сборной Югославии. В 1956 году в Мельбурне сборная СССР по футболу завоевала золотые медали. В последующих олимпийских турнирах она трижды – в 1972-м, 1976-м и 1980-м – добивалась бронзовых медалей и второй раз в истории заняла первое место в 1988 году в Сеуле.

a7e4a5666ab2801b7ec71e0c9126b682

– И опять сборная встретилась с югославами – на этот раз в финале…

– В финальной игре с Югославией, проходившей 8 декабря 1956 года, вместо меня играл Анатолий Маслёнкин, а вместо связки Стрельцов – Иванов тренер вывел на поле Никиту Симоняна и Анатолия Исаева. Больше всего меня удивила замена Стрельцова на Симоняна. Но здесь вроде был какой-то звонок с самого верха…

Потом Симонян, получив золотую медаль, подошел к Стрельцову: мол, Эдик, ты играл все игры, мне хотелось бы вернуть тебе медаль. Однако тот отказался: «Никита Палыч, у меня еще вся жизнь впереди. А вот вы-то по возрасту, наверное, на следующие Олимпийские игры не попадете!» Спустя время, уже на пароходе, когда мы плыли домой, Никита Павлович второй раз подошел к Стрельцову: «Возьми медаль, ты ее заслужил!» И Стрельцов второй раз отказался.

По случаю финала собралось более 100 тыс. зрителей. Сейчас пишут, что на поле была югославская молодежь, которую грех было обыгрывать со счетом 1:0. Но это же финальный матч олимпийского турнира! Так что победа была настоящая. А тот единственный гол оказался спартаковским: до сих пор спорят, кто из двоих Анатолиев – Ильин или Исаев – послал мяч в сетку, но в итоговом протоколе стояла фамилия Ильина.

– А как вручались олимпийские награды?

– Тут же, прямо на поле, поставили пьедестал, на который поднялись команды, занявшие 1-е, 2-е и 3-е места (третьими были болгары). Не помню, правда, играли ли гимн, но флаги точно поднимали.

В 1956 году золотые медали вручали только тем, кто играл в финальном матче, но олимпийскими чемпионами стали все наши футболисты, заявленные на турнир. Эта традиция изменилась, и теперь награды получают все: кто играл, кто выходил на замену или находился в запасе, а также тренеры, массажисты, врачи и даже руководство команды. Нам же, не участвовавшим в финале, позже прислали в Федерацию футбола специальные грамоты МОК, подписанные тогдашним его президентом Эвери Брендеджем.

– Удалось ли эту победу достойно отметить?

В 1956 ГОДУ ЗОЛОТЫЕ МЕДАЛИ ВРУЧАЛИ ТОЛЬКО ТЕМ, КТО ИГРАЛ В ФИНАЛЬНОМ МАТЧЕ, но олимпийскими чемпионами стали все наши футболисты, заявленные на турнир

– Отметили, но далеко не сразу. В день победы над Югославией никаких приемов не было. На другой день выдали валюту из расчета три доллара в день. Вообще-то полагалось по девять долларов, но в связи с тем, что нас там кормили, дали только по три. Всего на руки мы получили по 120 долларов за 40 дней, после чего нам разрешили поехать в город на два-три часа.

Впрочем, по возвращении домой нам должны были заплатить еще по 15 тыс. рублей каждому – с учетом налогов выходило по 11 тыс. с чем-то… Машина «Победа» в то время стоила 20 тыс., так что на нее нужно было еще занимать. Но на своей «Победе» я ездил довольно долго.

– Дорога домой из Мельбурна оказалась гораздо длиннее, чем путь в Австралию…

– На следующий день после финала мы уже уплывали на пароходе «Грузия» домой – 19 суток морем. Должен сказать, что это было тяжело, но очень интересно. Иностранные спортсмены тоже плыли с нами. И даже отмечался день Нептуна. И неважно, в костюме был человек или нет. А потом в ресторане во время обеда на столах стояло по бутылке сухого грузинского вина!

Отношение к олимпийским чемпионам было очень достойным. Меня, Стрельцова, Иванова и других основных игроков разместили в каютах, тогда как руководство команды и молодые футболисты все 19 дней жили внизу, в трюме. Думаю, что сейчас ни один руководитель в трюм не полез бы. Вот так и проплыли почти три недели.

Наш пароход, когда он приплыл к Владивостоку, торжественно сопровождали два эсминца. А когда «Грузия» входила в порт, загудели все суда. Под этот рев мы спускались по трапу. Те встречающие, кому не хватило места на земле, сидели на крышах. Некоторые из наших, когда мы сходили на сушу, даже целовали землю. Такой неподдельный энтузиазм был!

– Но из Приморья-то тоже путь неблизкий…

– Из Владивостока часть спортсменов, руководителей и журналистов отправили в Москву самолетом. А остальные поехали поездом, двумя составами. Это еще 10 суток… Мы, футболисты, ехали в первом составе и первом же вагоне. Поэтому и в Москву прибыли первыми. В пути были довольно большие остановки – по 15–20 минут, а то и по полчаса. И пока поезд стоял, устраивались митинги.

Так получилось, что мы в поезде даже новый, 1957 год встретили! Ну и в своем купе с Симоняном, Сальниковым и Нетто мы отмечали это событие. Потом к нам присоединились Яшин, Владимир Мошкаркин, массажист Шмелев. Купе украсили гирляндами, была и еловая веточка, которую мне удалось раздобыть. Проводницы-девчонки нам все организовали, так что новогоднее торжество прошло очень весело, разве только без танцев. Потом ходили из вагона в вагон…

В Москве олимпийцев ждала незабываемая встреча: Комсомольская площадь, вся заполненная людьми. Состоялся небольшой митинг. А спустя какое-то время первый секретарь ЦК Никита Хрущев принял всю нашу олимпийскую делегацию в Кремле. Он спорт не слишком уважал, поэтому был очень краток, сказал всего несколько слов. На приеме рядом с ним стоял герой Игр легкоатлет Владимир Куц. К нему-то Хрущев и обратился: «А теперь ты продолжай!» И пошел к выходу. Когда он проходил мимо нас, я впервые увидел его так близко. Затем было небольшое застолье, и мы, прошедшие австралийский поход бойцы, вспоминали минувшие дни.

– Что внесла олимпийская победа в жизнь нашей страны?

– Сильно поднялся авторитет СССР на международном уровне. Это же была не только победа футбольной сборной – тогда впервые сборная Советского Союза обыграла в медальном зачете команду США! Это стало колоссальным успехом нашего спорта. И естественно, везде к олимпийцам было повышенное внимание.

– Какие государственные награды ждали героев на родине?

– Орден «Знак Почета». В нашей команде наградили всех, кроме Анатолия Исаева. Но этот вопрос прояснился уже потом. На торжественном приеме по случаю 50-летия Олимпиады в Мельбурне я увидел, что рядом стоят глава Росспорта Вячеслав Фетисов и Дмитрий Медведев – в то время первый зампред правительства. Подумал: «Что я теряю?» Подошел и говорю: «Вы сказали много теплых слов в наш адрес. Но один из героев Игр, Анатолий Исаев, ничего тогда не получил». Медведев ответил: «Готовьте материалы. Мы решим этот вопрос!» И в марте 2008 года Анатолия Исаева наградили орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.

А после этого у меня появилась еще одна мысль. Я подумал: «Почему у нас медали получили только те 11 игроков, которые были на поле в финале?» Я пошел с этим вопросом к почетному президенту Олимпийского комитета России Виталию Смирнову. И он ответил: «Я на днях еду в Лозанну. Подготовьте мне справку». Через неделю меня уже оповестили, что в Лозанне дали добро на изготовление дубликатов. Тогда мы с Симоняном вышли на руководителей Московского монетного двора, которые с удовольствием согласились нам помочь. Там совершенно бесплатно сделали 10 медалей, ни в чем не уступающих оригиналу. И даже в таких же коробочках. Потом на пьедестале почета в манеже «Динамо» состоялось вручение. Те, кто остался жив, были приглашены. Приехал с Украины Йожеф Беца, лично вручили медали Валентину Иванову, Борису Разинскому, Юрию Беляеву, ну и мне в том числе. За Стрельцова и Тищенко награду получили сыновья, за Качалина – дочка. Теперь все олимпийцы 1956 года имеют свои заслуженные медали.


Беседовал Дмитрий Толкачёв

«Речь идет о том, чтобы восстановить нормальный суверенитет»

июля 11, 2016

50 лет назад, в июле 1966 года, Франция вышла из военной организации НАТО. Пятая республика вряд ли решилась бы на такой шаг, если бы ее президентом в то время не был Шарль де Голль, который всю жизнь шел к осуществлению своей мечты – сделать Францию великой державой.

 ШаЂмГенерал Шарль де Голль, президент Французской Республики с 1959 по 1969 год

Как посмела Франция – страна, чьи руководители в числе глав других двенадцати государств в 1949 году подписали договор о создании Североатлантического блока, – принять решение о выходе из военной организации НАТО? Этот вопрос в те дни задавали многие, причем по обе стороны Атлантики. И действительно, в разгар холодной войны из НАТО выпадало одно из ключевых звеньев – и в этом видели важную победу Москвы. Впрочем, точнее было бы назвать это победой Парижа. Ведь выход из военной организации НАТО стал результатом целенаправленной политики президента Шарля де Голля, считавшего своей приоритетной задачей обеспечение подлинного суверенитета страны.

«Человек 18 июня»

Президенту Франции помогла его особая репутация: генерал вошел в историю Второй мировой войны как «человек 18 июня». Именно он 18 июня 1940 года, когда вся Франция находилась под пятой нацистской Германии и ее сателлита – правительства Виши, поднял знамя французского Сопротивления.

В 1958 году де Голля сначала призвали на пост премьер-министра, а затем – на пост президента Французской Республики. И прославленный генерал не упустил исторического шанса, сосредоточившись на том, чтобы сделать президентскую власть действенным инструментом своего политического курса.

degol1В марте 1966 года Шарль де Голль (слева) направил послание президенту США Линдону Джонсону (справа), которым уведомлял, что Франция выходит из военной организации НАТО. На фото: встреча лидеров стран в Вашингтоне в 1963 году

Первым делом де Голль и его сторонники добились широкой народной поддержки для принятия Конституции Пятой республики. Во Франции вводилось полупрезидентское правление: глава государства получил большие полномочия в сфере внешней и военной политики.

Экономическая сила Франции была не настолько велика, чтобы бросить вызов лидеру западного мира – Соединенным Штатам Америки, которые жестко держали в своих руках руководство НАТО и не допускали, чтобы страны – члены блока проводили самостоятельную политику. Так что же позволило де Голлю совершить столь крутой поворот во внешней политике Франции, которая на протяжении почти десятилетия, с 1949 по 1958 год, следовала в русле так называемого «атлантизма» – курса на признание главенствующей роли США в политике Запада?

Де Голль сумел внушить если не всем, то значительной части французов осознание важности возрождения величия Франции как независимой державы, самостоятельно определяющей свою судьбу и направление своего развития.

Американская опека

Генерал, хоть и не являлся ярым противником США, тем не менее никогда не считал, что Франция должна послушно следовать в фарватере американской политики и поддерживать все без исключения действия заокеанского союзника. Шарль де Голль отчетливо видел, как после войны Соединенные Штаты напористо и бесцеремонно старались установить доминирующие позиции в Западной Европе, проникая в экономику и политику многих стран, включая Францию.

Стремление де Голля и его сторонников вырваться из-под опеки США особенно усилилось в начале 1960-х годов, когда американцы в лице президента Джона Кеннеди объявили о далекоидущих планах создания неких многосторонних ядерных сил НАТО, которые должны были подчиняться командованию блока, то есть Соединенным Штатам.

Встреча президента Франции Шарля де Голля в аэропорту ВнуковоВ СССР Шарлю де Голлю, прибывшему с официальным визитом, был оказан исключительно радушный и теплый прием. На фото: встреча президента Франции в аэропорту Внуково 20 июня 1966 года / РИА Новости

В ответ де Голль запустил крупномасштабную программу создания Францией собственных ядерных сил. А когда США и их многочисленные союзники-атлантисты во Франции вновь и вновь пытались разыграть карту «советской угрозы» как главного аргумента в пользу укрепления НАТО, генерал показал всю широту и незашоренность своих взглядов, преодолев паранойю такой «угрозы».

«Вы хорошо держались»

В отношении к Советскому Союзу де Голль резко отличался от многих современных ему западных лидеров, которые постоянно твердили и, более того, верили в то, что СССР по своей природе является агрессивной силой, которая обязательно попытается развязать новую мировую войну и сокрушить капиталистическую систему. Не подчиняясь чужим мнениям, он воспринимал нашу страну как вечную Россию, пусть время от времени и меняющую свой государственный строй, но остающуюся постоянной – и притом важной – величиной в европейской политике. Анализируя советский политический курс, генерал осознал, что СССР заинтересован во всестороннем сотрудничестве с Францией, что отвечает ее национальным интересам.

Будучи убежденным антикоммунистом, де Голль тем не менее одним из первых на Западе с самого начала, еще в 1941 году, открыто поддержал СССР в его борьбе против фашистской Германии. А в конце 1944 года по приглашению советского правительства он приехал в Москву с официальным визитом, в ходе которого был заключен советско-французский договор о союзе и взаимопомощи. Этот договор значительно укрепил международные позиции Временного правительства Франции во главе с де Голлем. Стоит отметить, что во время тех московских переговоров между сторонами возникли и довольно острые разногласия по поводу того, какую из политических сил в Польше следует признавать в качестве официальной. В конце концов эти противоречия удалось преодолеть, причем, по свидетельству самого де Голля, глава советского правительства Иосиф Сталин сказал ему: «Вы хорошо держались. Люблю иметь дело с человеком, который знает, чего хочет, даже если его взгляды не совпадают с моими». И этого генерал не забыл.

Франция выбирает суверенитет

В 1965 году де Голль добился своего переизбрания президентом Французской Республики на второй срок. Опираясь на поддержку народа, укрепив экономику и располагая национальными ядерными силами, он решил, что может открыто бросить вызов Соединенным Штатам и вывести страну из военной организации НАТО, сохранив ей при этом место в политической организации блока.

Столь крутому повороту событий предшествовал ряд других неординарных шагов президента Франции. Он пошел на признание независимости Алжира, бывшего французской колонией, подверг резкой критике агрессию США во Вьетнаме, выдвинул идею создания Большой Европы «от Атлантики до Урала», наконец, заявил о намерении развивать всестороннее сотрудничество с СССР.

В июле 1965 года отношения Франции с Соединенными Штатами осложнились из-за так называемого «инцидента над Пьерлатом», когда американский разведывательный самолет несколько раз пролетел над секретным заводом по разделению изотопов в Пьерлате и сфотографировал этот объект. По личному приказу де Голля французские истребители принудили самолет-разведчик сесть во французской зоне ФРГ, и все фотопленки у американского летчика были изъяты.

Шарль де Голль вывел военно-морские силы Франции в Средиземном море из-под командования НАТО и неоднократно публично утверждал, что Североатлантический блок в том виде, в каком он существует, уже не соответствует реалиям мировой политики.

На пресс-конференции в феврале 1966 года президент Франции заявил: «Речь идет о том, чтобы восстановить нормальный суверенитет над всем тем, что действительно является французским, как то: земля, небо, море, вооруженные силы. А все те иностранные элементы, которые окажутся во Франции, отныне должны будут подчиняться лишь французским властям».

Вскоре после этого, в марте 1966 года, де Голль направил послание президенту США Линдону Джонсону, которым уведомлял, что Франция выходит из военной организации НАТО. Что обеспечивалось этим решением? Во-первых, нахождение французских вооруженных сил исключительно под национальным командованием и их участие только в тех военных действиях, которые правительство Пятой республики сочтет целесообразными. Во-вторых, речь шла об эвакуации штабов, баз и складов НАТО, а также о выводе американских и канадских вооруженных сил с территории Франции. И в-третьих, конечно, это означало перевод штаб-квартиры НАТО из Парижа.

Джонсон ответил де Голлю буквально на следующий день: «У меня вызывает недоумение ваше мнение, будто присутствие союзных военных сил на французской земле подрывает суверенитет Франции». Дальнейший диалог лидеров двух стран, стоявших в данном вопросе на диаметрально противоположных позициях, стал бессмысленным.

Против президента Пятой республики развернули оглушительную информационную войну. Но США при всем их политическом, экономическом и военном могуществе оказались не в состоянии противостоять воле руководства Франции.

В том же 1966 году Шарль де Голль совершил визит в СССР. Это было поистине историческое событие. Генералу был оказан исключительно радушный и теплый прием, и с 20 июня по 1 июля он посетил не только обычные для таких визитов Москву и Ленинград, но также Киев, Волгоград, Новосибирск и даже космодром Байконур, куда ранее не допускали ни одного западного политика.

Об атмосфере визита говорит хотя бы тот факт, что, выступая в Ленинграде, президент Франции вызвал всеобщий восторг, процитировав по-русски строки Александра Пушкина: «Красуйся, град Петров, и стой неколебимо, как Россия!» Де Голль провел успешные переговоры с руководителями СССР: были заложены основы беспрецедентного политического, экономического и культурного сотрудничества на благо обеих стран. Доступ на советский рынок получил целый ряд французских компаний, в СССР началось внедрение французской системы цветного телевидения SECAM, стартовало двустороннее сотрудничество в исследовании и освоении космического пространства. Тогда же была установлена линия прямой правительственной связи между Кремлем и Елисейским дворцом. Начались регулярные консультации между руководителями СССР и Франции по широкому кругу международных проблем.

***

В современной мировой политике проблема суверенитета стала одной из ключевых. Мы видим, как одни страны, по существу, теряют свой суверенитет, подчиняются чужой воле и постоянно поддаются давлению извне, а другие, осознавая свои национальные интересы, активно противостоят всяким попыткам внешнего диктата и стойко отстаивают государственный суверенитет, право оставаться свободными и независимыми в своей внешней и внутренней политике. И одним из поучительных примеров стала Франция, которая в 1966 году нашла в себе силы принять решение о выходе из военной организации НАТО.

С тех пор прошло немало лет, в мировой политике многое изменилось. При президенте Николя Саркози Францию вернули в военную организацию НАТО. Однако то, что удалось сделать Шарлю де Голлю в 60-х годах прошлого века, и поныне служит убедительным доказательством того, что даже в эпоху все подминающего под себя глобализма задача отстаивать и укреплять свой государственный суверенитет не является невыполнимой. Только так и можно добиться больших и плодотворных результатов в современном мире.


Николай Сахаров,
доктор политических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
МОЛЧАНОВ Н.Н. Генерал де Голль. М., 1972
АРЗАКАНЯН М.Ц. Де Голль. М., 2007 (серия «ЖЗЛ»)
ЛАНДАУ А. Де Голль. История Франции 1940–1969. М., 2016

Три августовских дня

июля 11, 2016

25 лет назад – 19–21 августа 1991 года – в Москве произошли драматические события, вошедшие в историю под названием «Августовский путч».

  ТАСС

Согласно официальной версии, отдыхавший в Крыму президент СССР Михаил Горбачев был отстранен от власти созданным в те дни Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП), в который вошли все высшие руководители страны, включая вице-президента СССР, главу правительства и руководителей Минобороны, МВД и КГБ СССР. В Москву были введены войска.

Центром противостояния ГКЧП стал российский Верховный Совет. Президент РСФСР Борис Ельцин и председатель Верховного Совета РСФСР Руслан Хасбулатов возглавили оборону Белого дома. Их поддержали сотни тысяч москвичей.

Вопреки ожиданиям защитников Белого дома, верные ГКЧП войска так и не решились на штурм. Через три дня все было кончено: члены ГКЧП оказались за решеткой, Михаил Горбачев вернулся из Фороса и объявил о роспуске поддержавшей путчистов КПСС, а подлинным хозяином положения в стране стал Борис Ельцин.

До распада Советского Союза оставались считанные месяцы, до начала конфликта между Ельциным и Хасбулатовым – меньше года, до расстрела Белого дома в октябре 1993-го – чуть более двух лет…

Журнал «Историк» встретился с непосредственными участниками событий августа 1991 года: одним из немногих оставшихся в живых членов ГКЧП Олегом БАКЛАНОВЫМ, занимавшим в то время посты секретаря ЦК КПСС и заместителя председателя Совета обороны при президенте СССР, и находившимся по другую сторону баррикад тогдашним председателем Верховного Совета РСФСР Русланом ХАСБУЛАТОВЫМ. Нам было интересно узнать, как видятся им теперь эти события четвертьвековой давности.

!!!Б†™Ђ†≠ЃҐ

 «Мы проявили мягкотелость»

«Советская власть в конечном счете погибла из-за своей гуманности. Надо было на все наплевать и, вопреки Конституции, арестовать 2030 человек. Поначалу был бы, конечно, шум, но потом бы он стих. А страна осталась бы», уверен бывший заместитель председателя Совета обороны при президенте СССР Олег БАКЛАНОВ.

 

«Путч – это слом системы»

– События 19–21 августа 1991 года называют путчем. Согласны ли вы с таким определением?

– Определение «путч» исходит от Горбачева, и оно неверное. Анатолий Иванович Лукьянов [последний председатель Верховного Совета СССР. – «Историк»] в одном из интервью сформулировал суть того, что 25 лет назад Горбачев назвал путчем, и тех событий, которые последовали: «Где вы видели путч, который не ломает ни одно государственное учреждение? Путч – это слом системы. А тут все осталось на своем месте – Верховный Совет, правительство. Где вы видели переворот, который имеет целью не изменение общественного строя, а защиту того строя, который был? Переворот в защиту советской власти. Интересный переворот! Но уже за августовскими событиями последовали три настоящих переворота: в сентябре 1991-го – антикоммунистический, в декабре 1991-го – антисоюзный, в сентябре-октябре 1993-го – антисоветский». С таким анализом ситуации согласен и я. Вполне вероятно, что мы оказались жертвами особо изощренного, сатанинского сценария, разработанного Горбачевым и его ближайшими соратниками Александром Яковлевым и Эдуардом Шеварднадзе, а также Борисом Ельциным и направленного прежде всего против партии и народа. Хорошо, что над этим теперь размышляют многие.

– Был ли президент СССР Михаил Горбачев причастен к заговору ГКЧП?

– 18 августа мы встречались с Горбачевым в Форосе. Мы с ним обо всем договорились, все было ясно. Шла речь о введении чрезвычайного положения. А потом… Потом он назвал нас изменниками Родины. Горбачев вместо того, чтобы спасать государство, предпочел прятаться, уклоняться и отсиживаться.1991По признанию самого Михаила Горбачева, вернувшись в Москву из Фороса, он оказался в другой стране

Тогда мы сказали Горбачеву, что прежде, чем выходить на подписание, нужно или здесь собраться, в Форосе, и обсудить эти вопросы, или ехать в Москву и эти вопросы обсудить дополнительно там. А Горбачев, как всегда, говорил и «да» и «нет». То есть, с одной стороны, он как бы согласился со всеми нашими доводами и дал нам, что называется, возможность действовать, но, с другой стороны, зарезервировал свое мнение в том смысле, что он нам отказал. Горбачев публично в этом признался и писал об этом и в книге, и в статьях.

Юридический акт «О чрезвычайном положении» был разработан по его инициативе, обсуждался и был принят на Верховном Совете СССР за несколько месяцев до этих событий. Документ подразумевал защиту конституционного строя. Это назрело уже тогда. Были вспышки в Тбилиси, в Баку, волнения в прибалтийских республиках. В то время это было уже апробировано, как принято говорить. Но как впоследствии оказалось, Горбачев – это человек, предавший идеалы, с которыми пришел к власти. Он не сделал многого из того, что был обязан по Конституции сделать. Президент не должен был уходить в этот критический момент в отпуск, а должен был собрать всех и обсудить то, что предлагал подписать. Этого не делалось. Он уходил от ответственности, как всегда.

Горбачев избегал конкретики в обсуждении решений. Например, в Форосе он действительно нам сказал: «Черт с вами! Делайте что хотите!» А 3 августа, за полмесяца до создания ГКЧП, на заседании Совета министров говорил почти дословно так: мы – как в горах, поэтому должны работать в условиях чрезвычайного положения, иначе лавина обрушится, все погибнет. И добавил: «Я ухожу в отпуск, а вы оставайтесь на местах, разруливайте ситуацию». На следующий день я в числе ближайших подчиненных Горбачева провожал его в аэропорт. Там он повторил свой запрет выезжать на отдых министру обороны СССР Дмитрию Язову, председателю КГБ Владимиру Крючкову, члену Политбюро ЦК КПСС Олегу Шенину и некоторым другим: «Оставайтесь на местах, контролируйте ситуацию».

– На создание ГКЧП руководителей СССР спровоцировало намеченное на 20 августа 1991 года подписание Договора о Союзе Суверенных Государств. Чем договор был так опасен?

– Это было разрушение государства. Давайте исходить из результатов референдума марта 1991 года. Народ однозначно высказался за Союз. Подписание договора 20 августа было бы явным нарушением действующей Конституции СССР. По сути, распускался Союз! Что касается самого проекта договора, то меня с ним не ознакомили. Я прочитал его урезанный текст только накануне предполагаемого подписания, в прессе. Здесь самое главное – проект не обсуждался на сессиях Верховного Совета СССР, не говоря уже о съезде. А документ требовал рассмотрения в парламенте, внесения профессиональных поправок. Мне звонили депутаты, спрашивали, что происходит. Как вообще можно в таком вопросе действовать в обход главного законодательного органа страны? СССР как единое государство в результате горбачевского договора переставал существовать. Это дало всем нам, участникам ГКЧП, один импульс: немедленно спасать страну, защитить народ.

– Как вы оцениваете программу ГКЧП по выходу страны из кризиса с позиций сегодняшнего дня?

– Просмотрите сейчас незашоренными глазами опубликованные 20 августа 1991 года документы, подписанные в том числе и мной. Анализ ситуации, который был сделан, до сих пор представляется мне точным. Мы были обеспокоены зашедшей в тупик перестройкой, межнациональными конфликтами, увеличивающимся потоком беженцев, предупреждали об опасности натиска со стороны преступности, о пугающем росте насилия, беззакония, о вопиющей безнравственности и коррупции, были встревожены близящимся распадом Советского Союза. Мы били в набат в связи с реальной угрозой установления необузданной личной диктатуры в стране, что в дальнейшем и произошло. Диагноз критическому состоянию страны и меры, которые мы намеревались провести в жизнь, с высоты сегодняшнего дня кажутся в целом правильными и даже очевидными.

А.И. Тизяков, В.А. Стародубцев, Б.К. Пуго, Г.И. Янаев, О.Д. БаклановЗнаменитая пресс-конференция членов ГКЧП (слева направо): Василий Стародубцев, Борис Пуго, Геннадий Янаев, Олег Бакланов / РИА Новости

Мы не выступали против преобразований, как это часто преподносят. То, что систему нужно реформировать, было ясно еще задолго до провозглашения перестройки. И реформирование постепенно шло. Но нужно было идти к многоукладной экономике, не разрушая огромного потенциала, созданного в СССР к 1985 году.

А что получилось вместо этого? К 1991 году обобщенный экономический индекс страны снизился до 80% от минимально достигнутого ранее, а годовой темп конверсии при поддержке президента СССР превысил 30%. Это приводило к дезорганизации работы предприятий ВПК, объем продажи оружия другим странам снизился с 12–13 млрд рублей до 3–4 млрд, в то время как у США он вырос с 14–15 млрд долларов до 22–23 млрд. Односторонние уступки в пользу Соединенных Штатов и НАТО сводили на нет геополитическое равновесие сил в мире. Именно в такой ситуации нам приходилось действовать. В правительство должны были прийти практики – директора, свежие силы. Следовало сбить волну социальной неудовлетворенности. Частный сектор не смог восполнить потери в общем объеме производства и реализации услуг. Надвигающуюся экономическую катастрофу стал ощущать каждый трудящийся, пенсионер, школьник, студент. Вспыхнули межнациональные конфликты. Мне часто бывало стыдно смотреть в глаза людям, поездки в регионы оборачивались пыткой. Слово «перестройка» превращалось в издевательство. Прогноз: дальнейшее падение экономики, ухудшение ситуации в армии. Везде клин. Каков же выход?

У Союза были колоссальные возможности. С одной стороны, надо было объявить частную собственность священной, то есть дать гарантии этому экономическому направлению деятельности (разумеется, в известных пределах, чтобы, допустим, недра с их огромными запасами нефти, газа, угля не попали в частные руки и не достались заграничным магнатам). А с другой стороны, нельзя было допускать разрушения существовавших форм управления государственным сектором.

Мы были наивны, несмотря на возраст и опыт работы. Мы считали, что живем в едином государстве. Мы не сумели подключить СМИ и провести разъяснительную работу. Если бы Советский Союз сохранился, было бы меньше преступлений и больше справедливости…

«Мы четко знали, что не должна пролиться кровь…»

– Входило ли в планы ГКЧП физическое устранение Бориса Ельцина и Руслана Хасбулатова?

– Нет, так вопрос не ставился. Наоборот, речь шла исключительно о том, чтобы не допустить крови. Мы ничего не боялись, однако не хотели прямого столкновения. Понимали, что найдутся люди, готовые кричать: «Арестовали нашего Бориса Николаевича!», и будут жертвы, как те ребята, которые погибли под мостом [в ночь с 20 на 21 августа в тоннеле под проспектом Калинина (ныне Новый Арбат) погибли трое – Владимир Усов, Дмитрий Комарь и Илья Кричевский, единственные жертвы среди противников ГКЧП; позднее им были присвоены звания Героев Советского Союза. – «Историк»]. Мы не хотели, чтобы началась катавасия.

Это сейчас мы понимаем, что эти жертвы несоизмеримы с теми, что принесли, например, события октября 1993 года. Сколько тогда погибло людей по вине Ельцина? Лишь по официальным данным – полторы сотни человек…

План ареста Ельцина проговаривался. Так, генерал армии Валентин Варенников из Киева постоянно слал нам телеграммы, требуя его арестовать. Но этим, конечно, должны были заниматься силовики. А они не только не арестовали Ельцина, но, более того, выпустили 19 августа с госдачи. Ельцину ведь по статусу полагалась охрана. Когда же он вернулся от президента Казахской ССР Нурсултана Назарбаева на дачу, его там не «закрыли», не изолировали, а, напротив, спокойно отпустили в Белый дом. Разве это можно было делать?!

– Готовился ли штурм Белого дома? Если да, то почему он не состоялся?

– Если бы готовился – то состоялся бы. Такой вопрос даже не рассматривался. Нельзя воевать со своим народом. Как можно разработать план за два-три дня? Наша задача состояла прежде всего в том, чтобы избежать кровопролития. А Ельцин и его окружение неожиданно оказались настроенными агрессивно, они были очень возбужденными и нервными. Да, 19 августа в Москву вошли танки, но мы четко знали, что не должна пролиться кровь. Трое погибших парней – на совести окружения Ельцина, которому нужна была кровь, чтобы довершить свое черное дело по захвату власти в стране и уничтожению СССР.

Защитники Белого дома пытаются остановить танкЧлены ГКЧП очень скоро поняли, что силовой сценарий приведет к массовым жертвам среди москвичей / РИА Новости

– Существовала ли связь между членами ГКЧП и Ельциным в эти дни?

– Как-то мы с Шениным поехали к Крючкову. Он при нас позвонил Ельцину. Говорит: «Надо же знать меру!» Тот ему отвечает: «Я гарантирую, что никаких эксцессов не будет». Вроде бы оба понимали, что следует избегать провокаций. Тогда же они договаривались о будущем совместном визите к Горбачеву. Но со стороны Ельцина это были только слова.

Мы знали, что могут быть провокации, что на нас лежит ответственность, чтобы их не допустить. И когда мы увидели, что Ельцин не останавливается и идут разговоры о том, что, мол, ГКЧП скоро начнет аресты, Язов (и я его в этом поддержал) вывел войска. Я его понимаю. Он не хотел, чтобы его войска были втянуты в кровавую бойню. Лично я – тоже. Поэтому держал связь с регионами. Объяснял: «Главное – не допустить кровопролития». Если бы сразу в нескольких «горячих точках» Москвы произошло то, что произошло под мостом на Арбате, то была бы большая кровь и за нее пришлось бы отвечать головой.

«Надо было на все наплевать»

– Согласны ли вы с мнением, что создание ГКЧП подтолкнуло процесс распада СССР?

– Если бы был подписан новый Союзный договор, то уже 20 августа 1991 года вместо страны мы имели бы «облако в штанах». То, что и свершилось впоследствии. Возвращаясь к вопросу о проекте договора, повторю, что он готовился келейно. Мы впервые ознакомились с его формулировками 17 августа благодаря публикации в «Московских новостях». Не узнали бы – может, и не было бы никакого ГКЧП… Ведь никто из нас на новоогаревских встречах, где готовили этот проект, не присутствовал. Для нас их результат был как снег на голову. Поэтому мы ничего фундаментально к созданию ГКЧП не прорабатывали. Да, были встречи, но на уровне «поговорили – разошлись». И все. Спонтанно. А тут вдруг выяснилось, что проект договора полностью противоречит мартовскому референдуму 1991 года, что о социализме речь в нем практически не идет, что республики фактически становятся суверенными государствами. При этом заключение Совета министров по проекту Союзного договора было отрицательное, а заключения Верховного Совета не было вовсе. А по закону оно должно было быть. Я весь текст проекта в «Московских новостях» прочел. Мне позвонил Крючков, потом и Язов. Начали обсуждать, что происходит. Всем стало понятно, что 20 августа Горбачев с Ельциным отдадут нас на заклание.

– Сожалеете ли вы о том, как действовали в августе 1991 года?

– Мы проявили мягкотелость. Советская власть в конечном счете погибла из-за своей гуманности. Мы хотели только одного: не дать подписать Союзный договор и привести ситуацию в соответствие с Конституцией. Думали, что после этого все наладится само собой. Непростительная наивность! Надо было на все наплевать и, вопреки Конституции, арестовать 20–30 человек. Ни в коем случае никакого кровопролития! Собрать Верховный Совет СССР. Обсудить там ситуацию. И предать этих арестованных суду. И это было бы однозначно правильное решение. Поначалу поднялся бы, конечно, шум, но потом бы он стих. А страна осталась бы.

Отрицательное влияние на ситуацию оказывала и неопределенность позиции главы государства. У нас было понимание, что политика Горбачева изжила себя, приносит вред. Но мы не критиковали прямо его политику, откладывали этот вопрос на будущее. Сами мы за власть не боролись. Нам было достаточно тех полномочий, которые мы и так имели. Горбачев же не помогал тем, кто стремился сохранить союзное государство.

Да, это была попытка спасти страну. Но средства оказались негодными, потому что у нас не было высшей бдительности. И нам не удалось приостановить разрушение Советского Союза. Это трагедия, трагедия нашего народа и тех народов, которые живут на территории бывшего СССР.

Беседовал Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

«Переворот способствовал дискредитации государства»

 

«Группа лиц вообразила себя «спасителями отечества». Они свергли президента страны, а другие органы власти поставили в сложнейшее положение», – считает бывший председатель Верховного Совета РСФСР Руслан ХАСБУЛАТОВ.

 _DSC8675

«При чем тут Союзный договор?»

– Согласны ли вы с определением «путч», которое дали августовским событиям 1991 года?

– Путч, или государственный переворот, – это неожиданные, внезапные действия определенных военно-политических сил, противоречащие Конституции страны и направленные на захват государственной власти в форме реализации заговора этих сил. События 19–21 августа 1991 года правильнее называть попыткой путча, которая провалилась, ведь намерения заговора не реализовались. Хотя тогда, в то время мы, лидеры России, рассматривали эти события как путч – реальный государственный переворот, направленный на устранение действующего президента СССР Михаила Горбачева, а также руководства Российской Федерации.

– Вы уверены в том, что президент СССР Михаил Горбачев не был причастен к заговору и созданию ГКЧП?

– Я не считаю его причастным к этому заговору. Но противники Горбачева уверяют в обратном. Позже я беседовал с ним и многими другими высокопоставленными лицами, людьми, хорошо осведомленными в отношении этих событий, изучил большое количество документов. И пришел к выводу, что Горбачев не был в какой-либо прямой форме причастен к путчу и он его не санкционировал. Когда члены этого ГКЧП (еще тайного) прилетели к нему в Форос и убеждали в необходимости введения чрезвычайного положения, Горбачев их выслушал, не согласился, но в конце концов сгоряча сказал: «Ну идите и делайте что хотите!» Эту фразу можно трактовать, конечно, и как согласие на введение чрезвычайного положения. Но это чрезмерно искусственная трактовка. Где его письменное одобрение этой акции, где визы? Даже при Сталине крупные решения оформлялись письменно. На мой взгляд, просто несерьезно ссылаться на «устные договоренности» о чем-то.August coup, 1991Многие москвичи выступили против действий ГКЧП. Одним из центров сопротивления путчу стал Моссовет / ТАСС

Главным организатором путча был председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Он оказывал большое влияние на премьер-министра СССР Валентина Павлова, человека слабого и не подготовленного к этой высокой должности. Хотя, в общем-то, Крючков был неплохим человеком…

– Считается, что создание ГКЧП было спровоцировано намеченным на 20 августа 1991 года подписанием Договора о Союзе Суверенных Государств…

– В какой-то мере это так. Дело в том, что горбачевский проект договора, а также его непрерывное обсуждение создали предпосылки к ослаблению государственного строя СССР. Согласно положениям договора, во-первых, республики получали громадные права, а, во-вторых, автономные республики приравнивались к союзным! В целом проект был плохой, противоречивый. Он стал результатом неконструктивного Новоогаревского процесса, в котором участвовало огромное количество разных сомнительных людей, включая представителей из республик и автономий, а также из числа «новых демократов». Тогда внезапно «проснулись» сепаратистские и национальные тенденции на окраинах, и это отразилось на данном документе. Но его можно было подписать, исключив пункты, касавшиеся правоотношений СССР с союзными республиками и России – со своими субъектами Федерации.

– А был ли смысл подписывать такой документ?

– Вообще-то не было. Но общественное мнение было накалено, и отказ от подписания выглядел бы неприличным. Я считаю, что сама проблема Союзного договора явилась одной из главных причин процессов дезинтеграции страны. Напомню, в 1922 году был подписан Союзный договор (РСФСР, Украина, Белоруссия, Закавказская Федерация в составе Армении, Грузии, Азербайджана), на базе которого и был образован Союз Советских Социалистических Республик (СССР). Союзный договор был инкорпорирован в Конституцию СССР 1924 года и перестал существовать. Потом появились Конституции СССР 1936 и 1977 годов. Затем вполне демократическая «горбачевская» Конституция, вернее, отредактированный при Горбачеве вариант «брежневского» Основного закона.

August Coup, 1991Президент России осудил государственный переворот и призвал не подчиняться решениям ГКЧП. Это был звездный час Бориса Ельцина / ТАСС

Поэтому можно было работать над новой Конституцией страны. При чем тут Союзный договор? Зачем его вытащили из нафталина? А когда вытащили, у лидеров союзных республик, особенно тех, которые не подписывали его в 1922 году (прежде всего прибалтийских), возникло желание получить больше самостоятельности вне действующей Конституции СССР. Фактически Горбачев и породил проблему сепаратизма. Сама идея Союзного договора была порочная, провокационная.

«Группа лиц вообразила себя «спасителями отечества»»

– Вы хорошо помните утро 19 августа 1991 года?

– Конечно. Встал рано утром, включил телевизор и, как и все граждане Советского Союза, узнал о том, что создан какой-то ГКЧП – Государственный комитет по чрезвычайному положению. Далее сообщили, что Горбачев болен, исполняющим обязанности президента СССР назначен вице-президент Геннадий Янаев. Еще сообщали о какой-то «новой программе преобразований» и т. д. Было ясно: это государственный переворот, путч.

– Как вы оцениваете программу ГКЧП по выходу страны из кризиса с позиций сегодняшнего дня?

– Ну, это не вполне программа, а скорее комплекс мер, причем довольно серьезных и полезных. Я всех членов ГКЧП ранее знал: это неплохие люди, хорошие специалисты. И когда они в тюрьме сидели, благожелательно к ним относился, рекомендовал генпрокурору не воспринимать их как врагов. Они же не были изменниками Родины. Просто люди ошиблись. Я был против заговорщических методов, но не против этих людей и предложенных ими мер!

Меры по выходу из кризиса предлагались рациональные, но возникал ряд конкретных вопросов. Почему эти меры не были изложены на заседании Совета министров или Верховного Совета СССР? Почему не добились их принятия законным путем? Зачем было устраивать государственный переворот? Ведь переворот способствовал дискредитации государства, породил мнение о слабости СССР. Это очень сильно ударило по социалистическому идеалу и советскому строю, дискредитировало эти ценности, которые разделялись абсолютным большинством населения. Хочу специально подчеркнуть: в СССР было очень мало людей, выступавших против социалистического строя. Но при этом было много недовольных властью и своим материальным положением. И власть для этого дала поводы. Однако все проблемы следовало решать законным образом, как это полагается в государстве.

А здесь, видите ли, группа лиц вообразила себя «спасителями отечества». По сути дела, они свергли президента страны, а другие органы власти поставили в сложнейшее положение. Объявили, что Горбачев болен, ввели в Москву войска. Это же ненормально! Абсурд какой-то!

– Как вы думаете, входило ли в планы ГКЧП физическое устранение Ельцина и Хасбулатова?

– Физической расправы они не планировали. Хотя 19 августа нам это было еще неясно и мы рассматривали худшие варианты развития событий. Конечно, изрядно опасались и провокаций, и физической расправы. Ситуация сложилась предельно напряженная. Это не было игрой.

Только потом я узнал, что нас с Ельциным планировали вывезти за город и провести там с нами переговоры. Кажется, Ельцину хотели предложить какой-то крупный пост. Но об этом стало известно уже позже, из бесед с участниками ГКЧП и из ряда документов, которые ко мне поступили.

– На что рассчитывали члены ГКЧП?

– Они хорошо знали Ельцина и рассчитывали на то, что он испугается. Рассчитывали на вражду между Горбачевым и Ельциным, а также на то, что мы не сумеем мотивировать народ для выступления против их выходки. Отчасти они оказались правы: Ельцин действительно испугался. Когда в семь утра 19 августа я зашел к нему, на пороге стояли хмурый Александр Коржаков, его охранник, и растерянная жена президента России, Наина Иосифовна. Вбегаю в спальню на втором этаже к Ельцину. А он, полураздетый, неопрятный, сидит на кровати. С удивлением посмотрел на него, спрашиваю: «Почему вы не одеваетесь?» И вдруг слышу: «Руслан Имранович, все потеряно! Крючков нас переиграл!» Ельцин всегда боялся и Крючкова, и Горбачева. В ответ замечаю: «Как это переиграл? Драться надо, а не сдаваться!»

Танки на улицах МосквыС 19 по 21 августа 1991 года в Москве действовало чрезвычайное положение, в город были введены войска и военная техника / РИА Новости

Второй раз Ельцин испугался несколько позднее. Уже ночью ко мне в кабинет прибыли московские руководители Гавриил Попов и Юрий Лужков (последний вместе с молодой женой). Вдруг буквально вбегает Коржаков, с порога кричит, чтобы я прошел к Ельцину, и мгновенно исчезает. Я подумал, что что-то случилось. Побежал к нему. Нашел Ельцина в гараже. Он увидел меня и говорит: «Руслан Имранович, через полчаса будет штурм. Нас с вами приказано убить. Я договорился с американцами, они нас ждут в посольстве США. Надо срочно туда ехать». Отвечаю: «У меня здесь 500 депутатов. Я с вами в посольство США не поеду». Разворачиваюсь, иду в лифт и через кабинет Ельцина направляюсь к себе. Мысли были нелегкие. Думал: как сказать людям о том, что Ельцин сбежал в американское посольство? Он же у нас знамя! Через 15 минут раздается звонок от Ельцина. Беру трубку и слышу его голос: «Руслан Имранович, вы отказались ехать в посольство США. И я тоже отказался. Будем вместе воевать. Я спускаюсь в подвал». Вот он из подвала и «руководил» разгромом ГКЧП. (Смеется.)

«Если бы дали приказ на штурм, военные его выполнили бы»

– Как вы думаете, почему в итоге не состоялся штурм Белого дома?

– Его не было по причине мудрости и высокой порядочности, наличия совести и чести у наших военных. Вечная память генералу Владиславу Ачалову, командиру советских десантников. Тогда он был первым заместителем министра обороны СССР и оказывал огромное влияние на министра обороны СССР Дмитрия Язова и в целом на войска.

 Борис Ельцин и Руслан Хасбулатов недолго были политическими союзниками. Уже через год их пути разошлись / ТАСС

Ведь на защиту Белого дома пришли простые советские люди: рабочие, инженеры, преподаватели, студенты. По настрою народа было видно, что они не разбегутся, а если потребуется, то и под танки пойдут. А советские военные сами были выходцами из народа. Они сказали Язову, что в случае штурма Белого дома произойдет большое кровопролитие. Язов вместе с Ачаловым поехал к Белому дому, посмотрел, что там происходит. После этого он отправил Ачалова на заседание коллегии КГБ СССР с заданием сообщить, что армия участия в штурме Белого дома принимать не будет. Ачалов пошел и решительно об этом заявил. В сложившейся обстановке члены ГКЧП не решились дать приказ на штурм.

– А если бы приказ поступил?

– Если бы дали приказ «Альфе», «Витязю» и другим подразделениям, то при всем благородстве служивших там людей они бы этот приказ выполнили. И Александр Лебедь его бы выполнил. Хотя он был среди тех военных, кто доложил министру обороны, что при штурме будут большие жертвы. В конечном счете Язов убедился в том, что нельзя давать такой приказ. Да он и сам, старый вояка, честный солдат, прошедший Великую Отечественную войну, не хотел проливать кровь людей. А когда военное руководство армии отказалось отдать такой приказ войскам, не решился на это и Крючков.

О роли ГКЧП в распаде СССР

– Согласны ли вы с мнением, что создание ГКЧП подтолкнуло процесс распада Советского Союза?

– Несомненно. После путча сложилась уникальная ситуация. Союзных органов власти нет. Совета министров СССР нет. Верховный Совет СССР обезглавлен и фактически распался. В нем не нашлось людей, способных взять руководство в свои руки, провести съезд и вместо незаслуженно арестованного Анатолия Лукьянова избрать нового лидера. Наши прославленные спецслужбы оказались «плюшевыми медвежатами»: в нужное время они не смогли защитить государство, а ведь только офицеров КГБ СССР тогда было порядка 200 тыс. человек! Это совершенно точные данные, уверяю вас. И всю эту огромную офицерскую армию кормил народ, обеспечивая им уровень жизни, в два-три раза превышавший уровень жизни в целом по СССР.

– А что Ельцин?

– Надо сказать, что он активно содействовал распаду союзных структур власти. Президент России внезапно возвысился, почувствовал большую власть в своих руках и фактически взял Горбачева в заложники.

Судьба СССР, по сути дела, оказалась в руках Ельцина и его «советников»! Пока Горбачев был силен, возле Ельцина находилось не так много людей, все основные вопросы мы обсуждали втроем – Ельцин, я и Иван Силаев. А после поражения ГКЧП набежали всякие «деятели» и стали давать свои «советы». Как потом выяснилось, некоторые члены нашего российского правительства сознательно действовали во вред, стараясь ухудшать положение со снабжением населения, чтобы затем обвинить в нарастающих проблемах в стране Горбачева! Например, ими была приостановлена работа почти 30 заводов табачного производства, многих текстильных фабрик (ввиду «необходимости ремонта»).

В той ситуации главной задачей было не дать развалить Российскую Федерацию, ведь процесс распада Советского Союза автоматически переходил на РФ.

– Кто, с вашей точки зрения, нанес Союзу смертельный удар: Горбачев, Ельцин или гэкачеписты?

– Что касается уничтожения СССР, то первый удар по Союзу был нанесен армянскими националистами в Нагорном Карабахе в 1988 году. Эти события продемонстрировали огромную слабость Горбачева как главы государства. Вторым ударом по СССР стало провокационное проталкивание идеи о необходимости разработки и подписания Союзного договора. ГКЧП и попытка путча явились уже третьим ударом. Все эти три фактора равнозначны по своему разрушительному влиянию. А окончательно добила Советский Союз встреча Ельцина в правительственной резиденции «Вискули» в Беловежской Пуще с президентом Украины Леонидом Кравчуком и председателем Верховного Совета Белоруссии Станиславом Шушкевичем. 8 декабря 1991 года они распустили СССР, нанеся ему окончательный, смертельный удар. Ведь до этого рокового дня еще сохранялась возможность изменить ситуацию, избрать других руководителей и спасти Союз. А эти трое лишили кого бы то ни было шансов укрепить СССР.

– Сожалеете ли вы о том, как действовали в августе 1991 года? Не считаете, что оказались не по ту сторону баррикад?

– Мне часто задают этот вопрос, но он кажется мне в какой-то степени бессмысленным. Повторюсь, люди, вошедшие в ГКЧП, мне не были чуждыми, я в них не видел противников. Как руководитель Верховного Совета РСФСР, я с ними сотрудничал до переворота. Они всегда шли мне навстречу в решении наших, российских вопросов. Против них я выступил по причине использования ими заговорщических, незаконных методов, отвергаемых обществом. В условиях демократических преобразований подобные методы недопустимы, они вызвали у меня протест. Поэтому не может быть места для сожалений.

Russian ParliamentВ отличие от членов ГКЧП, Борис Ельцин действовал более решительно. В октябре 1993 года он отдал приказ о штурме Белого дома…

– А о распаде СССР вы сожалеете?

– Конечно. Нормальный человек не может не сожалеть о гибели своего государства. Советский Союз был уникальным государственным образованием, созданным в результате гениального социального эксперимента глобального масштаба. Ученые всего мира должны были холить и лелеять этот эксперимент, в ходе которого (при всех известных отклонениях от социализма) был дан толчок подлинному развитию личности, созданию нового, уникального общественного строя. Отсюда проистекали все немыслимые успехи, которые были достигнуты Советским Союзом. Этот величайший социальный эксперимент и в наши дни надо всесторонне анализировать и изучать, эти знания очень пригодятся будущим поколениям. Прокоммунистические, социалистические, коллективистские идеи возникли еще в глубокой древности: в трудах античных философов, таких как Аристотель, Платон и другие, встречаются идеи равенства и справедливости. Вспомните также бессмертные книги Томмазо Кампанеллы и Томаса Мора. Идеи социализма вечны, и они еще понадобятся Человечеству и Цивилизации.


Беседовали Арсений Замостьянов, Олег Назаров

Добрый гений из Феодосии

июля 11, 2016

В день 200-летия Ивана Айвазовского мы хотели бы напомнить вам этот материал из архива «Историка». О жизненном пути художника и его творческом почерке «Историку» рассказала заведующая отделом живописи второй половины XIX – начала ХХ века ГТГ Галина Чурак.

Д•Ґпвл©-Ґ†ЂДевятый вал. Худ. И.К. Айвазовский. 1850

 «Мой адрес – всегда в Феодосию»

– Айвазовский известен как очень плодовитый художник, создавший за свою жизнь более 6 тыс. полотен. Насколько эта цифра правдива?

_DSC1852

– Она близка к истине и вполне может быть точкой отсчета, так как ее неоднократно называл сам Айвазовский. А если учесть, сколько картин находится в музейных собраниях и частных коллекциях, сколько их проходит через аукционы, то она может быть и больше. Но надо всегда иметь в виду, что Айвазовского, как, пожалуй, никакого другого художника, уже при жизни старались копировать, а затем и подделывать. И сегодня нередко встречаются, во-первых, копии его работ, выполненные в то время. А во-вторых, к этому, естественно, подмешивался меркантильный интерес. Особенно много подделок появилось позже, уже в наши дни, поэтому мне, как специалисту, приходится порой сталкиваться с непростыми загадками и задаваться вопросом: что это – копия или оригинальное творение Айвазовского? Или это авторское повторение? Ведь сам художник нередко повторял свои сюжеты, обращался к тем же мотивам, и такие работы могли различаться лишь некоторыми малозаметными деталями, мельчайшими особенностями в передаче состояния морской стихии. Что же касается «умельцев» нашего времени, то надо сказать, что они, к сожалению, добились немалых успехов в подделывании картин – современные технологии разного рода им в этом хорошо помогают. Так что работа специалистов становится все более ответственной. В нашем альбоме-каталоге, который мы готовим к открытию выставки, будет статья, специально посвященная технологии живописи и особенностям почерка Айвазовского.

– Не боитесь, что этими секретами могут воспользоваться, так сказать, не в самых благородных целях?

– Когда мы заказывали эту статью специалисту, много знающему о технической стороне живописи Айвазовского, то рождались сомнения: а стоит ли писать такое «руководство к действию» для современных подделывателей? Но в конце концов мы сошлись на том, что картины подделывали и без этого и будут подделывать – как со статьей, так и без нее. А получить ясное, внятное описание техники художника, рассказ о секретах создания удивительных шедевров Айвазовского – это очень важно, такая статья вызовет интерес как у специалистов, давно занимающихся творчеством мариниста, так и у любителей, которые придут на выставку и захотят узнать что-то новое.

– Как происходил отбор экспонатов для выставки и что именно смогут увидеть ее посетители?

– В основе нашей выставки – экспонаты Третьяковской галереи, Русского музея, Центрального военно-морского музея. Но нам казалось особенно важным привезти на нее еще и полотна из дворцовых музеев Петербурга. Ведь это те картины, которые раньше входили в состав царских коллекций, их приобретали Николай I, Александр II, Александр III непосредственно у самого художника. Эти работы, в подлинности которых сомневаться не приходится, являются и своего рода мерилом качества среди огромного количества полотен мастера. И конечно, когда заговаривают об Айвазовском, первая картина, которая сразу вспоминается, – это…

– …«Девятый вал»?

– Да. Разумеется, эта работа художника будет в экспозиции. Ведь «Девятый вал», написанный в 1850 году, – это и некая проекция срединной точки жизни Айвазовского, и в то же время вершина его славы. Он еще очень молод, ему 33 года – художник родился в 1817 году. А уйдет из жизни он через 50 лет – в 1900-м. Впереди еще очень много лет творчества, множество побед и поражений, удач и неудач – невозможно же, чтобы у мастера, создавшего более 6 тыс. картин, все было одинаково прекрасным, одинаково ценным и качественным.

Мы сочли очень важным, чтобы на выставке был представлен музей Феодосии – родного города Айвазовского, в котором он прожил всю свою жизнь. Конечно, был длительный период учебы в Академии художеств в Петербурге, куда он отправился в возрасте 16 лет, затем «пенсионерская» поездка в Италию, потом он вновь возвращался в столицу. Но, женившись, художник после свадьбы все равно уехал в родную Феодосию. «Мой адрес – всегда в Феодосию», – сообщал он в письме Павлу Третьякову. Айвазовский очень много путешествовал, объездил почти весь мир, хорошо знал Россию, Европу, побывал даже в Америке. Трансатлантическое путешествие он совершил в 75 лет и несколько месяцев провел в Новом Свете. Но всякий раз возвращался в свой родной город.

Еще одна дальняя коллекция, которая будет на нашей выставке, – это произведения Айвазовского из собрания Национального музея Еревана. Ведь Айвазовский – армянин по происхождению, по своим корням. К XIX веку армяне были уже в значительной степени рассеяны по миру, и Крым являлся одним из давних центров армянской жизни и культуры начиная с XV века. В Феодосии в середине XIX столетия насчитывалось 47 армянских церквей. К сожалению, Айвазовский при всей своей любви к путешествиям так никогда и не доехал до Армении. Хотя и народ, и культуру этой земли он очень любил и многое делал для своих соплеменников. Поэтому мы были уверены, что ереванская коллекция тоже должна присутствовать на московской выставке.

Кроме того, есть еще ряд музеев, откуда мы точечно выбирали по две-три работы, которые показались нам интересными и привлекательными, определяющими важные моменты выставки.

aivazovskyПортрет И.К. Айвазовского. Худ. А.В. Тыранов. 1841

Художник-путешественник

– Будет ли представлено что-либо помимо живописи?

– Кроме живописных и графических работ Айвазовского посетители смогут увидеть экспонаты санкт-петербургского Центрального военно-морского музея – 15 предметов корабельного фонда. Это макеты нескольких кораблей, которые много значат для истории русского флота. Например, «Двенадцать апостолов» – корабль с очень славной и одновременно трагической историей: он был затоплен в Севастопольской бухте во время Крымской войны, ознаменовав тем самым конец русского парусного флота. Впрочем, затопили не только его: целая флотилия парусников нашла свою гибель тогда в Севастопольской бухте. Айвазовский несколько раз писал картины, посвященные истории этих кораблей.

В экспозиции будут представлены также компасы и большой глобус звездного неба – это то, что являлось непременным атрибутом корабельной жизни того времени и, естественно, представляло огромный интерес для Айвазовского как мариниста. Когда-то совсем еще юным воспитанником Академии художеств он был прикомандирован к свите еще более юного, чем он сам, великого князя Константина Николаевича, совершавшего учебное плавание по Финскому заливу и Балтийскому морю. Впоследствии великий князь и художник совершали и другие совместные плавания, но именно тогда Айвазовский впервые узнал, что такое корабельный быт, увидел матросскую жизнь и обстановку, в которой жили офицеры, а также тщательно изучил оснастку кораблей.

– Как будет построена выставка?

– Размышляя над тем, как ее организовать, мы отказались от хронологического принципа. Экспозиция структурирована по ряду разделов, которые должны помочь посетителям сориентироваться в бурном океане полотен Айвазовского.

Открывающий выставку раздел мы решили назвать «Морские симфонии Айвазовского». Здесь будут картины, на которых художник передал ряд разных состояний моря – от спокойного до начинающего волноваться, от встревоженного до готовой разразиться бури и, наконец, от разыгравшейся до разбушевавшейся стихии. В музее Феодосии хранится масштабная картина-панно «От штиля к урагану»: на огромном семиметровом полотне художник изобразил все стадии жизни моря, его «дыхания» – от полного покоя до бушующей бездны. В этом же разделе мы увидим работы, представляющие разные варианты освещения морской поверхности и неба – от восхода солнца до заката. Айвазовского всегда увлекала идея света – стремление отразить в своих работах и раннее рассветное состояние, и зыбкие туманы над морской гладью, и лучи раскаленного солнца, и, конечно, таинственное, все преображающее лунное сияние. Он не раз говорил, что считает лучшими своими картинами те, где удачно решено освещение, где удалось передать силу света.view-of-constantinople-and-the-bosporusВид Константинополя и Босфора. Худ. И.К. Айвазовский. 1856

Между тем ночные пейзажи Айвазовского составят особый раздел с поэтическим названием «Ноктюрны… И кончен день, настала ночь…». Художник очень любил ночную пору. Это время тайн, романтики, загадочных откликов на состояния человеческой души, но ночь способна и скрывать в себе грозные бури. Именно эта ее двойственность часто находит отражение на полотнах Айвазовского.

– А что можно сказать о нем как о «немаринисте»? Писал ли он картины иного характера?

– С подобными произведениями посетителей познакомит раздел «Между Феодосией и Петербургом». Художник несколько раз в течение года отправлялся в столицу, проезжая через самые разные города и местности, созерцая в этом путешествии, естественно, не морские пейзажи. Конечно, он изображал увиденное. Так, сохранился рисунок 1833 года, относящийся к его первой поездке в Петербург. Немного наивный, с ошибками, но тем этот рисунок и ценен и мил, что он показывает становление гения; мы видим работу Айвазовского, созданную еще до учебы в Академии. Совсем юный живописец изобразил город Екатеринослав (впоследствии Днепропетровск), увиденный им с высокой точки.

– Но признание пришло к нему в связи с совершенно другими сюжетами…

– Да, верно: он воспринимается в первую очередь как маринист, воспевавший в том числе историю морской славы России. Этой тематике мы посвятили раздел «Художник Главного морского штаба».

– Вернемся к путешествиям Айвазовского. Какие края он особенно любил?

В 1844 году Айвазовский вернулся из зарубежной поездки, уже завоевав известность в Европе. Его картины охотно покупали представители европейских королевских домов: неаполитанский король Фердинанд II, баварский король Людвиг I… Эти и многие другие имена Айвазовский часто упоминал в письмах, когда говорил о тех, кто приобретает его работы. Это льстило молодому художнику, давало ему заработок и возможность свободно путешествовать по Италии, Германии и другим странам Европы. Сохранился, кстати, паспорт, выданный ему при первом отъезде из Петербурга за границу. В нем 143 страницы, и все они заполнены! Огромное количество помет: сегодня в Венеции, через неделю – в Риме. Все перемещения тщательно отмечены, так что этот документ – уникальный исторический источник.

Безусловно, поездки Айвазовского не были вояжем праздного туриста: художника отличал глубочайший интерес ко всему, что попадалось ему в дороге, он не раз говорил, что неизвестность новых мест постоянно влекла его в путь. Страсть к путешествиям Айвазовский сохранил, повторюсь, на всю жизнь: за полгода до кончины он писал своему давнему другу и биографу Николаю Кузьмину, что планирует поехать еще раз в Италию, побывать снова в Неаполе – там, где начиналась его слава художника, где он почувствовал вкус к красоте природы и жизни. Эти места юга Италии были, пожалуй, самыми любимыми, их он чаще всего изображал.

– Но у него есть и картины, посвященные Турции, Константинополю?

– Да, у Айвазовского много картин, рисунков, акварелей, где мы видим эти уникальные места, представляющие собой причудливое сплетение востока и запада – географическое, культурное и архитектурное. Художник объездил все Средиземноморье, включая Турцию, где он побывал четыре раза. Когда Айвазовский в составе свиты великого князя Константина Николаевича посетил ее впервые, он был потрясен Константинополем. А в 1874 году его поездка в этот город состоялась по приглашению турецкого султана Абдул-Азиза. Написанные им тогда картины украсили дворец Долмабахче – одну из самых «европейских» султанских резиденций Константинополя. Это роскошное здание удивительным образом соединяет в себе европейские барочные традиции с сочной пышностью восточной архитектуры, и шедевры Айвазовского вписались в его помещения как нельзя лучше. Они находятся там и в наши дни.

А одна из уникальнейших работ живописца оказалась на острове Святого Лазаря близ Венеции. Еще в 1841 году в Италии он создал картину «Хаос», раскрывающую такую сложную тему, как тайны мироздания. Айвазовский изобразил Творца в небесной сфере, рождающего свет и отделяющего свет от тьмы. На картине нет ни одного рукотворного предмета – только Творец, сам являющийся источником света. Кто-то увидит здесь просто игру освещения среди небесного хаоса, а кто-то увидит именно образ Творца. Айвазовский преподнес эту свою работу в дар папе римскому Григорию XVI, и долгие годы она украшала библиотеку Ватикана. А в 1905 году ее передали монастырю ордена мхитаристов на острове Святого Лазаря. В музее этого-то монастыря и можно сегодня увидеть картину о сотворении мира, написанную Айвазовским.

– А почему это полотно передали именно туда?

– Это армянский католический монастырь. Когда-то старшего брата художника, Габриэла Айвазовского, родители по недостаточности средств отдали на воспитание именно в эту известную обитель. Там он рос, обучался и стал глубоко образованным, ученым человеком, историком и филологом. Спустя годы Габриэл под влиянием Ивана Айвазовского порвал с католической средой. Жил в Париже, занимался устройством армянских школ, а впоследствии переехал в Феодосию. Габриэл занимал высокие посты в Армянской апостольской церкви, знал 15 иностранных языков (как европейских, так и восточных), был одним из составителей толкового словаря армянского языка. Братьев связывала многолетняя дружба и полное взаимопонимание.

Вода для родного города

– Под чьим влиянием формировался творческий гений Айвазовского, кого можно назвать среди его учителей?

– Есть такое понятие, как гений места. Так вот, Айвазовский – гений Феодосии. Так же как и Черное море, она – первейший учитель художника. В детстве он рисовал на стенах дома, на обрывках газет, бумаги. Надо сказать, что Айвазовский был очень одаренным человеком в разных областях – не только в живописи, но и в музыке. Например, он самостоятельно выучился игре на скрипке. Местные мелодии (крымские, татарские, армянские), которые он воспринимал на слух, потом очень пригодились ему в Петербурге. Он входил в художественный кружок Карла Брюллова, братьев Павла и Нестора Кукольников, знал также Михаила Глинку, который, кстати, использовал некоторые мотивы мелодий, напетых Айвазовским, в опере «Руслан и Людмила».

В Петербурге главным учителем Айвазовского стал профессор Академии художеств пейзажист Максим Воробьев, из класса которого вышло много замечательных художников. Интересно, что в те годы покровительствовавший Айвазовскому коллекционер Алексей Томилов предложил начинающему живописцу скопировать одну из картин Сильвестра Щедрина. В каталоге нашей выставки мы воспроизведем оба этих полотна рядом, чтобы была возможность их сравнить.СђЃва Ч•а≠ЃђЃаб™Ѓ£Ѓ дЂЃв† Ґ 1849 £Ѓ§г.Смотр Черноморского флота в 1849 году. Худ. И.К. Айвазовский. 1886

Учился Айвазовский и у великих мастеров прошлого, чьи произведения он знал по коллекции Эрмитажа. Там воспитанник Академии копировал старых голландцев, и первые его работы очень напоминают голландскую живопись. А потом была поездка в Италию, в которой он познакомился с трудами мастеров эпохи Возрождения.

– Айвазовского в Феодосии знали не только как художника, но и как благотворителя и мецената. Что об этом известно сегодня?

– Он был одним из самых преуспевающих в материальном отношении художников. В различных городах России и за рубежом прошло огромное количество его персональных выставок – всего свыше 120, а в год их порой насчитывалось более десяти. Его знала не только Европа. Не случайно в 1893 году Айвазовского пригласили на Всемирную выставку в Чикаго, получившую в память о 400-летии открытия Америки Христофором Колумбом название Колумбова.

Большинство своих выставок художник открывал с благотворительной целью: доход от продажи билетов передавали в поддержку нуждающихся студентов, раненых солдат (например, во время Крымской войны), голодающих и неимущих. Приезжая в Турцию, он активно контактировал с армянской колонией и обязательно устраивал выставки в ее пользу, продавал картины, иногда дарил свои творения школе или монастырю.

А родной Феодосии художник в 1880 году подарил большой выставочный зал, пристроенный им ранее к собственному дому для демонстрации только что написанных картин. В завещании Айвазовский отметил, что все полотна, которые на момент его смерти будут находиться в этом зале, должны принадлежать городу Феодосии.

И это лишь часть его добрых дел. Вспомним и о том, что Феодосия долгие годы страдала от нехватки питьевой воды и художник из своего имения Субаши, на территории которого били ключи, провел водопровод протяженностью несколько десятков километров, а также выстроил водоразборные фонтаны в городе. Из Субашей поставлялось 50 тыс. ведер воды в сутки. Примечательно, что в благодарность феодосийцы назвали один из фонтанов «Добрый гений». Кроме того, Айвазовский способствовал созданию библиотеки, многое сделал для открытия в Феодосии железнодорожной линии, связавшей ее с Центральной Россией, содействовал развитию порта, обеспечивающего жизнь города и дававшего рабочие места, устраивал многочисленные праздники. Иван Константинович Айвазовский и поныне является гордостью Феодосии – добрым гением этого места.


Беседовал Никита Брусиловский

Выставка «Иван Айвазовский. К 200-летию со дня рождения»

продлится с 29 июля по 20 ноября 2016 года

Адрес: Крымский Вал, д. 10, залы 60–62

Режим работы: вторник, среда, воскресенье – с 10:00 до 18:00 (кассы и вход на экспозицию до 17:00); четверг, пятница, суббота – с 10:00 до 21:00 (кассы и вход на экспозицию до 20:00); понедельник – выходной

Что прочитать и что увидеть в июле-августе

июля 11, 2016

КНИГИ ОБ УБИЕННОМ ВЕЛИКОМ КНЯЗЕ

 _DSC1955

Фонд содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество» издал серию книг, посвященных одним из самых трагических фигур русской истории предреволюционного периода – великому князю Сергею Александровичу и его супруге великой княгине Елизавете Федоровне.

Великий князь Сергей (1857–1905) был младшим братом императора Александра III, пятым сыном Александра II. На протяжении 14 лет он занимал пост московского генерал-губернатора, погиб в феврале 1905 года в Кремле в результате теракта, совершенного революционером Иваном Каляевым. После кончины градоначальника его вдова великая княгиня Елизавета Федоровна основала знаменитую Марфо-Мариинскую обитель. Сама она была убита большевиками в июле 1918 года, канонизирована Русской православной церковью в 1992 году.

Среди изданий, осуществленных фондом, прежде всего стоит отметить каталог грандиозной выставки «Москва – Святая Земля Великого князя Сергея Александровича и Великой княгини Елизаветы Федоровны», недавно прошедшей в Государственном историческом музее, а также монографию кандидата исторических наук Дмитрия Софьина «Великий князь Сергей Александрович: путь русского консерватора».

Автор монографии подробно описывает жизненный путь великого князя, его взаимоотношения с родственниками и ближайшим окружением, деятельность на государственном поприще – в качестве московского генерал-губернатора, командующего войсками Московского военного округа, члена Государственного совета и председателя Императорского православного палестинского общества. Но главным достоинством книги стал анализ той несправедливой критики, которой нередко подвергалась личность Сергея Александровича.

Мифов о нем и по сей день существует немало, причем большинство из них возникли еще при жизни великого князя, усиленно тиражировались в либеральных и революционных кругах, а разоблачать их практически никто не стремился. В связи с этим опубликованная работа имеет особо важное значение: с помощью исторических документов автор опровергает целый ряд устоявшихся суждений, которые много лет воспринимались общественностью «на веру». Например, обвинения в антисемитизме: якобы в первые годы губернаторства Сергея Александровича из Москвы по его настоянию было выселено большое число исповедующих иудаизм. На самом деле законодательные акты о выселении евреев готовились еще до его официального назначения в Московскую губернию и никакого участия в их разработке он не принимал – ведущая роль в данном вопросе принадлежала Министерству внутренних дел. Кроме того, нет ни одного документа, который указывал бы на неприязненное отношение к евреям со стороны великого князя: тщательно изучив его дневники и письма, автор книги не нашел в них даже отдаленного указания на что-либо подобное. Следует обратить внимание и на личное участие Сергея Александровича в судьбе Исаака Левитана: он помог художнику не только вернуться в Москву, но и устроиться преподавателем в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, которому покровительствовал.

Убеждения великого князя совпадали со взглядами императора Николая II: оба – и дядя, и племянник – не сомневались в необходимости сохранения самодержавия, которое считали лучшей формой правления для России. Как исповедовал эти принципы московский генерал-губернатор? Исследование Дмитрия Софьина позволяет получить достаточно полный ответ на этот и многие другие вопросы. Таким образом, сделан значительный шаг в деле восстановления доброго имени великого князя Сергея Александровича.

 

 

Иностранный шпионаж и организация борьбы с ним в Российской империи (1906–1914 гг.)

ИНОСТРАННЫИ ШПИОНАЖ И ОРГАНИЗАЦИЯ БОРЬБЫ С НИМ В РОССИИСКОИ ИМПЕРИИЗверев В.О.

М., 2016

 

В последние годы существенно возрос интерес к деятельности контрразведки в дореволюционной России, однако в этой теме по-прежнему остается много белых пятен. Книга известного специалиста по истории спецслужб Вадима Зверева проливает свет на целый ряд вопросов, ранее не затрагивавшихся исследователями. Автор проанализировал важнейший период в истории отечественной контрразведки – от поражения в Русско-японской войне до начала Первой мировой. За это время государство успело обстоятельно изучить провалы и недочеты, приведшие к неудаче в войне на Дальнем Востоке, и извлекло из них определенные уроки, уделив особое внимание борьбе с зарубежными разведками.

Для того чтобы читатель смог понять, каким был истинный масштаб шпионажа против Российской империи в начале ХХ века, в монографии подробно описана специфика деятельности как европейских, так и азиатских разведслужб, их структура, рычаги и механизмы функционирования. В качестве примера источников утечки за рубеж не подлежащей разглашению ценной информации приводятся публикации на военную и морскую тематику в периодической печати России. Разъяснив характер угрозы, возникавшей по вине неосторожных публикаторов, Зверев рассматривает способы противодействия ей. Кроме того, он впервые исследует инициативы как высших органов исполнительной власти (Военное министерство, Департамент полиции МВД), так и государственных учреждений на местах (канцелярия генерал-губернатора Приамурского края) по организации борьбы с иностранными шпионами. Также в книге представлен анализ изменений в уголовном законодательстве, направленных на ужесточение наказания за шпионаж, и процесса подготовки перечня сведений военного характера, запрещавшихся к публикации в прессе.

 

Братья Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы: мировоззренческие аспекты коллекционирования во второй половине XIX века

БРАТЬЯ ПАВЕЛ МИХАИЛОВИЧ И СЕРГЕИ МИХАИЛОВИЧЮденкова Т.В.

М.: БуксМАрт, 2015

 

К 150-летнему юбилею Государственной Третьяковской галереи вышла монография ученого секретаря ГТГ Татьяны Юденковой, посвященная основателям музея – Павлу и Сергею Третьяковым. Казалось бы, о них написано немало исследований и книг, реконструированы многие детали их биографий. Однако рассматриваемое издание – не просто «летопись» жизни Третьяковки и ее создателей. Это принципиально новое комплексное исследование, в котором тщательно воспроизведен долгий путь коллекции Павла Третьякова от частного и закрытого художественного собрания до общедоступного музея национального масштаба.

Автор рассказывает о деятельности братьев Третьяковых, в которой проявился их личностный выбор, анализирует историю музея в контексте общественно-политических, эстетических и нравственных идей второй половины XIX века. Стоит заметить, что Сергей Михайлович нередко оказывался в тени своего более известного брата, но на самом деле и он был коллекционером, предпочитая, однако, произведения западноевропейского искусства. Об истории его собирательства говорится в отдельной главе. Наконец, особый раздел книги посвящен анализу мировоззрения, взглядов и убеждений братьев Третьяковых, которые долгое время колебались между консерватизмом и либерализмом. Татьяна Юденкова выделяет в их системе ценностей несколько составляющих, подробно описывая влияние «московского образа мысли», православной церкви, а также традиционных симпатий купечества к славянофилам.

Весна и осень чехословацкого социализма. Чехословакия в 1938–1968 гг.

_DSC1928 копияПлатошкин Н.Н.

М., 2016

 

Анализируя события 1968 года в Чехословакии, исследователи зачастую упускают из виду глубокие причины произошедшего, которые кроются в особенностях чехословацкого социализма. Этому аспекту Пражской весны посвящена двухтомная монография кандидата исторических наук Николая Платошкина. По его мнению, история социализма в Чехословакии имеет немало общих черт с развитием европейской левой идеологии в целом, поэтому изучение данного сюжета очень важно для понимания всей истории Европы второй половины XX века.

Послевоенная Чехословакия оказалась на границе между западным и восточным блоками, что отразилось не только на международном положении страны, но и на ее внутреннем развитии. Свое исследование Николай Платошкин начинает с 1938 года: в это время было заключено Мюнхенское соглашение, ставшее первым шагом к расчленению Чехословакии Германией. Тогда же в стране начала расти популярность компартии (особенно на фоне краха прежней правящей элиты), авторитет которой значительно укрепился после победы Советского Союза над гитлеровцами. Еще в течение трех лет после восстановления государственности в Чехословакии происходила активная политическая борьба между различными партиями и движениями, но в результате коммунистам удалось одержать верх над своими политическими оппонентами. С 1948 года наступила эпоха правления компартии – ее автор считает подлинной «весной» чехословацкого социализма. Это «сезонное» деление он продолжает и дальше, вычленяя «межсезонье» после смерти Клемента Готвальда (1953). Затем последовало «милостивое лето», которое пришлось на середину 1960-х годов, и наконец грянула «осень» – именно так Николай Платошкин оценивает события 1968 года. С его точки зрения, они означают не борьбу и зарождение нового, а всего-навсего закат старой эпохи.

 

Чингисхан

 

Mishel_Hoang__ChingishanХоанг М.

М.: Молодая гвардия, 2016

 

В серии «ЖЗЛ» вышла биография Чингисхана. Свой взгляд на личность и деятельность великого завоевателя предлагает Мишель Хоанг – французский востоковед, автор книг и статей по истории Восточной и Юго-Восточной Азии. Интерес к личности монгольского правителя вполне объясним: трудно назвать более значимого восточного деятеля Средних веков и в то же время более дискуссионную фигуру, нежели Тэмуджин – таким было имя будущего предводителя монгольских племен при рождении. Строго говоря, Чингисхан – это даже не имя, а титул, означающий «великий правитель», «повелитель мира».

Основатель монгольского государства, создатель одной из крупнейших империй в истории человечества, Чингисхан прямо или косвенно повлиял на ход истории Китая, Ирана, России и многих других государств Азии и Европы, подвергшихся нашествию его войск. Уже при жизни он стал легендой, но разные народы оценивали его по-разному: для одних он был героем и мудрым правителем, для других – исчадием ада, кровожадным деспотом и Божьим наказанием. Не только современники, но и потомки не смогли определиться с окончательной характеристикой Чингисхана. Власти Монголии на протяжении ХХ века несколько раз радикально меняли свое отношение к личности великого хана, то называя его «грабителем» и «реакционером», то чествуя как основателя государства: в 2005 году крупнейшему аэропорту страны было присвоено имя Чингисхана. Анализируя различные источники (как монгольские, так и иностранные, написанные при жизни Тэмуджина и после его смерти), автор прослеживает путь Чингисхана, акцентируя внимание не только на его возвышении, но и на том, какое влияние он оказал на другие государства, в частности на русские княжества.

 

1 июня – 21 августа

Тайны старых картин

ТАИНЫ СТАРЫХ КАРТИН

Государственная Третьяковская галерея, Инженерный корпус

Москва, Лаврушинский переулок, 12

 

Как хочется порой заглянуть в лабораторию реставраторов и искусствоведов, увидеть то, что обычно скрыто от глаз посетителей музеев, познакомиться с тайнами знаменитых полотен. Новая экспозиция в Третьяковской галерее предоставляет такую уникальную возможность: зрители смогут убедиться, что исследование многих картин сродни историческому детективу. Например, как и почему Илья Репин превратил портрет светской дамы в портрет монахини? Что за люди изображены на картине Василия Пукирева «Неравный брак» и как в дальнейшем сложились их судьбы? Что сделал Василий Перов с первой версией своего полотна «Старики-родители на могиле сына»? Ответы на эти и другие загадки можно найти на выставке в Третьяковке.

 

 

1 июня – 30 сентября

Русские анзаки: нити потерянной истории

РУССКИЕ АНЗАКИ- НИТИ ПОТЕРЯННОИ ИСТОРИИ

Государственный музей-заповедник «Царское Село», Государева ратная палата

Пушкин, Фермская дорога, 5

 

Судьба многих русских солдат, воевавших на фронтах Первой мировой войны вдали от Родины, к сожалению, оказалась основательно забыта. Вспомнить одну из таких страниц истории предлагает экспозиция в Государевой ратной палате, посвященная русским участникам Австралийско-Новозеландского армейского корпуса (АНЗАК). В 1915 году корпус высадился на полуострове Галлиполи, чтобы оттянуть турецкие силы с Кавказского фронта и тем самым помочь войскам союзной России. В составе АНЗАКа находилось около 160 уроженцев Российской империи – выходцев из различных областей страны. Выставка дает возможность познакомиться с биографиями более 30 героев. Она организована при участии посольства Австралии, презентовавшего в прошлом году музею «Царское Село» копии уникальных фотографий русских солдат АНЗАКа.

 

12 июня – 6 сентября

Детский музей истории русской открытки

111_1

Центральный дом художника

Москва, Крымский Вал, 10

 

Какие только события не становились поводом для красочного оформления почтовых открыток! День рождения и бракосочетание, Новый год и 1 сентября, День Победы и День космонавтики… Во время Первой мировой войны лучшие художники России создавали благотворительные открытки в пользу раненых солдат и их семей. Существовали и вовсе необычные серии, например с видами Москвы будущего. Познакомиться с богатым и разнообразным миром русской открытки предлагает экспозиция в Центральном доме художника. Она также рассказывает о старинных аппаратах продажи открыток и почтовых рожках, форме почтальонов и почтовых ящиках. Выставка организована Союзом филокартистов России и издательским домом «Крепостновъ» при участии благотворительного фонда «Линия жизни».

 

 

16 июня – 17 октября

Королевские игры. Западноевропейское оружие и доспехи периода позднего Ренессанса

КОРОЛЕВСКИЕ ИГРЫ. ЗАПАДНОЕВРОПЕИСКОЕ ОРУЖИЕ И ДОСПЕХИ ПЕРИОДА ПОЗДНЕГО РЕНЕССАНСА

Государственный исторический музей

Москва, площадь Революции, 2/3

 

Исторический музей представляет большой выставочный проект, посвященный оружейному делу в Западной Европе эпохи позднего Ренессанса. В центре экспозиции – творчество мастеров-оружейников Священной Римской империи конца XVI – XVII веков. Посетители смогут окунуться в атмосферу тогдашней придворной жизни с ее повседневными занятиями и праздниками, увидеть разнообразные произведения оружейного иску