Archives

Тот самый длинный день в году…

июня 1, 2016

Семьдесят пять лет назад началась Великая Отечественная война. 22 июня 1941 года стало одним из самых страшных дней в истории нашей страны. В те тяжкие дни, когда очень многим казалось, что Гитлера не остановить (его и вправду долго не удавалось остановить), нужны были какие-то исключительные душевные силы, чтобы верить в конечную Победу над фашистами. Чтобы бить потерявшего человеческий облик врага…

rudakov2016

Конечно, нападение нацистской Германии на Советский Союз было предсказуемым, его ждали, о нем предупреждали. Однако когда оно все-таки произошло, страна оказалась в растерянности. Цена этой растерянности была крайне высока, и об этом не стоит забывать.

Субъективные причины на поверхности, они очевидны. Разведчики не раз предупреждали Иосифа Сталина о надвигающейся войне. А он до конца не верил их донесениям, полагая, что немецкие спецслужбы сознательно подсовывают дезинформацию, пытаясь спровоцировать Советский Союз на превентивный удар. В этом номере журнала мы публикуем фото со знаменитой «матерной» резолюцией вождя на докладной записке наркома госбезопасности Всеволода Меркулова, которая была направлена Сталину за пять дней до начала войны.

Однако не надо представлять дело так, что немцы обманули простака. В Москву стекался поток самой разнообразной, зачастую противоречивой агентурной информации, и разобраться в этом потоке было очень непросто. Это был проигрыш в сложной разведывательной игре. Его причина в том, что Сталин всеми силами оттягивал войну, понимая, что технически и организационно страна к ней еще не подготовилась, и поэтому крайне подозрительно относился к подобного рода донесениям. В этом и была ошибка: в какой-то момент немцы его переиграли.

Досужий критик мог бы тут же продолжить: «А вот если бы он больше доверял людям, если бы избегал принимать единоличные решения, если бы верхушка армии не погибла во время репрессий, если бы в стране была не диктатура, а демократия… Тогда, глядишь, победа не досталась бы такой ценой». Если бы, если бы, если бы…

Главный вопрос в том, можно ли было в принципе оказаться готовым к столь масштабной, «тотальной», как ее называли сами немцы, войне, да еще со страной, на которую работала большая часть тогдашней Европы? Чем вообще измерять и с чем сравнивать эту самую «готовность»? Ведь если судить не по результатам войн, а по их начальным этапам, ни к одному из крупных европейских конфликтов Россия не была готова. Ни к Северной войне, начавшейся поражением под Нарвой, ни к Отечественной войне 1812 года, когда Наполеон оказался в Москве. Что уж говорить о Первой мировой!

В 1941-м столкнулись не просто различные по типу экономик страны, но и страны с разными социально-экономическими возможностями, если угодно, с разными ментальными установками. Германия с населением, давно ожидавшим геополитического реванша, и к тому же уже вкусившая первые легкие плоды передела мира, – один из признанных в мире технологических лидеров. С другой стороны – Россия, страна, прямо скажем, со средним уровнем технической оснащенности, совсем недавно пережившая две революции и порожденные ими социальную и демографическую катастрофы, Гражданскую войну, разруху; страна, с огромным перенапряжением сил начавшая индустриализацию, но к 1941 году ее так и не завершившая.

К этому добавьте немецкую методичность и педантичность, которые столкнулись с русским «авось». Впрочем, вскоре и с русским же «медленно запрягает, но быстро едет». Со стойкостью и самопожертвованием советских солдат. С героическим трудом советских людей в тылу. Наконец, с твердостью и хладнокровием Сталина, сумевшего удержать на краю пропасти, казалось бы, уже рухнувшую туда страну…

«Если бы, если бы, если бы». Про избыточно высокую цену победы мы слышим тут и там, а кто-нибудь пробовал прикинуть, какой была бы цена нашего поражения?

Что же касается Великой Отечественной войны, несмотря на военные катастрофы лета-осени 1941-го, а потом и 1942-го, мы все-таки победили. Это был настоящий, без всяких преувеличений, Подвиг миллионов наших сограждан – как поется в песне, «от маршалов страны до рядовых». Низкий поклон им всем. И вечная память…

Спустя 30 лет после начала войны Константин Симонов – человек, сделавший для сохранения памяти о Великой Отечественной едва ли не больше других, – очень точно написал про нее…

Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит,
ставит
обелиски.


Владимир Рудаков,
главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

июня 1, 2016

Возрождение Нового Иерусалима

Один из самых известных подмосковных монастырей отреставрирован и заново освящен.

DSC_0368 1

Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь в подмосковной Истре перевернул новую страницу своей многовековой истории. После завершения работ по восстановлению обители патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил чин великого освящения собора Воскресения Христова и отслужил в нем Божественную литургию. Ново-Иерусалимский монастырь, основанный в 1656 году патриархом Никоном, строился по образу и подобию святых мест в Палестине – специально для тех, кто не мог отправиться в столь дальнее паломничество. Монастырский собор повторял очертания храма Гроба Господня в Иерусалиме, причем не только снаружи: в его стенах была возведена Кувуклия – часовня над ложем Гроба Господня. Так появилось и название обители – Новый Иерусалим.

Главное детище Никона не было забыто даже после того, как патриарх попал в опалу и был лишен своего сана (впоследствии он был погребен здесь же). В результате близ Москвы вырос монастырь – очень непохожий на традиционные русские обители, поражавший своим невиданным размахом и великолепием. В ХХ веке на его долю выпали тяжелейшие испытания. Во время Великой Отечественной войны, в декабре 1941-го, когда шли бои за Москву, солдаты дивизии СС «Дас Райх» взорвали монастырские постройки, превратив их в руины.

Этот акт чудовищного вандализма фигурировал в обвинительном заключении Нюрнбергского процесса наряду с другими многочисленными фактами уничтожения гитлеровцами культурного наследия оккупированных ими стран. В полной мере восстановить исторический облик Нового Иерусалима после войны не удалось. В 1994 году началось возрождение монашеской общины, однако воссоздание монастырских строений продвигалось очень медленно.

Лишь в 2008 году, когда был учрежден специальный Благотворительный фонд по восстановлению монастыря, ситуация стала меняться к лучшему. Масштабные реставрационные работы, которые велись тут с 2011 года, были завершены совсем недавно. Восстановлены колокольня, шатер ротонды, Голгофский крест, Красные ворота и монументальный иконостас собора. Монастырю возвращен практически тот же облик, какой он имел столетие назад.

Загадка древних надгробий

В одной из древнейших обителей Москвы найдены уникальные могильные плиты.

ПЂ®вл2 ВлбЃ™Ѓ-П•ваЃҐб™®© ђЃ≠†бвлам 1

Две надгробные плиты обнаружены археологами у алтаря собора святителя Петра, митрополита Московского в Высоко-Петровском монастыре. Этот собор, построенный архитектором Алевизом Фрязиным Новым, является одним из древнейших храмов Москвы, сохранившихся до наших дней. Временем его закладки считался 1514 год, однако новые находки позволяют скорректировать эту дату.

Надгробия находятся в очень хорошем состоянии: они остались на своих местах, прямо над могилами, надписи на них прекрасно читаются. Благодаря этому обстоятельству стали известны имена похороненных здесь инока Епифания и инока Феодосия Исакова, сына Окулинина, родом из Волочка. Указана в надписях на плитах и точная дата их смерти – 31 июля 1512 года, день памяти преподобного Евдокима. Под одним из углов надгробия инока Феодосия обнаружена каменная опора, своеобразная «ножка», выполненная в виде перевернутой капители, – исключительный случай для начала XVI века!

Ранее считалось, что подобный вид надгробий, поставленных на «ножки», появился в Москве лишь в XVIII столетии.

«Найденная капитель была отколовшейся частью вытесанной колонки. Вероятнее всего, в это время шли работы по возведению монастырского собора», – сообщил «Историку» завотделом археологии Московской Руси Института археологии РАН Леонид Беляев.

Таким образом, новые находки дают основания утверждать, что строительство существующего каменного собора Петра митрополита началось не позднее 1512 года, а не в 1514-м, как предполагалось ранее.

Последний бой «Балтийского Варяга»

Экспедиция российских дайверов-поисковиков обнаружила советскую подлодку Щ-408, которая, не сдавшись врагу, затонула в Финском заливе в мае 1943 года.

big 1Фотография затонувшей в годы войны подводной лодки Щ-408

Подводная лодка Щ-408 затонула после неравного боя с немецкими и финскими кораблями. 22 мая 1943 года с ее борта была передана последняя радиограмма, сообщавшая о вражеской атаке и полученных субмариной серьезных повреждениях. В радиограмме был указан район сражения – остров Вайндло в Финском заливе. Однако точное место гибели лодки долгое время оставалось неизвестным, и лишь недавно она была обнаружена и идентифицирована российскими поисковиками.

О последнем бое, который дал экипаж Щ-408, «Историку» рассказал руководитель экспедиции «Поклон кораблям Великой Победы» Константин Богданов. Это сражение, судя по всему, длилось не более 10 минут. Субмарина, всплыв на поверхность, отвечала на вражеский огонь: на верхней палубе погибли многие члены экипажа, включая командира подводной лодки капитан-лейтенанта Павла Кузьмина. Затем, передав радиограмму с просьбой о помощи, лодка совершила срочное погружение. Еще двое суток ее команда продолжала борьбу за жизнь.

«Присутствие кораблей противника экипаж лодки ощущал по шумам винтов «над головой» и периодически сбрасываемым глубинным бомбам. Нам удалось сделать серию исследовательских погружений на глубину 72 метра. То, что все три люка, через которые можно было покинуть субмарину, не имеют видимых повреждений, но при этом они плотно задраены, доказывает, что наши моряки приняли осознанное решение не сдаваться врагу», – отметил Константин Богданов.

Подвиг подводной лодки Щ-408 сродни подвигу крейсера «Варяг»: с гордо поднятым боевым флагом субмарина ушла на дно. В церемонии увековечения памяти ее экипажа, организованной поисковиками, приняли участие родственники погибших моряков-подводников, в том числе Валерий и Павел Кузьмины, сын и внук командира подводной лодки Павла Кузьмина. После торжественной панихиды на воду был спущен памятный венок из 40 гвоздик – по числу членов экипажа Щ-408.


Подготовил Никита Брусиловский

Первый день войны

июня 1, 2016

76 лет назад началась Великая Отечественная война. Беда, пришедшая на нашу землю, затронула всех и каждого. Вспомним, каким он был, тот памятный день 22 июня 1941 года.

32-11302-127-398 1

Вряд ли кто-то мог предположить тогда, в июне 1941-го, что война продлится до мая 1945-го. Гитлер рассчитывал, что победа над СССР будет такой же молниеносной, как и все его предыдущие победы в Европе. В предвоенном Советском Союзе широко тиражировалось представление, что в случае нападения враг будет сразу отброшен за пределы СССР и военные действия продолжатся уже на его территории. Великая Отечественная война опровергла оба этих ожидания…

В Берлине

Немецко-фашистские захватчики в Белоруссии. 1941 год

Команда начать военные действия против Советского Союза была отдана из столицы Третьего рейха. Советский дипломат Валентин Бережков, в 1941 году занимавший должность первого секретаря посольства СССР в Берлине, вспоминал:

«21 июня, когда до нападения гитлеровской Германии на СССР оставались считанные часы, посольство получило предписание сделать германскому правительству еще одно заявление, в котором предлагалось обсудить состояние советско-германских отношений».

Настойчивые попытки наших дипломатов связаться с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом оказались тщетными. Звонок из германского МИДа раздался, когда его уже устали ждать, – 22 июня в три часа ночи (в пять утра по московскому времени). Незнакомый голос проинформировал о том, что Риббентроп ждет советских представителей в своем кабинете в Министерстве иностранных дел на Вильгельмштрассе.

«Уже от этого лающего незнакомого голоса, от чрезвычайно официальной фразеологии повеяло чем-то зловещим», – писал Валентин Бережков.

Когда ранним воскресным утром машина с советскими дипломатами подъехала к зданию германского МИДа, возле него суетились журналисты, фоторепортеры и кинооператоры.

«Мы вышли, ослепленные светом юпитеров и вспышками магниевых ламп», – отмечал в воспоминаниях Бережков.

Ситуация прояснилась лишь в кабинете Риббентропа. Поздоровавшись, министр пресек попытку посла СССР в Германии Владимира Деканозова изложить ноту советского правительства, заявив, что «речь пойдет совсем о другом». Удивило и то, что глава германского МИДа был нетрезв. Спотыкаясь чуть ли не на каждом слове, он принялся довольно путано объяснять, что правительство Германии располагает данными об усиленной концентрации советских войск на германской границе. Вопреки фактам, Риббентроп уверял, что советские военнослужащие нарушают германскую границу. Все это, говорил рейхсминистр, правительство Германии расценивает как намерение Советского Союза нанести удар в спину немецкому народу. Реагируя на нависшую угрозу, фюрер Адольф Гитлер «решил принять меры для ограждения жизни и безопасности германской нации». Вкратце изложив постулаты популярной впоследствии «теории превентивной войны», Риббентроп вручил советскому послу германский меморандум, сообщив, что час тому назад немецкие войска перешли границу СССР.

«Это наглая, ничем не спровоцированная агрессия. Вы еще пожалеете, что совершили разбойничье нападение на Советский Союз. Вы еще за это жестоко поплатитесь», – заявил в ответ Деканозов.

В кабинете Сталина в Кремле

О панике, якобы охватившей высшее советское руководство и лично Иосифа Сталина в начале войны, написано много неправды. В подтверждение своих фантазий и из ничего возникших мифов фальсификаторы истории чаще всего ссылаются на «свидетельства» Никиты Хрущева. Но этот «свидетель» в июне 1941-го находился далеко от Москвы и паники не мог видеть даже в бинокль. Россказням Хрущева о том, как Сталин в первые дни Великой Отечественной прятался от всех на Ближней даче, способны доверять лишь те, кто просто очень хочет в этот бред поверить.

Чтобы выяснить, была ли в Кремле паника, достаточно заглянуть в «Журнал посещений кабинета товарища Сталина». На протяжении более четверти века, с 1924 по 1953 год, дежурные сотрудники приемной записывали в него фамилии всех принятых руководителем страны посетителей, указывая точное время их входа и выхода. Благодаря этому беспристрастному документу мы можем дать объективную оценку свидетельствам участников событий и проверить, не подводила ли их память.

В мемуарах окружавших генсека людей нередко обнаруживаются противоречия. Хватает в них также ошибок и неточностей. Записи в «Журнале посещений» опровергают, к примеру, рассказы членов Политбюро ЦК ВКП(б) Вячеслава Молотова и Анастаса Микояна о якобы имевшем место заседании у Сталина с их участием в ночь с 21 на 22 июня 1941 года. В действительности 21 июня из сталинского кабинета все разошлись в 23.00, а Микоян в тот день там вообще не появлялся.

22 июня Сталин прибыл в Кремль около 5 часов утра. И отнюдь не для того, чтобы в спешке собрать важные документы и ценные вещи и ретироваться. В «Журнале посещений» указано, что в 5.45 в кабинет руководителя Советского государства вошли нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, нарком внутренних дел Лаврентий Берия (вышел в 9.20), нарком обороны Семен Тимошенко, начальник Генштаба Георгий Жуков и начальник Главного политуправления Красной армии Лев Мехлис. Военные пробыли там до 8.30. В 7.30 к совещанию присоединился секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Маленков (вышел в 9.20), в 7.55 – нарком внешней торговли Анастас Микоян (вышел в 9.30). Молотов покинул кабинет в 12.05 и отправился на Центральный телеграф, чтобы объявить стране по радио о нападении Германии.

Заместитель наркома иностранных дел Андрей Вышинский находился у Сталина с 7.30 до 10.40. В 8.00 пришли заместители председателя Совета народных комиссаров Лазарь Каганович (вышел в 9.35) и Климент Ворошилов (вышел в 10.15). В 8.15 к присутствовавшим в кабинете на 15 минут присоединился Кузнецов. Какой именно Кузнецов – из записи неясно. Хотя он был у Сталина еще дважды: с 9.40 до 10.20 и с 15.20 до 15.45. Еще дважды посетил генсека и Микоян: он находился в кабинете с 9.50 до 10.30 и с 12.30 до 14.30.

И.В.СталинИ.В. Сталин в своем рабочем кабинете в Кремле / РИА Новости

С 8.40 до 10.40 у Сталина пробыли генеральный секретарь Исполнительного комитета Коммунистического интернационала Георгий Димитров и секретарь Исполкома Коминтерна Дмитрий Мануильский. В 11.30 повторно на полчаса в кабинет зашли Маленков и Берия. С 11.40 до 12.05 и с 12.30 до 16.45 там же находился Ворошилов. Молотов у Сталина повторно побывал с 12.25 до 16.45, Вышинский – с 13.05 до 15.25. С 13.45 до 16.00 в сталинском кабинете был заместитель наркома обороны Борис Шапошников, а с 14.00 до 16.00 еще и генерал Николай Ватутин и пришедшие повторно Семен Тимошенко и Георгий Жуков. В 15.30 на полчаса к ним присоединился маршал Григорий Кулик. Последним посетителем сталинского кабинета в тот день в журнале был зафиксирован пришедший в третий раз Лаврентий Берия. Он пробыл там с 16.25 до 16.45.

Итак, в первый день войны в течение 11 часов (с 5.45 до 16.45) в кабинете у Сталина побывало 16 человек, 10 из них – дважды или трижды. Это были руководители всех ключевых наркоматов, а также Коминтерна. При столь плотном графике (а 23 июня прием посетителей начался в 3.20 утра) паниковать Сталину было просто некогда…

«Сменить станки на винтовки»

22 июня в 8 часов 30 минут комендант Московского Кремля генерал-майор Николай Спиридонов подписал приказ «О введении усиленной охраны и обороны Московского Кремля». Личный состав Полка специального назначения, отдельной транспортной роты и военно-пожарной команды, которые составляли военный гарнизон Кремля, перевели на казарменное положение.

htmlimage 1Страница «Журнала посещений кабинета товарища Сталина». В первый день войны у Сталина побывало 16 человек, 10 из них – дважды или трижды

Сергей Королев, в то время младший сержант, служивший в Полку специального назначения на посту командира отделения 1-го взвода Полковой школы, вспоминал:

«Ранним утром 22 июня 1941 года личный состав Полковой школы в полной боевой форме с оружием покинул летний военный лагерь, расположенный в окрестностях деревни Новая Купавна, и в пешем строю прибыл на железнодорожную станцию Стройка, где нас ожидал электропоезд. Посадка и размещение заняли несколько минут, и поезд тронулся в Москву. Мы тихо переговаривались между собой о причинах неожиданного возвращения в воскресный день 22 июня и не находили ответа. Старшие командиры никаких объяснений не давали, отвечали: скоро приедем и все узнаем.С Курского вокзала, куда нас доставила электричка, мы в пешем строю через Спасские ворота вошли в Кремль и разместились в своей казарме на втором этаже Корпуса № 14. И только в 12 часов дня 22 июня 1941 года после выступления В.М. Молотова стало все ясно: уже восемь часов на нашей земле идет война».

Реакцию советского народа на радиообращение Молотова отразили газеты, вышедшие 23 июня. Митинги прошли в разных уголках СССР. Жители Коломны, писала газета «Коломенский рабочий», после выступления Молотова заявили, что «готовы сменить станки на винтовки и вместе с Красной армией, не жалея крови и самой жизни, до последнего вздоха бороться за свою священную землю».

«Придунайская правда», выходившая в Измаиле, опубликовала слова жительницы города Килия Веры Ангели:

«Фашистская клика протянула свою кровавую лапу к нашей Родине. Шакалы просчитались! Они будут разбиты, народ их уничтожит. Изъявляю желание пойти на фронт – работать медсестрой. Хочу оказывать медпомощь нашим красным воинам, которые мужественно защищают великую Советскую Родину. Еще раз прошу, не откажите в просьбе и пошлите на передовые позиции».

Газета «Горьковская коммуна» рассказала о митинге личного состава Военно-политического училища имени М.В. Фрунзе:

«Бурной овацией, стоя приветствовали курсанты сообщение, что советское правительство отдало распоряжение частям Красной армии разбить германских фашистов и выгнать их со священной советской земли. Раздаются громкие возгласы: «Да здравствует великий Сталин!», «Первому маршалу Советского Союза товарищу Ворошилову – ура!», «Герою и маршалу Советского Союза товарищу Тимошенко – ура!».На митинге, который открыл полковник тов. Чистяков, выступил орденоносец, батальонный комиссар тов. Горянский.

– Русский народ, – говорит он, – не раз бил своих врагов. Наша славная и непобедимая Красная армия вписала яркие страницы в историю войн в годы Гражданской войны, на Хасане, у Халхин-Гола, на Карельском перешейке. И теперь мы готовы железными батальонами выступить на защиту своей Родины и разгромить врага.

– Весь мир еще узнает о силе и непобедимости советского народа, – заявляет заместитель политрука тов. Волков. – Мы снова покажем, как нужно любить свою Родину и бить ее врагов».

Жизнь подтвердила правоту заместителя политрука Волкова.

«Будем сражаться, пока не подойдут наши войска»

Расплачиваться за свою агрессию нацисты начали едва вступив на нашу землю. Многие советские летчики, пограничники и бойцы приграничных укрепленных районов сумели дать достойный отпор гитлеровцам и их пособникам уже в первые минуты войны. («Историк» писал об этом: см. № 6 и № 7–8. 2015.)

1349201733_aleksandr-ustinov_ogon-yugo-zapdnyy-front_1942 1В первые же дни войны бойцы Красной армии проявили мужество и героизм

В районе местечка Семятичи на западе Белоруссии 22 июня принял неравный бой 17-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон под командованием капитана А.И. Постовалова, который атаковали части 252-й, а затем 293-й германской пехотной дивизии. К полудню связь со штабом батальона прервалась, но три его роты продолжали сражаться.

О том, как держали оборону бойцы 1-й роты у деревни Анусин, позднее рассказала Пелагея Ефремовна Сулейкина – жена командира роты лейтенанта Ивана Федорова. Из-за артиллерийского огня она не сумела пробраться к доту, где находился муж. Сулейкина с трехлетней дочерью Инессой и сыном Олегом, которому было 24 дня от роду, укрылись в другом доте. Им командовали лейтенант Семен Шиханцев и замполит роты политрук Волков. Там же нашли пристанище семьи лейтенантов Смазнова и Гончарова. Вскоре к ним пробился лейтенант Федоров. Он сообщил, что рота окружена, но «позиций не оставит и будет сражаться, пока не подойдут наши войска».

Бойцы героически сражались, но вскоре в дотах закончилась вода и из строя вышли пулеметы. А враг был уже совсем близко и начал расстреливать позиции лейтенанта Шиханцева прямой наводкой. В доте погасли фонари, от него отваливались куски бетона, люди задыхались от пороховой гари и цементной пыли. От удушья и ушибов погибла дочь Смазновых. Улучив момент, когда черное облако дыма накрыло дот, женщины выбрались наружу и, волоча детей, отползли в посевы ржи…

«Мы были настроены романтически»

Немало советских дивизий война застала в пути. Участник Великой Отечественной красноармеец Аркадий Глазунов вспоминал:

«Служил я в Белоруссии, близ города Полоцка, в 278-м стрелковом полку 17-й стрелковой дивизии. Вместе со мной служил мой друг, одноклассник Вася Сергеев. Оба мы попали в роту связи, в радиовзвод…11 июня 1941 года наш полк подняли по тревоге, и мы пешком направились к западной границе. Нам говорили, что мы идем на учения. Шли ночами, днем отдыхали где-нибудь в лесу. За ночь проходили по 30–40 км. Во время этого марша вся связь штаба полка со штабом дивизии и с батальонами была по радио. Я работал как на радиостанции 5-АК, так и на 6-ПК. Эту радиостанцию несли на спине и работали только микрофоном. Где-то в середине нашего пути политработники зачитали нам напечатанное в газетах «опровержение ТАСС». Там говорилось, что в СМИ западных стран появились сообщения, что на границе Германии и СССР сосредотачиваются войска, то есть готовится война. Вот это самое и опровергалось.

22 июня мы дошли до города Лида, это недалеко от границы. В середине этого дня нам сообщили, что началась война с Германией. Мы были настроены романтически: что же, повоюем, даже интересно было».

Впрочем, если у кого и были романтические и шапкозакидательские настроения, то они исчезали при первом же столкновении с противником. Навстречу ему многие соединения Красной армии по различным причинам выходили с опозданием. Вступая в бой разновременно и на не оборудованной в инженерном отношении местности, советские стрелковые дивизии первого эшелона не выдерживали мощных ударов хорошо подготовленной немецкой армии и авиации. Значительная часть советских войск попала в окружение.

К тому же в первый день войны многие наши штабы утратили связь с войсками. Так, штаб Западного фронта во главе с генерал-майором Владимиром Климовских уже к семи часам утра 22 июня не имел проводной связи даже с командными пунктами армий. Маршал Советского Союза Иван Баграмян, встретивший войну в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа, вспоминал:

«В 15 часов мы должны были послать в Москву свое первое донесение. Я занялся составлением его. Это был, пожалуй, самый трудный отчетный документ за всю мою штабную деятельность. Обстановка оставалась по-прежнему неясной: каково истинное положение армий, где враг наносит главный удар, каков его замысел – обо всем этом можно было лишь строить догадки. И наше первое боевое донесение в Москву было полно общих мест и неясностей».

Командующий Западным фронтом генерал армии Дмитрий Павлов в своем распоряжении по итогам боев 22 июня констатировал:

«Опыт первого дня войны показывает неорганизованность и беспечность многих командиров, в том числе больших начальников. Думать об обеспечении горючим, снарядами, патронами начинают только в то время, когда патроны уже на исходе, тогда как огромная масса машин занята эвакуацией семей начальствующего состава, которых к тому же сопровождают красноармейцы, то есть люди боевого расчета. Раненых с поля боя не эвакуируют, отдых бойцам и командирам не организуют, при отходе скот, продовольствие оставляют врагу».

Когда Павлов диктовал эту шифрограмму, он не мог знать, что всего через месяц расплатится жизнью за военную катастрофу на Западном фронте…

Выступление по радио В.М. Молотова 22 июня 1941 года

Soviet politician and diplomat Vyacheslav Molotovфото: Фотохроника ТАСС

Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора.

Нападение на нашу страну совершено несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени советского правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией. Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера, пытающегося задним числом состряпать обвинительный материал насчет несоблюдения Советским Союзом советско-германского пакта.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, советским правительством дан нашим войскам приказ – отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины.

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар агрессору.

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу.

Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда.

Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего советского правительства, вокруг нашего великого вождя тов. Сталина.

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

Известия. № 147 (7523), 24 июня 1941 г.


Олег Назаров,
доктор исторических наук

Брестская крепость

июня 1, 2016

Одной из первых приняла на себя удар фашистских войск героическая Брестская крепость. Немцы были уже под Смоленском, а защитники крепости продолжали оказывать сопротивление врагу.

Картина "Защитники Брестской крепости"Защитники Брестской крепости. Худ. П.А. Кривоногов. 1951 / фото: О. Игнатович / РИА Новости

Оборона Брестской крепости вошла в историю исключительно благодаря подвигу ее небольшого гарнизона – тех, кто в первые дни и недели войны не поддался панике, не бежал и не сдался, а сражался до конца…

Пятикратное превосходство

В соответствии с планом «Барбаросса» через Брест пролегал путь одного из главных ударных клиньев армии вторжения – правого крыла группы «Центр» в составе 4-й полевой армии и 2-й танковой группы (19 пехотных, 5 танковых, 3 моторизованные, 1 кавалерийская, 2 охранные дивизии, 1 мотобригада). Сосредоточенные здесь силы вермахта только по личному составу почти в пять раз превосходили силы противостоящей им 4-й советской армии под командованием генерал-майора Александра Коробкова, отвечавшей за прикрытие направления Брест – Барановичи. Немецкое командование приняло решение форсировать Западный Буг танковыми дивизиями южнее и севернее Бреста, а для штурма самой крепости был выделен 12-й армейский корпус генерала Вальтера Шрота.

«Нельзя было обойти крепость и оставить ее незанятой, – докладывал начальству командующий 4-й армией вермахта генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, – так как она преграждала важные переправы через Буг и подъездные пути к обоим танковым шоссе, которые имели решающее значение для переброски войск, и прежде всего для обеспечения снабжения».

Брестская крепость расположена к западу от города – в том месте, где река Мухавец впадает в Буг, на самой границе. Построенная в XIX веке, в 1941 году она не имела оборонительного значения, и крепостные постройки использовались как склады и казармы для размещения частей Красной армии. Накануне Великой Отечественной войны здесь располагались части 28-го стрелкового корпуса (прежде всего 6-й Орловской Краснознаменной и 42-й стрелковых дивизий), 33-й отдельный инженерный полк окружного подчинения, 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД, а также полковые школы, транспортные роты, музыкантские взводы, штабные и другие подразделения. На территории Волынского укрепления находилось два военных госпиталя. В крепости несли службу пограничники 9-й заставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда.

В случае начала военных действий расквартированные части должны были покинуть крепость и занять укрепрайоны на границе.

«Дислокация советских войск в Западной Белоруссии, – писал в мемуарах генерал Леонид Сандалов (в июне 1941 года – начальник штаба 4-й армии), – вначале не была подчинена оперативным соображениям, а определялась наличием казарм и помещений, пригодных для размещения войск. Этим, в частности, объяснялось скученное расположение половины войск 4-й армии со всеми их складами неприкосновенных запасов (НЗ) на самой границе – в Бресте и бывшей Брестской крепости».

Для выхода из крепости боевым частям требовалось не менее трех часов. Но когда командующий войсками Западного Особого военного округа генерал армии Дмитрий Павлов отдал распоряжение о приведении войск в боевую готовность, было уже поздно: до начала немецкой артиллерийской подготовки оставалось около получаса.

Начало вторжения

Несмотря на то, что накануне войны значительная часть личного состава была занята на работах по сооружению Брестского укрепленного района, в крепости в ночь на 22 июня находились от 7 тыс. до 9 тыс. военнослужащих, а также около 300 семей (более 600 человек) командиров Красной армии. Состояние крепостного гарнизона было прекрасно известно немецкому командованию. Оно решило, что мощный бомбовый и артиллерийский удары настолько ошеломят застигнутых врасплох людей, что штурмовым подразделениям не составит труда занять крепость и осуществить ее «зачистку». На всю операцию отводилось несколько часов.

Казалось, враг сделал все для того, чтобы именно так и произошло. В приграничную полосу напротив Брестской крепости из состава 12-го армейского корпуса были выдвинуты 45-я пехотная дивизия, полк тяжелых минометов особого назначения, два дивизиона мортир, девять гаубиц и две артиллерийские установки системы «Карл», чьи 600-миллиметровые орудия стреляли бетонобойными и фугасными снарядами массой 2200 и 1700 кг соответственно. Артиллерию немцы сосредоточили на левом берегу Буга таким образом, чтобы удары пришлись сразу по всей территории крепости и поразили как можно больше ее защитников. Выстрелы орудий особой мощности «Карл» должны были не только привести к огромным разрушениям, но и деморализовать уцелевших после обстрела и побудить их немедленно сдаться в плен.

За 5–10 минут до начала артиллерийской подготовки немецкие штурмовые группы захватили все шесть мостов через Западный Буг в районе Бреста. В 4 часа 15 минут по московскому времени артиллерия открыла ураганный огонь по советской территории, на восточный берег Буга по мостам и на лодках стали переправляться передовые части армии вторжения. Нападение было внезапным и беспощадным. Густые клубы дыма и пыли, пронизанные огненными вспышками взрывов, поднимались над крепостью. Горели и рушились дома, в огне и под развалинами гибли военнослужащие, женщины и дети…

История Брестской крепости

0_90c95_e909e44_orig 1
Брест-Литовск вошел в состав России в 1795 году – после третьего раздела Речи Посполитой. Для укрепления новых границ в Петербурге было принято решение возвести несколько крепостей. Одна из них должна была появиться на месте города Брест-Литовска. Торжественная церемония закладки первого камня будущей крепости состоялась 1 июня 1836 года, и уже в 1842 году Брест-Литовская крепость вступила в число действующих крепостей I класса Российской империи.

Крепость состояла из Цитадели и трех обширных укреплений, образующих главную крепостную ограду и прикрывающих Цитадель со всех сторон: Волынского (с юга), Тереспольского (с запада) и Кобринского (с востока и севера). С внешней стороны крепость защищал бастионный фронт – крепостная ограда (земляной вал с кирпичными казематами внутри) 10-метровой высоты, протяженностью 6,4 км и обводной канал, заполненный водой. Общая площадь крепости составляла 4 кв. км (400 гектаров). Цитадель представляла собой естественный остров, по всему периметру которого была построена сомкнутая двухэтажная оборонительная казарма протяженностью 1,8 км. Толщина наружных стен достигала 2 м, внутренних – 1,5 м. Казарма состояла из 500 казематов, в которых могло разместиться до 12 тыс. воинов с боеприпасами и продовольствием.

В 1864–1888 годах крепость была модернизирована по проекту героя Крымской войны генерала Эдуарда Тотлебена и обнесена кольцом фортов в 32 км в окружности. Накануне Первой мировой было начато строительство второго кольца укреплений протяженностью 45 км (в его проектировании принимал участие будущий советский генерал Дмитрий Карбышев), но до начала военных действий оно так и не было закончено.

Оборонять Брестскую крепость русской армии тогда не пришлось: стремительное наступление кайзеровских войск в августе 1915 года заставило командование принять решение об оставлении крепости без боя. В декабре 1917 года в Бресте велись переговоры о перемирии на фронте между делегациями Советской России с одной стороны и Германии и ее союзников (Австро-Венгрии, Турции, Болгарии) – с другой. 3 марта 1918 года в здании Белого дворца крепости был заключен Брестский мир.

По итогам Советско-польской войны 1919–1920 годов Брестская крепость почти на 20 лет стала польской. Она использовалась поляками как казарма, военный склад и политическая тюрьма строгого режима, где содержались самые опасные государственные преступники. В 1938–1939 годах здесь отбывал наказание украинский националист Степан Бандера, организовавший убийство главы польского МВД и приговоренный к смертной казни, которую позднее заменили на пожизненное заключение.

1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. Окруженный в крепости польский гарнизон сопротивлялся с 14 по 16 сентября. В ночь на 17 сентября защитники оставили крепость. В этот же день начался освободительный поход Красной армии в Западную Белоруссию: советские войска перешли государственную границу в районе Минска, Слуцка и Полоцка. Город Брест вместе с крепостью вошел в состав СССР.

В 1965 году крепости, защитники которой летом 1941 года проявили беспримерный героизм, было присвоено звание «Крепость-герой».

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

СМИРНОВ С.С. Брестская крепость (любое издание);
***
СУВОРОВ А.М. Брестская крепость на ветрах истории. Брест, 2004;
***
Брестская крепость… Факты, свидетельства, открытия / В.В. Губаренко и др. Брест, 2005.

Первый штурм

Безусловно, обстрел казарм, мостов и входных ворот крепости вызвал замешательство среди солдат. Уцелевшие командиры из-за сильного огня не могли проникнуть в казармы, и красноармейцы, потеряв с ними связь, самостоятельно, группами и поодиночке, под артиллерийским и пулеметным обстрелом врага пытались вырваться из западни. Некоторым офицерам, как, например, командиру 44-го стрелкового полка майору Петру Гаврилову, удалось пробиться к своим частям, но вывести людей из крепости уже не было возможности. Считается, что в первые несколько часов из крепости удалось выйти примерно половине тех, кто находился в казармах на ее территории. В 9 часов утра крепость уже была окружена, и оставшимся предстояло сделать выбор: сдаться в плен или продолжить борьбу в безнадежных условиях. Большинство предпочли второе.

Артиллеристы вермахта готовят к выстрелу 600-миллиметровую самоходную мортиру «Карл» в районе Бреста. Июнь 1941 года

Пастор 45-й пехотной дивизии вермахта Рудольф Гшёпф впоследствии вспоминал:

«Ровно в 3.15 начался ураган и пронесся над нашими головами с такой силой, какую мы ни разу не испытывали ни до этого, ни во всем последующем ходе войны. Этот гигантский концентрированный огневой вал буквально привел в содрогание землю. Над Цитаделью как грибы вырастали густые черные фонтаны земли и дыма. Так как в этот момент нельзя было заметить ответного огня противника, мы считали, что в Цитадели все превращено в груду развалин.Сразу же за последним артиллерийским залпом пехота начала переправляться через реку Буг и, используя эффект внезапности, попыталась быстрым и энергичным броском захватить крепость с ходу. Тут-то сразу и обнаружилось горькое разочарование…

Русские были подняты нашим огнем прямо с постели: это было видно по тому, что первые пленные были в нижнем белье. Однако русские удивительно быстро оправились, сформировались в боевые группы позади наших прорвавшихся рот и начали организовывать отчаянную и упорную оборону».

3Генерал-майор А.А. Коробков

2Полковой комиссар Е.М. Фомин

Преодолев первоначальную растерянность, советские бойцы укрыли в подвалах раненых, женщин, детей и стали отсекать и уничтожать прорвавшихся в крепость гитлеровцев, выстраивать оборону наиболее опасных участков. В западной части Цитадели боевыми действиями руководили лейтенанты Андрей Кижеватов и Александр Потапов, у Холмских ворот и в Инженерном управлении – полковой комиссар Ефим Фомин, в районе Белого дворца и казармы 33-го инженерного полка – старший лейтенант Николай Щербаков, у Брестских (Трёхарочных) ворот – лейтенант Анатолий Виноградов.

5Майор П.М. Гаврилов

«На офицерах ранги были в том аду незаметны, а было так: кто умело скажет и дерется смело, за тем лучше шли и лучше его уважали», – вспоминал бывший секретарь партбюро полковой школы 33-го инженерного полка Федор Журавлев.

Переходившие в рукопашные схватки бои шли в первый день на всех укреплениях: западном – Тереспольском, южном – Волынском, северном – Кобринском, а также в центральной части крепости – Цитадели.

1Лейтенант А.М. Кижеватов

На гитлеровцев, прорвавшихся на Центральный остров и захвативших здание клуба (бывшей церкви Святого Николая), в атаку пошли бойцы 84-го стрелкового полка, у Тереспольских ворот на врага обрушились пограничники 9-й заставы, бойцы 333-го и 455-го стрелковых полков, 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД. О контратаке бойцов 84-го стрелкового полка у Холмских ворот сохранилось свидетельство ее участника Самвела Матевосяна (в июне 1941 года ответственного секретаря комсомольского бюро полка):

«Когда крикнул: «За мной! За Родину!» – многие опередили меня. Буквально у выхода столкнулся с немецким офицером. Верзила высокого роста, мне повезло, что он тоже пистолетом вооружен. В доли секунды… одновременно выстрелили, он зацепил мне правый висок, а сам остался… Я перевязал бинтом рану, мне помог наш санитар».

Уцелевшие немецкие солдаты были блокированы в здании церкви.

4Лейтенант А.А. Виноградов

«Положение наше безнадежное»

Утренний штурм провалился. Первая победа укрепила дух тех, кто был подавлен силой и внезапностью артиллерийского налета и смертью товарищей. Большие потери штурмовых групп в первый же день наступления заставили немецкое командование принять решение отвести ночью свои части на внешние валы крепости, окружив ее плотным кольцом, с тем чтобы сломить сопротивление защитников с помощью артиллерии и авиации. Начался артобстрел, прерываемый призывами через громкоговоритель сдаваться в плен.

Блокированные в подвалах люди, особенно раненые, женщины и маленькие дети, страдали от жары, дыма и смрада разлагавшихся мертвых тел. Но самым страшным испытанием стала жажда. Водопровод был разрушен, а все подходы к реке или обводному каналу гитлеровцы держали под прицельным огнем. Каждая фляга, каждый глоток воды добывались ценою жизни.

Осознав, что спасти от гибели детей и женщин они уже не смогут, защитники Цитадели приняли решение отправить их в плен. Обращаясь к женам командиров, лейтенант Кижеватов сказал:

«Положение наше безнадежное… Вы – матери, и ваш святой долг перед Родиной – спасти детей. Это для вас наш приказ».

Свою жену он заверил:

«За меня не беспокойтесь. В плен я не попаду. Я буду бороться до последнего дыхания и даже тогда, когда в крепости не останется ни одного защитника».

Несколько десятков человек, включая раненых бойцов и, возможно, тех, кто уже исчерпал силы на борьбу, вышли под белым флагом на Западный остров по Тереспольскому мосту. На четвертый день обороны так же поступили и защитники восточных валов крепости, выслав к немцам своих родных.

Большинству членов семей командиров Красной армии не удалось дожить до освобождения Бреста. Сначала немцы, продержав их недолго в тюрьме, всех отпустили, и они устроились, как смогли, где-то в городе или его окрестностях. Но в 1942 году оккупационные власти провели несколько рейдов, преднамеренно выискивая и расстреливая жен, детей и родных советских командиров. Тогда были убиты мать лейтенанта Кижеватова Анастасия Ивановна, его жена Екатерина и трое их детей: Ваня, Галя и Аня. Осенью 1942-го был убит и трехлетний мальчик Дима Шульженко, спасенный неизвестными героями в первый день войны, – он был расстрелян вместе со своей тетей Еленой…

Кто знает, зачем немцы это сделали: может, мстили за свое бессилие, за поражение под Москвой? Или ими руководил страх перед неотвратимым возмездием, о котором им напоминали оплавленные огнем казематы уже давно молчавшей к тому времени крепости?..

Воспоминания о защитниках

emptytassФото Игоря Зотина и Владимира Межевича / Фотохроника ТАСС

Любое описание первых дней войны, а особенно событий в Брестской крепости, вынуждено основываться почти исключительно на воспоминаниях их участников – тех, кому удалось выжить. Документы штаба 4-й армии и тем более входивших в ее состав дивизий большей частью утрачены: сгорели во время бомбежек или, чтобы не достались врагу, были уничтожены штабными работниками. Поэтому до сих пор историки не имеют точных данных относительно количества оказавшихся в брестской «мышеловке» частей и мест их расквартирования и по-разному реконструируют и даже датируют эпизоды сражения. Благодаря многолетней работе сотрудников Музея героической обороны Брестской крепости, открытого в 1956 году, а также журналистскому расследованию писателя Сергея Смирнова была собрана целая коллекция воспоминаний. Их тяжело, страшно читать.

«Наша квартира находилась в Тереспольской башне, – вспоминала Валентина, дочь старшины музыкантского взвода 33-го инженерного полка Ивана Зенкина. – В период обстрела Тереспольской башни два водонапорных бака пробило снарядами. Вода лилась с потолка на лестницу, стала затапливать нашу квартиру. Мы не понимали, в чем дело. Отец сказал: «Это война, дочка. Оденьтесь, спуститесь вниз, сюда летят осколки. А мне надо идти в полк».

Молча погладил меня по голове. Так я навсегда рассталась с отцом. За гулом, грохотом и дымом мы не слышали и не увидели, как враги ворвались в помещение электростанции и стали впереди себя бросать гранаты с криками:

«Рус, сдавайся!» Одна граната разорвалась рядом с электростанцией. Закричали дети, женщины. Нас выгнали на берег реки Мухавец. Тут мы увидели лежащих на земле раненых красноармейцев. Над ними с автоматами стояли фашисты. Из окон казематов между Холмскими воротами и Тереспольской башней бойцы открыли огонь по фашистам, которые нас пленили.

Но, увидев женщин и детей, прекратили стрельбу в нашу сторону. «Стреляйте, чего остановились? Фашисты нас все равно расстреляют! Стреляйте!» – приподнявшись, кричал один из раненых красноармейцев. На моих глазах начали бить сапогами одного нашего раненого черноволосого бойца. Они кричали, оскорбляли, показывая жестами, что он еврей. Мне было очень жалко этого человека. Я вцепилась в фашиста и стала его оттаскивать. «Это грузин, это грузин», – повторяла я…»

Еще одно яркое свидетельство мужества защитников крепости оставила Наталья Михайловна Контровская, жена лейтенанта Сергея Чувикова.

«Я видела, – рассказывала она, – какой героизм проявили воины-пограничники, бойцы и командиры 333-го стрелкового полка… Никогда мне не забыть пограничника, раненного пулеметной очередью в обе ноги. Когда я оказала ему помощь и женщины хотели унести его в укрытие, он запротестовал, просил передать лейтенанту Кижеватову, что он еще может, лежа у пулемета, бить фашистов. Его просьбу удовлетворили. Во второй половине дня 22 июня, когда на время стих ураганный артиллерийский огонь, мы из подвала увидели, что недалеко от помещения комендатуры среди груды развалин лежала Тоня Шульженко и около ее трупа ползал сынишка. Мальчик находился в зоне постоянного обстрела. Никогда не забыть мне бойца, который спасал Диму. Он пополз за ребенком. Протянул руку, чтобы подтянуть мальчика к себе, да так и остался лежать… Потом двое раненых снова поползли к Диме, спасли его. Малыш был ранен…»

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

Героическая оборона. Сборник воспоминаний о героической обороне Брестской крепости в июне-июле 1941. Минск, 1963;
***
ГРЕБЕНКИНА А.А. Живая боль. Женщины и дети Брестского гарнизона (1941–1944). Минск, 2008.

«Я умираю, но не сдаюсь!»

24 июня защитники Цитадели попытались скоординировать свои действия с целью подготовить прорыв из крепости, чтобы уйти в леса, к партизанам. Об этом свидетельствует проект приказа № 1, текст которого был найден в 1951 году в ходе поисковых работ в подвале казармы у Брестских ворот в полевой сумке оставшегося неизвестным советского командира. В приказе шла речь об объединении нескольких боевых групп и создании штаба во главе с капитаном Иваном Зубачевым и его заместителем полковым комиссаром Ефимом Фоминым. Попытка прорыва была предпринята под командованием лейтенанта Анатолия Виноградова через Кобринское укрепление утром 26 июня, но почти все его участники погибли или были захвачены в плен после того, как им удалось преодолеть внешние валы крепости.

Часть стены каземата Брестской крепостиНадпись на стене одного из казематов Брестской крепости: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41» / фото: Лев Поликашин/РИА Новости

К концу третьего дня войны, после введения в бой резервов (теперь действовавшие тут подразделения насчитывали уже два полка) немцы смогли установить контроль над большей частью крепости. Дольше всех сражались защитники кольцевой казармы возле Брестских ворот, казематов в земляном валу на противоположном берегу реки Мухавец и Восточного форта на территории Кобринского укрепления. Часть казармы, где размещался штаб обороны, была разрушена в результате нескольких подрывов, осуществленных немецкими саперами. Погибли или были захвачены в плен защитники Цитадели, в том числе и руководители обороны (Фомин был расстрелян вскоре после пленения, а Зубачев умер в 1944 году в лагере для военнопленных Хаммельбурге). После 29 июня в крепости остались лишь изолированные очаги сопротивления и одиночные бойцы, собиравшиеся в группы и пытавшиеся во что бы то ни стало вырваться из окружения. Одним из последних среди защитников крепости попал в плен майор Петр Гаврилов – это случилось 23 июля, на 32-й день войны.

Немецкие солдаты во дворе Брестской крепости после ее взятия

Старший сержант Сергей Кувалин, захваченный в плен 1 июля, в числе других военнопленных работал на расчистке завалов вблизи Тереспольских ворот.

«Числа 14–15 июля мимо нас прошел отряд немецких солдат, человек 50. Когда они поравнялись с воротами, в середине их строя неожиданно раздался взрыв, и все заволокло дымом. Оказывается, это один наш боец еще сидел в разрушенной башне над воротами. Он сбросил связку гранат на немцев, убив человек 10 и многих тяжело ранив, а затем прыгнул с башни вниз и разбился насмерть. Кто он, этот безвестный герой, мы не узнали, хоронить его нам не дали», – вспоминал Сергей Кувалин, прошедший многие немецкие лагеря и бежавший из плена в конце войны.

В 1952 году на стене каземата в северо-западной части оборонительной казармы была обнаружена надпись:

«Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41».

К сожалению, имя этого героя тоже осталось неизвестным…

Путь в бессмертие

Виды Брестской крепостиМемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» в Белоруссии Людмила Иванова/Интерпресс/ТАСС

Легко разгромив Польшу, Францию, Бельгию, Данию, Норвегию, захватив сотни городов и крепостей, немцы впервые с начала Второй мировой войны столкнулись со столь упорной обороной в общем-то весьма незначительного укрепленного пункта. Впервые они встретились с армией, солдаты которой, даже осознавая безнадежность своего положения, предпочитали плену смерть в сражении.

ВОЗМОЖНО, ИМЕННО В БРЕСТЕ, теряя солдат и офицеров в боях с умиравшими от голода и жажды защитниками крепости, немцы начали понимать, что война в России не будет легкой прогулкой

Возможно, именно в Бресте, теряя солдат и офицеров в боях с умиравшими от голода и жажды защитниками крепости, немцы начали понимать, что война в России не будет легкой прогулкой, как обещало им верховное командование. И действительно, по мере продвижения германской армии на восток сопротивление Красной армии все возрастало – и в декабре 1941 года впервые с начала войны гитлеровцы потерпели крупное поражение под Москвой.

Казалось бы, масштаб событий у стен небольшой приграничной крепости несопоставим с грандиозными сражениями этой войны. Однако именно там, у стен Брестской крепости, началась дорога беспримерного мужества, подвига защищавших свое Отечество советских людей, дорога, которая в итоге и привела нас к Победе.


Юрий Никифоров,
кандидат исторических наук

Главный плакат войны

июня 1, 2016

В первый же день, как только объявили о начале войны, художник Ираклий Тоидзе создал пронзительный образ Родины-матери, на защиту которой поднялся весь многомиллионный народ.

Плакат "Родина-Мать" зовет"Этот плакат, появившийся на улицах советских городов уже в первые дни войны, стал одним из слагаемых Победы / фото: РИА Новости

На стенах вокзалов и военкоматов, на центральных площадях советских городов уже в первые дни Великой Отечественной один за другим появились сразу несколько военных плакатов: «Беспощадно разгромим и уничтожим врага!» Кукрыниксов (он был первым), «Будь героем!» Виктора Корецкого, «Наше дело правое – победа будет за нами!» Владимира Серова. Талантливые, своевременные, незаурядные работы мастеров жанра. Но все-таки лето 1941-го прошло под знаком плаката, созданного Ираклием Тоидзе. Этот плакат и сегодня воспринимается как один из главных символов той войны.

«Стой так и не двигайся!»

Живописец Ираклий Тоидзе в июне 1941-го еще не был признанным мэтром, хотя поражающие изобретательностью иллюстрации к поэме Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре» успели принести ему первую известность. Он – грузин, тбилисец, потомственный художник. Его отец, сын крестьянина Моисей (Мосе) Тоидзе, славился на всю Грузию как блистательный рисовальщик. Картины Тоидзе-старшего получили высокую оценку Ильи Репина и Максима Горького. Именно отец и стал первым учителем Ираклия Тоидзе. С 1922 года молодой художник трудился в «Окнах ГрузКавРОСТА», то есть осваивал жанр плаката. Он окончил Тифлисскую академию художеств, а в 1931-м переехал в Москву.

Над новыми рисунками к «Витязю» художник работал и тем ранним утром 22 июня. Семья Тоидзе занимала тогда две комнаты в большой коммунальной квартире на Гоголевском бульваре: одна комната жилая, а в другой была оборудована мастерская. Ираклий Моисеевич размышлял над любимыми героями Руставели – и тут к нему в мастерскую вбежала жена Тамара Федоровна. Она только что услышала по радио голос диктора:

«Сегодня в четыре часа утра, без всякого объявления…» «Мама с шумом распахнула дверь, крикнула в отчаянии: «Война!» Видимо, выражение лица у нее было такое, что отец воскликнул: «Стой так и не двигайся!» Он был безумно талантлив, как губка в один миг улавливал и впитывал эмоции, которые обуревали человека. И сразу начинал делать наброски», – вспоминал Александр Тоидзе, сын живописца.

Художник почувствовал, что рождается плакат – столь нужный в первые дни войны. Он отложил Руставели и немедленно стал делать наброски углем. Жена несколько часов позировала, а он рисовал – один вариант за другим. На следующий день плакат был готов.

Это был не просто необдуманный порыв. Художник любил стихи, в том числе не самого популярного в 1941-м поэта-символиста Андрея Белого (1880–1934), с которым успел дружески пообщаться. В 1908-м Белый опубликовал стихотворение «Отчаянье». В нем – крик бессилия, видение гибели России. По тональности стихотворение вряд ли соответствовало настроениям 1941 года. Тем не менее Тоидзе прямо в сборнике стихов Белого подчеркнул карандашом несколько строк:

Довольно: не жди, не надейся –
Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год!

Века нищеты и безволья.
Позволь же, о родина-мать,
В сырое, в пустое раздолье,
В раздолье твое прорыдать…

«Не жди, не надейся, рассейся» – конечно, подобная риторика не для плаката, не для обращения к миллионам. Но главное было найдено: Родина-мать! Образ одновременно и очень личностный, и сплачивающий миллионы. Мать есть у каждого. И каждый солдат, отправляясь на фронт, защищает свою мать. В разлуке с родным домом любой боец в воспоминаниях в первую очередь обращается именно к ней. А если матери уже нет на свете – он встает на защиту родных могил…

В предсмертный час патетики не стесняются. Константин Симонов написал тогда стихотворение «Родина»:

Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке, 

Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину – такую,
Какой ее ты в детстве увидал.

Созданный Тоидзе плакат напоминал и об этом. Ведь, защищая мать, мы защищаем и родной дом, и страну своего детства.

Ярость благородная

Тоидзе заметно «состарил» красавицу супругу. На фронт же уходили не только вчерашние школьники. И провожали солдат не только молодые матери. Обобщенный образ матери – седовласая женщина с сильными, натруженными руками. Тут не нужно было подчеркивать изящество.

Лик Родины на плакате Тоидзе не лишен суровости и выражения тревоги. Знаковый образ по законам массовой культуры должен был вызывать ассоциации с уже знакомыми сюжетами. Это утраивает действенность произведения. Поза Родины-матери чем-то напоминает мотивы других известных мобилизационных плакатов: на память приходят и образцы французской агитации 1915 года, и «Ты записался добровольцем?» Дмитрия Моора (1920). Но те плакаты динамичны, а Тоидзе избрал более трагический, величавый ритм – как и Александр Александров для песни «Священная война», написанной в те же дни. В народном сознании эти два шедевра слились воедино, и здесь не только содержательная, но и стилистическая общность.

file 1
01_1399532264 1Художник Ираклий Моисеевич Тоидзе и его жена Тамара Федоровна, позировавшая для плаката «Родина-мать зовет!» 22 июня 1941 года

В облике Родины-матери есть «ярость благородная», но есть и благородная сдержанность. Красное платье, красный широкий плат наброшен на плечи. Реалистическая прорисовка костюма лишь отвлекала бы от сути плаката, от главного посыла. Красный цвет – знамя, только так современники и воспринимали метафору Тоидзе. В правой руке мать держит лист со словами военной присяги:

«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. <…> Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся».

Художник дополнил композицию лозунгом – крупными красными буквами на светлом фоне: «РОДИНА-МАТЬ ЗОВЕТ!».

Правда смертного часа

Первый тираж плаката – более миллиона. За ним последовали допечатки на 5 млн экземпляров – и это только в первые недели войны. Плакат Тоидзе вышел и на открытке, ее носили в кармане гимнастерки рядом с партийным или комсомольским билетом, рядом с фотографией матери.

В 1941 году войскам Красной армии нередко приходилось отступать, оставляя наши города врагу. Один молодой боец, уходя на восток, увидел на стене дома плакат и закричал:

«А как же моя мама?» Выбежал из строя, сорвал плакат, бережно спрятал его под гимнастеркой. И подобных фронтовых рассказов немало. Такова правда смертного часа: плакатный образ Родины-матери и сегодня пробирает до мурашек, а уж в военное время…

Если мы скажем, что без плаката Тоидзе исход войны был бы иным, это будет преувеличением. Но Великая Отечественная – это тысячи подвигов, каждый из которых неповторим. В первый день войны художник создал самый мощный и впечатляющий плакат эпохи, который стал одним из слагаемых Победы. Ни один учебник, повествующий об истории той войны, не обходится без изображения Родины-матери. Для различных музеев Ираклий Тоидзе написал еще десяток авторских повторений великого плаката, а оригинал хранится в Третьяковской галерее…


Арсений Замостьянов,
кандидат филологических наук

«Советские люди знали, что ведут войну за правое дело»

июня 1, 2016

Чего добивался Гитлер, развязывая войну против СССР? Почему оказался не готов к войне Советский Союз? Как оценить действия Сталина в первые месяцы Великой Отечественной? Своими размышлениями об этом с «Историком» поделился научный директор Российского военно-исторического общества, доктор исторических наук Михаил Мягков.

1

Великая Отечественная война началась с жесточайших поражений Красной армии, а закончилась полным разгромом нацистской Германии. Причины и того и другого нуждаются в самом тщательном и добросовестном анализе.

Планы Третьего рейха

Какова была стратегическая цель Германии в войне с СССР? Что являлось сверхзадачей Адольфа Гитлера?

– Еще в 1925 году в книге «Майн кампф» Гитлер провозгласил лозунг «дранг нах остен» – натиск Германии на восток, к «необъятным просторам России». К агрессии против Советского Союза немцы начали готовиться задолго до ее осуществления – с середины 1930-х. Война с Польшей, а затем кампании в Северной и Западной Европе временно переключили внимание германского командования на другие проблемы. Но и тогда подготовка к войне против СССР оставалась в поле зрения гитлеровцев.

Фюрер, несмотря на всевозможные маневры во внешней политике, всегда держал в уме геополитические цели, которые были обозначены им ранее. Подготовка к нападению на Советский Союз активизировалась после разгрома Франции, когда, по мнению фашистского руководства, был обеспечен тыл будущей войны. Главными стратегическими объектами в этой войне обозначались Ленинград, Москва, Центральный промышленный район, Донбасс, а потом и Кавказ. Сверхзадачу Гитлер видел в выходе на линию Архангельск – Астрахань. Все основные ресурсы СССР: природные, промышленные, хлеб, рабочая сила – должны были попасть в руки Третьего рейха.

Война против Советского Союза была для Германии скорее импровизацией или же хорошо спланированной операцией?

– Импровизацией это, конечно, не было. Достаточно сказать, что для ведения войны против СССР была создана военная коалиция, основой которой стал Пакт трех держав, заключенный в сентябре 1940 года между Германией, Италией и Японией. К активному участию в агрессии привлекались Румыния, Финляндия, Венгрия. Гитлеровцам оказывали помощь правящие круги Болгарии, а также «независимых» государств Словакии и Хорватии. С нацистской Германией сотрудничали Испания, вишистская Франция, Португалия, Турция. Это была настоящая антисоветская коалиция.

Германское руководство было настолько уверено в успехе операций на востоке, что примерно с весны 1941 года приступило к детальной разработке планов дальнейших боевых действий. О замыслах верховного главнокомандования вермахта можно судить по директиве № 32 от 11 июня 1941 года, которая называлась «Подготовка к периоду после осуществления плана «Барбаросса»». Предполагалось уже осенью 1941 года приступить к завоеванию Ирана, Ирака, Египта, района Суэцкого канала, а затем и Индии, где намечалось соединение с частями японской армии. Директива № 32 и другие документы свидетельствуют о том, что после разгрома СССР и решения «английской проблемы» гитлеровцы намеревались в союзе с Японией нанести поражение Америке. Иными словами, замыслы нацистской Германии и ее союзников имели глобальный характер и были направлены ни больше ни меньше на завоевание мирового господства.

Соотношение сил

Почему Гитлер решил вступить в войну с СССР, не закончив войны с Великобританией? На что он рассчитывал?

– 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21 под условным наименованием «Барбаросса», содержавшую общий замысел ведения войны против СССР. Стратегической основой плана являлась теория блицкрига – молниеносной войны. Предусматривался разгром Советского Союза максимум в течение пяти месяцев – еще до того, как будет закончена война против Великобритании. Что же касается самих Британских островов, то Гитлер полагал, что они не смогут противостоять Германии после разгрома СССР.

Великая Отечественная войнаСоветские граждане слушают тревожные сообщения с фронта / фото: Евгений Халдей/РИА Новости

Как вы оцениваете степень готовности гитлеровской Германии и ее сателлитов к войне с Советским Союзом? Какими силами она располагала?

– Готовясь к войне, Гитлер интенсивно использовал экономические и людские ресурсы захваченных территорий. Напомню, что к этому времени агрессор оккупировал 12 стран Европы. Вермахт находился в зените своих зловещих побед. На пути Германии к мировому господству стоял СССР. Поэтому планы войны с ним тщательно прорабатывались, учитывался и опыт предыдущих войн с Россией.

Гитлеровский генерал Гюнтер Блюментритт писал в докладе, подготовленном для руководства сухопутных войск в мае 1941 года: «История всех войн с участием русских показывает, что русский боец стоек, невосприимчив к плохой погоде, очень нетребователен, не боится ни крови, ни потерь. Поэтому все сражения от Фридриха Великого до мировой войны были кровопролитными. Несмотря на эти качества войск, русская империя почти никогда не добивалась победы. <…> В настоящее время мы располагаем большим численным превосходством. Наши войска превосходят русских по боевому опыту. <…> Нам предстоят упорные бои в течение 8–14 дней, а затем успех не заставит себя ждать и мы победим».

Германия смогла создать хорошо управляемые мощные моторизованные группировки. Вермахт имел огромный опыт ведения войны, было налажено взаимодействие сухопутных войск с авиацией. Благодаря координации действий, новым тактическим и стратегическим приемам Германия рассчитывала быстро раздробить и уничтожить Красную армию. После этого, как полагали гитлеровцы, откроется практически беспрепятственный путь к ключевым центрам СССР – Москве, Ленинграду, Киеву, Донбассу и Кавказу.

Для «молниеносного» похода против Советского Союза были сосредоточены огромные силы – до 5 млн человек. Развернутые к западу от советских границ немецкие войска в составе трех групп армий, армии «Норвегия» и резерва главного командования сухопутных войск насчитывали 4,1 млн человек. Они были сведены в 153 дивизии и 3 бригады, которые имели на вооружении более 40 тыс. орудий и минометов, порядка 4,2 тыс. танков, 3,6 тыс. самолетов. Кроме того, Венгрия, Румыния и Финляндия выделили для войны против СССР 29 дивизий и 17 бригад – это около 900 тыс. человек, 7 тыс. орудий и минометов, 230 танков, 750 самолетов.

Чем располагал Советский Союз на западных границах?

– В пяти приграничных округах – Ленинградском, Прибалтийском Особом, Западном Особом, Киевском Особом и Одесском – к началу войны находилось 186 дивизий, насчитывавших в общей сложности 3 млн человек, 39 тыс. орудий и минометов, 11 тыс. танков и 9,1 тыс. самолетов. Это практически половина всех танков и самолетов, которыми располагал СССР. Но эта группировка не имела того опыта ведения современной войны, какой уже был у вермахта. Большинство танковых и моторизованных группировок находились в стадии формирования.

Немецкое наступление началось по всему периметру западной границы

Соотношение сил гитлеровской коалиции и Красной армии, сосредоточенных у западной границы СССР, на 22 июня 1941 года
ves

Ошибки и объективные трудности

Располагая на западных границах 11 тыс. танков против 4,5 тыс. танков противника, если говорить о немцах и их союзниках, Красная армия в начале войны все же потерпела ряд тяжелейших поражений. Почему?

– В планы советского командования входило создание 20 механизированных корпусов, в каждом из которых имелось бы примерно по тысяче танков. Но до полной реализации этих планов было еще далеко. Формирование большинства корпусов не закончилось: недоставало 12 тыс. танков. К лету 1941 года танковые корпуса были сырыми, аморфными образованиями, как правило, в танках отсутствовала радиосвязь. Механизированные соединения не были укомплектованы командным составом, что сказывалось на их управляемости и боеспособности. Для танков не хватало подготовленных экипажей. Мало их было и для новых самолетов.

Но ведь и имевшиеся силы в начале войны зачастую использовались плохо…

– Да, это так. Как действовали немцы, когда их танковые соединения встречались с нашими? Немцы отводили свои танки вглубь, а вперед выдвигали противотанковую артиллерию, которая выбивала советские танки. Затем организовывался еще и авиаудар. И только после этого в дело вступали немецкие танки и пехота. Этой последовательности действий гитлеровцы четко придерживались. А советское командование просто бросало вперед свои танковые корпуса, которые противник быстро уничтожал. Большое превосходство в танках и авиации было растеряно в первые же дни войны.

Сказалось то, что германский опыт войны в Европе не был у нас должным образом проанализирован. Так, в декабре 1940 года маршал Советского Союза Семен Тимошенко утверждал, что ничего нового в смысле стратегического творчества война в Европе не дала! Хотя в 1939 и 1940 годах немцы уже вовсю применяли танковые соединения, нанося быстрые разрезающие удары на окружение.

Советское командование уделяло мало внимания обороне как стратегическому виду деятельности. Считалось, что наши приграничные округа сумеют сдержать вражескую агрессию, а после подхода войск второго стратегического эшелона Красная армия будет бить врага малой кровью на чужой территории.

Что лежало в основе такой уверенности? Ведь имелся наглядный пример разгрома Франции…

– Разделяю ваше недоумение. Многие советские военачальники понимали, что немцы разгромили армии западных демократий, поскольку были наголову их сильнее, что гитлеровцы доказали свое полное превосходство в военном искусстве. Но Красная армия, полагали они, строилась на совсем иных основах, отличалась высоким боевым духом и к тому же была оснащена новейшей техникой. Почему-то преобладала уверенность, что большая по численности советская дивизия будет сильнее германской, что в открытом бою она безусловно одержит победу. Думали, что при обороне одна советская дивизия сможет противостоять трем немецким, а при наступлении полторы советские дивизии взломают оборону одной германской. И что советский танковый корпус способен уничтожить четыре-пять пехотных дивизий вермахта.

Лишь перед самым нападением Германии на СССР у начальника Генерального штаба Георгия Жукова и некоторых других военачальников возникли опасения, что война может пойти по другому сценарию. А планов глубокой обороны не было. В июне Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о развертывании второго стратегического эшелона по линии Днепр – Западная Двина. Но это решение явно запоздало, время на подготовку к отражению агрессии до предела сжалось.

Кроме того, Генеральный штаб и наркомат обороны четко не определили, как готовиться к обороне при общей наступательной стратегии. Как это совместить? Ответ на этот вопрос отсутствовал, что было крупнейшей ошибкой всего советского командования и лично Иосифа Сталина.

Сильно ли ослабили боеспособность вооруженных сил СССР сталинские репрессии?

– В 1936–1938 годах из рядов армии и флота было уволено в общей сложности около 40 тыс. человек. Это число включает в себя не только репрессированных, ведь из армии увольняли и за пьянство и прочие неблаговидные поступки. Примерно треть из этих 40 тыс. были приговорены к высшей мере наказания, однако далеко не во всех случаях приговор приводился в исполнение. Четверть от общего числа уволенных ранее были возвращены в строй в 1939–1941 годах. Одним из возвращенных, кстати, был будущий маршал Константин Рокоссовский.

Carl Gustav Von Mannerheim and Adolf Hitler, 1942Рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер и главнокомандующий вооруженными силами Финляндии Карл Маннергейм (слева) в ставке фюрера под Растенбургом (Восточная Пруссия) / Фотохроника ТАСС

Сталинские репрессии повлияли на готовность значительной части командиров принимать ответственные решения. Но главная проблема заключалась все-таки не в репрессиях, а в том, что армия проходила период реорганизации и модернизации и в связи с этим испытывала дефицит подготовленных кадров. И это притом, что в разы увеличилось количество военных училищ. Приведем цифры: в одном только 1939 году произошло 246 тыс. перемещений и новых назначений. Если же вспомнить о том, что Красная армия в 1939 году насчитывала 1,9 млн человек, а в 1941-м – уже более 5 млн, то становится ясно, почему возникла нехватка командных кадров. На их подготовку требовалось время. Потому-то Иосиф Сталин так хотел оттянуть начало войны. Ему был дорог каждый день!

Американский историк Дэвид Гланц считает, что в 1936 году Красной армии было бы гораздо проще победить вермахт. И в конце 1942 года, после реорганизации, советские вооруженные силы более достойно встретили бы агрессию врага. Но Гитлер нанес удар именно в момент гигантских преобразований в Красной армии, которые касались и военно-технического ее оснащения, и кадрового состава, и переосмысления стратегии ведения войны. То, что летом 1941 года наша армия находилась на этапе реконструкции, сказалось на ее боеспособности.

СССР действительно не хватило времени. В 1930-е годы советское руководство многое сделало для подготовки к войне. На востоке страны строились предприятия-дублеры. Промышленную и военно-техническую базу создали, но развернуть ее в полной мере не успели. И тем не менее было главное: выросло поколение, воспитанное на идеалах социализма и дружбы народов. Такого активного и образованного поколения страна никогда прежде не имела. Ведь к концу царского времени две трети населения оставались безграмотными.

«Гитлер рассчитывал на развал власти»

Реалистичным ли был план «Барбаросса»?

– С военно-стратегической точки зрения план «Барбаросса» был реалистичным. Он предусматривал создание трех наступательных группировок. Направление основного удара намечалось севернее Припятских болот, где сосредоточивались две группы армий – «Север» и «Центр». Немецкое командование намеревалось разорвать советский фронт на части и предотвратить отход Красной армии за линию Днепр – Двина. Расчет основывался главным образом на том, что важнейшие советские силы будут окружены и разгромлены в приграничных боях, а затем последует почти беспрепятственное продвижение вглубь территории СССР. Считалось также, что Советское государство после первых решающих ударов начнет распадаться, политическая власть зашатается, а армия будет полностью деморализована.

≠•ђжл ≠† ђ†аи•2 1Все основные ресурсы СССР: природные, промышленные, хлеб, рабочая сила – должны были попасть в руки Третьего рейха. На фото: немецкие солдаты на марше

Разве данный прогноз оказался реалистичным?

– В основе плана «Барбаросса» лежал опыт разгрома вермахтом армий европейских стран в кампаниях 1939–1941 годов. Предполагалось, что с СССР произойдет примерно то же, что с Францией летом 1940 года. Гитлер рассчитывал на развал власти, к которому приведет поражение Красной армии. Он был уверен, что страна распадется, население начнет выступать против центрального правительства. В недооценке мощи и жизнеспособности Советского государства и состоял главный просчет Гитлера.

Недооценил он и Сталина, который собирался воевать, даже если падут Москва и Ленинград. Гитлер не понимал, что советский народ не отделял своего «я» от государства, от своей Родины. Миллионы людей, павшие и живые, вкладывали в эти понятия все лучшее, связанное с жизнью страны, с настоящим и грядущим их собственных семей, детей, с новым справедливым обществом, которое, они верили, будет построено.

Советские люди знали, что ведут войну за правое дело, и в большинстве своем не сомневались в конечной победе. «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами» – эти слова руководства страны были ясны и понятны. Они отражали главную тенденцию в настроениях общества, способствовали осознанию всеми и каждым целей войны, вселяли уверенность в неизбежности разгрома ненавистного врага.

Насколько принципиально для немцев было завершить войну к зиме?

– Планы Германии в 1941 году строились исходя из идеи скоротечной кампании против Советского Союза. Однако вскоре выяснилось, что наступление происходит неравномерно. Группа армий «Центр» быстро продвинулась вперед, а группа армий «Юг» отстала. Начавшееся в июле Смоленское сражение изматывало вермахт, а тяжелые бои за Киев вынуждали перебросить на южное направление значительные силы ради окружения советского Юго-Западного фронта. Держался и Ленинград. Лето близилось к концу, а Красная армия продолжала сражаться. И хотя в этот период Гитлер по-прежнему был убежден, что война завершится победой Германии, он начал сомневаться в возможности в 1941 году захватить советскую столицу. Впрочем, по этому поводу он особенно не беспокоился, так как считал, что в 1942 году СССР серьезного сопротивления оказать уже не сможет. Гитлер стремился захватить ресурсы страны: немецкой военной промышленности срочно требовалось сырье, а населению Германии – продовольствие.

21 августа 1941 года ставка Гитлера направила командующему сухопутными войсками директиву, в которой говорилось: «Главной задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа; на севере – окружение Ленинграда и соединение с финнами». По сути дела, фюрер признавал факт, что концепция молниеносной войны дала глубокую трещину. Основная причина провала его плана – стойкость и массовый героизм, проявленные бойцами Красной армии.

Сталин против Гитлера

Было ли нападение Германии для руководства СССР внезапным?

– Сталин полагал, что перед тем, как начать войну, Гитлер предъявит Советскому Союзу какие-либо претензии. И это будет ясным сигналом, что Германия изготовилась к войне. Вышло иначе. Но неудачи 1941 года были обусловлены не только внезапностью нападения, а еще и тем, о чем я уже говорил: СССР институционально не был готов к войне. В любом случае, даже если бы нападение не оказалось внезапным, боевые действия в 1941-м развивались бы по плохому сценарию. Да, такого крупного разгрома, который имел место под Белостоком и Минском, можно было избежать. Но в общем и целом Красная армия не была готова выдержать мощный удар вермахта на главных направлениях.

Находился ли Сталин в шоке и ступоре в первые дни войны, как об этом часто пишут дилетанты от истории? И откуда взялось представление об этом?

– Мы знаем о том, что Сталин якобы находился в прострации, по мемуарам Анастаса Микояна и заявлениям Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС. Хотя Вячеслав Молотов, с 1939 по 1946 год занимавший пост наркома иностранных дел, утверждал, что это не так. 22 июня Сталин не выступил по радио по политическим соображениям. Требовалось время, чтобы понять, что происходит. Лидер государства не должен выступать в такой момент, когда многое еще непонятно. Поэтому 22 июня обращение к народу сделал Молотов. Текст они со Сталиным готовили вместе. Если бы у Сталина была паника, то она передалась бы его ближайшему окружению, а потом и всей стране. Да, Сталин был подавлен, но он не был в ступоре. Нити управления государством он прочно держал в своих руках. Его твердость передалась и другим руководителям страны.

План «Ост»

3420999_original 1

Под планом «Ост» подразумевается ряд документов, в которых намечались задачи по освоению оккупированных восточных территорий – Польши и СССР. По ним часть населения обрекалась на уничтожение или вымирание, другую часть предполагалось депортировать дальше на восток, а оставшаяся должна была обслуживать арийскую германскую нацию.

На Украину из Германии и других стран Европы рассчитывалось переселить от 4,5 млн до 10 млн немцев. Германской колонизации подлежали и республики Прибалтики. Половина населения Латвии и Эстонии должна была быть выселена на восток, другая половина подлежала германизации. Русских планировалось уничтожить как народ.

Гитлеровский план молниеносной войны стал давать сбои с самого начала боевых действий. Вы можете указать сражение, после которого корректно говорить, что блицкриг действительно был сорван?

– То, что война идет не по плану «Барбаросса», многим немецким генералам стало ясно уже в августе, во время Смоленского сражения. В районе Смоленска германские войска были скованы контратаками частей Красной армии. Хотя и значение обороны Киева тоже не стоит преуменьшать. В результате вермахт не сумел вовремя начать наступление на Москву. Отменить его в 1941 году Гитлер не мог: большинство генералов на фронте отнеслись бы к такому повороту событий чрезвычайно болезненно. Во многом по их настоянию решено было приступить к операции «Тайфун», целью которой являлся захват главного пункта кампании еще до начала зимы.

Гитлер, в значительной степени ослепленный предыдущими победами на Восточном фронте, не верил, что Красная армия сможет восстановить боеспособность после стольких поражений. Гибель России стала для него вопросом времени. Фюрер и его генералы надеялись, что советские войска уже в такой мере ослаблены, что в будущем им не предпринять никаких активных действий.

Танковый полк при Военной Академии им. СталинаГлавная причина провала плана Гитлера – стойкость и массовый героизм, проявленные бойцами Красной армии. На фото: танкисты перед отправкой на фронт. Москва, июнь 1941 года / фото: Анатолий Гаранин/РИА Новости

Что можно поставить в заслугу лично Сталину и как оценивать его деятельность в начальный период войны?

– В создавшейся в начале войны ситуации Сталин избрал верную стратегию. Его иногда упрекают в том, что он требовал до последней возможности удерживать оборону городов, которые были обречены. Говорят, что следовало беречь силы, отступать и не бросать в бой спешно сформированные и плохо обученные части, в том числе дивизии народного ополчения. Но что тогда произошло бы? У нас не хватило бы времени, чтобы эвакуировать промышленность на восток.

Защищая города до последней возможности, наши войска обеспечивали тем самым эвакуацию тысяч предприятий и миллионов людей. Благодаря этому была сформирована военно-промышленная база на востоке страны, позволившая вести и выиграть затяжную войну с сильным противником, на которого работала вся Европа.

tumblr_n5bzfa7IlX1su2ieno1_1280 1Плакат 1943 года. Худ. И.М. Тоидзе

Большая заслуга Сталина состоит в том, что до войны и в первые ее дни он заложил основы для создания антигитлеровской коалиции. Несмотря на подписанный с Германией 23 августа 1939 года договор о ненападении, СССР продолжал вести переговоры с Великобританией и США. Не случайно 22 июня 1941 года премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль заявил о поддержке Советского Союза в войне с Германией. Обращаясь 3 июля по радио к советскому народу, Сталин имел все основания сказать, что мы не одиноки в борьбе с немецкими захватчиками. Нашим людям было очень важно знать, что они сражаются с Германией и ее сателлитами в союзе с западными демократиями.

Так что после внезапного нападения немецко-фашистских захватчиков на нашу землю гигантских стратегических просчетов советским руководством допущено не было. Сталин твердо держал управление страной в своих руках. И в этом заключается самая главная его заслуга перед советским народом.


Беседовал Олег Назаров

Авантюра Гитлера

июня 1, 2016

Война с СССР была самой настоящей авантюрой Гитлера. И это не фигура речи: рассчитывая на блицкриг, Германия действительно плохо была подготовлена к затяжной войне с Советским Союзом.

Hitler salutes Wehrmacht in Warsaw Oct 5 1939 1

В основе наступления на СССР лежал разработанный германским Генштабом план «Барбаросса», предусматривавший полный разгром Красной армии в течение четырех-пяти месяцев. За этот срок фашистская Германия намеревалась оккупировать Белоруссию, Украину, Прибалтику и Центральный промышленный район России, а также захватить Москву и Ленинград. Конечным рубежом выхода немецких войск была определена линия Архангельск – Астрахань.

Приграничные бои обернулись целым рядом крупных поражений Красной армии. Далее последовало решительное продвижение немецких войск вглубь территории СССР. В итоге через означенные четыре-пять месяцев Советский Союз действительно потерял Украину, Прибалтику, Белоруссию. Однако Ленинград и Москву гитлеровцам взять не удалось, не говоря уже об Архангельске и Астрахани. А к началу 1942 года – через шесть месяцев после начала кампании – германская армия и вовсе была отброшена от Москвы на расстояние 150–300 км.

Таким образом, план провалился. Началась война, к которой Германия была не готова. Почему так произошло? Попробуем найти ответ у наших врагов – тех, кто занимал руководящие посты в Третьем рейхе и в захватнической армии: Гейнца Гудериана, Федора фон Бока, Вильгельма Кейтеля, Эриха фон Манштейна и Иоахима фон Риббентропа. Конечно, многие из них писали свои воспоминания с целью оправдать собственные действия и потому охотно возлагали ответственность за провалы и преступления на уже мертвого фюрера. И тем не менее их слова многое объясняют. В том числе и то, почему они не смогли победить.

Все пошло не так…

Строго говоря, план «Барбаросса» был рассчитан на окружение частей Красной армии и ее последующий разгром, что, надо признать, как раз получилось – но только в отношении первого эшелона советских войск. И это осознал генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель.

«Наше нападение 22 июня было в действительности тактическим, но никак не стратегическим сюрпризом для Красной армии», – отмечал он в мемуарах.

Наша армия, в отличие от армий завоеванных гитлеровцами европейских стран, сражалась не на жизнь, а на смерть, что уже в первые дни войны стало пугать агрессоров: к этому они точно не были готовы. Отчаянное сопротивление русских сдерживало «порыв» арийцев. Вот слова из дневника генерал-фельдмаршала Федора фон Бока:

«Могилев, который сейчас подвергается атакам трех дивизий и сильному артиллерийскому обстрелу, находится на грани коллапса, но тем не менее все еще продолжает огрызаться. Все-таки русские невероятно упрямы!»

Постепенно генералы прозревали. Тот же фон Бок уже через месяц боев признавался:

«У русских, должно быть, имеются огромные запасы вооружения и стратегических материалов, поскольку даже сейчас полевые части жалуются на эффективную работу русской артиллерии».

Кстати, у вермахта возникли трудности с дальней бомбардировочной авиацией – необходимой, если принять во внимание просторы России. Об этом говорит запись фон Бока от 24 июля 1941 года:

«Кессельринг [генерал-фельдмаршал люфтваффе, командующий 2-м воздушным флотом. – П. А.-Д.]… сетует на то, что не в состоянии проводить эффективное воздушное наступление на Москву с тех авиационных баз, что находятся сейчас в его распоряжении».

А как же быть дальше? Каким должно стать главное направление удара? Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн, опубликовавший свои воспоминания во второй половине 1950-х, подчеркивал:

«Гитлер хотел добиться военного успеха на обоих флангах (для чего немецких сил ввиду соотношения сил и ширины оперативного района было недостаточно), командование же стремилось достичь успеха в центре общего фронта. <…> Указанная Гитлером в плане «Барбаросса» «общая цель» («необходимо уничтожить основную массу войск, расположенных в западной России, путем смелых операций, выдвигая далеко вперед танковые клинья; воспрепятствовать отходу боеспособных соединений в глубину русского пространства») была в конце концов не чем иным, как лишь оперативным или тактическим «рецептом»».

«Оперативный рецепт «Барбаросса»» – вот он, хваленый нацистский «гений»!

Роковые просчеты

20110207221653 1Танку Т-IV – самой массовой боевой машине вермахта – с первого и до последнего дня войны противостоял советский Т-34. На фото: немецкие пехотинцы у танка Т-IV. Район Вязьмы, октябрь 1941 года

«ГИТЛЕР НЕ ВЕРИЛ НИ ДОНЕСЕНИЯМ О ВОЕННОЙ МОЩИ ОГРОМНОГО ГОСУДАРСТВА, ни сообщениям о мощи промышленности и прочности государственной системы России»

Генерал-полковник Гейнц Гудериан, чьи мемуары увидели свет в начале 1950-х, писал:

«Но еще более роковой была недооценка сил противника. Гитлер не верил ни донесениям о военной мощи огромного государства, представляемым военными инстанциями, особенно нашим образцовым военным атташе в Москве генералом Кестрингом, ни сообщениям о мощи промышленности и прочности государственной системы России. <…> В верховном командовании вооруженных сил и в главном командовании сухопутных сил так уверенно рассчитывали закончить кампанию к началу зимы, что в сухопутных войсках зимнее обмундирование было предусмотрено только для каждого пятого солдата».

generaloberst-heinz-wilhelm-guderian 1Генерал-полковник Гейнц Гудериан писал в воспоминаниях: «Роковой была недооценка сил противника»

И далее – весьма интересный факт из истории предвоенных отношений. Гудериан вспоминал:

«Как раз весной 1941 года Гитлер разрешил русской военной комиссии осмотреть наши танковые училища и танковые заводы, приказав все показать русским. При этом русские, осматривая наш танк Т-IV, не хотели верить, что это и есть наш самый тяжелый танк. Они неоднократно заявляли о том, что мы скрываем от них наши новейшие конструкции, которые Гитлер обещал им показать. Настойчивость комиссии была столь велика, что наши фабриканты и офицеры управления вооружения сделали вывод: «Кажется, сами русские уже обладают более тяжелыми и совершенными типами танков, чем мы». Появившийся в конце июля 1941 года перед нашим фронтом танк Т-34 и был типом танка новейшей русской конструкции».

То есть они начали войну, ничего не зная о нашей «тридцатьчетверке», и это при их прославленном абвере!

В результате же ситуация была такой.

«Наши противотанковые средства того времени могли успешно действовать против танков Т-34 только при особо благоприятных условиях, – уточнял Гудериан. – Например, наш танк Т-IV со своей короткоствольной 75-миллиметровой пушкой имел возможность уничтожить танк Т-34 только с тыльной стороны, поражая его мотор через жалюзи. Для этого требовалось большое искусство».

Ну да, ведь вермахт начал войну без тяжелых танков!

И в завершение темы.

«Я указал Гитлеру на то обстоятельство, что русские имеют большое превосходство в танках, которое будет увеличиваться, если потери в танках у нас будут одинаковые, – вспоминал Гудериан. – У Гитлера тогда вырвалась фраза: «Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков, которое приводилось в вашей книге, я бы, пожалуй, не начинал эту войну»».

Генерал объяснил для читателей:

«В моей книге «Внимание, танки!», выпущенной в 1937 году, я указывал, что в тот период в России насчитывалось 10 000 танков… хотя в действительности имеющиеся в моем распоряжении сведения говорили о том, что у русских имелось тогда 17 000 танков».

Генерал Мороз

Завязнув в России, немцы увидели, что представляет собой российская инфраструктура. Фон Бок сетовал:

«Бескультурье и состояние дорог вокруг неописуемые».

Однако не только русские дороги, но и немецкие дураки, не предусмотревшие, в каких условиях придется воевать, были виноваты в крахе германских планов зимой 1941–1942 года.

Гудериан писал:

«В ночь с 6 на 7 октября выпал первый снег. Он быстро растаял, но дороги превратились в сплошное месиво, и наши танки двигались по ним с черепашьей скоростью, причем очень быстро изнашивалась материальная часть. <…> После этого я неоднократно напоминал о необходимости прислать зимнее обмундирование, но в этом году оно так и не было мне доставлено».

Далее у того же Гудериана:

«Генерал фон Гейер снова обратился ко мне с просьбой ускорить доставку зимнего обмундирования. Не хватало прежде всего сапог, нательного белья и носков». И еще: «Гололедица сильно препятствовала действиям танков, тем более что шипы еще не были получены. Из-за морозов потели стекла оптических приборов, а специальная мазь, противодействующая этому, до сих пор не была получена. Перед пуском танковых моторов их приходилось разогревать. Горючее частично замерзало, масло густело».

Конечно, они же намеревались воевать только летом, а сражаться зимой в их планы никак не входило! Именно поэтому Гудериан докладывал Гитлеру:

«Большая часть пехотинцев носит хлопчатобумажные брюки. Сапог, белья, рукавиц и подшлемников или совершенно нет, или же они имеются в ничтожном количестве. <…> Обмундирование отправлено, но оно до нас еще не дошло. Я проследил его путь. Обмундирование находится в настоящее время на железнодорожной станции в Варшаве и уже в продолжение нескольких недель никуда не отправляется из-за отсутствия паровозов и наличия пробок на железных дорогах».

Это, кстати, отдельная тема. Трудно поверить, но железнодорожный коллапс в оккупированной Польше случился из-за того, что одноколейные пути не были рассчитаны на обеспечение грандиозного плана «Барбаросса». 31 июля 1941 года фон Бок записал в дневнике:

«…нынешнее ужасное состояние железнодорожного транспорта не позволяет мне подвезти войска из Германии или маневрировать резервами вдоль фронта».

Да, немцы «неожиданно» столкнулись и с такой проблемой, как другая ширина железнодорожной колеи в России! Все станции перестановки шасси были взорваны Красной армией при отступлении. Только вот Генштаб вермахта этого «не просчитал»!

planoperactaifun-1 1Операция «Тайфун» предусматривала окружение Москвы с севера и юга

Ва-банк

Провалив план «Барбаросса», Гитлер пошел ва-банк: германский Генштаб разработал план операции «Тайфун» по захвату Москвы. Спрашивается: как, какими силами они собирались захватить Москву?! На этот вопрос находим ответ у фон Бока. 23 ноября 1941 года он писал:

«Я сообщил свое мнение сначала Браухичу [генерал-фельдмаршал, главнокомандующий сухопутными войсками вермахта. – П. А.-Д.], а потом Гальдеру [генерал-полковник, начальник штаба верховного командования сухопутных войск. – П. А.-Д.], ясно дав им понять, что состояние наших войск «ни в коем случае не должно рассматриваться в ближайшем будущем как удовлетворительное» и что эта атака осуществляется на пределе сил и даже за гранью возможного». Однако фон Бока не услышали, и «было принято решение о продолжении наступления даже ценой риска полной потери боеспособности атакующих соединений».

Когда же свежие сибирские дивизии погнали промороженных немцев прочь от Москвы, гитлеровские генералы стали умолять командование отвести войска, отступить, отойти как можно дальше, на зимние квартиры. Но фюрер был неумолим: стоять насмерть! В этом отношении весьма примечателен диалог между Гудерианом (у которого, что называется, «накипело») и «гениальным» ефрейтором, приведенный в воспоминаниях генерал-полковника:

«Гитлер: В таком случае вам придется зарыться в землю и защищать каждый квадратный метр территории!Я: Зарыться в землю мы уже не можем, так как земля промерзла на глубину в 1–1,5 метра и мы со своим жалким шанцевым инструментом ничего не сможем сделать.

Гитлер: Тогда вам придется своими тяжелыми полевыми гаубицами создать воронки и оборудовать их как оборонительные позиции. <…>

Я: <…> Если я использую свои гаубицы для того, чтобы сделать воронки, то с помощью каждого орудия я смогу только создать 50 мелких воронок, величиной в таз для умывания…»

Генералы советовали Гитлеру бросить тяжелое вооружение и отвести армию (потерявшую уже треть состава) на прежние позиции, полагая, что русские еще долго будут «зализывать раны». Хотя так считали не все.

«Если бы необъективный и эгоистичный план по выходу из кризиса, выдуманный усталыми и апатичными фронтовыми генералами группы армий «Центр», напуганными ужасным холодом, не был блокирован… железной волей фюрера, немецкую армию в 1941 году неминуемо постигла бы судьба французов в 1812 году», – утверждал Вильгельм Кейтель.

Что ж, в исторической перспективе французы 1812-го выглядят как-то посообразительнее немцев 1941-го…

Вместо Великобритании

Получается, что Германия вовсе не была готова к войне с Советским Союзом. Но в таком случае зачем же Гитлер кинулся в «Барбароссу», словно известный царь из сказки, прыгнувший в котел с кипятком «для омоложения»?

Ведь мир с СССР устраивал многих лидеров Третьего рейха. Имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп справедливо рассуждал:

«Пакт с Россией, вне всякого сомнения, был исключительным успехом… Отказ от бисмарковской политики в отношении России положил начало тому окружению Германии, которое привело к Первой мировой войне. В ситуации 1939 года восстановление исторических отношений с Россией было по реальным причинам перворазрядным политическим актом обеспечения нашей безопасности».

Это звучит логично.

А вот война с СССР, причем война на уничтожение – «тотальная война», как раз вовсе не вызывала энтузиазма у большинства высших военных чинов. О реакции на речь фюрера по поводу плана «Барбаросса» вспоминал Кейтель:

«…через несколько дней я смог обменяться с Браухичем мнениями о речи Гитлера. Он был весьма искренен: в глубине души его генералы совершенно не хотели участвовать в подобной войне».

Расовые предрассудки Гитлера общеизвестны, но тем не менее, учитывая все вышеизложенное, зададимся вопросом: почему фюрер начал столь непродуманную войну, а по сути дела, пошел на авантюру?!

В это трудно поверить, однако… Вот его собственный ответ:

«Англичан поддерживает только возможность русского вступления в войну. Будь эта надежда разрушена, они бы прекратили войну».

То есть англичане рассчитывают на вступление СССР в войну и поэтому Гитлер эту самую войну с СССР развязывает!

ФАШИСТЫ НЕ БЫЛИ ГОТОВЫ К ТОМУ, что Красная армия, в отличие от армий завоеванных ими европейских стран, будет сражаться не на жизнь, а на смерть

Фюрер не сумел одолеть Великобританию в 1940-м в воздушной войне, придя к заключению, что покорить ее с воздуха не удастся. О том, что не получится завоевать англичан с моря (британский флот превосходил германский и французский, вместе взятые), ему доложили адмиралы. Отказавшись от битвы за Англию, Гитлер решил покорить Советский Союз – несоизмеримый с Британскими островами по вооружению и территории! Фон Риббентроп сокрушался из-за такого зигзага сознания:

«Начало военных действий против Советской России 22 июня 1941 года было концом начатой по моему предложению в 1939 году политики компромисса между обеими империями на самый длительный срок».

Самурайский узел

И вот после начала «немолниеносной» войны, после того, как ни одна из целей плана «Барбаросса» не была достигнута, когда стало ясно, что надо как-то выкарабкиваться из сложившейся ситуации, «гениальный» ефрейтор… объявил войну Соединенным Штатам! Чем это объяснить?! Солидарностью с Японией и надеждой, что она нападет на СССР с востока? Но, как говорится, «надежды юношей питают»…

Вот что писал об этом Гудериан:

«Военных специалистов в эти дни удивлял тот факт, что, несмотря на объявление Германией войны США, Япония не объявила войны Советскому Союзу. В связи с этим русские имели возможность высвободить свои войска, находившиеся на Дальнем Востоке, и использовать их против Германии. Эти войска были с невиданной до сих пор скоростью (эшелон за эшелоном) направлены на наш фронт. Не разряжение обстановки, а новое, исключительно тяжелое ее напряжение явилось результатом этой странной политики. Расплачиваться за нее должны были наши солдаты».

Гитлер планировал завершить войну с СССР до начала зимы, и поэтому обеспечение солдат зимним обмундированием практически не было предусмотрено. На фото: пленные немцы под Москвой

«Логику» «гениального» ефрейтора лучше всего, на наш взгляд, определил Кейтель:

«Если, несмотря на все это, фюрер все еще продолжал сражаться, то этому могла быть только одна причина, что он был убежден, что немецкому народу, кроме угрозы полного уничтожения, ждать было больше нечего».

И все же они могли победить. Так называемая «немецкая военная машина», а если быть более точными, объединенная армия почти всей Европы, многого не зная о нашем вооружении, не умея воевать зимой, без тяжелых танков и без баз для дальней авиации, без активных союзников, без нательного белья, носков и прочего имела неплохие шансы нас победить нахрапом. Но лишь в одном-единственном случае: если бы мы испугались.

Героизм нашего народа проявился не только в том, что он самоотверженно сражался, терпел лишения, организовывал военную промышленность, но прежде всего в том, что он не испугался кровавого натиска авантюристов. В итоге жизнь расставила все по своим местам: храбрецы стали победителями, а авантюристы проиграли подчистую.


Петр Александров-Деркаченко,
председатель Московского общества истории и древностей русских

В штабах Победы

июня 1, 2016

В выставочном зале «Новый Манеж» открылась экспозиция, рассказывающая о самом тяжелом для нашей страны, начальном этапе Великой Отечественной войны. На выставке представлены уникальные архивные документы.

Охрана московского небафото: Анатолий Гаранин/РИА Новости

Как изменилась страна с началом войны, чем жило население Советского Союза в те тревожные дни, как в условиях военного времени функционировали государственные органы управления, за счет чего удалось сорвать фашистский блицкриг? Выставка «1941. В штабах Победы», подготовленная Российским государственным архивом социально-политической истории (РГАСПИ) при поддержке Департамента культуры города Москвы, знакомит с подлинными документами первых месяцев Великой Отечественной войны, позволяет многое узнать о той эпохе и погрузиться в ее атмосферу…

Сила архивного документа

Выставка открылась в преддверии Дня Победы и будет работать до конца июня, в том числе и в памятный день 75-летия начала войны. В ее названии отмечен 1941 год, поскольку организаторы представляют первую из пяти готовящихся ими экспозиций, каждая из которых будет посвящена одному году Великой Отечественной.

Штабы Победы… Эти слова в названии выставки не следует истолковывать буквально. Речь идет не только о центрах управления армией во время войны. Как подчеркнул директор РГАСПИ Андрей Сорокин, историей государственного управления тема экспозиции не исчерпывается.

«Под штабами Победы, – пояснил он, – мы понимаем все множество больших и малых органов государственного управления, общественных организаций нашей страны, творческих союзов (писателей, театральных деятелей), а также других обществ, вплоть до церковных приходов, семей, конструкторских бюро и научных лабораторий. Все это множество «штабов» и обеспечило консолидацию общества. Все эти центры управления удалось сложить в единую, стройную, централизованную систему, позволившую мобилизовать все ресурсы страны на достижение Победы. И именно поэтому она смогла состояться».

_DSC6903 1Сообщение о донесении агента НКГБ из Берлина, датированное 17 июня 1941 года, и резолюция на нем И.В. Сталина

Посетителей выставки ожидает серьезный, объективный рассказ о труднейшем периоде истории нашего государства. Экспозиция носит историко-документальный характер, базируясь в первую очередь на архивных документах. Организаторы, по словам Андрея Сорокина, придерживались принципа превосходства фактов и документов над всевозможными домыслами и интерпретациями исторического процесса. Выставка представляет более 750 документов, среди которых материалы Государственного комитета обороны (ГКО) СССР, Ставки верховного главнокомандования и Генерального штаба Красной армии, Политбюро ЦК ВКП(б), Совета народных комиссаров, Верховного совета СССР, личных фондов И.В. Сталина, А.А. Жданова, В.М. Молотова, А.И. Микояна, Г.М. Маленкова и других видных политических деятелей той эпохи.

Открывая выставку, заместитель руководителя Федерального архивного агентства Владимир Тарасов отметил особую роль документов в формировании у современного человека верного представления о Великой Отечественной войне.

_DSC6821 1Реконструкция обстановки кремлевского кабинета И.В. Сталина

«Чем больше проходит времени и чем меньше в наших рядах остается ветеранов, которые были свидетелями тех страшных событий, тем больше нужно показывать, какой была война на самом деле, – сказал он. – К великому сожалению, и у нас в стране, и за рубежом находятся люди, которые в силу незнания (а нередко и сознательно) искажают историю, пытаясь представить СССР и Красную армию чуть ли не агрессорами, изобразить результаты военных действий совершенно иными, нежели они были в действительности. Мы, архивисты, видим свою задачу в том, чтобы показать реальную картину событий. Являясь хранителями сотен тысяч документов о Великой Отечественной войне, мы стремимся их выставлять, публиковать, чтобы о них знали люди».

Об этом же на открытии выставки говорил и руководитель Департамента культуры города Москвы Александр Кибовский:

«Очень хорошо, что архивисты со свойственной им объективностью показывают все стороны жизни, не воспевая и в то же время не трагедизируя какую-либо из них. Такой взвешенный, разносторонний и объективный взгляд очень нужен нам сегодня».

Мифы и их разоблачение

Довоенным месяцам 1941 года, когда мало кто в СССР предполагал, что мирное течение жизни страны скоро будет нарушено вероломным вторжением врага на ее территорию, посвящен открывающий выставку раздел. Самая красноречивая его часть – расположенная в центре зала инсталляция, представляющая интерьер квартиры семьи военного: обеденный стол со скатертью, детская кукла на гнутом венском стуле, скромное женское платье, висящее на вешалке, стоящие чуть поодаль словно забытые туфли. И конечно, одна из наиболее ярких примет времени – патефон с пластинками Апрелевского завода. На стены проецируются изображения, и веселые, беззаботные кадры начала 1940-х чередуются тут со снимками, рассказывающими о репрессиях, – лагерными фотографиями писателя Варлама Шаламова, будущего академика Сергея Королева, других пострадавших в те годы. Организаторы выставки стремились показать ключевые моменты истории Советского Союза той поры, представить все стороны его жизни.

Иногда можно услышать, что наша страна не готовилась к войне. Документы, с которыми знакомит эта часть экспозиции, свидетельствуют, что это не так. Подготовка к вероятному военному конфликту шла полным ходом, просчитывались детали возможной мобилизации. Архивные документы подробно повествуют о вооружении самолетов, изготовлении пушек, строительстве и маскировке аэродромов. Особый акцент делался именно на перевооружении частей Красной армии. Представленные здесь материалы опровергают миф о «полной неготовности» СССР к войне. Но довести до конца все намеченные мероприятия к началу войны, к сожалению, не удалось. Связано это и с тем, что расчет даты нападения нацистов на Советский Союз был сделан руководством страны неверно. На выставке можно изучить разведывательные сводки и донесения о готовившейся немецкой атаке, увидеть докладную записку Георгия Жукова, поданную Сталину, о возможном военном столкновении с Германией, а также ознакомиться с весьма гневными резолюциями вождя на такого рода документах.

плакатНемецкие пропагандистские плакаты, распространявшиеся на оккупированных территориях СССР

И вот наступило 22 июня 1941 года. Документы вновь развенчивают популярные мифы, в частности о том, что якобы глава государства в первые дни войны находился в подавленном состоянии и никого у себя не принимал. Записи «Журнала посещений кабинета товарища Сталина», который вели дежурные секретари, полностью это опровергают, наглядно показывая, что в этот день Сталин начал прием в 5.45 утра, причем в списке его посетителей – вся политическая и военная верхушка Советского государства: Вячеслав Молотов, Лаврентий Берия, Семен Тимошенко, Георгий Жуков, Георгий Маленков, Анастас Микоян, Климент Ворошилов и многие другие. Кроме того, в первые же дни войны были созданы новые органы власти: Ставка главного командования (с 10 июля 1941 года Ставка верховного главнокомандования), Совет по эвакуации, Совинформбюро, Бюро военно-политической пропаганды, Государственный комитет обороны. Тем самым кризис государственного управления, возникший в экстремальной ситуации внезапно начавшейся войны, был достаточно быстро преодолен.

В экспозиционном зале расставлены сооружения, имитирующие большие противотанковые надолбы (один из символов военного времени), на которых размещены документы. Особенно много здесь просьб о принятии на фронт – как от молодежи, так и от людей старшего поколения. Примечательный экспонат – настенный отрывной календарь, на его странице 22 июня 1941 года кто-то написал карандашом:

«Началась война с немцами»…

Тогда всю жизнь страны нужно было перестраивать на военные рельсы. Этот процесс освещают многочисленные директивы, постановления и указы: об объявлении военного положения, об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с работы, о введении карточек на хлеб, об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, сеющих тревогу и панику среди населения. Возникла необходимость и в особых мерах, направленных на нераспространение информации о частях Красной армии. Так, 6 июля 1941 года было принято постановление ГКО «О мерах по усилению политического контроля почтово-телеграфной корреспонденции», в котором, в частности, говорилось о запрете сообщения в письмах и телеграммах каких-либо сведений военного, экономического или политического характера, оглашение которых может нанести ущерб государству. В связи с этим солдатам и офицерам в письмах родным следовало указывать «в Н-ской дивизии», «в Н-ском городе», чтобы в случае перехвата корреспонденции врагом важная информация оставалась для него недоступной…

_DSC6774 1Юные посетители изучают электронные материалы выставки

Красноречивое название раздела экспозиции «Вношу и я свою долю в Фонд обороны» говорит само за себя: помощь фронту стала поистине всеобщим, всенародным делом. Фонд обороны был создан в конце июля 1941 года по инициативе трудящихся, о чем писала газета «Правда» – и с этими публикациями также можно ознакомиться на выставке. Был организован сбор средств на строительство танков, самолетов, бронепоездов, стрелкового оружия и т. д. Люди отправляли на фронт и теплые вещи для бойцов Красной армии, которые получали в том числе раненые в госпиталях. Уже летом 1941 года началось производство боевой техники на пожертвования, сделанные трудящимися в Фонд обороны: в частности, благодаря комсомольцам города Рубцовска (Алтайский край) появилась танковая колонна «Алтайский комсомолец».

Представленные на выставке материалы опровергают и миф о том, что в первые месяцы войны Красная армия якобы терпела одни лишь поражения. На самом деле было немало локальных побед, в ряде случаев частям и подразделениям советских войск удавалось организовать активное сопротивление. Так, битва за Дубно – Луцк – Броды стала крупнейшим танковым сражением в мировой истории. Выставка знакомит посетителей и с документами, рассказывающими о первых больших победах 1941 года, в том числе о Ельнинской и Ростовской операциях.

Особой страницей истории первых месяцев войны, с самого начала исполненной героизма и подвигов, стали организация и проведение эвакуации из районов, которым угрожала оккупация. Совет по эвакуации при Совнаркоме СССР во главе с Лазарем Кагановичем, Алексеем Косыгиным и Николаем Шверником, созданный 24 июня 1941 года, сразу же приступил к работе. Действовать приходилось в экстремальных условиях продвижения врага вглубь страны. В ведении Совета находилась прежде всего эвакуация населения, в первую очередь квалифицированных рабочих и служащих, стариков, женщин и детей. Документы, включенные в экспозицию, показывают объективную картину тех дней: кто-то просил как можно скорее эвакуировать его семью, кто-то сам пытался пробиться на восток страны, кто-то, напротив, отказывался от эвакуации, готовясь к встрече с врагом лицом к лицу. Кроме того, эвакуации подлежало оборудование фабрик и заводов с последующим развертыванием производства на новом месте. Наконец, необходимо было спасать ценности музеев и библиотек…

директива2Директива № 2, направленная из Москвы военным советам Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого и Одесского военных округов ранним утром 22 июня 1941 года

Во время войны не остались в стороне от происходящего и представители религиозных конфессий: об их патриотической деятельности рассказывают фотоснимки, письма, различные документы и печатные сборники. Уже 22 июня, сразу после объявления о вторжении врага на территорию СССР, к верующим обратился патриарший местоблюститель митрополит Сергий (в миру Иван Николаевич Страгородский) – его фотография и текст выступления представлены в экспозиции. Церковь в первые же месяцы войны организовала сбор средств на вооружение действующей армии: так, на пожертвования верующих впоследствии была построена танковая колонна «Димитрий Донской». С призывом встать на борьбу с фашистскими захватчиками к единоверцам обратился и муфтий Габдрахман Расулев. Среди документов здесь приводится и письмо раввина Исаака Рабиновича из Нью-Йорка, адресованное Михаилу Калинину, с пожеланиями СССР победы в войне против Германии.

Есть на выставке раздел, посвященный вкладу в Победу деятелей науки и культуры. Особое место в нем занимает уникальный документ, предоставленный Всероссийским музейным объединением музыкальной культуры имени М.И. Глинки, – это ноты песни «Священная война» с автографом композитора Александра Александрова.

По ту сторону фронта

В 1941 году войска вермахта заняли значительную часть территории СССР, миллионы наших граждан оказались в оккупации. Об условиях жизни на оккупированных фашистами территориях и партизанской борьбе повествуют экспонаты следующего зала выставки. Прежде всего это предоставленные РГАСПИ, ранее никогда не экспонировавшиеся немецкие пропагандистские плакаты с текстами на русском языке, призывавшие к борьбе с большевиками и оказанию помощи германской армии. Захватчики сулили разнообразные выгоды перебежчикам и угрожали суровой расправой всем непокорным.

Представление о том, как был организован режим на оккупированных территориях, дают размещенные в экспозиции приказы и постановления различных немецких комендатур и управ. Масштабы идеологической обработки населения поражают: существовал приказ об изъятии всех прежних учебников по истории и использовании нового, который был создан в оккупированной Риге. Много страниц в нем посвящалось «великому вождю» Адольфу Гитлеру. Опорой нацистских властей были согласившиеся на сотрудничество с ними местные жители: вниманию посетителей выставки представлен паспорт члена Организации украинских националистов, а также брошюра одного из идеологов этого движения.

документыДокументы и фотографии, представленные на выставке в Новом Манеже, рассказывают о первых месяцах Великой Отечественной войны

Фотографии, демонстрирующие зверства нацистов (повешенные партизаны; мирные жители, которых отправляют на рабский труд в Германию), выглядят устрашающе, но именно это и нужно показать сегодня, иначе современному человеку трудно понять, что на самом деле довелось пережить тем, кто оказался на оккупированных территориях.

Однако развязанный немцами террор не смог запугать население: партизанское движение со временем только расширялось. Первые партизанские отряды появились сразу после 22 июня, они возникали как организованно, так и стихийно. Экспозиция знакомит посетителей с партизанскими листовками, фотографиями, на которых мы видим получающих оружие партизан и последствия диверсий на аэродромах, материалами об организации школ для подготовки партизан-диверсантов. Есть здесь и немецкие листовки, призывавшие к борьбе с партизанами.

Теме героизма воинов Красной армии, партизан и работников тыла посвящен раздел, оформленный особенно торжественно. Тут не только фотографии генералов Льва Доватора и Ивана Панфилова, но и их личные вещи, шапка-кубанка Зои Космодемьянской, ордена павших бойцов, представления и указы о награждении артиллеристов и летчиков, совершивших подвиги летом и осенью 1941 года.

Уже в начале Великой Отечественной войны были заложены основы для создания антигитлеровской коалиции: шли переговоры с Великобританией и Соединенными Штатами об Атлантической хартии, о совместных действиях против Германии. Ряд документов экспозиции дает представление о том, что такое ленд-лиз, а также рассказывает о приеме Сталиным Гарри Гопкинса, ближайшего советника президента США, прибывшего в Москву в конце июля 1941 года.

Выставка, рассчитанная на думающего и рассуждающего зрителя, позволяет приблизиться к пониманию трагичности и сложности ситуации, возникшей на начальном этапе войны. В следующем году ее организаторы планируют рассказать о событиях 1942 года – не менее драматичных как для Красной армии, так и для всей советской страны. А в декабре текущего года в Центральном музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе откроется масштабная экспозиция, посвященная 75-летию разгрома фашистов под Москвой.


Никита Брусиловский

ВЫСТАВКА «1941. В ШТАБАХ ПОБЕДЫ»

продлится до 26 июня 2016 года

Адрес: г. Москва, Георгиевский переулок, д. 3, стр. 3
Режим работы: со вторника по воскресенье – с 12:00 до 21:00 (кассы до 20:30); понедельник – выходной

Лицам до 18 лет вход на выставку свободный
22 июня 2016 года для всех желающих посетить выставку вход свободный

Письмо к другу

июня 1, 2016

Один из самых трогательных экспонатов выставки «1941. В штабах Победы» – письмо Светланы Сталиной отцу из Куйбышева (ныне Самара), куда она была эвакуирована в начале осени 1941 года.

allфото: предоставлено РГАСПИ

Милый мой папочка, дорогая моя радость, здравствуй!

Как ты живешь, мой дорогой секретаришка? Я тут устроилась хорошо, хожу в школу. Ребята все московские, знакомых очень много, так что не скучно.

Дорогой мой папуля, я всегда скучаю по тебе, когда уезжаю куда-нибудь, но сейчас что-то особенно к тебе хочется. Если бы ты разрешил, то я прилетела бы на самолете, дня на 2-3 (тут «дугласы» ходят в Москву каждый день). Ехать на поезде – очень надоедливо. А на самолете, если позволишь, – я сейчас же прилечу. Недавно дочка Маленкова и сын Булганина улетели в Москву – так если им можно летать, то почему мне нельзя? Они одного возраста со мной и вообще ничем не лучше меня.

Погода тут была хорошая, теплая, а сейчас холодно стало и дожди идут. Город мне не очень нравится, грязный и пыльный, как все портовые города. Очень много (не знаю почему) хромых, слепых, кривобоких, косоногих, криворуких и прочих калек. Прямо на улице каждый пятый – калека. Очень много нищих и беспризорников. В Куйбышев (во время войны) съехалось великое множество людей из Москвы, Ленинграда, Киева, Одессы и других городов. Местные жители относятся к приехавшим с нескрываемой злобой. Приезжие считаются виновниками того, что цены на продукты поднялись и вообще часто продуктов не бывает и приходится часами стоять в очередях. «Вот, – говорят еще куйбышевцы, – понаехали сюда всякие разряженные да расфуфыренные, так теперь Гитлер и сюда прилетит бомбить!»

Ох, папуля, как мне хочется хотя бы на один день в Москву!!

Светлана

19/IX. Куйбышев

Песенный фронт

июня 1, 2016

Песни военных лет. Они появились уже в июне 1941-го. Они открывали то, что советские люди еще не могли сформулировать в сумятице первых сражений. Трудно переоценить вклад этих песен в Победу.

pesni_voennih_let_vstavaj_strana_ogromnaja 1Песня «Священная война» впервые была исполнена 26 июня 1941 года перед войсками, отправляющимися на фронт с Белорусского вокзала

Их запоминали и подхватывали. Само определение «народной войны» прозвучало на всю страну не в речи Молотова, не в сообщениях, зачитываемых диктором Юрием Левитаном, а в песне:

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, –
Идет война народная,
Священная война!

«Вставай, страна огромная!»

22 июня 1941 года Василию Лебедеву-Кумачу позвонили из «Красной звезды». Главред генерал Давид Ортенберг хотел открыть первый военный номер газеты боевыми стихами. Надо было написать стихи, которые подхватили бы миллионы людей. При такой задаче главное – отыскать ключевое определение, эпитет небанальный, незатертый и в то же время точный и простой, без приблизительных ассоциаций. Лебедев-Кумач нашел сразу несколько необходимых определений: «благородная», «священная», «народная».

«В сердце ударила строка, вынесенная поэтом в заголовок стихотворения: «Священная война». Да, именно священная! Эти слова жили в мыслях и чувствах нашего сражающегося народа. Но Лебедев-Кумач первым произнес их вслух», – писал в воспоминаниях Ортенберг.

24 июня это стихотворение было опубликовано сразу в двух центральных газетах: кроме «Звездочки» еще и в «Известиях». По радио их в тот же день читал знаменитый актер Малого театра Александр Остужев. Несколько композиторов бросились писать на эти слова музыку. Но вне конкуренции оказался Александр Александров, нашедший золотое сечение суровой мелодии. Получилась песня, достойная великой державы. Трагическая кантата во славу тех, кто идет на смерть.

На репетиции отвели один день, не хватало времени, чтобы напечатать ноты: композитор, как учитель, писал их мелом на доске, а музыканты переписывали в свои тетради. Краснознаменный ансамбль красноармейской песни и пляски под руководством Александрова превратил песню в явление природы, в голос истории. Когда хор поет: «Вскипает, как волна…», мы кожей ощущаем этот пульс ярости. 26 июня песня впервые прозвучала на Белорусском вокзале.

Композитор вспоминал:

«Когда пластинку с этой песней принимал художественный совет на студии грамзаписи, то профессор А.Б. Гольденвейзер, я сам и другие заплакали. Когда я с группой Краснознаменного ансамбля выступал на вокзалах и в других местах перед бойцами, идущими непосредственно на фронт, то эту песню всегда слушали стоя, с каким-то особым порывом, святым настроением. И не только бойцы, но и мы – исполнители – нередко плакали. Таково было тогда воздействие этой песни на сердца людей, и она доносилась нашим радио во все концы Советского Союза и фронта…»

Эта песня как восклицательный знак в прологе войны. С 15 октября, когда враг рвался к Москве, она звучала по радио каждое утро после боя кремлевских курантов и стала гимном несломленной страны в те дни самых тяжелых испытаний.

Кстати, в начале 1990-х по поводу авторства текста песни возник спор. Нашлись журналисты, которые выдвинули версию, что якобы стихи еще в 1915 году написал учитель из Рыбинска Александр Боде (1865–1939). В 1937-м он прислал их Лебедеву-Кумачу, а тот, как только началась война, опубликовал этот текст Боде с незначительными изменениями под своей фамилией. Дело дошло до суда, который признал сведения о плагиате «не соответствующими действительности и порочащими честь, достоинство, деловую репутацию автора песни «Священная война» В.И. Лебедева-Кумача» и указал, что «автором текста песни «Священная война» является В.И. Лебедев-Кумач».

Романсовый маэстро

Борис Фомин – композитор будуарной темы, удачливый песенник, автор самых популярных русских «мировых шлягеров»: «Дорогой длинною», «Только раз бывают в жизни встречи», «Твои глаза зеленые», «Мы только знакомы». Известные мелодии! Некоторые его песни конферансье еще при жизни композитора объявляли чинно: «Старинный русский романс». Казалось бы, какой из этого легкомысленного сочинителя мастер гражданственной темы…

С1941Ноты песни «Священная война» с автографом композитора Александра Александрова. 1941 год

Фомин всегда писал о любви, отдавал, как говорили строгие критики, дань цыганщине, сочинял сентиментальные романсы, за которые публика певцов на руках носила.

Когда началась Великая Отечественная, ему шел 41-й год, но Бориса Ивановича уже тогда считали «осколком прошлого». Он не вписывался в ритмы индустриального времени – все равно как высохшая незабудка в петлице. Однако летом 1941-го Борис Фомин погрузился во фронтовую героику. Мастер интимной лирики превратился в баталиста. Он создал фронтовой театр «Ястребок» при клубе МВД, который полюбили и в Москве, и в действующей армии. Театр не отбывал в эвакуацию, постоянно выдавал новые программы и стал, можно сказать, хроникером войны.

lebedev-kumachПоэт В.И. Лебедев-Кумач

Уже в июне 1941-го зазвучала по радио песня Бориса Фомина и поэта Григория Гридова «И не раз, и не два» – запоминающаяся, броская. Знатоки не узнавали Фомина: вместо пряной цыганщины и талантливых стилизаций старинного романса композитор сочинил настоящую воинскую песню. Грозную, сплачивающую – не только людей, но и эпохи, великое прошлое и настоящее. Были там такие слова:

Пронесли в боях мы предков наших славу,
Не согнула нас свинцовая гроза,
Встали в ряд один: Бородино, Полтава,
Перекоп и финские леса.

***

Родину беречь нам завещали деды,
Жизни не щадя, в атаку шли отцы.
Выпал час и нам сражаться до победы –
В бой! Вперед! За Родину, бойцы!

Как важно было в те дни снова и снова напоминать о русских традициях стойкости, о традициях воинской доблести! 7 ноября 1941 года с трибуны Мавзолея о них на всю страну скажет Иосиф Сталин.

Boris_ivanovich_fominКомпозитор Б.И. Фомин

В начале октября 1941 года политрук Григорий Борисович Гридов, служивший в редакции армейской газеты «К победе!», пал смертью храбрых. Погиб под Вязьмой, в окружении, как многие (почти все!) политруки первого призыва. А песня его не заглохла и прошла всю войну.

«Кончилось мирное время»

Композитор Ежи Петерсбурский (Мелодиста) был настоящим королем предвоенных танцплощадок от Познани до Владивостока. Достаточно назвать только два его произведения – танго «Утомленное солнце» (в Польше его называли «Последнее воскресенье») и вальс «Синий платочек». В 1939-м композитор получил красную книжицу, положенную каждому гражданину СССР, а до этого успел побывать подданным Российской империи и гражданином Польши. Как и для тысяч польских евреев, для потомка музыкальной династии Мелодиста с петербургским псевдонимом присоединение Восточной Польши к Советскому Союзу оказалось спасением.

В нашей стране его официально величали Юрием Яковлевичем и вверили ему Государственный джаз-оркестр Белорусской ССР. В 1940-м он гастролировал по всей стране и однажды, в номере гостиницы «Москва», написал вальс, мелодия которого сразу врезается в память. Поэт Яков Галицкий набросал стихи – и на следующий день певец Станислав Ляндау спел для москвичей:

Синенький скромный платочек
Падал с опущенных плеч.
Ты говорила, что не забудешь
Ласковых, радостных встреч.

Порой ночной
Мы распрощались с тобой…
Нет прежних ночек.
Где ты, платочек,
Милый, желанный, родной?

Песня по сюжету мужская, но изящная мелодия понравилась прежде всего прекрасным дамам, и «Синий платочек» пели лучшие советские певицы: Изабелла Юрьева, Лидия Русланова, Клавдия Шульженко

В1941.Выступление Клавдии Шульженко перед бойцами. Ленинградский фронт, 1941 год

Едва грянула война, появилась «прощальная» версия слов популярного вальса – и в любом разговоре о начале Великой Отечественной мы вспоминаем:

Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа,
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война.

Одно из первых свидетельств об этой песне – в политдонесении Юго-Западного фронта:

«Красноармеец Н.И. Немчинов из ансамбля песни и пляски Киевского особого военного округа перед бойцами, убывающими на фронт, на Киевском вокзале 29 июня с. г. исполнил новую песню Е. Петерсбурского (Петербургского) «Прощальная», которую командиры и бойцы встретили с воодушевлением, просили переписать слова, а исполнять они ее будут на позициях уже сами, так как мотив ее им знакомый…»

Строки наивные, рифмы простодушные, но в них – тревога первых суток войны, когда матери и жены прощались с бойцами. «Выйди, подруга, к поезду друга» – для большинства тогда это было сильнейшее впечатление, а о сражениях знали только на передовой.

1355Обложка сборника песен ленинградских композиторов. 1941 год

Считается, что слова песни народные, но у них есть автор – довольно известный в то время поэт Борис Ковынёв. Он опубликовал стихи во фронтовой газете, а народ подхватил. Появлялись и новые вариации текста – связанные с отступлениями, с Битвой за Москву. Однако прообраз песни «Двадцать второго июня» дал полузабытый ныне Ковынёв. Песня вошла в фольклор, да и, безусловно, в историю Великой Отечественной.

Февраль 1942-го – время испытаний и потерь, критический перекресток войны. Шульженко пела для защитников Ленинграда – исполняла и первый вариант «Синего платочка». После концерта в железнодорожном депо станции Волхов она получила конверт от одного из слушателей. Лейтенант Михаил Максимов, сотрудник газеты 54-й армии, предложил свой вариант «Синего платочка» – армейский. А певица давно уже мечтала о новых словах для полюбившейся всем мелодии, на военный лад…

Родился настоящий шедевр: в песне прозвучала такая фронтовая правда, что ее и сегодня невозможно слушать без слез. Слишком многое вместилось в эти слова, слишком о многом говорят интонации Клавдии Шульженко.

Письма твои получая,
Слышу я голос родной.
И между строчек синий платочек
Снова встает предо мной.

И часто в бой
Провожает меня облик твой,
Чувствую: рядом
С любящим взглядом
Ты постоянно со мной.

Нежность и любовь переплелись с боевым призывом – и получилось безукоризненно. Если хотите понять, за что воевали наши деды, – послушайте «Синий платочек». Здесь, конечно, в первую очередь заслуга Клавдии Шульженко. Песня превратилась в символ сопротивления, голос певицы стал голосом Родины, а синий платочек – одним из знамен Победы.

«Споемте, друзья, ведь завтра в поход»

Еще в 1939 году в те части Красной армии, которые вступали в Западную Белоруссию, были откомандированы композитор Матвей Блантер и поэт Евгений Долматовский. Там Блантер и создал простую, проникновенную мелодию неспешного вальса. Но подходящих стихов пришлось ждать почти два года. В начале 1941-го Долматовский написал:

Я уходил тогда в поход,
В далекие края.
Платком взмахнула у ворот
Моя любимая.

«Мне кажется, что, напиши я «Мою любимую» после 22 июня, она была бы гораздо суровее, может быть, даже мрачнее. В ней есть что-то от легких дней. Впрочем, не исключено, что запели ее как раз потому, что она мирная и несколько элегически ворошит дорогие людям воспоминания», – рассказывал потом Долматовский.

А уж как раскрыл эту песню Сергей Лемешев!.. Не только яростная героика «Священной войны», не только яркий, запоминающийся призыв «И не раз, и не два», но и нежная песня о расставании молодого бойца с любимой девушкой оказалась необходимой летом 1941-го.

Д.--2Композитор Д.Д. Шостакович. Ленинград, 1941 год

Не менее проникновенна песня о моряках, музыку к которой написал Василий Соловьев-Седой. Созданную еще в начале войны, эту балладу раскритиковали в Союзе композиторов как минорную и «упадническую» и положили под сукно. В тяжелые дни, когда Красная армия отступала, казалось кощунственным петь с тихой грустью: «Прощай, любимый город», хотя бы и о матросах, уходящих в плавание. Прошло несколько месяцев, и однажды на Калининском фронте, в землянке Соловьев-Седой, «поддавшись какому-то необъяснимому чувству», спел продрогшим, сонным бойцам: «Споемте, друзья, ведь завтра в поход…»

И песню подхватили!

«Нам приказал нарком»

Ленинградский поэт Виссарион Саянов записался добровольцем на фронт в первые дни войны и вскоре выехал с предписанием «занять место писателя» в расположение одной из боевых газет. Но эти строки он сочинил еще в Ленинграде:

Великий день настал, и вышли миллионы
На беспощадный бой за Родину свою.
Клянется вся страна наркому обороны:
Мы выполним приказ, мы победим в бою.

Наркомом тогда еще был маршал Семен Тимошенко, однако поэт назвал в клятвенных стихах и имя главного вождя: «Ведет к победе Сталин. Его приказ – закон, смелее в грозный бой!»

Как военкор, Саянов к тому времени побывал и на Советско-финляндской войне, и в Западной Белоруссии. Иллюзий он не питал: по стихам видно, что поэт предчувствовал масштабы войны и ее беспощадность. Современного читателя может удивить такое определение начала войны – «великий день». Почему же не «черный», а «великий»? Судя по всему, столкновение с гитлеровской Германией Саянов считал неизбежным и отчетливо понимал исторический смысл этого противостояния.

Стихи не случайно попали в руки Дмитрию Шостаковичу – великому симфонисту, который и в жанре массовой песни подчас задавал тон, хотя никогда не ставил на поток песенное творчество. Строки Саянова потребовали музыки торжественной и могучей – и в хоровом исполнении эта песня и впрямь мобилизует, превращает слушателя в солдата, пусть и на несколько минут, пусть и в воображении. Мелодия простая, но не без изящества. Песня развивается неспешно – это гимн армии, которая уверена в своих силах. Причем в «Клятве наркому» нет ни грана бахвальства. Это в немецких маршах нередко слышится глумливая насмешка над врагом. Шостакович же видел войну в измерении трагического эпоса.

В сентябре 1941-го, когда враг приближался к Ленинграду, вышел в свет сборник «Песни Краснознаменной Балтики», который открывала «Клятва наркому». Хоровая клятва звучала в военкоматах. Те, кто тогда уходил на фронт, навсегда запомнили этот грозный напев.

«Смелого пуля боится»

Поэт Алексей Сурков, на тот момент главный редактор журнала «Литературная учеба», 22 июня 1941 года исписал стихами о войне несколько листков – не дожидаясь, когда поступит официальное задание создать такую песню, что превратит вчерашних мальчишек в бойцов.

Ринулись ввысь самолеты,
Двинулся танковый строй.
С песней стрелковые роты
Вышли за Родину в бой.
Песня – крылатая птица –
Смелых скликает в поход.
Смелого пуля боится,
Смелого штык не берет…

В тот же день, 25 июня, когда газета «Правда» напечатала эти строки, композитор Виктор Белый сочинил к ним мелодию, и уже на следующее утро «Песню смелых» записал для радио баритон Большого театра Павел Лисициан.

«Это было суровой зимой 1941 года. Полчища озверелого врага рвались к сердцу нашей Родины – Москве. Наше подразделение грудью отстаивало вверенный ему клочок родной земли. Силы были явно неравные. Обнаглевшие немцы поднялись в атаку… И вдруг в эту грозную, решающую минуту боя над заснеженной поляной взметнулась песня. Она взвилась как боевое знамя, как призыв к победе, как торжество: «Смелого штык не берет!»Это пел наш любимец сержант Субботин. Его голос звенел как струна. Песня взбодрила нас, влила невиданные силы, и, подхватив припев, мы встали из снега и, ощетинив штыки, ринулись на врага… Фашисты отступили», – рассказывал в письме во фронтовую газету один из участников Битвы за Москву.

В 1943 году на всю страну прозвучали слова Василия Лебедева-Кумача, положенные на музыку Анатолием Лепиным.

Кто сказал, что надо бросить
Песни на войне?
После боя сердце просит
Музыки вдвойне!
И это была чистая правда.

Конечно, песни о войне писали и спустя много лет после Победы. Их создавали в том числе композиторы и поэты, родившиеся уже после 1945-го. Так и должно быть. Но самые ценные, самые дорогие песни – те, с которыми шли в бой. Те, которые помогали выжить, несмотря на голод и холод, после ранений, после гибели любимых людей. Настоящие фронтовые песни. Когда они звучат, мы, издерганные, негероические люди, превращаемся в народ-победитель.


Евгений Тростин

«Июньское восстание»

июня 1, 2016

Если для граждан России 22 июня 1941 года – это день начала Великой Отечественной войны, день памяти и скорби, то в соседней Литве в этот день вспоминают не только нападение Германии, но и так называемое «Июньское восстание»…

IpRhQE5-SO4Z15S3pmHAOAКнига журналистки Руты Ванагайте «Наши» рассказывает об участии литовцев в убийстве евреев во время Второй мировой войны

Это весьма неоднозначное историческое событие, вызывающее дискуссии как в литовском обществе, так и в научной среде. Для одних «Июньское восстание» 1941 года – героическое сражение литовцев за освобождение своей родины от советской власти, для других – начало агрессивного преследования литовских евреев, неотъемлемая часть Холокоста. Болезненная общественная реакция на вышедшую в начале 2016 года книгу литовской журналистки Руты Ванагайте «Наши» (об участии литовцев в убийствах евреев) наглядно продемонстрировала, что, несмотря на прошедшие десятилетия, вокруг «Июньского восстания» и последовавших за ним событий продолжают бушевать нешуточные страсти.

Вопрос о роли германских разведывательных служб в организации «Июньского восстания» не менее болезнен для литовского общества, чем вопрос о соучастии местных «национальных партизан» в Холокосте. Образ благородного повстанца, взявшего в руки оружие для восстановления государственной независимости своей родины, плохо согласуется с работой в интересах нацистского Третьего рейха.

«Повстанцы 1941 года – герои народа или агенты нацистов?» – этот вопрос, сформулированный в 2001 году литовским историком Людасом Труской, до сих пор волнует умы, несмотря на свою излишнюю категоричность.

Так что же представляло собой «Июньское восстание»?

Присоединение

Все началось 15 июня 1940 года, когда колонны советских войск перешли границу Литвы. Их, согласно приказу командующего литовской армией генерала Винцаса Виткаускаса, дружественно встречали литовские офицеры, в задачу которых входило разрешение всех возможных недоразумений. Размещение на территории Литвы дополнительных контингентов советских войск было узаконено соглашением, которое тем же вечером подписали генерал Виткаускас и командующий Белорусским Особым военным округом генерал Дмитрий Павлов. Однако ни для кого не было секретом, что данному соглашению предшествовал жесткий ультиматум Кремля. Москва поставила Каунас, тогда столицу Литвы, перед выбором: либо смена правительства и введение в страну дополнительных контингентов советских войск, либо война.

Задачей литовских подпольных организаций была подготовка к борьбе в тылу Красной армии. Повстанцы на улицах Каунаса в июне 1941 года

После получения ультиматума литовский диктатор Антанас Сметона, самовластно правивший республикой с 1926 года, пытался убедить своих соратников в необходимости оказать сопротивление, однако его не поддержали ни военные, ни гражданские чиновники. В тот же день Сметона бежал в Германию, а уже менее чем через два месяца, в начале августа 1940 года, Литва официально вошла в состав СССР.

Присоединение Литвы (да и всей Прибалтики) для советского руководства было вынужденным экспромтом. Еще осенью 1939 года в Кремле полагали, что для обеспечения безопасности СССР на прибалтийском направлении вполне достаточно пактов о взаимопомощи, советских военных баз в республиках и договоренностей с Берлином о разграничении зон влияния. Все изменилось в мае 1940 года, когда наступление на западе неожиданно обернулось триумфом германского оружия. В Москве прекрасно понимали, что, победив на западе, Гитлер двинется на восток.

ВОПРЕКИ ОЖИДАНИЯМ ЛИТОВСКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ, ни о какой марионеточной литовской государственности их немецкие хозяева даже не думали

Ситуация усугублялась тем, что весной 1940 года советская разведка отследила активизацию сотрудничества литовских и немецких спецслужб. В конце февраля 1940 года начальник Департамента госбезопасности МВД Литвы Аугустинас Повилайтис ездил в Берлин, где встречался с высокопоставленными сотрудниками РСХА – руководящего органа политической разведки и полиции безопасности Третьего рейха. В Москве знали, что разговор шел о возможности передачи Литвы под германский протекторат. Реализация подобного сценария стала бы для СССР катастрофой.

«Хотя советское правительство и составило с немецким правительством договор о дружбе, этот договор не освобождает нас от шагов предосторожности, – объяснил впоследствии министру «народного» правительства Литвы Винцасу Креве-Мицкявичюсу нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов. – Сметона обращался к немецкому правительству, чтобы то ввело в Литву войска, обещая окружить немногочисленные гарнизоны СССР и их обезоружить. В связи с этим советское правительство было вынуждено предпринять соответствующие шаги, потому что не хотело повторить ошибок французов, не захотевших в свое время оккупировать Бельгию».

Присоединением Литвы к СССР Москва преследовала цель остановить укрепление германского влияния в регионе. Однако вскоре ей пришлось столкнуться с новыми, непредвиденными проблемами.

Подполье

Любая смена политического строя (а тем более утрата национальной независимости) порождает недовольных. Части населения Литвы установление в республике советской власти принесло несомненную социальную и экономическую выгоду, а другим – национализацию имущества, оскорбление религиозных чувств и осознание невозможности встроиться в новую систему госуправления.

2Казис Шкирпа – руководитель Фронта литовских активистов

Кремль, разумеется, был готов к появлению недовольных. Предполагалось, что при помощи агитации и пропаганды большинство удастся переубедить; теми же, кто перейдет к созданию антисоветских подпольных организаций, займется НКВД. Образование подпольных организаций – не такое уж простое дело, как может показаться. Заговорщикам необходимо найти верных людей, создать конспиративные системы связи между подпольными группами внутри страны, а также установить связь с заграницей. Поэтому на стадии формирования подполье довольно легко ликвидируется органами госбезопасности.

3Леонас Прапуоленис – ключевая фигура подполья Фронта литовских активистов

ЛИТОВСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ СОЗДАЛИ ПЕРВЫЙ на оккупированной нацистами территории СССР концлагерь для евреев

Непредвиденная Кремлем проблема заключалась в том, что в Литве конспираторам не нужно было начинать создание подполья с нуля, рискуя быть разоблаченными. В республике уже существовало большое число подпольных организаций.

Причиной тому была неэффективность диктаторского режима Сметоны. Соседними Эстонией и Латвией также правили диктаторы, пришедшие к власти в результате военных переворотов, однако Константин Пятс в Эстонии и Карлис Улманис в Латвии сумели ликвидировать оппозиционные партии и сплотить общество. Сметоне же удалось лишь загнать оппозиционные группы в подполье. Оппозиционеры постоянно строили заговоры, готовили военные перевороты и без какого-либо смущения принимали помощь от сопредельных стран – Польши и Германии.

1Во главе военных заговорщиков в Вильнюсе стоял майор Витаутас Бульвичюс

По данным Департамента госбезопасности МВД Литвы, в 1927–1939 годах имело место 13 попыток вооруженного переворота, не считая всевозможных политических покушений – как осуществленных, так и сорвавшихся.

Одной из политических организаций с развитым подпольным компонентом была католическая молодежная организация «Будущее» («Атейтис», отсюда название членов организации – атейтининки), широко представленная в студенческих корпорациях и имевшая разветвленную сеть нелегальных ячеек в старших классах гимназий. Только в гимназиях численность атейтининков превышала 11 тыс. человек, при этом ничего не было известно ни о личном составе ячеек, ни даже о том, в каких школах они существуют.

Чекисты видели в атейтининках всего лишь одно из потенциально опасных движений с неудобоваримым для русского слуха названием. На самом деле руководство этой далеко не безобидной организации имело связи с германскими разведслужбами.

Еще в конце 1938 года в Клайпеде (Мемеле) был создан оппозиционный режиму Сметоны Союз литовских активистов (СЛА), объединивший как представителей крайне правых, так и социал-демократов. Ни для кого не было секретом, что организация финансировалась нацистской Германией, в тот момент чрезвычайно заинтересованной в дестабилизации политической ситуации в Литве и отторжении населенного немцами Клайпедского края. Департамент госбезопасности МВД Литвы вполне обоснованно завел дело против лидеров СЛА, но в апреле 1939 года, после улучшения отношений с Германией, дело закрыли. Одним из основателей организации был атейтининк Леонас Прапуоленис.

Опыт пронемецкого СЛА германские спецслужбы использовали после присоединения Прибалтики к СССР. В ноябре 1940 года бывший посол Литвы в Берлине полковник Казис Шкирпа объявил о создании Фронта литовских активистов (ФЛА) – антисоветской подпольной организации, возводившей свою родословную к «движению клайпедских активистов 1938–1939 годов». Связи ФЛА с немецкими спецслужбами были столь же очевидными, как и у его предшественника. Шкирпа возглавлял Берлинский центр ФЛА. На территории Литвы основную организаторскую работу проводил Каунасский центр, одним из создателей которого стал уже упоминавшийся Леонас Прапуоленис. Именно он обеспечивал связь с Берлином и, таким образом, являлся ключевой фигурой подполья.

Один из его товарищей вспоминал:

«Мы создали штаб литовских активистов Каунасского сектора… Эта работа происходила достаточно успешно, потому что Л. Прапуоленис все время отдавал организационным делам Фронта».

Разветвленная сеть атейтининков легла в основу подполья ФЛА; студенческие братства и нелегальные ячейки в гимназиях начали вести антисоветскую пропаганду и готовиться к вооруженному выступлению против новой власти.

Еще одним источником кадров для подполья стал Союз стрелков – существовавшая в Литве государственная военизированная организация. Ее члены получали военную подготовку, проходили обучение самообороне и методам ведения партизанской войны. Во времена Сметоны Союз стрелков Литвы насчитывал более 60 тыс. человек. Последовавшая летом 1940 года ликвидация организации принесла лишь формальное решение проблемы, ведь входившие в нее люди никуда не делись. Среди них были те, кто ничего не имел против советской власти, однако нашлись и те, кто откликнулся на призыв к восстанию. При этом некоторым ячейкам Союза удалось скрыть некогда выданное им литовскими властями оружие.

Наравне с Каунасским действовал также Вильнюсский центр ФЛА. Его ядро составляли офицеры бывшей литовской армии, после присоединения республики к СССР переформированной в 29-й территориальный стрелковый корпус РККА. Во главе военных заговорщиков стоял помощник начальника оперативного отдела 179-й стрелковой дивизии майор Витаутас Бульвичюс. Связь с Вильнюсским центром поддерживал все тот же Леонас Прапуоленис.

Планы

Поскольку руководство ФЛА весьма активно контактировало с германскими спецслужбами (прежде всего с абвером, немецкой военной разведкой), планы этой организации были тесно увязаны с нацистскими. Целью подпольной деятельности объявлялась подготовка к восстанию и проведению диверсионных актов в тылу Красной армии уже после нападения Германии на СССР. Обширная инструкция «Указания по освобождению Литвы», разработанная в марте 1941 года, позволяет констатировать, что, хотя руководство ФЛА и не располагало информацией о точной дате вторжения Германии на территорию Советского Союза, о самом факте готовящейся войны оно было прекрасно осведомлено.

Связанные евреи, арестованные литовскими националистами. 1941 год

Весьма наглядна содержавшаяся в «Указаниях» постановка задач по обеспечению продвижения немецких войск. Внимание боевиков ФЛА обращалось, в частности, на такой важный момент:

«Создавая препятствия отступлению русской Красной армии и транспорту, нужно избегать больших взрывов, особенно не уничтожать мосты. Наоборот, прилагать усилия для их защиты, чтобы их не уничтожили красные, потому что они будут очень нужны идущему вперед немецкому войску, особенно их моторизованным частям, чтобы им не нужно было тратить время на переправы через реки».

Как следует из послевоенных показаний бывшего заместителя начальника диверсионного отдела абвера полковника Эрвина Штольце, о выполнении заданий литовским националистам пришлось впоследствии отчитываться перед военной разведкой Германии. В этом нет ничего удивительного: немецкие военспецы принимали непосредственное участие в подготовке военной части инструкции.

Не стоит, впрочем, отрицать тот факт, что некоторые задачи подполья были сформулированы руководством ФЛА самостоятельно. Так, например, разрабатывались планы решения еврейского вопроса. Практические инструкции «Указаний» по организации подпольной и боевой деятельности носили антисемитский характер. Задачей готовившегося восстания объявлялось «освобождение от советского коммунистического террора и еврейской эксплуатации». И потому, особо подчеркивалось в документе, «для идейного созревания литовского народа необходимо усилить антикоммунистические и антиеврейские акции», а с приходом немецких войск «важно по случаю избавиться и от евреев».

Инструкция гласила:

«Следует создать в стране такую тяжелую атмосферу против евреев, чтобы ни один еврей не мог осмелиться допустить и мысли, что в новой Литве он сможет еще иметь какие-либо права и вообще возможность жить. Цель – заставить всех евреев бежать из Литвы вместе с красными русскими».

В широко распространявшихся подпольем ФЛА листовках литовцев призывали убивать евреев.

Изгнание евреев должно было послужить образованию моноэтнического государства – Литвы для литовцев. Что же касается политической ориентации новой Литвы, то ей надлежало стать пронемецкой. Фактически речь шла о создании подконтрольной нацистам марионеточной государственности по примеру Независимого государства Хорватии.

Kaunas, Litauische AktivistenКаунас стал одним из центров антисоветской подпольной организации Литвы. Литовские активисты в июне 1941 года

Противодействие

О существовании Фронта литовских активистов в НКВД Литовской ССР узнали уже в середине ноября 1940 года, однако о масштабах деятельности подполья стало известно лишь весной 1941-го. Кропотливая разработка связей германской разведки дала неожиданный результат: во второй декаде марта на перевербованного советскими контрразведчиками агента гестапо «Балтийскую» вышел представитель ФЛА и вручил ей для передачи в подполье листовку Литовского информационного бюро в Берлине (структуры, тесно связанной с ФЛА). Из листовки следовало, что Фронт литовских активистов в преддверии нападения Германии на СССР готовит масштабное вооруженное выступление. Получив эту информацию, нарком госбезопасности ЛССР Петр Гладков ориентировал подчиненных сосредоточить внимание на разработке «контрреволюционных повстанческих формирований».

В апреле – начале мая 1941 года органы НКГБ выявили и ликвидировали ряд связанных с ФЛА подпольных организаций. Однако вскрыть всю сеть националистического подполья не удавалось: инструкции ФЛА предусматривали образование хорошо разветвленной и децентрализованной системы подпольных ячеек, малоуязвимой для советской контрразведки. В начале мая, когда была зафиксирована интенсификация деятельности германской разведки, органы НКГБ перехватили новый инструктивный документ подполья, содержавший план диверсионной деятельности на территории ЛССР.

Ситуация складывалась критическая: в короткие сроки справиться с разветвленной сетью ФЛА обычными оперативными мерами не представлялось возможным, в то время как имеющаяся информация свидетельствовала о приближении войны с Германией. И тогда этот гордиев узел решили разрубить.

ЛФАУчастники Фронта литовских активистов, созданного в 1940 году

12 мая 1941 года НКГБ Литвы выступил с принципиально новым предложением: не ограничиваясь изъятием «контрреволюционных элементов» из числа оказавшихся в Литве польских беженцев, провести большую депортацию нелояльных советской власти из республики. Одновременно с подготовкой операции по выселению органы НКГБ ЛССР продолжали работу по выявлению и ликвидации подпольных ячеек. Главной удачей советских контрразведчиков стал перехват в начале июня мартовской инструкции «Указания по освобождению Литвы» и ряда других важных документов националистического подполья. Благодаря содержавшейся в них информации было вскрыто несколько центров ФЛА, в том числе в Вильнюсе. Среди арестованных оказался и глава военных заговорщиков майор Витаутас Бульвичюс.

«Действовавшие в подполье организаторы восстания в Вильнюсе понесли тяжелые потери. Накануне НКВД арестовало ключевых командиров и около 300 офицеров. Стало невозможным осуществить первоначальный план – объявить, как предполагалось, независимость в Вильнюсе», – вспоминал о тех событиях один из видных участников подполья ФЛА Витаутас Антанас Дамбрава.

Куда меньшим был вклад в пресечение деятельности Фронта литовских активистов депортации, проведенной 14–15 июня 1941 года. Органы НКГБ–НКВД «изъяли» около 17,5 тыс. человек. Примерно 5 тыс. из них были арестованы и направлены в лагеря ГУЛАГа, 12,5 тыс. – высланы на поселение в отдаленные районы СССР. В какой-то степени эта репрессивная операция ударила по связанному с нацистскими разведслужбами подполью, однако основными жертвами депортации стали люди, непричастные к ФЛА, в том числе женщины и дети.

Восстание

Как бы то ни было, полностью разгромить подполье Фронта литовских активистов советским органам госбезопасности не удалось. Сразу же после нападения Германии на СССР формирования ФЛА развернули борьбу в тылу Красной армии. Отряды литовских активистов, или, как их называют в современной Литве, «национальных партизан», совершали диверсии, нападали на мелкие воинские подразделения и государственные учреждения, устраивали массовые расправы над коммунистами и просоветски настроенными литовцами.

Стремительное наступление немецкой армии позволило ФЛА приступить к реализации своих планов по «возрождению литовской государственности» под протекторатом нацистской Германии, включавших в себя преследование «враждебных» категорий населения, и в первую очередь евреев. Начавшись как самостоятельное предприятие, эти убийства продолжились затем во взаимодействии с айнзатцгруппой «А».

Постановлением сформированного ФЛА так называемого Временного правительства Литвы был создан первый на оккупированной нацистами территории СССР концлагерь для евреев. Показательно, что вклад литовских «национальных партизан» в Холокост получил впоследствии высокую оценку штандартенфюрера СС Карла Егера. Не менее высоко оценивала действия боевиков ФЛА германская военная разведка, удовлетворенная выполнением ими задач в тылу Красной армии.

Памятник павшим «национальным партизанам» в литовском местечке Обеляй

Тем обиднее для подпольщиков оказался тот факт, что ни о какой марионеточной литовской государственности их немецкие хозяева даже не думали. Для нацистов Литва была территорией, подлежавшей включению в рейх и германизации, а литовцы – неполноценной нацией, большая часть которой обрекалась на уничтожение или выселение за Урал. Услуги участников ФЛА никто не собирался забывать, но их ждали лишь должности в «доверительном совете» при местной оккупационной администрации.

«Июньское восстание» было мероприятием, организованным под чутким руководством германских спецслужб. И борьбой за независимость Литвы оно оставалось лишь в наивных мечтах литовских активистов.


Александр Дюков

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

Накануне Холокоста. Фронт литовских активистов и советские репрессии в Литве, 1940–1941 гг. / Сост. А.Р. Дюков. М., 2012;
***
ДЮКОВ А.Р. Протекторат «Литва». Тайное сотрудничество с нацистами и нереализованный сценарий утраты литовской независимости, 1939–1940 гг. М., 2013

Он был королем нелегалов

июня 1, 2016

Разведчика Александра Короткова называли «королем нелегалов». Даже в трудное послевоенное время, когда высокие звания разведчикам присваивали редко, он стал генералом. О дате нападения Германии на Советский Союз Коротков сообщал прямо из столицы Третьего рейха.

1Советский разведчик Александр Михайлович Коротков (1909–1961)

Между тем ничто не предвещало его триумфального прихода в разведку. Скромный паренек начинал учеником электромонтера. Безотцовщина, бедность, борьба за выживание. Отца своего, бросившего семью, он не знал и ни разу не видел. Когда, уже в зрелые годы, представился случай с ним познакомиться, в последний момент избежал общения. Ведь еще мальчишкой обещал матери никогда с отцом не встречаться.

Паренек упорно цеплялся за каждый шанс подняться, хотя судьба предоставляла их не слишком-то щедро. Возможно, когда-нибудь о легендарных кортах «Динамо», что на Петровке, напишут исследование, где будет точно указано, кто и когда тут играл, попутно делая карьеру в органах госбезопасности, причем не только в них. Александр Коротков, 1909 года рождения, прекрасно освоил к 1927 году «буржуазный» теннис. Его путь в разведку начался на теннисных кортах «Динамо», и здесь же, на Петровке, закончилась его жизнь: 27 июня 1961 года во время игры – разрыв аорты. Про таких людей говорят: мало прожил, много успел.

Лифтер из «Динамо»

То, что именно на него обратил внимание Вениамин Герсон, близко знавший самого Дзержинского, было заслугой юного Короткова. Он так хорошо подкидывал мячик завсегдатаям кортов – чекистам, что Герсон, являвшийся одним из организаторов общества «Динамо», просто не мог его не заметить. Многолетний помощник безвременно ушедшего Железного Феликса позвал Сашу в ЧК, на Лубянку. Сыграли свою роль спортивные таланты юноши. По динамовскому уставу спортсмены обязательно должны были либо служить в органах, либо работать в относящихся к этому обществу учреждениях. Только это и давало право выступать за «Динамо». Так Коротков попал в «динамовский» спорт, а через него – в разведку.

Впрочем, для начала Короткова взяли в хозяйственный отдел комендатуры. Но и для того, чтобы быть принятым в ОГПУ монтером по лифтовому оборудованию и по совместительству лифтером, потребовалось личное поручительство Герсона.

Правда, и подъем по «лубянской» служебной лестнице был словно совершен на скоростном лифте. Тут, конечно, помогали и все тот же теннис, и более серьезный футбол, в котором Коротков также добивался успехов. Но никакой спорт не вознес бы его на вершины, если бы не природная смышленость. В 1928-м он уже не лифтер, а делопроизводитель, и не где-нибудь, а в Иностранном отделе – легендарном ИНО. А затем, в начале 1930-го, – помощник оперативного уполномоченного, комсомольский секретарь и видный общественник.

Выяснилось, что помимо отличной физической подготовки и сообразительности у долговязого новичка еще и незаурядные способности к языкам. Немецкий он учил со старым носителем языка из Коминтерна, а французский – с милой девушкой Марией Вильковыской, выросшей за границей. Она и стала его первой женой, а вскоре и верной помощницей в нелегальных странствиях.

Студент Сорбонны

Индивидуальное обучение быстро принесло свои плоды. И вот фантастика: в 1933-м «Длинный» (таков, по понятной причине, один из первых оперативных псевдонимов Короткова) – уже нелегал в Париже. Учился в Сорбонне, выдавая себя за австрийца (для подстраховки ввиду неважного произношения – за австрийца чешского происхождения).

Как переживал он за старшего брата Павла, игравшего в составе сборной Москвы по футболу на парижском стадионе! В 1934 году наши приехали на Рабочую спартакиаду во Францию, и команду собрали из лучших игроков столицы. Среди них был и динамовец Павел Коротков – будущий заслуженный мастер спорта, двукратный чемпион СССР и обладатель Кубка страны по футболу в составе московского «Динамо», а также трехкратный чемпион СССР по хоккею с мячом. Небритый (для конспирации) Александр Коротков, сидя в предпоследнем ряду на переполненном стадионе, тихо болел за Павла. Вот такая заочная встреча двух братьев, о которой младший поведал старшему лишь спустя годы…

Жалел ли Александр, что он не на поле вместе с ребятами-футболистами? Вряд ли. К тому времени он – еще не сложившийся разведчик, но зато действующий нелегал – исполнял первые задания: свободно выезжал под чужим именем и в Италию, и в фашистскую Германию, поддерживая связь с двумя ценными источниками.

А в Париже студент Сорбонны уже пробовал вербовать (правда, не всегда удачно) французских офицеров. Одна из вербовок закончилась плачевно: французы попытались выяснить, почему юный антрополог (такова, по легенде, будущая профессия студента) так активно интересуется офицерами их Генштаба. Еще не провал, но Александра Короткова, уводя от греха подальше, вернули в 1935-м на родину.

Впрочем, в Союзе он надолго не задержался: его направили в Германию по линии нелегальной научно-технической разведки. Там Коротков добывал образцы нового оружия. И уже тогда понимал, что война с нацистской Германией абсолютно неизбежна. Его сообщения в Центр свидетельствовали, что вооруженное столкновение двух систем – лишь вопрос времени.

Во Франции, куда его снова направили в 1937-м, Коротков больше занимался политической разведкой. И еще – о чем до сих пор известно не доподлинно, а лишь по слухам – уничтожением предателей и врагов советской власти. Его работа складывалась на удивление успешно. Тогда как в СССР коллег Короткова по закордонной разведке то и дело объявляли шпионами и приговаривали к расстрелу, его наградили орденом Красного Знамени.

Предатель-орденоносец

И вдруг Короткова вызвали в Москву. Новый нарком внутренних дел Лаврентий Берия в конце декабря 1938 года устроил разнос группе чекистов, заклеймив их предателями. Среди них был и ошарашенный орденоносец Коротков, который, в то время как все молчали, пытался опровергнуть нелепые обвинения. На него смотрели с ужасом: защищать себя вот так, публично, тогда было не принято.

«ВОЙНА. ВСЕ РЕШЕНО, И БЕСПОВОРОТНО. В ВОСКРЕСЕНЬЕ, 22-ГО. В ТРИ УТРА. По всей линии границы, с юга на север. Объявление будет формальное. Одновременно с первой бомбой. Прощайте, товарищ!»

В итоге его «всего лишь» уволили из НКВД. Хотя могли бы запросто расстрелять или отправить в лагерь. Но Коротков еще и написал наркому, и это послание никак не назовешь покаянным. Он никого не обвинял, но и не оправдывался, не клялся в любви к товарищу Сталину, а просил восстановить его в органах. Письмо резкое, по тем страшным годам, можно даже сказать, дерзкое.

Тем не менее Берия по непонятным причинам вернул Александра Короткова на службу в разведку. Как такое могло произойти? Ведь по логике наркома и его окружения Коротков был «типичным предателем». На Лубянку, пусть и в лифтеры, его взял Герсон, в 1938-м арестованный и в 1940-м расстрелянный. В Париже «Длинный» работал в составе группы резидента Александра Орлова, сбежавшего на Запад. Одна из попыток вербовки закончилась выводом из Франции. Уже полный набор для предъявления обвинения по печально известной 58-й статье. Да, за вторую командировку во Францию Коротков был награжден орденом. Но в 1939-м прямо обвинялся в предательстве. И в отличие от других, «молчащих ягнят», активно протестовал, обвинения отвергал, клялся, что никаким врагам советской власти его не завербовать.

Сейчас, спустя годы, логику увольнения Короткова из органов, равно как и логику его возвращения в НКВД, реконструировать сложно. Можно только предположить, что до всесильного Лаврентия Павловича дошло, что лишь невиновный человек способен на подобную дерзость.

А война близилась, и Берии это было совершенно ясно. Надо было кому-то работать, восстанавливать связи, передавать и обрабатывать подготовленную источниками информацию. Особенно в Третьем рейхе.

В профессиональных качествах Александра Короткова сомнений не возникало. «Степанов» (таким теперь стал псевдоним разведчика) не раз информировал о приближении войны. И источники его даже Берия считал надежными. В результате Короткова назначили заместителем начальника 1-го отделения внешней разведки. Тогда-то он, к ужасу своему, и осознал, что в некоторых странах в последовательно зачищенных Ягодой, Ежовым и Берией резидентурах вообще не осталось его прежних коллег. Да, пришли по набору новые, хоть и способные, но явно неопытные еще люди.

Командировка в Берлин

В конце августа 1940-го по приказу Берии «Степанов» отправился в Берлин. На месяц, не больше. Полномочия у него, полученные от наркома лично, были самыми широкими. Ему предоставили право действовать даже через голову резидента Амаяка Кобулова. Москве нужна была объективная картина обстановки в Берлине, и задание «Степанова» состояло в добросовестном информировании Берии напрямую. Как ни странно, Кобулова это положение устраивало: пусть другой берет на себя всю ответственность. При таком раскладе Кобулов и не рисковал вмешиваться в работу «Степанова».

Рисковать, и жизнью, приходилось Александру Короткову. В его распоряжении был лишь месяц. Он постарался побыстрее установить, что сталось с ценнейшими нашими агентами, связи с которыми были на два-три года заморожены. Заморожены – это мягко сказано. По существу, работа была парализована. Но Коротков сумел отыскать правительственного советника Имперского министерства экономики Арвида Харнака, действовавшего под оперативным псевдонимом «Корсиканец», и его жену Милдред («Японка»), тоже нашего агента; вышел на связь и старший сотрудник разведывательного отдела люфтваффе Харро Шульце-Бойзен («Старшина»).

Эти люди по-прежнему занимали важные посты и были исключительно хорошо информированы. Коротков удивился, узнав, что в подпольной группе Харнака и Бойзена свыше 60 человек. В основном это были антифашисты, люди твердых убеждений, даже в труднейшее время себе не изменившие. Да, этот берлинский костяк «Красной капеллы» будет уничтожен через год после начала войны. Но до того они успеют передать много полезных, ценнейших сведений…

6Вилли Леман («Брайтенбах») был единственным нашим агентом в гестапо. Именно он абсолютно точно назвал дату нападения Германии на Советский Союз

Из всех советских разведчиков, кто знал в лицо нашего единственного в гестапо агента – Вилли Лемана («Брайтенбаха»), оставался один только Коротков. Все другие были либо расстреляны, либо репрессированы. Выход на Лемана был совершен вопреки всем канонам разведки. Сначала Коротков разыскал Лемана: на счастье, тот жил в своей прежней скромной квартире. Потом, дежуря у дома агента по утрам, незаметно доводил его до работы. Оказалось, что «Брайтенбах» все так же трудился в гестапо. И лишь после этого условным, заранее оговоренным телефонным звонком Коротков вызвал его на встречу. «Брайтенбах» захватил с собой ценнейший документ – копию доклада начальника Главного управления имперской безопасности Рейнхарда Гейдриха «Советская подрывная деятельность против Германии». Леман был готов к продолжению сотрудничества…

«В воскресенье, 22-го. В три утра»

Командировка «на месяц» затянулась. В Берлине Коротков провел уже полгода. Антифашисты из «Красной капеллы» и «Брайтенбах» постоянно предупреждали о подготовке Гитлера к войне, и «Степанов», к тому времени назначенный заместителем резидента, аккуратно передавал эту информацию в Центр. В его донесении, датированном мартом 1941 года и адресованном лично Берии, были и такие строки:

«Решен вопрос о военном выступлении против СССР…»

Вскоре «Брайтенбах» сообщил, что сотрудники гестапо фактически переведены на казарменное положение. К тому же сам «Брайтенбах» получил приказ переговорить с отставными ветеранами уголовной полиции, которым предлагалось вернуться на работу, поскольку на востоке предстояли большие дела: старые кадры должны были занять места переведенных на новые территории полицейских. Впрочем, отставных планировалось привлечь ненадолго: к возмущению Короткова, нацисты рассчитывали разгромить СССР уже к зиме.

1941Сотрудники советского посольства покинули Берлин 2 июля 1941 года, здание было опечатано. На фото: бывшее советское посольство в Берлине. 15 сентября 1941 года

Вопреки утверждениям, иногда встречающимся в публикациях, будто бы все тревожные сообщения наших разведчиков о грядущей войне уходили в никуда, информация от агентов Короткова воспринималась в Москве серьезно. Леману всегда доверяли.

И не только ему: во второй половине июня 1941 года для Харнака и его группы начали присылать с дипломатической почтой рации, шифры, коды, деньги. Но Коротков просто физически не смог передать антифашистам аппаратуру и немецкие марки, доставленные из Москвы, – надвигалась война.

Вилли Леман абсолютно точно назвал дату нападения Германии на Советский Союз. Утром в четверг, 19 июня 1941 года, в посольском кабинете сотрудника разведки Бориса Журавлева, отвечавшего за связь с «Брайтенбахом», раздалась комбинация из двух звонков. Она отличалась определенным временным интервалом между звонками и их продолжительностью. Такова была договоренность: звонили из двух разных телефонных автоматов, расположенных поблизости друг от друга. Эти звонки означали срочный и категорический вызов на экстраординарную встречу. На нее мгновенно отправился не заместитель резидента Александр Коротков (как заявлялось во многих публикациях), а его непосредственный подчиненный Борис Журавлев. Встреча длилась всего несколько минут.

Создалось впечатление, что «Брайтенбах» даже забыл о правилах конспирации. Обычно сдержанный, он взволнованно проговорил:

«Война. Все решено, и бесповоротно. В воскресенье, 22-го. В три утра. По всей линии границы, с юга на север. Объявление будет формальное. Одновременно с первой бомбой. Прощайте, товарищ!»

Шифрограмма в Москву ушла немедленно, и, чтобы придать ей еще больший вес, она была отправлена не от резидентуры, а по линии дипломатического представительства. Еще бы, точнейшая дата прямо из гестапо. На подготовку к отражению агрессии Стране Советов оставалось не более трех суток.

Красавица немка ни при чем

Когда началась война, Александр Коротков находился в Берлине. И даже в эти дни он успел немало, несмотря на то что уже в три часа утра 22 июня здание советского посольства оцепили эсэсовцы – почему-то в стальных касках и с карабинами в руках.

4 1Полковник НКВД СССР Александр Коротков (слева) и немецкий генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, подписавший в Карлсхорсте Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. 8 мая 1945 года

Единственным дипломатом, которому дозволялось выезжать в немецкий МИД по предварительной договоренности и в сопровождении начальника охраны посольства офицера СС Хайнеманна, был Валентин Бережков – хороший друг Короткова.

Он и помог разведчику вырваться из посольства. Бережков переговорил с Хайнеманном, придумав версию, по которой Коротков якобы хотел проститься со своей любовью – красавицей немкой – и передать ей подарок.

Возможно, и даже вполне вероятно, что эсэсовец с самого начала понимал, что все это игра. Однако Коротков знал, что Хайнеманн, руководивший охраной посольства уже два года, не проявлял неприязни к советским и охотно с ними разговаривал. Так что был шанс, что он эту игру примет. Коротков деликатно выстроил беседу с ним, предложив оставить в распоряжении офицера СС свои накопления. Ведь при депортации из Германии советским гражданам разрешалось захватить с собой лишь чемодан с носильными вещами и 100 марок. Коротков отдал Хайнеманну 1000 марок.

Дважды, 22 и 24 июня, немец вывозил «Степанова» в город, высаживая около метро. Часа через два подбирал в другом назначенном месте, и они возвращались в посольство. Это время было необходимо Короткову: он звонил по телефону-автомату «Корсиканцу» и «Старшине», передавал инструкции, шифры, деньги…

Это было смертельно опасно. Ведь уже шла война, а тут советский разведчик не просто расхаживал по Берлину, но и выполнял секретные задания своей Родины. Окажись Хайнеманн провокатором, Короткова не спас бы никакой дипломатический паспорт. Он мог бы легко навсегда исчезнуть: формально же «влюбленный» дипломат вовсе не покидал стен посольства. 2 июля, когда сотрудники советского посольства уезжали из Берлина, они попрощались с начальником охраны. Тот дал понять, что знает: красавица немка здесь ни при чем…

Коротков относительно благополучно выехал из столицы Третьего рейха. Эшелон с интернированными советскими дипломатами прибыл в Москву в июле 1941-го. Александр Коротков тут же включился в работу: возглавил немецкий отдел внешней разведки, который отвечал за заброску разведчиков и наших агентов в Германию, а также в страны, являющиеся ее сателлитами. Есть основания полагать, что работал он и за линией фронта…

Мне лицо Короткова хорошо знакомо. Я всегда всматриваюсь в кадры кинохроники, снятой в момент подписания в Карлсхорсте Акта о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. Ведь там присутствовал и мой отец – фронтовой корреспондент Совинформбюро и «Известий» Михаил Долгополов. На этих кадрах я всегда узнаю и высокого офицера – полковника, стоящего рядом с растерянным генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем. Это Александр Коротков…


Николай Долгополов,
заместитель главного редактора «Российской газеты»

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ГЛАДКОВ Т.К. Лифт в разведку. «Король нелегалов» Александр Коротков. М., 2002;
***
ДОЛГОПОЛОВ Н.М. Легендарные разведчики. М., 2015 (серия «ЖЗЛ»).

День России

июня 1, 2016

Что объединяет нас на необъятном пространстве, называющемся Россией? Русский язык, память о нашей общей истории и, конечно, любовь к Родине – к тому месту, где мы родились и выросли, к тем людям, без которых мы не представляем себе нашу жизнь…

Рабочая поездка В.Путина в Дальневосточный федеральный округПрезидент РФ Владимир Путин в День космонавтики во время сеанса связи с Международной космической станцией (МКС) / фото: Сергей Гунеев/РИА Новости

Какие первые ассоциации возникают при слове «Россия»? Какой зрительный ряд? Несомненно, миллионам людей сразу вспомнятся Спасская башня с курантами и рубиновой звездой, мерные зубцы Кремлевской стены на Красной площади, храм Василия Блаженного. Всплывут в памяти и стрелка Васильевского острова, Петропавловская крепость, шпиль Адмиралтейства с корабликом. Мелькнут перед глазами купола Ферапонтова монастыря, играющие на северном солнце. Древняя церковь Покрова на Нерли. Новгородский кремль. Но Россия – это еще и Памятник затопленным кораблям в Севастополе. Затонувшим, но не сдавшимся. Это и «Родина-мать» на Мамаевом кургане в Волгограде. А также стальная ракета, устремленная ввысь. Россия – это не только красота и гармония, но и воля, интеллект, целеустремленность, героизм.

Есть «экспортные» представления о «загадочной русской душе» – о «рулетке», надежде на авось и вечном уповании на чудо. Давно примечена и широта русской натуры.

«Никогда не заглядывайтесь на вещь, принадлежащую русскому человеку: сколько бы она ни стоила, он вам ее непременно подарит!» – писал Александр Дюма после путешествия по России.

Однако не будем доверять стереотипам: в них есть правда, да не вся. В России не менее важны здравый смысл и дисциплина, ставшие основой крепкой государственности. Наш первый император верил, что русские люди «пристыдят самые просвещенные народы успехами своими в науках, неутомимостью в трудах и величеством твердой и громкой славы». И надежды Петра I во многом сбылись.

Математически точный ум, навостренная интеллектуальная оснастка – все это тоже присуще России. Не только разудалый порыв, но и дерзость мысли, пытливый рассудок – таков русский характер. Технологически передовую Россию мы увидели, когда этой весной «у высоких берегов Амура» состоялся первый запуск ракеты-носителя с космодрома «Восточный». Миллионы людей воспринимали новости с пусковой площадки как что-то личное. Почти как 55 лет назад, когда Юрий Гагарин открыл космическую эру. Сейчас в амурской тайге строится город для работников самого высокотехнологичного в мире космодрома. Новый город назвали в честь Константина Циолковского – русского учителя, изобретателя, провидца, который не сомневался в том, что именно наш соотечественник станет первым межпланетным путешественником…

«У нас нет и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма» – эти слова Владимира Путина можно считать и своеобразным рыцарским девизом Дня России.

Впрочем, порой мы сталкиваемся с неким представлением о «пагубности» и «убогости» патриотизма. Дескать, патриотизм – это для серой массы, а не для «продвинутых умов». Нередко слышим, что креативный класс космополитичен по определению, а если кто-то думает иначе, то он «ватник», ему нет места среди настоящих «креаклов».

«Ты лично сочинял «Евгения Онегина», открывал периодическую систему элементов, защищал Сталинград? Нет? Тогда какое тебе дело до чьих-то свершений?» – вот «логика» тех, кто хочет казаться «гражданином мира», а на самом деле мыслит как перекати-поле.

Убогий подход. Ведь если разобраться, он основан не только на отрицании патриотизма, но и на неприятии любой общности, любого сплачивающего начала. По существу, это отказ от солидарных интересов, крайний, воинствующий индивидуализм, граничащий с неприятием собственных корней, собственной цивилизации.

«Нельзя создать здоровое общество, благополучную страну, руководствуясь принципом «каждый – сам за себя», следуя примитивным инстинктам нетерпимости, эгоизма и иждивенчества», – сказал президент России, и эти его слова по большому счету явились ответом носителям подобного мировоззрения.

Действительно, может ли страна выжить, поставив во главу угла эгоизм и крайний индивидуализм? Вряд ли. И в 1613-м, и в 1812-м, и в 1941-м – не было бы России, если бы каждый думал только о себе и верил бы только самому себе, не имея перед глазами достойных подражания примеров из прошлого и не стараясь им следовать.

Санкт-Петербург. Во время празднования Дня государственного флага России на Исаакиевской площади / фото: ТАСС

День России – это во многом и праздник нашей истории. И ее знаковые эпизоды – тоже образы страны. Как тут не вспомнить такие грандиозные события, как Крещение Руси, Ледовое побоище, ополчение Минина и Пожарского. А еще Александра Суворова и его «науку побеждать», голос Шаляпина, музыку Чайковского, победный флаг над Рейхстагом, маршала Жукова, объезжающего войска, построенные на Парад Победы, полет Гагарина. И концерт оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева в освобожденной Пальмире – чем не событие из этого ряда?

Так уж получилось, что мы ищем образцы в нашей истории. Отсюда – интерес к историческому знанию, к нашему прошлому. Конечно, глупо считать собственной заслугой победы и открытия предков. История дает нам уроки не для того, чтобы мы учились хвастаться. Но вспомним слова Пушкина:

«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие».

Яркие примеры из прошлого помогают нам поверить в себя, найти силы в «минуты жизни роковые». Так мы получаем мотивацию на созидание, а не прозябание. И первый шаг к успеху – понимание, что мы не из «страны дураков», что летопись жизни нашей Родины – это в большей степени история успеха, нежели «хождение по мукам». История взлетов – несмотря ни на что. Уж такое это упрямое слово – «Россия».


Редакция журнала «ИСТОРИК»

Имя России

июня 1, 2016

Как возникло название нашего государства? Процесс сложения имени «Россия» имеет длинную и весьма непростую историю.

У Мясницких ворот Белого города в XVII веке. Худ. А.М. Васнецов. 1926

Название «Россия» восходит к более древнему – «Русь», служившему для обозначения того государства, которое в исторической науке условно называется Древнерусским.

С названьем кратким «Русь»

Между тем однозначного ответа на вопрос, откуда появилось название «Русь», нет. Имеются различные гипотезы, но далеко не все из них заслуживают доверия. К числу фантастических относится, например, еще недавно пользовавшаяся большой популярностью версия о том, что «Русь» происходит якобы от слова «Рось» – названия реки, притока Днепра, находившегося в земле восточнославянского племени полян. На самом деле это абсолютная фикция. И Рось была пограничной рекой между Русью и Великой Степью; и живших по этой реке людей называли вовсе не росами, а поршанами; и в первом слоге слова «Рось» изначально был не гласный звук «о», а совсем другой – сверхкраткий гласный «ъ», из которого звук «у» развиться никак не мог. И подобного рода гипотез огромное множество. Объединяет их одно: все они не имеют ни малейшего отношения к действительности.

Существуют и более достоверные гипотезы. В частности, одна из них исходит из того, что название «Русь» не является славянским. То, что это название не местное, не должно нас смущать. Большое число названий стран и народов, под которыми они сейчас известны, не являются автохтонными. Так, «Франция», к примеру, берет начало от наименования группы германских племен, франков, а «Англия» – от имени германского же племени англов. «Болгария» тоже название не славянское, а тюркское. Название «Испания», по-видимому, восходит к финикийскому языку, а «Китай» – монгольское по происхождению. Япония получила свое название благодаря Китаю… И этот список можно продолжить.

Первоначально слово «русь» использовалось не как название страны, а как название общности, то есть было, по сути, этнонимом. Самоназвания восточнославянских племен образовывались с помощью суффиксов -ан/-ян, -ен («поляне», «северяне», «словене», «полочане») или -ич («кривичи», «вятичи», «радимичи»). Название «русь» не относится ни к первому, ни ко второму типу. Вместе с тем схожие по внешней форме названия племен хорошо известны по древнерусским летописям – это «чудь», «весь», «корсь», «жмудь», «пермь», «сумь» и т. п. Всё это названия племен или финно-угорских (западнофинских), или балтских.

Иначе говоря, очевидно, что слово «русь» – финского происхождения, прижившееся в древнерусском языке и обретшее в нем такую форму. А как оно звучало по-фински? Так же, как звучит и теперь: «руотси» (ruotsi). Указывало его значение, как указывает и сейчас, вовсе не на славян (и не на нынешних русских), а на шведов, то есть на древних варягов. То, что название «русь» связано именно с варягами, которые появились на территории будущей Руси еще в середине VIII века, отметил и летописец в «Повести временных лет». Он объясняет, почему славянский народ имеет неславянское название, и пишет: «…ибо от варягов прозвались русью, а прежде были славяне».

Исследователи полагают, что в основе финского «руотси» лежит самоназвание варягов «ротс» – слово, восходящее к корню со значением «грести», то есть плыть на гребных судах. Именно так именовали себя скандинавы, двигавшиеся по рекам на восток, в земли финно-угорских племен. На финской почве слово приобрело произношение «руотси», а в славянском, древнерусском языке превратилось в «русь», подобно тому, как самоназвание финнов «суоми» в древнерусском получило форму «сумь».

На севере будущей Руси, куда и проникали варяги, славянские племена соседствовали с финскими, и контакты между ними были очень активными. Поскольку варяги сыграли большую роль в объединении восточнославянских и иных племен в Древнерусское государство, слово «русь» стали использовать для обозначения земли и народа, подчиненного власти князей Рюриковичей. Так и возникло это название.

Здесь нужно сказать, что жители Руси называли себя именно так, собирательно – «русью». А в единственном числе использовали слово «русин». Наименование же «русичи», которое любят употреблять во всяческих стилизациях под средневековую Русь, известно нам только по «Слову о полку Игореве»: это название несет на себе печать высокого стиля и характерно лишь для литературного языка.

«Русь» и «Росия»

Первое упоминание слова «русь» в исторических источниках датируется 839 годом. Оно содержится в так называемых Бертинских анналах – анналах Франкского государства, написанных на латинском языке. В том году к императору франков Людовику Благочестивому, сыну Карла Великого, прибыло посольство от византийского императора Феофила, а вместе с ним послы некоего «народа Рос», правитель которого именуется «хаканом» (каганом). Послы эти оказались шведами, то есть варягами. Слово «Рос» здесь, видимо, отражает как раз скандинавский прототип этого названия. Как бы то ни было, это первое достоверное упоминание названия Руси. А в сочинениях восточных авторов, писавших на арабском языке, Русь впервые упоминается в 840-х годах, причем именно в качестве названия народа, в форме «ар-рус» (русы). Наконец, в Византии имя Руси стало известно в 860 году, когда столица империи Константинополь подверглась внезапному нападению русов и оказалась в осаде. Об этом событии рассказывают разные византийские источники: они называют нападавших «народом росов».

Итак, название «русь» как обозначение народа известно по меньшей мере с конца 830-х годов. А в качестве названия страны, с корневым гласным «о», оно впервые зафиксировано византийским императором Константином VII Багрянородным в его трактате «Об управлении империей».

Константин Багрянородный, один из самых выдающихся правителей Византии, составил свое произведение, служившее осмыслением опыта управления государством и назиданием наследнику престола, в 948–952 годах. Среди соседей Византии император упоминает и росов: им посвящена девятая глава произведения. Там же фигурирует и название страны – «Росия», правители которой титулуются архонтами. Константин даже пишет о «внешней Росии», под которой, возможно, подразумевает все древнерусские земли, подчиненные власти киевских князей. Именно сочинение византийского императора является первым дошедшим до нас источником, где слово «Россия» употребляется в ее самом начальном греческом прототипе.

Византийцы продолжали именовать Русь Росией и в дальнейшем. Это название, разумеется, было знакомо прежде всего представителям древнерусской церковной среды, поскольку они долгое время подчинялись Константинополю. Благодаря влиянию церковной традиции слово «Росия» (а затем «Россия») вошло и в светский официальный обиход.

«Всея Росии» и «всея Руси»

Уже в период домонгольской Руси в источниках фиксируется титул «всея Росии», со всей очевидностью также имеющий греческое происхождение. Его древнерусским эквивалентом был титул «всея Руси», которым обозначался масштаб власти как духовных владык – митрополитов, так и светских – князей (причем князей, занимавших «главный» княжеский стол). Однако в домонгольское время употребление этого титула носило, судя по всему, спорадический характер (по крайней мере применительно к князьям), и лишь с начала XIV века он использовался относительно регулярно (при титуловании духовных владык в большей степени).

Монета византийского императора Константина VII Багрянородного. Первое употребление слова «Росия» (тогда с одной буквой «с») зафиксировано в его трактате «Об управлении империей»

Предстоятели Русской церкви, находившиеся в иерархическом подчинении константинопольскому патриарху, первоначально именовались «митрополитами Росии». Титул «всея Росии» впервые зафиксирован в греческой надписи на печати митрополита Константина. Сложно сказать, однако, какому именно митрополиту Константину принадлежала эта печать: с середины 1150-х по конец 1160-х киевскую кафедру занимали два митрополита с таким именем; но в любом случае можно думать, что слова «всея Росии» в титуле древнерусских первоиерархов появились в середине XII века. Позднее этот титул в форме «всея Руси» стал постоянным для митрополитов, имевших резиденцию в Киеве, затем во Владимире и, наконец, в Москве.

Иначе обстоят дела с княжеской титулатурой. Здесь первое известное нам упоминание титула «всея Росии» отмечено уже на печати киевского князя Всеволода Ярославича (княжил в Киеве в 1078–1093 годах), сына Ярослава Мудрого и отца Владимира Мономаха. Эта печать имеет надпись на греческом языке, чем и объясняется присутствие именно формы «Росия». В других случаях, впрочем весьма редких, древнерусские источники фиксируют использование титула «всея Руси» применительно к некоторым великим князьям, таким как, например, Владимир Мономах и Юрий Долгорукий. Более или менее регулярно эти слова стали употреблять с XIV века при титуловании князей, занимавших владимирский великокняжеский стол. Известны случаи титулования «великими князьями всея Руси» Михаила Ярославича Тверского, Ивана Калиты, Семена Гордого, Василия I, Василия II и, наконец, Ивана III.

Muscovy1715Moscovy и Russia – такие названия нашей страны приведены в заголовке карты, изданной в Лондоне в 1715 году

Исследователи справедливо полагают, что титул «всея Руси» был сопряжен с главенством над Русью: его применяли при титуловании митрополитов – первых лиц в древнерусской церковной иерархии и князей – обладателей великокняжеского стола во Владимире (в послемонгольский период). До конца XV века употребление этих слов в великокняжеской титулатуре не было обязательным, и только при Иване III титул «всея Руси» стал официально использоваться во всех случаях, когда писалось государево имя. Конечно, это было связано с объединением русских земель в годы его правления и формированием нового, сильного государства. На известной печати Ивана III с изображением двуглавого орла (1490-е) в великокняжеском титуле есть показательные слова: «господарь [государь] всея Руси».

Любопытно, что в XVI – первой половине XVII века титул «всея Руси» принимает форму «всея (всеа) Русии». Соответственно, название страны в именительном падеже – «Русия». Этот вариант в определенной мере можно считать переходным между традиционным «Русь» и новым «Россия». Слово с древним корнем приобрело окончание греческой формы, но страна еще не получила официального названия «Россия». Иностранцы же, приезжавшие сюда в то время, предпочитали именовать этот край Московией – по названию столицы.

От «Росии» к «России»

Когда же слово «Росия» из церковного обихода попадает в светский? Установлено, что с конца XIV века форму «Росия» стали регулярно использовать при титуловании церковных иерархов, а с конца XV века она встречается и при титуловании великих князей. Слова «Росия», «Росийское царство», «Росийская держава», как показал историк Б.М. Клосс, в XV–XVI веках широко используют церковные авторы, и даже Иван Грозный употребляет выражение «Великия Росии государство». Та же тенденция заметна и в первой половине XVII века. Распространенным становится прилагательное «росийский».

В послесловии к изданию московского «Апостола» 1564 года Иван Федоров титулует Ивана Грозного «всея Великая Росия» самодержцем. Такой же титул, как и слова «Росийское царьствие», «государь всея Росиа» наряду с традиционными наименованиями «Русь» и «Русия», присутствует в чине венчания на царство Федора Ивановича (1584 год). «Самодержцем всея Великия Росия» назван царь Федор и в Уложенной грамоте об учреждении Московского патриаршества в 1589 году.

Там же наша страна именуется «великим Росийским царствием». Как можно заметить, происходит постепенное вхождение в официальный светский обиход формы «Росия» и новые названия начинают вытеснять старые. Однако в царской титулатуре полная смена наименования происходит только в середине XVII века при Алексее Михайловиче.

2410486Земский собор. Худ. С.В. Иванов. 1908. Во времена Ивана Грозного и его сына царя Федора наряду с традиционными названиями «Русь» и «Русия» начинают использовать такие, как «Росийское царьствие», «Великия Росии государство»

Существенное изменение государева титула было связано с событиями 1654-го и последующих годов – с Переяславской радой, присоединением Левобережной Украины и войной с Речью Посполитой. Весной 1654 года в титуле Алексея Михайловича начинают появляться слова «всея Великия и Малыя Росии самодержец», а в конце 1655 года к ним добавляется «и Белыя». С тех пор триада «Росий» закрепляется в титуле московских царей.

Одновременно, также с 1654 года, как показали новейшие исследования, название «Росия» в изданиях Московского печатного двора стали печатать с двумя буквами «с» – «Россия», тогда как в государственном делопроизводстве до конца XVII века по-прежнему использовали написание с одной буквой «с».

Современное написание названия появилось, как удалось установить историкам, в 1590-х годах, но не на территории Московского государства, а в Киевской митрополии. В киевских и виленских изданиях первой половины XVII века слово «Россия» уже последовательно печаталось с двумя буквами «с».

Печать Ивана III

По-видимому, южнорусским справщикам Московского печатного двора мы и обязаны нововведением, ставшим впоследствии общераспространенным. Как можно думать, двойное «с» возникло в слове «Россия» не без влияния латинского языка, где фигурировало название Russia. Официально форма «Россия» закрепилась лишь при Петре I, после принятия им в 1721 году нового титула – «императора Всероссийского».


Евгений Пчелов,
кандидат исторических наук

Царские топонимы Москвы

июня 1, 2016

Непрерывность российской истории наглядно проявляется в именах, которые носят столичные улицы и переулки. Даже в советское время можно было встретить улицы, названные в честь великих князей и самодержцев.

Собор Александра Невского в Москве. До настоящего времени не сохранился

Казалось бы, никакого даже намека ни на что царское и великокняжеское не должно было остаться на карте Москвы: большевики боролись и с более безобидным, с их точки зрения, топонимическим наследием. Тем не менее такие названия в столице все-таки сохранились. А некоторые появились вновь после 1991 года.

Собор Александра Невского

Наиболее популярным среди всех Рюриковичей был и остается святой благоверный князь Александр Ярославич Невский (1220 или 1221 – 1263). Недаром в 2008 году в нашумевшем телепроекте «Имя Россия» этот исторический персонаж занял первое место. А на карте Москвы его имя появилось более 100 лет назад, когда в 1904 году на Миусской площади состоялось освящение места для закладки кафедрального собора Александра Невского, который по своим масштабам должен был уступать разве что храму Христа Спасителя.

Грандиозные размеры собора, способного вместить одновременно до 6 тыс. человек, соответствовали значению того события, в память о котором он строился, – отмене крепостного права в 1861 году. Неслучаен и выбор имени святого для храма, ведь этот благоверный князь был небесным покровителем Царя-освободителя – Александра II. Как повелось на Руси в таких случаях, деньги на строительство собирали всем миром: свою лепту вносили и члены императорской семьи, и простолюдины. Проект был выполнен архитектором Александром Померанцевым по рисункам Виктора Васнецова, решившего воплотить идею соборности и единения царя с народом в расположении большого купола в центре, окруженного двумя десятками глав-луковок поменьше.

Так, благодаря освящению места для собора в Москве возникли Александро-Невская улица (ранее 5-й Миусский проезд) и одноименный переулок (бывший Жильцов). Последовавшие вскоре бурные события – поражение в Русско-японской войне и Первая русская революция 1905–1907 годов – не позволили закончить строительство храма к намеченным срокам. К 1915 году возвели нижнюю часть здания, и в освященном приделе еще строившегося собора стали проводить службы и панихиды в память павших на полях Первой мировой войны. Можно себе представить, сколько усилий потребовалось воюющей стране, чтобы вчерне закончить сооружение огромного собора к 1917 году. К слову, храм Христа Спасителя строился более 40 лет.

Пришедшие к власти большевики, присмотревшись к собору Александра Невского, решили пустить его на кирпич, что оказалось не так просто сделать: кладка была слишком крепкой. Тогда здание закрытого для прихожан храма стали использовать под склад. Старожилы района рассказывают, что именно здесь хранилась знаменитая «Бородинская панорама», созданная Францем Рубо к 100-летию Отечественной войны 1812 года. Впоследствии не раз предпринимались попытки приспособить собор для других нужд: то в нем хотели устроить крематорий, то вместо него должен был появиться Дом радио.

В путеводителе 1940 года читаем:

«На правой стороне ул. Горького, напротив 1-й Грузинской улицы, через широкий разрыв в застройке видно огромное здание Миусского собора; на его месте будет построен Дом радио, в котором сосредоточатся радиостудии, редакции радиовещания, телевизионные студии, радиотеатр».

Однако этим планам не суждено было реализоваться, и в 1960 году на фундаменте Александро-Невского собора был возведен Дом пионеров Фрунзенского района.

А вот улице и переулку повезло: их названия лишь немного изменились, теперь они – улица и переулок Александра Невского. Но когда это случилось? Откроем старые московские справочники. В изданном в 1955-м «Справочнике улиц Москвы» по состоянию на 30 апреля указанного года улица и переулок приводятся еще как Александро-Невские, а в аналогичном справочнике 1956 года по состоянию на 1 ноября соответствующего года – уже с современными названиями. Значит, переименование произошло в промежутке между маем 1955-го и октябрем 1956-го.

Из истории ордена Александра Невского

orden
Почему же большевики не посмели посягнуть на имя Александра Невского ни в период антирусских кампаний 1920-х, ни в кровавые 1930-е? Видимо, князь оставался для них одной из немногих священных фигур, обладавших непререкаемым авторитетом, и затронуть память о нем просто боялись.

В 1938 году на экраны вышел фильм «Александр Невский» Сергея Эйзенштейна с музыкой Сергея Прокофьева, в 1941-м Иосиф Сталин произнес имя полководца с трибуны Мавзолея, а в 1942-м был учрежден именной орден с изображением князя. Впрочем, как выглядел князь на самом деле, никто не знал – таких источников не сохранилось, и потому автор рисунка ордена художник Игорь Телятников взял за основу фотографию актера Николая Черкасова в роли Александра Невского в фильме Эйзенштейна.

Этот орден вручали часто, но он стал весьма редкой наградой у тех, кому повезло вернуться с войны… В наши дни орден Александра Невского был возрожден в дореволюционном дизайне и с измененным статутом: теперь, как и до 1917 года, им награждают всех граждан России, а не только военных, как в советское время.

orden2

Память о Рюриковичах

Имена великих князей из династии Рюриковичей живут и в названии сразу трех Владимирских улиц, что берут свое начало от шоссе Энтузиастов (бывший Владимирский тракт), которое соединяет столицу с древним русским городом Владимиром, основанным то ли Владимиром Святославичем (ум. 1015), то ли Владимиром Мономахом (1053–1125). А путь в старинный Ярославль, заложенный князем Ярославом Мудрым (978–1054), указывают Ярославское шоссе (когда-то Троицкая дорога) и Ярославская улица (до 1966 года 2-я Ярославская улица и проезд).

Среди Рюриковичей, память о которых увековечена в московских названиях, есть и рекордсмены: так, с именем князя Даниила Московского (1261–1303), сына Александра Невского, связаны многие столичные топонимы и наименования различных объектов. Это и Даниловская площадь (в 1997 году на ней был установлен памятник князю), и Большой Староданиловский проезд, и Даниловская набережная, Даниловский переулок, Староданиловский переулок, Даниловский Вал, Новоданиловская набережная, Новоданиловский проезд, а также Даниловский рынок, универмаг и Даниловское кладбище. Да что говорить, весь район называется Даниловским. Даниил – не только истинно московский князь, но и основатель первых московских монастырей: Богоявленского и Данилова, который был заложен во имя небесного покровителя князя – преподобного Даниила Столпника. Этот монастырь и дал название всей прилегающей местности.

Бульвар, расположенный в Северном Бутове, с 1992 года носит имя Дмитрия Донского (1350–1389), великого князя московского и владимирского. В его княжение в Москве был отстроен из белого камня Кремль, здесь начали чеканить серебряную монету. Память о князе сохранена также в названии станции Московского метрополитена («Бульвар Дмитрия Донского») – факт исключительный и примечательный.

Есть в столице и Донская площадь, и Донская улица, и пять Донских проездов, получивших свое название от Донского монастыря и тем самым тоже причастных имени Дмитрия Донского. Считается, что монастырь основан в честь Донской иконы Божией Матери, которая была поднесена великому князю Дмитрию Ивановичу накануне Куликовской битвы в 1380 году.

Конечно, всех великих князей из рода Рюриковичей вряд ли возможно одарить именными переулками в Москве – немало же таких правителей за долгую историю, и потому, наверное, целесообразно было бы в честь прославленной династии назвать хотя бы одну, общую на всех улицу…

Царские улицы

А ведь когда-то существовали в Москве Царские улицы – 1-я и 2-я (с 1922 года Хуторские), аж четыре Царских переулка под номерами (ныне Хуторские) и просто Царский переулок (с 1922 года Заставный). И еще была улица с очень занятным названием – Царская ветка, в 1922 году ставшая прозаической Веткиной. Царская ветка – это не что иное, как путь, позволявший императорским поездам с Николаевской (ныне Октябрьской) железной дороги попадать на Александровский вокзал (ранее Смоленский, Брестский, он носил такое название с 1912 по 1917 год в честь Александра I; ныне Белорусский).

0_f3cec_1526b578_XXXLАлександровский (ныне Белорусский) вокзал в Москве получил свое название в честь императора Александра I. Фото 1912–1914 годов

Именно на Александровском вокзале торжественно встречали царскую семью по ее прибытии в Первопрестольную, и именно отсюда кортеж следовал в Кремль – прямиком по Тверской улице. Улица, шедшая вдоль этих особых железнодорожных путей, и получила поначалу название Царская ветка.

Примечательно, что свое отражение на карте Москвы нашел короткий период правления Бориса Годунова (ок. 1552 – 1605): в Орехове-Борисове есть Борисовский проезд и улица Борисовские Пруды. Они расположены в тех местах, что когда-то принадлежали боярину, а затем и царю Борису.

Знатнейшие меж нами роды – где?
Где Сицкие князья, где Шестуновы,
Романовы, отечества надежда?
Заточены, замучены в изгнанье…

Так писал Александр Пушкин в драме «Борис Годунов». В память обо всех Романовых в нынешней российской столице есть одноименный переулок (Романов) – бывшая улица Грановского. Такое название переулок носил с 1920 по 1994 год, а до того именовался и Никитским, и Хитровым, и Разумовским, и Шереметевским. Многоцветье названий напоминает нам о знатных родах, живших в разное время здесь, по соседству с Кремлем. Палаты бояр Романовых в XVII веке стояли по правой стороне переулка, о чем говорит перепись 1738 года:

«Двор Романов, на котором живут различных чинов люди своими дворами, в приходе церкви Дионисия Ареопагита».

По имени царского деда

Интересно, что и название Никитский переулок (да и Большая и Малая Никитские улицы) связано с Романовыми.

Этот боярский род всегда находился рядом с властью, но это не значит, что его представителям царствовать в России было предназначено свыше. Счастливый случай изменил их судьбу, когда молодой Иван IV решил жениться, для чего на устроенный по обычаю конкурс свезли со всей страны невест. К удивлению многих, царь выбрал в жены знакомую ему с детства видную и статную Анастасию Романовну Захарьину-Юрьеву, дочь окольничего Романа Захарьина.

Венчание состоялось в феврале 1547 года.

«Не знатность, а личные достоинства невесты оправдывали сей выбор, и современники, изображая свойства ее, приписывают ей все женские добродетели, для коих только находили они имя в языке русском: целомудрие, смирение, набожность, чувствительность, благость, соединенные с умом основательным; не говорят о красоте: ибо она считалась уже необходимою принадлежностию счастливой царской невесты», – писал Николай Карамзин в «Истории государства Российского».

Подковерная борьба между возвысившимися Романовыми и представителями других родов из окружения Ивана Грозного не прекращалась во все время этого царствования. И неудивительно, что одной из причин ранней смерти царицы Анастасии в 1560 году называют отравление. Так полагал и сам царь.

«А и с женою вы меня про что разлучили? Только бы у меня не отняли юницы моея, ино бы Кроновы жертвы не было», – отмечал он в послании к князю Андрею Курбскому.

Впрочем, родственники Анастасии успели укрепиться у кормила власти, а затем и искусно направить гнев скорбевшего о жене Ивана Васильевича против своих политических противников. Особенно упрочилось положение братьев покойной царицы – Данилы и Никиты, набравших немалую силу в Ближней думе.

Никита Романович Захарьин-Юрьев (ум. 1586), с именем которого связан и Никитский переулок, и основанный им в 1582 году Никитский монастырь, пользовался большим доверием подозрительного и мнительного Ивана Грозного. Ему и была оказана высочайшая монаршая милость: боярин Никита ходил с царем в мыльню, или, по-нашему, в баню. Никита Захарьин-Юрьев – дед первого русского царя из династии Романовых, Михаила Федоровича.

Богоугодные заведения

При участии представителей правящей династии Романовых в XIX веке в Москве возникло немало благотворительных учреждений, больниц, учебных заведений, а также парков и садов, украшающих город (самый известный – Александровский сад, расположенный у Кремлевской стены и с 1856 года носящий имя в память об Александре I). Как правило, вновь образованное учреждение со временем давало название улице, на которой оно находилось.

Например, вот уже более века на карте Первопрестольной есть Елизаветинский переулок (ныне это Басманный район столицы): свое имя он получил по Елизаветинскому институту благородных девиц, в 1847 году названному так в честь покровительствовавшей учебным заведениям для девушек императрицы Елизаветы Алексеевны (1779–1826), супруги Александра I. Отец Александра, убиенный заговорщиками Павел I (1754–1801), также удостоился «своей» улицы. Павловская улица в Даниловском районе напоминает нам об основанной им еще в бытность наследником престола Павловской больнице, давно уже сменившей свое название. Ранее эта улица звалась Петропавловской, была она и Большой Серпуховской. А с конца XIX столетия соседствуют с ней и три Павловских переулка (1-й, 2-й и 3-й): бывшие Даниловский, Александровский и Офицерский.

В честь супруги Павла I, императрицы Марии Федоровны (1759–1828), получила название открывшаяся в 1806 году на Божедомке бесплатная больница для бедных, обусловившая, в свою очередь, появление на карте Москвы 1-го и 2-го Мариинских переулков (ныне это переулки Достоевского и Чернышевского соответственно). А находящаяся неподалеку Суворовская площадь (в 1918–1994 годах площадь Коммуны) до революции называлась Екатерининской по располагавшемуся на ней Екатерининскому институту благородных девиц, основанному также по инициативе Марии Федоровны. Любопытно, что притулившейся к ней Малой Екатерининской улице (и правда малой, всего 200 метров!) удалось все эти годы сохранять свое название. Любимый же москвичами парк Центрального дома Советской армии снова стал Екатерининским в 1999 году.

Николаевский тупик

Чудом сохранивший свое название Николаевский тупик хранит память не только о первом в Москве вокзале – Николаевском (ныне Ленинградский), но и о вдохновителе его строительства – императоре Николае I (1796–1855). В феврале 1842 года царь подписал указ об устройстве железной дороги Санкт-Петербург – Москва:

«На пользу общую сообщение, столь важное для всей промышленности и деятельности жизни государства».

В 1843-м строительство дороги, которая также получит имя Николаевской, началось под руководством инженеров Павла Мельникова и Николая Крафта. Естественно, возникла необходимость и в возведении вокзалов.

Конкурса не объявляли: царь сам выбрал архитектора, которому доверил строительство первого московского вокзала. Им стал Константин Тон – наиболее популярный и приближенный на тот момент к власти зодчий. Он должен был разработать проекты сразу для двух вокзалов – в Санкт-Петербурге и в Москве. И если в столице место под будущий вокзал нашлось быстро – это Знаменская площадь (ныне площадь Восстания) на Невском проспекте, то в Первопрестольной рассматривались два варианта – у Тверской Заставы и на Трубной площади.

Надо сказать, что в обоих случаях речь шла об уже застроенных и довольно плотно населенных районах города. И в конечном счете и тот и другой вариант отвергли из-за боязни возникновения пожара от огня и искр, вырывавшихся из топки паровоза, а также из-за производимого им «адского шума». Тогда и вспомнили о большом пустыре у Каланчевского поля.

ekaterininsky-dvorets-0В здании Екатерининского института благородных девиц в Москве после революции разместился Центральный дом Красной армии (ныне Культурный центр Вооруженных сил Российской Федерации им. М.В. Фрунзе)

А пустырь этот образовался так. На южной стороне площади, на месте современного Казанского вокзала, было болото, по которому протекал ручей. С востока границей площади был Красный пруд. На западном берегу пруда, на территории нынешних Ярославского и Ленинградского вокзалов, с конца XVII века располагался Новый полевой артиллерийский двор – завод и склад пушек и снарядов. Этот двор с его строениями, многие из которых были деревянными, занимал около 20 гектаров. Но в Отечественную войну 1812 года он сгорел от взрыва находившихся там снарядов, причем взрыв этот потряс дома всей восточной части Москвы. С того времени пустырь почти не застраивался. Так что места для вокзала было хоть отбавляй.

Тон предлагал поставить по северной границе Каланчевского поля протяженный фронт застройки, в центре которого находился бы сам вокзал, выделенный башней с часами и богатым декором, а по бокам – два здания со значительно более сдержанной отделкой (слева таможня, справа жилой дом). Строительство вокзалов в обоих городах началось в 1844 году практически одновременно, причем архитектор представил абсолютно идентичные проекты зданий для Москвы и Петербурга. Видимо, чтобы не обидеть жителей ни первой, ни второй столицы.

В результате взору императора открылась следующая картина: неприметное здание со строгим двухэтажным фасадом, «равномерно члененным расположенными в простенках между окнами приставными колонками, со знакомыми по Кремлевскому дворцу и Оружейной палате арочными окнами с гирьками в первом этаже и сдвоенными – во втором». В центральной части здания – двухъярусная башенка с часами и флагштоком.

Вокзал в Москве был построен к 1849 году и стал называться, что вполне естественно, Петербургским. А железная дорога, получившая имя Петербургско-Московской, торжественно открылась 19 августа 1851 года.

После восшествия на престол в 1855 году император Александр II постановил впредь называть дорогу Николаевской – в честь главного организатора ее строительства. Соответственно, вокзал в Москве также стал Николаевским, что произошло в 1856-м.

Железная дорога Петербург – Москва в то время была самой длинной в мире двухпутной дорогой со сложнейшим техническим хозяйством. Николаевской дорога оставалась до 1924 года: только когда Петроград переименовали в Ленинград, вокзал стал Ленинградским, а дорога – Октябрьской. А вот Николаевский тупик сохранился!


Александр Васькин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

СЫТИН П.В. Откуда произошли названия улиц Москвы. М., 1959;
***
ВАСЬКИН А.А. Москва при Романовых. М., 2013.

Затерянный город Укек

июня 2, 2016

Средневековый Укек – один из важных административных и экономических центров Золотой Орды – был местом сосуществования самых разных этносов, культур и религий. О том, что представлял собой этот город, «Историку» рассказал старший научный сотрудник Саратовского областного музея краеведения, руководитель археологической экспедиции на Увекском городище Дмитрий Кубанкин.

85938ae9bc823c0e2bc57a8d44c094ff (1)

Укек, считающийся одним из первых и крупнейших урбанистических центров Золотой Орды, был развит в ремесленном, торговом и финансовом отношении. Он располагался на берегу Волги, возле устья реки Увековки – сегодня это окраина Саратова. По данным археологических исследований, город тянулся вдоль Волги на расстоянии приблизительно 3 км, над ним высилась гора, которая теперь именуется Каланчой. Исследователи относят основание Укека к последним годам правления Батыя – примерно к 1250-м. Предполагают, что строился этот город пленниками, захваченными монголами в походах.

Кг°†≠™®≠

На прошедшем в конце апреля в Йошкар-Оле заседании межрегионального форума Общероссийского народного фронта «Форум действий. Регионы» археолог Дмитрий Кубанкин рассказал о том, что на месте, где ранее располагался средневековый город Укек, вот уже четыре года проводится фестиваль исторической реконструкции. Первое такое мероприятие привлекло 2–3 тыс. посетителей за один день, а в прошлом году их было уже 27 тыс. В этом году фестиваль откроется 3 сентября. В ходе заседания форума Дмитрий Кубанкин пригласил президента России Владимира Путина принять участие в предстоящем фестивале.

– В литературе встречаются два варианта названия города – Укек и Увек. Как же все-таки правильнее?

– Все зависит от того, о чем мы говорим: если о золотоордынском городе, то это Укек, существовавший в XIII–XIV веках. Далее наблюдается «информационный пробел» (особенно это касается археологических материалов), а к XVIII столетию название, очевидно, трансформировалось в более привычное для русского уха слово «Увек» – так стали именовать поселок на том же месте. Таким образом, правильное обозначение более позднего поселения – Увек, средневекового города – Укек, а археологического памятника – Увекское городище (археологические памятники принято называть по ближайшему населенному пункту).

– Известны ли какие-то обстоятельства возникновения Укека?

– Письменных источников, где есть хотя бы просто упоминание об этом городе, не так уж много. Но мы располагаем, например, рассказом францисканского монаха Гильома де Рубрука – французского посланника, участвовавшего в Крестовых походах и побывавшего в тех землях, что были захвачены монголами. Он писал о посещении в 1250-х годах некоего местечка с переправой через Волгу: новый поселок «татары устроили вперемежку из русских и сарацин» (так он обозначал мусульман; возможно, имелись в виду волжские булгары). Названия поселения де Рубрук не привел, но речь идет, судя по всему, именно об Укеке. Через 10 лет в этих же землях побывали отец и дядя Марко Поло: они из Булгара прибыли в Укек, провели в нем некоторое время, затем переправились через Волгу и далее через Бухару отправились в Самарканд. В книге Марко Поло мы и находим первое упоминание Укека.

Самые ранние археологические материалы, обнаруженные нами, датируются 1270-ми годами, но это вовсе не значит, что до того Укека не существовало. Дело в том, что на данный момент раскопано менее 1% общей площади городища, поэтому информации у нас чрезвычайно мало. Кроме того, самое начало формирования Улуса Джучи (Золотой Орды) – это период, который очень слабо отражен в материальной культуре, в связи с чем его сложно вычленить. Приходится условно говорить об основании Укека в 1250–1260-х годах. Точной даты пока нет, есть только приблизительная.

20Раскопки археологической экспедиции Д.А. Кубанкина на Увекском городище

– Насколько свободна сейчас территория Укека от застройки?

– К сожалению, она почти вся застроена. По нынешним подсчетам, площадь всего городища (в период максимального расцвета) составляла примерно 270 гектаров, что практически соразмерно средневековому Милану. Около трети этой территории сегодня затоплено Волгоградским водохранилищем, а остальная ориентировочно на 80–90% занята частными постройками – это основная проблема, сильно затрудняющая исследования. Длительное время вообще считалось, что городища как такового нет, что следы города либо уничтожены частным сектором, либо смыты водохранилищем. К счастью, это оказалось не так. Несмотря на все утраты, у объекта имеется богатейший научно-исследовательский потенциал.

3Схематический план Увекского городища. В начале ХХ века близ Саратова проводились широкие археологические исследования и разведочные работы

– Кем являлись жители города в религиозном отношении, каков был его этнический состав?

– Золотая Орда как государство была основана кочевниками. Соответственно, ее элита состояла преимущественно из кочевников, для которых город как таковой не представлял интереса – им нужны были в первую очередь степи. Поэтому строительство городов для Золотой Орды изначально не являлось приоритетом (исключение составляли переправы). Так что главный вопрос: для кого же создавались города, кто в них жил? Ответ очевиден: захваченное монголами население, люди из разоренных ими земель. Прежде всего речь идет о русских княжествах, Волжской Булгарии и мордовских землях.

Если же говорить собственно о данных археологических исследований, то тут мы вынуждены признать, что сталкиваемся с некоторыми проблемами. Археология оперирует вещами, но далеко не каждая вещь сохраняет в себе, так сказать, следы этнического характера. Допустим, у русского населения была специфическая кухня – печи, в которых томили еду. Естественно, изготовлялась особая посуда – горшки, порой весьма грубые. У мордвы в ходу была не менее грубая лепная посуда. При этом известно, что нередко этот народ пользовался и посудой не собственного производства. А вот, в частности, волжских булгар или аланов гораздо сложнее вычленить по археологическому материалу. Возможно, мы еще недостаточно развиты в этом направлении. Поэтому и археологический материал сегодня не позволяет нам четко выделить все этнические группы, которые проживали в Укеке.

Вместе с тем мы однозначно можем утверждать, что древнерусское население здесь было. Об этом свидетельствует весьма высокий процент древнерусской керамики: порядка 27% всей посуды, обнаруженной во время наших раскопок христианского квартала Укека, относится к древнерусской. Для сравнения, в Царевском городище в Волгоградской области (важный золотоордынский мегаполис) этот показатель – менее 0,1%, а в Селитренном городище (столица Золотой Орды – Сарай-Бату) нет вообще ни одной подобной находки.

На основании анализа археологических материалов и данных письменных источников мы можем уверенно говорить о том, что население Укека было многонациональным. Оно и не могло быть иным, поскольку город формировался не из кочевого, а из оседлого населения и принадлежность к определенному этносу здесь существенной роли не играла. Оседлое население, по всей видимости, занималось обеспечением переправы, хождением по реке, рыбной ловлей, ремеслом (в первую очередь гончарным делом). Эти люди были представителями различных этносов, чьи земли оказались захвачены монголами. Естественно, они придерживались разных религий. Сами монголы в то время были язычниками, исповедуя тенгрианство (культ неба). Но при этом они не запрещали других верований и не преследовали их. Скорее даже наоборот: по завету Чингисхана любое духовенство, какую бы конфессию оно ни представляло, избавлялось от уплаты налогов. Таким образом, в Укеке было и христианское, и исламское население, и, конечно, язычники.

– Что можно сказать об экономике Укека, чеканилась ли тут своя монета?

– Укек располагался на границе степного и лесостепного поясов: с юга подступали ханские кочевья, а с севера – леса. Между ними – обширные плодородные земли, где активно развивалось земледелие. На лесных участках также существовали лесные промыслы. Это была своего рода житница, которая кормила нижневолжские золотоордынские города-мегаполисы, включая Сарай-Бату. Очевидно, что одной из составляющих развития Укека являлся сельскохозяйственный сырьевой ресурс. К тому же немалое значение имела переправа через Волгу, обусловившая постоянное движение через город различных посольств, караванов с товарами, что позволяло собирать пошлину.

При хане Токте, на рубеже XIII–XIV веков, Укек чеканил собственную серебряную монету, имевшую весьма широкое хождение. Однако продолжалось это недолго и прекратилось по непонятным пока причинам.

– Велико ли было значение Укека, какое положение он занимал относительно Сарая-Бату и других известных золотоордынских городов?

– Окончательного ответа на этот вопрос пока нет. Для исследователей золотоордынской археологии Укек представляет огромную важность, поскольку он был одним из первых в Золотой Орде. Большинство крупных и известных городов (Селитренное и Царевское городища, например) возникли уже в XIV веке, когда золотоордынская культура сформировалась и получила дальнейшее развитие. А вот Укек был основан на заре истории Золотой Орды и просуществовал практически до конца XIV века, то есть около 150 лет, – это важный срез, который может продемонстрировать специфику развития золотоордынской культуры в самом центре государства, на границе Нижнего и Среднего Поволжья.

– Почему Укек пришел в упадок? Какие причины были решающими – политические или экономические?

– Обычно чем меньше мы знаем, тем больше различные легенды занимают место научных фактов. Сначала считалось, что город погиб в 1395 году во время нашествия Тамерлана. Эта точка зрения не лишена оснований, так как письменные источники прямо сообщают, что Тамерлан отрядил часть своего войска для набега в сторону Укека (хотя нет четкого указания, что они грабили именно город, а не его округу). Существует и версия о том, что причиной гибели Укека стала природная катастрофа: город расположен в оползневой зоне, где не раз случались мощные оползни. Но наши раскопки показывают, что те оползни, признаки которых мы находим, произошли задолго до основания Укека, поскольку золотоордынский слой располагается поверх этих оползней. Нам не удалось зафиксировать каких-либо четких следов гигантской природной катастрофы, которая оборвала бы жизнь в городе.

18Торговый караван, идущий в Китай. Каталонский атлас, 1375 год

– Тогда что же тут произошло?

– Ответ, скорее всего, кроется в общей политической ситуации. В 1350-е годы по Укеку ударила «черная смерть» – чума, вспыхнувшая в Китае и прокатившаяся через всю Золотую Орду. Скученное население, жившее в городе, стало легкой добычей болезни. Соответственно, уменьшились доходы от ремесленников, караванной торговли, казна пришла в упадок. Подняла голову элита, которая ранее подчинялась хану. Началась смута, «Великая замятня» в Золотой Орде – 20 лет непрекращающихся гражданских войн, во время которых смена ханов приобрела постоянный характер. Рушились правила, по которым функционировало все государство: твердая власть хана была основой государственного существования, а без нее наступили беспорядки. Следует отметить, что города Золотой Орды не имели укреплений, ведь раньше кочевники не могли и помыслить о разорении их поселений. Теперь же Укек оказался легкодоступным для любых грабителей, коих развелось немало.

Согласно нашим последним исследованиям, большая резня в Золотой Орде произошла в конце 1360-х годов: целые города были завалены трупами. Возможно, это связано с Мамаем, но пока это лишь гипотеза. Городское население было почти полностью вырезано. При хане Тохтамыше, ставленнике Тамерлана, на время установился определенный порядок. Но как только Тохтамыш попытался проводить независимую политику, он тут же получил удар от Тамерлана: два завоевательных похода окончательно разрушили центральную власть, после чего распад Золотой Орды стал практически неизбежен.

TimurТамерлан. Реконструкция М.М. Герасимова. Согласно письменным источникам, в 1395 году войска Тамерлана разграбили Укек

Как жить в степи без какой-либо городской защиты при отсутствии централизованной власти? Золотоордынские города стали мишенью для захватчиков, и в итоге люди просто покинули эти места. Население из разграбленных городов двинулось в разные стороны, в том числе и в русские княжества, что поспособствовало распространению производства и ремесел (в частности, гончарного дела). Укек со временем опустел, а потом и вовсе исчез с лица земли, сохранив для истории лишь свое название.

– Может ли Увек стать туристическим объектом?

– Думаю, что он уже таковым стал. Ведь средневековый Укек – исконно многонациональный город, что вообще характерно для Поволжья. Совместное проживание разных этносов и приверженцев различных религий всегда дает яркую, самобытную культуру, вызывающую большой интерес не только специалистов. Наука же, помимо решения чисто теоретических задач, должна служить людям – так и родилась идея проведения на Увекском городище исторического фестиваля, в котором участвуют ведущие реконструкторы, воспроизводящие быт Средневековья. Тем самым научные знания делаются более доступными каждому: история оживает у вас прямо на глазах. Сейчас уже можно уверенно говорить о том, что благодаря фестивалю Увек получает широкую известность, из обычного окраинного поселка превращаясь в значимый туристический объект.

 


Беседовал Никита Брусиловский

Приволжские Помпеи

июня 2, 2016

О занятиях жителей Укека и истории изучения этого исчезнувшего города «Историку» рассказал доцент Казанского федерального университета, доктор исторических наук Леонард Недашковский, много лет исследующий вопросы возникновения поселений в Нижнем Поволжье в золотоордынское время.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Укек существовал недолго – всего около полутора столетий. Между тем его имя осталось в истории. В первую очередь благодаря сочинениям средневековых авторов.

 Что писали об Укеке западные и восточные путешественники?

– Укек упомянут в ряде средневековых письменных источников. Так, еще Марко Поло, рассказывая о путешествии в Каракорум его отца и дяди, сообщил, что, выйдя из Булгара, те направились к городу Укака, то есть к Укеку. Судя по контексту, эти события происходили в 1262 году. Арабский географ Абу-л-Фида в книге «Таквим ал-булдан» («Упорядочение стран»), законченной им в черновом варианте в 1321 году, упоминает, что Укек находится на западном берегу Волги между Сараем и Булгаром на расстоянии около 15 дней пути от того и от другого; а в начале сочинения при описании Волги он указывает, что на этой реке вниз по течению последовательно расположены города Булгар, Укек, Бельджамен и Сарай. Упоминания об Укеке имеются и в трудах других восточных авторов первой половины XIV века, таких как «История Вассафа» и географическая работа ал-Омари.

В ходе странствий по Золотой Орде в 1333–1334 годах Укек посетил знаменитый арабский путешественник Ибн Баттута. Он описал Укек как «город средней величины, но красивой постройки, с обильными благами и сильной стужей». Название Укек (в итальянской транскрипции) есть и на западноевропейских географических картах, в частности на картах Франциска и Доминика Пиццигани (1367) и Фра Мауро (1459), где обозначены поволжские города XIV века.

– Что можно сказать о занятиях жителей Укека и его окрестностей?

– Значительную часть городского населения составляли ремесленники: в городах Золотой Орды получили развитие гончарство, черная и цветная металлургия и металлообработка, стеклоделие, ткачество, обработка дерева, ювелирное, косторезное, камнерезное, кожевенное дело и строительство. На Увекском городище обнаружены горны для обжига неполивной и поливной керамики, а также следы работы косторезов, литейные формы и бракованная продукция литейщиков, различные ювелирные инструменты. Было в Укеке и купечество: о размахе торговли свидетельствуют 11 найденных на территории города монетных кладов, многие сотни зарегистрированных находок единичных монет (в том числе иностранных), а также обнаруженные изделия явно неместного производства. Кроме того, жители окрестностей Укека, как и многих других золотоордынских и вообще средневековых городов, занимались земледелием (найдены земледельческие орудия), скотоводством и рыболовством (обнаружены рыболовные крючки, грузила для сетей и удочек). В последней трети XIII – начале XIV века в Укеке велась чеканка как серебряных, так и медных монет, что свидетельствует о большой политической значимости города.

 Еще сравнительно недавно господствовало мнение, что золотоордынские города, окруженные исключительно кочевыми степями, были лишены какой-либо оседло-земледельческой периферии. Это так?

– Совершенно не так, и это удалось доказать благодаря моим исследованиям. Каждый крупный город Нижнего Поволжья в период существования Улуса Джучи имел округу, которая включала малые города (в окрестностях Укека их было три) и сельские поселения (рядом с Укеком их известно 49). Земледельческое хозяйство в округе Увекского городища, между поселениями центральной части которой очевидна тесная территориальная связь, было наиболее развитым во всем Нижнем Поволжье: именно район Укека изобилует находками земледельческих орудий, а также древнерусскими и мордовскими археологическими материалами. Рыболовные принадлежности обнаружены на раскопах девяти поселений округи Укека.

В окрестностях этого золотоордынского города, где количество археологических памятников с древнерусскими материалами максимально, русское население могло активно практиковать пашенное земледелие, используя плодородные черноземные почвы. Кости свиньи, конечно связанные с питанием русского и мордовского населения, также были обнаружены в округе Укека – у селищ Багаевское и Широкий Буерак. Все перечисленные археологические данные свидетельствуют, что присутствие древнерусского и мордовского населения должно было оказать влияние на хозяйство.

 Насколько точно можно реконструировать планировку города, можно ли понять характер его застройки? Корректно ли будет назвать средневековый Укек благоустроенным городом?

– Из-за того, что территория Увекского городища практически полностью занята современной застройкой, его планировка остается по большому счету неясной. Между тем для золотоордынских городов в целом характерна сплошная застройка с улицами, арыками, водоемами на перекрестках и площадях; существовала там и богатая усадебная застройка (одна такая усадьба могла занимать целый квартал), когда за кирпичными стенами располагались значительные по размерам дома владельцев, дома поменьше для ремесленников и слуг, а также водоемы. Золотоордынский город обычно имел относительно свободную застройку и планировочную структуру.

Все общественные здания (мечети с минаретами, мавзолеи, бани) и дворцы знати возводились из обожженного кирпича, рядовые жилища – из сырца с использованием деревянных каркасных конструкций. Дома небогатых горожан иногда вплотную примыкали друг к другу, образуя сплошные стены по обеим сторонам улиц. Эти дома снабжались горизонтальными дымоходами (канами), лежанками (суфами) и умывальниками (тошнау). Города Золотой Орды вполне можно назвать благоустроенными: имелись площади, водоемы, колодцы, арыки, фонтаны, водопроводы и канализация, общественные туалеты.

19 1В 1891 году раскопки на Увекском городище проводились членами Саратовской ученой архивной комиссии под руководством Л.Л. Голицына и С.С. Краснодубровского

 Когда началось изучение Укека специалистами?

– Первые сведения о его развалинах относятся к XVI веку. В 1558 году английский путешественник Энтони Дженкинсон застал на городище холм, где раньше располагался «замок». На «городище Увешенское» (или «Увешино») близ Саратова указывает и широко известная «Книга Большому чертежу», составленная в 1627 году на основе данных рубежа XVI и XVII веков.

В 1769 году интерес к Увеку проявили знаменитые российские академики И.И. Лепехин и И. П. Фальк: они описали ров и вал городища, упомянули о найденных монетах, керамике и металлических изделиях и о сохранившихся на тот момент кирпичных сооружениях.

В 40-е годы XIX века этот археологический памятник изучал известный ориенталист Г.С. Саблуков: он подробно описал местность Увека, само городище и находки, сделанные на нем, а также еще раз (первой была работа Х. М. Френа 1834 года) на основании анализа различных источников убедительно доказал, что Увекское городище представляет собой остатки золотоордынского Укека.

Со второй половины 1880-х большую роль в охране городища (в том числе скупались обнаруженные на его территории вещи) играла Саратовская ученая архивная комиссия (СУАК), которая стала организатором широких археологических исследований, начавшихся раскопками 1891 года. Кроме того, в 1892–1893 годах Ф.В. Духовниковым и А.А. Лебедевым велось наблюдение за участком строительства Рязанско-Уральской железной дороги: тогда была собрана большая коллекция предметов, выявлена мощность культурного слоя в привязке к различным точкам городища и исследован ряд погребений. Наблюдение за строительными работами в районе станции Увек не прекращалось и в дальнейшем.

13Чехол для зеркала с изображением Лунного зайца. Увекское городище. Раскопки Ф.В. Баллода, 1919 год. Саратовский областной музей краеведения

Ко второму десятилетию XX века разведочные работы на Увекском городище участились и стали сопровождаться вскрытием некоторых археологических объектов. Наиболее известны раскопки 1913 года, когда под наблюдением члена СУАК П.Н. Шишкина был вскрыт кирпичный мавзолей первой половины XIV века. Раскопки на городище проводились и в 1919 году под общим руководством профессора Ф.В. Баллода. После 1923 года здесь продолжался лишь сбор подъемного материала, проводились отдельные разведки и организовывались экскурсии.

Затем исследования надолго прервались, и Увек оказался густо застроен. Лишь в 1990-х годах интерес к Укеку возродился, и археологи вновь стали проводить экспедиции в этих местах. С 2005 года раскопки на Увекском городище ведутся ежегодно, они приобрели систематический характер.


Беседовал Никита Брусиловский

Последний фельдмаршал

июня 2, 2016

200 лет назад родился последний генерал-фельдмаршал Российской империи Дмитрий Милютин – крупнейший реформатор русской армии.

053Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912)

Именно ему Россия обязана введением всеобщей воинской повинности. Для своего времени это была настоящая революция в принципах комплектования армии. До Милютина русская армия являлась сословной, ее основу составляли рекруты – солдаты, набранные из мещан и крестьян по жребию. Теперь же в нее призывались все – вне зависимости от происхождения, знатности и богатства: защита Отечества становилась воистину священным долгом каждого. Впрочем, генерал-фельдмаршал прославился не только этим…

Фрак или мундир?

Дмитрий Милютин родился 28 июня (10 июля) 1816 года в Москве. По отцовской линии он принадлежал к дворянам среднего достатка, фамилия которых вела начало от популярного сербского имени Милутин. Отец будущего фельдмаршала, Алексей Михайлович, унаследовал фабрику и имения, обремененные огромными долгами, с которыми он безуспешно пытался расплатиться всю жизнь. Мать же, Елизавета Дмитриевна, урожденная Киселева, происходила из старого именитого дворянского рода, дядей Дмитрия Милютина был генерал от инфантерии Павел Дмитриевич Киселев – член Государственного совета, министр государственных имуществ, а позже посол России во Франции.

Алексей Михайлович Милютин интересовался точными науками, являлся членом Московского общества испытателей природы при университете, был автором ряда книг и статей, а Елизавета Дмитриевна прекрасно знала зарубежную и русскую литературу, любила живопись и музыку. С 1829 года Дмитрий учился в Московском университетском благородном пансионе, мало чем уступавшем Царскосельскому лицею, причем плату за его обучение внес Павел Дмитриевич Киселев. К этому времени относятся первые научные работы будущего реформатора русской армии: он составил «Опыт литературного словаря» и синхронические таблицы по истории, а в возрасте 14–15 лет написал «Руководство к съемке планов с применением математики», которое удостоилось положительных рецензий в двух солидных журналах.

В 1832 году Дмитрий Милютин окончил пансион, получив право на чин десятого класса Табели о рангах и серебряную медаль за успехи в учебе. Перед ним встал знаковый для молодого дворянина вопрос: фрак или мундир, статская или военная стезя? В 1833 году он отправился в Петербург и по совету дяди поступил унтер-офицером в 1-ю гвардейскую артиллерийскую бригаду. Впереди его ждали 50 лет военной службы. Через полгода Милютин стал прапорщиком, но ежедневная шагистика под присмотром великих князей изнуряла и отупляла настолько, что он даже начал задумываться о смене профессии. К счастью, в 1835 году ему удалось поступить в Императорскую военную академию, которая готовила офицеров Генерального штаба и преподавателей для военно-учебных заведений.

В конце 1836 года Дмитрий Милютин был выпущен из академии с серебряной медалью (на выпускных экзаменах получил 552 балла из 560 возможных), произведен в поручики и определен в Гвардейский генеральный штаб. Но одного жалованья гвардейцу явно недоставало для достойного проживания в столице, даже если он, как это делал Дмитрий Алексеевич, и сторонился развлечений золотой офицерской молодежи. Так что пришлось постоянно подрабатывать переводами и статьями в различных периодических изданиях.

Профессор Военной академии

В 1839 году Милютина по его просьбе командировали на Кавказ. Служба в Отдельном Кавказском корпусе была в то время не только необходимой военной практикой, но и значимой ступенью для успешной карьеры. Милютин разработал ряд операций против горцев, сам участвовал в походе на аул Ахульго – тогдашнюю столицу Шамиля. В этой экспедиции он был ранен, однако остался в строю.

На следующий год Милютин получил назначение на должность квартирмейстера 3-й гвардейской пехотной дивизии, а в 1843-м – обер-квартирмейстера войск Кавказской линии и Черноморья. В 1845 году по рекомендации близкого к наследнику престола князя Александра Барятинского его отозвали в распоряжение военного министра, и одновременно Милютин был избран профессором Военной академии. В характеристике, данной ему Барятинским, отмечалось, что он усерден, отличных способностей и ума, примерной нравственности, в хозяйстве бережлив.

Не бросал Милютин и научных занятий. В 1847–1848 годах был опубликован его двухтомный труд «Первые опыты военной статистики», а в 1852–1853 годах – профессионально выполненная «История войны России с Франциею в царствование императора Павла I в 1799 году» в пяти томах.

Последняя работа была подготовлена двумя содержательными статьями, написанными им еще в 1840-х: «А.В. Суворов как полководец» и «Русские полководцы XVIII столетия». «История войны России с Франциею», сразу же после выхода в свет переведенная на немецкий и французский языки, принесла автору Демидовскую премию Петербургской академии наук. Вскоре после этого он был избран членом-корреспондентом академии.

В 1854 году Милютин, будучи уже генерал-майором, стал делопроизводителем Особого комитета о мерах защиты берегов Балтийского моря, который был образован под председательством наследника престола великого князя Александра Николаевича. Так служба свела будущего царя-реформатора Александра II и одного из наиболее эффективных его сподвижников по разработке преобразований…

Записка Милютина

В декабре 1855 года, когда шла столь тяжелая для России Крымская война, военный министр Василий Долгоруков попросил Милютина составить записку о положении дел в армии. Тот выполнил поручение, особо отметив, что численность вооруженных сил Российской империи велика, но основу войск составляют необученные рекруты и ополченцы, что не хватает грамотных офицеров, отчего новые наборы делаются бессмысленными.

J0500Проводы новобранца. Худ. И.Е. Репин. 1879

Милютин писал, что дальнейшее увеличение армии невозможно и по экономическим причинам, поскольку промышленность не способна обеспечить ее всем необходимым, а ввоз оружия из-за границы затруднен в силу бойкота, объявленного России европейскими странами. Очевидными были проблемы, связанные с недостатком пороха, продовольствия, винтовок и артиллерийских орудий, не говоря уже о бедственном состоянии транспортных путей. Горькие выводы записки во многом повлияли на решение членов совещания и самого молодого царя Александра II начать переговоры о заключении мира (Парижский мирный договор был подписан в марте 1856 года).

В 1856-м Милютин вновь был направлен на Кавказ, где занял должность начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса (вскоре переформированного в Кавказскую армию), однако уже в 1860 году император назначил его товарищем (заместителем) военного министра. Новый руководитель военного ведомства Николай Сухозанет, видя в Милютине реального конкурента, пытался отстранить своего заместителя от значимых дел, и тогда у Дмитрия Алексеевича даже появлялись мысли о выходе в отставку для занятий исключительно преподавательской и научной деятельностью. Все изменилось внезапно. Сухозанета отправили в Польшу, а управление министерством было возложено на Милютина.

C4172Граф Павел Дмитриевич Киселев (1788–1872) – генерал от инфантерии, министр государственных имуществ в 1837–1856 годах, дядя Д.А. Милютина

Первые же его шаги на новом посту были встречены всеобщим одобрением: число чиновников министерства сократилось на тысячу человек, а количество исходящих бумаг – на 45%.

На пути к новой армии

15 января 1862 года (менее чем через два месяца после вступления в высокую должность) Милютин представил Александру II всеподданнейший доклад, который, по сути, являлся программой широких преобразований в русской армии. Доклад содержал 10 пунктов: численность войск, их комплектование, штаты и управление, строевая подготовка, личный состав войск, военно-судебная часть, провиантское снабжение, военно-врачебная часть, артиллерия, инженерные части.

Подготовка плана военной реформы потребовала от Милютина не только напряжения сил (над докладом он работал по 16 часов в сутки), но и изрядной смелости. Министр покусился пусть на архаичную и немало скомпрометировавшую себя в Крымской войне, но все же легендарную, овеянную героическими преданиями сословно-патриархальную армию, помнившую как «времена очаковские», так и Бородино и капитуляцию Парижа. Однако Милютин решился на этот рискованный шаг. А вернее, на целый ряд шагов, поскольку масштабная реформа вооруженных сил России под его руководством продолжалась без малого 14 лет.

P0213Обучение рекрутов в николаевское время. Рисунок А. Васильева из книги Н.К. Шильдера «Император Николай I. Его жизнь и царствование»

Прежде всего он исходил из принципа наибольшего сокращения численности армии в мирное время при возможности максимального ее увеличения в случае войны. Милютин прекрасно понимал, что немедленно изменить систему набора ему никто не позволит, а потому предложил довести число ежегодно набираемых рекрутов до 125 тыс. при условии увольнения солдат «в отпуск» на седьмом-восьмом году службы. В результате за семь лет численность армии была снижена на 450–500 тыс. человек, но зато образовался резерв обученного запаса в 750 тыс. человек. Нетрудно заметить, что формально это было не сокращение сроков службы, а всего лишь предоставление солдатам временного «отпуска» – обман, так сказать, для пользы дела.

Юнкера и военные округа

Не менее острым оказался вопрос подготовки офицерских кадров. Еще в 1840 году Милютин писал:

«Наши офицеры образуются совершенно как попугаи. До производства их они содержатся в клетке, и беспрестанно толкуют им: «Попка, налево кругом!», и попка повторяет: «Налево кругом». <…> Когда попка достигает до того, что твердо заучит все эти слова и притом будет уметь держаться на одной лапке… ему надевают эполеты, отворяют клетку, и он вылетает из нее с радостью, с ненавистью к своей клетке и прежним своим наставникам».

В середине 1860-х военно-учебные заведения по требованию Милютина были переданы в подчинение Военному министерству. Кадетские корпуса, переименованные в военные гимназии, стали средними специальными учебными заведениями. Их выпускники поступали в военные училища, подготавливавшие ежегодно около 600 офицеров. Этого оказалось явно недостаточно для пополнения командного состава армии, и было принято решение о создании юнкерских училищ, при поступлении в которые требовались знания в объеме примерно четырех классов обычной гимназии. Такие училища выпускали еще порядка 1500 офицеров в год. Высшее же военное образование было представлено Артиллерийской, Инженерной и Военно-юридической академиями, а также Академией Генерального штаба (ранее Императорская военная академия).

На основании нового устава о строевой пехотной службе, изданного в середине 1860-х, было изменено и обучение солдат. Милютин возродил суворовский принцип – уделять внимание лишь тому, что действительно необходимо рядовым для несения службы: физической и строевой подготовке, стрельбе и тактическим хитростям. В целях распространения грамотности среди рядового состава организовывались солдатские школы, создавались полковые и ротные библиотеки, появились и специальные периодические издания – «Солдатская беседа» и «Чтение для солдат».

Разговоры о необходимости перевооружения пехоты велись еще с конца 1850-х. Поначалу речь шла о переделывании старых ружей на новый лад, и только через 10 лет, в конце 1860-х, было принято решение отдать предпочтение винтовке системы Бердана № 2.

Чуть раньше, по «Положению» 1864 года, Россия была поделена на 15 военных округов. Управления округов (артиллерийское, инженерное, интендантское и медицинское) подчинялись, с одной стороны, начальнику округа, а с другой – соответствующим главным управлениям Военного министерства. Эта система устраняла излишнюю централизацию управления войсками, обеспечивала оперативное руководство на местах и возможность быстрой мобилизации вооруженных сил.

Следующим насущным шагом в деле реорганизации армии должно было стать введение всеобщей воинской повинности, а также усиленная подготовка офицерских кадров и повышение расходов на материальное обеспечение армии.

Однако после выстрела Дмитрия Каракозова в монарха 4 апреля 1866 года позиции консерваторов заметно укрепились. Впрочем, дело было не только в покушении на царя. Надо иметь в виду, что каждое решение о реорганизации вооруженных сил требовало целого ряда нововведений. Так, создание военных округов повлекло за собой «Положение об учреждении интендантских складов», «Положение об управлении местными войсками», «Положение об организации крепостной артиллерии», «Положение об управлении генерал-инспектора кавалерии», «Положение об организации артиллерийских парков» и т. п. И каждое такое изменение неотвратимо обостряло борьбу министра-реформатора с его противниками.

Военные министры Российской империи

2А.А. Аракчеев

3М.Б. Барклай-де-Толли

С момента создания Военного министерства Российской империи в 1802 году и вплоть до свержения самодержавия в феврале 1917 года этим ведомством руководили 19 человек, в том числе такие заметные деятели, как Алексей Аракчеев, Михаил Барклай-де-Толли и Дмитрий Милютин.

Последний дольше всех занимал пост министра – целых 20 лет, с 1861 по 1881 год. Меньше всех – с 3 января по 1 марта 1917 года – в этой должности пребывал последний военный министр царской России Михаил Беляев.

4Д.А. Милютин

1М.А. Беляев

Битва за всеобщую воинскую повинность

Неудивительно, что с конца 1866 года самым популярным и обсуждаемым стал слух об отставке Милютина. Его обвиняли в разрушении армии, славной своими победами, в демократизации ее порядков, что вело к падению авторитета офицеров и к анархии, и в колоссальных расходах на военное ведомство. Следует отметить, что бюджет министерства действительно только в 1863 году был превышен на 35,5 млн рублей. Однако противники Милютина предлагали урезать суммы, отпускаемые военному ведомству, настолько, что потребовалось бы сократить вооруженные силы наполовину, вообще прекратив рекрутские наборы. В ответ министр представил расчеты, из которых следовало, что Франция тратит на каждого солдата 183 рубля в год, Пруссия – 80, а Россия – 75 рублей. Иными словами, русская армия оказывалась самой дешевой из всех армий великих держав.

Важнейшие для Милютина баталии развернулись в конце 1872 – начале 1873 года, когда проходило обсуждение проекта Устава о всеобщей воинской повинности. Во главе противников этого венца военных реформ встали фельдмаршалы А.И. Барятинский и Ф.Ф. Берг, министр народного просвещения, а с 1882 года министр внутренних дел Д.А. Толстой, великие князья Михаил Николаевич и Николай Николаевич Старший, генералы Р.А. Фадеев и М.Г. Черняев и шеф жандармов П.А. Шувалов. А за спиной у них маячила фигура посла в Петербурге недавно созданной Германской империи Генриха Рейсса, получавшего инструкции лично от канцлера Отто фон Бисмарка. Антагонисты реформ, добившись разрешения знакомиться с бумагами Военного министерства, регулярно составляли записки, полные лжи, которые немедленно появлялись в газетах.

Y0366Всесословная воинская повинность. Евреи в одном из воинских присутствий на западе России. Гравюра А. Зубчанинова с рисунка Г. Бролинга

Император в этих сражениях занимал выжидательную позицию, не решаясь принять ни одну из сторон. Он то учреждал комиссию для изыскания путей уменьшения военных расходов под председательством Барятинского и поддерживал идею замены военных округов 14 армиями, то склонялся в пользу Милютина, доказывавшего, что надо или отменить все, что было сделано в армии в 1860-х годах, или твердо идти до конца. Морской министр Николай Краббе рассказывал, как проходило обсуждение вопроса о всеобщей воинской повинности в Государственном совете:

«Сегодня Дмитрий Алексеевич был неузнаваем. Он не ожидал нападений, а сам бросался на противника, да так, что вчуже было жутко… Зубами в глотку и через хребет. Совсем лев. Наши старички разъехались перепуганные».

В ХОДЕ ВОЕННЫХ РЕФОРМ УДАЛОСЬ СОЗДАТЬ СТРОЙНУЮ СИСТЕМУ УПРАВЛЕНИЯ АРМИЕЙ И ПОДГОТОВКИ ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА, установить новый принцип ее комплектования, перевооружить пехоту и артиллерию

Наконец 1 января 1874 года Устав о всесословной воинской повинности был утвержден, а в высочайшем рескрипте на имя военного министра сказано:

«Тяжелыми трудами вашими в этом деле и просвещенным на него взглядом вы оказали государству услугу, которую я ставлю себе в особое удовольствие засвидетельствовать и за которую выражаю вам мою душевную признательность».

Таким образом, в ходе военных реформ удалось создать стройную систему управления армией и подготовки офицерского корпуса, установить новый принцип ее комплектования, во многом возродить суворовские методы тактического обучения солдат и офицеров, повысить их культурный уровень, перевооружить пехоту и артиллерию.

Испытание войной

Русско-турецкую войну 1877–1878 годов Милютин и его антагонисты встречали с совершенно противоположными чувствами. Министр волновался, поскольку реформа армии только набирала обороты и еще многое предстояло сделать. А его оппоненты надеялись, что война вскроет несостоятельность реформы и заставит монарха прислушаться к их словам.

В целом события на Балканах подтвердили правоту Милютина: армия с честью выдержала испытание войной. Для самого же министра подлинной проверкой на прочность стала осада Плевны, а точнее то, что произошло после третьего неудачного штурма крепости 30 августа 1877 года. Главнокомандующий Дунайской армией великий князь Николай Николаевич Старший, потрясенный неудачей, решил снять осаду с Плевны – ключевого пункта турецкой обороны в Северной Болгарии – и отвести войска за Дунай.

Y1549Представление пленного Осман-паши Александру II в Плевне. Худ. Н.Д. Дмитриев-Оренбургский. 1887. Среди высших военных чинов России изображен министр Д.А. Милютин (крайний справа)

Милютин возражал против такого шага, объясняя, что к русской армии вскоре должно подойти подкрепление, да и положение турок в Плевне далеко не блестящее. Но на его возражения великий князь раздраженно ответил:

«Если считаете возможным, то и принимайте командование на себя, а я прошу меня уволить».

Трудно сказать, как развивались бы события дальше, если бы на театре военных действий не присутствовал Александр II. Он прислушался к доводам министра, и после осады, организованной героем Севастополя генералом Эдуардом Тотлебеном, 28 ноября 1877 года Плевна пала. Обращаясь к свите, государь тогда объявил:

«Знайте, господа, что сегодняшним днем и тем, что мы здесь, мы обязаны Дмитрию Алексеевичу: он один на военном совете после 30 августа настаивал на том, чтобы не отступать от Плевны».

Военного министра наградили орденом Святого Георгия II степени, что было случаем исключительным, поскольку тот не имел ни III, ни IV степени этого ордена. Милютина возвели в графское достоинство, но самое главное заключалось в том, что после трагического для России Берлинского конгресса он стал не только одним из самых близких царю министров, но и фактическим главой внешнеполитического ведомства. Товарищ (заместитель) министра иностранных дел Николай Гирс отныне согласовывал с ним все принципиальные вопросы. Давний недруг нашего героя Бисмарк писал императору Германии Вильгельму I:

«Министр, который теперь имеет решающее влияние на Александра II, – это Милютин».

Император Германии даже попросил российского собрата убрать Милютина с поста военного министра. Александр ответил, что с удовольствием выполнит просьбу, но при этом назначит Дмитрия Алексеевича на должность главы МИДа. Берлин поспешил отказаться от своего предложения. В конце 1879 года Милютин принял деятельное участие в переговорах по поводу заключения «Союза трех императоров» (Россия, Австро-Венгрия, Германия). Военный министр ратовал за активную политику Российской империи в Средней Азии, советовал переключиться с поддержки Александра Баттенберга в Болгарии, отдав предпочтение черногорцу Божидару Петровичу.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЗАХАРОВА Л.Г. Дмитрий Алексеевич Милютин, его время и его мемуары // Милютин Д.А. Воспоминания. 1816–1843. М., 1997;
***
ПЕТЕЛИН В.В. Жизнь графа Дмитрия Милютина. М., 2011.

После реформ

При этом в 1879 году Милютин смело утверждал: «Нельзя не признать, что все наше государственное устройство требует коренной реформы снизу доверху». Он решительно поддержал действия Михаила Лорис-Меликова (кстати, кандидатура генерала на пост всероссийского диктатора была предложена именно Милютиным), предусматривавшие понижение выкупных платежей крестьян, упразднение Третьего отделения, расширение компетенции земств и городских дум, учреждение общего представительства в высших органах власти. Но время реформ заканчивалось. 8 марта 1881 года, через неделю после убийства народовольцами императора, Милютин дал последний бой консерваторам, выступавшим против одобренного Александром II «конституционного» проекта Лорис-Меликова. И бой этот проиграл: по мнению Александра III, страна нуждалась не в реформах, а в успокоении…

«НЕЛЬЗЯ НЕ ПРИЗНАТЬ, что все наше государственное устройство требует коренной реформы снизу доверху»

21 мая того же года Милютин вышел в отставку, отклонив предложение нового монарха стать наместником на Кавказе. В его дневнике появилась тогда такая запись:

«При настоящем ходе дел, при нынешних деятелях в высшем правительстве мое положение в Петербурге даже в качестве простого, безответного свидетеля было бы невыносимо и унизительно».

При выходе в отставку Дмитрий Алексеевич получил в дар портреты Александра II и Александра III, осыпанные бриллиантами, а в 1904 году – такие же портреты Николая I и Николая II. Милютин был награжден всеми российскими орденами, и в том числе бриллиантовыми знаками ордена Андрея Первозванного, а в 1898 году в ходе торжеств в честь открытия в Москве памятника Александру II его произвели в генерал-фельдмаршалы. Проживая в Крыму, в симеизском имении он оставался верен давнему девизу:

«Вовсе не надо отдыхать, ничего не делая. Нужно только менять работу, и этого довольно».

В Симеизе Дмитрий Алексеевич упорядочил дневниковые записи, которые вел с 1873 по 1899 год, написал замечательные многотомные воспоминания. Внимательно следил он и за ходом Русско-японской войны, и за событиями Первой русской революции.

Жил он долго. Судьба будто бы вознаграждала его за то, что недодала его братьям, ведь Алексей Алексеевич Милютин ушел из жизни 10 лет от роду, Владимир – в 29, Николай – в 53 года, Борис – в 55 лет. Дмитрий Алексеевич умер в Крыму на 96-м году жизни, через три дня после смерти своей супруги. Его похоронили на Новодевичьем кладбище в Москве, рядом с братом Николаем. В советские годы место погребения последнего фельдмаршала империи было утрачено…

Почти все свое состояние Дмитрий Милютин оставил армии, богатую библиотеку передал родной Военной академии, а имение в Крыму завещал Российскому Красному Кресту.


Леонид Ляшенко,
кандидат исторических наук

Русский дух французских духов

июня 2, 2016

Знаменитому аромату «Шанель № 5», появившемуся в 1921 году, уже 95 лет. Он по-прежнему считается легендой мировой парфюмерии и устойчиво ассоциируется с парижским шармом, хотя своим возникновением обязан русскому химику Константину Веригину.

К. М. В.Константин Веригин в лаборатории. Франция

Замечено, что люди с чутким слухом способны слышать музыку в скрипе старой двери, в звоне бокалов и даже в шелесте книжных страниц. Но при этом они весьма болезненно реагируют на шум и громкие голоса. Похожая особенность и у людей с обостренным обонянием.

Константин Веригин всю жизнь прожил в мире запахов. Он был способен улавливать их тончайшие оттенки, неслышимые для других. Дурные же запахи вызывали у него какой-то особенный дискомфорт. В его представлении свой неповторимый аромат имели не только места и люди, но даже времена года и суток… Веригин различал, как «солнечная медовость» лета сменялась землистой прелостью и горечью осени, затем приходила зимняя морозная и еловая свежесть, а весна несла в себе эфирную влажность. И каждое событие в его жизни тоже непременно чем-то пахло.

«Действие аромата на человеческий организм сложно и многообразно, но особенно способствует полету фантазии. Если же переживаемый момент сам по себе полон яркости, то, обрамленный ароматом, он особенно сильно запечатлевается в памяти», – утверждал он.

В царстве ароматов

Константин Михайлович Веригин родился в 1899 году в дворянской семье. В XIX веке Веригины породнились с Татищевыми, Нарышкиными, Огаревыми, Челищевыми и Кологривовыми.

Детство Константина прошло в Петербурге и имениях родителей в Уфимской и Симбирской губерниях. Оттого так дороги были ему всегда ощущение зимней свежести, ледяного воздуха, который щиплет ноздри, и запах пушистого мехового башлыка. «Чувствую благоухающую невесомость морозного ветерка», – писал он, вспоминая давние прогулки. Детство – это и аромат горящих в печке сосновых дров, лампадного масла в красном углу, только что сваренного кофе, запах кожи и «шипра» в отцовской библиотеке, хорошего мыла от простыней и подушек, праздничный дух пасхальных куличей.

И еще один запах Константин Михайлович пронес в памяти через всю жизнь. Это запах Зимнего дворца, который он посетил, будучи воспитанником петербургского Второго Кадетского корпуса, – «живительный еловый запах на фоне чего-то драгоценного и утонченного». Ему казалось, что «пахло всем богатством великой империи, всеми произведениями искусств, собранными здесь» и что «могучей, великодержавной приветливостью был преисполнен аромат»…

Впервые «очарование душистых смесей» юный Константин познал, очутившись в тетином будуаре, уставленном диковинными баночками и скляночками. «Здесь все можно было трогать, открывать, нюхать, всем можно было душиться и даже в небольшом количестве разрешалось смешивать, что доставляло мне огромную радость», – вспоминал он спустя годы. Уже тогда, в семилетнем возрасте, Веригин решил, что будет сам создавать ароматы.

Крымская лаборатория

Летом семья часто гостила в Ялте, а после смерти отца Веригины перебрались туда окончательно. Константин поступил в ялтинскую гимназию.

КҐЂВид Ялты. Худ. К. Боссоли. Детство Константина Веригина прошло в Крыму, где сплетались запахи моря, кипариса и лавра, цветов и нагретых солнцем фруктов

Здесь сплетались запахи моря, кипариса и лавра, медовый аромат цветущих лип, лимонная душистость магнолий. И конечно, пьянящий дух спелых фруктов.

«Во вкусе и запахе только что сорванного, пропитанного солнцем абрикоса остро чувствую я прелести телесные, а в персике – благоуханную нежность поцелуя; мускатный виноград заключает в себе и негу, и радость жизни; аромат лимона могуче действует на чувственность некоторых женщин, а дыня силой своего запаха говорит мне о южных, низменных страстях…» – писал Веригин.

В Ялте, в одной из башен дома, в котором поселилась семья, он устроил себе маленькую лабораторию и часто уединялся там, смешивая различные эссенции.

Лето 1915 года семья провела в орловском имении друзей. Здесь Константин пробовал создать натуральную эссенцию из ландышей: на орловской земле эти цветы как будто обладали какой-то особо удивительной ароматической магией. Парфюмер признавал: «Нигде в Европе не пришлось мне потом встречать в ландышах подобной силы и одновременно тонкости аромата. Он как бы искрился душистой свежестью, холодком недавнего снега, чистотой, воздушностью». И уже тогда Веригин взял себе на заметку: ландышевые нотки могут быть очень эффектны в духах.

ВЕРИГИН МЕЧТАЛ, что когда-нибудь наука обязательно изобретет способ улавливать, запечатлевать любой запах и воспроизводить его вновь, подобно записи на кинопленке

Через много лет, уже во Франции, парфюмер будет искать все эти родные запахи детства в нотах известных духов и пытаться отразить их в собственных ароматных композициях.

Как и все его сверстники, Константин любил танцевальные вечера и балы. Но пока другие юноши завоевывали внимание девушек, он предпочитал наблюдать, подмечать, чем пахнет каждая из юных дам, угадывать марки ароматов, анализировать, насколько сочетаются выбранные барышнями духи с их характером и внешностью. И много лет спустя помнил каждый образ из того пестрого вихря молодости. Вот темноглазая Милочка, в которой явно есть что-то южное, вакхическое, и аромат ее Chypre от Коти такой же задорный и душистый. Промелькнет в памяти и чудесная Люся с золотистыми волосами и очаровательными ямочками на щеках, кажущаяся еще подростком на фоне других барышень. Она пахнет не духами, а легким лосьоном, который подчеркивает «ее девичью благоуханность и создает незабываемый образ в акварельно-голубых тонах XVIII века». Наконец, гордая и холодная красавица Надин, похожая на античную статую, такая же идеальная и безукоризненная, но… «лишенная прелести, очарования, теплоты живого существа». И все духи на ней словно теряют свой аромат, разрушаются и пропадают.

А тем временем шли последние годы беззаботной юности…

Изгнание из рая

Ужасы революции и Гражданской войны, по признанию самого Веригина, заставили его быстро повзрослеть. Окончив гимназию, Константин в 1919 году вступил в ряды Вооруженных сил Юга России. Корнет лейб-гвардии конно-гренадерского полка Константин Веригин сражался в частях белой армии вплоть до ее эвакуации из Крыма. Об этих годах он не оставил подробных воспоминаний. Мы можем только предположить, как болезненно реагировало его чуткое обоняние на ужасную смесь запахов пороха, гари и мертвых тел.

chanel_5_1920_boxНабор первых пробников знаменитых духов «Шанель № 5»

В октябре 1920 года на корабле, предоставленном корпусу генерала Ивана Барбовича, Константин вместе с матерью и сестрой Ольгой навсегда покинул Россию. Вдаль уходили его детство и юность, его Россия. Его рай – с влажным петербургским воздухом, поволжскими морозами, орловскими ландышами, крымскими фруктами… Отъезд из России он называл в своих дневниках именно изгнанием и уже в пожилом возрасте подчеркивал, что изгнание это до сих пор не окончено. А значит, он до последнего надеялся увидеть Родину…

Шесть месяцев семья провела в Константинополе. Этот город, так же пропитанный ароматами фруктов и цветов, как и любимая Ялта, но с яркой примесью восточных пряностей, ему понравился.

Оттуда Веригины перебрались в Королевство сербов, хорватов и словенцев (так до 1929 года называлась Югославия). Сняв квартиру в городке Панчево, что к северу от Белграда, Константин подал документы на получение французской визы. Он мечтал об учебе именно во Франции – парфюмерном центре мира.

Вскоре семье пришлось разлучиться: мать с сестрой остались в Панчеве, а Веригин уехал в Лилль, где поступил на химический факультет Католического университета.

«Лилль поразил меня своей мрачной серостью, металлической сыростью, неприятными запахами угля и бензина», – вспоминал он.

В университетской лаборатории он трудился практически без выходных, понимая, что все это – ступени, ведущие в серьезный мир парфюмерной индустрии.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ВЕРИГИН К.М. Благоуханность. Воспоминания парфюмера. М., 1996;
***
Ароматы и запахи в культуре / Сост. О.Б. Вайнштейн. В 2 т. М., 2010.

Русский парижанин и московский француз

Совсем другим предстал перед ним Париж:

«Меня пленила легкость его пропорций, воздушность домов, манера жизни, элегантность женщин…»

Этот город, по его мнению, был создан для женщин – Прекрасной Дамы Блока, принцессы Грезы Ростана – и парфюмеров, потому что, как ему казалось, в самом парижском воздухе уже таились формулы новых ароматов.

Еще будучи студентом, он получил приглашение поработать во французской столице, в доме Marquize de Luzy. Несмотря на парижские соблазны, Веригин умудрялся жить на жалованье в 300 франков в месяц, полностью погрузившись в работу и ни на что не отвлекаясь. Тем временем во Францию перебрались его мать и сестра, устроившиеся в Кламаре, пригороде Парижа.

Благодаря помощи соседей Нарышкиных и протекции графа Сергея Голенищева-Кутузова в один прекрасный день молодой химик был принят господином Бо, демиургом парфюмерного дела Франции. С этого момента начал складываться их творческий тандем. Для Веригина Бо стал не только авторитетом и учителем, но и настоящим другом, единомышленником. Константин называл своего начальника не иначе как Эрнест Эдуардович. И не случайно.

Эрнест Бо родился в 1882 году в Москве, в семье французов. Он прекрасно владел русским языком, любил Пушкина, Тургенева и Достоевского, Бородина и Мусоргского, Серова и Репина, балет императорских театров и русскую природу. В России Бо начал заниматься парфюмерией и создал духи Bouquet de Catherine – в память о Екатерине Великой, а также аромат Bouquet de Napoleon – к 100-летию Бородинской битвы. Несмотря на такое название, аромат пользовался популярностью. В годы Первой мировой Бо находился на военной службе. В 1919 году он был комендантом лагеря пленных красноармейцев недалеко от Мурманска. Понятно, что в 1920-м Эрнест Эдуардович, как его звали в России, вынужден был эмигрировать на свою историческую родину, во Францию.

Во многом вкусы и взгляды учителя и ученика совпадали. Они ценили весенние, легкие и прохладные ноты в ароматах и искали их воплощение. Веригин писал о Бо как об одном «из самых талантливых выразителей весны»:

«Все его лучшие произведения искрятся весенней радостью, ее порывами, ее настроениями».

Рождение легенды

Первая мировая война положила конец «прекрасной эпохе» (Belle Époque, как говорили французы, что дало название особому стилю в искусстве). Закончилось время неторопливых грез и веры в будущее. Поколение послевоенной молодежи думало о настоящем, торопилось «и жить, и чувствовать». Наступила эпоха скоростей. Жизнь в ритме фокстрота, в дыму папирос, в шуме автомобилей и поездов. Под новый темп и образ жизни подстраивалась и мода. Должен был появиться аромат, который соответствовал бы новому времени. И он появился.

Ernest_BeauxКонстантин Веригин писал о своем учителе, французском парфюмере Эрнесте Бо: «Все его лучшие произведения искрятся весенней радостью, ее порывами, ее настроениями»

В 1920 году Бо при посредничестве великого князя Дмитрия Павловича познакомился со знаменитым модельером Коко Шанель. Та предложила парфюмеру создать для нее духи. Бо продемонстрировал ей серию ароматов, и Коко выбрала из них тот, что был отмечен цифрой 5. Когда встал вопрос о названии, Коко Шанель сказала:

«Я представляю коллекцию платьев пятого числа пятого месяца, то есть в мае. Значит, и оставим духам номер, который они носят. Этот 5-й номер принесет им успех».

Вместе с Константином Веригиным Бо начал работу над новым ароматом. Закупка качественной эссенции, подбор ингредиентов, контроль качества – все это входило в обязанности Веригина.

Главная нота аромата «Шанель № 5» – свежесть северных рек. В этой композиции, как писал сам Веригин, есть весенний дух, «мускусный, черноземный, как бы после таяния снегов, которым дышишь и не можешь надышаться; в нем есть и сила, и яркость, и звонкость, и легкий хмель молодости». Такой характер для аромата был выбран не случайно: для Константина Веригина эти запахи были воспоминанием о русской весне. Достичь нужного эффекта ему удалось при добавлении к традиционной цветочной основе недавно открытых альдегидов.

«Успех «Шанель № 5» был ошеломляющим: знающая публика сразу поняла, что эти духи открывают новую эру в парфюмерной индустрии», – писал Веригин.

Он отмечал, что новинка с восторгом была встречена молодежью и людьми передовыми, тогда как у представителей старшего поколения она вызвала недоверие и недоумение.

«Яркость и радость жизни, которые давали «Шанель № 5», были им непонятны, а сила нового аромата слишком велика и ослепительна. Так вихрь вальса опьяняет людей молодых и сильных и недоступен старикам», – объяснял парфюмер.

Эти духи первыми на парфюмерной «арене» смогли отразить новые веяния в моде и новый вкус эпохи.

Знал бы Веригин тогда, что через несколько десятков лет «Шанель № 5» станет легендой, привилегией самых богатых и знаменитых мира сего, мечтой миллионов женщин и невидимым оружием, сражающим миллионы мужчин! И что в XXI веке эти духи по-прежнему останутся образцом парфюмерии высшего класса.

Ходили слухи, что самые популярные советские духи «Красная Москва», появившиеся несколько позже творения Бо, якобы были скопированы с «Шанель № 5». Говорили и обратное: возможно, что Бо создал свои духи на основе «Букета императрицы» – аромата, который разработал российский парфюмер французского происхождения Генрих Брокар к 300-летию дома Романовых и производство которого возобновила «Новая заря» в 1925 году под маркой «Красная Москва». Впрочем, если верить Веригину, последнее вряд ли могло произойти:

«Эрнест Бо разыскивал неизвестные еще продукты и употреблял их в самых замечательных и неожиданных комбинациях. <…> Выбирая ароматные химические продукты, Бо всегда избегал тех, которые употребляли другие. Зато он работал с синтетическими продуктами очень большой крепости, порой даже с малоприятными запахами, если только это могло дать ему новую, оригинальную ноту».

В Советском Союзе духи «Шанель № 5» были символом недоступной западной роскоши, что нашло свое отражение и в литературе, и в кинематографе. Так, вместе с другими «буржуазными» ароматами их рекламировала в варьете булгаковская Гелла, ими же душилась коварная искусительница Анна Сергеевна из комедии «Бриллиантовая рука»…

Береги благоуханность смолоду!

Успех духов «Шанель № 5» вдохновил Веригина на новые искания и открытия. Для дома Bourjois он создал ароматы Mais oui, Ramage, Glamour, Soir de Paris. И это далеко не все творения русского мастера французской парфюмерии. Недаром Веригина даже избрали председателем Ассоциации парфюмеров Франции. Некоторое время Константин Михайлович работал в Великобритании, Италии, США. Каждая из этих стран по-своему вдохновляла его, и в каждой из них он сумел разглядеть особый характер, сплетенный из запахов. Эти уникальные ароматические оттенки парфюмер старался запечатлеть в новых духах и одеколонах.

Однако ошибочно было бы полагать, что нашего героя интересовали только химия и парфюмерия. Еще одной его страстью был спорт. В начале 1930-х он стал председателем Объединения русских лаун-теннисистов в Кламаре.

2b9a910bd11b91b656cede74314b3978Самыми популярными в Советском Союзе были духи «Красная Москва» фабрики «Новая заря»

Огромная удача для творческого человека – встретить свою вторую половину и единомышленника в одном лице. Веригину в этом плане крупно повезло: в 1933 году он женился на Софье Шабельской и, по его собственному выражению, «приобрел в ее лице умного и бесценного критика». Она обладала тонким вкусом, хорошим обонянием и неизменно интересовалась его работой. Через год у Веригиных родилась дочь Ирина.

«Сколько лет провел я среди дорогих эссенций, редких ароматов, первоклассных духов! Сколько волнующих аккордов знает мое обоняние! Но есть что-то ни с чем не сравнимое в радости благоухания чистого и здорового младенца. Необыкновенная прелесть разлита вокруг него; вся детская пронизана свежестью его дыхания, согрета душистой теплотой его присутствия», – писал Веригин в воспоминаниях.

Константина Михайловича не стало в 1982 году. Побывать на родине ему так и не довелось. Похоронили его на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа. В 1996 году Ирина издала мемуары отца – книгу «Благоуханность. Воспоминания парфюмера». В последних словах книги – девиз всей жизни Веригина:

«Благоуханность нашу, подобно чести, надо беречь смолоду!»

В воспоминаниях он давал ценные советы читателю, как правильно подбирать аромат, и предостерегал от небрежного отношения к собственным запахам.

«Красивое должно быть ароматным; лишь болезнь и смерть неизбежно связаны с запахами лекарств и тления, и вводить их преждевременно в свое жилище не стоит», – напоминал создатель многих известных ароматов.

Он утверждал, что люди – единственные живые существа на планете, которые в такой мере недооценивают значение запаха в своей жизни.

«Они не знают ни о влиянии его на формирование характера ребенка, ни о возможности защищаться с его помощью от болезней, ни об излечении его волнами больных, ни о роли его в людских симпатиях и антипатиях, ни о помощи в мире воспоминаний, фантазии и творчества, ни об отображении им возвышенности души человека», – сетовал Веригин.

Он мечтал, что когда-нибудь наука обязательно изобретет способ улавливать, запечатлевать любой запах и воспроизводить его вновь, подобно записи на кинопленке, научится таким образом воскрешать в нашей памяти нужные воспоминания. А в медицине исследования в области запахов позволят врачам ставить более точные диагнозы, бороться с самыми разными болезнями, следить за здоровьем человека с младенческих лет до самой старости.


Татьяна Кутаренкова,
кандидат филологических наук

Первенцы советского метростроя

июня 2, 2016

85 лет назад – 15 июня 1931 года – на пленуме ЦК ВКП(б) было принято решение о строительстве Московского метрополитена. Спустя четыре года, в мае 1935-го, открыли двери для пассажиров станции первой линии столичного метро – по всеобщему признанию, самого красивого в мире.

00cc0e15a468dde5cb29665d9ff82c18d7f32203

За довольно долгую историю московского метро мы привыкли воспринимать его самые первые, «старые» линии как своеобразные идеологемы «сталинского» классицизма. Провозглашенная вождем идея «построения социализма в отдельно взятой стране» требовала соответствующего «оптимистического» оформления интерьера станций. Каждый пассажир метро, будь он советским гражданином или иностранным гостем столицы, должен был почувствовать мощь социалистического государства и радужные перспективы его развития.

1816840481_1Первый жетон Московского метрополитена. 1935 год

«Строим лучшее в мире метро!»

Ставший сегодня таким обычным для москвичей торжественный и нарядный облик метро 1930-х рождался в жарких спорах советских архитекторов. Далеко не все разделяли тогда идею столь праздничного метрополитена: многие выступали за техническую целесообразность и сдержанный функционализм на манер западноевропейской подземки. Впрочем, в конце концов победила точка зрения ЦК ВКП(б):

«Строим лучшее в мире метро!».

Этот лозунг, как вспоминал потом автор проектов нескольких станций Дмитрий Чечулин, «воодушевил и нас, архитекторов, и инженеров-строителей, и комсомольцев, спустившихся в шахты Метростроя».

0_173e1a_60988b89_origНынешняя «Кропоткинская» задумывалась как аванзал Дворца Советов, который должен был появиться на месте храма Христа Спасителя

В 1933 году при Моссовете были созданы проектные мастерские, где наряду с прославленными архитекторами – Иваном Жолтовским, Иваном Фоминым, Алексеем Щусевым, Константином Мельниковым – работали и те, для кого эта деятельность стала путевкой в профессию.

В те годы одним из молодых и весьма перспективных архитекторов был Алексей Душкин: именно ему мы обязаны красотой и торжественностью таких станций, как «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская»), «Площадь Революции», «Маяковская», «Завод имени Сталина» («Автозаводская»), «Павелецкая» Замоскворецкой линии и «Новослободская».

Нынешняя «Кропоткинская» задумывалась как своеобразный аванзал Дворца Советов, планы по возведению которого на месте снесенного храма Христа Спасителя строились в 1930-е. Предполагалось, что делегаты съездов будут попадать во Дворец прямо с перрона, поэтому идея парадного входа прослеживалась уже в оформлении станции. Стилистика многогранных лотосообразных колонн зала станции незаметно переносила во дворцы Древнего Египта. Выложенный серым и розовым гранитом пол, облицованные светлым мрамором стены, белый потолок, рельефные пятиконечные звезды над колоннами и скрытая подсветка – вся эта атмосфера дарила ощущение парадности и вместе с тем простора и легкости.

original«Площадь Революции». Скульптуры для этой станции были выполнены известным скульптором М.Г. Манизером

Та же идея станции-аванзала получила развитие в проекте «Площадь Революции». Душкин сделал станцию своего рода прологом к площади и расположенному на ней Центральному музею В.И. Ленина. Яркое стилевое решение – показать «этапы большого пути», ступени строительства социалистического общества в СССР – нашло выражение в синтезе архитектуры и скульптуры. Бронзовые фигуры, установленные в низких углах арочных проходов, были выполнены известным скульптором Матвеем Манизером.

Семьдесят шесть скульптурных изваяний, изображающих советских людей (от революционного рабочего с бантом на груди до пограничника с собакой, особенно полюбившейся москвичам и гостям столицы), емко и точно развивают идею завоевания, построения и защиты советской власти. Торжественному настроению станции отвечает и ее богатая облицовка из черного, красного, светло-золотистого, белого и серого мрамора.

На торцевой стене центрального зала станции «Площадь Революции» был установлен барельеф «Ленин и Сталин» – к этой композиции Манизера сходились все скульптуры. Однако после войны барельеф с изображением вождей сняли, поскольку торцевую стену пришлось разбирать для открытия второго выхода.

Стальная кофта Маяковского

Еще большую известность получила «Маяковская». Это первая в мире станция глубокого заложения, свод которой держится не на массивных столбах-опорах, а на легких колоннах. Благодаря спроектированной Душкиным более совершенной конструкции сводчатого потолка нагрузки окружающих грунтов распределились равномерно, что позволило создать большой зал, в котором вместо громоздких пилонов появились элегантные, стройные колонны.

Новаторскими для своего времени оказались и детали оформления «Маяковской». В украшении колонн привычный мрамор Алексей Душкин дополнил промышленным материалом – профилированными лентами из нержавеющей стали. Изготовленные на авиационном заводе стальные ленты, обтекающие колонны, словно отдавали должное своеобразной технической эстетике индустриализации, поражающей функциональностью и простотой.

Стальная кофта Маяковского – так назвали эту станцию москвичи. Она будто бы вслед за поэтом призвана была воспевать величие советской страны.

Особая гордость «Маяковской» – 35 мозаичных панно из смальты, изготовленных по эскизам известного советского художника Александра Дейнеки. «Сутки Страны Советов» – такой темой, по задумке живописца, объединялись пестрые сюжеты: от лирических «Подсолнухов» и «Самолетов и цветущей яблони» до прославляющих физкультуру и спорт «Прыжков в воду».

1415299746_035«Маяковская». Автор эскизов для мозаичных панно этой станции – художник А.А. Дейнека, характерной чертой работ которого было изображение стремительности движения

Дейнека считал, что «мозаикой надо пробить толщу земли в сорок метров», то есть чтобы пассажир благодаря мозаичным картинам забыл про колоссальные перекрытия, под которыми он находился, и почувствовал себя «легко и бодро в этом подземном дворце». Однако 11 сентября 1938 года, когда станция была открыта, оказалось, что ожидания художника не оправдались.

«Архитектор размельчил купола и запроектировал их слишком глубокими, с двойным куполом, благодаря чему мозаики, скрытые первым куполом, прячутся от зрителя. Масштабы каждой из них малы для высоты, на которой они висят», – сетовал Дейнека.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЧЕЧУЛИН Д.Н. Жизнь и зодчество. М., 1978;
***
НЕНАРОКОМОВА И.С. «Люблю большие планы…» Художник Александр Дейнека. М., 1987.

Не вокзал, а дворец

 «Комсомольская» Сокольнической линии, «Охотный Ряд», «Киевская» Филевской линии, вестибюль станции «Динамо» – все эти метропроекты связаны с творчеством архитектора Дмитрия Чечулина.

Чечулин вспоминал, что с самого начала работы над проектом «Комсомольской», которая в числе первых станций была открыта 15 мая 1935 года, ему стало ясно, что она не может явиться для пассажиров «обыкновенным вокзалом», а должна производить впечатление «дворца молодежи». Почему?

«Да потому, – объяснял архитектор, – что строители ее в основном молодые. К этому обязывало и название – «Комсомольская». А комсомол – это молодость, порыв, радость, это пути к будущему. Поэтому и задумана была станция в нарастающих, динамических пропорциях».

Интересных решений тут оказалось немало. Например, легкие балконы вдоль боковых стен станции. С одной стороны, они дополнительно разгружают входы и выходы, а с другой…

«Представьте на минуту, что их нет – этих галерей-балконов. И как не бывало сразу той торжественности, приподнятости, выразительности, которую сообщают они залу станции», – отмечал Чечулин.

Кроме того, он задался целью «поднять воздух», как говорят архитекторы. То есть сделать потолок станции объемным, кессонированным. По словам Чечулина, «кессоны – архитектурно оформленные потолочины, заполняющие промежутки между балками горизонтального перекрытия или ребрами свода, – зрительно раздвигают пространство станции по вертикали».

PXI 5900Одной из архитектурных находок станции «Комсомольская» Сокольнической линии стали легкие балконы вдоль боковых стен зала

Оформление карнизов и кессонов требовало особых навыков работы, а значит, и специальных рабочих – модельщиков и лепщиков, которых среди строителей метро было тогда очень мало.

«Да и те, что у нас работали, – рассказывал Чечулин, – имели дело главным образом с гипсом: лепили сначала модель из глины, потом с нее делали клеевую форму, в которую заливали гипс. Но в метро гипс использовать нельзя: он хрупок и гигроскопичен. Необходимо было применять бетон особой марки, работать с которым умели не многие. Что делать? Собрал я комсомольцев.– Ребята, – обратился я к собравшимся, – давайте подумаем, как нам быть. Это же ваша станция, комсомольская! Нет лепщиков – давайте вместе учиться работать.

И тут же на месте организовал своеобразный производственный ликбез. Нашлись энтузиасты, в короткие сроки овладевшие премудростями профессии. Не все поначалу ладилось: то заливка не удавалась, то детали раскалывались. А потом дело пошло. И наготовили столько лепнины, что еще на три станции хватило бы. Такое было увлечение работой…»

0_7551f_8a609a60_XXLМайоликовое панно «Метростроевцы» для станции «Комсомольская» создал художник Е.Е. Лансере

Пробивать, убеждать и доказывать!

Создавая «приветливое и радостное пространство» станции, Чечулин добивался верных пропорций в расположении балконов и лестничных маршей, экспериментировал с цветом мрамора: так, на отделку колонн пошел золотисто-розовый, с зеленоватыми и красными прожилками, крымский мрамор чоргунь.

Но чем завершить метровой ширины колонны? Какими будут капители? Где достать дефицитнейшую бронзу, чтобы поверхность задуманных капителей была именно цвета утренней зари? Множество вопросов возникало у молодого архитектора…

00cc0e1045313e1e0d0b5296c4cadbdf716cc7a0Проект станции «Красные ворота». Архитектор И.А. Фомин

А еще была мечта – сохранить память о подвиге метростроевцев. И помог ему в этом опытный художник – академик Евгений Лансере. Вот как это произошло.

«Я наблюдал за героическим трудом комсомольцев с первого дня, – спустя годы рассказывал Дмитрий Чечулин, – и напряженно думал, как запечатлеть их образы. Вспомнил о Лансере, которого хорошо знал. Пригласил его побывать в шахте и в открытом котловане. Он приехал. С этюдником и альбомами. Сразу же загорелся.Художник-монументалист Евгений Евгеньевич, немолодой уже человек, работал с комсомольским задором… Лансере принял предложение создать живописное керамическое панно на тему строительства метро и принялся собирать материал…

Вскоре были готовы рабочие эскизы. Показали их Щусеву. Тот посмотрел, прошелся кое-где акварелью и одобрил. Но одно дело – сделать эскизы на бумаге, а другое – воплотить их в жизнь. И керамика, и фарфор, и майолика были по тем временам материалами редкими. Не было нужных красителей. Приходилось ездить по заводам, пробивать, убеждать, доказывать, что задуманное нами можно и нужно выполнить…

На одном из московских заводов рождалась монументально-декоративная композиция «Строители метро». Отдельные части панно были здесь подвергнуты обжигу. За день до пуска станции Лансере закончил установку своей замечательной работы, ставшей ныне классикой советской монументальной живописи».

Чечулин не раз отмечал, что архитекторы и строители 1930-х годов рассчитывали в первую очередь на собственные силы, средства и возможности. Многое приходилось изобретать на ходу, творческая инженерная мысль вдохновляла на поиски новых идей и подсказывала решения. Чечулин рассказывал, например, что во время резки и шлифовки мрамор часто раскалывался и давал много отходов. И вот когда на «Киевской» велись отделочные работы, он попросил, чтобы все осколки мрамора отдали ему. Именно из тех осколков были сделаны мозаичные панно на стенах и полах – таким образом, расчет на собственные силы и имеющиеся под рукой средства полностью себя оправдал.

bda92020d2a6Проект станции «Киевская» Филевской линии. Архитектор Д.Н. Чечулин

«Московское метро закладывало основы советской культуры поведения в общественных местах. Сама обстановка на станциях не допускала расхлябанности, недисциплинированности, нечистоплотности. Идеальный порядок в подземных залах, выложенных шлифованным камнем, заливающий станции метро свет, фарфоровые с чугунным основанием урны для мусора – все это привело к рождению чистоты и строгого порядка, этой основы бытовой культуры», – размышлял архитектор Чечулин об этике и эстетике Московского метрополитена.

Ритмы исторической памяти

А что же старые мастера? Их участие в проектировании первых станций метро не менее значимо. Один из выдающихся архитекторов первой четверти ХХ столетия академик Иван Фомин завершил свою творческую биографию работой над оформлением «Красных ворот» и «Площади Свердлова» («Театральная»).

́ᙥ†_Т•†ва†Ђм≠†п_1Станция «Площадь Свердлова» (ныне «Театральная») – один из проектов выдающегося архитектора И.А. Фомина

В облике станции «Красные ворота» ему удалось сохранить историческую память о снесенных в 1928 году Красных воротах – первой триумфальной арке, существовавшей в Москве с начала XVIII века.

«Стремясь связать станцию с ее местом в городе, Фомин задумал запечатлеть в камне название «Красные ворота», избрав в качестве основного цвета красный. Пилоны, облицованные темно-красным грузинским мрамором шроша, выглядят мощными монолитами», – отмечала исследовательница московского метро Н.А. Пекарева.

Прогуливаясь по станции, можно заметить интересную вещь. С одной стороны, архитектор стремился сообщить подземным залам черты монументальности и силы, а с другой – преодолеть тяжелую массивность. Разделяя каждую конструктивную опору на три вертикальных элемента, Фомин словно полемизировал с собственной идеей монументальности, обогащая, по словам Пекаревой, «ритмическое построение интерьера», придавая архитектурному пространству «перспективность и масштабность».

В проектировании «Красных ворот» участвовал и известный теоретик и практик конструктивизма Николай Ладовский: им был создан наземный павильон станции – этого «огромного портала, выведенного на поверхность».

А для «Дзержинской» (ныне «Лубянка») Ладовский спроектировал перронный зал, особенностью которого стала… «тоннельность». По словам историка советской архитектуры Селима Хан-Магомедова, Ладовский – «единственный из авторов первых станций метро, кто не стал выпрямлять кривизну стен архитектурной декорацией, а даже, наоборот, подчеркнул эту кривизну, прогнув ритмически расположенные вдоль перрона предельно упрощенные пилястры».

Moscow, platform of the Dzerzhinski Square subway station (ca. 1935)Для станции «Дзержинская» (ныне «Лубянка») архитектор Н.А. Ладовский спроектировал «тоннельный» перронный зал

Одно из оригинальных решений Ладовского – активное использование цвета в качестве средства визуальной коммуникации. Основные направляющие линии «пассажиропотока» обозначались в раскрасках пола (что помогало пассажирам ориентироваться), а черный цвет потолка боковых тоннелей усиливал выразительность светящихся надписей.

Время смелых архитектурных экспериментов продолжалось вплоть до 1941 года, а с началом Великой Отечественной войны московское метро ожидали новые, нешуточные испытания.


Василий Цветков,
доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЗИНОВЬЕВ А.Н. Сталинское метро. Исторический путеводитель. М., 2011;
***
Московское метро. Подземный памятник архитектуры / Сост. И.В. Чепкунова, М.А. Костюк, Е.Ю. Желудкова. М., 2016.

Конвенция Монтрё

июня 2, 2016

Маленький швейцарский городок Монтрё вошел в историю международных отношений 80 лет назад, летом 1936 года, когда здесь решался один из узловых вопросов европейской политики, долго служивший причиной многих конфликтов, – вопрос о Черноморских проливах.

6_montreВид Монтрё

Расположенный на живописном берегу Женевского озера, Монтрё стал любимым местом отдыха русских писателей и композиторов еще в конце XIX века. Сюда приезжали Петр Чайковский и Лев Толстой. Последние годы жизни, с 1960-го по 1977-й, провел в Монтрё Владимир Набоков – и там же был похоронен. Но весь мир заговорил об этом городке все-таки в 1936-м…

«Из варяг в греки»

Вопрос о Черном море приобрел значение для восточных славян в ранний период развития русской государственности. Уже в договоре князя Олега с византийцами, заключенном в 907 году, речь шла об условиях торговли на Черном море: русским купцам предоставлялся ряд привилегий, они освобождались от уплаты пошлин Константинополю. В ту пору существовал путь «из варяг в греки», связывавший Северную Европу с Южной, Скандинавию с Византийской империей. Фактически Древняя Русь держала под контролем весь этот путь от Балтийского моря до Черного. Значение пути «из варяг в греки» стало падать в начале XIII века – не в последнюю очередь из-за разграбления столицы Византии крестоносцами в 1204 году. Кроме того, наступила сложная эпоха феодальной раздробленности на Руси.

Интерес к Черному морю возобновился после объединения русских княжеств вокруг Москвы. Причин тому было несколько, и прежде всего существование постоянной угрозы с юга, со стороны Крымского ханства, которое регулярно совершало набеги на русские земли с целью грабежа и захвата невольников (борьба с ним растянется не на одно столетие). Имела значение и концепция «Москва – Третий Рим», в соответствии с которой Русь претендовала на преемство от Византии, что стало идеологическим обоснованием стремления к овладению Константинополем. Однако проливы как таковые в то время еще не приобрели первостепенного значения.

Все изменилось с заключением в 1774 году Кючук-Кайнарджийского мира, завершившего очередную русско-турецкую войну. Согласно мирному договору, Россия получила не только полноценный выход к Черному морю, но и право иметь на нем собственный военный флот, а также возможность свободного прохода через Босфор и Дарданеллы. Русские торговые суда были уравнены в правах с английскими и французскими. С этого времени Россия начинает не только отвоевывать причерноморские земли у Турции, являвшейся до того полновластной хозяйкой Черного моря (фактически оно было ее внутренним морем), но и отстаивать свои интересы в зоне проливов наравне с европейскими державами.

Мгбв†д† К•ђ†Ђм Ав†воа™.Мустафа Кемаль Ататюрк – первый президент Турции

Тогда же появился и знаменитый «Греческий проект» Екатерины II, согласно которому на освобожденных от турок землях Балканского полуострова должна была быть воссоздана Византия во главе с внуком императрицы – великим князем Константином Павловичем. В 1787 году, во время посещения Крыма, Екатерина II приказала украсить ворота строящейся крепости Севастополь надписью: «Дорога в Константинополь». Это был недвусмысленный манифест новой восточной политики Российской империи.

Было бы, однако, неправильным утверждать, что российско-турецкие отношения по вопросу Черноморских проливов ограничивались исключительно конфронтацией, – русская дипломатия предприняла ряд небезуспешных попыток заключить военно-политическое соглашение с турками. Так, в 1799 году, в условиях Наполеоновских войн, Россия, будучи членом антифранцузской коалиции, пошла на сближение с Османской империей. Последняя, заметим, скорее в этом нуждалась, поскольку оказалась неспособна самостоятельно защитить проливы из-за значительных потерь, понесенных ею в противостоянии с Наполеоном в Египте. Согласно договору, турки признавали особые права России на Черном море и предоставляли право беспрепятственного прохода через проливы ее торговым и военным судам. Правда, вскоре вектор российской внешней политики вновь изменился: в связи с переориентацией Петербурга на альянс с Наполеоном, ознаменовавшейся заключением Тильзитского мира, союз с Османской империей просуществовал недолго.

no-nb_bldsa_1c044 001Г.В. Чичерин – нарком иностранных дел РСФСР (потом СССР) с 1918 по 1930 год

В 1806 году началась новая русско-турецкая война, принесшая России привилегии в отношении использования проливов в соответствии с подписанным в 1812 году Бухарестским мирным договором. Следующая война, 1828–1829 годов, завершилась Адрианопольским миром, также выгодным для России. А в 1833 году в местечке Ункяр-Искелеси близ Стамбула было подписано соглашение между Российской и Османской империями, оформившее их военный союз. Среди прочего оно предусматривало, что в случае нападения на Россию третьей стороны султан обязан закрыть проливы для любых иностранных военных судов, тем самым гарантируя безопасность российских южных границ. Что же касается идеи завоевания Константинополя, то от нее император Николай I на тот момент отказался, считая, что России более выгодна слабая Турция, нежели ее раздел.

Однако и этот союз просуществовал недолго: традиционные противоречия между двумя державами оказались сильнее. Свою роль сыграло и недовольство Великобритании и Франции, более всего проигравших от Ункяр-Искелесийского договора. В 1841 году после истечения срока его действия была заключена Лондонская конвенция о проливах, гораздо больше отвечавшая английским интересам, нежели русским. Безопасность южных рубежей России теперь вовсе не гарантировалась, так как султан мог открыть проливы для иностранных союзников в случае военного конфликта.

Именно это и произошло во время Крымской войны, результатом которой для Российской и Османской империй, в частности, стал запрет иметь на Черном море военный флот (в первую очередь это ударяло по России, поскольку у Турции сохранилось право держать военно-морские силы в соседнем Мраморном и Средиземном морях). Еще одним итогом этой войны стало закрытие проливов для военных судов в мирное время. Черноморский флот Россия восстановит, получив соответствующее право в 1871 году, а вот вопрос о проливах сохранит свою остроту на протяжении еще нескольких десятилетий.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

КИНЯПИНА Н.С. Балканы и проливы во внешней политике России в конце XIX века (1878–1898). М., 1994;
***
ИГНАТЬЕВ А.В., НЕЖИНСКИЙ Л.Н. и др. Россия и Черноморские проливы (XVIII–XX столетия) / М., 1999.

Долгий путь к компромиссу

Поражение в Первой мировой войне поставило Турцию на грань исчезновения как независимого государства. В 1920 году она вынуждена была заключить с союзниками по Антанте (среди которых не было России, сотрясаемой в это время Гражданской войной) Севрский мирный договор на крайне невыгодных для себя условиях. Разделу подлежала почти вся территория бывшей Османской империи, численность турецкой армии строго ограничивалась, над страной фактически устанавливался иностранный протекторат, но главное – Константинополь и проливы объявлялись международной демилитаризованной зоной, управление которой возлагалось на великие державы. Тем самым предполагалось поставить точку в вопросе о Босфоре и Дарданеллах, исключив всякое участие Турции в решении их судьбы.

Однако Севрский мирный договор даже не был ратифицирован турецким правительством: возмущение его условиями достигло в стране такого предела, что начинавшаяся в ней гражданская война разгорелась уже в полную силу. Официальному султанскому правительству противостояло Великое национальное собрание Турции (так и сегодня называется турецкий парламент) во главе с генералом Мустафой Кемалем, несогласным с условиями мира с Антантой. Кстати, немалую поддержку ему оказала Советская Россия, одной из первых в мире признавшая правительство Кемаля в Анкаре, предоставившая повстанцам оружие, патроны, снаряды и золото, а по Московскому договору 1921 года передавшая еще и территорию Карсской области. Осенью 1922 года стало ясно, что войска Кемаля побеждают. Антанта подписала перемирие, прекращавшее военные действия и отменявшее ряд пунктов Севрского договора до заключения нового соглашения. Вскоре султан Мехмед VI покинул страну, и Турция окончательно стала республикой.

В†жЂ†Ґ ВЃаЃҐб™®©В.В. Воровский, член советской делегации на Лозаннской конференции, был убит в Лозанне бывшим белогвардейским офицером М. Конради

Однако острота вопроса о проливах сохранялась – необходимость в полноценном мирном договоре была очевидной. Специально созванная для подготовки такого договора конференция проходила в Лозанне с 20 ноября 1922 года по 24 июля 1923 года. Ее участниками стали Турция, Великобритания, Франция, Италия, Греция, Румыния, Королевство сербов, хорватов и словенцев (будущая Югославия), Япония и США. На конференцию были приглашены также представители Болгарии и РСФСР, однако их участие, согласно решению стран Антанты, было ограничено исключительно вопросом о проливах. Несмотря на заявленный протест против подобной дискриминации, советская делегация во главе с наркомом иностранных дел Георгием Чичериным все же приняла участие в работе конференции.

М.М. Литвинов – нарком иностранных дел СССР с 1930 по 1939 год

Позиция РСФСР заключалась в отстаивании территориальной целостности Турции в соответствии с Московским договором, а также в поддержке турецкого правительства в протесте против режима капитуляций и просьбе об аннулировании внешних долгов страны. Что же касается Босфора и Дарданелл, то представители РСФСР выступали за их полное открытие для торговых судов всех стран и полное закрытие для военных, вооруженных судов и военной авиации всех государств, за исключением самой Турции. Таким образом, советская сторона выступила едва ли не единственным союзником Турции на Лозаннской конференции.

Этот вариант не устраивал западные державы, и если в отношении торгового мореплавания противоречий при обсуждении практически не возникало, то в вопросе о военных судах в проливах участникам конференции сложно было достичь согласия. В частности, Великобритания требовала международного контроля над проливами и их полной демилитаризации (уничтожения береговых укреплений), стремясь сохранить положения Севрского договора. Другие державы (в первую очередь Франция) выступали за более мягкий вариант: проход военных судов любых стран объявлялся свободным в мирное время, а в военное – при условии нейтралитета Турции (в случае же ее участия в войне свободный проход разрешался только судам нейтральных государств).

Противоречия оказались столь острыми, что в феврале 1923 года было принято решение временно прервать конференцию. О возобновлении ее работы в конце апреля советскую сторону официально не оповестили, поэтому наши представители прибыли в Швейцарию с опозданием. Ситуация еще более осложнилась 10 мая, когда там же, в Лозанне, бывшим белогвардейским офицером Морисом Конради был убит один из членов советской делегации Вацлав Воровский. На последнем этапе работы конференции участие советской стороны было серьезно ограничено.

Итогом долгих переговоров явился Лозаннский мирный договор, который для Турции оказался куда более выгодным, чем предыдущий: территориальные потери стали меньше, предусматривавшиеся ранее режимом капитуляций привилегии иностранных государств и компаний были отменены, не действовал иностранный протекторат, сократился внешний долг Османской империи. Большинство этих удачных для Турции пунктов договора удалось закрепить благодаря позиции советской делегации.

BosforПролив Босфор

Между тем в отношении Босфора и Дарданелл решение, призванное стать компромиссным, получилось половинчатым: конвенция устанавливала свободный проход через проливы торговых и военных судов любого флага как в мирное, так и в военное время, однако под давлением Великобритании в нее был включен пункт о демилитаризации проливов, а также о введении ограничений по количеству проходящих судов. Созданная Международная комиссия проливов, в которую вошли представители стран – участниц конференции (кроме США), фактически получала контроль над Босфором и Дарданеллами (несмотря на то что номинально они оставались турецкой территорией). Ее миссией объявлялось предотвращение возможных конфликтов.

СССР не ратифицировал эту конвенцию, поскольку на практике она существенно ущемляла его интересы как черноморской державы и не ограждала от возможной агрессии со стороны нечерноморских государств.

Швейцарские договоренности

К началу 1930-х годов то положение, которое определила конференция в Лозанне, не было выгодно ни одной из стран Причерноморья. Сказывалось общее ухудшение международной обстановки: интервенция Японии в Маньчжурии, приход нацистов к власти в Германии, нападение фашистской Италии на Эфиопию. Назрела необходимость вновь пересмотреть режим проливов, для чего по инициативе Турции в июне 1936 года было созвано новое международное совещание – на этот раз в Монтрё. На него съехались представители тех же государств, что и в Лозанну тринадцатью годами ранее (за исключением США и Италии), новым участником переговоров стала Австралия.

Советскому Союзу полное закрытие проливов для прохождения военных судов было невыгодно, так как это лишало его возможности перебрасывать свои военно-морские силы в Черное море из других морей (например, из Балтийского). В то же время их полное открытие означало ослабление контроля над ситуацией в Черном море, лишение СССР первенства и возникновение угрозы нападения со стороны нечерноморских держав. Идеальным представлялось закрытие проливов для военных судов нечерноморских держав, но этот вариант категорически отвергался западными странами. Поэтому от советских дипломатов требовалась максимально сбалансированная позиция.

Как и ожидалось, не вызвала дискуссии на конференции проблема ремилитаризации проливов и восстановления береговых укреплений, незыблемым остался пункт о свободном проходе торговых судов. Наиболее трудным снова оказался вопрос о военных судах: английская делегация упорно отказывалась признавать за черноморскими державами (прежде всего за Турцией и СССР) право на какие-либо особые условия, стремясь сохранить тем самым влияние Великобритании в регионе. Советская делегация во главе с наркомом иностранных дел Максимом Литвиновым отстаивала тезис об особом положении нашей страны. Так что атмосфера на конференции царила весьма напряженная, и главными антагонистами на ней стали СССР и Великобритания.

Несмотря на жесткие позиции сторон, участникам конференции в Монтрё удалось договориться всего за месяц. Основные требования СССР были приняты: в первую очередь черноморским государствам предоставлялся более благоприятный режим, нежели нечерноморским. Международная комиссия проливов ликвидировалась, а вся полнота власти над Босфором и Дарданеллами переходила к Турции. Именно ее другие черноморские державы отныне должны были предварительно уведомлять о проходе военных судов, при этом их тоннаж в мирное время никак не ограничивался.

А вот в отношении нечерноморских государств вводились ограничения как по тоннажу кораблей, так и по их классу и времени пребывания в акватории Черного моря – не более 21 суток. В случае войны, в которой Турция сохранит нейтралитет, проливы должны закрываться для прохода военных судов любой воюющей державы. Если же Турция примет участие в войне или увидит для себя угрозу нападения, то решение о пропуске военных судов через проливы полностью должно оставаться на ее усмотрении.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ПОЦХВЕРИЯ Б.М. Черноморские проливы в российско-турецких отношениях // Российско-турецкие отношения: история, современное состояние и перспективы. М., 2003

«Не дает ему прохода»

На первый взгляд, советская делегация могла праздновать дипломатическую победу. Ей удалось достичь почти всех своих целей: новая конвенция ограждала права черноморских государств и содействовала укреплению мира в регионе. Великобритании же пришлось смириться с ослаблением здесь своего влияния.

Однако в выигрыше оказалась прежде всего Турция, впервые после Первой мировой войны значительно укрепившая свои позиции в регионе и получившая право самостоятельно регулировать пропускной режим проливов в случае возникновения для нее военной угрозы. Причем она сама могла решать, существует такая угроза или нет. И это немаловажный фактор: в дальнейшем, по мере сближения Анкары с западными странами советско-турецкие отношения становились все более прохладными, что давало возможность западным странам оказывать косвенное влияние на ситуацию в Черноморском регионе. Иосиф Сталин впоследствии заявил: «…небольшое государство, поддерживаемое Англией, держит за горло большое государство и не дает ему прохода».

Уже после войны на Потсдамской конференции СССР предложил пересмотреть существующее положение с прицелом создать военно-морскую базу в Дарданеллах для обеспечения свободы доступа к проливам независимо от Турции. Кроме того, советское правительство потребовало от Анкары вернуть территории, ранее переданные ей по Московскому договору. Успехом эти попытки не увенчались и в начале 1950-х были прекращены. В свою очередь, стремления США, добивавшихся права на свободный проход через проливы и, соответственно, снятия ограничений для нечерноморских стран, также не были удовлетворены. Таким образом, сохранился статус-кво.

Несмотря на некоторые вспыхивавшие споры вокруг проблемы проливов, имевшие место во второй половине ХХ века, конвенция Монтрё продолжает действовать и сегодня. Однако за прошедшие годы ситуация в Черноморском регионе серьезно изменилась. В частности, с 1936 года заметно увеличился тоннаж судов и переменился характер грузов. После распада СССР возросло число черноморских государств. Не стоит забывать и о том, что Турция, Болгария и Румыния стали членами НАТО, а значит, связаны рядом военных обязательств и соглашений с нечерноморскими государствами.

Известно, что в 2008 году во время конфликта в Южной Осетии и в 2014-м в связи с событиями на Украине суда ВМС США, находившиеся в акватории Черного моря, превышали максимально допустимый срок пребывания там по конвенции Монтрё. Поэтому не исключено, что в будущем это соглашение все же подвергнется пересмотру и уступит место новому документу, более соответствующему времени и международной обстановке.


Никита Брусиловский

Фабрика сказки

июня 2, 2016

80 лет назад на свет появилась студия «Союзмультфильм», создавшая шедевры, на которых выросло не одно поколение советских, а потом и российских детей.

Здание фабрики сказок – киностудии «Союзмультфильм» на Долгоруковской улице

Представьте себе, в 1936 году ни один человек в СССР не мог сказать: «Я вырос на мультфильмах!» Они считались экзотическим развлечением, редким десертом.

А ведь к тому времени искусство мультипликации в нашей стране мало-помалу развивалось уже 30 лет. В 1906 году балетмейстер Мариинского театра Александр Ширяев создал первый российский мультфильм – кукольную картину с танцами. Выдающийся новатор, режиссер Владислав Старевич в годы Первой мировой снимал комедии из жизни насекомых, где жуки и муравьи играли самих себя. Потом за дело взялись художники-авангардисты, появились плакатные мультфильмы. То было время экспериментов, диковинок. А в середине 1930-х стране в промышленном количестве потребовались звуковые цветные мультфильмы, да такие, чтобы стали для детей желаннее шоколада.

Студия в Новой слободе

Для этой цели 80 лет назад, в июне 1936 года, и организовали «Союздетмультфильм», объединивший всех московских мультипликаторов. Предстояло создать «Главсказку» – образцовое предприятие, которое бы централизованно снабжало советских детей волшебной продукцией. Штатным кудесникам дали штаб-квартиру на Поварской – сегодня там Театр киноактера. Первым директором новой отрасли киноиндустрии стал Николай Кива – предприимчивый организатор, знаток проката, управленец западного покроя, оставивший о себе добрую память. Через год название студии упростили до привычного нам «Союзмультфильма», а уже после войны мультипликаторы переехали на Каляевскую (ныне Долгоруковская) улицу, в здание бывшей церкви Николая Чудотворца в Новой слободе. До них там располагался музей атеизма.

Владислав Старевич – выдающийся новатор, режиссер, еще в годы Первой мировой войны снимавший мультипликационные комедии из жизни насекомых

Чтобы сказка состоялась, необходимо было закупить технику и подготовить команду профессионалов. Всех первопроходцев советской мультипликации взяли на карандаш, но художников, заливщиков, контуровщиков, прорисовщиков – специалистов, без которых невозможно организовать поточное производство мультфильмов, – явно не хватало. Поэтому при студии сразу открыли курсы. Затея не провалилась, напротив, среди первых же выпускников оказались будущие классики мирового экрана – Федор Хитрук (автор знаменитых мультфильмов про Бонифация и Винни-Пуха), Роман Давыдов (цикл о Маугли), Борис Дёжкин («Необыкновенный матч», «Чиполлино»).

Федор Хитрук – автор таких легендарных мультфильмов, как «Каникулы Бонифация» и «Винни-Пух идет в гости»

Молодые сразу подключались к большим проектам и постепенно ступали на самостоятельный путь, становились режиссерами-постановщиками. Учить их старались по диснеевским лекалам. Надо сказать, что американский успех собственно и подтолкнул Советское государство к созданию единой и мощной студии мультфильмов.

По стопам Диснея

В 1933 году в кинотеатре «Ударник» в Москве прошел фестиваль американской мультипликации. Через несколько дней после показов песенку диснеевских «Трех поросят» распевала уже вся столица. А через два года король американской анимации Уолт Дисней стал одним из триумфаторов 1-го Московского международного кинофестиваля. Его мультфильмы «Три поросенка», «Микки-дирижер», «Необычные пингвины» вышли в широкий прокат. В творчество Диснея тогда не сговариваясь влюбились и Сергей Эйзенштейн, и Иосиф Сталин.

walt-disney_1966Уолт Дисней придумывал героев, которые кочевали из фильма в фильм, работал по кассовым законам комикса и лубка

Теперь уж и не вспомнить, кто первым провозгласил лозунг «Даешь советского Микки-Мауса!». Но от наших кинематографистов стали требовать столь же глянцевых образов и смешных трюков, а главное – чтобы динамичное, захватывающее действие разворачивалось в ладу с музыкой. Отношения с США в то время потеплели: в 1934-м СССР присоединился к Лиге Наций, наши «сталинские соколы» летали в Америку через Северный полюс, а Микоян закупал за океаном жаровни для гамбургеров. Говорил же вождь, что следует сочетать «американскую деловитость» с «русским революционным размахом»!

В полном соответствии с этой установкой в Штаты направили режиссера Виктора Смирнова – учиться у Диснея. Вернулся он оттуда закоренелым апологетом диснеевского метода. Впрочем, стоит напомнить, что идеология американской анимации не отвечала советской воспитательной концепции. Любимый герой Диснея – предприимчивый индивидуалист, а все сюжеты у него подчиняются логике коммерческого успеха. Не случайно великий киносказочник США позже, уже в послевоенные годы, поддержал радикально антикоммунистическую программу сенатора Джозефа Маккарти, боролся с «советским влиянием».

ДИСНЕЕВСКОГО ВЛИЯНИЯ НЕ ИЗБЕЖАЛ, ПОЖАЛУЙ, НИКТО: у него старались перенять поточный метод производства, музыкальность, нацеленность на трюки

Главное оружие Диснея – серийность. Он придумывал героев, которые кочевали из фильма в фильм, работал по кассовым законам комикса и лубка. В советской детской прессе тоже появлялись сквозные комиксовые персонажи, такие как Мурзилка или Карандаш с Самоделкиным и другими человечками из «Веселых картинок». Но отечественная мультипликация этими масками всерьез не пользовалась.

Диснеевского влияния не избежал, пожалуй, никто: у него старались перенять поточный метод производства, музыкальность, нацеленность на трюки. Даже своих оппонентов (к примеру, советских мультипликаторов первого поколения Ивана Иванова-Вано, Николая и Ольгу Ходатаевых) Дисней поразил «Белоснежкой» и «Бэмби». Отечественная мультипликация подпала под его гипноз. Критик Семен Гинзбург ворчал: да у нас Баба-яга напоминает американского гангстера – похитителя детей, а зайцы и лисы из русских сказок словно родом из комикса!

Однако это был лишь краткий период ученичества: очень скоро советские режиссеры, художники, актеры и композиторы проторили свои тропинки в мультипликации. Да и вместо гамбургеров в СССР, хотя и на американских линиях, стали выпускать пирожки с нашенскими котлетами. Вкусные, между прочим. А без самобытности скучно – и на кухне, и в сказочной анимации.

Индустрия искусства для детей

В те годы любили повторять: «Жить стало лучше, жить стало веселей». Не в последнюю очередь это имело отношение к детям. В стране рождалась индустрия искусства для подрастающего поколения, объединившая противоположные идеологические тенденции. Одновременно начиналась пропаганда подвига Павлика Морозова – и сказок Андерсена.

Реабилитировали елку: правда, рождественскую превратили в новогоднюю. Лев Кассиль, Сергей Михалков и Владимир Сутеев придумали сказку Нового года – с Дедом Морозом и его внучкой Снегурочкой, со злыми силами, которые мешают устроить праздник. В том, что праздник стал всенародным, немалая заслуга мультипликации: ленты «Когда зажигаются елки» и «Снеговик-почтовик» явились символами Нового года, они творили его легенду и превратились в эмблему торжества.

multfilm_alenkin-cvetochek_1952-god_04.jpg«Аленький цветочек» – одна из классических сказок советской мультипликации

Мультипликация стала частью советского детства. В 1950-е практически все дети страны регулярно смотрели мультфильмы в кинотеатрах и клубах, а кто-то и по телевизору. Очень важно, что две трети экранных образов были отечественного происхождения. После войны появились созданные у нас китайские, испанские, вьетнамские сказки. Дисней о таком разноцветье и не мечтал. Проявилась русская «всемирная отзывчивость», помноженная на интернационализм.

А чтобы жить стало не только лучше, но и слаще – понадобились эклеры. Вообще-то пирожные тут ни при чем. Просто на «Союзмультфильме» стоял видавший виды токарный станок фирмы «Эклер», и его-то умельцы и приспособили для превращения живых актеров в рисованных персонажей. Например, для «Сказки о рыбаке и рыбке» сначала сняли ролик с Борисом Чирковым и Анастасией Зуевой, а для «Аленького цветочка» с накладным горбом, так как исполнял роль чудища, шаманил перед камерой Михаил Астангов. Потом на «Эклере» с помощью проектора кадры переносили на бумагу, фиксировали нужные движения и жесты героев, перенимая актерскую пластику. Сказка оживала.

В 1940-Е ПРОЯВИЛОСЬ ГЛАВНОЕ ДОСТОИНСТВО СОВЕТСКОЙ МУЛЬТИПЛИКАЦИИ – разнообразие сказочных сюжетов и творческих манер

Уже в 1940-е обнаружилось главное достоинство советской мультипликации – разнообразие сказочных сюжетов и творческих манер. В 1944 году сестры Зинаида и Валентина Брумберг пустили в плавание своего «Синдбада-морехода»: старинной сказке из «1001 ночи» аккомпанировала джазовая композиция Никиты Богословского. В год Победы вышли цветные мультфильмы «Пропавшая грамота» (настоящая гоголевская история на 40 с лишком минут, также созданная сестрами Брумберг), «Теремок» и «Зимняя сказка». Дальше – больше.

В 1947 году Иванов-Вано представил полнометражного «Конька-Горбунка», который воспринимался как чудо. Подлинная русская сказка, невиданная по изобретательности. Ах, как пылала на экране Жар-птица, как горели глаза Конька! Иванов-Вано – первый классик советской мультипликации – продолжил творческий поиск в «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях» (1951), «Лесном концерте» (1953), «Двенадцати месяцах» (1956), «Приключениях Буратино» (1959), а еще позже не побоялся кардинально изменить стиль, обратившись к щедринской сатире («Как один мужик двух генералов прокормил», 1965). Наконец, через 28 лет после «ершовского» триумфа Иванов-Вано предложил новый вариант «Конька-Горбунка». Тогда казалось, что с 1947 года прошла целая вечность, картина поистрепалась. В новой версии изменились черты героев, персонажи заговорили голосами других актеров, добавились сцены еще на 20 минут. Однако она даже в 1980-е не стала популярнее старой. По большому счету, как это обычно и бывает, римейк оказался слабее исконного, ностальгического образца.

Куда идет премудрый гном?

Режиссеры Леонид Амальрик и Владимир Полковников бережно перенесли на экран сказку Дмитрия Мамина-Сибиряка «Серая Шейка» – и доказали, что в мультипликации вовсе не обязательно все должны крутиться вприсядку, а лирические, даже меланхолические мотивы рисованной истории не значат, что зрителям будет скучно. После парижской премьеры французская газета «Се суар» писала:

«Гвоздем сеанса, несомненно, была история утенка, зайца и злой лисы. Эта цветная короткометражка вызвала в толпе детей, заполнивших огромный зал «Плейель», крики энтузиазма и взрывы смеха. Утки чрезвычайно выразительны. Их мать, когда она летает, настоящая утка, но на некоторых больших планах она показана почти человеческим персонажем. Она оправляет свои перья, как широкую юбку, и делает такие жесты, как толстая важная дама».

kinopoisk.ru
172691Актеры Борис Чирков и Анастасия Зуева не только озвучивали мультфильм «Сказка о рыбаке и рыбке», но и помогли художникам найти нужные движения и жесты для рисованных персонажей

Эталонной классикой стали фильмы Льва Атаманова «Аленький цветочек» (1952), «Золотая антилопа» (1954) и «Снежная королева» (1957). Атамановский Оле-Лукойе покорил Америку: на родине Диснея советская «Снежная королева» надолго стала традиционным рождественским зрелищем.

А в 1955 году Полковников и Александра Снежко-Блоцкая создали «Заколдованного мальчика» – удивительную рисованную сказку по повести Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями». Нильс, конечно же, говорил голосом Валентины Сперантовой, а гусь Мартин – фальцетом Эраста Гарина. Забавную же песенку Гнома (Анатолий Кубацкий) запели не только дети:

Никто, никто, тирлим-бом-бом,
Не может догадаться,
Куда идет премудрый гном.
А гном идет купаться!

Художники «Союзмультфильма» умели также воссоздавать этнографическую правду далеких стран в лентах, созданных по мотивам сказок народов мира. Среди самых удачных работ этого направления – «Дракон» (1961) Снежко-Блоцкой с вечно злободневным китайским чудищем и разработки легенд народов Севера «Таежная сказка» (1951), «Сармико» (1952) и «В яранге горит огонь» (1953) Ольги Ходатаевой. Снежко-Блоцкая создала и цикл фильмов, посвященных героям Древней Греции: ее истории о Персее и аргонавтах погружают нас в пространство мифа – со всеми его языческими тайнами и страхами.

imgID3274356В 1950-е практически все дети страны регулярно смотрели мультфильмы в кинотеатрах и клубах, а кто-то и по телевизору

Однако и от повседневной реальности мультипликаторы не отгораживались. И у Амальрика («Стрела улетает в сказку», 1954), и у сестер Брумберг («Федя Зайцев», 1948; «Полет на Луну», 1953), и у Бориса Степанцева («Петя и Красная Шапочка», 1958; «Мурзилка на спутнике», 1960; «Вовка в Тридевятом царстве», 1965), и у Михаила Цехановского («Цветик-семицветик», 1948), и у Юрия Прыткова («В стране невыученных уроков», 1969) возникает тема современной сказки про советских мальчишек и девчонок.

Герои этих мультфильмов, как правило, живут в декорациях почти идеальных городов, в которых, впрочем, угадываются и узнаваемые приметы времени. Грациозно преображали современность в сказку художники Анатолий Курицын, Анатолий Савченко, Константин Карпов, Ирина Светлица… Представление о сказке и реальности ребята получали из их добрых и талантливых рук. Получались истории назидательные, но такие интересные, что не оторваться. Сказка врывалась в обыденный мир, кляксы в тетрадке превращались в чудовищ.

Мультипликационный бум

В 1970-е, как известно, главным угощением праздничного стола стал телевизор. С тех пор мы гораздо реже смотрели мультфильмы в кинозалах. Аудитория расширилась. Каждый ребенок к 12 годам становился опытным ценителем мультиков. Не отставали и родители. В СССР в те годы все энергичнее проникали хиты западного масскульта, и советские кинематографисты волей-неволей вступили в борьбу за зрителя, в войну брендов.

Мультипликаторы держали марку: Чебурашка, Волк и Заяц, Винни-Пух, Малыш и Карлсон, кот Леопольд и лев Бонифаций, трое из Простоквашино стали мультиузнаваемыми образами. Немногим уступали им герои выразительных короткометражек «Бобик в гостях у Барбоса», «Летучий корабль», «Жил-был пес», «Чертенок № 13»…

В 1970–1980-е крылатых выражений из мультфильмов вышло больше, чем из игрового кино. Напомним лишь некоторые из них: «Усы, лапы и хвост – вот мои документы», «Пиджак с карманами», «Ребята, давайте жить дружно», «Не будем говорить кто, хотя это был слоненок», «Да ну ее в болото!», «Птица Говорун отличается умом и сообразительностью»… Все это подхватывалось с полуслова, добавляло красок в любой разговор.

f_185006Самый большой успех в истории отечественной кукольной мультипликации выпал на долю сказочных сюжетов про Чебурашку, Крокодила Гену и старуху Шапокляк

А сколько песен стали всесоюзными шлягерами! Серенады из «Бременских музыкантов» до сих пор голосят в караоке. Это был несусветный бум. Мультперсонажи появлялись на конфетных обертках, в книжках-раскрасках, игрушечные заводы наладили поточное производство кукол «по мотивам» мультфильмов. Любимых героев изображали и цитировали повсюду: в детских поликлиниках, пионерлагерях, магазинах…

Кажется, ни одно производственное совещание не обходилось тогда без того, чтобы какой-нибудь директор или главный инженер не процитировал кота Леопольда или Волка. В паузах на переговорах с иностранными партнерами для разрядки напряженной атмосферы кофе дополняли просмотром «Ну, погоди!» или «38 попугаев» – и это был беспроигрышный ход. Со всех международных кинофестивалей наши мультипликаторы возвращались с призами. Но главное – настоящий успех по всем законам массовой культуры. А вот за последние 20–30 лет, наверное, один лишь сериал «Маша и Медведь» приблизился к подобной славе…

С годами наши режиссеры все дальше уходили от канонов и сложившихся стереотипов, индивидуальные стили ведущих мастеров мультипликации перестали вписываться в стандартные представления о детской сказке. Одной из примет нового времени можно назвать возрождение объемной, кукольной мультипликации, энтузиастом которого стал Роман Качанов. Стиль Качанова достиг вершины, пожалуй, в 10-минутной новелле «Варежка» (1967) – про девочку, которая так сильно мечтала о собаке, что ее вязаная варежка чудесным образом превратилась в живого щенка.

И даже строгая мама оторвалась от журнала и прониклась детской мечтой! Звуковой ряд фильма исчерпывался затейливой музыкой Вадима Гамалии, заменившей актерские голоса… Из позднейших работ Качанова нельзя не отметить «Тайну третьей планеты» (1981) по повести Кира Булычева: эта рисованная 50-минутная космическая одиссея впечатляет куда сильнее множества блокбастеров с их спецэффектами.

Винни-Пух и все-все-все

Но самый большой успех в истории отечественной кукольной анимации выпал на долю тетралогии про Чебурашку, Крокодила Гену и старуху Шапокляк (1969, 1971, 1974, 1983). Автор сказок о них Эдуард Успенский завоевал лидерские позиции в детской литературе того времени. Его истории, полные парадоксального юмора, подарили мультипликации и «Троих из Простоквашино», и «Дядюшку Ау», и следователей Колобков.

Песни Владимира Шаинского, написанные для фильмов про Чебурашку, стали настоящими шлягерами (в том числе и застольными), которые распевали и дети, и их родители, и даже бабушки с дедушками. Конечно, магии не состоялось бы без голосов артистов Василия Ливанова и Клары Румяновой.

Румянова – звезда советской мультипликации. Ее голос был настолько же органичным спутником советского детства, как голоса радиоведущего-сказочника Николая Литвинова и телевизионной тети Вали. Песенки про улыбку, про маму мамонтенка, про бюро находок – все это Румянова. Она стала для детей доброй няней, которая всегда готова к игровым артистическим перевоплощениям.

Василий Ливанов, увлекшись мультипликацией, проявил здесь свои разнообразные таланты – и актера, и писателя, и режиссера. В 1966 году он снял мультфильм «Самый, самый, самый, самый» по собственной сказке. Это притча о свободе, о поисках себя, а вообще-то, о молодом африканском Льве, царе зверей. Среди многих актерских работ Ливанова в мультипликации сразу вспоминается Карлсон (1968, 1970). Как режиссер и сценарист, он участвовал в создании легендарных мультфильмов про бременских музыкантов, с юмором и искренностью незабываемой музыки рассказывающих детям о любви.

В 1990-Е ГОДЫ МЫ ПОЧТИ ПОТЕРЯЛИ НЕЗАВИСИМУЮ И САМОБЫТНУЮ ИНДУСТРИЮ и школу отечественной мультипликации

Еще одна легенда «Союзмультфильма» – Федор Хитрук, который с поразительной увлеченностью работал над созданием картин, интересных как детям, так и взрослым, искушенным ценителям тонкой пародии. Каждый раз он искал и находил новую эстетику. Аллегорическая, добрая философская сказка про льва Бонифация («Каникулы Бонифация», 1965) годилась для семейного просмотра: ее понимали и малыши, и подростки, и «уважаемые товарищи взрослые». Три коротких фильма о Винни-Пухе (1969, 1971, 1972) ничуть не устарели и сегодня – и сказочный мир, созданный художником Федором Хитруком, не менее интересен, чем мир писателя Алана Милна.

Трюковые сериалы о забавных зверях, с погонями и драками, вне всякого сомнения, пришли к нам из-за океана. Но авторы «Ну, погоди!» (первая серия вышла в 1969-м) и «Кота Леопольда» (первая серия – в 1975-м) предложили иную трактовку жанра, гуще насытив материал ироническими гэгами и, главное, не забыв о человечности. В советских мультфильмах не было агрессии, не было игры с жестокими инстинктами.

0c23ac73ed2d56cbd96a3f8118e48633Знаменитые герои мультфильма «Ну, погоди!»…

От американской манеры десятилетиями тиражировать удачный штамп, разрабатывая золотую жилу, исходит дух коммерции, который заставлял режиссеров и сценаристов идти за ожиданиями публики, потакать ее прихотям. Отечественная же мультипликация – это, как правило, «даль свободного романа» с учетом социального заказа на воспитательную роль искусства.

…и их не менее знаменитые голоса. Анатолий Папанов и Клара Румянова записывают песню «Расскажи, Снегурочка, где была!..»

Симпатии советских художников не на стороне плутоватых индивидуалистов, замешенные на эгоизме бойкость и пронырливость не воодушевляли наших мастеров. Заяц добр, хорошо воспитан, эрудирован, любит искусство и спорт. Хулиганистый Волк вызывает не меньше симпатий, потому что ему всякий раз не везет, и мы не видим торжества звериного начала. И можем полюбить обоих антагонистов… Свобода!

За пределы шумной массовой культуры шагнул Юрий Норштейн, поэтически усложнивший волшебную игру рисованных актеров и пространство вокруг них. В его «сложных» фильмах почти нет приключений, погонь, даже реприз. Ребенок познает мир по наитию, метафорически – и Норштейн приоткрывает нам хрупкую, первоначальную гармонию. Показывает таинственную бесконечность этого мира, в котором каждый шаг мы делаем впервые. Его изысканные фрески «Цапля и журавль» (1974), «Ежик в тумане» (1975), «Сказка сказок» (1979) – это планета, на которой поселился взыскательный художник, узнаваемый в каждом мгновении экранной жизни.

После золотого века

В новейшие времена, увы, марка «Союзмультфильма» заметно поблекла. Последние мультфильмы, прозвучавшие на всю страну, созданы давным-давно, еще в 1980-е. А потом пришла смута. Распад некогда крупнейшей в Европе студии, авторские проекты для кинофестивалей – и ностальгия по ушедшему золотому веку.

Мы почти потеряли независимую и самобытную индустрию и школу отечественной мультипликации. В перестроечные годы рынок захватила привозная продукция, борьбу за умы мы проигрывали с треском и сами того не осознавали… В ХХI веке, правда, стали возникать интересные проекты, но их сравнительно немного, и они не связаны с «Союзмультфильмом».

А ведь это так важно – чтобы дети увлекались и новыми отечественными мультипликационными героями, не забывая, конечно, о старых друзьях. С одними заемными мыслями, с одними импортными эмоциями счастья не видать. У нас есть мощная традиция, есть классика: не счесть алмазов в фондах и архивах! Но сказка должна продолжаться. Быть такого не может, чтобы слава «Союзмультфильма» осталась в ХХ веке.


Арсений Замостьянов,
кандидат филологических наук

Что прочитать и что увидеть в июне

июня 2, 2016

софья палеолог

2dМатасова Т.А.
М.: Молодая гвардия, 2016

В серии «Жизнь замечательных людей» вышла биография второй жены великого князя Ивана III, одной из самых незаурядных женщин в истории России XV века – Софьи Палеолог. Трудно поверить, но до недавних пор не было ни одной по-настоящему развернутой и подробной научной биографии великой княгини московской. И это притом, что еще в дореволюционной России изучению личности Софьи (греческие источники называют ее Зоя) в той или иной степени уделяли внимание знаменитые историки – Николай Карамзин, Сергей Соловьев и Василий Ключевский. Поэтому монографию кандидата исторических наук Татьяны Матасовой можно считать огромным шагом вперед в исследовании такой значительной фигуры, как Софья Палеолог.

Отец Софьи, Фома Палеолог, морейский деспот и брат последнего византийского императора Константина XI, незадолго до своей смерти бежал в Рим, принял католичество, заодно обратив в него и своих несовершеннолетних детей. В итоге Софья, как отмечает автор книги, оказалась причастной к истории сразу трех миров: греческого (по рождению), итальянского (по воспитанию) и русского (по жизни в замужестве).

Брак великого князя московского с принцессой уже несуществующей к тому времени Византийской империи, прибывшей из Рима, казался выгодным всем сторонам. Для Москвы это был династический брак с племянницей последнего византийского императора, что являлось мощным импульсом для укрепления позиций в глазах Европы. У папского же престола благодаря браку Софьи со схизматиком Иваном, как полагали тогда католические кардиналы, появлялся шанс обратить московитов в свою веру.

Инициатива заключить брачный союз Софьи и Ивана принадлежала папе Павлу II. Однако его планы потерпели полный крах: католического легата, сопровождавшего Софью в путешествии в Москву, заставили убрать из процессии латинский крест, а сама Софья заявила о возвращении к православию. Венчание, проходившее в Успенском соборе, было совершено по православному обряду.

Значение нового биографического исследования особенно велико в связи с тем, что имя Софьи Палеолог окружено многочисленными легендами и откровенными домыслами. Так, некоторые авторы рисовали Ивана III как «послушное орудие» в руках «хитрой гречанки», что на самом деле было далеко от истины. Впрочем, и современники нередко приписывали ей не доказанные фактами злодеяния – например, отравление князя Ивана Молодого (сына Ивана III от первого брака), хотя именно Софья выписала для него врача из Венеции (правда, лечение, увы, не помогло).

Тем не менее великая княгиня все же принимала участие в придворных интригах, которые привели к появлению двух противоборствующих лагерей. Существовал у Софьи и свой круг, включавший приехавших вместе с нею греков. В монографии данному аспекту уделяется особое внимание: автор анализирует степень влияния прибывших с Софьей иностранцев на историю и культуру России, отделяя факты от мифов. Благодаря скрупулезности исследования перед читателем предстает достаточно подробный исторический портрет одной из самых примечательных женщин эпохи.

старый петербург в коллекции князя в.н. аргутинского-долгорукова

12 мая – 10 августа

СТАРЫЙ ПЕТЕРБУРГ В КОЛЛЕКЦИИ КНЯЗЯ В.Н. АРГУТИНСКОГО-ДОЛГОРУКОВА

Государственный музей А.С. Пушкина

Москва, улица Пречистенка, 12/2

Князь Владимир Николаевич Аргутинский-Долгоруков известен как ценитель искусства и коллекционер предметов старины, связанных с Санкт-Петербургом. Его собрание живописи, акварелей, рисунков с видами Северной столицы, гравюр и литографий, планов города и архитектурных чертежей легло в основу будущего Государственного музея истории Санкт-Петербурга.

Возможность познакомиться с этими экспонатами получили и москвичи – благодаря выставке в Музее А.С. Пушкина на Пречистенке. Многие произведения посвящены малоизвестным петербургским памятникам, а некоторые изображенные объекты сегодня и вовсе утрачены, что особо подчеркивает уникальность экспонатов. Жемчужина выставки – панорама «Общий вид Петербурга с окрестностями с высоты птичьего полета», выполненная русским архитектором и художником Иосифом Шарлеманем.

таманский полуостров. новые открытия

7 июня – 26 сентября

ТАМАНСКИЙ ПОЛУОСТРОВ. НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ
Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

В рамках перекрестного года «Россия – Греция», а также в честь 10-летнего юбилея Боспорской археологической экспедиции Исторического музея открывается выставка, посвященная свежим находкам специалистов на Таманском полуострове. Главным и наиболее интересным экспонатом является склад амфорной тары V века до н. э., найденный в 2015 году экспедицией Исторического музея.

Посетители также познакомятся с историей греческой колонизации Северного Причерноморья VI–V веков до н. э., повседневной жизнью античного населения региона и его взаимоотношениями с местным населением и метрополией. Любителей исторической географии заинтересуют карты Таманского полуострова в различные периоды начиная с III тысячелетия до н. э.

Круг Петрова-Водкина

2 июня – 22 сентября

КРУГ ПЕТРОВА-ВОДКИНА.
Русский музей, корпус Бенуа

Санкт-Петербург, набережная канала Грибоедова, 2

Выдающийся русский художник начала ХХ века Кузьма Петров-Водкин оставил после себя не только замечательные живописные полотна, но и особую систему воззрений, так называемую «науку видеть». Задача выставки в Русском музее – показать его и как педагога, преподавателя Академии художеств, сформировавшего свою школу.

В экспозиции представлены работы учеников Петрова-Водкина, в творчестве которых отчетливо видны его мотивы, но которые тем не менее выросли во вполне самостоятельных мастеров, – Леонида Чупятова, Петра Соколова, Владимира Дмитриева и многих других. В рамках экспозиции собрано более 200 произведений живописи и графики из музеев Москвы, Санкт-Петербурга, Казани и Нижнего Тагила, а также из частных коллекций.

Праздничная одежда народов России XIXXX веков

28 июня – 27 февраля 2017 года

ПРАЗДНИЧНАЯ ОДЕЖДА НАРОДОВ РОССИИ XIX-XX ВЕКОВ
Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

Культуры народов, населяющих нашу страну, столетиями существуют бок о бок, сохраняя при этом свою индивидуальность и неповторимость. Новая выставка знакомит с обширной этнографической коллекцией Исторического музея: красочные мужские и женские костюмы XIX – начала XX века отражают праздничные традиции народов России во всем их многообразии. Экспозиция также дает представление и о взаимовлиянии культур народов, проживающих в разных российских регионах – в европейской части страны и Сибири, на Кавказе и Дальнем Востоке.

Лев Бакст / Léon Bakst. К 150-летию со дня рождения

8 июня – 4 сентября
14d
Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина

Москва, улица Волхонка, 12

В рамках новой выставки ГМИИ имени А.С. Пушкина представляет ретроспективу творчества Льва Бакста – одного из самых ярких мастеров станковой живописи и театральной графики начала ХХ века. Знаменитые «Русские сезоны» Сергея Дягилева были бы невозможны без творческого гения этого художника и сценографа.

В экспозиции собрано около 200 картин, рисунков, объектов и старинных фотографий Бакста, демонстрирующих многообразие его культурного наследия: тут и книжная графика, и портреты, и пейзажи, а также мода и театральные костюмы. Целый ряд произведений выставляется в России впервые.

Русские поясные бляхи армии и флота

5dФедосеев С.Б.
СПб.: Атлант, 2016

В русской армии бляха издавна служила отличительным знаком определенного рода войск или полка. Новая книга петербургского историка, исследователя форменной одежды Российской империи Сергея Федосеева, опирающаяся на многочисленные архивные документы, представляет полную историю блях и пряжек, которые использовались на поясных ремнях и портупеях солдат, матросов и офицеров Русской императорской армии и флота.

Богатейший иллюстративный материал, уникальные фотографии солдат в мундирах, образцы блях и их детали (например, буквенные обозначения производителей) не оставят равнодушными как заядлых коллекционеров и любителей старины, так и всех, кто интересуется историей русской армии и флота.

Мир русской женщины: семья, профессия, домашний уклад. XVIII – начало XX века

8dПономарева В., Хорошилова Л.
М.: Ломоносовъ, 2016

В Петровскую эпоху положение женщины в обществе начинает постепенно меняться: она уже не сидит в тереме, а выходит в свет и громко заявляет о себе. Еще большие изменения в этом плане наблюдаются в эпоху реформ Александра II: некоторые представительницы прекрасного пола поступают на государственную службу, находят себя в педагогике, медицине, журналистике и других профессиях.

Книга кандидатов исторических наук Варвары Пономаревой и Любови Хорошиловой позволяет проследить динамику перемен в положении женщины в России, увидеть, как менялась патриархальная семья и взгляд на домашний уклад.

«Царский путь» Михаила Каткова. Идеология бюрократического национализма в политической публицистике 18601890-х годов

13dКотов А.Э.
СПб.: Владимир Даль, 2016

Долгие годы фигура Михаила Каткова, известного публициста и издателя, придерживавшегося консервативных взглядов, оценивалась в основном отрицательно: либеральная интеллигенция, а затем и официальная советская историческая наука навесили на него ярлык ярого реакционера и шовиниста.

Однако в наше время появились и другие оценки деятельности одного из основоположников русской политической журналистики, учитывающие его сложный путь от либерализма к консерватизму. Анализу этих метаморфоз посвящена новая монография, представляющая собой комплексное исследование творчества не только Михаила Каткова, но и его учеников, деятелей катковского круга, а также их идеологии, определяемой автором как «бюрократический национализм».

первые годы русской кинематографии

4dХанжонков А.А.
М.: Литео, 2016

Имя Александра Алексеевича Ханжонкова (1877–1945), продюсера, режиссера, сценариста, хорошо знакомо любому отечественному кинолюбителю: благодаря его предпринимательскому таланту в России в начале ХХ века стала бурно развиваться киноиндустрия. С ним работали такие звезды кинематографа, как Вера Холодная, Иван Мозжухин, Витольд Полонский и другие.

С помощью талантливых режиссеров и художников Ханжонков заложил основы научно-документального и просветительского кино. Мемуары пионера русского киноискусства изданы в Год российского кино. Современный читатель, можно сказать, из первых уст узнает, как в нашей стране появлялись кинотеатры и где создавались кинофабрики, как на кинематограф повлияла Первая мировая война и что изменилось с приходом советской власти.

Вызов национализма. лозунг «Россия для русских» в дореволюционной общественной мысли

11dИванов А.А.
СПб.: Владимир Даль, 2016

Пожалуй, ни один лозунг в истории нашей страны не вызывал столько дискуссий и не получал такого количества неоднозначных оценок, как лозунг «Россия для русских». Доктор исторических наук Андрей Иванов впервые столь подробно анализирует истоки, бытование, развитие и мнения об этой формуле, распространенные в дореволюционном обществе.

Издание состоит из двух частей. Первая содержит доскональное исследование появления этого лозунга, его эволюции и сформировавшихся представлений о нем. Вторая часть включает наиболее яркие тексты как сторонников, так и противников лозунга «Россия для русских», среди авторов которых Михаил Катков, Алексей Суворин, Лев Тихомиров.

николай гумилЕв. слово и дело

6dЗобнин Ю.
М.: Эксмо, 2016

В апреле исполнилось 130 лет со дня рождения поэта Николая Гумилева (см. «Историк». № 4. 2016), в августе – 95-летняя годовщина его трагической гибели. К этим двум датам приурочено издание биографии Гумилева, написанной специалистом по его творчеству, известным петербургским литературоведом Юрием Зобниным.

Автор приходит к новым выводам, уточняя детали жизни поэта, раскрывая обстоятельства появления произведений, разбираясь в истории гибели, которая по-прежнему вызывает немало вопросов.

Три войны генерала Юденича

1dКуличкин С.П.
М.: Вече, 2016

В центре нового исследования Сергея Куличкина – Николай Николаевич Юденич, выдающийся военный деятель России начала ХХ века, генерал от инфантерии, георгиевский кавалер. Он стал известен уже во время своей первой войны – Русско-японской, за участие в которой был награжден золотым оружием «За храбрость».

Но настоящее признание пришло к Юденичу на Кавказском фронте Первой мировой: разгром врага в Сарыкамышском сражении, взятие Эрзерума и Трапезунда – все это принесло ему славу одного из главных полководцев России. Далее последовала третья война в биографии Юденича – Гражданская, которая шла уже совсем по другим законам. Монография позволяет проследить жизненный путь знаменитого генерала, посмотреть на его личность с разных позиций.

генералов похищали в париже. русское военное зарубежье и советские спецслужбы в 30-е годы хх века

10dГолдин В.И.
М.: РИСИ, 2016

С конца 1920-х годов резко обострилось противоборство русской военной эмиграции, осевшей в Западной Европе, и советских органов государственной безопасности. Представители Белого движения пытались организовывать теракты на территории СССР, и в ряде случаев им это удалось – взять хотя бы взрыв партклуба в Ленинграде в 1927 году.

В свою очередь, НКВД провел целый ряд операций, самыми известными из которых были похищения двух лидеров военной элиты Белого движения – генералов Александра Кутепова и Евгения Миллера. В монографии, опирающейся на обширную источниковую базу, показана картина противостояния двух этих сил, формы и методы их борьбы.

трумэн

3dЧернявский Г.И., Дубова Л.Л.
М.: Молодая гвардия, 2016

33-й президент США вошел в историю как один из архитекторов холодной войны: возглавив страну после смерти Франклина Рузвельта, он быстро взял курс на конфронтацию с СССР – вчерашним союзником Соединенных Штатов по антигитлеровской коалиции. Не менее известен Трумэн и как человек, принявший решение об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки.

Однако многие детали его жизненного пути специалисты ранее упускали из виду. В книге подробно описано продвижение Трумэна, мелкого провинциального политика, не имевшего даже высшего образования, к вершинам государственной власти, авторы помогают разобраться в причинах и обстоятельствах такого взлета.

де голль. история франции 19401969

9dЛандау А.
М.: Энциклопедия-ру, 2016

Яркой жизни и деятельности генерала Шарля де Голля на фоне событий французской истории ХХ века посвящена монография Александра Ландау. В 1940 году де Голль был одним из немногих французских офицеров, кто не пожелал сдаваться нацистам. Для оказания сопротивления врагу и борьбы с гитлеровскими захватчиками он создал и возглавил движение «Свободная Франция» (позже «Сражающаяся Франция»). Благодаря де Голлю на Восточном фронте храбро сражался французский истребительный авиационный полк «Нормандия – Неман». Наконец, генерал проявил блестящий талант политика, отстаивавшего место Франции на мировой арене и сказавшего твердое «нет» диктату НАТО в Европе.

награды внешней разведки. символы профессионализма

7dАнтонов В.С.
М.: Международные отношения, 2016

Долгое время широкой публике почти ничего не было известно о наградной системе Службы внешней разведки (СВР) России. Подробное исследование Владимира Антонова, журналиста, полковника, консультанта при директоре СВР, успешно восполняет этот пробел. Помимо обзора истории ведомства с первых послереволюционных лет до наших дней существенным достоинством книги является анализ символики Службы в соответствии с ее девизом: «Отечество, доблесть, честь».

Приложением к книге служат справочные сведения об организационных формах внешней разведки в нашей стране, ее руководителях и наградных знаках общественной организации «Ветераны внешней разведки».

владимир крючков. время рассудит

12dЖитнухин А.П.
М.: Молодая гвардия, 2016

Книга публициста Анатолия Житнухина, вышедшая в серии «ЖЗЛ», рассказывает о жизненном пути Владимира Крючкова (1924–2007), председателя КГБ СССР в 1988–1991 годах. Для советских граждан фигура Крючкова тесно связана с событиями августа 1991 года и созданием ГКЧП, членом которого он являлся.

При этом из поля зрения выпадают другие страницы его биографии, такие как работа в посольстве СССР в Венгрии во время восстания 1956 года, подготовка спецопераций в период Афганской войны. Автор освещает эти аспекты деятельности Владимира Крючкова и предлагает по-иному взглянуть на его личность.


Подготовил Никита Брусиловский

Невозможно забыть

июня 2, 2016

Это была единственная война в истории, которая спасла мир. На той войне мы научились любить жизнь, отрицая страх и ненависть…

231311.p

Как для нас, тогдашних школьников, началась война? Я только что окончил 9-й класс. Нас вызвали в райком комсомола, рассказали о сложившемся положении без прикрас. И тысячи школьников-комсомольцев добровольно направились рыть окопы – на западные рубежи.

Нас посылали под Смоленск и под Рославль. Все было почти по-военному: всех разбили по взводам, расселили в крестьянских избах. Определили дневную норму на каждого: три кубометра земли. Это немало даже для молодых и крепких, мы учились превозмогать перенапряжение. Но, представьте, никто не отлынивал от работы: чувствовали, что фронт близко. И вот пришла новость: немцы прорвали оборону севернее Рославля. Мы оказались почти в окружении, нас спешно направили к поезду. В Москву удалось эвакуироваться с последним эшелоном, по дороге узнали, что такое бомбежка. С Киевского вокзала я сразу помчался домой, а дома никого. Маму, бабушку, брата и сестренку эвакуировали в Казахстан, в городок Мартук. Там я их и нашел. В эвакуации окончил школу. Ну а потом сразу – 2-е Бердичевское пехотное училище, передислоцированное в Актюбинск. Там будущие командиры проходили ускоренное обучение…

Моя война началась в Сталинграде. Туда я попал старшим сержантом, из курсанта стал командиром. Сначала в моем отделении был миномет, а затем – 76-миллиметровое орудие, в которое я влюблен до сих пор. Замечательное оружие, разбившее танки Манштейна, которые шли на помощь группировке генерала Паулюса, зажатой в Сталинграде. Это была, может быть, главная задача в истории войны – преградить путь армии Манштейна. С 76-миллиметровкой мы до мая 1945-го воевали против танков.

У артиллериста тонкая работа. Небольшое смещение прицела – и танк есть, а тебя нет. Если все точно – нет танка, а ты есть. Все мы вместе мерзли на снегу, в морозы иногда невозможно было даже кайлом разрубить хлеб. Этот опыт лег в основу всех моих военных книг. Под Сталинградом закончилась моя юность. На войне мы прошли через все круги ада и были уверены, что видели в жизни все, что ничто нас уже не сможет удивить.

В 1944–1945 годах мы воевали не сомневаясь в победе. Мы уже чувствовали себя людьми, которые совершили то, что положено: защитили свой дом, свое детство. И ощущение этой русской дерзости и силы оставалось и в послевоенные годы. Это не означает, что не было трагедий, что победы давались легко. Однако я чувствовал себя счастливым. Конечно, война – это трагедия, но она раскрывает лучшие качества человека. Правда, и худшие тоже…

Мне вспоминаются друзья. Каждый из нас крепко любил места, где родился и вырос, где учился в школе. Это объединяло нас. Я любил свое Замоскворечье: жили мы в деревянном доме на три семьи, двор был как одна семья… На войне остро вспоминаются детство, юность. Кто-то вспоминал Чернигов, кто-то – Псков или Курск. Все были влюблены в те места, где жили. И все были убеждены, что не погибнем. Что вернемся. Каждый что-то любил – и к этой любви хотел вернуться живым и здоровым. Ранения нас не обходили, но все равно мы не сомневались, что будем живы. А когда после войны я вернулся в дом моего детства, оказалось, что все мои замоскворецкие друзья погибли. Тишина во дворе оглушала меня.

Не хочется спорить с теми, кто по незнанию сегодня рассуждает о том, что наш солдат не так уж хорош, что наши полководцы ошибались и это стоило огромных жертв… Солдаты, вместе с которыми мне довелось воевать, – это интересные, грамотные люди с крепкой внутренней культурой. Большинство из них – из деревень, многие – из далеких уголков России. С ними можно было поговорить и о Пушкине, и о Есенине, да и вообще обо всем на свете. И лучших солдат мир не знал. Когда мы работали с режиссером Юрием Озеровым над фильмом «Освобождение», то долго изучали архивные документы. Тысячи документов. Мне запомнилось признание немецкого генерала Гюнтера Блюментритта: «Мы никогда не ожидали встретить такую Красную армию. Мы поразились ее стойкости».

Нет ничего важнее и таинственнее, чем сама жизнь, которая в масштабах мироздания – как единый миг. И на войне мы научились любить жизнь, отрицая страх и ненависть. Ведь это была единственная война в истории, которая спасла мир. Без преувеличений. И потому войну невозможно забыть, она и сегодня мне снится.


Юрий Бондарев,
писатель, участник Великой Отечественной войны, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий СССР

Тест от «ИСТОРИКА»

июня 2, 2016

Внимательно ли вы читали июньский номер? Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала:

1. «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Кто произнес эти слова по радио 22 июня 1941 года?

1. Иосиф Сталин.
2. Юрий Левитан.
3. Георгий Жуков.
4. Вячеслав Молотов.

2. В какой стране впервые прозвучал вальс Ежи Петерсбурского «Синий платочек»?
v2
1. В Польше.
2. В Советском Союзе.
3. В Германии.
4. В Румынии.

3. Кто создал первый советский плакат Великой Отечественной?
v3
1. Владимир Серов.
2. Кукрыниксы.
3. Ираклий Тоидзе.
4. Александр Герасимов.

4. Представитель дворянского рода Милютиных стал последним фельдмаршалом Российской империи. А как Милютины объясняли происхождение своей фамилии?
v4
1. От Малюты Скуратова.
2. От латинского militare – «война», «борьба».
3. От сербского имени Милутин.
4. От слова «милый».

5. Какие державы были главными антагонистами на конференции в Монтрё 1936 года?
v5
1. Советский Союз и Турция.
2. Советский Союз и Италия.
3. Турция и Италия.
4. Советский Союз и Великобритания.

6. Первое упоминание слова «Русь» содержится…
v6
1. …в исландских сагах.
2. …во франкских анналах.
3. …в византийских хрониках.
4. …в арабских источниках.

arrow

 

 

 

 

 

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:
1. Вячеслав Молотов.
2. В Советском Союзе.
3. Кукрыниксы.
4. От сербского имени Милутин.
5. Советский Союз и Великобритания.
6. Во франкских анналах.