Archives

Две войны

апреля 27, 2016

Тема майского номера – 100-летие Брусиловского прорыва, последнего прорыва Российской империи. Прорывы потом еще случались не раз, но империя больше не имела к ним отношения. Мы постарались разобраться не только в том, почему прорыв русской армии 1916 года не привел к результату, которого от него все ждали, но и в том, почему та война окончилась не победой, о близости которой говорили и по ту и по другую сторону германского фронта, а великим русским Поражением.

rudakov2016

Впрочем, наш майский номер не только про последний прорыв, но и про нашу главную Победу. В мае 1945 года советские люди совершили почти невозможное: разгромили самую мощную, самую кровавую и самую опасную для мира националистическую диктатуру, поработившую к тому времени без малого всю Европу и стремившуюся стереть с лица земли нашу страну, а затем поставить на службу себе весь остальной мир.

Так уж получилось, что и ту и другую войну называли Отечественной, и в той и в другой счет людских потерь России шел на миллионы. Однако исход этих войн для России был прямо противоположным. Первую мировую войну страна не пережила. Из второй войны в чем-то другая, но в чем-то все равно та же страна, потеряв 26 миллионов человек убитыми, вышла не просто победителем, но и одной из двух мировых сверхдержав.

Почему не выдержала испытания войной Российская империя и почему устоял, почему вышел безоговорочным победителем (и в военном, и в технологическом, и в моральном смысле) Советский Союз? Это важные вопросы, отвечать на которые нужно честно и по существу.

В годы Первой мировой отношение общества к военным усилиям государства менялось от крайне восторженного до резко негативного. Можно, конечно, во всем обвинять те силы, которые в решающий для России момент не только сами сделали ставку на поражение «империалистических правительств всех воюющих государств» (а значит, и собственного правительства), но и посулами всеобщего благоденствия увлекли за собой народные массы. Ответственность этих сил за поражение страны, безусловно, огромна. Но представляется, что дело не в одной позиции горстки радикалов, взявших курс на мировую революцию. Тем более что широкая популярность пришла к ним уже после того, как императорская Россия перестала существовать.

Думается, основная ответственность лежит на власти и тогдашней политической элите, которые так и не смогли сохранить внутри правящего слоя необходимую в условиях любой войны консолидацию и проявить твердость. В неменьшей степени вина лежит и на тогдашней либеральной оппозиции, в погоне за достижением тактических целей до предела раскачавшей и без того неустойчивую лодку российской государственности. Все это: и слабость и неэффективность власти, и незрелость системной оппозиции, ее неадекватность политическому моменту – позволило внесистемным политическим демагогам убедить значительную часть общества в том, что победа – дело десятое и что она совсем не в интересах народа. Закончилось все развалом фронта, разрушением армии и в конечном счете распадом государства.

В 1941–1945 годах имело место прямо противоположное. Никаких верноподданнических манифестаций, подобных тем, что проводились летом 1914-го, летом 1941-го не было. Великая Отечественная началась совершенно иначе, нежели Первая мировая, – с гораздо более тяжких поражений первых месяцев войны, с отступления до Москвы и многочисленных «котлов», в которых гибли и пропадали без вести сотни тысяч наших солдат и офицеров. При этом все те, кто пытался «играть на поражение», изображая дело так, что «Гитлер борется не с Россией, а со Сталиным и большевиками», однозначно – и властью, и, самое главное, обществом – признавались предателями Родины. Страна же – огромная страна, познавшая в межвоенный период столько испытаний и горя, сколько не снилось ни одной другой, – сплотилась в решимости бороться до победного конца.

Цель была ясна: выживание нации, оказавшейся перед лицом уничтожения. «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами», – было сказано в первые дни войны и исполнено в дни последующие.


Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

апреля 27, 2016

ЧУДОВЫ НАХОДКИ

11_91f51477

Археологи, работающие на месте разбираемого 14-го корпуса Кремля, сообщили о новых открытиях

Начавшийся в прошлом году демонтаж 14-го корпуса Кремля, воздвигнутого в 1930-е годы между Спасскими воротами и Сенатским дворцом, вошел в завершающую стадию. На данный момент демонтировано 100 тыс. тонн бетонных и металлических конструкций, и теперь к работе приступили археологи. Их цель – найти уцелевшие фрагменты стоявших здесь до 1929 года древних построек Чудова и Вознесенского монастырей. Первые же находки на территории 14-го корпуса дают основания предположить, что археологи на правильном пути.

Уже найдены многочисленные бытовые предметы, фрагменты стеклянных браслетов XIII века, осколки сосудов и других керамических изделий, ювелирные украшения, а также металлические пломбы, которые вешали на рулоны заграничных тканей, – показатель шедшей здесь когда-то бурной торговли. Одним из редчайших артефактов является обнаруженное археологами писало – инструмент для письма на восковых табличках и бересте. Наконец, настоящей сенсацией стал осколок кубка XIII–XIV веков, привезенного из Сирии.

Работы ведутся не только на месте самого снесенного корпуса, но и на примыкающей к нему Ивановской площади. Здесь был открыт фундамент Малого Николаевского дворца – одного из наиболее красивых зданий прежнего кремлевского ансамбля. Именно в этом дворце в 1818 году появился на свет будущий император Александр II, а в 1826 году состоялась встреча Николая I с Александром Пушкиным.

Археологи обнаружили, что фундамент этого дворца частично был сложен из могильных плит XVII века – их причудливый каменный узор отлично сохранился. В ходе раскопок из-под земли показались также основания церкви Благовещения Чудова монастыря и Трапезной палаты, которую некогда украшало готическое крыльцо, созданное по проекту зодчего Матвея Казакова. Археологи, работающие на территории Кремля, уверены: в ближайшее время их ждут новые уникальные находки.

«ЛЕНИН И РЕВОЛЮЦИЯ»

_DSC4439

Журнал «Историк» провел в Санкт-Петербурге круглый стол, посвященный роли Владимира Ленина в новейшей истории России

Проведение круглого стола по теме «Ленин и революция» было приурочено к 99-летию возвращения в Россию Владимира Ленина и обнародования им знаменитых «Апрельских тезисов», в которых он представил программу переустройства России, а также наметил контуры будущего плана захвата большевиками власти в стране.

Этот круглый стол, прошедший 16 апреля в Доме Плеханова – филиале Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге, стал первым в череде дискуссий, которые журнал «Историк» планирует организовать в преддверии 100-летнего юбилея революции. В рамках мероприятия были заслушаны доклады и проведены дискуссии по четырем тематическим блокам:

«»Апрельские тезисы» Владимира Ленина и технологии захвата власти большевиками», «Большевики и интересы мировых держав в России», «Ленин о национально-государственном устройстве России (эволюция взглядов)» и «Исторические альтернативы (развилки) 1917 года».

По мнению участников круглого стола, представлявших ведущие научные организации двух столиц, в быстро менявшейся революционной обстановке Ленин проявил себя как блестящий тактик, чуткий к переменчивой политической конъюнктуре и готовый к риску.

Публицист Алексей Мартынов, один из авторов только что вышедшей в свет книги «Идеальный штормъ. Технология разрушения государства», ознакомил собравшихся с ее основными положениями и выводами. Безусловно, одним из главных в развернувшейся дискуссии стал вопрос о позиции Ленина и большевиков в отношении национально-государственного устройства России.

С точки зрения члена экспертного совета ИСЭПИ д. ф. н. Александра Ципко, специфический взгляд лидера большевиков на то, на каких принципах должен быть создан СССР, во многом был определен важностью для РКП(б) решения не столько национальных задач, сколько задач мировой революции. Итоги круглого стола подвел главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков. По его словам, состоявшаяся дискуссия показала: в научном сообществе и обществе в целом доминирует представление о том, что Россия свой лимит на революции уже исчерпала.

«Консенсус по этому вопросу должен и в дальнейшем быть тем объединяющим началом, которое позволяло бы в будущем избегать крайностей политического радикализма», – заключил Рудаков.

Материалы состоявшейся дискуссии будут опубликованы на страницах журнала «Историк» и на сайте www.историк.рф.

россиЙСКАЯ РЕСТАВРАЦИЯ пальмирЫ

ѓ†Ђмђ®а†

Специалисты нашей страны примут участие в восстановлении исторических памятников в Сирии

У российских реставраторов богатый опыт в воссоздании утраченных памятников архитектуры. После Великой Отечественной войны, когда страна лежала в руинах, нашим специалистам удалось разработать и применить на практике уникальные восстановительные технологии, которые сегодня являются одними из лучших в мире.

Идея оказания российской помощи по восстановлению Пальмиры получила поддержку международных гуманитарных организаций. Предложенный Россией проект под названием «Роль ЮНЕСКО в обеспечении охраны и сохранения Пальмиры и других сирийских объектов культурного наследия» был единогласно одобрен 12 апреля на 199-й сессии Исполнительного совета ЮНЕСКО в Париже.

Пальмира – жемчужина культурного наследия не только Сирии, но и всего мира – серьезно пострадала в ходе гражданской войны в стране, а также в результате целенаправленных действий экстремистов запрещенной в РФ группировки ИГИЛ, пытавшихся уничтожить древние памятники. Между тем архитектурные памятники этого города хорошо знакомы многим россиянам: обложку советского школьного учебника по истории древнего мира для 5-го класса (автор Ф.П. Коровкин) украшала фотография Триумфальной арки в Пальмире.


Подготовили Никита Брусиловский, Олег Назаров

Наша Победа

апреля 27, 2016

9 мая 1945 года Советский Союз победил нацистскую Германию. Победил в страшной Войне, равной которой не было и, будем надеяться, уже не будет. Именно поэтому память об этой Войне и об этой Победе даже спустя 72 года – живая. В России это аксиома, которая не требует доказательств.

 1021933993

Акция «Бессмертный полк», которая вот уже несколько лет в День Победы выводит на улицы миллионы наших сограждан, абсолютно нелишнее тому подтверждение. Портреты предков-фронтовиков в руках ныне живущих граждан России – это ли не ответ на вопрос, чья это Победа?

Не случайно у тех, кто сегодня шагает по улицам городов России с портретами своих героев, у тех, кто в очередной раз смотрит «Белорусский вокзал» или «В бой идут одни старики», у тех, кто читает симоновское «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины», на глазах слезы…

Но дело не только в эмоциях, хотя их в этот день, конечно, не скрыть. В общенародном консенсусе по поводу Войны и Победы нет ничего иррационального. Наоборот, глубокая семейная память, национальный исторический опыт и просто здравый смысл подсказывают миллионам наших сограждан, что Победа 1945 года – величина, которую нельзя разменивать ни на что.

Это говорит о том, что глубокое патриотическое чувство причастности к трагическому и героическому прошлому по-прежнему сильно в нашем Отечестве. Несмотря на крушение многих советских кумиров, герои Великой Отечественной войны и сегодня являются для общества мерилом высоких моральных качеств – верности присяге, преданности общему делу, любви к своей стране.

Это значит, что патриотизм, столь зримо явленный советскими людьми в годы Великой Отечественной войны, по-прежнему представляет для многих миллионов наших сограждан непреходящую ценность. Ценность, которая связывает поколения. Ценность, которая формирует национальную идентичность. Ценность, которая, по сути, и является нашей национальной идеей.

Именно поэтому нация так болезненно реагирует на любые попытки принизить значимость Победы, поставить под сомнение чувства людей, проявляемые ими в дни народных торжеств и в дни национальной скорби. Еще в 1990-е годы выдающийся русский мыслитель фронтовик Александр Зиновьев очень точно высказался о роли советских диссидентов, к коим и сам когда-то принадлежал, в разрушении Советского Союза: «Метили в коммунизм, а попали в Россию».

Перефразируя Зиновьева, можно смело утверждать: те, кто сейчас «метят» в Победу, неизбежно попадают в Россию. Умаляют ее достоинство, провоцируют раскол среди ее граждан, оскорбляют память погибших и чувства живых. И это касается не только доморощенных «диссидентов», но и всех тех, кто за пределами нашей страны занимается разного рода ревизиями прошлого, раз за разом «попадая в Россию».

Защитить историческую правду о войне, передать ее следующим поколениям, донести ее до тех, кто по тем или иным причинам оказался лишен этого знания, – в этом состоит патриотический долг людей, которые сегодня шагают с портретами своих героических предков по улицам и площадям городов России. И они его с честью выполнят.

Живая память о войне

апреля 27, 2016

Чем дальше от нас Победа, тем меньше остается тех, кто может поделиться воспоминаниями о том времени. О своей войне журналу «Историк» рассказал единственный оставшийся в живых ветеран Великой Отечественной среди духовенства Московской епархии – протодиакон Николай ПОПОВИЧ.

4 TПобеда. Худ. П.А. Кривоногов. 1948

Отцу Николаю – девяносто. В 1943-м, несмотря на бронь, сын «врага народа», 17-летний рабочий московского авиационного завода Николай Попович добровольцем ушел на фронт. Освобождал Белоруссию. Был тяжело ранен осколком в голову на подступах к Восточной Пруссии. Награжден орденом Красной Звезды. После войны получил два высших образования – юридическое и экономическое. Работал в Госплане и Госкомитете по вопросам труда и заработной платы при Совете министров СССР. А потом пришел в Церковь…

.c.

Первый день

– Вам запомнился первый день войны?

– С годами память слабеет, но такой день забыть невозможно. Он как рубеж, разделивший жизнь на «до» и «после». Это был воскресный день, можно было поспать подольше. Мы, мальчишки, спали, а мама приехала из Москвы с ночной смены и уже обо всем знала. Так и разбудила нас: «Что спите? Война началась!» В голосе – тревога. Мне было 15 лет. Как в таком возрасте не стремиться на фронт! В тот день меня одно огорчало: я понял, что не успею выучиться на летчика. Ведь я, как и многие мальчишки предвоенной поры, мечтал о небе. Изучал самолеты, собирал газетные вырезки про знаменитых летчиков…

Очень популярный лозунг того времени: «Молодежь – на самолеты!». А нашим кумиром был Валерий Чкалов – отважный испытатель, совершивший перелет через Северный полюс. В общем, понял я, что не быть мне таким, как Чкалов, и заплакал. На фронт меня, конечно, в 1941-м не взяли: возрастом не вышел. Старший брат пытался поступить в артиллерийскую школу, но его не приняли как сына «врага народа». А я вскоре оказался на авиационном заводе, работал для фронта. Стал слесарем третьего разряда, получил бронь, но твердо решил: как только смогу – убегу в действующую армию. Ни минуты в этом не сомневался.

– И как вы попали на фронт?

– Просто сбежал с завода в 17 лет. Не мог оставаться в стороне от сражений: было ощущение, что настоящая жизнь проходит мимо, что я просто прозябаю. Помню первые салюты! Сообщения о победах в Сталинграде, на Курской дуге. Работа на заводе не выдерживала сравнения с такими героическими делами…

Для моих ровесников это было общее настроение – поскорее идти бить врага. Никто не приписывал себе никакого героизма, зато приписывали годы, чтобы казаться старше. Я хотел стать если не летчиком, то танкистом. Но меня направили в пехотное сержантское училище под Костромой. Нас там очень основательно, добросовестно учили и штыковому бою, и обращению с пулеметом, мы совершали учебные переходы. Среди наставников выделялись имевшие ранения командиры, которые прошли Прохоровку, защищали Москву в 1941-м… Нам повезло. А вот тех ребят, которых призвали после освобождения оккупированных территорий, на фронт гнали сразу, почти без подготовки. Рвались к Берлину. Нас же к фронту подготовили на совесть.

В 1941 году 15-летний Николай Попович, мечтавший стать летчиком, работал для фронта на московском авиационном заводе

– Сработало суворовское правило «Тяжело в ученье – легко в бою»?

– Оно всегда работает. Хотя главный опыт приобретается в бою. Если сразу не убьют или не ранят тяжело, появляется умение выживать и ты становишься как-то неуязвимее. Но это отдельная тема…

Через пять месяцев учебы присвоили нам всем звание ефрейтора и отправили в Белоруссию. Я попал на 3-й Белорусский фронт, им командовал наш самый молодой генерал армии Иван Данилович Черняховский. Герой! Оказался я в 88-й дивизии 31-й армии. Месяц стояли мы в обороне под Оршей, а потом пришло время операции «Багратион», разработанной под руководством Константина Константиновича Рокоссовского, настоящего любимца армии. Началось освобождение Белоруссии.

Операцию подготовили блестяще: первая же атака разбросала немецкие позиции. Нас ввели вторым эшелоном после специально обученной дивизии. От Орши я с пулеметным расчетом прошел с боями через Бобруйск, Борисов, Минск, Молодечно, потом мы освобождали от гитлеровцев Литву и Польшу. В сентябре заняли оборону под Сувалками, на подступах к Восточной Пруссии. Там шли ожесточенные бои. И там меня тяжело ранило.

«Мать меня отмолила»

– Расскажите о том сражении…

– Теперь я понимаю, что это мать меня отмолила. Мы обычно ходили в пилотках, каски не любили носить – они неудобные, тяжелые. Да и вроде как стыдно в каске ходить. Конечно, это было ухарство, излишнее молодечество. А перед боем я пошел в хозяйственную роту поменять пулемет: мой совсем вышел из строя. Ветрено было, промозгло, лили дожди. Возвратился на позиции, смотрю: в траншеях каска валяется. Надо надеть, думаю, в пилотке холодно. И в ту же ночь немцы пошли в атаку. Это нечастый случай, они вообще-то не любили ходить в ночные атаки. Мы стали отстреливаться, новый пулемет не подводил. Одна очередь, другая, рядом товарищи. И вдруг я получил сильный удар в голову и тут же потерял сознание. Очнулся, и показалось, что мне руку и ногу оторвало. Мне же было всего 18 лет, я почти не болел и не имел представления, что такое паралич. А тут левой стороны я просто не чувствовал. Я от рождения левша, но с тех пор у меня левая рука так и осталась слабее правой.

general_armii_i.d._chernyahovskijНиколай Попович воевал на 3-м Белорусском фронте, которым командовал самый молодой тогда генерал армии Иван Данилович Черняховский

Когда я всю ночь лежал в траншее и истекал кровью, то был готов отдать всю свою жизнь за глоток воды. Лежал полумертвый, в забытьи, а желание одно-единственное – глоток воды. Теперь, когда я читаю в Святом Евангелии о муках Иисуса на кресте, провозгласившего: «Жажду!», не могу удержаться, всегда плачу…

Потом меня подобрали. Сделали мне операцию, самолетом отправили в Литву, там долечивался в госпитале и был демобилизован по инвалидности. А если бы не каска – я бы так и остался там, под Сувалками. Выжил я чудом. Хирург сказал мне после операции: за тебя кто-то хорошо молился. Тогда я эти слова не воспринял всерьез. А после узнал, что мама действительно молилась за меня святителю Николаю.

Из госпиталя нас вывозили на самолетах У-2 – помните фильм «Небесный тихоход»? Вот лежу я там весь перебинтованный и радуюсь. Счастлив, что лечу на самолете: все еще бредил авиацией. Руку и ногу отняло, а я улыбаюсь! Во время полета нарвались на «мессера». Как он нас не сшиб – не понимаю! Это чудо. Наш летчик пролетел низко-низко, буквально по макушкам деревьев. И поскольку скорость у «мессера» большая, а у «кукурузника» маленькая, мы каким-то образом проскочили. Я за этими воздушными маневрами следил с восторгом. И прибыл домой – инвалидом Отечественной войны 2-й группы.

Непобедимый характер

– Какая атмосфера царила в Красной армии в годы войны?

– В одной известной песне военных лет есть такие строки: «Парня встретила славная фронтовая семья…» Во многом и со мной было именно так. Армия состояла в основном из сельских ребят, а в крестьянских семьях воспитывали благочестиво. Солдаты жили по совести. Было не принято обманывать, интриговать, проявлять жадность… Не встречались мне на фронте подлецы. Ни о какой дедовщине и речи не было: мы относились друг к другу с братской любовью. Когда я пришел в часть, то оказался, наверное, самым молодым. И бойцы, которым было по 30–40 лет, относились и ко мне, и к моим погодкам как к сыновьям. Передавали нам солдатскую науку – науку побеждать и науку выживать. Всю жизнь благодарен им за это.

В войну подвиг не считался чем-то особенным. Все шло почти обыденно, в порядке вещей. Возьмите, к примеру, наших офицеров, солдат, девушек и их отношение к своим подвигам. Так воспринималось, будто это что-то само собой разумеющееся и естественное. И во многих случаях побеждало не мастерство, а именно сила духа. Мне часто вспоминается минометный обстрел. Страшно! Я был под таким обстрелом несколько раз и чудом уцелел. И хотелось только одного: укрыться, спешно окопаться. Там, под смертоносным огнем, я приметил удивительную вещь. Все окопались, скрылись – и, глядишь, уже дымок то тут, то там потянулся: солдаты закурили. Какое самообладание! Непобедимый характер.

– Такими качествами отличался именно русский, советский солдат?

– Я приведу пример, связанный с авиацией, – что поделаешь, до сих пор уважаю летчиков, как в юности. Я был свидетелем необыкновенного воздушного боя. Есть такое понятие – немецкий ас. Это надменный рыцарь, холодный и гордый профессионал, самолюбивый. Таких героев у них было много. Великолепные специалисты своего дела! А с нашей стороны им противостояли и брали верх сердечные, простые ребята, горящие любовью к Родине и желанием защитить ближнего даже ценой собственной жизни.

World War IIНиколай Попович: «Это был удивительный подвиг. Наши герои шли на верную смерть» / фото ТАСС

В те дни часть, где я служил, форсировала реку Березину, о которой вы слышали еще по истории 1812 года. Дивизия растянулась на несколько километров по огромной равнине – не только солдаты, но и обозы и медсанчасти. Вдруг я увидел, что на нас летит 12 «юнкерсов». И четыре «мессершмитта» прикрывают их сверху. Раздалась команда: «Воздух! В укрытие!» А какое на равнине укрытие? Все разбежались в разные стороны и залегли по канавам, в том числе и я. Лежу и думаю: «Ну все, сейчас будет мясорубка, всех разнесет». Двенадцать полностью нагруженных «юнкерсов» не шутка! У них был еще такой характерный звук, неприятное визжание моторов. Но тут из ниоткуда возникли два наших истребителя. Один сразу поднялся вверх и начал биться с четырьмя «мессершмиттами», которые отнюдь не уступали ему по своим техническим возможностям. А другой стал клевать «юнкерсы», атаковать и на моих глазах сжег то ли три, то ли четыре машины. Оставшиеся побросали бомбы как попало и в беспорядке разлетелись. В результате в живых осталась многотысячная дивизия.

КАЖДЫЙ ДЕНЬ, ПРОЖИТЫЙ НА ВОЙНЕ, ОБЪЕКТИВНО ПРИВОДИТ ЧЕЛОВЕКА К ВЕРЕ. Война – это совершенно особое состояние, когда жизнь с утра до вечера держится на тончайшем волоске

Это был удивительный подвиг. Наши герои шли на верную смерть. Первого летчика подбили, второй выжил. Подлинные герои! И это было не холодное рыцарство асов, а самое настоящее самопожертвование. В таких боях проявляется потрясающая сила духа, которая победила там, где победа казалась невозможной. Два самолета против шестнадцати! Я был восхищен! Лежал в канаве, совсем мальчишка, и страшно жалел, что не стал летчиком. В памяти осталось еще несколько подобных героических эпизодов, но этот воздушный бой я вспоминаю каждый день.

– Насколько важны для солдата награды?

– Это дань традиции, а на традициях в армии многое держится! У меня есть орден Красной Звезды, я его почитаю как солдатский Георгиевский крест. Он такой и есть. Дело же не во внешнем облике. Он давался за ратный подвиг. А получил я его после того, как мы с ожесточенными боями форсировали Неман.

Не знаю, как мы тогда выжили. Плавсредства были примитивные, пулемет я перевозил на маленькой утлой лодке. А к нему в придачу еще пять коробок пулеметных лент вместе с амуницией. За все это я нес ответственность перед командиром и своей совестью. Немцы же били по воде из всех орудий, стараясь сорвать переправу. Когда мы все-таки пробились на другую сторону Немана, то быстро, поскольку берег оказался песчаным, вырыли позиции. И тут немцы пошли в бешеные контратаки.

Одну атаку отразили, другую – и это после переправы, когда силы на исходе. Немцы в тот день шли на нас пьяные и в полный рост. Психическая атака – это действительно производит впечатление. Никогда этого не забуду. Что-то невероятное, завораживающее. Мы их косили, а они все шли и шли. И ведь все смотрели фильм «Чапаев», где показана такая атака, но все равно мы попали под гипноз. Пулемет обжигал руки. И все-таки мы не пропустили их. Не сдали позиций. Вот за этот бой меня и наградили Красной Звездой.

YE 2015 Europe and Africa Photo Gallery.Николай Попович: «Я вижу в акции «Бессмертный полк» стремление к чистоте, к идеалу, который многие нынешние молодые люди находят в подвигах своих прадедов»/ фото ТАСС

Самый счастливый день в истории ХХ века

– Тогда вы тоже воспринимали как чудо то, что остались живы?

– Я был далек в то время от веры, в храм пришел только в 1950-е годы. Но помню, что, когда начинался минометный обстрел, многие крестились и взывали: «Господи, помоги!» Минометный обстрел – это, наверное, самое страшное на войне…

Есть такое выражение: «На войне атеистов не бывает». В глубине души действительно все просили помощи у Всевышнего, но чаще всего бессознательно.

В 1970-е я познакомился с Иннокентием Михайловичем Смоктуновским. Он пришел крестить своего сына в храм мученика Трифона на «Рижской», а я там служил тогда чтецом. Замечательный был человек и актер. После крещения, на трапезе, зная, что Смоктуновский фронтовик, я спросил его: «Иннокентий Михайлович, вы на фронте были верующим?» Он говорит: «А как же! Иначе бы я не выжил. Когда начинается минометный обстрел – это ужас!.. А я молюсь: «Отче наш, Иже еси на небесех…» И смотрю: я живой!» Причем он это так эмоционально рассказал! Он ведь был настоящий герой: дважды бежал из плена, получил две медали «За отвагу». Вот это пример!

Вообще, каждый день, прожитый на войне и адекватно осмысленный, объективно приводит человека к вере. Война – это совершенно особое состояние, когда жизнь с утра до вечера держится на тончайшем волоске. Но сам я во время войны над этим не задумывался: мне было всего 18 лет, я был «правоверным» комсомольцем.

– Каким был для вас День Победы?

– Я жил в Москве, лечился, но душой оставался на фронте. 9 Мая радость была всеобщей, ощущалась физически – как электрический разряд. Победа была достигнута страшной ценой. Миллионы людей отдали жизнь, погибла молодежь и лучшие, самые храбрые и бескорыстные люди. Но если посмотреть с исторической дистанции, война спасла нас, нашу душу от материалистического вырождения и вернула людям достоинство.

До войны материализм довлел буквально над всем. Его идолы были настолько могущественными, что казались вечными. XVIII съезд партии принял решение: к 1942 году – XIX съезду ВКП(б) – закрыть все церкви. Россия должна была стать страной сплошного атеизма. И тут немцы обрушили на нас страшную военную силу, но тем самым наконец пробудили в русском народе национальное сознание.

В 1920-е годы большевики вытравили и осмеяли понятия патриотизма, ратного подвига, все национальные традиции, неотделимые от православия. В войну многое из этого вернулось. Мы пришли к Победе с прискорбными потерями, но стали более зрелыми. А сам День Победы был наполнен счастьем. Даже вдовы в тот день плакали именно от счастья. Быть может, это самый счастливый день в истории ХХ века. День, когда была сброшена неподъемная ноша великой войны и мы расправили плечи…

HV_2978

– Для вашей семьи русские воинские традиции – не пустой звук. Вы ведь не первый фронтовик среди Поповичей?

– Мой отец – потомственный офицер царской армии, военная косточка. Его отец, мой дед Николай Алексеевич Попович, в 1877 году, во время войны с турками, командовал ротой под Плевной и принимал участие в пленении Осман-паши, за что был представлен к награде. Вот и отец с детства мечтал об офицерской службе. Он окончил Орловский кадетский корпус, поступил в престижное Александровское юнкерское училище. Кстати, на курс старше учился будущий красный маршал Михаил Тухачевский, который уже тогда пользовался репутацией оголтелого честолюбца.

Отец воевал в Первую мировую, потом он мне иногда рассказывал о сражениях. Когда фронт лопнул, вернулся домой, в Москву. Тогда многие офицеры, разочаровавшись в командовании, отправлялись домой. В ноябре 1917-го он вместе с юнкерами и правыми эсерами сражался против красногвардейцев. После поражения бежал от чекистов в Тихвин, под Петроград. Там он и познакомился с моей мамой. Она работала в Земельном управлении, куда и отец устроился. Он на фронте был сапером, хорошо знал геодезию, картографию. Сделал маме предложение, они поженились, родился мой старший брат Алексей, а потом отца призвали в Красную армию. Маму с Алешей оставили заложниками. Без бывших офицеров советская власть никогда бы не утвердилась, Троцкий это понимал и «охотился» за «золотопогонниками», втягивал их в ряды Красной армии. Позже отец хотел поступить в академию, но его не приняли как дворянина: посчитали не слишком благонадежным.

КОГДА Я УВИДЕЛ ШЕРЕНГИ «БЕССМЕРТНОГО ПОЛКА», ПРОШАГАВШИЕ 9 МАЯ В СОТНЯХ ГОРОДОВ РОССИИ, Я ПОДУМАЛ: «Быть может, там, среди многих – портрет того самого погибшего летчика, который спас нашу дивизию…»

В 1930 году он уволился из армии, работал в колхозах землеустроителем. 28 января 1938 года отца арестовали, и больше мы его не видели. При этом я верил в коммунизм, в Сталина и искренне считал, что отец не понял великих свершений Октября и что в этом его трагедия. Нам в школе преподносили марксизм как удивительную религию, как будущее человечества. Система пропаганды работала слаженно, эффективно, я стопроцентно всему верил. Но отца любил и перенял от него почтительное отношение к армейской службе…

– Сейчас иногда можно услышать мнение, что Россия придает слишком большое значение дням боевой славы и что нам не нужны военные парады и прочие чествования победителей…

– Нельзя принижать традицию! Когда в прошлом году вся страна отмечала юбилей Победы, я убедился, что мы, люди Церкви, все-таки очень родственны с армией. Богослужение – это тоже строй, чеканный строй. Когда я стал петь со всем народом «Верую!» – вспомнил свое сержантское училище, учение. И в старых кадетских корпусах была ежедневная общая молитва в строю – это замечательно. В последние годы я стал свидетелем возрождения кадетских корпусов, десятки раз общался с кадетами, с суворовцами – и вижу, что мои рассказы о войне для них не пустые слова. Они ведь тоже росли в непростое время: мы узнали, что такое терроризм, войны по окраинам распавшегося Союза… Эти ребята умеют ценить воинскую доблесть. Это у них не показное, не для галочки, не для положительной отметки в табеле.

– Для них 9 Мая тоже главный государственный праздник…

– День Победы приобрел новый смысл. Когда я увидел шеренги «Бессмертного полка», прошагавшие 9 Мая в сотнях городов России, еще раз поразился, как это похоже на богослужение. В людях живет стремление к чистоте, к опрятности в душе. Многое в окружающей жизни мешает нам открывать в себе лучшие качества, нас ежедневно атакуют соблазны, пороки – это тоже как минометный обстрел. Современный человек как будто постоянно стоит на ветру, и трудно сохранить невредимой свою душу. И вот – «Бессмертный полк». Тысячи ребятишек, молодых людей с портретами павших героев. Я вижу в этом стремление к чистоте, к идеалу, который многие нынешние молодые люди находят в подвигах своих прадедов. А это действительно были герои, уж я-то помню!

Быть может, в том «Бессмертном полку» – портрет того самого погибшего летчика, который спас нашу дивизию…

Мне кажется, эта традиция сохранится. Она и на современную армию должна повлиять благотворно. У народа должны быть святыни, а у тех, кто носит погоны, в особенности. Надеюсь, что наша армия излечится от болезней смутного времени. И мы снова увидим настоящее боевое братство, традиционное для русского воинства. То братство, которое защитило страну в 1941-м.


Беседовал Арсений Замостьянов

Последний прорыв империи

апреля 28, 2016

Сто лет назад началась самая известная операция русских войск времен Первой мировой войны, вошедшая в историю под названием Брусиловский прорыв.

1425196691596Атака казаков. Худ. А.Ю. Аверьянов

Наступление русской армии 1916 года – как потом оказалось, последний прорыв Российской империи – имело неплохие шансы на успех. Равно как и сама империя, которая в военном и экономическом плане вполне могла рассчитывать на то, чтобы победоносно завершить войну в 1917 году. Однако ни того, ни другого так и не случилось…

«Ускорить наступление русской армии»

План наступательной операции разработал начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии Михаил Алексеев. Он считал очевидной необходимость комбинированного прорыва позиций врага по всему фронту. В наступление, не давая возможности противнику сосредоточиться и тесно взаимодействуя друг с другом, должны были идти все три ведущих фронта – Северный, Западный и Юго-Западный. Стратегическая цель была весьма амбициозна: переломить ход военных действий в пользу русской армии.

То, что в 1916 году фронт придет в движение, определилось еще в декабре 1915-го. На Межсоюзнической конференции во французском городе Шантильи было принято решение начать в мае всеобщее наступление. В этом смысле план Алексеева являлся только частью масштабного замысла по разгрому Германии и ее союзников.

I0554Заседание Ставки Верховного главнокомандующего. Могилев. 1 апреля 1916 года

Генерал Алексеев представил свой план в конце марта 1916 года. Изначально предполагалось провести наступление войск двух фронтов – Северного и Западного – сходящимися ударами в направлении на Вильно. А задача Юго-Западного фронта, которому противостояли многочисленные силы австро-венгерской армии, согласно этому плану заключалась всего лишь в сковывании противника и лишении его возможности перебросить подкрепление на помощь немцам.

В апреле план был утвержден. Однако не прошло и месяца, как в Ставку поступили тревожные телеграммы из Рима. Италия – бывший член Тройственного союза, а теперь союзник Антанты – оказалась под ударом сильных австро-венгерских корпусов в районе Трентино и просила «ускорить во имя общих интересов начало наступления русской армии». Опасность серьезного поражения союзных войск заставила переработать план операции. Поскольку Италии угрожали австрийцы, теперь начать наступление предстояло частям Юго-Западного фронта под командованием генерала Алексея Брусилова – с целью оттянуть на себя войска австро-венгерской армии.

В ходе Первой мировой войны Россия неоднократно оказывала поддержку своим союзникам по Антанте, даже испытывая недостаток сил и средств, необходимых для успешных операций. Однако на этот раз дела у нашей армии обстояли существенно лучше. Был достигнут численный перевес: против 128 русских дивизий действовало всего 87 австро-германских. Заметно улучшилось снабжение армии вооружением и техникой. Высок был дух русских солдат и офицеров. По словам Алексея Брусилова, войска находились «в блестящем состоянии и имели полное право рассчитывать сломить врага и вышвырнуть его вон из наших пределов».

Главное наступление 1916 года

Сам Брусилов настаивал: вверенные ему армии могут и должны наступать. Он предложил, чтобы рассредоточить внимание, силы и средства неприятеля и не позволить ему сманеврировать резервами, нанести удар сразу по четырем направлениям: частями 8-й армии – на Луцк, 11-й – на Золочев, 7-й – на Станислав (ныне Ивано-Франковск) и 9-й – на Коломыю. По его расчетам, в таком случае оставшиеся в «мертвых» зонах (между указанными четырьмя векторами прорыва) части противника под угрозой попасть в окружение неминуемо бросят свои позиции или сдадутся в плен. В результате австро-венгерский фронт, противостоящий Юго-Западному, полностью рухнет, чего и стремился добиться генерал-новатор.

I0724Генерал от инфантерии М.В. Алексеев – начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего в 1915–1917 годах

Осознавая громадные трудности предстоявшей операции, Брусилов готовил ее максимально тщательно. Так, район расположения неприятеля хорошо изучила армейская и авиационная разведка (в том числе с помощью аэрофотосъемки), в намеченных для начала наступления пунктах под руководством талантливого военного инженера генерал-майора Константина Величко были проделаны большие фортификационные работы. Туда скрытно подтягивали войска, натренированные в преодолении препятствий и обученные новым приемам ведения атаки; в каждой пехотной роте создали штурмовые группы – прообраз современного спецназа; очень четко спланировали артиллерийское наступление (кстати, в те дни родился и сам этот термин) и т. д.

Около 5 часов утра 22 мая (4 июня) 1916 года на четырех вышеназванных участках Юго-Западного фронта орудия открыли шквальный огонь по австро-венгерским позициям. Временами он прекращался, и оглушенные солдаты неприятельской армии выбирались из укрытий в стремлении остановить русскую пехоту. Но через 15 минут артиллерийский обстрел возобновлялся, и так повторялось несколько раз. Этим приемом удалось ввести противника в заблуждение относительно момента развертывания атаки и сохранить много жизней наших бойцов. Наконец двинулась вперед 9-я армия; вслед за ней, преодолев вражеские укрепления, 8-я начала преследование неприятеля, поспешно отходившего на Луцк, и вскоре взяла город. Наступали брусиловцы и на других направлениях. В итоге за первые три дня боев они углубились в австро-венгерский тыл в зонах прорыва на 25–35 км, захватив немало пленных и большое количество военного имущества.

В связи с этими успехами Ставка Верховного главнокомандующего решила выделить в помощь Юго-Западному фронту свежие корпуса из своего резерва. И Алексей Брусилов издал директиву о наращивании силы удара. Тогда как 11-я армия продолжала движение на Золочев, 7-я – на Станислав, а 9-я – на Коломыю, 8-й армии отводилась ведущая роль – наступать на стратегически важный железнодорожный узел Ковель, что отвечало задаче объединения сил Юго-Западного и Западного фронтов для разгрома врага на данном ключевом участке. Однако, ссылаясь на незаконченность сосредоточения своих войск, главнокомандующий армиями Западного фронта генерал от инфантерии Алексей Эверт отсрочил наступление соседней с Юго-Западным фронтом 3-й армии.

untitled* Указаны даты по новому стилю

Следствием такой медлительности стал сильный контрудар противника 3 июня в направлении Луцка, не получивший, впрочем, развития благодаря героизму солдат и офицеров 8-й и 11-й армий. В те дни на левом фланге Юго-Западного фронта 9-я армия форсировала Прут, овладела столицей Северной Буковины Черновицами (ныне Черновцы), а затем, преследуя неприятеля, вышла к реке Серет. Вскоре начались беспрерывные дожди, и Брусилов приказал приостановить наступление.

К тому времени брусиловские войска добились успеха почти на всех направлениях, продвинувшись на некоторых участках вперед на глубину до 60 км, захватив почти 200 тыс. военнопленных, большое количество орудий, пулеметов и других трофеев. Об этой победе заговорил весь мир. Лишь ее вдохновитель считал, что подводить итоги рано, и вместе со своим начальником штаба генералом от инфантерии Владиславом Клембовским работал над следующим этапом наступления. И вот наконец телеграфировал командармам:

«Завтра, 21 июня, с рассветом армиям фронта атаковать противника…»

«Сковать войска противника»

В назначенный срок военные действия возобновились. После трех дней боев 8-я армия и наконец-то приданная Брусилову из состава Западного фронта 3-я, наступавшие на правом фланге, вынудили врага в беспорядке отойти. На левом фланге 9-я армия захватила город Делятин, а в центре фронта 7-я армия с боями продвигалась к Галичу. Однако попытка форсировать реку Стоход, чтобы взять Ковель, на плечах отступавшего неприятеля не удалась: тот заблаговременно разрушил переправы и контратаками мешал русским войскам преодолеть водную преграду. Требовались поддержка артиллерии и дополнительные резервы.

D259-05Смотр войск на Юго-Западном фронте. Весна 1916 года

В последних числах июня в Ставке Верховного главнокомандующего наконец поняли: судьба кампании 1916 года на Восточноевропейском театре военных действий решается на Юго-Западном фронте. С явным опозданием фронту придали только что сформированную Особую армию, получившую полосу для наступления между 3-й и 8-й армиями. Ближайшей задачей всех трех армий, как и ранее, поставили форсирование Стохода, овладение Ковельским районом, а также городом Владимиром-Волынским. На 11-ю возлагалось наступление на Броды и Львов, на 7-ю и 9-ю – захват рубежа Галич – Станислав.

Однако австро-венгерское командование сосредоточило на пути наших войск крупные силы, оказавшие ожесточенное сопротивление, и добиться удалось лишь частичных успехов. К тому же Брусилов окончательно потерял надежду на поддержку наступления Северным и Западным фронтами, а силами одного Юго-Западного фронта достичь ощутимых стратегических результатов не считал возможным.

«Поэтому, – писал он в воспоминаниях, – я продолжал бои на фронте уже не с прежней интенсивностью, стараясь возможно более сберегать людей, а лишь в той мере, которая оказывалась необходимой для сковывания возможно большего количества войск противника, косвенно помогая этим нашим союзникам – итальянцам и французам».

В итоге русские войска заняли Броды, Галич, Станислав, всю Северную Буковину, и к середине сентября фронт стабилизировался на линии река Стоход – город Киселин – Золочев – Галич – Станислав – Делятин – Ворохта. Наступательная операция армий Юго-Западного фронта завершилась. А ее организатор еще в ходе боевых действий был награжден золотым Георгиевским оружием – шашкой, украшенной бриллиантами, с надписью «За поражение австро-венгерских армий на Волыни, в Буковине и Галиции».

Что почитать?

knigi

ВЕТОШНИКОВ Л.В. Брусиловский прорыв. Оперативно-стратегический очерк. М., 1940
УТКИН Б.П. Брусиловский прорыв // Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998

«Вся Россия ликовала»

В этой операции, вошедшей в историю как Брусиловский прорыв, неприятель, по данным нашей Ставки, потерял убитыми, ранеными и пленными до 1,5 млн человек, тогда как наш Юго-Западный фронт – втрое меньше (и это при наступательной операции!). Русскими трофеями стали почти 600 орудий, 1800 пулеметов, до 500 бомбометов и минометов. Было занято 25 тыс. кв. км территории в Галиции и Прикарпатье. Так что без преувеличения можно сказать, что Брусиловский прорыв предопределил общий успешный для Антанты итог кампании 1916 года.

Мир оказался свидетелем крупного достижения военного искусства, новой формы прорыва позиционного фронта – внезапного удара одновременно на нескольких направлениях с образованием между ними «мертвых» зон, грозивших противнику окружением, причем без численного и огневого превосходства над ним.

Кстати, подобная тактика будет использована англо-американским командованием во Второй мировой войне в ходе Нормандской десантной операции (1944), ставшей полной неожиданностью для немцев. Тогда войска наших союзников по антигитлеровской коалиции высадились на пяти участках на побережье Северной Франции (под условными наименованиями «Юта», «Омаха», «Голд», «Джуно» и «Суорд») и через несколько дней соединились, образовав общий плацдарм, обрушивший германскую оборону.

D259-03Русские войска в захваченном городе. Юго-Западный фронт. Весна 1916 года

Казалось бы, Брусилов мог в целом удовлетвориться результатом наступления. «Вся Россия ликовала», – восторженно отмечал он в мемуарах. Однако генерала крайне огорчало, что Ставка не использовала исключительно благоприятную обстановку для нанесения врагу решающего поражения, в связи с чем и операция Юго-Западного фронта не получила стратегического развития. Среди имевших место отрицательных факторов он особо выделял роль Верховного главнокомандующего.

«Преступны те люди, – писал Брусилов в воспоминаниях, – которые не отговорили самым решительным образом, хотя бы силой, императора Николая II возложить на себя те обязанности, которые он по своим знаниям, способностям, душевному складу и дряблости воли ни в коем случае нести не мог».

В итоге планам Брусилова не суждено было сбыться в полной мере. Одной из причин стала несогласованность действий, не позволившая реализовать главную стратегическую задачу – наступление сразу тремя фронтами. Также нельзя не признать, что успех был бы куда более значительным и в случае своевременной поддержки со стороны союзников. Позднее начальник германского полевого Генерального штаба генерал Эрих фон Фалькенгайн вспоминал:

«В Галиции опаснейший момент русского наступления был уже пережит, когда раздался первый выстрел на Сомме».

Вместо того чтобы осуществить предполагавшийся главный удар, части соседнего с Юго-Западным Западного фронта, начав наступление с месячным опозданием, практически не смогли «сдвинуться с места». Из-за этого Брусилов вынужден был постоянно ожидать вероятного контрудара со стороны немецких войск на стыке его 8-й армии и 3-й армии Западного фронта.

Кроме того, в ходе наступления достаточно слабо действовали кавалерийские части, поэтому развить преследование отступавшего противника не удавалось. Лишь к концу операции Ставка заговорила о нанесении завершающего удара, но было уже поздно. Противник получил подкрепление, и наступление Юго-Западного фронта остановилось. Русские войска перешли к обороне, возобновилось положение позиционной войны.

Новый почерк русской армии

Впрочем, успех даже одного только брусиловского фронта оказал серьезную помощь союзникам. Для ликвидации прорыва немецким и австрийским командованием с других фронтов было переброшено 30 пехотных и три кавалерийские дивизии. Австро-Венгрии пришлось прервать наступление на Италию. Изменилась ситуация и у французов, где при Вердене, а потом и на реке Сомме атаки немецкой армии были приостановлены.

Опыт боев лета 1916 года оказался важен для будущих военных операций. Вполне можно говорить о сложившемся к концу 1916 года новом стратегическом почерке русской армии, основанном не исключительно на следовании таким каноническим правилам военного искусства, как обязательное боевое превосходство над противником, четко разработанный план действий и слаженность во взаимодействии наступающих или обороняющихся сил.

Стратегия русской армии, как она определилась к началу 1917 года, – это уже не «стратегия атаки», заключавшаяся в проведении активных наступательных действий при обязательном наличии подвижных резервных групп (как планировалось в 1908–1913 годах и в 1914 – начале 1915 года). «Стратегия атаки» преобразовалась в «стратегию прорыва», стратегию хорошо подготовленного, мощного контрудара, нанесенного из глубоко эшелонированной оборонительной линии позиционной войны. Эта стратегия опиралась на экономический потенциал, вполне достаточный для победы. Ей, пожалуй, действительно недоставало смелости суждений и «дерзновения» (столь характерных для 1914–1915 годов), но зато с избытком хватало надежности и предсказуемости.

I0328Артиллеристы возле орудия в годы Первой мировой войны

Ставка на семнадцатый год

Русская армия и флот вступали в 1917 год с большим военно-экономическим потенциалом, существенно возросшим по сравнению с началом войны. В подтверждение уместно привести статистику из исследования эмигрантского историка Ивана Бобарыкова «Мобилизация промышленности»:

«Месячное производство винтовок на русских ружейных заводах возросло с 32 000 штук в октябре 1914 года до 128 000 штук в январе 1917 года. Месячное производство пулеметов на Тульском оружейном заводе было до войны 60 штук, а к январю 1917 года – 1200 штук. Месячное производство патронов к 1 января 1917 года было увеличено с начала войны в 30 раз и достигло 150 млн штук; производство трехдюймовых пушек от 48 штук возросло до 418 штук в месяц, а ежемесячная поставка армии орудий всех калибров достигла к 1 января 1917 года 900 штук. Ежемесячная подача на фронт трехдюймовых снарядов возросла с 39 500 до 3 350 000. Ежемесячное производство взрывчатых веществ возросло с 1350 пудов до 157 840 пудов, а количество артиллерийских химических заводов с начала войны до начала революции возросло: заводы взрывчатых веществ – с 24 на 100; кислотные заводы – с 1 на 33; заводы удушливых газов – с 1 на 42».

Россия имела, как видим, серьезные экономические ресурсы и мощный военный потенциал для победоносного завершения войны. К разработке планов боевых действий на 1917 год в Ставке приступили в ноябре 1916 года. Первоначально намечалось развивать совместные действия с союзниками на Балканах. Но поскольку вступившая в войну на стороне Антанты Румыния терпела поражения от австро-венгерской и болгарской армий, решено было сохранить преимущество наступления за Юго-Западным фронтом, доказавшим свою боеспособность во время Брусиловского прорыва.

Главный удар предстояло нанести на Львовском направлении. Северный, Западный и Румынский фронты также должны были наступать. Перед первыми двумя ставилась прежняя, не достигнутая в 1916 году задача нанесения ударов по сходящимся направлениям на Вильно, а Румынскому фронту предписывалось отвоевать захваченную противником Добруджу.

Генерал Алексеев обращал внимание командования Румынского фронта на возможность в случае благоприятной обстановки развития наступления на Балканы вместе с Черноморским флотом. В свою очередь, командующий флотом вице-адмирал Александр Колчак должен был подготовить десантную операцию по овладению проливом Босфор и Константинополем. Общее наступление предполагалось начать не позднее 1 (14) мая 1917 года. Налицо были вполне реальные предпосылки победоносного для Антанты завершения войны весной-летом 1917 года.

Однако претворению в жизнь этих планов помешали начавшиеся в феврале 1917 года революционные события. История пошла совсем по другому сценарию…


Сергей Базанов,
доктор исторических наук;

Василий Цветков,
доктор исторических наук

Царский красный генерал

апреля 28, 2016

Генерал Алексей Алексеевич Брусилов, один из самых известных полководцев Первой мировой войны, или Второй Отечественной, как ее часто называли современники, был сыном ветерана другой Отечественной войны – 1812 года.

post-11538-0-75872100-1439632712_thumb

Отец генерала Алексея Брусилова – тоже генерал, Алексей Брусилов-старший – участвовал в войне с Наполеоном. Правда, в чине майора. Он был ранен в Бородинском сражении, проявил себя в Заграничных походах русской армии 1813–1814 годов и получил впоследствии генеральский чин. Сына такого отца вряд ли привлекла бы карьера на статской службе…

Сын ветерана

Самый известный русский полководец Первой мировой войны родился в 1853 году в Тифлисе, где в то время служил его отец. Но уже в 1859-м шестилетний Алеша стал круглым сиротой. Сначала скончался 70-летний отец, а через несколько месяцев и 34-летняя мать. Алеша Брусилов и двое его младших братьев воспитывались в семье тетки.

В 14 лет он выдержал экзамены в 4-й класс Пажеского корпуса – самого привилегированного военно-учебного заведения Российской империи. Воспитанник обнаружил склонность к военным дисциплинам, а в строевой подготовке предпочитал кавалерийскую езду. По окончании учебы Алексей Брусилов поступил в 16-й драгунский Тверской полк, дислоцировавшийся в Закавказье. Молодой прапорщик с увлечением занимался с бойцами своего взвода, что стало первым ценным опытом его общения с солдатами, много давшим ему впоследствии.

Боевое крещение поручик Брусилов получил в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов на Азиатском театре военных действий (северо-восток Турции) – под Карсом. Он участвовал в штурме крепости Ардаган, в сражении на Аладжинских высотах, ходил в кавалерийские атаки, несколько раз попадал под прицельный огонь, а в одном из боев под ним была убита лошадь. В 1877 году храброго офицера, повысив в чине, произвели в штабс-капитаны (что мало кому удавалось за одну кампанию), а грудь его украсили боевые ордена – Святого Станислава III и II степени с мечами и Святой Анны III степени с мечами и бантом. Но главное – необстрелянный новичок вышел из войны закаленным в боях командиром.

Начальник кавалерийской школы

«До 1881 года я продолжал тянуть лямку в полку, жизнь которого в мирное время, с ее повседневными сплетнями и дрязгами, конечно, была мало интересна», – писал Брусилов в книге «Мои воспоминания». Поэтому он охотно принял тогда предложение пройти курс в только что открывшейся в Санкт-Петербурге Офицерской кавалерийской школе. Занимался прилежно, а окончив учебу по разряду «отлично», получил чин ротмистра, очередной орден (Святой Анны II степени) и остался в этой школе педагогом. В 1884-м Брусилов вступил в брак с Анной Николаевной Гагемейстер, и через три года у них родился сын, которого в честь деда и отца назвали Алексеем.

В 1891 году, уже будучи подполковником, способный офицер возглавил отдел эскадронных и сотенных командиров в школе. К тому времени его хорошо знали в столичных военных кругах: за годы преподавания перед ним прошел чуть ли не весь обер-офицерский состав кавалерии. В 1900-м Брусилова произвели в генерал-майоры, а через два года 49-летнего генерала назначили начальником школы. На этом посту он старался всемерно улучшать подготовку слушателей в соответствии с требованиями современного боя, благодаря чему руководимое им учебное заведение вскоре заняло видное место в системе военного образования.

В ПЕРВЫЕ ДНИ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА БРУСИЛОВ ВМЕСТЕ С ДРУГИМИ КРУПНЕЙШИМИ ВОЕНАЧАЛЬНИКАМИ ОКАЗАЛ ДАВЛЕНИЕ НА НИКОЛАЯ II, убедив императора в необходимости отречения от престола

Алексей Алексеевич и сам неустанно повышал свои знания и оттачивал навыки, хорошо понимая, что мирная жизнь может в любой момент закончиться и придется возглавить войска на полях сражений. Кроме того, в издававшемся при Офицерской кавалерийской школе «Вестнике русской конницы», а также в «Военном сборнике» и других журналах он опубликовал ряд работ, в которых развивал прогрессивные для своего времени взгляды на роль и способы использования кавалерии в бою. Особо автор подчеркивал важность ее массированного применения и предлагал с этой целью создать крупные соединения типа конных армий.

Однако перспектива закончить карьеру в должности начальника школы Брусилова не прельщала. В частых беседах с генерал-инспектором кавалерии великим князем Николаем Николаевичем Младшим он неоднократно выражал желание вернуться на строевую службу.

«Я был очень строг»

Весной 1906 года генерал расстался с учебным заведением, которому отдал почти четверть века, приняв под свое начало расквартированную в Санкт-Петербурге 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию, одну из лучших в русской армии.

Здесь Алексей Брусилов также постоянно заботился о совершенствовании подготовки командиров, для чего наилучшим средством считал тактические занятия. Нередко он лично руководил такими занятиями. Генерал внимательно изучал опыт только что отгремевшей Русско-японской войны 1904–1905 годов и одну из причин поражения в ней видел в низком уровне образования и подготовки офицерского состава.

«Мы, как и всегда, умеем доблестно умирать, – писал начдив, – но, к сожалению, не всегда принося своею смертью ощутительную пользу делу, так как сплошь и рядом не хватало знаний и уменья применить на практике и те знания, которые были».

Этот период службы Брусилова был омрачен смертью супруги в 1908 году. Сын же, окончив Пажеский корпус, с головой окунулся в светскую жизнь, что возмущало аскетичного и требовательного отца. Отношения между ними стали натянутыми, и генерал очень болезненно это переживал. Он подал рапорт о переводе из столицы и в конце того же года вступил в должность командующего 14-м армейским корпусом, дислоцировавшимся под Люблином.

«МЫ УМЕЕМ ДОБЛЕСТНО УМИРАТЬ, но, к сожалению, не всегда принося своею смертью ощутительную пользу делу»

При первом же знакомстве с положением дел на новом месте Алексей Алексеевич убедился в расстройстве войскового хозяйства и очень слабой подготовке офицеров. Они не умели работать с картой, не были способны оценить по ней расположение войск – своих и противника, не могли уяснить поставленную задачу, принять решение, отвечавшее боевой обстановке, а при ее резком изменении и вовсе проявляли растерянность. И что особенно тревожило генерала – такая ситуация сложилась именно в Варшавском военном округе, пограничном с Германией и Австро-Венгрией.

Новый командир корпуса организовал тактические занятия, обязал офицеров делать научные сообщения, посвященные актуальным вопросам теории, проводил военные игры, позволявшие его подчиненным развивать навыки работы с картой и совершенствовать боевую выучку. Он сам нередко присутствовал на ротных, полковых и дивизионных учениях, руководил корпусными, стремясь приблизить их к условиям настоящего сражения, внимательно следил за действиями войск, давал ценнейшие указания по повышению воинского мастерства, выработке наступательного порыва. Как и Александр Васильевич Суворов, Брусилов ставил во главу угла инициативу, сознательное отношение к воинскому долгу.

В конце 1910 года Алексей Алексеевич вновь женился: его избранницей стала Надежда Владимировна Желиховская, которую он знал давно, еще со времен службы на Кавказе. В Русско-японскую войну она организовывала санитарные и благотворительные учреждения, сотрудничала с военным журналом «Братская помощь».

Много позже генерал написал в мемуарах об этом периоде своей военной карьеры:

«Три года я прожил в Люблине. <…> Всем известно, что я был очень строг в отношении своего корпуса, но в несправедливости или в отсутствии заботы о своих сослуживцах, генералах, офицерах и тем более о солдатах меня упрекнуть никто не мог».

В итоге проделанная им за сравнительно короткий срок огромная работа по совершенствованию боевой подготовки корпуса была по достоинству оценена начальством. И в мае 1912 года Брусилов занял пост помощника командующего войсками Варшавского военного округа, а в августе-декабре (с перерывами) он временно исполнял обязанности командующего округом. В декабре того же года за отличие по службе Алексей Брусилов был удостоен высшего чина в русской армии: произведен в генералы от кавалерии. В мае-июне 1913 года он снова временно исполнял обязанности командующего войсками округа.

Несмотря на быстрый подъем по служебной лестнице, Алексей Алексеевич все же видел себя не военным чиновником, пусть и высокопоставленным, а боевым командиром и потому обратился в Военное министерство с просьбой вернуть его в войска. И вскоре, уже в августе 1913 года, он возглавил 12-й армейский корпус, штаб которого находился в Виннице (Киевский военный округ).

Командующий 8-й армией

С началом Первой мировой войны Брусилов стал командующим 8-й армией, занимавшей левый фланг Юго-Западного фронта – от Проскурова (ныне Хмельницкий) до румынской границы. Его армия противостояла войскам Австро-Венгрии. Получив приказ о наступлении, 5 августа брусиловцы выступили в поход. Через три дня они достигли государственной границы на реке Збруч и перешли ее. Попытки противника задержать продвижение 8-й армии не увенчались успехом, и в результате непрерывного 150-километрового марша она подошла к древнему славянскому городу Галич.

Между тем в полосе соседней 3-й армии, которой командовал генерал от инфантерии Николай Рузский, положение складывалось менее благоприятно, и Брусилов изменил план действий. Оставив один из своих корпусов заслоном у Галича, он другие повел на Львов, охватывая город с юга. Преодолев более 50 км, 8-я армия на реке Гнилая Липа дала встречное сражение неприятелю, заставив его начать отход, который вскоре перерос в паническое бегство. Затем обе русские армии продолжили наступление на Львов, причем их действия оказались столь стремительными, что противник, опасаясь окружения, оставил город. Овладели наши войска и Галичем, открыв путь для дальнейшего продвижения. Так победоносно завершилась Галич-Львовская наступательная операция левого крыла войск Юго-Западного фронта, ставшая составной частью Галицийской битвы – одной из крупнейших в истории Первой мировой войны. Заслуги Брусилова были отмечены орденами Святого Георгия IV и III степени.

Однако в мае 1915 года неприятель нанес удар на правом фланге Юго-Западного фронта – в районе города Горлице, и 8-й армии пришлось отступать с тяжелыми боями. К чести командарма следует сказать, что она отходила организованно, под прикрытием сильных арьергардов. Брусилов первым в боевой практике в столь больших масштабах прибегнул к разрушению мостов, паромных переправ, железнодорожного полотна и других транспортных объектов, что позволило значительно снизить темп наступления противника. Но и в этот тяжелый период брусиловской армии удалось захватить много пленных, а в начале сентября даже осуществить контрудар, на время вернув Луцк и удержав Ровно.

Брусилов активно использовал те приемы, которым он учил подчиненных в мирное время: широкий маневр, выход во фланг и тыл противника, настойчивое движение вперед, а также стремительное изменение тактики, диктуемое боевой обстановкой, – переход к жесткой обороне, организованное отступление. 8-я армия под его руководством на деле показала умение действовать в любой ситуации. Командарм проявлял и подлинно суворовскую заботу о солдатах, снискавшую ему большую популярность в армии. Характерен его приказ того времени «Об обеспечении войск горячей пищей», где подчеркивалось: «Те начальники, у которых солдат голоден, должны быть немедленно отрешены от занимаемых ими должностей». И подобных распоряжений на протяжении войны военачальник отдал немало.

«Совершенно неожиданно в половине марта 1916 года, – писал Брусилов в мемуарах, – я получил шифрованную телеграмму из Ставки… в которой значилось, что Верховным главнокомандующим я избран на должность главнокомандующего Юго-Западным фронтом». Наступил новый период в жизни генерала – период Брусиловского прорыва. Впрочем, это был 1916 год, а в 1917-м все резко изменилось.

«Я вождь революционной армии»

В первые дни Февральской революции 1917 года Брусилов вместе с другими крупнейшими военачальниками оказал давление на Николая II, убедив императора в необходимости отречения от престола. И Брусилов первым произнес слова клятвы, когда в марте штаб Юго-Западного фронта присягал Временному правительству.

Когда же перед руководством страны встал вопрос о новом главковерхе, все были единодушны – Брусилов. Председатель Государственной думы Михаил Родзянко в одном из писем выразил, пожалуй, общую тогда точку зрения: «…единственный генерал, совмещающий в себе как блестящие стратегические дарования, так и широкое понимание политических задач России и способный быстро оценивать создавшееся положение, это именно генерал Брусилов». Талантливого полководца, пользовавшегося огромной популярностью в стране и имевшего безупречную репутацию, в памятный для него день 22 мая – в годовщину начала знаменитого Прорыва – назначили на высшую военную должность.

Сам Брусилов так определил свою роль: «Я вождь революционной армии, назначенный на мой ответственный пост революционным народом… Я первым перешел на сторону народа, служу ему, буду служить и не отделюсь от него никогда».

D259-06Николай II и генерал А.А. Брусилов в годы Первой мировой войны

Однако из-за разногласий с военным и морским министром, а также министром-председателем Временного правительства Александром Керенским по поводу укрепления дисциплины в вооруженных силах Брусилов через два месяца был заменен на этом посту генералом от инфантерии Лавром Корниловым и отозван в Петроград в качестве советника правительства.

Вскоре Брусилов уехал в Москву. Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 года, когда многие районы города стали ареной ожесточенных боев между красногвардейцами и сторонниками Временного правительства, один из артиллерийских снарядов попал в квартиру генерала. Алексей Алексеевич был тяжело ранен в ногу. После сложной операции он восемь месяцев пролежал в госпитале. Помимо близких его там навещали представители различных подпольных антибольшевистских организаций, стараясь привлечь на свою сторону. Но Брусилов отвечал всем твердым отказом.

Инспектор красной кавалерии

Генерал вернулся из больницы домой, однако и здесь его не оставляли в покое. Деятели Белого движения не теряли надежды увидеть прославленного полководца в своих рядах. А вскоре чекисты перехватили письмо британского дипломата Брюса Локкарта, где, в частности, шла речь о планах вовлечь Брусилова в антисоветское подполье. Героя Первой мировой арестовали и посадили на гауптвахту в Кремле, но через два месяца за неимением доказательств вынуждены были освободить. Вновь на него со всех сторон посыпались предложения от противников большевиков…

Алексей Алексеевич так и не перешел в их лагерь. Как не одобрил он и военной интервенции бывших союзников России по Антанте, поскольку полагал, что всякое вмешательство извне недопустимо.

На военную службу Брусилов вернулся в апреле 1920 года: он вошел в состав Военно-исторической комиссии по изучению и использованию опыта мировой войны при Всероссийском главном штабе. Нападение Польши на Советскую Россию 25 апреля 1920 года, глубоко встревожившее старого полководца, заставило его обратиться во Всероссийский главный штаб с предложением организовать совещание «из людей боевого и жизненного опыта для подробного обсуждения настоящего положения России и наиболее целесообразных мер для избавления от иностранного нашествия».

И уже в начале мая приказом Революционного военного совета Республики (РВСР) было образовано Особое совещание при главнокомандующем всеми вооруженными силами. Возглавил совещание Брусилов. Одной из действенных мер борьбы с вторгшейся в Россию Польшей он считал привлечение царских офицеров на службу в Красной армии и поэтому составил знаменитое воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились», сыгравшее, как известно, важную роль в укреплении советских вооруженных сил.

В октябре 1920 года Брусилов был назначен членом Военно-законодательного совещания при РВСР как специалист по коннице, в ноябре 1921 года – еще и председателем Комиссии по организации кавалерийской допризывной подготовки, в июле 1922-го – главным военным инспектором Главного управления коннозаводства и коневодства Народного комиссариата земледелия РСФСР. Наконец, в феврале 1923 года он занял должность инспектора кавалерии РККА, одновременно являясь представителем РВСР в Главном управлении коневодства Народного комиссариата земледелия СССР. В марте 1924 года старый генерал по состоянию здоровья вышел в отставку, но по личной просьбе председателя Революционного военного совета СССР Михаила Фрунзе остался в распоряжении РВС «для особо важных поручений».

Скончался Алексей Алексеевич Брусилов в Москве 17 марта 1926 года от паралича сердца. Он был похоронен со всеми воинскими почестями на территории Новодевичьего монастыря, оставшись в народной памяти олицетворением всего лучшего, что было в русской армии на рубеже XIX–ХХ веков.


Сергей Базанов, доктор исторических наук

Что почитать?

knigi

БАЗАНОВ С.Н. Алексей Алексеевич Брусилов. М., 2006
Генерал А.А. Брусилов (очерки о выдающемся русском полководце). Тула, 2010

Родовое отличие

апреля 29, 2016

В дворянском роду Брусиловых мужчины издавна служили Родине. Не стал исключением и прославленный генерал.

Y1465Герб Брусиловых

Генерал Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926) принадлежал к старинному, но не слишком знатному русскому дворянскому роду. Первый исторически достоверный представитель этой фамилии известен нам с конца XV века. Тогда некоему Гриде Степановичу Брусилову было дано поместье в Вотской пятине Новгородской земли.

Y1466Генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926)

«Тот, кто болтает вздор»

Гридя – это, надо полагать, уменьшительная форма имени Григорий. Чисто русское происхождение имеет сама фамилия – Брусилов. Очевидна ее связь с глаголом «брусить», означающим, согласно словарю Владимира Даля, в новгородском и московском говорах «нести чепуху, городить нескладицу, бредить, врать», в орловском – «бормотать, говорить косноязычно или невнятно», а в пензенском – даже «пьянствовать до беспамятства». Если род Брусиловых происходил из Новгородской земли, то, скорее всего, в основе фамилии лежало первое значение этого слова: «брусило» – «тот, кто болтает вздор», «пустомеля».

Такое нелестное по смыслу прозвание не должно смущать наших современников: многие русские фамилии образовывались от прозвищ (или имен) столь же негативного характера. В допетровской Руси подобные «отрицательные» прозвания давали детям специально, пытаясь уберечь их от порчи или дурного глаза; при этом сами прозвища, разумеется, могли и не соответствовать действительным особенностям их носителей. По словам австрийского дипломата Августина Мейерберга, побывавшего в России в середине XVII века, «этот подверженный суеверию народ не расстается с ним и в своих именах: <…> многие из москвитян называются не тем именем, какое наречено кому-нибудь из них при крещении, но другим, которое дают им родители, скрывая прежнее из опасения, чтобы после огласки его не употребляли оного во зло колдуньи для какого-либо злого дела к пагубе называемого». То же самое «суеверие» относится и к негативным по смыслу именам-прозвищам. И именно благодаря этой традиции появились такие дворянские фамилии, как Лопухин (от слова «лопуха», то есть «лопоухий»), Лупандин (от «лупанда» – «пучеглазый») и Татищев (и вовсе от «татище», что значит «ворюга»).

Служилый род

К XVII веку род Брусиловых разделился на несколько ветвей, утративших между собой генеалогические связи, которые можно было бы проследить по источникам. Предки Алексея Алексеевича Брусилова принадлежали к ветви, представители которой были помещиками в Стародубском уезде. Некий Петр Клементьевич Брусилов владел там поместьем в 1648 году, а другой Петр Брусилов, родом из Брянска, в том же году был осадным головой в Курске. Как видим, Брусиловы – рядовые уездные дворяне, несшие обычную военную службу. Позднее, уже в конце XVIII века, род предков самого известного русского полководца Первой мировой был внесен в Дворянскую родословную книгу Орловской губернии.

C0664Вице-адмирал Лев Алексеевич Брусилов (1857–1909), брат А.А. Брусилова. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов – капитан 1-го ранга, командир крейсера «Громобой»

При Петре I службу нес прадед Алексея Алексеевича – Иван Иевлевич (Иович) Брусилов. Он был вахмистром (унтер-офицерский чин), затем полковым аудитором (судебная должность в армии), получил капитанское звание, а в отставку вышел секунд-майором (этот чин относился к восьмому классу Табели о рангах). Скромная, но вполне достойная карьера.

Сыновья Ивана Иевлевича продолжили семейную традицию. Петр Иванович дослужился до секунд-майора, а Николай Иванович, окончивший Сухопутный шляхетский корпус, вышел в отставку в 1778 году с тем же чином, что и брат, но в дальнейшем продвинулся на гражданской службе. В ноябре 1802 года он был назначен московским вице-губернатором, в марте 1806-го – полтавским губернатором с пожалованием чина действительного статского советника, а в 1808 году – виленским губернатором.

D053.I-015

Столь успешная государственная карьера способствовала возвышению рода Брусиловых. На гражданской службе достиг заметного положения и сын Петра Ивановича – Николай Петрович Брусилов (1782–1849). Восьмилетним мальчиком его отдали в Пажеский корпус, но курса он не окончил и в 1796 году был зачислен поручиком в Московский гренадерский полк, расквартированный в Смоленске.

В 1798 году Николай Брусилов поступил на гражданскую службу, в Экспедицию о государственных доходах; в 1803–1806 годах служил в Главном правлении училищ, а затем после непродолжительной отставки – при статс-секретаре по принятию прошений на Высочайшее имя. По свидетельству одного из современников, Николай Петрович «был чиновником редкой в то время честности и никогда не соблазнялся почти ежедневною возможностью взять крупную взятку».

С 1821 по 1834 год он был вологодским губернатором и вышел в отставку в чине действительного статского советника. Примечательно, впрочем, даже не это его весьма успешное государственное служение, а литературное дарование. По сути, он стал первым из Брусиловых, оставившим заметный след в отечественной истории и культуре.

В начале XIX века Николай Брусилов получил известность как литератор. Он был автором нескольких повестей, написанных в духе модного тогда сентиментализма, критических и публицистических статей, а также переводов. В 1804 году Николай Петрович стал членом Вольного общества любителей словесности, наук и художеств (в Санкт-Петербурге), а в 1805-м издавал «Журнал российской словесности», являвшийся печатным органом этого общества. Позднее он занялся историческими изысканиями, вступил в Общество истории и древностей Российских (действительный член с 1817 года) и опубликовал ряд научных работ, в том числе статью «Догадки о причине нашествия норманнов на славян», которая увидела свет в 1824 году в «Записках и трудах Общества истории и древностей Российских».

Будучи вологодским губернатором, Николай Петрович много времени отдавал изучению этого края и в 1833 году издал статистическое обозрение «Опыт описания Вологодской губернии», содержавшее немало ценных сведений. За этот труд в декабре 1833 года он был избран почетным членом Академии наук.

Отец и мать

Вернемся к рассказу о непосредственных предках знаменитого полководца. Сын Николая Ивановича и отец героя Первой мировой войны, Алексей Николаевич Брусилов (1789–1859), с 1807 года находился на военной службе. Он принял участие в антинаполеоновских походах и Отечественной войне 1812 года, был ранен в Бородинском сражении, прошел путь с русской армией от Москвы до Парижа. Дослужился до подполковника и в 1824 году перешел на службу гражданскую. В 1830–1831 годах был московским вице-губернатором, с 1831 по 1835 год – курским вице-губернатором. В 1839 году Алексей Николаевич вернулся в армию в чине полковника (с назначением по кавалерии), причем отправился на Кавказ, где шла долгая напряженная война с горцами. Он служил в Закавказье, в Грузии, и последние годы жизни провел в Тифлисе. Скончался в чине генерал-лейтенанта.

Женился Алексей Николаевич поздно, в 1852 году, когда ему было уже за 60, – на дочери чиновника, служившего в канцелярии кавказского наместника, Марии-Луизе Нестроенской, полячке по происхождению. Она была младше мужа на 36 лет. От этого брака родилось четверо сыновей, один из которых умер в младенчестве. Первым у этой супружеской четы в 1853 году появился на свет сын, которому дали имя в честь отца, – Алексей Алексеевич Брусилов.

В 1859 году Алексей Николаевич скончался в возрасте 70 лет от крупозного воспаления легких, а через несколько месяцев от туберкулеза умерла и его жена. Мальчиков взяла на воспитание Генриетта Антоновна Гагемейстер, родная сестра их матери и, что особенно важно, их крестная мать. Мужем Генриетты Антоновны был военный инженер полковник Карл Максимович Гагемейстер. Своих детей у них не было. Жили супруги в Кутаиси, где и провел несколько лет будущий полководец. Кстати, очень символично, что крестным отцом Алексея Алексеевича Брусилова был выдающийся государственный и военный деятель князь Александр Иванович Барятинский (1815–1879), прославленный герой Кавказской войны, ее, собственно, и завершивший.

Военно-морские братья

Следует сказать несколько слов и о судьбах родных братьев генерала, также посвятивших свою жизнь военной карьере.

Борис Алексеевич Брусилов (1855–1918) окончил Пажеский корпус, служил в армии, участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Отличился он в знаменитой Ахал-Текинской экспедиции 1880–1881 годов, ознаменовавшей присоединение Средней Азии к России. Проявил мужество при взятии крепости Геок-Тепе (ныне город Гёкдепе, Туркмения).

За отличие в боях с текинцами был награжден тремя орденами – Святой Анны III степени с мечами и бантом, Святого Станислава II степени с мечами и Святого Владимира IV степени с мечами и бантом. В 1889 году он вышел в отставку в гражданском чине титулярного советника. С начала XX века жил в имении Глебово (Глебово-Брусилово) Звенигородского уезда Московской губернии. При большевиках был арестован и умер в тюрьме.

Y1463Лейтенант флота Георгий Львович Брусилов (1884–1914) – исследователь Арктики, капитан шхуны «Святая Анна»

Лев Алексеевич Брусилов (1857–1909) с 1875 года служил во флоте. Первоначально его служба проходила преимущественно на Черноморском флоте, где он показал себя умелым и расторопным офицером, занимаясь составлением стратегического описания берегов Черного моря. В 1891–1895 годах был адъютантом главного командира Черноморского флота вице-адмирала Николая Васильевича Копытова. В 1899 году стал флаг-капитаном штаба начальника Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Якова Аполлоновича Гильтебрандта.

В этой должности он также зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, особенно при решении вопроса об участии эскадры во взятии фортов в китайской гавани Таку во время Китайской кампании 1900 года. В 1903 году Лев Алексеевич возглавил оперативное отделение Главного морского штаба, где разрабатывал план возможных военных действий против Японии на море.

Y1462Валериан Иванович Альбанов (1882–1919) – полярный штурман, участник дрейфа на шхуне «Святая Анна»

По его мнению, принимая во внимание превосходство японского флота, необходимо было воздерживаться от столкновений с ним, но в то же время следовало максимально усилить российский флот на Тихом океане, немедленно начав энергичную подготовку к вероятной войне. В ходе Русско-японской войны 1904–1905 годов Лев Алексеевич Брусилов в должности капитана 1-го ранга командовал крейсером «Громобой».

В 1906 году возглавил Морской генеральный штаб и приступил к реализации новой судостроительной программы. Однако расстроенное здоровье вынудило его в 1908 году выйти в отставку в чине вице-адмирала. Женат он был на Екатерине Константиновне Панютиной, происходившей из старинного дворянского рода, представители которого также известны своей службой на флоте.

Y1460Обложка книги «На юг, к Земле Франца-Иосифа!». Петроград, 1917. Штурман В.И. Альбанов успел рассказать о своем переходе по льду с несколькими матросами со шхуны «Святая Анна» и о судьбе экспедиции лейтенанта Г.Л. Брусилова

«Два капитана»

Существенный вклад в русскую и мировую географию внес один из сыновей Льва Алексеевича, то есть родной племянник прославленного генерала Первой мировой войны, – лейтенант флота Георгий Львович Брусилов (1884–1914). Он остался в истории как один из самых ярких исследователей Северного Ледовитого океана эпохи «бури и натиска» арктических и антарктических экспедиций мирового значения, имевших место в начале ХХ века.

В 1910–1911 годах Георгий Брусилов участвовал в известной Гидрографической экспедиции в Северном Ледовитом океане, проходившей на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач». Именно тогда у него зародилась идея собрать и возглавить собственную экспедицию, которая, повторяя путь шведского мореплавателя Адольфа Норденшёльда, прошла бы из Атлантического океана в Тихий вдоль всего северного побережья Евразии. На частные средства, предоставленные дядей Борисом Алексеевичем, лейтенант Брусилов приобрел в Англии паровую шхуну, которую назвал «Святая Анна».

В июле 1912 года «Святая Анна» вышла из Петербурга и, обогнув Скандинавский полуостров, направилась в Баренцево и далее в Карское море. В начале октября у западного берега полуострова Ямал она оказалась затерта льдами, и вскоре под сильным ветром начался беспрерывный ледовый дрейф экспедиционного судна сначала на север, а с конца 1913 года – на запад. Шхуна была вынесена в Полярный бассейн.

После 542 дней дрейфа, в апреле 1914 года, штурман Валериан Иванович Альбанов и 13 матросов с согласия капитана покинули шхуну, надеясь по льдам добраться до Земли Франца-Иосифа (тогда судно находилось севернее этого архипелага). Пройдя свыше 400 км, отважные участники экспедиции достигли своей цели – островов, но в живых из них на тот момент осталось только двое: сам Альбанов и один из матросов.

СУДЬБА ЭКСПЕДИЦИИ ГЕОРГИЯ БРУСИЛОВА – погибшего в 1914 году во льдах Арктики племянника знаменитого генерала – послужила писателю Вениамину Каверину материалом для романа «Два капитана»

Они были сняты с мыса Флора на острове Нортбрук в августе 1914 года экипажем судна «Святой Фока» знаменитой экспедиции Георгия Седова. «Святая Анна», на борту которой после ухода группы Альбанова оставалось еще 10 человек, включая Георгия Брусилова, продолжила свой дрейф, но, увы, выбраться из ледового плена ей не удалось. Шхуна пропала без вести. Предпринятые в 1914–1915 годах поиски исчезнувшего корабля не дали результатов.

Опубликованные Альбановым некоторые материалы экспедиции Брусилова (штурман предусмотрительно захватил с собой копию вахтенного журнала и другие записи и документы) продемонстрировали ряд ее значительных научных достижений. «Особенно важными оказались производившиеся во время дрейфа «Св. Анны» промеры северной части Карского моря, до того не посещавшейся ни одним судном, – отмечали исследователи. – Благодаря этим данным удалось охарактеризовать подводный рельеф северо-западной, открытой части Карского моря и выявить меридиональную впадину (длиной почти 500 км), позднее получившую название Желоб Св. Анны.

Кроме того… после изучения особенностей дрейфа «Св. Анны» советская экспедиция на ледокольном пароходе «Г. Седов» в 1930 году нашла о. Визе». По документам экспедиции было установлено наличие постоянного течения в Карском море, направленного к северу, и определена его скорость, уточнена граница материковой отмели, а переход Альбанова по льдам позволил доказать отсутствие к северо-западу от Земли Франца-Иосифа мифических земель, ранее обозначавшихся на картах.

Судьба экспедиции Брусилова послужила писателю Вениамину Каверину материалом для его великого романа «Два капитана». В этом произведении, как помнят все его читатели, говорится о капитане Иване Львовиче Татаринове и шхуне «Святая Мария», в названии которой недвусмысленно угадывается название брусиловского корабля.

Дальний родственник Блаватской и Витте

Сам генерал Алексей Алексеевич Брусилов первым браком был женат на Анне Николаевне Гагемейстер (1861–1908), племяннице Карла Максимовича Гагемейстера, в доме которого он воспитывался, когда умерли родители. Овдовев, в 1910 году генерал женился вторично – на Надежде Владимировне Желиховской (1864–1938). Она была дочерью директора Тифлисской классической гимназии Владимира Ивановича Желиховского и Веры Петровны Желиховской (урожденная Ган; 1835–1896), которая приобрела известность как писательница, преимущественно как автор детских книг.

Y1459Писательница Вера Петровна Желиховская (1835–1896). Ее повести и рассказы для детей были очень популярны у современников

Литературное творчество в семье Веры Петровны было своего рода традицией: ее мать, Елена Андреевна Ган (урожденная Фадеева; 1814–1842), – прозаик, автор известных повестей; родная сестра, Елена Петровна, в замужестве Блаватская (1831–1891), – литератор, публицист и знаменитая основательница теософского движения. Родственные связи Желиховской интересны также тем, что мать Елены Андреевны Ган происходила из княжеского рода Долгоруковых и по этой линии среди предков жены генерала Брусилова значился видный сподвижник Петра Великого барон Петр Павлович Шафиров. Сестра же Елены Андреевны, Екатерина Андреевна Фадеева (1819–1898), была матерью Сергея Юльевича Витте. Таким образом, Елена Блаватская и Вера Желиховская приходились Витте двоюродными сестрами, а супруга Брусилова, Надежда Владимировна Желиховская, – двоюродной племянницей.

Y1457Обложка книги В.П. Желиховской «Розанчик. Волшебная сказка». Петербург, 1889

Единственный сын генерала Брусилова (от первого брака), Алексей Алексеевич Брусилов (1887–1919), погиб во время Гражданской войны. Потомства он не оставил, и на этом род прославленного полководца Первой мировой войны, к сожалению, пресекся.


Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

Людовик Грондайс «Он был возведен в ранг великих стратегов»

апреля 28, 2016

Предлагаемые вниманию читателей воспоминания о генерале Алексее Брусилове – отрывок из мемуаров почти неизвестного в нашей стране голландского журналиста Людовика Грондайса, военного корреспондента, историка искусства и автора нескольких книг по истории революции и Гражданской войны в России.

I0714Генерал от кавалерии А.А. Брусилов. Военный лубок. 1915

Мои первые впечатления о главнокомандующем русской армией Алексее Брусилове восходят к сентябрю 1915 года. Он возглавлял тогда 8-ю армию. Успешно наступавшая в Галиции, недавно она была оттеснена назад, но вскоре это отступление было остановлено. <…> Ровно, маленький город Волынской губернии, был местом пребывания Брусилова. Он принял меня в своем поезде, в котором постоянно жил. Его лицо тут же поразило меня живостью глаз и выражением лукавой доброты, что выдавало в нем благородство и высокий ум.

«Он очень рано встретил госпожу удачу»

Во время одного из моих переездов из полка в полк, когда я был в Ровно, я обедал вместе с Брусиловым и еще восемью гостями, среди которых были начальник штаба генерал [С.А.] Сухомлин, несколько других генералов и двое-трое знакомых, которыми окружил себя командующий армией. Брусилов легко вел беседу, всегда свободно и весело. Ему нравились долгие разговоры после десерта. Он выдерживал критику, соглашался со всеми замечаниями и поощрял возражения. С другой стороны, он сам любил поддеть своих гостей. Генерал [П.П.] Палибин какое-то время часто был объектом его остроумных и беззлобных насмешек, что веселило присутствовавших, настолько этот офицер был добродушен. Его племянник, адвокат Палибин, впоследствии унаследовал эту роль.

Нередко в голосе Брусилова слышались насмешливые нотки, что выражалось в его манере отчетливо выговаривать слова. Бесспорно, из всех достойных людей, которых я встретил в России, у него был самый светлый ум, я бы даже сказал, более европейский, если бы не боялся тем самым невольно не заметить, сколько в нем русского, и оклеветать его патриотизм.

Брусилов от природы гениален, что дает ему большие возможности. Он много работает, но его тяжелый труд никогда полностью его не поглощает. Даже в ходе самых сложных операций он всегда находил время для своих друзей и гостей. Я часто был под впечатлением от его манеры принимать решения очень быстро и точно, что позволяло ему экономить массу времени, а также от его способности в один час сделать то, на что другой бы потратил полдня.

Каждый день в любое время года, несмотря на погоду, он ездил верхом с пяти до семи часов вечера. Он выбирал себе точку на горизонте и направлялся к ней, как делают настоящие всадники, через холмы и долины. Его осиная талия и манера легко и грациозно держать голову придавали ему вид элегантного наездника.

Брусилову не хватало обстоятельства, которое при старом режиме было необходимо для быстрого продвижения по службе: он, как и [Н.И.] Иванов и [П.А.] Лечицкий, был одним из тех немногих командиров, которые не оканчивали Академии Генерального штаба. Это мешало сделать блестящую карьеру, однако Брусилов неизменно демонстрировал качества, свойственные лидеру, ученому, стратегу и… дипломату, чтобы сломить сопротивление противника. И этот проворный борец очень рано встретил на своем пути гордую и требовательную госпожу удачу, ту, что презирает слабых и улыбается сильным. Она оставалась ему верна в течение всей жизни. <…>

«Брусилов велел их расстрелять»

Он имел счастье завоевать уважение великого князя Николая Николаевича, а затем и царя.

Еще до войны, будучи начальником Офицерской кавалерийской школы в Петрограде, Брусилов часто ездил с различными поручениями за границу, а когда началась война, его назначили одним из командующих 8-й армией.

Блестящий успех в Галиции принес ему должность командира 8-й армии, которую он занимал до начала 1916 года, когда сменил старого [Н.И.] Иванова [на посту главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. – Прим. публикаторов]. В июне-июле 1916 года в руки Брусилова и его армий попали 460 тыс. пленных и бесчисленное количество трофеев, после чего он был возведен в ранг великих стратегов. Совпадение этих операций с выдающимися битвами при Вердене и на Сомме поставило его в один ряд со знаменитыми лидерами того времени на французском фронте.

Покровительство великого князя Николая Николаевича рано сделало Брусилова независимым и невосприимчивым к мелким интригам, которые часто возникали между генералами. Личные качества и великосветские манеры Брусилова позволили ему сохранить во взаимоотношениях с подчиненными – как с офицерами, так и с солдатами – чувство глубокого уважения. Его простота, улыбчивость и обходительность были как раз теми качествами, каких требовал от руководителей [А.Ф.] Керенский.

За улыбающимся человеком, образ которого сделал его популярным среди солдат, скрывался, однако, чрезмерно жесткий и требовательный руководитель. В армии, где нередко закрывали глаза на проступки, он проявлял твердость и суровый нрав в отношении лени или нарушения дисциплины. Я помню пример проявления его неустанного чувства справедливости во время моего пребывания в Ровно в октябре 1915 года. Восемь казаков изнасиловали тогда трех женщин, ограбив и уничтожив их дома. Где-нибудь в другом месте ограничились бы телесными наказаниями или отправили бы виновных на опасные участки фронта, а Брусилов велел их расстрелять. Часто он наказывал офицеров и за более мелкие правонарушения, публично отчитывая их. Подобные нравственные расправы производили ошеломляющий эффект: я видел обвиненного Брусиловым в халатности в присутствии военного штаба начальника станции, заливавшегося слезами и выхватывающего пистолет, чтобы убить себя. Пистолет удалось отобрать, но начальник станции чувствовал себя опозоренным.

Что же касается генералов, ответственных за поражение, то он их никогда не прощал. Если они были приняты при дворе, Брусилов добивался их немилости через великого князя Николая Николаевича. Достаточно вспомнить нашумевший случай с генералом [С.А.] Ворониным, командиром 40-го армейского корпуса. Он был обвинен в поражении у Луцка в октябре 1915 года.

ЛЮДОВИК ГРОНДАЙС

Louis Grondijs, Captain in the French Army in 1919

Родился 25 сентября 1878 года в Голландской Ост-Индии (ныне Индонезия). Его отец был директором школы. В 1905 году Людовик окончил университет в Утрехте, а потом продолжил образование по специальностям «философия» и «математика» в Лейденском университете.

С началом Первой мировой войны Грондайс, работавший к тому времени учителем в школе, отправился в качестве военного корреспондента на фронт – сначала в Бельгию, а затем во Францию. Летом 1915 года он впервые посетил Россию. В феврале 1917-го Грондайс оказался в Петрограде, где стал очевидцем революционных событий и последовавшего за ними отречения от престола Николая II. Но его пребывание в столице было сравнительно недолгим: вернувшись в войска, в июне 1917 года он принял участие в наступлении Юго-Западного фронта русской армии. В начале августа того же года, когда 3-й батальон 46-го Сибирского стрелкового полка потерял своего командира, Грондайс вынужден был взять на себя командование батальоном. В начале 1918 года он присоединился на Дону к офицерам и добровольцам, выступившим против советской власти. С основателями Добровольческой армии – генералами М.В. Алексеевым, Л.Г. Корниловым и А.И. Деникиным – голландский военный корреспондент познакомился еще в предшествующие годы на фронтах Первой мировой. Людовик Грондайс участвовал в легендарном Первом Кубанском «Ледяном» походе Добровольческой армии. Еще до его окончания, в апреле 1918 года, он попал в плен к большевикам и был отправлен для разбирательства в Москву. В столице Советской России избежать дальнейших неприятностей и обрести свободу ему помог посол Голландии.

В июле 1918 года через Мурманск, Берген и Ньюкасл Грондайс приехал в Париж. Но всего два месяца спустя французское правительство предложило ему принять участие в военной миссии в Сибири в качестве военного корреспондента. В марте 1919 года он прибыл в армию Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. Грондайс совершал поездки на фронт, был лично знаком с Колчаком, атаманом Г.М. Семеновым, генералом Р.Ф. Унгерном и многими другими военачальниками. После поражения белого Восточного фронта он участвовал в Сибирском «Ледяном» походе, а в декабре 1919 года добрался до Владивостока и вскоре покинул Россию, увезя с собой часть архива правительства Колчака (многие документы были изданы им в 1939 году).

В 1922 году в Париже он выпустил книгу на французском языке, подводившую итоги его пребывания в нашей стране, – «Война в России и Сибири» (La guerre en Russie et en Sibérie). Это источник, до сих пор практически не используемый в отечественной историографии.

В 1930-е годы Грондайс служит профессором Утрехтского университета. Однако очевидная склонность к приключениям не позволяла ему полностью сосредоточиться на науке. В 1932–1933 годах он совершил поездку на Дальний Восток, где стал очевидцем японской экспансии в Маньчжурию. А в 1936–1937 годах Грондайс несколько раз ездил в Испанию. Во вспыхнувшей в этой стране Гражданской войне он стал на сторону генерала Ф. Франко. Будучи свидетелем Гражданской войны в России, ученый и журналист был убежден, что испанская революция является прямым продолжением революции российской.

В 1941 году в Париже Грондайс защитил докторскую диссертацию «Византийская иконография Распятия Христа». В 1944-м он был назначен профессором иконографии и религиозного искусства родного университета в Утрехте. Людовик Грондайс скончался 17 марта 1961 года в Гааге в возрасте 82 лет. Публикуемые воспоминания о генерале А.А. Брусилове – отрывок из его книги «Война в России и Сибири» (Grondijs L. H. La guerre en Russie et en Sibérie. Paris: Bossard, 1922. P. 82–89), впервые готовящейся к изданию в нашей стране.

«Он сразу позволил водрузить красное знамя»

Поведение Брусилова во время революции было подвергнуто суровой критике. Конечно, он предпринял много попыток, чтобы ее предотвратить. В мае 1916 года он побуждал [председателя совета министров Б.В.] Штюрмера решить польский вопрос c немцами. Ответом было: момент еще не наступил. В октябре того же года Брусилов просил великого князя Николая Михайловича, а в ноябре – великого князя Михаила Александровича, брата царя, передать Николаю II его убежденность в том, что необходимо незамедлительно обеспечить страну ответственным правительством. Император ответил, что считает Брусилова великим экспертом в военных вопросах и пусть он этим и занимается.

Когда после двух дней сомнений революция решилась на смещение правившей династии, [председатель Государственной думы М.В.] Родзянко отправил к Брусилову молодого Палибина, чтобы передать, что царя упрекают в нелюбви к Родине, в презрении к народу, которого тот лишил прав и человеческих благ, в подрыве авторитета династии и короны семейными скандалами.

В ночь с 27 на 28 февраля Брусилов пытался повлиять на императора, но тот слушал его не больше, чем прежде. После отречения Николая – уже 4 марта – генерал сразу позволил водрузить красное знамя. Сообщения, которые приходили из Петрограда, подтверждали, что революционное движение проникает во все сферы социальной, интеллектуальной и религиозной жизни. Самые смутные настроения охватили рабочий класс и армию. Брусилов надеялся помешать их разрушающему влиянию, опередив их.

I0552По свидетельству Л. Грондайса, генерал Брусилов был чрезмерно жестким и требовательным руководителем. На фото: главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта А.А. Брусилов и командующий 8-й армией А.М. Каледин опрашивают нижних чинов в период боев на реке Стырь под Луцком. Август 1916 года

10 марта он надел красную кокарду, принимал депутации, которые стекались со всех сторон, – депутации солдат, рабочих, еврейских общин, крестьян, которые из его уст узнали, что четвертое сословие снискало симпатии руководства страны. Брусилов присутствовал на собраниях солдатских комитетов, где его всегда встречали овациями, и регулировал строгими указами (декретами) дерзкие нарушения солдатами дисциплины.

Я не думаю, что у него был выбор. Революционная пропаганда сумела внести в умы сумятицу, непонимание различий между военной дисциплиной и социальным угнетением, между людьми в погонах и гражданскими лицами.

Люди, преследуемые при старом режиме, – студенты-революционеры, фанатичные анархисты, евреи – сеяли в народе недоверие к политической искренности своих руководителей и поощряли склонность солдат к неподчинению и лени.

Когда Брусилов покидал Каменец-Подольский, чтобы занять в Могилеве свой новый пост главнокомандующего, все солдатские комитеты пришли с музыкой провожать его на вокзал. После обычных речей он протянул руку матросам и солдатам, членам сельских, батальонных, полковых комитетов и лишь затем своим коллегам из Генерального штаба. К сожалению, этот жест очень точно символизировал смену ролей в армии. То, что Брусилов находил полезным потакать на публике тем, кого считал настоящими хозяевами положения, и особо выделять это, делало всю сцену постыдной и фатальной.

Военный министр Керенский был очень уважаем всеми. Брусилов во время своего выступления в Каменец-Подольском зашел так далеко, что под аплодисменты огромной аудитории офицеров и представителей общественности заявил, что «действительно влюблен в Керенского».

Но то, что Брусилов делал благородно, со спокойным видом протягивая руку солдатам, другие офицеры исполняли слишком серьезно, немного смешно, отдавая дань моде.

«Этот непокорный народ приветствовал его стоя»

Почти все – и старые генералы, и безусые прапорщики – соревновались в демократическом рвении. Они присутствовали бесконечными ночами на невыносимых и претенциозных в нелепостях солдатских собраниях и потакали интересам определенных людей ради громких фраз, в то время как Керенский своим ошеломляющим продвижением подтверждал силу того, что называется личным обаянием. Чины не считались, каждый должен был добиваться, чтобы ему более или менее подчинялись.

Y1470В мае 1917 года Временное правительство России назначило генерала Брусилова Верховным главнокомандующим русской армией. На фото: А.А. Брусилов (в центре) и министр иностранных дел Временного правительства М.И. Терещенко (слева)

Я вполне ощутил это на себе. В Каменец-Подольском солдаты стали проверять паспорта офицеров на улице. Отказавшись показать свой и признать «армейский комитет», я был арестован в своей квартире и провел под арестом десятка солдат со штыками целых полдня. К вечеру эти сумасшедшие, изрядно оскорбив меня на матерном русском, ушли, так и не увидев моих документов. Мое поведение (впрочем, логичное) в целом было осуждено главным штабом, и меня дважды публично высмеивали за мои «антидемократические» убеждения.

Между тем в конце июня, после трех с лишним месяцев революции, фронт Брусилова [Юго-Западный. – Прим. публикаторов] оставался единственным, где, казалось, сохранялся хоть малейший шанс для успеха в наступлении.

Нерешительное поведение генерала [Н.В.] Рузского и близость к центру большевиков, коим являлся Петроград, спровоцировали полную потерю позиций Северо-Западным фронтом. На Западном фронте генерал [В.И.] Гурко, имя которого ненавидели все русские революционеры, сумел продолжить традиции своей семьи презрительным и высокомерным отношением к солдатским комитетам. Понимание им своего долга, которое заслуживает уважения, стало причиной его конфликта с комиссарами. Они, ускользая от «дружеского» контроля командования, бросились в крайности большевистской доктрины. Открыто говорили о прекращении военных действий; линия фронта ослабевала, зона боевых действий наводнилась шпионами.

Брусилов регулярно посещал заседания комитета солдат. Этот непокорный народ приветствовал его стоя. Старые солдаты, забыв о новом дисциплинарном катехизисе и испытывая дрожь от встречи со столь знаменитым и почти легендарным командиром, кричали, как в старые времена: «Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!» Брусилов – маленький, элегантный, в аккуратном сером кителе – отчитывал их за это со своей доброжелательной и слегка насмешливой улыбкой.

С той же легкостью, как если бы он возглавлял совет генералов, Брусилов сидел как наблюдатель (на видном, однако, месте) среди солдат, которые должны были решить исход операции и судьбу страны.

Но, слушая, именно он руководил процессом. Каждый оратор обращался к нему и искал его одобрения. Неловкое высказывание тут же поправлялось товарищами. Брусилов предлагал в декреты, взятые на рассмотрение, внести небольшие поправки, которые меняли их значение. С безупречной интонацией и голосом, внушающим доверие, он убеждал своих слушателей: никакая опасность изнутри не угрожает русской революции, но мы должны защищать ее от внешнего врага. И под его сверкающим взглядом, под влиянием его лукавой улыбки и манеры говорить комитет голосовал за меры, которые на других участках фронта никто не посмел бы принять, – такие как смертная казнь для шпионов, капитулянтов и спекулянтов и усиление подготовки к наступлению.


Публикацию подготовили Руслан Гагкуев и Светлана Шилова

«У войны должна быть цель»

апреля 28, 2016

Кто несет ответственность за развязывание Первой мировой войны, какое место занимал в ней Брусиловский прорыв и почему он стал во всех смыслах последним прорывом Российской империи?

_DSC0951

«Историк» попросил ответить на эти и другие вопросы автора недавно вышедшего четырехтомника «Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917 гг.)», кандидата исторических наук Олега АЙРАПЕТОВА.

Неизбежное зло?

Была ли неотвратимой Первая мировая война вообще и для России в частности?

– Начало ХХ века стало для Германии периодом огромного экономического роста, известным этапом поступательного развития. Германская промышленность заняла монополистические позиции по целому ряду направлений – в автомобилестроении, химической промышленности и т. д. Для дальнейшего развития стране требовались «жизненное пространство», сырьевые ресурсы. Берлин вел борьбу за мировое господство. Будучи государством с мощной армией, Германия стремилась стать также великой морской державой. Политика и логика развития этой страны объединяли против нее недавних врагов, стремившихся защитить собственные интересы от германских конкурентов. В этом смысле война была неотвратимой, поскольку неотвратимым было желание Германии и примкнувшей к ней Австро-Венгрии решить стоявшие перед ними задачи военным путем.

img634z

Но ведь война была вызвана не только экономическими причинами?

– Первый канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк говорил, что превентивная война – это самоубийство, совершенное из страха перед смертью. Однако в Германии господствовало опасение, что время работает против нее и ее союзника – Австро-Венгрии. Поскольку Австро-Венгрия – основной союзник – слабела, а Россия, наоборот, с каждым годом усиливалась, положение Германии становилось все более уязвимым. Потеря же Австро-Венгрии означала полную изоляцию Германии на международной арене.

Эта угроза казалась настолько сильной, что связанные с ней опасения превратились в подобие психического заболевания. Так, на предложение посадить в его поместье какие-то особенные деревья тогдашний канцлер Германии Теобальд фон Бетман-Гольвег ответил: «Зачем? Через 50 лет ими смогут воспользоваться только русские».

В Австро-Венгрии, в свою очередь, справедливо опасались, что их «лоскутную империю» разрушат национальные движения. Австрийский начальник Генерального штаба Конрад фон Гётцендорф считал, что если не будет победоносной войны, то через 10–15 лет Австро-Венгрия станет подобием Швейцарии. Кстати, в итоге все эти предсказания сбылись: после Первой мировой войны территориально бывшая Австро-Венгрия действительно оказалась похожей на Швейцарию, а в поместье Бетман-Гольвега после Великой Отечественной войны располагалось командование Группы советских войск в Германии.

Так что немецкие фобии воплотились в жизнь. Но произошло это во многом из-за той политической линии, которую выбрало германское и австро-венгерское руководство в начале ХХ века. А тогда получилось так, что младший и более слабый партнер повел за собой старшего и более сильного. Это обернулось крахом для обоих.

Мотивы Николая

Какая цель была у императора Николая II в этой войне?

– Изначально его цель состояла в том, чтобы не допустить дальнейшей дискредитации императорского правительства. Надо сказать, что мы должны различать двух очень разных Николаев. Один Николай был до Русско-японской войны и Первой российской революции 1905–1907 годов. В тот период молодой император, будучи убежденным в мощи России, имел склонность к непродуманным действиям, граничащим с авантюрами. Что и обнаружило себя на Дальнем Востоке накануне войны с Японией. Как мы знаем, такое поведение Николая II привело к катастрофе Русско-японской войны. После нее и Первой российской революции Николай стал другим – осторожным, избегающим авантюр. У него возникло понимание, что еще одна такая война – и от страны ничего не останется.

Накануне 100-летия начала Первой мировой войны политические демагоги на Западе постарались переложить ответственность за эту войну с Германии и Австро-Венгрии на Россию и Сербию. Но это именно демагогия. В действительности Николай II до последней возможности пытался избежать войны. Однако, поскольку немцы решили воевать, деваться ему было некуда. На кону стоял престиж империи.

На самом деле существует взаимосвязь между внешней и внутренней политикой, и она многоуровневая. После Боснийского кризиса 1908–1909 годов царское правительство попало под сильнейшую критику со стороны либеральной оппозиции за уступки по Боснии. Первая и Вторая Балканские войны (1912–1913 годов и 1913 года) только увеличили эти нападки.

Еще Николай Карамзин писал о значении внешнего величия для обеспечения прочности самодержавия: «…для твердого самодержавия необходимо государственное могущество». Внешнеполитический курс страны должен вызывать к ней уважение. Любой успех во внешней политике усиливает позиции правительства. И наоборот. Так что кто знает, возможно, в случае очередного внешнеполитического провала революция в России произошла бы не в 1917 году, а еще раньше. Многие, между прочим, на это рассчитывали, и не без оснований: в Москве, Санкт-Петербурге, Одессе, Баку действительно нарастала волна политических стачек. Немцы, например, надеялись, что в России, как и в 1905 году, возникнет смута и страна окажется неспособной воевать. И тогда Германия продемонстрирует миру, кто хозяин в Европе.

Когда Первая мировая началась, целью российского императора стала война до победного конца. И тут уже не было вариантов. Кстати, летом и осенью 1914 года вообще мало кто сомневался в том, что победоносное завершение войны не за горами…

Николай II понимал, что победа в войне усилит монархию в России и обеспечит передачу власти цесаревичу Алексею. Для Николая это было принципиально важно. Это архетип режима, осознающего свою слабость. Победоносная война должна была укрепить власть императора. А либеральная оппозиция опасалась победы, которая упрочила бы положение царского правительства и исключила бы в обозримом будущем реализацию мечты думских либералов о формировании своего правительства. С лета 1914-го по май 1915 года все успехи на фронте думцы приписывали себе, а правительство – себе. Здесь уместно вспомнить пословицу «У победы сто отцов, а поражение всегда круглая сирота».

Российский император Николай II и император Германии Вильгельм II на одной из довоенных встреч

Но война для России началась с тяжелого поражения в Восточной Пруссии…

– В первые месяцы войны на общественные настроения это поражение почти не повлияло. Общество о нем тогда мало знало. Это сейчас с помощью интернета можно быстро получать информацию из разных источников. В начале же ХХ века не было не только интернета, но и телевидения и радио. Основным источником информации являлись газеты. А они скупо освещали события в Восточной Пруссии: работала военная цензура. Так что значение этого поражения было осознано позже.

Хотя у военного командования ощущение того, что произошла страшная катастрофа, возникло сразу. Один из генералов Ставки был отправлен на смотр вышедших из окружения частей 2-й армии генерала Александра Самсонова. Перед инспекторами проходили те, кто уцелел. Когда назвали одну из артиллерийских бригад, вперед выступил лишь один офицер. Этот смотр произвел сильное впечатление…

Николай II имел информацию о катастрофе в Восточной Пруссии. Но он был уверен, что победа в войне будет за нами. Впрочем, и Вильгельм II, несмотря на то что первоначальные планы немецкого командования остались нереализованными, думал, что победит Германия.

Боснийский кризис 1908–1909 годов

Bosnian-Crisis-cartoon

29 сентября (10 октября) 1908 года Австро-Венгрия объявила об аннексии Боснии и Герцеговины, что вызвало протесты России, Сербии и Турции. Австро-Венгрия, угрожая Сербии войной, потребовала признать аннексию. В марте 1909 года на стороне Австро-Венгрии решительно выступила Германия, предъявив России требования признать аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, отказаться от идеи созыва международной конференции по боснийскому вопросу и воздействовать на Сербию, чтобы та приняла условия Вены.

В день получения ультиматума Николай II провел заседание правительства, на котором была признана неготовность России к войне. 12 (25) марта 1909 года он направил императору Германии Вильгельму II телеграмму о согласии России принять требования. Следом о принятии требований Австро-Венгрии заявила и Сербия. Позиции Берлина и Вены на Балканах усилились. В России неудачу в Боснийском кризисе называли «дипломатической Цусимой».

Рубикон 1915 года

Все изменилось после Великого отступления 1915 года?

– Да. Именно тогда всем стало ясно, что у нашей армии далеко не все так хорошо, как считалось раньше. И встал вопрос: кто в этом виновен? Желающих взять на себя такую ответственность не нашлось. А дальше начались политические игры, которые продемонстрировали наивность российского политического класса.

Произошли ли к началу 1916 года какие-то принципиальные изменения в армии и в тылу?

– К концу 1915 года окончательно погибла кадровая армия. Я имею в виду ту хорошо подготовленную армию, с хорошо обученным офицерским составом, которая начинала войну. В советских фильмах о революции любили показывать белых офицеров как офицеров кадровых, из довоенной еще армии. Так вот, к началу революции это были в основном люди далеко не военных профессий, которые стали офицерами уже во время Первой мировой, пройдя ускоренную подготовку.

Это был качественно иной офицерский корпус. И не только по социальному происхождению. Если до войны офицера готовили как минимум три года, то во время войны – всего шесть месяцев. Резко сократились и сроки подготовки солдат. А ведь для того чтобы человек стал солдатом, его тоже надо было обучить. На это требовалось время. Теперь, чтобы солдаты могли маневрировать в составе батальонов и полков, времени нужно было еще больше. В Русской императорской армии подготовка новобранца обычно велась полгода, а в годы Первой мировой за такой срок готовили офицера.

Уже в 1915 году стало очевидно, что качество подготовки и боеспособность пехоты резко упали. Поэтому передышка от активных боев, наступившая на фронте в конце этого года, была использована командованием для переподготовки военнослужащих. Это пошло на пользу. Кадры, подготовленные к весне 1916 года, были использованы в Брусиловском прорыве. За зиму 1915–1916 года улучшилось и снабжение вооружением, продовольствием и боеприпасами. Солдатский мясной паек был увеличен вдвое. Сахарный паек вырос с двух до шести фунтов в месяц. Тыл поставлял армии 10 тыс. быков ежедневно. Шла перестройка экономической жизни на военные рельсы. К сожалению, она началась слишком поздно, и к весне 1916 года мобилизация русской промышленности еще не была полностью завершена.

Серьезные проблемы с оружием и боеприпасами были и у немцев, причем уже в 1914 году…

– Были. Хваленый германский Генеральный штаб не сумел правильно просчитать потребности армии. Однако уже в 1915 году германская промышленность смогла обеспечить свою армию всем необходимым, а наша – нет. Другое дело, что и потом у немцев никуда не исчезли проблемы с сырьевыми ресурсами: цветными металлами, углем, нефтью. У них, например, были большие санитарные потери из-за плохих бинтов, а для производства качественных перевязочных материалов не хватало хлопка.

Нашей промышленности ввиду ее вынужденной разбросанности по стране потребовалось больше времени для мобилизации, чем германской. Кроме того, в ходе войны пришлось создавать новые отрасли. В частности, химическая промышленность была создана в 1915 году: под руководством академика Владимира Ипатьева удалось совершить чудо – быстро построить около 30 химических предприятий. Ведь до войны свыше 90% химических материалов, в том числе и необходимых для производства взрывчатки, импортировалось из Германии. А отдаленность Владивостока и Архангельска и слабая развитость железных дорог исключали возможность быстрых поставок химических материалов в Россию из-за границы – из нейтральных стран и стран-союзниц.

Балканские войны 1912–1913 годов

vlcsnap-2013-10-04-16h54m01s111

Ответной реакцией балканских народов на аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины стало создание в 1912 году Балканского союза (Болгария, Сербия, Греция и Черногория). В начавшейся в этом же году войне с Турцией союзники быстро добились успеха: та потеряла европейскую часть своей территории, сохранив лишь прилегавшую к Стамбулу узкую полоску земли.

Между победителями сразу же разразился конфликт на почве территориальных споров, которые подогревали Вена и Берлин. Болгария, развязавшая в 1913 году Вторую Балканскую войну, потерпела поражение от коалиции в составе Греции, Сербии и Черногории и примкнувших к ним Турции и Румынии, понеся большие территориальные потери.

Россия не смогла предотвратить распад Балканского союза и войну между его членами. Балканские войны, превратив Балканский полуостров в «пороховой погреб» Европы, явились важным этапом на пути к Первой мировой войне.

К какому времени перестройка российской промышленности на военные рельсы была полностью завершена?

– К началу 1917 года. Но когда это произошло, подготовленные армейские кадры были уже выбиты.

От Вердена до Эрзерума

Какие сражения 1916 года вы считаете наиболее важными?

– На мой взгляд, самым важным сражением была Битва под Верденом, которая началась 21 февраля 1916 года. Там каждые три секунды погибал человек. «Верденская мясорубка» по своему напряжению уступает только Сталинградской битве. Сражение под Верденом имело колоссальное значение, в том числе и для России. В случае захвата немцами Парижа Франция фактически вышла бы из войны. И тогда вся германская махина обрушилась бы на нас.

Важным событием 1916 года было взятие русскими войсками первоклассной турецкой крепости Эрзерум. А на Восточном фронте большое значение имело мартовское наступление на севере Белоруссии в районе озера Нарочь. На это наступление командование Русской императорской армии возлагало немалые надежды. Однако завершилось оно безрезультатно, при этом мы понесли гигантские потери. Затем на Восточном фронте началась позиционная война, к которой наше командование оказалось не готово. Реалии боя, основанного на обороне, окопах, пулеметах и рядах колючей проволоки, расходились с возможностями русской армии.

I0056Свой немалый вклад в победу над немецкой армией Вильгельма внес русский фронт Первой мировой войны

Еще одним важным событием 1916 года стал разгром союзной России Румынии. Вступление Румынии в войну привело к ее быстрому поражению. Российская империя получила союзника, которого надо было защищать! Протяженность Восточного фронта увеличилась на несколько сотен километров. А после разгрома Румынии немцы получили в свое распоряжение ее сельскохозяйственные ресурсы и нефть. До этого собственную нефть государства Четверного союза могли добывать только в Галиции. Ее им явно не хватало. Ведь Первая мировая война была войной моторов. Нефть – кровь войны, из нее производятся не только горючие, но и смазочные материалы. Как без смазки обойтись, например, на железной дороге? Около 40% румынских нефтепромыслов были уничтожены Антантой. Они горели до 1920 года. Но 60% нефтепромыслов оказались под контролем Германии, что стало огромным ее успехом.

Наконец, в мае 1916 года итальянцы потерпели тяжелое поражение от австро-венгерских войск в районе Трентино. После этого австрийцы имели хорошие шансы прорваться в Венецианскую долину. И это обстоятельство заставило командование русской армии форсировать подготовку к наступлению, известному как Брусиловский прорыв.

Сильно ли повлиял Брусиловский прорыв на дальнейший ход мировой войны?

– Этот вопрос и 100 лет спустя вызывает споры. Первый удар оказался чрезвычайно успешным. Благодаря тому, что позиции противника были заранее пристреляны, отлично поработала русская артиллерия. Однако достигнутый успех не вылился в стратегическую победу. Взяв Луцк, 8-я армия должна была наступать в сторону Бреста. Взятие Ковеля и Бреста полностью изменило бы ситуацию на фронте, поскольку в таком случае противник терял важнейшие железнодорожные узлы. Вместо рокадных железных дорог, проходящих вдоль линии фронта, немцам и австрийцам пришлось бы использовать окружные пути. Кроме того, взятие Ковеля и Бреста позволило бы русской армии выйти за пределы Припятских (Пинских) болот. Это расширило бы возможности для ведения маневренной войны.

I0726Перестройка российской промышленности на военные рельсы была полностью завершена лишь к началу 1917 года. На фото: цех завода Русского общества для изготовления снарядов и военных припасов

Но развить успех не удалось по ряду причин. Сказался недостаток тяжелой артиллерии. Также немцы имели огромное превосходство в воздухе. А главное, русскому командованию необходимо было своевременно бросить в бой дополнительные силы. Этого сделано не было. Пока войска перебрасывали, немцы успели создать у Ковеля мощную оборону. Начались бои, похожие на те, что велись на Западном фронте. Благоприятный момент был упущен.

Вместе с тем нельзя не признать, что по войскам Австро-Венгрии был нанесен тяжелейший удар. После него австрийцы уже не могли наступать. Правда, наступать не могла и русская армия…

Крушение империи

– Вскоре рухнула и сама Российская империя. Что же, на ваш взгляд, произошло?

– Безусловно, одной из причин падения империи стало отсутствие консолидации ее правящих кругов. Верхи императорской России явно оказались не на высоте задач, которые ставило перед государством время.

И верхи армии в том числе…

– Да. Военная элита также несет ответственность за произошедшее. Получив в 1914 году в руки не идеальный, но, без сомнения, один из лучших военных механизмов, которыми владела Россия за предшествующие 50 лет, имея в первые месяцы войны полную моральную поддержку тыла, высший генералитет вступил в бой терзаемым межличностными конфликтами, отягощенным компромиссами, не сгладившими ни одно из противоречий. Верховный главнокомандующий и военный министр открыто враждовали, Генеральный штаб не сумел выбрать направление главного удара, в разработанные планы действий вносились многочисленные изменения.

I0213Потери германской армии в битвах при Вердене и на Сомме были огромными. На фото: колонна немецких военнопленных на одной из дорог на северо-востоке Франции. 1916 год

А столкновение импровизации с организацией всегда приводит к плачевным результатам. Подтверждение тому обнаружилось уже в начале войны, прежде всего в Восточной Пруссии. Поражение армии Александра Самсонова стало первым опасным признаком слабости военного руководства России. Тогда ничего еще не было потеряно, общество не воспринимало случившееся как непоправимую катастрофу, да и знало оно о поражении немного. И тем не менее для устойчивой веры в победу и в возможности вождей воюющей армии нужны успехи, а в 1914 году на германском фронте они были редким явлением. Впрочем, способности и возможности противника опасно не только преуменьшать, но и преувеличивать.

Немецкую армию Вильгельма в период Первой мировой войны многие тогдашние эксперты считали непобедимой, но в итоге она была разбита англо-французскими войсками. Каков был вклад России в эту победу?

– Вклад русского фронта был немалым. Немцам не удалось реализовать план молниеносной войны, вынужденная переброска подкреплений в Восточную Пруссию сорвала предполагавшееся взятие Парижа. В стратегии Германии это сводило на нет достигнутые ею тактические победы.

Вплоть до конца 1916 года германская армия несла больше потерь убитыми и пленными на Восточном фронте, чем на Западном. А ведь России приходилось сражаться еще и с Австро-Венгрией и Турцией. Один из лучших военных историков того времени, Антон Керсновский, писал: «В минувшую Великую войну Россия одна приняла на себя удар половины сил вражеской коалиции. Другую половину поделили между собою Франция, Великобритания, Италия и Соединенные Штаты – страны, гораздо лучше снабженные боевой техникой. Боевое напряжение каждой русской дивизии было в несколько раз выше такового же любой союзной дивизии».

Действительно, в руках русской Ставки находилась грозная сила. Во всяком случае, армия была грозной до тех пор, пока в ее рядах сохранялись обученные офицерские и унтер-офицерские кадры.

Чего не хватало этой армии и чего не хватило России в целом для победы?

– У войны должна быть цель. Глобальные цели должны иметь объяснение. Иными словами, для мобилизации общественного мнения необходимо дать простой и четкий ответ на вопрос о том, ради чего воюем. Ответ должен быть связан с жизненными интересами большинства населения страны.

В годы Великой Отечественной войны вести пропаганду было проще, цели были очевидны: «Убей немца, иначе он убьет тебя!» А в 1914 году внятно объяснить населению цели начавшейся войны царская власть толком не смогла. В тот момент нужна была соответствовавшая уровню напряжения сил задача, столь же масштабная, сколь и понятная массам и потому принимаемая ими. У союзников России на вопросы о целях и задачах войны были ясные ответы: война велась для возвращения Эльзаса и Лотарингии (Франция), для завершения объединения итальянских земель в единое государство (Италия), для сокрушения экономической мощи Германии (Англия). Следует признать, что у России такой цели не было. Или, точнее, не было консенсуса в отношении исторической задачи, которую предстояло решить войне.

Символической целью не могло стать разрушение Австро-Венгрии, понятие «разгром Германии» также не представлялось ясным. Возрождение Польши или освобождение Западной Армении тем более не могло стать символом мобилизации всех сил страны. Как главный приз в большой войне на роль исторической задачи могли претендовать Черноморские проливы и Константинополь – давняя мечта России.

Но эта цель возникла не сразу?

– Парадоксально, но вступление Турции в войну на стороне Германии предоставило России шанс наполнить смыслом кровавое противостояние с соседями. Только когда без объявления войны 16 (29) октября 1914 года турки обстреляли Севастополь, Феодосию, Одессу и Новороссийск, в российской пропаганде возникли Святая София, Босфор и Дарданеллы. Враждебная Турция дала России хоть какую-то цель в войне, связанную с традицией. Хотя с экономической точки зрения иметь Турцию нейтральной было выгоднее. С закрытием проливов у российской экономики возникли огромные проблемы. Значительная часть нашей торговли была связана с ввозом и вывозом товаров через них. Поскольку Балтика к тому времени также была закрыта для торговли, Российская империя оказалась в блокаде. Значение этого факта у нас до сих пор недооценивается.

I0717Антанта и ее союзники в Первой мировой войне

20 октября (2 ноября) 1914 года Николай II подписал манифест об объявлении войны Турции: «Вместе со всем народом русским Мы непреклонно верим, что нынешнее безрассудное вмешательство Турции в военные действия только ускорит роковой для нее исход событий и откроет России путь к разрешению завещанных ей предками исторических задач на берегах Черного моря».

Да, декларируемое в качестве цели обладание Константинополем и проливами Босфор и Дарданеллы было тесно связано с интересами России. Однако это не та цель, ради которой население готово было идти на миллионные жертвы, переносить огромные тяготы, легшие на его плечи в годы войны.

У этой проблемы существовала, правда, и другая составляющая – согласие союзников. 3 марта 1915 года на встрече с членами французской делегации российский император наиболее ясно изложил свою программу именно по вопросу о проливах. Не умолчал он и о причинах своих требований. Россия, по словам Николая, не готова была участвовать в столь тяжелой войне, не имея перед собой ни одной понятной символической цели – вряд ли восстановление Польши можно было считать таковой. «Я не признаю за собой права налагать на мой народ ужасные жертвы, требуемые этой войной, не давая ему в награду осуществления его вековой мечты… Город Константинополь и Южная Фракия должны быть присоединены к моей империи. Впрочем, я допущу для управления городом особый режим, с принятием во внимание иностранных интересов». Англия и Франция затянули с согласием, а вскоре оказалось, что народ в своей неграмотной или полуграмотной массе гораздо больше интересовали другие вековые мечты…

А политическая элита?

– Что касается элиты и, шире, образованной части общества, то в большинстве своем она шла за политическими лидерами. «Властители дум» оказались не в состоянии следовать декларированным ими в первые дни войны принципам «священного единения». В 1915 году оно уже было очевидно не безусловным, что имело весьма важные последствия для судьбы страны. Вряд ли будет преувеличением утверждать, что широким массам крестьянства и рабочих не нужна была тяжелая и бессмысленная, с их точки зрения, война.

_DSC3173Недавно вышедший четырехтомник Олега Айрапетова подробно рассказывает о каждом этапе Первой мировой войны

Руководителей «узких масс» образованных классов это явно не пугало. Они мечтали прежде всего о расширении политических полномочий и все свои силы направили на изощренную борьбу с правительством. Лозунг создания «правительства доверия» предполагал наличие правительства, которому не стоило доверять. Подозрения на его счет подтверждались слухами, подкреплялись провокациями, организацией мерзких политических судилищ с санкции сочувствовавшего либералам великого князя Николая Николаевича Младшего. Ни одна страна во время войны не должна позволять себе дискредитации высшей государственной власти, а страна, в которой бедных и богатых разделяет столь многое, с неумолимо обострившимися в военные годы рабочим и национальным вопросами и прочим, – тем более.

«РОССИЯ ОДНА ПРИНЯЛА НА СЕБЯ УДАР ПОЛОВИНЫ СИЛ ВРАЖЕСКОЙ КОАЛИЦИИ. Другую половину поделили между собою Франция, Великобритания, Италия и Соединенные Штаты»

Обвиняя военного министра в шпионаже, дискредитируя носителей верховной власти, либералы подрывали основы дисциплины и порядка. Пока армия подчинялась своим командирам, все еще оставался шанс на относительно безболезненный выход из кризиса. Но гигантские потери 1914–1916 годов выбили кадровый офицерский корпус и резко снизили способность армии к сопротивлению противнику и подчинению командирам. Попытки думских интеллектуалов и бретеров возглавить воюющую страну закончились оглушительным и почти мгновенным провалом.

e22bf002534cНападение турецких миноносцев на Одессу 16 (29) октября 1914 года. Без объявления войны турки обстреляли также Севастополь, Феодосию и Новороссийск

Способностей оппозиции хватило только на дискредитацию существовавшего политического режима. Один из офицеров штаба Северного фронта метко назвал Февральскую революцию «революцией господ». Многим из них довелось на личном опыте убедиться в том, что власть без силы так же опасна для общества, как и сила без власти. В сентябре 1915 года на съезде Городского союза государственный деятель и публицист Владимир Гурко предложил следующий принцип формулы желательной для либералов власти: «Мы хотим сильной власти. Пусть с исключительным положением, пусть с хлыстом, но только чтобы не власть была под хлыстом». Вот такую сильную власть, «с исключительным положением», Россия и получила в октябре 1917 года. И одними из первых под хлыстом оказались участники «революции господ».


Беседовал Олег Назаров

Последняя Русско-турецкая война

апреля 29, 2016

Сто лет назад, в 1916 году, Россия одержала важную победу на Кавказском фронте. Благодаря воле и решимости генерала Николая Юденича русской армии удалось овладеть турецкой крепостью Эрзерум.

I0712Разгром турецкой армии под Сарыкамышем. Военный лубок. 1915

Османская империя вступила в войну с Россией на стороне Германии позже остальных – 20 октября (2 ноября) 1914 года. У нас в стране эту войну часто называли последней Русско-турецкой, причем говорили о ней именно как о Русско-турецкой самостоятельной войне, а не как о Кавказском фронте Первой мировой.

Две турецкие партии

Впрочем, эта война могла и не начаться. В 1914 году один из османских политических лидеров, Джемаль-паша, сочувствовал Антанте и был против участия Турции в военных действиях на стороне Германии. Его поддерживала часть министров. При этом не менее влиятельная группировка, в которую входил глава младотурецкой партии Энвер-паша, напротив, ратовала за сближение с Германией, а условием сотрудничества с Россией ставила ее содействие в удовлетворении территориальных претензий Османской империи на болгарские земли во Фракии и греческие Эгейские острова. Имели место и откровенные территориальные притязания Турции на земли в составе Российской империи, населенные мусульманскими народами. Предполагалось объединение таких территорий под знаменем «исламского халифата».

В Воззвании, подписанном высшим руководством Турции, напрямую говорилось о необходимости борьбы с «государствами-притеснителями» (имелись в виду «смертельные враги ислама» – Россия, Франция, Англия и их союзники) не только собственно на Кавказе, но и на всем пространстве Евразии.

«…В соответствии с содержанием Священной фетвы все мусульмане, живущие в странах, подверженных опасности гонений со стороны вышеназванных государств-притеснителей, как в Крыму, в Казани, в Туркестане, Бухаре, Хиве и Индии, или проживающие в Китае, Афганистане, Персии, Африке и других странах, должны, вместе с оттоманами, считать своей наиболее повелительной религиозной обязанностью участие в Священной войне лично и имуществом, чтобы таким образом, как указывают священные стихи Корана, не только избегнуть мук, которые могли бы их поразить и в этом, и в загробном мире, но и заслужить вечное блаженство, – объявлялось в Воззвании. – Более того, считаем, что наши враги, призывая под свои знамена мусульман, подчиненных их власти, отправляя их против Калифа или его союзников и заставляя их убивать в наиболее убийственных зонах полей сражений Запада и Востока или, иначе говоря, совершая мерзости безгранично сатанистские тем, что они заставляют их проводить в жизнь свои преступления против Ислама рукою истинно верующих же и этим приуготовляют самое ужасное из бедствий, которое только могло коснуться сердца мусульман… – поэтому мусульманский мир не должен отступать ни перед какой жертвой, чтобы положить возможно скорее предел этому ужасному бичу…»

Однако главным фактором, спровоцировавшим войну, стали откровенно авантюрные действия немецких рейдеров – крейсеров «Гебен» и «Бреслау». Незадолго до начала войны Германия отправила их в Стамбул. Эти корабли по приказу немецкого адмирала Вильгельма Сушона, назначенного главнокомандующим военно-морскими силами Османской империи, без объявления войны потопили в Одесском порту канонерку «Донец» и обстреляли Севастополь, Феодосию и Новороссийск. Были ли на палубе крейсеров-убийц под турецкими флагами немцы в фесках или матросы-турки – не имело принципиального значения. В ответ на подобные провокации Российская империя была вынуждена объявить Турции войну. Таким незамысловатым способом Германия втянула в войну Османскую империю, рассчитывая на успешные действия ее армии против России на Кавказе. Но расчеты германо-турецкого командования не оправдались.

zamena10Портрет генерала от инфантерии Н.Н. Юденича. Худ. Д.А. Трофимов

Кавказ подо мною…

Главнокомандующим русскими войсками на Кавказе стал кавказский наместник генерал Илларион Воронцов-Дашков, его помощником и фактическим командующим фронтом – генерал от инфантерии Александр Мышлаевский, а начальником штаба – генерал Николай Юденич. Имя Николая Николаевича Юденича (1862–1933) до сих пор ассоциируется исключительно с неудачным наступлением белых на Петроград осенью 1919 года. Между тем настоящую славу этому генералу принесло руководство операциями на Кавказском фронте…

Для него Кавказский фронт был, без преувеличения, родным. Сразу по окончании Русско-японской войны, за участие в которой Юденич был награжден золотым Георгиевским оружием «За храбрость», а также орденами Святого Владимира III степени с мечами и Святого Станислава I степени с мечами и произведен в чин генерал-майора, он получил весьма важное назначение на должность генерал-квартирмейстера штаба Кавказского военного округа.

I0709Командующий Кавказской армией Н.Н. Юденич (сидит крайний справа) с офицерами штаба за работой

Кавказская армия, сформированная на базе Кавказского военного округа, приняла на себя всю тяжесть боевых действий в этом регионе, когда началась новая война. Рассчитывать на подкрепление не приходилось, поскольку в это же время германо-австрийское командование предприняло усиленный натиск на русские позиции в Польше, надеясь окружить части Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, захватить Варшаву и отрезать русским войскам пути отхода из Привислинского края (Варшавско-Ивангородская операция).

В свою очередь, турецкая армия под командованием Энвер-паши, молодого и талантливого военачальника, прошедшего школу немецкого Генштаба, стремилась захватить центры Армении – Карс и Эривань (ныне Ереван), планируя затем идти в Грузию и Азербайджан. Турецкая разведка активно использовала контакты с азербайджанскими и горскими сепаратистами. Османские дивизии, перешедшие в декабре 1914 года границу, быстро выдвинулись на линию Карс – Ардаган. Кавказская армия попала в крайне сложное положение под Сарыкамышем, и в этот критический момент Воронцов-Дашков приказал генералу Юденичу взять под контроль ситуацию вокруг Сарыкамышского отряда.

Сарыкамышская победа

Прибыв на место, Николай Юденич высказался против решения начальника отряда генерала Георгия Берхмана об отходе к Карсу, считая необходимым действовать во фланг наступавшей турецкой группировке. Более того, ему не удалось избежать конфликта с Мышлаевским, который также настаивал на отступлении.

В конце концов Мышлаевский приказал войскам отходить и выехал обратно в Тифлис (ныне Тбилиси), даже не поставив Юденича в известность о своем решении. И Николай Николаевич, узнав об этом, проявил самовольство. Исходя из того, что отступление в условиях окружения, при отсутствии коммуникаций, да еще и суровой зимой, приведет к разгрому, он решил оборонять Сарыкамыш. Фактически приняв на себя командование Сарыкамышским отрядом, Юденич сосредоточил все усилия на подготовке контрудара. Все 25 дней обороны он лично контролировал положение дел на передовой, разделяя с солдатами и офицерами тяготы окружения.

I0710Одно из орудий, оставленных турками на форте Меджидие Эрзерумской крепости. Кавказский фронт. 1916

Постепенно на фронте назревал перелом. В начале января 1915 года русский гарнизон мощным ударом прорвал блокаду, практически полностью разгромив при этом части 9-го турецкого корпуса. Узнав о Сарыкамышской победе, Воронцов-Дашков поддержал «самоуправство» своего начальника штаба, представив его к званию генерала от инфантерии. Заслуги Юденича были отмечены не только этим очередным повышением – он был удостоен ордена Святого Георгия IV степени и получил должность командующего Кавказской армией.

Однако главные его победы были впереди.

Вопреки воле командования

Одним из важнейших этапов боевых действий на Кавказе стал штурм крепости Эрзерум (ныне город Эрзурум). Стратегически взятие этой неприступной «кавказской твердыни» означало примерно то же самое, что и взятие русской армией Перемышля на Юго-Западном фронте: нельзя было продолжать наступление, выходить на равнины Анатолии, имея в тылу мощную крепость с многочисленным гарнизоном.

Юденич, снова проявляя нестандартность оперативного мышления, решил взять крепость без длительной осады, что называется, с ходу. Однако против проведения операции выступили как Верховный главнокомандующий Николай II, так и сменивший Воронцова-Дашкова на посту главнокомандующего Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич Младший

Впрочем, прежде чем выйти на непосредственные подступы к Эрзеруму, нужно было покорить его дальние рубежи. Войска 3-й турецкой армии прочно удерживали позиции в районе Кеприкея (ныне Кепрюкей) и Азапкея, прикрывая тем самым прямую дорогу к крепости. Готовясь к атаке, Юденич учитывал очевидные представления турецкого командования о том, что русские, любившие «праздновать Святки», вряд ли начнут наступление в это время. Но именно в «новогодние праздники» – 28 декабря (10 января) 1915 года – полки наиболее боеспособной и дисциплинированной 39-й пехотной дивизии, вопреки ожиданиям неприятеля, начали фронтальные атаки азапкейских позиций. Турки смогли организовать сопротивление: чтобы остановить наступавшие русские полки, они перебросили против них свои сильные резервы. Но это-то и нужно было Юденичу.

В обход турецких позиций, по труднодоступному горному хребту генералом был отправлен отряд, совершенно неожиданно обрушившийся на противника с тыла. Турки пришли в замешательство, обескураженные столь дерзким и рискованным обходом «гяурами» их позиций через горный хребет. Одновременно с фронта снова ударили полки 39-й пехотной дивизии. Чтобы избежать полного окружения, турецкие части поспешно оставили азапкейские и кеприкейские позиции, укрывшись за фортами Эрзерума. Юденич не стал их преследовать. Предварительная задача была решена: неприятель приведен в замешательство и обеспечена возможность непосредственного штурма крепости.

Неприступная крепость

Окруженный горами, хорошо защищенный артиллерией, Эрзерум представлял собой серьезный укрепленный район. Положение осложнялось также и тем, что штурм приходился на зиму, когда немногочисленные дороги обледенели, горные перевалы были завалены снегом. Но ничто уже не могло заставить Юденича отказаться от принятого, стратегически просчитанного и оправданного (а в этом у него не возникало сомнений) решения. Определенную роль сыграли дошедшие до него известия о том, что после разгрома десанта союзников в ходе Дарданелльской операции значительные по численности турецкие войска начали перебрасывать на Кавказ и в долину Евфрата. Эти силы, вдохновленные своей победой, отличались высоким воинским духом, не в пример потрепанным в новогодних боях частям 3-й турецкой армии.

untitled* Указаны даты по новому стилю; географические названия даны в современном написании

Юденич прекрасно чувствовал обстановку, сложившуюся в те дни на Кавказском фронте. Атмосфера в войсках была еще весьма далека от того хаоса и развала, которые охватят наши полки и дивизии всего лишь через год. Не испытавшая пагубного влияния «окопного сидения», Кавказская армия готова была идти вперед, ею владел порыв, и именно его чувствовал командующий, когда принимал решение об атаке неприступного Эрзерума.

Взяв на себя всю ответственность за последствия операции, Юденич готовил штурм.

В течение 20 дней шла перегруппировка сил. Для взятия крепости были сосредоточены две трети личного состава Кавказской армии и большая часть артиллерии. Подготовка велась в обстановке повышенной секретности. Ночью 29 января (11 февраля) 1916 года, в сильную метель и мороз штурмовые отряды пошли на приступ.

Штурм Эрзерума

Эрзерумский укрепрайон был защищен мощными линиями фортов, не позволявших продвинуться к самой старой цитадели. Форты были модернизированы перед самой войной немецкими инженерами и представляли собой хорошо укрепленные позиции. И здесь Юденич снова не только использовал фактор внезапности, но и предпринял довольно рискованные действия. Особым штурмовым отрядом под командованием подполковника И.Н. Пирумова был захвачен форт Далангез, и таким образом была перерезана линия фортов, защищавших крепость с северо-востока. Форт выдержал сильный артиллерийский обстрел и восемь ответных атак турок, желавших любой ценой вернуть стратегически важный пункт. У русских солдат уже кончились боеприпасы, и последние атаки противника пришлось отбивать штыками. Но форт был удержан.

I0628Генерал Н.Н. Юденич на наблюдательном артиллерийском пункте. Кавказский фронт. 1916

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ МЛАДШИЙ, ПОЗДРАВЛЯЯ КАВКАЗСКУЮ АРМИЮ С ПОБЕДОЙ, СТОЯ ПЕРЕД СТРОЕМ, СНЯЛ ПАПАХУ И, ПОВЕРНУВШИСЬ К ЮДЕНИЧУ, низко поклонился ему русским поклоном, после чего провозгласил, обращаясь к войскам: «Герою Эрзерума, генералу Юденичу – ура!»

В то же самое время части 2-го Туркестанского корпуса, преодолев горные кручи, нанесли удар по левому флангу укрепленных позиций. Еще один, сковывающий удар нанесли также преодолевшие хребет Палантекен части 4-го Кавказского корпуса. Юденич приказал вести атаки непрерывно. Сам он с небольшим конвоем и штабными офицерами разместился прямо на передовой. Несмотря на тяжелые потери штурмовавших, отчаянное сопротивление турецкого гарнизона было сломлено, и уже к утру 3 (16) февраля Эрзерум выкинул белый флаг.

Победа была настолько неожиданной, что Ставка Верховного главнокомандующего запросила дополнительное подтверждение сведений о взятии крепости. А турецкие газеты вообще не говорили о падении Эрзерума, сообщив только, что в прошедших на Кавказе боях противник понес большие потери.

Конечно, помимо серьезной подготовки операции огромное значение имели доблесть и мужество русских солдат. Очень точно отметил это генерал-майор Борис Геруа в статье, посвященной памяти русской пехоты. Она была опубликована в газете «Русский инвалид» в Париже в год 25-летия начала Первой мировой войны. Генерал вспоминал:

«Блестяще открылась для нас новая глава войны. На Малоазиатском фронте состоялся классический зимний штурм Эрзерума. 29-е января 1916 года – один из крупнейших табельных боевых дней боевой хроники русской армии и, может быть, самый крупный в истории тех пехотных полков, которые совершили этот подвиг.

Условия напоминали Швейцарский поход Суворова, а «бакинцы», «дербентские» молодцы [солдаты 153-го пехотного Бакинского и 154-го пехотного Дербентского полков, входивших в состав 39-й пехотной дивизии. – В. Ц.], «туркестанские» стрелки, «кавказские» пластуны – суворовских чудо-богатырей.

Суровая зима, свирепый мороз, глубокий снег, невозможность ночевать под крышей и обогреться, вьюга и кручи, на которые можно было либо карабкаться, либо с них скатываться. Приходилось кирками во льду и снегу прокладывать дорогу для вьюков и артиллерии.

Люди обрывались и падали в пропасть.

На одном военном совете перед штурмом генерал Юденич спросил одного из военачальников:

«А как снег?» – «По горло», – был ответ. «А пройдете?» – «Надо».

С этой мыслью – «надо» – и с этим духом пошли люди, преодолели все трудности и взяли крепость после упорного боя.

Отдельных подвигов не перечислить. Взаимодействие всех и каждого привело к этому торжеству русского оружия и – главным образом – пехоты».

I0716Великий князь Николай Николаевич Младший. Худ. А.П. Апсит

Георгиевский крест II степени

Великий князь Николай Николаевич Младший, поздравляя Кавказскую армию с победой, стоя перед строем, снял папаху и, повернувшись к Юденичу, низко поклонился ему русским поклоном, после чего провозгласил, обращаясь к войскам:

«Герою Эрзерума, генералу Юденичу – ура!»

За Эрзерумскую операцию, беспримерную в истории русского военного искусства, проявившегося в той, Второй Отечественной войне, Николай Юденич был награжден Георгиевским крестом II степени (редчайший случай в истории награждений орденом Святого Георгия).

Развивая успех этой операции, Кавказская армия во взаимодействии с кораблями Черноморского флота овладела Трапезундом (ныне Трабзон) – крупным морским портом на черноморском побережье Турции. После поражения турецкой армии в Эрзинджанской операции, в Огнотском сражении русские войска заняли всю Армению и были готовы продолжать наступление в Анатолию и Персию. За время боев на Кавказском фронте в 1914–1916 годах войска под командованием Юденича не проиграли ни одной битвы и заняли территорию, по площади превышавшую современные Грузию, Армению и Азербайджан, вместе взятые.

I0711Наступление на Эрзерум. Военный лубок. 1916

Подводя итог кавказскому периоду деятельности Юденича как военачальника, стоит привести слова генерал-майора Евгения Масловского, в 1917 году ставшего генерал-квартирмейстером Кавказской армии. Он считал, что опыт боевых операций этого полководца утверждает совершенно особый подход к их проведению.

«…Значение духовной стороны в бою всегда было и будет первенствующим, – писал Масловский, – несмотря ни на какое увеличение техники, так как основным элементом боя был, есть и будет человек со всеми свойствами его характера. Вот этой моральной стороне в боях придавал всегда первенствующее значение генерал Юденич, который во всех операциях стремился неуклонно к использованию духовных сил как главного фактора победы.

Генералом Юденичем почти во всех операциях применялся важнейший принцип духовного порядка – принцип внезапности. Он также прекрасно учитывал значение чрезвычайной упругости, тягучести морального напряжения человека в бою и почти безграничную возможность использования до предела такого напряжения при воле к победе. Вот почему всякая операция, которую проводил генерал Юденич, начиналась с применения принципа внезапности, поражающего воображение противника своей неожиданностью, а в течение боев длительным напряжением сил бойцов в упорных атаках – при неослабевающей энергии их – создавалось нарастание впечатления, которое потрясало противника.

Так было в Сарыкамышских боях, когда мы были окружены вдвойне превосходящими силами турок и отрезаны от сообщения с внешним миром. В ежедневных тяжких боях в течение месяца, без отдыха и смены, под открытым небом, в жестокий мороз, при недостатке продовольствия и теплой одежды войска, казалось, окончательно изнемогали… И только силой воли, волей к победе генерала Юденича было использовано моральное напряжение войск до предела, что и дало блестящую победу».

Впрочем, дальнейший ход истории свел на нет все военные усилия, все победы русского оружия на Кавказском фронте и в целом в Великой войне. Отзвуки событий февраля 1917 года, «демократизации» армии докатились и до Кавказа. 5 марта 1917 года Юденич получил высшую должность в своей карьере, став главнокомандующим Кавказским фронтом (как говорили фронтовые острословы, одного Николая Николаевича сменил другой).

Однако ему не удалось остановить все нарастающее падение дисциплины и деморализацию в воинских частях. Учитывая эти факторы, а также отсутствие активности со стороны противника, Юденич отказался от наступательных операций, фронт перешел к обороне.

Это решение стоило Николаю Николаевичу слишком дорого, ведь он «игнорировал требования момента» и ничего не предпринимал для «решительного наступления революционной армии». Главкомом Кавказского фронта Юденич пробыл всего два месяца. Его отстранили от должности и вызвали в Петроград. Вскоре с заданием «ознакомиться с настроениями» в казачьих областях он выехал в Москву, а затем отправился в Могилев. Боевая история Кавказского фронта завершалась…


Василий Цветков, доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

ЦВЕТКОВ В.Ж. Генерал от инфантерии Н.Н. Юденич // Белое движение (серия «Лица. Эпизоды. Факты»). М., 2014
МАСЛОВСКИЙ Е.В. Великая война на Кавказском фронте. 1914–1917 гг. М., 2015

Владимир Ленин: через войну к революции

апреля 29, 2016

Кто бы мог подумать летом 1916-го, что уже через год с небольшим у власти в России утвердятся большевики и вскоре в стране вспыхнет самая настоящая гражданская война?! Между тем вождь большевиков Владимир Ленин еще задолго до этого заявлял, что «превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг»…

3219005_originalРеволюционный Петроград. 18 апреля 1917 года

Через 31 месяц после начала Первой мировой войны, в феврале 1917 года, произошло падение российской монархии. Еще через восемь месяцев, в октябре того же года, у власти утвердился Владимир Ленин, который с тех пор считался главным творцом «величайшего события российской истории XX века». Правда, за все это время (с начала апреля по конец октября 1917 года) Ленин находился в революционной столице только четыре месяца, но, похоже, этот факт никого не смущает. У революции должен быть вождь, и то, что все нити управления ею были в руках Ленина, желательно не подвергать сомнению. Впрочем, по отзывам современников, Ленин в полном смысле слова «жил революцией»…

Внутренние факторы

Что бы ни говорили апологеты монархии, самодержавная система вызывала ту или иную степень протеста – осознанного или неосознанного – во всех слоях населения. Отсюда не только возникновение либеральной оппозиции, но и «успех» российского социализма в двух его основных вариантах: марксистском (пролетарском) и народническом (крестьянском). Иначе и быть не могло: если слой образованных людей не находит естественного применения своим способностям к лидерству и управлению, то из его представителей начинает складываться антисистемное сообщество, руководствующееся постулатами, изначально противоположными существующей государственности.

Ktyby 1914В.И. Ленин: «Не будь войны, Россия могла бы прожить годы и даже десятилетия без революции против капиталистов». Фото 1914 года

Стоит ли удивляться, что это сообщество интеллигенции взяло на вооружение «самые передовые» социальные теории и занялось поиском не только легальных, но и нелегальных способов воплощения их в жизнь. В такой ситуации не было никакой гарантии, что в критических обстоятельствах интеллигентские доктрины не начнут резонировать с народными утопиями и предрассудками.

Разумеется, русский марксизм носил поначалу подражательный характер. Но случается, что ученики «по молодости» оказываются куда нетерпеливее своих учителей. Таковыми оказались российские большевики. Они искали кратчайшие пути претворения своих идей в действительность, мало задумываясь о средствах их реализации. Предполагалось, что российский пролетариат в союзе с крестьянством развернет борьбу против самодержавия, а после его свержения при поддержке беднейшей части сельских тружеников выступит против буржуазии в борьбе за социализм. Но история существенно скорректировала эти планы.

С началом Первой мировой войны Ленин обратился к факторам глобального порядка. Он стал связывать войну с грядущим крахом капитализма в его высшей, «империалистической» стадии. Теперь Ленина вдохновлял уже не столько «Капитал» Карла Маркса, сколько книга Джона Гобсона «Империализм» (1902). Согласно английскому автору, капитализм приобрел глобальный характер, на повестке дня стоял передел мира между ведущими империалистическими державами. Под впечатлением от нарисованной Гобсоном картины, «подтвержденной» разразившейся в 1914 году Первой мировой войной, Ленин уверовал в близость мировой революции, в это «универсальное» средство победить и самодержавие, и русскую буржуазию, и международный империализм. Позднее вождь большевиков откровенно признал:

«Не будь войны, Россия могла бы прожить годы и даже десятилетия без революции против капиталистов».

Ленинская установка была проста:

«Превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг». При этом Ленина не смущало то, что Россия оставалась «самой отсталой» из капиталистических стран. Более того, он, в отличие от других социалистов, делал ставку на «революционное творчество масс».

Ленин считал, что Россия, якобы прорвавшаяся вперед по части концентрации финансового капитала, но вместе с тем опутанная пережитками докапиталистической эпохи, в силу накопленных в ней острейших социальных и политических противоречий способна сыграть роль застрельщика в европейском движении к социализму. Ужасам войны противопоставлялась грандиозная утопия, подававшаяся в наукообразной оболочке. Но этому могли помешать правые социалисты, склонные, вопреки марксистскому учению, к защите «своего» буржуазного правительства.

306115013В 1917 году братание на российско-германском фронте приняло массовый характер

Еще в ноябре 1912 года Базельский социалистический конгресс принял манифест об угрозе надвигавшейся войны. В нем говорилось, что в любой момент армии великих европейских держав могут быть брошены друг против друга. Пролетариат, как подчеркивалось в манифесте, считает это преступлением против человечности, а потому намерен противопоставить империализму всю мощь своей международной солидарности. Манифест рекомендовал социалистам использовать неизбежный в случае войны экономический и политический кризис для борьбы за социалистическую революцию.

«Разжечь пролетарскую революцию на Западе»

Впрочем, с началом войны, забыв о принципах «пролетарского интернационализма», ведущие социалисты всех воюющих стран встали на сторону «своих» империалистических правительств. Вялая реакция на убийство во Франции Жана Жореса – главного и самого яркого противника войны – вполне это подтверждала. Однако Ленина, едва ли не единственного из европейских социалистических лидеров, вспышка «революционного шовинизма» не остановила.

Поскольку, по его мнению, воспрепятствовать мировой империалистической бойне могла только международная пролетарская революция, следовало так или иначе спровоцировать цепную реакцию революционных потрясений. С этой точки зрения было безразлично, в какой стране произойдет первый революционный взрыв. А потому социалисты разных воюющих стран обязаны были выступить против «своих» империалистических правительств. В этих обстоятельствах, согласно Ленину, надлежало «довести до конца буржуазную революцию в России, чтобы разжечь пролетарскую революцию на Западе». Причем в условиях войны вторая половина этой задачи якобы решалась одновременно с первой.

Между тем в Европе уже действовали малозаметные, но весьма многозначительные факторы иного порядка. Мир стал слишком тесным и агрессивным для того, чтобы дипломаты старой формации успевали договариваться о поддержании привычной стабильности. Сыграл свою роль и фактор социализации науки: ученые впервые попытались применить свои практики к общественно-политической жизни.

Возник феномен «наукообразного мифа», который придавал старым как мир утопиям дополнительную убедительность. Это провоцировало соблазн стремительного рывка вперед, в том числе и через «освободительную» войну. Мир стал «революционным» изнутри. Но в то же время он стал агрессивным вовне. В Европе победила вторая тенденция, в России обстановка была сложнее.

Причины, породившие такую ситуацию, были различимы: демографический бум привел к «омоложению» европейского населения, промышленный прогресс убеждал во «всесилии» человека, информационная революция усиливала иллюзорность массового сознания. Соответственно, возросла «безрассудность» обычных людей. В самый ход мировой истории впервые вмешалась возбужденная психика «маленького человека». На этом фоне правители, мыслившие категориями прошлых веков, начали – вольно или невольно – провоцировать войны и революции. Им подыгрывали средства массовой информации, доводившие неосознанное недовольство масс до шовинистической истерии.

Глобализация сталкивала ранее отчужденные миры, и трудно было надеяться, что они скоро придут к взаимопониманию. В известном смысле большевики предложили свой «универсальный» проект устранения обострившихся противоречий. Разумеется, он был утопичным, однако подкупал своей внешней гуманистической составляющей. Так рождался грандиозный революционный обман и самообман.

5–8 сентября 1915 года состоялась Международная социалистическая конференция в Циммервальде (Швейцария). Собралось 38 делегатов из ряда европейских стран. Поскольку Ленин не мог рассчитывать на большинство, он постарался создать так называемую «Циммервальдскую левую» группу – немногочисленную группу своих сторонников.

В дальнейшем он продолжил критику правых социалистов на Кинтальской социалистической конференции (апрель 1916 года), которая своим манифестом, обращенным к «разоряемым и умерщвляемым народам», заявила о необходимости завоевания власти пролетариатом. Однако ленинский лозунг «превращения войны империалистической в войну гражданскую» и здесь не встретил поддержки. Тем не менее Ленин упорно пытался привлечь сторонников. Он нашел их совсем не там, где рассчитывал.

Нетерпеливые народные массы

В годы войны обнаружилось поразительное явление: если в западных странах всерьез восприняли идею «священного единения» всех слоев общества против общего врага, то в России все образованные люди заговорили – кто со страхом, кто с надеждой – о неизбежной революции.

Считается, что значительную роль в нагнетании революционных настроений сыграли речи лидера либералов Павла Милюкова и известного правого деятеля Владимира Пуришкевича, принявшихся в конце 1916 года обличать пороки существующей власти с трибуны Государственной думы. Однако в конце февраля 1917 года народное возмущение прорвалось независимо от них.

С1В.И. Ленин провозглашает советскую власть. Худ. В.А. Серов

Под лозунгами «Хлеба!» и «Долой войну!» революция словно прокатилась мимо всех тогдашних оппозиционных политических лидеров, и в определенной мере даже социалистов. Забастовавшие, взвинченные до истерики женщины, которым стало нечем кормить своих детей, смогли увлечь за собой мужчин, люди вышли на многочисленные демонстрации. Под влиянием социалистических агитаторов к лозунгам, провозглашенным массами, добавился политический – «Долой самодержавие!». Ситуацию определили солдаты Петроградского гарнизона: им не хотелось идти на ненавистную войну и потому они с готовностью примкнули к возмущенным рабочим. Нетерпеливые массы стали навязывать политикам свой образ действий.

Образовавшееся после Февральской революции Временное правительство возглавили думские лидеры, рассчитывавшие, что избавление от царизма позволит победоносно закончить войну. Российские социалисты (меньшевики и эсеры), ставшие во главе Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, заняли шаткую позицию, формально поддерживая лозунг «Мир без аннексий и контрибуций». Но массы, уставшие от тягот войны, не соглашались ждать. На немедленном выходе России из войны настаивали также анархисты. О сепаратном мире, как ни странно, заговорили и отдельные правые, считавшие, что с падением самодержавия цели войны в глазах народа потеряли свою силу. Этим и воспользовался вернувшийся из эмиграции в начале апреля 1917 года Ленин.

В сущности, расчет Ленина в его знаменитых «Апрельских тезисах» строился на растущем народном возмущении продолжавшейся войной. Его предложения были просты: никаких уступок «революционному оборончеству», то есть тем «дурным» социалистам, которые поддерживают буржуазию и империалистов; соответственно, Временное правительство должно сойти со сцены.

Ленин выражал недовольство и лидерами Петроградского Совета – их следовало заменить «настоящими» революционерами. Также не находилось места в новой России «буржуазному» парламентаризму – ему на смену должна была прийти «более высокая» форма демократии в лице «республики Советов рабочих, батрацких, крестьянских и солдатских депутатов». Кроме того, Ленин говорил о необходимости централизации банковского дела и постепенного перехода к «общественному» контролю над производством и распределением продуктов. Именно так он понимал «шаги к социализму».

Излишне доказывать, что план Ленина был нереалистичен. Но бывают времена, когда взбаламученные массы видят в утопии единственно приемлемую реальность. Британский историк Роберт Сервис по значению сравнил 10 ленинских тезисов с 95 тезисами Мартина Лютера, которые великий проповедник пришпилил к дверям собора в Виттенберге почти 400 лет назад. В обоих случаях делалась ставка на неистовство народа, охваченного новой верой. Правда, Ленин специально подчеркивал:

«Мы должны базироваться только на сознательности масс». Но «сознательность», судя по всему, он понимал своеобразно, пребывая в уверенности, что массы рано или поздно двинутся по пути, указанному большевистской партией. На деле он сам в известной степени стал заложником растущего в народе стремления к миру «любой ценой».

Путь к власти

Как бы то ни было, но даже сподвижники Ленина сочли, что его предложения – «бред сумасшедшего». Большевистское руководство не приняло «Апрельских тезисов», посчитав их слишком абстрактными и на практике бесполезными. Впрочем, они все-таки были опубликованы в «Правде», хотя против их «разлагающего влияния» на страницах этой же газеты выступил Лев Каменев. Лишь в середине апреля Петроградская общегородская конференция большевиков неохотно одобрила ленинские тезисы, а потом их поддержала Всероссийская (Апрельская) конференция большевиков, проходившая с 24 по 29 апреля.

Ленину помог апрельский правительственный кризис. Разразившиеся события представляли собой характерное сочетание провокации и анархии, утопии и психоза. 18 апреля министр иностранных дел Временного правительства, уже упомянутый нами лидер кадетов Павел Милюков, имевший репутацию «гения бестактности», заверил засомневавшихся послов союзных держав, что Россия продолжит войну до победы.

Это пришлось не по вкусу членам Петроградского Совета, по-прежнему придерживавшимся, пусть и формально, лозунга «Мир без аннексий и контрибуций». 21 апреля на улицы столицы с требованиями мира вышло около 100 тыс. рабочих и солдат. Солдаты заговорили о том, что милюковская нота оказывает «дружескую услугу» империалистам всех стран, помогая им душить борьбу пролетариата за всеобщий мир. Начались антимилюковские солдатские и рабочие демонстрации, их встретили контрдемонстрации «чистой публики». Раздались провокационные выстрелы, появились убитые и раненые.

Dekret_o_mire«Декрет о мире» – первый декрет советской власти – был, по существу, призывом к мировой революции

Милюкову пришлось уйти в отставку. Образовалось коалиционное правительство, вроде бы заявившее о своем стремлении к прекращению войны, однако достижение мира по старинке видевшее лишь «в согласии с союзниками». В этой обстановке в частных беседах даже кадеты допускали, что скоро контроль над правительством, возможно, перейдет к Александру Керенскому, а затем власть и вовсе может докатиться до большевиков. Так и случилось. Можно сказать, что в апреле 1917 года Ленин одержал решающую победу. Большевикам осталось только добить тех политиков, которые не соглашались на немедленные переговоры о мире.

В июне 1917-го большевики предложили массам следующий набор лозунгов: «Долой царскую Думу!», «Долой 10 министров-капиталистов!», «Вся власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!», «Пересмотреть декларацию прав солдата!», «Отменить приказы против солдат и матросов!», «Долой войну!». Любопытно, что лозунги, намекавшие на притаившиеся силы реакции (несуществующая «царская» Дума, мифические «министры-капиталисты»), сочетались с призывами об отмене ограничений прав солдат. Все это обобщалось традиционным антивоенным лозунгом, реализация которого мыслилась через переход власти к Советам. 18 июня большевистские лозунги подхватила 500-тысячная манифестация трудящихся.

Начавшееся в тот же день наступление русских войск было сорвано. Разразился новый кризис, еще больше скомпрометировавший сторонников «войны до победного конца». В начале июля антиправительственная манифестация солдат Петроградского гарнизона, не желавших отправляться на фронт, едва не привела к падению Временного правительства. В известном смысле нетерпеливые массы опередили большевиков.

Нежелание воевать связывалось с аграрным вопросом: солдаты – в большинстве своем бывшие крестьяне – опасались, что пребывание на фронте помешает им успеть к «справедливому» дележу земель, который обещали представители партии эсеров, причем от лица Временного правительства. Между тем эсеры, посулив справедливое решение аграрного вопроса, медлили с ним и с вопросом о мире. Получалось, что они невольно подыгрывали большевикам. Последним оставалось лишь обогнать своих противников-социалистов по части обещаний. И это им удалось вопреки обвинениям в том, что большевики действуют «по указке германского Генерального штаба».

Несомненно, что победу большевикам обеспечили два лозунга: «Мир!» и «Земля!». Большего не понадобилось: массы требовали того и другого любой ценой. Под прикрытием этих воззваний, принятых 25–26 октября 1917 года Вторым Всероссийским съездом Советов, большевики с помощью солдат Петроградского гарнизона легко перехватили власть в стране у зазевавшихся меньшевиков и эсеров.

Однако ленинский «Декрет о мире» был, по существу, призывом к мировой революции. Правда, ни участники Второго съезда, ни широкие массы солдат не хотели этого замечать. В результате Россия сорвалась во внутреннюю гражданскую войну – куда более разорительную, нежели проклинаемая «война империалистическая». Такова была жуткая цена грандиозного обмана и самообмана социалистических доктринеров и легковерных масс.


Владимир Булдаков, доктор исторических наук

Военное искусство

апреля 29, 2016

События Первой мировой войны нашли яркий и трагический отклик в русском искусстве. По-другому и быть не могло: война действительно стала Отечественной и на первых порах пользовалась абсолютной поддержкой не только со стороны простых людей, но и тех, кто до этого не был замечен в выражении патриотических чувств…

I0697На линии огня. Худ. К.С. Петров-Водкин. 1916

Для прославления войн в екатерининскую эпоху достаточно было двух-трех поэтов, создававших торжественные оды, посвященные русским победителям. Круг читателей не превышал 20 тыс. человек: придворные, университетская публика и часть офицерства. В 1812 году потребовалась более широкая агитационная поддержка. В храмах по всей России зачитывались манифесты императора (их писал адмирал Александр Семенович Шишков), священники поддерживали патриотический дух в проповедях. Но в 1914 году Церковь уже не могла претендовать на роль единственного проводника государственной идеологии. Население империи выросло в четыре с лишним раза, в действующей армии сражались не сотни тысяч, а миллионы солдат, включая иноверцев, – и требовались новые агитационные институции.

Появилась массовая журналистика, возникли различные политические течения со своей прессой, в том числе и подпольной. Заметное общественное значение получила литература, сотни тысяч молодых людей воспринимали писателей как властителей дум. В верхушке понимали: победы на информационном фронте не менее важны, чем наступательные операции. Война шла не только в окопах, но и в умах. Об этом писал и генерал Алексей Брусилов.

«Еще хуже была у нас подготовка умов народа к войне, – сетовал он в мемуарах. – Она была вполне отрицательная. <…> Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. <…> Можно ли было при такой моральной подготовке к войне ожидать подъема духа и вызвать сильный патриотизм в народных массах?!»

Чем же был недоволен Брусилов? Чего ему не хватало?

Мобилизация декадентов

В начале ХХ века в России хронически недоставало лояльной престолу художественной интеллигенции. Но когда началась война, на некоторое время даже записные декаденты превратились в ярых патриотов. Военным корреспондентом «Русских ведомостей» стал Валерий Брюсов – поэт, изучавший историю, давно пророчивший «грядущих гуннов». В стихах первого года войны он то говорит на языке символов, то (очень робко!) обращается к окопной реальности. Как символист, Брюсов приветствовал войну громкими заклинаниями:

Под топот армий, гром орудий,
Под ньюпоров гудящий лёт,
Все то, о чем мы, как о чуде,
Мечтали, может быть, встает.

Так! слишком долго мы коснели
И длили Валтасаров пир!
Пусть, пусть из огненной купели
Преображенным выйдет мир!

С еще большим рвением включились в агитационную работу Федор Сологуб и Сергей Городецкий. Они превратились в неутомимых скальдов войны; правда, первый при этом показал себя не в пример более искренним и вдумчивым комментатором эпохи. Уже в июле 1914 года, вскоре после начала войны, в газете «День» вышли стихи Сологуба:

На начинающего Бог!
Вещанью мудрому поверьте.
Кто шлет соседям злые смерти,
Тот сам до срока изнемог.

На начинающего Бог!
Его твердыни станут пылью,
И обречет Господь бессилью
Его, зачинщика тревог.

На начинающего Бог!
Его кулак в броне железной,
Но разобьется он над бездной
О наш незыблемый чертог.

Вряд ли кто-то ждал от едкого мистика, автора «Навьих чар» и «Мелкого беса» таких простых лозунговых строк. А он доходчиво определил смысл войны: Германия начала бойню и будет за это наказана.

C2369«Патриотизм наш не дается нам легко. Любовь к Отечеству у нас в России есть нечто трудное, почти героическое», – писал поэт Федор Сологуб

Почти еженедельно в «Биржевых ведомостях» выходили статьи Сологуба – о сражениях, о смысле великого противостояния. В начале войны он надеялся на скорую и эффектную победу, провидел русскую армию в Берлине. В иных ситуациях желчный скептик, поэт стремился помочь русскому воинству – и не только статьями и стихами. С патриотической лекцией «Россия в мечтах и ожиданиях» он объездил всю империю, побывав и в прифронтовых районах, – наверное, вспомнил свое учительское прошлое. В каждом уезде тогда витийствовали патриотически настроенные ораторы из местных, писатель беседовал с ними.

В столицах с верноподданническими чувствами ситуация была болезненнее… А ведь еще за полвека до 1914-го каким естественным казался патриотизм! В ХХ веке все усложнилось неимоверно – и Сологуб не преуменьшал проблему: «Но патриотизм наш не дается нам легко. Любовь к Отечеству у нас в России есть нечто трудное, почти героическое. Слишком многое должна преодолеть она в нашей жизни, такой еще нелепой и ужасной».

C3130«Чувствую войну и чувствую, что вся она – на плечах России, и больнее всего – за Россию», – откликался Александр Блок на события лета-осени 1914 года

В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА В РОССИИ ХРОНИЧЕСКИ НЕ ХВАТАЛО ЛОЯЛЬНОЙ ПРЕСТОЛУ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, но, когда началась война, на некоторое время даже записные декаденты превратились в ярых патриотов

Еще до войны к патриотической героике обратился и Александр Блок, представивший себя «На поле Куликовом». Первые вести с фронта заставили его судить о событиях трезво и взволнованно. «Чувствую войну и чувствую, что вся она – на плечах России, и больнее всего – за Россию», – писал он в октябре 1914 года жене Любови Менделеевой-Блок, которая уехала работать в госпиталь сестрой милосердия. Толковать собственно о пулеметах и окопах ему было неинтересно. Его слова, в отличие от строк Маяковского, звучали напевно:

Идут века, шумит война,
Встает мятеж, горят деревни,
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней. –
Доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?

В 1915-м вышел сборник Блока «Стихи о России» – лиро-эпические строфы разных лет. «Лучшее из всего, что было создано в этой области со времени Тютчева», – сказал об этой книге критик Юрий Никольский, выразив мнение многих читателей – современников поэта. К прямому же изложению событий Блок обратится после осени 1917-го, когда в его стихи войдет улица, а формулы приобретут афористический чекан. Первая мировая подготовила его к такому повороту.

На войне он оказался в самый разгар Брусиловского прорыва, летом 1916-го.

«Сегодня я, как ты знаешь, призван, – писал он матери. – Вместе с тем я уже сегодня зачислен в организацию Земских и Городских союзов: звание мое – «табельщик 13-й инженерно-строительной дружины», которая устраивает укрепления; обязанности – приблизительно – учет работ чернорабочих; форма – почти офицерская – с кортиком, на днях надену ее. От призыва я тем самым освобожден; буду на офицерском положении и вблизи фронта…»

Заметим, что Блок на войну не рвался, но и увиливать от призыва не стал, хотя при его состоянии здоровья это было нетрудно. Обязанности свои он выполнял образцово, руководил рабочими, старался рационализировать их труд. Обустраивались они неподалеку от боевых действий, в районе Пинских болот. Вероятно, без этого опыта Блок не пришел бы к своим последним стихам, без которых не понять революционной бури 1917-го.

Эпоха Первой мировой – это еще и время шумного успеха Игоря Северянина, распевавшего с эстрад свои «поэзы». Он называл себя эгофутуристом, принимал эпатажную позу самовлюбленного эстета. В лучших его стихах проглядывала самоирония, а иногда и детская ранимость, но задиристые рифмованные монологи, поставленные на поток, изобиловали фальшивыми нотами.

Первой военной осенью он опубликовал в «Биржевых новостях» стихи с вызывающим призывом, не оглядываясь на войну, «кушать за десертом крэм». Тут-то и отвернулись от него даже некоторые истые поклонницы. Осенью 1914 года почти все были настроены патриотично, и редакцию забросали возмущенными откликами. Пришлось поэту идти на попятную. В его новых стихах появились воинственные восклицания:

Мы победим! Не я, вот, лично:
В стихах – великий; в битвах мал.
Но если надо, – что ж, отлично!
Шампанского! коня! кинжал!

Экзальтированным посетительницам литературных салонов эти сроки, наверное, нравились. А Северянин позже успел побывать и милитаристом, и пацифистом, и сторонником Февраля, и противником Керенского, и разоблачителем Романовых, и врагом большевиков, и сторонником СССР…

Лубочная пропаганда

I0703Богатырский бой Козьмы Крючкова с немецкими уланами. Военный лубок. 1914

На фронте ценится острое словцо, плакатный сатирический стиль. В этом жанре плодовито работал Павел Янов (псевдоним – П.Н. Янов-Витязь), автор сборников «Долой немцев!» и «Горе-завоеватель, или Немецкие свиньи в русском мешке», вышедших в 1914 году. Писал он хлестко, без усложненных рефлексий:

Немецкие свиньи попали впросак,
Наткнулися больно на русский кулак,
От боли и злости завыли,
В навоз свои морды зарыли…

Из той же оперы – лубочные рассказы и стихи о донском казаке Крючкове. В коротком бою 30 июля (11 августа) 1914 года четверо казаков уничтожили немецкий конный разъезд из 22 (по другой версии, из 27) бойцов. Козьма Крючков особо отличился в схватке, справившись с 11 немцами. Вскоре его образ уже красовался на агитплакате – рядышком со стихами неизвестного поэта:

Храбрый наш казак Крючков
Ловит на поле врагов.
Много ль, мало ль – не считает,
Их повсюду подцепляет.
Как догонит – не милует,
Сзади, спереди шпигует,
По возможности елику –
Сколько влезет их на пику.

Он стал первым георгиевским кавалером Второй Отечественной. Поэтесса Ксения Богаевская даже сложила величальную в его честь:

Знайте, станичники: грудь молодецкая
Ныне украшена белым крестом!
Первый Георгий! То – гордость донецкая,
Славную песню слагайте о том.

Мастера плакатного искусства старались прокомментировать каждый значимый боевой эпизод – разумеется, в выгодном для русской армии ракурсе. И в первые два месяца войны появилась своеобразная «крючковиана» – целая серия посвященных казаку красочных листовок. А еще были многочисленные заметки в армейской прессе. А еще – конфеты и папиросы с изображением героя.

I0706Почтовая открытка периода Первой мировой войны

Людям критического склада ума такая шумиха казалась излишней, да и подвиг Крючкова они считали фронтовой байкой. Известно высказывание Максима Горького:

«Подвиги Козьмы Крючкова больше от надуманности, чем от действительности». Но если бы Россия воздерживалась от таких пропагандистских шагов, война сложилась бы для нашей страны еще драматичнее. Да, по законам плакатного жанра противников представляли в карикатурном виде, русских – в ореоле непобедимости. Но нельзя подходить к лубку с мерками «критического реализма»!

Лубок, агитационный плакат с хлесткими надписями, был самым оперативным жанром в дорадийное время. В 1812 году славно сработали карикатуры Ивана Теребенёва и «афишки» Федора Ростопчина. Вот и в 1914-м фабрика плакатов А.Ф. Постнова трудилась в полную силу. На аллегорических картинках художники нередко изображали детей. Например, русский паренек гонит заплаканного мальчонку в кайзеровской каске. Подпись запоминалась надолго: «Плачет горько мальчик Вилли – его здорово побили».

Среди остряков-стихотворцев выделялся молодой Владимир Маяковский:

Эх и грозно, эх и сильно
Жирный немец шел на Вильно,
Да в бою у Осовца
Был острижен, как овца.

В сотрудничестве с Маяковским плакаты создавал художник Казимир Малевич: они работали над серией «Сегодняшний лубок». Сегодняшний – то есть современный. Высмеивали не только немцев – частенько на плакатах от русского штыка улепетывали турецкие паши в клоунских восточных туфлях. Каламбурная рифма Маяковского врезается в память:

Эх, султан, сидел бы в Порте,
Дракой рыла не попорти.

Но к 1916 году их патриотические порывы угасли. Умами овладели иные оттенки восприятия войны.

I0700Сатирический военный агитплакат. Авторы – В.В. Маяковский и К.С. Малевич. 1914

«Закройте глаза газет!»

Максим Горький, самый влиятельный писатель того времени (по тиражам, по признанию в Европе, по успеху издательских проектов), с самого начала считал эту войну абсолютным безумием. Бойня – и никакого героического эпоса. Для Горького Первая мировая стала глубоким разочарованием: он так верил в прогресс, в победную поступь Просвещения, а оказалось, что правительства и армии готовы к кровопролитию – совсем как в варварские века. Да еще и с невиданным размахом!

«Катастрофа, никогда еще не испытанная миром, потрясает и разрушает жизнь именно тех племен Европы, духовная энергия которых наиболее плодотворно стремилась и стремится к освобождению личности от мрачного наследия изжитых, угнетающих разум и волю фантазий древнего Востока – от мистик суеверий, пессимизма и анархизма, неизбежно возникающего на почве безнадежного отношения к жизни», – писал Горький с ужасом. Война за интересы буржуазии и амбиции аристократического честолюбия – лишь так воспринимал он Первую мировую.

Маяковскому по возрасту были положены метания, поэт не успел еще закостенеть. И в стихах, и в публицистике он рассуждал как противоречащий сам себе максималист. Поначалу так:

«Я не знаю, для грабежей ли, для убийств ли затеяли немцы войну? Может быть, сознательно только эта мысль руководит ими. Но каждое насилие в истории – шаг к совершенству, шаг к идеальному государству. Горе тому, кто после войны не будет уметь ничего, кроме резания человечьего мяса. Чтоб вовсе не было таких, уже сегодня хочется звать к обыкновенному «штатскому» геройству. Как русскому, мне свято каждое усилие солдата вырвать кусок вражьей земли, но как человек искусства, я должен думать, что, может быть, вся война выдумана только для того, чтоб кто-нибудь написал одно хорошее стихотворение».

При всей резкости стиля позиция почти традиционная: началась война, значит, нужны батальные гимны, значит, необходима литературная героика. Совсем как в 1812 году!

F1356Портрет композитора С.В. Рахманинова. Худ. К.А. Сомов. В годы Первой мировой войны на основе православных распевов Рахманинов создал хоровой цикл «Всенощное бдение»

Вскоре Маяковский пожурит старших коллег за вялые стихи о войне: «Все поэты, пишущие сейчас про войну, думают, что достаточно быть в Львове, чтоб стать современным. Достаточно в заученные размеры внести слова «пулемет», «пушка», и вы войдете в историю как бард сегодняшнего дня!

Пересмотрел все вышедшие последнее время стихи. Вот:

Опять родного нам народа
Мы стали братьями, и вот
Та наша общая свобода,
Как феникс, правит свой полет.

Заря смотрела долгим взглядом,
Ее кровавый луч не гас;
Наш Петербург стал Петроградом
В незабываемый тот час.

Кипи же, страшная стихия,
В войне да выкипит весь яд, –
Когда заговорит Россия,
То громы неба говорят.

Вы думаете – это одно стихотворение? Нет. По четыре строчки Брюсова, Бальмонта, Городецкого. Можно такие же строчки, одинаковые, как баранки, набрать из двадцати поэтов. Где же за трафаретом творец?»

Вот так посмеялся Маяковский над «отжившими формами», которые, по его мнению, неуместны, когда речь идет о событиях ХХ века. Война машин, война миллионов требует, казалось ему, какого-то невиданного ритма и языка!

Сам Маяковский писал о сражениях Первой мировой с разных идеологических позиций – от государственной, патриотической до пораженческой. Но всякий раз искал слова и ритмы, которые соответствовали бы трагическому разлому 1910-х годов. О новой войне нельзя было говорить ни языком Державина, ни в манере пушкинской «Полтавы», ни в символистском духе. Рваные строки новатора Маяковского звучали и нервно, и воинственно, и жалобно:

Что вы,
мама?
Белая, белая, как на гробе глазет.
«Оставьте!
О нем это,
об убитом, телеграмма.
Ах, закройте,
закройте глаза газет!»

(«Мама и убитый немцами вечер», 1914)

Повоевать Маяковскому не довелось. Но уже тогда он хотел, чтоб «к штыку приравняли перо». Вскоре война преломилась в его поэзии по-новому, в остро сатирическом ключе – именно такой правды ждала его молодая аудитория. А противники новатора возмущались грубостью и радикализмом этой правды:

Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!

К 1916 году антибуржуазная эмоция овладела студенчеством, да и вообще превалировала среди тыловой интеллигенции. Считалось (и во многом справедливо), что буржуа – искатели выгоды – предали армию. Погибают новобранцы и заслуженные ветераны, а у хозяев жизни – растут акции… Наши литераторы не замечали, что и для врагов война складывалась драматически, что Германия обречена. Они видели другое: распад системы управления в России, немалые военные потери, извечное воровство снабженцев…

Кредо «леваков» – сострадание крестьянству и пролетариату, то есть народу, терпевшему тяготы военного времени. Многие из них сочувствовали революционным партиям и не желали отождествлять себя со страной, которую считали «жандармом Европы». И эта линия начала брать верх. С 1916 года о войне все чаще писали в трагическом, сатирическом или пацифистском ключе. Мечты о Царьграде уже преподносились как анахронизм, сама русская армия – как бездушная машина, враждебная народу.

Репин, Нестеров, Петров-Водкин

Представители всех подразделений армии искусств откликались на трубы Второй Отечественной. Внимательно и нервно с первых дней войны следил за фронтовыми новостями Илья Репин – художник, неотделимый от истории, от общественного движения. Вспомним три его картины военного времени: «Бельгийский король Альберт в момент взрыва плотины в 1914 году», «Казак Козьма Крючков» и «Сестра Иванова ведет в атаку». Все сюжеты – из газетных передовиц. В те дни русские патриоты сочувствовали Бельгии и ее королю Альберту – первым жертвам германской военной машины. Ведь немцы нарушили нейтралитет Бельгии, а король Альберт сражался как рыцарь. Таким и увидел его Репин – доблестным воином.

О подвиге русской Жанны д’Арк Репин, как и вся Россия, узнал из прессы. 9 сентября 1915 года в Белоруссии, в бою под Мокрой Дубровой, сестра милосердия Римма Иванова под огнем выполняла свой священный долг. Погибли офицеры, рота осталась без командира. Тогда Иванова повела солдат в атаку на вражеские окопы. Наша взяла, немцы отступили, а сестру милосердия вынесли с поля боя со смертельным ранением. На картине Репина она навечно осталась живой, за ней рота движется вперед по кровавому снегу. Художник не эстетизирует войну, но восхищается силой и красотой человека, идущего на подвиг.

Другая сторона войны проявилась в живописи Михаила Нестерова. Еще до войны великая княгиня Елизавета Федоровна пригласила художника расписывать основанную ею Марфо-Мариинскую обитель в Москве. «Путь ко Христу» стал главной его работой в обители. А один из фрагментов этой композиции Нестерова уже во время Первой мировой тиражировался на массовых открытках.

Мы видим тяжелораненого солдата с перебинтованной головой, который стоит опираясь на костыли. Стоит, поддерживаемый сестрой милосердия, и вглядывается в русские березы – наверное, недавно вернулся с фронта, с чужбины. Людям в годы военных испытаний необходимо сопереживание Нестерова, как и героика Репина, и богатырское бахвальство лубка.

Мировая война отменила пышную классическую батальную живопись. Сражения ХХ века потребовали иного видения, новых красок. Академическая кисть не могла передать ужасов окопной, пулеметной, железной войны. Другое дело – особый взгляд художника, чье творчество отмечено поиском необычных форм. Так, автором, пожалуй, самой известной батальной картины о Первой мировой – «На линии огня» (1916) – стал Кузьма Петров-Водкин.

Изломанный мир этого мастера открывал войну, ставшую катастрофой для Европы и для России. Строй солдат движется в атаку. Напряженные, одинаковые лица с одинаковыми усами. Позы воинов неестественны, как неестественна преждевременная смерть. За ними – панорама горящих деревень. На первом плане – смертельно раненный прапорщик. Фуражка слетает с его головы, рука прижата к сердцу.

«Он жив, он смотрит – и в то же время вы ясно видите, что он мертв, убит, что земля уже не служит опорой его ногам, что он весь в воздухе, без поддержки, как луч, что в следующее мгновение он рухнет, навсегда прильнет к сырой земле. Эта необыкновенная воздушность фигуры, этот полет на невидимых крыльях – удивительны» – таковы пронзительные слова об этой картине писателя Леонида Андреева.

Бессмысленность, механистичность современной войны, ядовитые оттенки – и святость подвига. Воины защищают русские избы, защищают родную землю. Да и вообще жизнь, в понимании художника, это «вечный бой». Картина эмоциональна, и это эмоция 1916 года, когда многим представлялось, что в огне Великой войны гибнет прежний мир. Это наитие оказалось недалеким от истины. Тогда, в 1916-м, патриотический порыв интеллигенции уже увядал – и столица не приняла картину, посчитав Петрова-Водкина «ястребом», чуть ли не шовинистом.

Музы не молчали

Музыкальной эмблемой Первой мировой стал для нашей страны марш Василия Агапкина «Прощание славянки», написанный в 1912 году под впечатлением Балканской войны, в которой Россия не принимала участия. В этом марше нет бравурной, все сметающей воинственности. Русская военная музыка вообще на удивление человечна, в ней ощущается трагизм войны, предчувствие утрат. Духовые оркестры исполняли мелодию Агапкина во время солдатских проводов, она получила всероссийскую славу.

Набирали ход в те годы и другие шедевры духовой музыки: вальс Ильи Шатрова «На сопках Маньчжурии», марш «Тоска по Родине» Д.М. Трифонова (известны только фамилия и инициалы его создателя, более ничего). Все эти мелодии надолго пережили свою эпоху, не списаны они в архив и в наши дни. Промышленности удалось с осени 1914 года наладить выпуск «патриотических» грампластинок солидными по тем временам тиражами – до 100 тыс. Так шли в народ репортажи с фронта, сатирические куплеты, новые марши, песни, а также гимны держав Антанты. В первый год войны эти пластинки раскупались мгновенно.

МУЗЫКАЛЬНОЙ ЭМБЛЕМОЙ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ СТАЛ ДЛЯ РОССИИ МАРШ ВАСИЛИЯ АГАПКИНА «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ», написанный в 1912 году

Мелодии войны – это не только марши, но и симфоническая музыка и высокое вокальное искусство. Например, «Братское поминовение героев» – «русский реквием» Александра Кастальского, в котором он переплетал мотивы русских, английских и французских песнопений. Окончательную редакцию композитор создал во время Брусиловского прорыва. Кастальский предполагал некое панихидное действо у братских могил, трагический музыкальный спектакль.

Y1453Обложка первого издания нот легендарного марша

Звучал в годы войны и «Вокализ» Сергея Рахманинова, написанный им незадолго до сараевского выстрела. Голос Антонины Неждановой в вокализе многим казался голосом самой России. Именно в 1910-е Рахманинов обнажил в своей музыке русскую сущность. В разгар Второй Отечественной войны на основе православных распевов он создал хоровой цикл «Всенощное бдение», с тех пор навсегда вошедший в русскую церковную жизнь. Рахманинов как патриот проявил себя не только в творчестве – половину сборов от выступлений во время войны всемирно известный композитор и музыкант жертвовал в пользу русской армии, больных и раненых.

А самая известная песня Первой мировой считается народной.

Брала русская бригада
Галицийские поля,
И достались мне в награду
Два железных костыля.

Из села мы трое вышли,
Трое первых на селе,
И остались в Перемышле
Двое гнить в сырой земле.

Здесь чувствуется талант поэта c выверенным слухом, обработавшего солдатскую тему. От песни веет горечью, которая ощущается и 100 лет спустя…

К 1917 году в восприятии войны для художественной интеллигенции (за редким исключением) все заслонил один-единственный порыв: война – это вселенское горе и завершать ее следует немедленно, на любых условиях. Мало кому приходило в голову, что скоропалительный выход из войны во многом сделает бессмысленными жертвы всех фронтовых лет. Прошло три года – и капитулянтский угар оказался не слабее ура-патриотического. И тот же Северянин, недавно призывавший к походу на Берлин, взахлеб приветствовал мирные инициативы Ленина:

Да будет честь ему и слава,
Что мир им, первым, заключен!

Но это уже совсем другая история.


Арсений Замостьянов, кандидат филологических наук

Смех сквозь пули

апреля 28, 2016

Первая мировая война – нечеловеческое испытание, настоящий конвейер смерти. Пережить эти «годы роковые» можно было только с выносливым чувством юмора.

I0732«Под Варшавой и под Гродно // Били немцев как угодно». Сатирический военный агитплакат. Автор текста – В.В. Маяковский. 1914

Недаром самым популярным литературным героем того времени стал некий Йозеф Швейк из Праги, призванный в армию торговец крадеными и беспородными собаками. Писатель Ярослав Гашек сам был участником Первой мировой и создал в книге про бравого солдата Швейка ее сатирическую летопись. В те годы во всех воюющих странах появлялись анекдоты о политиках и полководцах, их пересказывали и на великосветских раутах, и в окопах.

Одновременно юмор стал плацдармом информационной войны. И поэтому в Германии еще до начала боевых действий законом было запрещено выставлять кайзера Вильгельма II в смешном свете. Зато как над ним потешались в странах Антанты!

«Перепишите провинцию на имя жены…»

Рассказывали, что задолго до войны, в 1897 году, когда Вильгельм II приехал в Россию с дружественным визитом, он посетил в Петербурге 85-й Выборгский полк. После церемониальных почестей кайзер во время смотра подошел к полковому трубачу и спросил, за что полку были пожалованы серебряные трубы.

– За взятие Берлина, ваше императорское величество! – рявкнул трубач.

– Ну, этого больше не повторится, – немного смущенно проговорил Вильгельм.

– Не могу знать! – жизнерадостно и громко отчеканил трубач. – Как прикажет нам наше императорское величество!

Вилли, понурив голову, грустно побрел прочь…

И вот началась война. В немецких газетах – победные реляции. Но госпитали переполнены ранеными. Кайзер, решив приободрить героев войны, навестил одну из больниц. Он дружески беседовал с солдатами, награждал храбрецов. Они уверяли его, что победа германского оружия не за горами. И только один раненый еврей сказал:

«Конечно, мы выиграем, ваше величество! Но я должен дать совет: на всякий случай перепишите провинцию Бранденбург на имя жены…»

А вот «флотский» анекдот. Создатель кайзеровского броненосного флота адмирал Альфред фон Тирпиц дубоватой прямолинейностью своих речей не раз вызывал столь сильное всеобщее раздражение, что рейхстаг отказывался удовлетворять его требования. После особенно бурного заседания ушлый политик Бернгард фон Бюлов с досадой сказал адмиралу:

«Милый Тирпиц! Вы совершенно не улавливаете нюансов и считаете, что дела обстоят или так, или этак. А в действительности они обстоят то так, то этак или и так и этак… А иногда – ни так ни этак!»

Первыми врывались в города

Шутили и на Восточном фронте. Во время наступления 8-й армии необходимо было взять город Луцк. Штурм был поручен 4-й («Железной») стрелковой бригаде генерала Антона Деникина, однако все ее усилия оказывались напрасными.

Тогда командующий Алексей Брусилов, по слухам, решил сыграть на честолюбии Деникина и его солдат, приказав одновременно штурмовать город и корпусу генерала Андрея Зайончковского. Зайончковский в приказе по корпусу объявил, что взять Луцк поручено его войскам, так как «железные стрелки» не в состоянии справиться с этой задачей.

Без сомнения, приказ командующего глубоко задел Деникина, и вскоре его солдаты взяли Луцк, причем сам генерал, перемещавшийся на автомобиле, ворвался в город одним из первых, о чем немедленно было доложено Брусилову.

А какое-то время спустя Брусилов получил рапорт Зайончковского, в котором тот докладывал о взятии Луцка войсками его 30-го корпуса. Остроумный Брусилов сделал пометку на этом рапорте:

«Занял Луцк и взял там в плен генерала Деникина».

А в английской армии самым популярным был такой анекдот. Сержант Британской империи Буль, рассказывая новобранцам о Первой мировой войне, делился секретами выживания в окопах:

«Если выпрямишься в окопе во весь рост – станешь мишенью для снайпера. Если бросишься при артобстреле на дно окопа – утонешь. Если начнешь дергаться – схлопочешь осколок мины. Если будешь сидеть смирно – попадешь под трибунал за преднамеренное обморожение».

Скидывай сапоги!

В ночь на 2 мая 1915 года на участке Тухов – Горлице началось наступление немецкой армии. Ураганный огонь тяжелой артиллерии кромсал людей. Кто мог, спасался бегством.

Некоторые офицеры, пытаясь сдержать отступление, вспоминали исторические примеры. Скажем, как Цезарь остановил бегство легионов, выйдя им навстречу и спокойно сказав:

«Не в ту сторону, солдаты, наступаете». Или как Суворов во время одного отступления бежал рядом, смешил солдат и кричал: «Заманивай их, братики, заманивай!»

Вот один из наших полковников и решил проявить находчивость в духе великих полководцев. Он скомандовал бегущим: «Стой, скидывай сапоги!»

Солдаты остановились, и многие начали покорно разуваться. Эта внезапная остановка немедленно отрезвила людей, мужество вернулось к ним.

Однако в условиях снарядного голода исторические примеры уже не помогали. После одного из вынужденных отступлений полковник составил такое донесение: «Наши части отбились бы за неимением снарядов и патронов камнями, но, так как почва здесь песчаная, сделать это не представлялось возможным».

I0731«Немцы! Сильны хоша вы, // А не видеть вам Варшавы. // Лучше бы в Берлин поперли, // Все пока не перемерли». Сатирический военный агитплакат. Авторы – В.В. Маяковский и К.С. Малевич. 1914

А пока в Европе воевали, будущий академик Иван Губкин, в честь которого в Москве потом назовут Институт нефти и газа (знаменитую Керосинку), находился в США, куда его командировали для изучения нефтяных месторождений. И вот тоже – попал в анекдот.

Как-то раз для геологоразведочной партии, при которой он состоял, потребовалась взрывчатка. Недолго думая Губкин зашел в ближайший магазин, где продавалось все, от гвоздя до бурильной установки, и приобрел большую партию динамита. При оформлении сделки он, не имея при себе крупной суммы, спросил хозяина магазина:

– Можно взять товар в кредит или нужно платить наличными?

– Если вы не в первый раз работаете с нашим динамитом, – равнодушно разъяснил хозяин, – то сойдет и в кредит.

– Нет, я в первый раз, – честно признался русский геолог.

– Тогда платите наличными, – вздохнул хозяин, с сочувствием оглядывая Губкина.

Сватовство солдата

Никак нельзя на войне без солдатских баек. Они в холод согреют, в голод червячка заморят, в грустную минуту плечи расправят. Вот, например, утешала служивых такая легенда. Прибыл государь император в действующую армию. И вдруг рядом с его величеством упал снаряд. Вертится да шипит так, что все опешили.

Один только солдат не растерялся. Схватил снаряд да и бросил в сторону – с такой силой, что далеко улетел, проклятый. И тут же за кустами прогремел взрыв! Присутствующие попадали. Через некоторое время поднялись, отряхнулись – все живы. Царь приосанился, посмотрел на солдата и говорит:

– Иди сюда. Как зовут?

– Рядовой Иванов!

– Вот что, рядовой, ты мне жизнь спас. Уж я тебя отблагодарю. Говори свое самое заветное желание! Царь я или не царь?

Солдат подумал-подумал и сказал:

– Хочу жениться на дочке графа Шереметева!

Император удивился, но виду не подал:

– Ну ладно. Графа ко мне!

Подходит граф, а государь ему и объявляет:

– Граф, здесь полковник Иванов желает жениться на твоей дочери. Что скажешь?

– Помилуйте, ваше величество, какой-то полковник? У нас таких женихов полна коробушка.

– Тогда – генерал-майор Иванов предлагает твоей дочери руку и сердце. Что ты на это скажешь?

– Несерьезно! Какой-то выскочка, генерал-майор…

– Хорошо, фельдмаршал Иванов желает взять в жены твою дочь. Что ты на это скажешь, граф?

Тут солдат подошел к царю, положил ему руку на плечо и молвил:

– Коля, да полно тебе! Что, мы себе невест не найдем, что ли?


Евгений Тростин

Охота Мономаха

апреля 28, 2016

В самом конце XIX века, в 1895 году, художник Виктор Васнецов, получивший к тому времени признание как мастер исторических полотен, написал для книги «Великокняжеская и царская охота на Руси» акварель «Отдых великого князя Владимира Мономаха после охоты». Что заставило Васнецова обратиться к личности Мономаха?

scan002Отдых великого князя Владимира Мономаха после охоты. Худ. В.М. Васнецов. 1895

Владимир Всеволодович Мономах стал великим киевским князем, как говорили в древности, «по старине». В 1113 году киевляне, недовольные правлением князя Святополка, учинили бунт против жировавших при нем ростовщиков, разгромили дворы тысяцкого (то есть главы города) Путяты, а также занимавшихся ростовщичеством евреев, потом устремились к княжескому дворцу. Перепуганные бояре срочно призвали в город Владимира Мономаха: «Пойди, князь, на стол отчий и дедов». Мономах, которому было уже 60 лет, взял власть в Киеве и, чтобы успокоить людей, ввел особый «Устав Владимира Мономаха», снизивший долговой процент со 100 или даже 200, как повелось при Святополке, до всего лишь 20.

«Украшенный добрым нравом»

Приход князя на великокняжеский стол по приглашению киевских старейшин и при одобрении киевлян не был внове. Такой порядок вообще характерен для домонгольской Руси. Влияние старейшин, городского веча было значительно сильнее, чем это кажется на первый взгляд. Князь, при всем своем могуществе, обычно советовался с дружиной, но считался и с мнением города. По сути, тот вечевой порядок, который долго сохранялся в Великом Новгороде, в домонгольскую эпоху существовал во множестве русских городов, а кое-где бытовал и после завоевания Руси монголами.

При князе Владимире Мономахе на Руси воцарилась тишина. Где авторитетом, где вооруженной рукой он принуждал удельных князей к порядку. Владимир был одним из немногих тогдашних русских князей, думавших о совместной борьбе с половцами и о мире среди родичей. Ученые единодушны в оценке Мономаха как мудрого политического деятеля, радевшего о единении Русской земли и ставившего общие цели выше собственных. Не раз он выступал инициатором княжеских съездов и заключения соглашений между князьями недружной семьи Рюриковичей, раздираемой противоречиями и завистью.

Размышляя о тщете человеческой жизни, он писал вздорному князю Олегу Гориславичу, постоянному зачинщику смуты на Руси: «А мы что такое, люди грешные и худые? Сегодня живы, а завтра мертвы, сегодня в славе и чести, а завтра в гробу и забыты». Но слова эти Гориславича не останавливали, хотя гнева Владимира Всеволодовича он и побаивался. Мономах, несомненно пользовавшийся высоким авторитетом, при этом поражал современников скромностью. «Украшенный, – отмечал летописец, – добрым нравом, славный победами, он не возносился, не величался».

Гроза и сват половцев

Мономах зорко следил за четким соблюдением сложившейся на Руси так называемой двуединой системы власти, сочетавшей верховенство князя киевского и владельцев княжеств-вотчин, которые иерархически подчинялись Киеву. Он был гарантом справедливости для всей семьи Рюриковичей и сурово карал тех из числа ее членов, кто нарушал принятые обычаи. Так, в 1116 году во главе объединенной рати Владимир выступил в поход против минского князя Глеба Всеславича. В ополчении участвовало большинство русских князей. Позже приструнил он и княжившего во Владимире-Волынском Ярослава Святополковича. Обычно Мономах поступал гуманно с «бившим челом» побежденным князем. Он оставлял принадлежавшее ему ранее княжество, но требовал послушания.

Даже столетие спустя о Владимире Всеволодовиче вспоминали как о сказочном могучем властелине. Неизвестный автор «Слова о погибели Русской земли» восторженно писал о Мономахе, которого, в отличие от униженных татарами князей XIII века – современников летописца, все боялись и уважали: «…половцы своих малых детей [именем его. – Е. А.] пугали. А литовцы из болот своих на свет не показывались, а венгры укрепляли каменные стены своих городов железными воротами, чтобы их великий Владимир не покорил, а немцы радовались, что они далеко – за синим морем».

Мономах прославился как мужественный воин, не раз глядевший смерти в лицо. Еще во времена своего удельного княжения он организовал несколько походов русских князей на половцев. Не все эти походы заканчивались удачно. В 1093 году в сражении на реке Стугне русские дружины вынуждены были отступить, на глазах Мономаха погиб в речных волнах его младший брат Ростислав. Через 10 лет битва близ урочища Сутень (в Приазовье) принесла победу над половцами. А решающее сражение состоялось в 1111 году.

Тогда русское войско пришло в степь под хоругвями крестового похода и на берегу реки Сальницы, притока Дона, разгромило основные силы половцев. После этого угроза половецких набегов на Русь значительно ослабла. Впрочем, Мономах оставался и умелым, гибким политиком: давая отпор непримиримым ханам, он строил дипломатические отношения с миролюбивыми половцами и даже женил одного из своих сыновей, Юрия (прозванного впоследствии Долгоруким), на дочери союзного половецкого хана Аепы Осеневича.

«На войну выйдя, не ленитесь»

У Владимира Мономаха была славная родословная: внук Ярослава Мудрого со стороны отца, по материнской линии он приходился внуком византийскому императору Константину Мономаху. Как раз в его честь он и принял свое прозвище. Владимир всегда был близок с отцом Всеволодом Ярославичем – князем переяславским, потом черниговским, а затем и великим князем киевским – и нередко ходил в походы во главе его дружины. Чаще всего молодой князь возвращался с победой, проявив себя хорошим полководцем, знатоком военного дела.

OLYMPUS DIGITAL CAMERAПортрет великого князя Владимира Всеволодовича Мономаха. Титулярник. 1672

«ЧТО УМЕЕТЕ ХОРОШЕГО, ТО НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, А ЧЕГО НЕ УМЕЕТЕ, ТОМУ УЧИТЕСЬ… Добро же творя, не ленитесь ни на что хорошее: пусть не застанет вас солнце в постели»

Недаром он писал сыновьям в своем мудром «Поучении»:

«Что надлежит делать отроку [дружиннику, слуге. – Е. А.] моему, то сам делал – на войне и на охотах, ночью и днем, в жару и стужу, не давая себе покоя. На посадников не полагаясь, ни на бирючей, сам делал, что было надо».

Только опытный воин может сказать такие слова:

«На войну выйдя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не предавайтесь, ни спанью; сторожей сами наряживайте и ночью, расставив стражу со всех сторон, около воинов ложитесь, а вставайте рано; а оружия не снимайте с себя второпях, не оглядевшись по лености: внезапно ведь человек погибает».

Как и другие князья того времени, Владимир переходил с одного княжеского стола на другой: был князем переяславским, черниговским, смоленским. После смерти отца в 1093 году по всем статьям именно он был первым претендентом на киевский престол. Однако Мономах проявил необыкновенное благородство: уступил Киев старшему в роду Рюриковичей, своему двоюродному брату Святополку, причем, согласно летописи, сказал: «Если сяду на столе отца своего, то буду воевать со Святополком [а война была бы неизбежна. – Е. А.], так как стол этот был его отца». Таким образом, князь Владимир придерживался принципа «горизонтального» наследования стола – от старшего брата (и его детей) к младшему (и его детям). Но при этом он был весьма влиятелен в Чернигове, Смоленске и даже в Новгороде, куда посадил своего сына Мстислава.

img293Великий князь Владимир Мономах. Худ. И.Я. Билибин. 1926

Поучение детям

Владимир Мономах был счастлив в семейной жизни. Его первая жена Гита – дочь англосаксонского короля Гарольда, потерпевшего поражение при Гастингсе в 1066 году от Вильгельма Завоевателя, – родила ему нескольких сыновей, среди которых выделялся уже упомянутый выше Мстислав. Он-то и стал преемником Мономаха на киевском столе. У Рюриковичей, княживших в Киеве, устанавливались в те времена обширные родственные связи со многими европейскими династиями. Мономах выдавал своих дочерей за знатных женихов из Венгрии, Чехии, Хорватии. Сын Владимира Мстислав был женат на шведской принцессе, и дочь от этого брака стала впоследствии византийской императрицей – согласно одной из версий, супругой императора Андроника Комнина.

Мономах был образованным человеком философского склада ума, он прекрасно владел пером. Рыжекудрый, с широкой бородой, сильный, отважный воин, князь совершил много походов, рисковал жизнью в бою и на охоте. Он писал о своих удачах и злоключениях: «А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил мне на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил меня невредимым. И с коня много падал, голову себе дважды разбивал, и руки и ноги свои повреждал…» Уму непостижимо, какое только зверье не водилось тогда на Черниговщине!

Скульптура Владимира Мономаха на памятнике «Тысячелетие России», открытом в Новгороде в 1862 году

Князь стремился, чтобы опыт его нелегкой, долгой и богатой событиями жизни не пропал втуне, хотел, чтобы сыновья и потомки помнили его добрые дела. Поэтому и написал в назидание детям знаменитое «Поучение», содержащее воспоминания о прожитых летах, о хитросплетениях политики, рассказы о вечных походах, разъездах и сражениях.

Вот некоторые наставления и советы Владимира Мономаха:

«Научись, верующий человек, быть благочестию свершителем, научись, по евангельскому слову, «очам управлению, языка воздержанию, ума смирению, тела подчинению, гнева подавлению, иметь помыслы чистые, побуждая себя на добрые дела, Господа ради; лишаемый – не мсти, ненавидимый – люби, гонимый – терпи, хулимый – молчи, умертви грех»».

«Паче же всего гордости не имейте в сердце и в уме…»

«Старых чтите, как отца, а молодых, как братьев. В дому своем не ленитесь, но за всем сами наблюдайте; не полагайтесь на тиуна или на отрока, чтобы не посмеялись приходящие к вам ни над домом вашим, ни над обедом вашим».

«Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Куда бы вы ни держали путь по своим землям, не давайте отрокам причинять вред ни своим, ни чужим, ни селам, ни посевам, чтобы не стали проклинать вас. Куда же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол; если не можете почтить его подарком – то пищей и питьем: ибо они, проходя, прославят человека по всем землям, или добрым, или злым. Больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны. Не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите. Жену свою любите, но не давайте ей власти над собой. А вот вам и основа всему: страх Божий имейте превыше всего».

«Премудрых слушать, старшим покоряться»

Давал он сыновьям и наставления о поведении в быту:

«Есть и пить без шума великого, при старых молчать, премудрых слушать, старшим покоряться, с равными и младшими любовь иметь, без лукавства беседуя, а побольше разуметь; не свиреповать словом, не хулить в беседе, не много смеяться, <…> с непутевыми женщинами не беседовать и избегать их, глаза держа книзу, а душу ввысь, не уклоняться учить увлекающихся властью, ни во что ставить всеобщий почет. Если кто из вас может другим принести пользу, от Бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насладится».

И еще одно поучение, достойное библейских мудрецов:

«Что умеете хорошего, то не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь – как отец мой, дома сидя, знал пять языков, оттого и честь от других стран. Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет, а чего не умеет, тому не научится. Добро же творя, не ленитесь ни на что хорошее: <…> пусть не застанет вас солнце в постели».

Владимир Мономах умер в 1125 году, 72 лет от роду. Летописец отмечал, что по нему скорбели «весь народ и все людье» в отличие от его предшественника на киевском столе Святополка, по которому плакали лишь овдовевшая княгиня да дружина. Славной эпитафией Мономаху стали слова летописца о нем: был «братолюбець и нищелюбець и добрый страдалець за Рускую землю». Редко кто из правителей нашей страны удостаивался такой эпитафии.


Евгений Анисимов, доктор исторических наук

«Историю сию в порядок привел»

апреля 28, 2016

19 апреля 1686 года родился выдающийся русский историк Василий Никитич Татищев. Его «Историю Российскую» можно считать первой попыткой создания обобщающего научного труда о прошлом нашего Отечества

23_29Портрет Василия Никитича Татищева (1686–1750). Неизвестный художник XIX века по оригиналу XVIII века

Многогранные таланты Василия Татищева проявились в военной службе, дипломатической деятельности, управлении горным делом и на административном поприще. Однако главным трудом его жизни стало создание «Истории Российской».

Птенец гнезда Петрова

Василий Никитич Татищев появился на свет 19 (29) апреля 1686 года в семье, которая вела свое происхождение от смоленских князей. Однако в XVII веке эта ветвь знатного рода была уже захудалой, и предки будущего историка, хотя и служили при московском дворе, высоких чинов не имели. Его дед, Алексей Степанович, дослужился до стольника, одно время был воеводой в Ярославле. Отец, Никита Алексеевич, в свою очередь, также стал стольником.

Жизнь русского дворянина XVII – первой половины XVIII века, вплоть до знаменитого Манифеста о вольности дворянства, последовавшего в 1762 году, была непрерывной чередой различных служб: военных походов, административных поручений, дипломатических поездок и т. д. В этом смысле Василия Никитича можно назвать и типичным, и ярким представителем своего сословия.

Служебная карьера Татищева началась в семь лет, когда его определили на придворную службу – стольником при дворе царя Ивана Алексеевича, брата Петра Великого. С 1704 года он был на действительной военной службе и участвовал во многих сражениях Северной войны – в осаде и взятии Нарвы, в Полтавской баталии.

В 1711 году Василий Татищев прошел и неудачный для русской армии Прутский поход, едва не окончившийся пленом для Петра I. Впрочем, тогда же государь начал выделять молодого офицера. Ему поручались дипломатические миссии: в 1714 году – в Пруссию, в 1717-м – в Гданьск, в 1718-м – на Аландский конгресс, где решался вопрос о заключении мира со Швецией.

scan383Первое издание «Истории Российской» В.Н. Татищева

В 1720–1723 годах Татищев проводит много времени на Урале и в Сибири, руководя местными заводами. Затем, после недолгого пребывания при дворе Петра Великого, отправляется в Швецию, где около двух лет выполняет дипломатическую миссию, знакомясь с различными производствами, а также с архивами и научными трудами. Далее вновь череда административных назначений: служба на Московском монетном дворе (1727–1733), управление уральскими заводами (1734–1737), руководство Оренбургской экспедицией (1737–1739), Калмыцкой комиссией (1739–1741), губернаторство в Астрахани (1741–1745).

Нрав Василий Никитич имел крутой, администратором был суровым. Неудивительно, что у него часто возникали конфликты как с начальниками, так и с подчиненными. Последние годы жизни (1746–1750) историк провел в своем имении Болдино, находясь под следствием. Для него этот период стал своеобразной «болдинской осенью», осенью жизни, когда можно было все основное время уделять научным трудам, заветным замыслам, которые он реализовывал на протяжении всей жизни.

Главным жизненным кредо Василия Никитича, как истинного сына Петровской эпохи, была постоянная активность. Один из современников, наблюдавший его уже в преклонных годах, писал:

«Этот старик был замечателен своим сократическим видом, изнеженным телом, которое он много лет поддерживал великою умеренностью, и тем, что ум его постоянно был занят. Если он не пишет, не читает, не говорит о делах, то постоянно перекидывает кости из одной руки в другую».

История с географией

Поначалу научные занятия Татищева явились частью его служебных обязанностей, что было обычным делом для петровского времени.

«Практическую планиметрию Петр Великий приказал графу Брюсу сочинить, которой в 1716-м на меня положил, и довольно было зделано», – вспоминал уже в конце жизни Василий Никитич. А в 1719 году государь «изволил быть намерен» определить Татищева «к землемерию всего государства и сочинению обстоятельной российской географии с ландкартами».

Подготовка к этой работе, так, впрочем, и не осуществившейся из-за назначения на уральские заводы, привела нашего героя к мысли о необходимости заняться русской историей – чтобы лучше понимать географию.

В «Предъизвесчении» к «Истории Российской» Василий Никитич пояснил, что «за недостатком обстоятельной российской географии» поручение составить ее передал ему генерал-фельдмаршал Яков Брюс, которому самому времени для этого труда недоставало.

«Ему, яко командиру и благодетелю, отказатьца не мог, оное в 1719-м от него принял и мнил, что сие из сообсченных мне от него известей сочинить нетрудно, немедленно по предписанному от него плану [оную] начал.Обаче в самом начале увидел, что оную из древняго состояния без достаточной древней гистории и новую без совершенных со всеми обстоятельствы известей начать и производить неможно, ибо надлежало вначале знать о имяни, какого оное языка, что значит и от какой причины произошло.

К тому ж надлежит знать, какой народ в том пределе издревле обитал, как далеко границы в которое время распростирались, кто владетели были, когда и каким случаем к России приобсчено», – писал Татищев.

В Петербурге будущий историк получил из личной библиотеки царя «древнюю Несторову летопись», которую он скопировал и забрал с собой на Урал и в Сибирь в 1720 году. Именно этот период Татищев позднее обозначил как начало своей работы над русской историей. Здесь, в глубине России, он «нашел другую, того же Нестора летопись». Значительные разночтения с имевшимся у Татищева списком заставили его задуматься о необходимости собирания летописных источников, чтобы «сводить их вместе». Говоря современным языком – проводить анализ текстов, выводя с помощью критики научное знание о прошлом.

Одной из заслуг Татищева стала систематическая работа по сбору рукописных источников, в первую очередь списков русских летописей, значение которых для реконструкции раннего периода истории нашей страны он осознавал в полной мере. Кроме того, ученый впервые ввел в научный оборот такие важные памятники русского права, как «Русская Правда» и «Судебник 1550 года». Внимание к законодательству было у Татищева не случайным. Именно законы, по его мнению, всегда способствуют переменам и общественному развитию.

Идеологическая основа

Татищев, как и полагается истинному сыну петровского времени, закладывал в свою концепцию исторического процесса идеи рациональной философии и раннего просветительства.

«Все деяния, – считал он, – от ума или глупости произходят. Однако ж я глупость не поставляю за особое сусчество, но оное слово токмо недостаток или оскудение ума, власно как стужа оскудение теплоты, а не есть особое сусчество или материя».

«Всемирное умопросвясчение» – вот магистральный путь развития человечества. На этом пути Татищев особо отмечал три события: «обретение букв, чрез которые возъимели способ вечно написанное в память сохранить»; «Христа Спасителя на землю пришествие, которым совершенно открылось познание Творца и должность твари к Богу, себе и ближнему»; «обретение тиснения книг и вольное всем употребление, чрез которое весьма великое просвясчение мир получил, ибо чрез то науки вольные возрасли и книг полезных умножилось». Таким образом, для Татищева божественное откровение, появление письменности и изобретение книгопечатания были явлениями одного порядка.

В ГОРОДАХ ИЛИ НЕБОЛЬШИХ ГОСУДАРСТВАХ, «ГДЕ ВСЕМ ХОЗЯЕВАМ ДОМОВ ВСКОРЕ СОБРАТЬСЯ МОЖНО», «ДЕМОКРАТИЯ С ПОЛЬЗОЮ УПОТРЕБИТСЯ». Но «великие государства не могут иначе правиться, как самовластием»

В политическом плане Василий Никитич был убежденным монархистом, сторонником самодержавного правления в России. Он обосновывал его необходимость модным среди мыслителей XVIII столетия географическим фактором. Специальное сочинение Татищева «Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося шляхетства русского о правлении государственном» подробно раскрывает этот вопрос. По мысли ученого, есть три главные формы правления: монархия, аристократия и демократия.

«Из сих разных правительств каждая область избирает, разсмотря положение места, пространство владения и состояние людей», – писал Татищев.

В городах или небольших государствах, «где всем хозяевам домов вскоре собраться можно», «демократия с пользою употребится». В государствах из нескольких городов и с просвещенным населением, которое «законы хранить без принуждения прилежит», может быть полезно и аристократическое правление. Но «великие государства» (Татищев называет среди них Испанию, Францию, Россию, Турцию, Персию, Индию, Китай) «не могут иначе правиться, как самовластием».

В специальной главе «Истории Российской» под названием «О древнем правительстве руском и других в пример» Татищев утверждал:

«Всяк может видеть, сколько монархическое правление государству нашему протчих полезнее, чрез которое богатство, сила и слава государства умножается, а чрез протчее умаляется и гинет».

«История Российская»

Главный труд Татищева – полная история России – создавался на протяжении трех десятилетий. Известны две его основные редакции. Первая в целом была окончена к 1739 году, когда автор прибыл в Санкт-Петербург с рукописью для обсуждения ее в ученых кругах. Об этом сообщил сам Татищев:

«Я историю сию в порядок привел и примечаниями некоторые места изъяснил».

Работа над второй редакцией шла в 1740-е годы вплоть до смерти автора.

Сперва Василий Никитич намеревался дать погодный перечень различных исторических известий, точно указывая летописный или иной источник, а затем комментируя их. Таким образом, должно было появиться своеобразное «Собрание из древних русских летописцев». Однако позднее он стал перерабатывать, переписывать летописные сведения, создавая свою версию летописного свода. В связи с этим Татищева часто называют «последним летописцем», причем не всегда в положительном смысле.

Например, Павел Николаевич Милюков, крупный историк и по совместительству лидер кадетской партии, являвшейся самой влиятельной либеральной политической силой предреволюционной России, утверждал, что Татищев создал «не историю и даже не предварительную ученую разработку материала для будущей истории, а ту же летопись в новом татищевском своде».

Портрет императора Петра I (фрагмент). Худ. А.П. Антропов. Петр I был инициатором работы В.Н. Татищева по составлению российской географии и истории

Вместе с тем от традиционного летописного произведения сочинение Татищева отличает основательная источниковая база, о которой он специально говорит в «Предъизвесчении» к «Истории Российской». В «Истории» кроме древнерусских летописей и актов использованы также труды античных и византийских историков, польские хроники, работы средневековых европейских и восточных авторов. Татищев демонстрирует знакомство с идеями европейских философов и политических мыслителей, таких как Христиан Вольф, Самуил Пуфендорф, Гуго Гроций и другие.

Для написания истории, по мысли Татищева, необходимо «много книг как своих, так иностранных читать», иметь «свободный смысл, к чему наука логики много пользует» и, наконец, владеть искусством риторики, то есть красноречием.

Татищев специально оговаривал невозможность изучения истории без знания и привлечения сведений из смежных и вспомогательных научных дисциплин. Особо он выделял значение хронологии, географии и генеалогии, «бес которых историа ясною и внятною быть не может».

Татищев сумел довести изложение событий до 1577 года. Для более позднего времени истории Отечества остались только подготовительные материалы. Они также представляют определенную ценность, поскольку при составлении рассказа о царствовании Алексея Михайловича и Федора Алексеевича Татищев пользовался среди прочего и не дошедшими до нас источниками, в частности сочинением Алексея Лихачева – приближенного третьего царя из династии Романовых.

«Татищевские известия»

Отказ Татищева от идеи представить просто погодный перечень летописных и прочих известий и создание им собственного варианта летописного свода породили проблему так называемых «татищевских известий». Речь идет о фактах и событиях, описанных нашим героем, но отсутствующих в сохранившихся до наших дней источниках. При этом известно, что библиотека Василия Никитича со многими ценными рукописными материалами сгорела. И поэтому историки долгие годы спорят по поводу достоверности отдельных фрагментов татищевского текста.

Памятник В.Н. Татищеву и В. И. де Геннину – основателям города – на старейшей площади Екатеринбурга

Одни полагают, что Татищев не мог выдумать эти «известия» и просто копировал их из древних рукописей, впоследствии утраченных. Оптимистичную оценку «татищевских известий» можно найти, например, у выдающегося советского историка академика Михаила Николаевича Тихомирова.

«По счастливой случайности, – подчеркивал он, – Татищев пользовался как раз теми материалами, которые не сохранились до нашего времени, и в этом отношении его труд имеет несравнимо бóльшие преимущества как первоисточник, чем труд Карамзина, почти целиком (за исключением Троицкой пергаментной летописи) основанный на источниках, сохранившихся в наших архивах».

Другие историки в «счастливые случайности» не верят. За выдумывание событий Татищева критиковал еще Николай Михайлович Карамзин. Крупнейший знаток русской историографии XVIII столетия Сергей Леонидович Пештич выражал сомнение в том, что Татищев «располагал источниками, до нас не дошедшими».

«В общем виде возможности такого допущения абстрактно отрицать, конечно, нельзя. Но сводить весь огромный фонд так называемых «татищевских известий» к источникам, безнадежно исчезнувшим с научного горизонта, нет фактического основания», – писал он 50 лет назад.

Совсем резко высказывается на этот счет современный украинский историк Алексей Толочко, посвятивший «татищевским известиям» обширную монографию.

«В качестве собрания источников она [«История Российская». – А. С.] не представляет собой ничего ценного, – делает вывод исследователь, – но вот в качестве коллекции мистификаций представляется действительно выдающимся текстом. Именно эта сторона деятельности Татищева позволяет оценить его не как летописца, но как вдумчивого, тонкого и проницательного историка. Не только одаренного незаурядной наблюдательностью и интуицией, но и весьма добротно оснащенного технически».

Думается, что спор о подлинности «татищевских известий», степени их достоверности или подложности принадлежит к категории «вечных тем». И позиция в этом споре того или иного ученого определяется скорее уровнем его источниковедческого «оптимизма» или «пессимизма», а иногда и собственными представлениями о том, «как все было на самом деле». Однако несомненно, что наличие «татищевских известий» вот уже на протяжении двух с лишним веков приковывает дополнительное внимание к «Истории Российской».

Судьба наследия

Татищеву так и не довелось увидеть свои труды и самый главный из них – «Историю Российскую» – напечатанными. Между тем многолетние связи с Петербургской академией наук, куда Татищев отправлял рукописи своих работ, способствовали тому, что его творчество находилось в поле зрения отечественной научной общественности. Рукописью «Истории Российской» Татищева пользовался Михаил Васильевич Ломоносов, и в его исторических трудах заметен явственный след ее влияния. С ней работали и такие историки XVIII века, как Федор Эмин и Михаил Щербатов.

Оппонент Ломоносова, немецкий историк, работавший одно время в России, Август Людвиг Шлецер планировал издать татищевскую «Историю», думая положить ее в основу собственного обобщающего труда. В свой экземпляр этого издания он предполагал вставить чистые листы бумаги, куда вписывались бы им со временем дополнения из русских и иностранных источников.

Первым издателем «Истории Российской» стал академик Герард Фридрих Миллер, неутомимый труженик на ниве русской истории. В типографии Московского университета под его «смотрением» в 1768–1774 годах вышли три первых тома. Четвертый том увидел свет в Петербурге в 1784 году, уже после кончины Миллера. Наконец, в 1848-м усилиями М.П. Погодина и О.М. Бодянского вышла и пятая книга «Истории».

В советское время, в 1960-х годах, было выпущено академическое издание «Истории Российской» с учетом разночтений в различных редакциях и с подробными комментариями ведущих ученых. В 1990-х на его основе издательство «Ладомир» подготовило собрание сочинений В.Н. Татищева в восьми томах. Труды Татищева не только по истории, но и посвященные другим темам (педагогика, горное дело, монетное обращение), а также его письма публиковались неоднократно.

О Василии Никитиче Татищеве писали и будут писать. Ведь значение его личности и деятельности трудно переоценить – он первопроходец, первооткрыватель. До него практически не было в России людей, предпринимавших попытки создать исторические труды на научной основе, а потому он не мог опереться на опыт предшественников.

Лучшую характеристику вклада Татищева в отечественную историографию дал другой великий историк – Сергей Михайлович Соловьев:

«Заслуга Татищева состоит в том, что он первый начал дело так, как следовало начать: собрал материалы, подверг их критике, свел летописные известия, снабдил их примечаниями географическими, этнографическими и хронологическими, указал на многие важные вопросы, послужившие темами для позднейших исследований, собрал известия древних и новых писателей о древнейшем состоянии страны, получившей после название России, – одним словом, указал путь и дал средства своим соотечественникам заниматься русскою историею».

Александр Самарин, доктор исторических наук

Что почитать?

knigi

ЮХТ А.И. Государственная деятельность В.Н. Татищева в 20-х – начале 30-х годов XVIII в. М., 1985
КУЗЬМИН А.Г. Татищев. М., 1987 (серия «ЖЗЛ»)

Переписка Сталина и Реннера (по материалам РГАСПИ)

апреля 28, 2016

Благодаря действиям Красной армии Австрия, исчезнувшая в 1938 году с политической карты Европы в результате осуществленного Гитлером аншлюса, получила шанс на возрождение собственной государственности.

5Карл Реннер представлялся Иосифу Сталину наиболее подходящей фигурой на роль главы послевоенного Временного правительства Австрии. На фото: Карл Реннер (в центре) и другие члены правительства направляются к зданию парламента. Вена, 29 апреля 1945 года

В самом конце марта 1945 года советские войска после успешно проведенной Балатонской операции вступили на австрийскую землю. 5 апреля части 3-го Украинского фронта начали штурм Вены. Командующий фронтом маршал Федор Толбухин в обращении к населению заявил, что Красная армия ведет боевые действия не с целью завоевания Австрии, а ради восстановления ее независимости и изгнания нацистов. 9 апреля над австрийской столицей взвился красный флаг, хотя бои в городе шли еще несколько дней – до 13 апреля.

Продолжая преследование разбитых вражеских соединений, войска 3-го Украинского фронта заняли большую часть Нижней Австрии и Штирии.

Одновременно войска 2-го Украинского фронта под командованием маршала Родиона Малиновского освободили районы Австрии, расположенные к северу от Дуная. В боях за Австрию погибли свыше 38 тыс. советских солдат и офицеров, около 130 тыс. были ранены. Участвовавшие в Венской наступательной операции бойцы были награждены медалью «За взятие Вены».

В итоге благодаря действиям Красной армии Австрия, в марте 1938 года исчезнувшая с политической карты Европы в результате осуществленного Адольфом Гитлером присоединения (аншлюса) к нацистской Германии, получила шанс на возрождение собственной государственности. Однако дорога маленькой альпийской страны к независимости и нейтральному статусу оказалась долгой и непростой: лишь спустя 10 лет после освобождения от гитлеровского господства, в мае 1955 года, в Вене был подписан так называемый Государственный договор, согласно которому Австрия получила полный суверенитет в вопросах внешней и внутренней политики.

Это было связано с тем, что Австрия, в отличие от других освобожденных стран, таких как Польша, Чехословакия, Бельгия или Югославия, находилась в особом положении. В годы войны она являлась частью Германского рейха, который активно использовал ее материальные и людские ресурсы в войне против стран антигитлеровской коалиции. К тому же Австрия была, пожалуй, единственной захваченной немцами страной, где движение Сопротивления не приняло широкого характера; более того, многие австрийцы в 1938 году приветствовали аншлюс и затем активно сотрудничали с нацистскими властями.

На улицах австрийской столицы. Весна 1945 года

Все это обуславливало необходимость осуществить отделение Австрии от Германии, провести ее демилитаризацию и денацификацию. Поэтому союзники решили вплоть до выполнения указанных задач подвергнуть страну оккупации, разделив ее территорию на четыре зоны. После того как в конце апреля – начале мая 1945 года американцы, англичане и французы, практически не встречая сопротивления, заняли западные и южные области Австрии, определилась демаркационная линия между войсками западных держав и Красной армией. В советскую зону оккупации вошли Нижняя Австрия, Бургенланд и часть Верхней Австрии, британские войска обосновались в Штирии и Каринтии, американские – в Зальцбурге и Верхней Австрии, французские – в Тироле и Форарльберге. Вена также была разделена на сектора. По завершении войны верховная власть в стране и формально, и фактически принадлежала верховным главнокомандующим вооруженными силами каждой из четырех великих держав в районах нахождения их войск.

Важнейшей задачей после освобождения этих земель было формирование дееспособных общеавстрийских органов власти из лиц, занимавших государственные посты в Австрии до аншлюса и незапятнанных сотрудничеством с нацистами в последующие годы.

Еще в начале апреля 1945 года, когда шли ожесточенные бои за Вену, был установлен контакт между представителями Красной армии и видным австрийским политиком Карлом Реннером (1870–1950). Он являлся одним из лидеров австрийской социал-демократии, возглавил Австрийскую Республику после распада империи Габсбургов в 1918 году и в сентябре 1919 года в качестве председателя австрийской делегации подписал Сен-Жерменский договор, определивший новые границы страны. Уйдя с большой политической арены в 1933 году, Реннер, будучи осторожным и хитрым политиком, достаточно благополучно пережил время сначала австрофашистского, а затем нацистского господства.

Медаль «За взятие Вены». На оборотной ее стороне указана дата освобождения города – 13 апреля 1945 года

В силу ряда обстоятельств он представлялся Иосифу Сталину наиболее подходящей фигурой на роль главы послевоенного Временного правительства Австрии. Реннер имел опыт государственного управления, пользовался авторитетом в австрийском обществе, к тому же его кандидатура не была неприемлемой для западных союзников СССР. И 4 апреля 1945 года Военному совету 3-го Украинского фронта была направлена шифротелеграмма за подписью Сталина, в которой содержалось распоряжение «оказать Реннеру доверие».

27 апреля 1945 года было провозглашено восстановление свободной и независимой Австрии, а также образовано Временное правительство во главе с Карлом Реннером. Маршал Толбухин одобрил предложенный Реннером состав кабинета, в который наряду с социалистами вошли коммунисты и правые антифашисты из Австрийской народной партии. В октябре 1945 года последовало официальное признание австрийского правительства со стороны США, Великобритании и Франции.

Прерогативы австрийских властей с самого начала были существенно ограничены в пользу оккупирующих страну держав. В соответствии с подписанным в июле 1945 года Соглашением о контрольном механизме в Австрии был сформирован четырехсторонний орган управления – Союзническая комиссия, получившая право верховного надзора за деятельностью австрийского правительства. Механизм контроля союзников хотя и становился со временем более мягким, однако сохранялся вплоть до подписания Государственного договора и вывода с территории Австрии иностранных войск в 1955 году. После проведения в ноябре 1945 года первых за последние 15 лет свободных выборов в парламент Австрии восстановление ее государственности в целом завершилось. В результате Австрии удалось избежать угрозы национального раскола, который пришлось пережить послевоенной Германии.

Интересным документальным свидетельством переломных для Австрии событий 1945 года является переписка Сталина и Реннера, хранящаяся в личном фонде Сталина (Ф. 558) Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). Она охватывает период с апреля 1945-го по февраль 1946 года и проливает свет на формирование Временного австрийского правительства, ярко иллюстрируя те сложности, с которыми столкнулись новые австрийские власти после изгнания нацистов (проблемы со снабжением населения продовольствием, вопрос о признании Временного правительства в качестве легитимного общеавстрийского органа управления на международном уровне, определение границ возрожденного австрийского государства и др.).

Всего в данном фонде было выявлено шесть писем австрийского политика Сталину и два ответных послания главы Советского государства Реннеру. Первое адресованное Сталину письмо Реннера, датированное 15 апреля 1945 года, было написано от руки, все остальные представляют собой машинописный текст. Ниже публикуются документы из этой переписки (шифротелеграммы с текстами личных посланий Сталина приведены полностью, а большинство писем Реннера в силу их значительного объема – с купюрами, отмеченными квадратными скобками). Письма Реннера даются в переводах, сделанных для Сталина, за исключением письма от 16 мая 1945 года, перевод которого выполнен автором публикации в связи с тем, что в архиве сохранился лишь его оригинал на немецком языке. Все документы воспроизводятся с сохранением стилистических особенностей источников, с соблюдением современных правил орфографии и пунктуации, подчеркивания соответствуют текстам.

8.Первая страница письма Карла Реннера от 15 апреля 1945 года, адресованного Иосифу Сталину

№ 1. ИЗ ПИСЬМА К. РЕННЕРА И.В. СТАЛИНУ ОТ 15 АПРЕЛЯ 1945 ГОДА

Перевод с немецкого

Его Превосходительству
маршалу Сталину
Москва

Многоуважаемый товарищ!

В ранний период движения я имел тесные личные связи со многими русскими передовыми революционными борцами. Мне не удавалось, однако, до сих пор познакомиться с Вами лично, дорогой товарищ. […]

Превратная игра истории привела к тому, что я в возрасте, когда я считал свою общественную деятельность законченной, обращаюсь к Вам лично в такой необычной и многозначительной форме.

Красная армия застала меня и мою семью во время ее наступления в моем местожительстве Глоггниц (вблизи Винер-Нойштадт[а]), где я вместе с моими товарищами по партии, преисполненный доверия, ожидал ее прихода. Местное командование отнеслось ко мне с глубоким уважением, немедленно взяло меня под свою защиту и предоставило мне снова полную свободу действий, от которой я вынужден был отказаться с болью в душе во время господства фашизма Дольфуса[1] и Гитлера.

За все это я от своего имени и от имени рабочего класса Австрии искреннейшим образом покорнейше благодарю Красную армию и Вас, ее покрытого славой Верховного главнокомандующего. […]

Гитлеровский режим обрек нас здесь на абсолютную беспомощность, беспомощными мы будем стоять у ворот великих держав, когда осуществится преобразование Европы. Уже сегодня я прошу Вашего благосклонного внимания к Австрии в Совете Великих и, поскольку трагические обстоятельства допускают, прошу Вас взять нас под Вашу могущественную защиту.

Нам угрожают в настоящее время голод и эпидемии, нам угрожает при переговорах с соседями потеря территории. В наших каменистых Альпах мы имеем уже сейчас очень мало пахотной земли, она доставляет нам только скудное повседневное пропитание. Если мы лишимся еще части территории, мы не сможем жить. Победители не могут иметь намерения осудить нас на беспомощное существование. Запад, однако, как показал это 1919 год, плохо знает наши условия и проявляет недостаточно интереса, чтобы обеспечить нам предпосылки самостоятельности.

Однако я не хочу, уважаемый товарищ, преждевременно утруждать Вас более поздними вопросами. Но насколько это возможно, я прошу Вас уже сейчас принять во внимание следующее.

Благодаря поразительному расцвету могущества России наш народ полностью разгадал лживость двадцатилетней национал-социалистической пропаганды и преисполнен удивления грандиозными успехами Советов! В особенности стало беспредельным доверие австрийского рабочего класса к Советской республике. Австрийские социал-демократы по-братски договорятся с коммунистической партией и будут совместно работать на равных правах при воссоздании республики. Что будущее страны принадлежит социализму – бесспорно и не требует особого подчеркивания.

Преданный Вам
д-р Карл Реннер
Винер-Нойштадт

15 апреля 1945 года

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 1–3. Подлинник. Рукописный текст

№ 2. ШИФРОТЕЛЕГРАММА С ТЕКСТОМ ЛИЧНОГО ПОСЛАНИЯ И.В. СТАЛИНА К. РЕННЕРУ ОТ 12 МАЯ 1945 ГОДА

3-й Украинский фронт
маршалу Толбухину
Вне очереди

Прошу передать Реннеру следующее личное и секретное послание от И.В. Сталина:

«Его Превосходительству

государственному канцлеру Австрии г-ну К. Реннеру

Благодарю Вас, многоуважаемый товарищ, за Ваше послание от 15 апреля.

Можете не сомневаться, что Ваша забота о независимости, целостности и благополучии Австрии является также моей заботой.

Любую помощь, какая может быть необходима для Австрии, я готов оказать Вам по мере сил и возможности.

Извиняюсь за поздний ответ.

И. Сталин».

Получение этой телеграммы и исполнение подтвердите.

Вышинский[2]

отп. 12.V.45 г.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 21. Подлинник. Машинописный текст

№ 3. ИЗ ПИСЬМА К. РЕННЕРА И.В. СТАЛИНУ ОТ 16 МАЯ 1945 ГОДА

Австрийская Республика
Государственный канцлер
Лично и секретно!
Его Превосходительству
маршалу Советского Союза
И.В. Сталину

Глубокоуважаемый товарищ!

Моя искреннейшая благодарность за Ваше личное письмо, которое конфиденциально было передано мне маршалом Толбухиным из рук в руки. Я благодарю Вас как за оказанное мне личное доверие, так и прежде всего за благожелательный интерес к возрождающейся Австрии, который явствует из этого письма.

Enthьllung des sowjetischen Ehrenmales am SchwarzenbergplatzКарл Реннер выступает на открытии Памятника воинам советской армии, погибшим при освобождении Австрии от фашизма. Вена, 19 августа 1945 года

Могу ли я присовокупить к этому изъявлению благодарности короткий отчет о нашем положении? Я вполне доволен теми темпами, с которыми происходит восстановление полностью разрушенной нацистами австрийской государственности, и особо подчеркиваю, что пришедшая на помощь Красная армия оказывает нам ценную поддержку, не ограничивая нашу собственную свободу действий.

Не столь спокоен я в оценке нашего экономического положения. […][3]

В итоге Министерство продовольствия вынуждено констатировать, что из десяти недель, которые остаются до нового урожая, мы обеспечены продовольствием только на три недели; мы не знаем, как будем поддерживать жизнь нашего населения в последующие семь недель.

Я чувствую себя обязанным сообщить Вам, уважаемый товарищ, об этом тревожном положении, с тем чтобы Вы были точно проинформированы о фактах, как они есть.

Австрийское правительство еще не смогло принять решение, какие шаги оно должно предпринять перед лицом этой ситуации.

Простите меня, что я занимаю Ваше время и Ваш интерес нашими делами, но забота о нашей стране и ее народе ободряет меня на этот шаг.

С глубоким почтением
Ваш Карл Реннер
Вена, 16 мая 1945 года

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 22–22 об. Подлинник. Машинописный текст

№ 4. ШИФРОТЕЛЕГРАММА С ТЕКСТОМ ЛИЧНОГО ПОСЛАНИЯ И.В. СТАЛИНА К. РЕННЕРУ ОТ 24 МАЯ 1945 ГОДА

3-й Украинский фронт
генерал-полковнику Иванову[4]
Вне очереди

Передайте Карлу Реннеру следующее послание от товарища Сталина:

«Государственному канцлеру Австрии

доктору Карлу Реннеру

Уважаемый товарищ!

Ваше последнее послание получил. Как я понял, продовольственное положение в Вене неблагоприятно. В связи с этим советское правительство решило оказать Вене помощь продовольствием в обмен на товары, которые австрийское правительство может предоставить Советскому Союзу. Имеется в виду оказать такую помощь, чтобы увеличить продовольственный паек в Вене от 50 до 100% с начала июня до нового урожая в расчете, что с новым урожаем правительство Австрии само справится с продовольственными затруднениями.

С уважением

И. Сталин

24 мая 1945 года».

Исполнение телеграфьте.

Молотов[5]

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 23. Подлинник. Машинописный текст

№ 5. ИЗ ПИСЬМА К. РЕННЕРА И.В. СТАЛИНУ ОТ 26 МАЯ 1945 ГОДА

Австрийская Республика
Государственный канцлер
26 мая 1945 года
Вена
Перевод с немецкого

Его Превосходительству
господину маршалу Советского Союза
Иосифу Виссарионовичу Сталину

Высокоуважаемый господин маршал!

Уважаемый товарищ Сталин!

Это был спасительный акт!

Я не в силах описать чувства радостного изумления и безмерной благодарности, охватившие всех членов нашего правительства, когда мы услыхали в штаб-квартире маршала Толбухина радостную весть о Вашей великодушной помощи.

Получив приглашение явиться туда, мы колебались между надеждой и тревогой. Я и мои сотрудники даже не смели надеяться на такую помощь. Ведь, во-первых, мы еще не возбудили официального ходатайства, а во-вторых, с момента отправки моего последнего письма прошло лишь несколько дней.

Большинство членов кабинета опасалось какого-либо решения западных держав относительно непризнания нашего правительства, ведь радио сообщило миру немало известий подобного рода. Когда председательствующий объявил нам Ваш ответ, мы в первое мгновение от радости лишились дара речи. Быстрота Вашего решения, большой масштаб дела и энергичность его осуществления вызвали восхищение всех, в особенности буржуазных членов кабинета, которые в результате годами проводившейся гитлеровской пропагандой дискредитации русского строя до сих пор ведь еще не имеют о нем достаточного представления и благодаря одному лишь этому акту должны были убедиться в действенности и целеустремленности Ваших методов управления.

1Встреча союзников – советских и американских воинов в районе города Линца. Австрия, весна 1945 года / предоставлено РГА КФД

«Почет и уважение!» – воскликнул один из них, бывший до тех пор, как и все они, Фомой неверующим.

В связи с посещением штаба мы прервали заседание кабинета и затем немедленно вернулись для продолжения его.

Правительство сразу же единодушно и восторженно выразило свою благодарность Вам, уважаемый товарищ Сталин, Красной армии и Советскому Союзу.

Австрийцы никогда не забудут Вашего акта. […]

В хозяйственном и общественном отношении нынешнее положение вещей едва выносимо. Трудности, с которыми мы, обладающие исчерпывающим знанием страны, ее ресурсов и состава населения, сталкиваемся при восстановлении государства, изо дня в день показывают нам, что самый благожелательный иностранец не в силах сам, один разрешить поставленные хозяйственные, социальные и политические проблемы. […]

Каждый австриец считает само собой разумеющимся, что союзные мировые державы берут на себя общий контроль и в некоторых вопросах – верховное руководство. Являются некоей верховной властью – большего им не требуется, да большего они и не в состоянии сделать.

Виктор Адлер[6] не раз говорил: «Чтобы успешно направлять политику страны, я должен знать ее как свой жилетный карман».

Еще в большей мере касается это рискованных намерений управлять всей жизнью страны. Как вследствие совершенно иной хозяйственной и социальной структуры, так и вследствие полного истощения, до которого доведена наша страна нацистским режимом, и понесенных ею сверх того военных потерь на Западе имеют абсолютно неверные или по меньшей мере превратные представления о том, что возможно здесь сделать. Если в скором времени мы не будем признаны и не будет установлено единое управление страной под по крайней мере согласованным единым верховным руководством, у меня возникнут серьезнейшие опасения за нашу страну.

6Обращение командующего 3-м Украинским фронтом маршала Федора Толбухина к жителям Вены (на немецком языке) от 3 апреля 1945 года / предоставлено ЦАМО

Относительно части страны, находящейся в нашем управлении, я могу, к счастью, констатировать, что все три партии[7] – а других в стране нет – единодушно сотрудничают и встречают понимание со стороны населения. Бывают небольшие трения, и мне не всегда легко выступать в роли объективного посредника между буржуазной и пролетарской частью, равно как и между обеими пролетарскими фракциями[8]. При этом мне никогда не следует забывать, что мне не всегда легко дается сбросить, так сказать, обличие партийца и в течение этой переходной эпохи отодвинуть на задний план свои собственные представления о задачах нашего будущего.

Ближайшая задача – возрождение общественной жизни на демократической основе. Это дело я хотел бы завершить в первую очередь. Позволят ли мне мои возраст и силы взять на себя большее, я в настоящее время едва ли могу предвидеть. Еще раз самое сердечное спасибо и искреннейший привет от Вашего преданного Реннера.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 25–28. Подлинник. Машинописный текст

№ 6. ИЗ ПИСЬМА К. РЕННЕРА И.В. СТАЛИНУ ОТ 17 ОКТЯБРЯ 1945 ГОДА

Перевод с немецкого
Вена, 17 октября 1945 года

Глубокоуважаемый г-н генералиссимус Красной армии!

Дорогой товарищ!

Временное правительство Австрии стоит накануне признания его четырьмя союзными державами. С признанием начнется новая эпоха нашей государственной жизни. В этот момент я чувствую необходимость высказать Вам, глубокоуважаемый товарищ, благодарность за ту чрезвычайную услугу, которую Вы оказали Австрийской Республике, поручив действующим на нашей территории частям Красной армии немедленно после их вступления в апреле предоставить демократическим антифашистским партиям страны возможность свободного образования правительства, признать деятельность образованного таким путем правительства и доверить ему гражданское управление над областями, в которых водворился мир. […]

9.Шифротелеграмма первого заместителя наркома иностранных дел Андрея Вышинского командующему 3-м Украинским фронтом маршалу Федору Толбухину с текстом ответного послания Иосифа Сталина Карлу Реннеру. 12 мая 1945 года

К этому изъявлению благодарности я присоединяю просьбу о Вашем дальнейшем благожелании и о Вашей помощи многострадальной Австрии. Она верит, что окажется достойной Вашей ценной помощи. Проведенная регистрация национал-социалистов, которая теперь является основой устранения их от участия в выборах, показала, что лишь незначительный процент всего народа примкнул к партии аннексии и разделял фашистские убеждения, причем из этой части большой процент подчинился насилию новых правителей только по слабости или ради временных преимуществ. В стране нет больше даже слабых признаков какого-либо национал-социалистского движения. […]

Все несогласия в большом внешнем мире отражаются на нашем маленьком государстве. С нами происходит то же, что с ревматиком, который на своем тщедушном теле ощущает все внешние перемены в большой атмосфере мира. Поэтому моя просьба состоит в том, чтобы представители России содействовали тому, чтобы при неизбежных разногласиях о мировых проблемах Австрия рассматривалась как особый случай и выносилась за споры с тем, чтобы влияние мировой политики не каждый раз отражалось на нашей стране. Хотя мы точно и не знаем, но отчетливо чувствуем одно: если бы не было этих обстоятельств, наше правительство было бы давно уже признано.

Между тем существующие трудности, прежде всего внутри страны, снова и снова объединяют три демократические партии. Перед лицом предстоящей зимы властно встает забота об экономическом восстановлении страны. Наш народ находится под угрозой опасности голодной смерти и распространения эпидемий. Эта опасность не может быть устранена ни нашим правительством без помощи союзных властей, ни четырьмя оккупационными властями без центрального австрийского гражданского управления. Только беспрепятственное сотрудничество обоих может вывести Австрию из катастрофы.

Такого сотрудничества можно добиться только с чрезвычайно большими трудностями, и для преодоления этих трудностей мы нуждаемся прежде всего в Вашем авторитетном ходатайстве и помощи.

По этим причинам я решаюсь обратиться к Вам с дальнейшей просьбой: повлияйте на союзников, чтобы немедленно произошло признание, чтобы была разрешена свобода действий на основе международного права и распространена власть правительства на всю территорию государства!

Но последнее натолкнется на чрезвычайные затруднения! Три из четырех оккупационных армий приспособились пока что произвольно управлять каждая в своей зоне, все четыре имеют обыкновение самовольно распоряжаться имуществом в своей зоне и частично также пользоваться им! […]

Поэтому моя третья просьба заключается в том, чтобы представители России на заседаниях союзников придерживались следующих принципов:

1. Союзники ограничиваются высшим надзором и контролем, но сами они не управляют, а предоставляют полностью гражданское управление австрийским властям.

2. После того как будут определены требования оккупационной власти, известные средства страны должны быть наконец предоставлены в исключительное распоряжение Австрии: правительство должно наконец знать, что оставляют за собой военные власти и чем оно само может распоряжаться. Между военными и гражданскими должен раз и навсегда разрешиться спор о «моем» и «твоем». В противном случае невозможна никакая обеспеченная и упорядоченная жизнь населения и никакая успешная работа в интересах восстановления.

Четвертая просьба, с которой я должен обратиться к Вам, состоит в следующем: немедленно нужно взяться за постепенное сокращение численности оккупационных войск. […]

Я думаю, что ни в одном пункте Европы не скопилось такой массы войск, как в стране, которая вообще больше не нуждается в военной силе, – пусть то будет для ее собственной охраны или для безопасности союзников. В стране возникла пословица: здесь пытаются погрузить четырех слонов на одну лодку. Народ Австрии при всем желании не может слишком долго нести этот четырехкратный груз, не погибнув!

Глубокоуважаемый товарищ! Прошу извинить меня за то, что я осмелился, при огромной Вашей занятости своими делами, обратить Ваше внимание на нашу маленькую страну и ее четыре оккупационные зоны. Страх перед катастрофой моего отечества вынуждает меня к этому шагу, и тот факт, что меня с Вами связывает великая идея международного сотрудничества трудящихся классов, придает мне мужество апеллировать к Вам.

Прошу Вас, придите на помощь нашей стране, пока не поздно.

Реннер

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 32–38. Подлинник. Машинописный текст

№ 7. ПИСЬМО К. РЕННЕРА И.В. СТАЛИНУ ОТ 6 ФЕВРАЛЯ 1946 ГОДА

Перевод с немецкого
Вена, 6 февраля 1946 г.

Глубокоуважаемый господин генералиссимус,

товарищ Сталин!

Простите, что я в своем обращении к выдающейся личности и величайшему государственному мужу нашего времени называю Вас товарищем – словом, напоминающим общие корни мировоззрения, которое сближает меня с Вами.

Эта общность дает мне мужество обратиться к Вам лично с короткой памятной запиской, касающейся интересов моей страны и которой я в то же время придаю европейское и даже мировое значение.

Как бывший президент австрийской делегации по заключению Сен-Жерменского мирного договора, я, к моему сожалению, был вынужден подписаться под договором, который, как я это предвидел, должен был принести Европе несчастье. Я прожил достаточно долго, чтобы пережить последствия этого и еще раз дождаться мирных переговоров, которые могут оказаться не менее роковыми. Общие, европейские и мировые, вопросы сейчас, как и тогда, находятся не в моей компетенции. Однако по одному вопросу я, благодаря моему историческому опыту и моему положению президента Республики Австрии[9], считаю себя обязанным высказаться и еще раз предупредить, и к этому относится прилагаемая записка.

Я буду счастлив, если мне удастся убедить Вас в справедливости изложенной в ней точки зрения и тем самым способствовать тому, чтобы высказать ее в Совете Трех. Во всяком случае я благодарен Вам уже за то, что мне предоставлена возможность сообщить ее Вам.

Примите уверения в совершенном уважении от

Вашего Реннера.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 45. Подлинник. Машинописный текст

№ 8. ИЗ ЗАПИСКИ «АВСТРИЯ, ЕВРОПА И НЕМЕЦКИЙ ЮЖНЫЙ ТИРОЛЬ» ОТ 6 ФЕВРАЛЯ 1946 ГОДА, АДРЕСОВАННОЙ К. РЕННЕРОМ И.В. СТАЛИНУ

Перевод с немецкого
Австрия, Европа и немецкий Южный Тироль

В настоящее время Австрия ведет жестокую борьбу за существование своего населения, за восстановление всех своих государственных учреждений и за экономическое и социальное восстановление страны.

Уже по одному этому Австрия не имеет никаких претензий на зарубежные территории и не стремится к расширению продиктованных ей Сен-Жерменским мирным договором границ, хотя последние, по всеобщему мнению всех жителей страны, во многих пунктах не учитывают хозяйственных отношений тогдашнего времени. Со времени своего основания республика рассматривала решенный в Сен-Жермене вопрос о границах как юридический закон – с одним-единственным исключением: последнее касается говорящей на немецком языке части – Южного Тироля, т. е. исторически и географически собственно провинции Тироль[10].

Что касается итальянской части – принадлежавшей ранее габсбургской династии провинции Трентино, то республика никогда не заявляла претензий на нее и сегодня далека от мысли оспаривать ее у Италии. […]

Исторический Тироль был разрезан в 1919 году бреннерской границей на 3 части: именно та часть, в которой лежит главный город Тироля, давший стране название[11], где родился тирольский национальный герой Андреас Хофер[12] и где он жил, была отдана Италии, несмотря на то что в ней проживало значительное меньшинство оседлого итальянского населения. […]

Karl RennerКарл Реннер (1870–1950) – первый президент Австрии после Второй мировой войны. Фото 1948 года

В качестве президента австрийской мирной делегации в Сен-Жермене я имел возможность по секретным документам и докладам шаг за шагом наблюдать этот трагический для нас ход переговоров и должен с печалью в сердце признать, что Италия, как сопобедитель, получила возмещение из нашей собственности и что Австрия, как союзник потерпевших поражение в четырехлетней войне, не имела никакой возможности успешно бороться против принятого решения.

Однако сегодня тогдашнее военное и политическое положение не существует более, сейчас оно совершенно противоположно: на этот раз Италия была воюющей враждебной союзникам страной – народ Австрии без государства сам является жертвой аннексии, республика не является воюющим государством, а Австрия является освобожденной нацией. Причина тогдашних льгот одному из союзников на этот раз не существует: Италия была не союзником держав, а их врагом. […]

7Указание Ставки Верховного главнокомандования командованию 3-го Украинского фронта о целях вступления войск Красной армии на территорию Австрии и об оказании доверия Карлу Реннеру. 4 апреля 1945 года / предоставлено ЦАМО

Немецкие южные тирольцы, может быть, и примирились с течением времени с принадлежностью к Италии. Демократические правительства Рима, согласно явно оттененным в мирном договоре соглашениям, в первое время уважали права национального меньшинства – принудительно присоединенных к Италии южных тирольцев. Только Муссолини заменил эту терпимость жестокой денационализацией, а Гитлер в интересах военного союза обоих фашистских государств (это военно-империалистическое единомыслие обоих носителей фашизма, вероятно, открыло союзникам глаза на значение Тироля) не только отказался от всех национальных претензий, но прямо предоставил страну итальянскому насилию и распорядился о выселении немцев! Несмотря на эти мероприятия, которые разорвали тысячелетнюю страну на три части – Северный, Южный и Восточный Тироль, немецкий Южный Тироль сохранил свой народный и языковой характер. […]

В интересах всей Европы залечить эту рану путем территориального упорядочения. […]

Эта цель будет достигнута только тогда, когда немецкий Южный Тироль опять будет объединен с Северным Тиролем и будет построена короткая железнодорожная линия через Офенский перевал[13]. […]

Я покинул мирные переговоры в Сен-Жермене с печальной уверенностью в том, что там были совершены тяжелые ошибки. Эти ошибки оказались роковыми для Европы и даже для всего мира. Я не хотел бы через четверть века быть свидетелем второго мирного договора, в котором эти ошибки были бы повторены и увеличены.

Бывший председатель австрийской

мирной делегации в Сен-Жермене

Президент Республики Австрии

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 248. Л. 46–50. Подлинник. Машинописный текст


Публикацию подготовил научный сотрудник ИВИ РАН,

ведущий специалист РГАСПИ, кандидат исторических наук 

Борис Котов

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Дольфус Энгельберт (1892–1934) – австрийский политик и государственный деятель. В 1931–1932 гг. министр земледелия и лесного хозяйства. С мая 1932 г. канцлер и министр иностранных дел Австрии. В марте 1933 г. осуществил государственный переворот, распустив парламент и установив режим личной власти. Создал ориентированный на фашистскую Италию «Отечественный фронт», который стал единственной политической партией Австрии. Боролся как против коммунистов, так и против нацистов, деятельность которых в Австрии была запрещена. Погиб в июле 1934 г. во время предпринятой национал-социалистами попытки захвата власти в Австрии.

[2] Вышинский Андрей Януарьевич (1883–1954) – советский государственный деятель, академик АН СССР (1939). С 1939 г. член ЦК ВКП(б). В 1940–1946 гг. первый заместитель наркома иностранных дел, с марта 1946 г. заместитель министра иностранных дел СССР. В марте 1949 г. сменил В.М. Молотова на посту министра иностранных дел. После смерти И.В. Сталина, в марте 1953 г., был освобожден от этой должности и направлен в Нью-Йорк постоянным представителем СССР в ООН.

[3] Далее следует краткая характеристика ситуации с продовольствием в Австрии.

[4]Иванов Семен Павлович (1907–1993) – советский военачальник, генерал армии. Во время Великой Отечественной войны начальник штаба ряда фронтов, в том числе 3-го Украинского фронта (октябрь 1944 – июнь 1945 г.). В 1948–1952 гг. начальник штаба Группы советских войск в Германии.

[5] Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (1890–1986) – советский партийный и государственный деятель. В 1939–1949 гг. нарком (с 1946 г. министр) иностранных дел СССР. Во время Великой Отечественной войны являлся заместителем председателя Государственного комитета обороны. Принимал участие в работе Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций. В марте 1949 г. заменен на посту министра иностранных дел А.Я. Вышинским. После смерти И.В. Сталина, в марте 1953 г., вновь занял должность министра иностранных дел СССР (до мая 1956 г.).

[6] Адлер Виктор (1852–1918) – видный австрийский социал-демократ. С 1905 г. лидер социал-демократической фракции австрийского парламента. После распада империи Габсбургов в 1918 г. стал государственным секретарем по иностранным делам первого правительства Австрийской Республики.

[7] Имеются в виду Социалистическая партия Австрии во главе с самим К. Реннером, Австрийская народная партия во главе с Л. Фиглем и Коммунистическая партия Австрии под руководством И. Копленига и Ф. Фюрнберга.

[8] То есть между социалистами и коммунистами.

[9] В декабре 1945 года К. Реннер был избран австрийским парламентом президентом республики. Этот пост он занимал вплоть до своей смерти 31 декабря 1950 года.

[10] Южный Тироль вместе с областью Трентино был отделен от Австрии решением Парижской мирной конференции 1919 г. и передан Италии в качестве вознаграждения за участие в Первой мировой войне на стороне Антанты. Граница между двумя государствами прошла по Бреннерскому перевалу, разделив историческую область Тироль на три части: Южный в составе Италии (провинция Трентино – Альто-Адидже), Северный и отмежеванный от него итальянскими владениями Восточный Тироль в составе Австрийской Республики. Австрийцы воспринимали потерю Южного Тироля как историческую несправедливость и после окончания Второй мировой войны поставили вопрос об исправлении итало-австрийской границы. Однако ни Советский Союз, ни западные державы не были в этом заинтересованы. В мае 1946 г. конференция Совета министров иностранных дел (СМИД) СССР, США, Великобритании и Франции высказалась за сохранение статус-кво. 5 сентября 1946 г. в Париже министры иностранных дел Австрии и Италии К. Грубер и А. Де Гаспери подписали соглашение, по которому Южный Тироль оставался в составе Италии, однако получал широкую автономию.

[11] Имеется в виду замок Тироль, с XI по XV век являвшийся резиденцией графов Тирольских и давший название области, на которую распространялась их власть.

12] Хофер (Гофер) Андреас (1767–1810) – тирольский национальный герой, руководитель вооруженной борьбы тирольских крестьян против баварских властей и французских оккупантов в 1809 г.

[13] Перевал Офен (нем. Ofenpass) – высокогорный перевал в Альпах, на границе Швейцарии и итальянского Южного Тироля.

«Молодая гвардия»

апреля 28, 2016

Героическая история подпольной организации краснодонских юношей и девушек, боровшихся с фашистами и сложивших голову в этой борьбе, была известна каждому советскому человеку. Сейчас об этой истории вспоминают значительно реже…

Огромную роль в прославлении подвига молодогвардейцев сыграли знаменитый роман Александра Фадеева и одноименный фильм Сергея Герасимова. В 90-е годы прошлого века о «Молодой гвардии» стали забывать: роман Фадеева изъяли из школьной программы, а саму историю объявили едва ли не выдумкой советских пропагандистов.

_DSC3566

Между тем во имя свободы своей Родины юноши и девушки Краснодона боролись с немецкими оккупантами, проявляя стойкость и героизм, выдержали пытки и издевательства и погибли совсем юными. Забывать об их подвиге нельзя, считает доктор исторических наук Нина ПЕТРОВА – составитель сборника документов «Подлинная история «Молодой гвардии»».

Почти все погибли…

– Изучение героической истории краснодонского комсомольского подполья началось еще в годы войны?

– В Советском Союзе официально считалось, что на временно оккупированной территории действовало 3350 комсомольских и молодежных подпольных организаций. Но мы знаем историю далеко не каждой из них. Например, о молодежной организации, возникшей в городе Сталино (ныне Донецк), до сих пор практически ничего не известно. А молодогвардейцы действительно оказались в центре внимания. Это была самая большая по численности организация, почти все члены которой погибли.

Вскоре после освобождения Краснодона 14 февраля 1943 года советские и партийные органы начали сбор информации о «Молодой гвардии». Уже 31 марта нарком внутренних дел УССР Василий Сергиенко сообщил о деятельности этой организации первому секретарю ЦК КП(б) Украины Никите Хрущеву. Хрущев довел полученную информацию до сведения Иосифа Сталина, и история «Молодой гвардии» получила широкую огласку, о ней заговорили. А в июле 1943 года по результатам поездки в Краснодон заместитель заведующего спецотделом ЦК ВЛКСМ Анатолий Торицын (впоследствии генерал-майор КГБ) и инструктор ЦК Н. Соколов подготовили докладную записку о возникновении и деятельности «Молодой гвардии».

– Как и когда возникла эта организация?

– Краснодон – небольшой шахтерский городок. Вокруг него выросли шахтерские поселки – Первомайка, Семейкино и другие. В конце июля 1942 года Краснодон был оккупирован. Официально признается, что «Молодая гвардия» возникла в конце сентября. Но надо иметь в виду, что небольшие молодежные подпольные организации появлялись не только в городе, но и в поселках. И поначалу они не были между собой связаны.

Я считаю, что процесс формирования «Молодой гвардии» начался в конце августа и завершился к 7 ноября. В документах есть информация о том, что в августе попытку объединить молодежь Краснодона предпринял Сергей Тюленин. По воспоминаниям учителей, Сергей был очень инициативным молодым человеком, вдумчивым, серьезным. Он любил литературу, мечтал стать летчиком.

В сентябре в Краснодоне появился Виктор Третьякевич. Его семья приехала из Ворошиловграда (ныне Луганск). Третьякевич был оставлен в подполье обкомом комсомола и сразу стал играть руководящую роль в деятельности подпольной организации Краснодона. К тому времени он уже успел повоевать в партизанском отряде…

– Споры о том, как распределялись обязанности в штабе организации, не утихают вот уже 70 с лишним лет. Кто возглавлял «Молодую гвардию» – Виктор Третьякевич или Олег Кошевой? Насколько я понимаю, по этому поводу разные мнения высказывали даже немногие уцелевшие молодогвардейцы…

Олег Кошевой был 16-летним юношей, вступившим в комсомол в 1942 году. Как мог он создать такую боевую организацию, когда рядом были более взрослые люди? Как мог Кошевой перехватить инициативу у Третьякевича, придя в «Молодую гвардию» позже его?

Можно уверенно говорить о том, что руководил организацией Третьякевич – член ВЛКСМ с января 1939 года. Намного старше Кошевого был и Иван Туркенич, служивший в Красной армии. Он сумел избежать ареста в январе 1943-го, выступал на похоронах молодогвардейцев и успел по горячим следам рассказать о деятельности организации. Туркенич погиб при освобождении Польши. Из его неоднократных официальных заявлений следовало, что Кошевой появился в «Молодой гвардии» накануне 7 ноября 1942 года. Правда, спустя какое-то время Олег действительно стал секретарем комсомольской организации, собирал членские взносы, принимал участие в некоторых акциях. Но лидером был все-таки не он.

– Сколько человек входило в подпольную организацию?

– Единого мнения об этом нет до сих пор. В советское время почему-то считалось, что чем больше подпольщиков, тем лучше. Но, как правило, чем больше подпольная организация, тем сложнее соблюдать конспирацию. И провал «Молодой гвардии» – тому пример. Если брать официальные данные о численности, то они колеблются в пределах от 70 до 100 человек. Некоторые местные исследователи говорят о 130 молодогвардейцах.

filmz.ru_f_36114Рекламный плакат фильма «Молодая гвардия», снятого режиссером Сергеем Герасимовым. 1947 год

К тому же встает вопрос: кого считать членами «Молодой гвардии»? Только тех, кто работал в ней постоянно, или также тех, кто помогал эпизодически, исполняя разовые поручения? Были люди, сочувствовавшие молодогвардейцам, но лично ничего в рамках организации не делавшие или сделавшие совсем немного. Считать ли подпольщиками тех, кто во время оккупации написал и распространил всего несколько листовок? Такой вопрос возник после войны, когда быть молодогвардейцем стало престижно и с просьбой подтвердить их членство в «Молодой гвардии» начали обращаться люди, про участие которых в организации ранее ничего не было известно.

День 7 ноября

– Какие идеи и побудительные мотивы лежали в основе деятельности молодогвардейцев?

– Юноши и девушки выросли в семьях шахтеров, получили образование в советских школах, были воспитаны в патриотическом духе. Любили литературу – как русскую, так и украинскую. Они хотели донести до земляков правду об истинном положении дел на фронте, развеять миф о непобедимости гитлеровской Германии. Поэтому и распространяли листовки. Ребята горели желанием хоть чем-то навредить врагам.

– Какой ущерб оккупантам причинили молодогвардейцы? Что им ставится в заслугу?

– Молодогвардейцы, не думая о том, как их будут называть потомки и все ли они правильно делают, просто делали то, что могли, что было им по силам. Они сожгли здание немецкой биржи труда со списками тех, кого собирались угнать в Германию. По решению штаба «Молодой гвардии» были освобождены из концентрационного лагеря свыше 80 советских военнопленных, отбито стадо скота из 500 голов. В зерно, которое было приготовлено для отправки в Германию, запустили жучков – это привело к порче нескольких тонн зерна. Юноши нападали на мотоциклистов: они добывали оружие, чтобы в подходящий момент приступить к открытой вооруженной борьбе.

НЕБОЛЬШИЕ ЯЧЕЙКИ СОЗДАВАЛИСЬ В РАЗНЫХ МЕСТАХ КРАСНОДОНА И В ОКРЕСТНЫХ ПОСЕЛКАХ. Они делились на пятерки. Члены каждой пятерки знали друг друга, а состав всей организации они знать не могли

Члены «Молодой гвардии» разоблачали распространяемую оккупантами дезинформацию, вселяли в народ веру в неизбежный разгром захватчиков. Участники организации писали от руки или печатали в примитивной типографии листовки, распространяли сводки Совинформбюро. В листовках молодогвардейцы раскрывали ложь фашистской пропаганды, стремились рассказать правду о Советском Союзе, о Красной армии. В первые месяцы оккупации немцы, призывая молодежь на работу в Германию, сулили там всем хорошую жизнь. И некоторые поддавались на эти обещания. Было важно развеять иллюзии.

В ночь на 7 ноября 1942 года ребята вывесили красные флаги на зданиях школ, жандармерии и других учреждений. Флаги были сшиты девушками вручную из белой ткани, затем окрашены в алый цвет – цвет, который для молодогвардейцев символизировал свободу. В канун нового, 1943 года члены организации совершили нападение на немецкую машину, в которой везли подарки и почту для оккупантов. Подарки ребята унесли с собой, почту сожгли, а остальное спрятали.

newphoto4564Непокоренные. Худ. Ф.Т. Костенко

– Сколько времени действовала «Молодая гвардия»?

– Аресты начались сразу после католического Рождества – в конце декабря 1942 года. Соответственно, период активной деятельности организации продолжался около трех месяцев.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Молодогвардейцы. Биографические очерки о членах краснодонского партийно-комсомольского подполья / Сост. Р.М. Аптекарь, А.Г. Никитенко. Донецк, 1981 

Подлинная история «Молодой гвардии» / Сост. Н.К. Петрова. М., 2015

Кто же все-таки предал?

– В провале «Молодой гвардии» обвиняли разных людей. Можно ли сегодня сделать окончательные выводы и назвать того, кто выдал врагу подпольщиков и виновен в их гибели?

– Предателем в 1943 году был объявлен Геннадий Почепцов, которого принял в организацию Третьякевич. Однако 15-летний Почепцов не имел отношения к руководящим органам и даже большой активностью в «Молодой гвардии» не отличался. Он не мог знать всех ее членов. Всех не знали даже Туркенич и Кошевой. Этому препятствовал сам принцип построения организации, предложенный Третьякевичем. Небольшие ячейки создавались в разных местах Краснодона и в окрестных поселках. Они делились на пятерки. Члены каждой пятерки знали друг друга, а состав всей организации они знать не могли.

Показания на Почепцова дал сотрудничавший с немцами бывший юрист Краснодонской горуправы Михаил Кулешов – во время оккупации следователь райполиции. Он утверждал, что 24 или 25 декабря зашел в кабинет коменданта Краснодонского района и начальника местной полиции Василия Соликовского и увидел у него на столе заявление Почепцова. Потом говорили, что юноша якобы через отчима передал в полицию список молодогвардейцев. Но где этот список? Его никто не видел. Отчим Почепцова, Василий Громов, после освобождения Краснодона давал показания, что никакого списка он в полицию не носил. Несмотря на это, 19 сентября 1943 года Почепцова, его отчима Громова и Кулешова публично расстреляли. Перед казнью 15-летний мальчишка катался по земле и кричал, что не виновен…

– А сейчас есть устоявшаяся точка зрения о том, кто был предателем?

– Есть две точки зрения. Согласно первой версии, предал Почепцов. По второй – провал произошел все-таки не из-за предательства, а по причине плохой конспирации. Василий Левашов и некоторые другие уцелевшие молодогвардейцы утверждали, что, если бы не нападение на машину с рождественскими подарками, организация могла бы уцелеть. Из машины были украдены коробки с консервами, конфетами, галетами, сигаретами, вещами. Все это разнесли по домам. Валерия Борц забрала себе енотовую шубу. Когда начались аресты, мать Валерии порезала шубу на маленькие кусочки, которые затем уничтожила.

Попались юные подпольщики на сигаретах. Их продавал Митрофан Пузырев. На след полицию навели и обертки от конфет, которые ребята бросали где попало. И поэтому аресты начались еще до нового года. Так что, думаю, организацию погубило несоблюдение правил конспирации, наивность и доверчивость некоторых ее членов.

Раньше всех арестовали Евгения Мошкова – единственного коммуниста среди молодогвардейцев; его зверски пытали. 1 января взяли Ивана Земнухова и Виктора Третьякевича.

После освобождения Краснодона пошли слухи, что Третьякевич якобы не выдержал пыток и выдал своих товарищей. Но документальных подтверждений этому нет. Да и многие факты не вяжутся с версией о предательстве Третьякевича. Его арестовали одним из первых и до самого дня казни, то есть в течение двух недель, жестоко истязали. Зачем, если он уже всех назвал? Непонятно и то, почему молодогвардейцев брали группами. Последнюю группу взяли в ночь с 30 на 31 января 1943 года – через месяц после того, как арестовали самого Третьякевича. Согласно показаниям пытавших молодогвардейцев гитлеровских пособников, истязания не сломили Виктора.

Противоречит версии о его предательстве и то, что Третьякевича сбросили в шахту первым и еще живым. Известно, что в последний момент он попытался увлечь вместе с собой в шурф начальника полиции Соликовского и начальника немецкой жандармерии Зонса. За это Виктор получил удар рукояткой пистолета по голове.

Во время арестов и следствия полицаи Соликовский, Захаров, а также Плохих и Севастьянов старались изо всех сил. Они до неузнаваемости изуродовали Ивана Земнухова. Евгения Мошкова обливали водой, выводили на улицу, потом сажали на печь, а затем снова вели на допрос. Сергею Тюленину прижигали рану на руке раскаленным прутом. Когда пальцы Сергея засунули в дверь и закрыли ее, он закричал и, не выдержав боли, потерял сознание. Ульяну Громову подвешивали к потолку за косы. Ребятам ломали ребра, отрубали пальцы, выкалывали глаза…

mamaУльяна Громова (1924–1943). Предсмертное письмо девушки стало известно благодаря ее подруге Вере Кротовой, после освобождения Краснодона обошедшей все камеры и обнаружившей эту трагическую надпись на стене. Она переписала текст на лист бумаги…

«Партийного подполья в Краснодоне не было»

– Почему их так зверски пытали?

– Думаю, что немцы хотели выйти на партийное подполье, поэтому так и пытали. А партийного подполья в Краснодоне не было. Не получив нужной им информации, фашисты казнили членов «Молодой гвардии». Большинство молодогвардейцев казнили у шахты № 5-бис в ночь на 15 января 1943 года. В шурф шахты глубиной 53 метра сбросили 50 членов организации.

В печати можно встретить цифру 72…

– 72 человека – это общее число казненных там, столько было поднятых из шахты трупов. Среди погибших было 20 коммунистов и пленных красноармейцев, не имевших отношения к «Молодой гвардии». Некоторых молодогвардейцев расстреляли, кого-то сбросили в шурф живым.

Однако не всех казнили в тот день. Олега Кошевого, например, задержали только 22 января. На дороге около станции Картушино его остановили полицаи, обыскали, нашли пистолет, избили и под конвоем отправили в Ровеньки. Там его снова обыскали и под подкладкой пальто нашли два бланка временных членских билетов и самодельную печать «Молодой гвардии». Начальник полиции узнал юношу: Олег был племянником его знакомого. Когда Кошевого допрашивали и били, Олег выкрикивал, что он комиссар «Молодой гвардии». В Ровеньках пытали также Любовь Шевцову, Семена Остапенко, Виктора Субботина и Дмитрия Огурцова.

1 1Похороны молодогвардейцев в городе Краснодоне 1 марта 1943 года

Кошевого расстреляли 26 января, а Любовь Шевцову и всех остальных – в ночь на 9 февраля. Всего через пять дней, 14 февраля, Краснодон был освобожден. Тела молодогвардейцев достали из шахты. 1 марта 1943 года в парке имени Ленинского комсомола с утра до вечера шли похороны.

– Кто из молодогвардейцев уцелел?

– Единственным бежавшим по пути к месту казни стал Анатолий Ковалев. По воспоминаниям, он был отважным и мужественным юношей. О нем всегда говорили мало, хотя его история по-своему интересна. Он записался в полицию, но прослужил там всего несколько дней. Затем вошел в состав «Молодой гвардии». Был арестован. Бежать Анатолию помог Михаил Григорьев, который зубами развязал веревку. Когда я была в Краснодоне, то встречалась с Антониной Титовой – девушкой Ковалева. У нее сначала и скрывался раненый Анатолий. Потом родственники вывезли его в район Днепропетровска, где он исчез, и его дальнейшая судьба неизвестна до сих пор. Подвиг молодогвардейца не был отмечен даже медалью «Партизану Отечественной войны», ведь Ковалев несколько дней служил полицаем. Антонина Титова долго его ждала, писала воспоминания, собирала документы. Но так ничего и не издала.

ВСЕ СПОРЫ ПО КОНКРЕТНЫМ ВОПРОСАМ И О РОЛИ ОТДЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ В ОРГАНИЗАЦИИ НЕ ДОЛЖНЫ БРОСАТЬ ТЕНЬ НА ВЕЛИЧИЕ ПОДВИГА, совершенного молодыми подпольщиками Краснодона

Спаслись Иван Туркенич, Валерия Борц, Ольга и Нина Иванцовы, Радик Юркин, Георгий Арутюнянц, Михаил Шищенко, Анатолий Лопухов и Василий Левашов. О последнем скажу особо. 27 апреля 1989 года сотрудники Центрального архива ВЛКСМ провели встречу с ним и братом Третьякевича Владимиром. Была сделана магнитофонная запись. Левашов рассказал, что бежал под Амвросьевку, в поселок Путейникова. Когда пришла Красная армия, он заявил о желании пойти воевать. В сентябре 1943 года во время проверки он признал, что находился на временно оккупированной территории в Краснодоне, куда был заброшен после окончания разведшколы. Не зная, что история «Молодой гвардии» уже получила известность, Василий рассказал, что был ее членом. После допроса офицер отправил Левашова в сарай, где сидел уже какой-то молодой мужчина. Они разговорились. На той встрече в 1989 году Левашов сказал: «Спустя только 40 лет я понял, что это был агент того чекиста, когда сопоставил то, что он спрашивал, и то, что я отвечал».

В итоге Левашову поверили, его отправили на фронт. Он освобождал Херсон, Николаев, Одессу, Кишинев и Варшаву, в составе 5-й ударной армии брал Берлин.

Роман Фадеева

– Работу над книгой «Молодая гвардия» Александр Фадеев начал в 1943 году. Но первоначальный вариант романа был подвергнут критике за то, что в нем не нашла отражения руководящая роль коммунистической партии. Писатель критику учел и роман переработал. Историческая правда от этого пострадала?

– Я считаю, что как раз первая версия романа была удачной и в большей степени соответствовала историческим реалиям. Во второй версии появилось описание руководящей роли партийной организации, хотя в действительности парторганизация Краснодона себя никак не проявила. Оставшиеся в городе коммунисты были арестованы. Их пытали и казнили. Показательно, что никто не предпринимал попыток отбить у немцев пленных коммунистов и молодогвардейцев. Ребят брали по домам как котят. Тех, кого арестовывали в поселках, потом везли в санях на расстояние в десять и более километров. Их сопровождали всего два или три полицая. Кто-нибудь попытался их отбить? Нет.

Из Краснодона ушли лишь несколько человек. Некоторые, как, например, Анна Сопова, имели возможность бежать, но ею не воспользовались.

Александр Фадеев и Валерия Борц, одна из немногих оставшихся в живых участниц «Молодой гвардии», на встрече с читателями. 1947 год

– Почему?

– Опасались, что из-за них пострадают родственники.

– Насколько точно Фадееву удалось отразить историю «Молодой гвардии» и в чем он отступил от исторической правды?

– Сам Фадеев по этому поводу говорил: «Хотя герои моего романа носят действительные имена и фамилии, я писал не действительную историю «Молодой гвардии», а художественное произведение, в котором много вымышленного и даже есть вымышленные лица. Роман имеет на это право». А когда у Фадеева спросили, стоило ли делать молодогвардейцев столь светлыми и идеальными, он ответил, что писал так, как считал нужным. В основном автор точно отразил происходившие в Краснодоне события, но есть и расхождения с реальностью. Так, в романе выписан предатель Стахович. Это вымышленный собирательный образ. А писался он с Третьякевича – один в один.

Недовольство тем, как были показаны те или иные эпизоды истории «Молодой гвардии» в романе, стали в полный голос высказывать родные и близкие погибших сразу после выхода книги в свет. Например, мать Лидии Андросовой обратилась к Фадееву с письмом. Она утверждала, что, вопреки написанному в романе, дневник ее дочери и другие ее записи никогда не попадали в полицию и не могли быть причиной арестов. В ответном письме от 31 августа 1947 года к Д.К. и М.П. Андросовым, родителям Лидии, Фадеев признал:

«Все, что я написал о Вашей дочери, показывает ее как девушку очень преданную и стойкую. Я сознательно сделал так, что ее дневник будто бы после ее ареста попал к немцам. Вы лучше меня знаете, что в дневнике нет ни одной записи, которая говорила бы о деятельности «Молодой гвардии» и могла бы послужить для немцев на пользу в смысле раскрытия «Молодой гвардии». В этом отношении Ваша дочь была очень осторожна. Следовательно, допустив такой вымысел в романе, я не кладу никакого пятна на Вашу дочь».

– Родители считали иначе…

– Конечно. А больше всего жители Краснодона возмущались тем, какая роль была отведена писателем Олегу Кошевому. Мать Кошевого утверждала (и это вошло в роман), что подпольщики собирались у них дома на улице Садовой, 6. Но краснодонцы точно знали, что у нее квартировали немецкие офицеры! В этом нет вины Елены Николаевны: у нее было приличное жилье, вот немцы его и предпочли. Но как там мог заседать штаб «Молодой гвардии»?! На самом деле штаб организации собирался у Арутюнянца, Третьякевича и других.

Мать Кошевого в 1943 году была удостоена ордена Красной Звезды. Медалью «За боевые заслуги» наградили даже бабушку Олега, Коростылеву Веру Васильевну! Рассказы в романе о ее героической роли выглядят анекдотичными. Не совершала она никаких подвигов. Позже Елена Николаевна написала книгу «Повесть о сыне». Точнее, писали ее другие люди. Когда в обкоме комсомола у нее спросили, все ли в книге верно и объективно, она ответила: «Знаете, писали книгу писатели. Но с моего рассказа».

– Интересная позиция.

– Еще интереснее то, что у Олега Кошевого был жив отец. С матерью Олега он находился в разводе, жил в соседнем городе. Так Елена Николаевна объявила его умершим! Хотя отец приходил на могилу сына, оплакивал его.

Мать Кошевого была интересной, обаятельной женщиной. Ее рассказ сильно повлиял на Фадеева. Надо сказать, что писатель проводил встречи с родственниками не всех погибших молодогвардейцев. В частности, он отказался принять родных Сергея Тюленина. Доступ к автору «Молодой гвардии» регулировала Елена Николаевна.

Примечательно и другое. Родители, бабушки стремятся сохранить рисунки и записи, в разном возрасте сделанные их детьми и внуками. А Елена Николаевна, будучи заведующей детским садом, уничтожила все дневники и тетрадки Олега, поэтому нет возможности даже увидеть его почерк. Зато сохранились написанные рукой Елены Николаевны стихи, которые она объявила принадлежащими Олегу. Ходили слухи, что это она сама их сочинила.

Нельзя забывать о главном

– Ясность в спорные вопросы могли внести выжившие молодогвардейцы. Они собирались после войны?

– Все вместе – ни разу. Фактически произошел раскол. Они не сошлись в вопросе о том, кого считать комиссаром «Молодой гвардии». Борц, Иванцовы и Шищенко считали им Кошевого, а Юркин, Арутюнянц и Левашов – Третьякевича. При этом в период с 1943 года и до конца 1950-х Третьякевич считался предателем. Его старший брат Михаил был освобожден от должности секретаря Луганского обкома партии. Другому брату, Владимиру, армейскому политработнику, объявили партийное взыскание, демобилизовали его из армии. Тяжело переживали эту несправедливость и родители Третьякевича: мать болела, отца парализовало.

В 1959 году Виктора реабилитировали, его подвиг был отмечен орденом Отечественной войны I степени. Однако в мае 1965 года на открытие памятника Третьякевичу в селе Ясенки Курской области, где он родился, из молодогвардейцев приехали только Юркин, Лопухов и Левашов. По информации Валерии Борц, ЦК ВЛКСМ в 1980-е годы собирал оставшихся в живых членов краснодонской подпольной организации. Но документов об этой встрече в архиве нет. И разногласия между молодогвардейцами так и не были изжиты.

feed.photoПамятник «Клятва» на центральной площади Краснодона

– Какое впечатление произвели на вас фильмы о юных подпольщиках? Ведь история «Молодой гвардии» не раз была экранизирована.

– Фильм Сергея Герасимова мне нравится. Черно-белый фильм точно и динамично передавал то время, состояние души и переживания советского народа. А вот к 70-летию Великой Победы ветераны и вся страна получили очень странный «подарок» от Первого канала. Сериал «Молодая гвардия» анонсировался как «подлинная история» подпольной организации. На основании чего была создана эта якобы подлинная история – нам объяснить не удосужились. Герои «Молодой гвардии», чьи образы оказались запечатленными на экране, наверное, в гробу перевернулись. Создателям исторических фильмов надо внимательно читать документы и произведения, верно отражающие ушедшую эпоху.

– Роман Фадеева, многие десятилетия входивший в школьную программу, давно уже из нее исключен. Как вы считаете, может быть, стоит вернуть его обратно?

– Мне роман нравится, и я выступаю за то, чтобы он вошел в школьную программу. В нем верно отражены мысли и чувства молодых людей того времени, правдиво даны их характеры. Это произведение по праву вошло в золотой фонд советской литературы, соединив в себе и документальную правду, и художественное осмысление. Воспитательный потенциал романа сохраняется до сих пор. На мой взгляд, было бы хорошо переиздать роман в его первом, не исправленном самим Фадеевым варианте. Причем издание сопроводить статьей, в которой кратко бы излагалось то, о чем мы с вами говорили. Надо подчеркнуть, что роман – это роман, а не история «Молодой гвардии». Историю краснодонского подполья необходимо изучать по документам. И эта тема еще не закрыта.

При этом нельзя забывать о главном. Все споры по конкретным вопросам и о роли отдельных людей в организации не должны бросать тень на величие подвига, совершенного молодыми подпольщиками Краснодона. Олег Кошевой, Виктор Третьякевич и другие молодогвардейцы отдали свою жизнь за свободу Родины. И мы не имеем права забывать об этом. И еще. Говоря о деятельности «Молодой гвардии», мы должны помнить, что это не подвиг одиночек. Это коллективный подвиг краснодонской молодежи. Надо больше говорить о вкладе в борьбу каждого молодогвардейца, а не спорить, кто какую должность занимал в организации.


Беседовал Олег Назаров

Выстрел в писательском поселке

апреля 28, 2016

Шестьдесят лет назад, 13 мая 1956 года, в казенном дачном коттедже подмосковного поселка Переделкино застрелился человек, которого миллионы советских людей считали «самым главным» современным писателем и образцом коммуниста. Это был автор «Молодой гвардии» Александр Фадеев…

 Александр Александрович Фадеев (1901–1956)

«Фадеев лежал на широкой кровати, откинув руку, из которой только что – так казалось – выпал наган, вороненый и старый, наверное сохранившийся от Гражданской войны. Белизна обнаженных плеч, бледность лица и седина – все как бы превращалось в мрамор», – записал поэт Евгений Долматовский, одним из первых прибывший на место трагедии.

«13 мая 1956 года, примерно в 15:00, у себя на даче, в Переделкино Кунцевского района, выстрелом из револьвера покончил жизнь самоубийством кандидат в члены ЦК КПСС писатель Фадеев Александр Александрович. При осмотре рабочего кабинета сотрудниками КГБ Фадеев лежал в постели раздетым с огнестрельной раной в области сердца. Здесь же на постели находился револьвер системы «Наган» с одной стреляной гильзой. На тумбочке возле кровати находилось письмо с адресом «В ЦК КПСС», которое при этом прилагаю», – гласила реляция председателя КГБ Ивана Серова партийному руководству страны.

В некрологе, который поспешно вычитывали лично члены Президиума ЦК, покойного постарались унизить: «Фадеев в течение многих лет страдал тяжелым недугом – алкоголизмом, который привел к ослаблению его творческой деятельности…» Для официальной печати столь нелицеприятная оценка признанного автора идеологически выдержанных произведений, писателя «из школьной программы» – дело немыслимое. Ведь Фадеев немало значил для советской цивилизации.

Ученик Землячки

Понятие «солдат партии» не было для него риторической фигурой. В революцию он пришел школяром, его «символ веры» получил закалку на Гражданской войне и при подавлении Кронштадтского восстания. «Я стал революционером прежде, чем писателем», – заявлял Фадеев с гордостью, и отсвет боев за рабочее дело придавал его образу особый героический ореол. Особенно в глазах писателей младшего поколения, которые перед Фадеевым трепетали.

Роман А. Фадеева "Молодая гвардия"Роман Александра Фадеева «Молодая гвардия» был издан на многих языках. Фрагмент экспозиции Музея «Молодая гвардия» в Краснодоне / фото: Дацюк/РИА Новости

В начале 1920-х, совсем молодым, он некоторое время работал в Замоскворецком райкоме ВКП(б) под руководством Розалии Землячки. Она умела выковывать борцов – и Фадеев на всю жизнь сохранил восторженные воспоминания о знаменитой большевичке. В 1925 году он писал ей:

«Я Вам чрезвычайно благодарен, вся эта «учеба» Ваша вошла в плоть и кровь, стала чем-то неотделимым. Ведь многие внутренние процессы и во мне, и в целом ряде товарищей, которых мне приходилось наблюдать, совершались незаметно для Вас, а это было – буквально – рождение и воспитание большевика, освобождение его от пут прежнего воспитания – остатков мещанства, интеллигентства и проч.».

Что это означало – быть железным большевиком, строителем нового мира? Преданность идее, суровый нрав, непреклонность, когда коллективная воля партии прикажет покарать врага. В то же время – личная честность, аскетизм. Формула «близость к народу» тоже не была фикцией. Будучи одним из самых влиятельных людей страны, Фадеев мог месяцами жить в деревенской избе или в рабочей коммуналке, познавая быт колхозников или металлургов. Старался выжигать в себе колебания, сомнения – всю эту, как тогда говорили, интеллигентщину.

Он сам признавался: «Рефлектирующий Фадеев – уже не Фадеев». Со стороны иногда так и казалось: всегда подтянутый, издалека заметный по ранней седине, писательский вождь изъяснялся чеканными формулами, был голосом власти. Нередко – громил тех, о ком еще недавно с не менее высокой трибуны отзывался с уважением. Надо, значит, надо, и прочь сомнения. Фадеев был истовым приверженцем идеи – и сохранял непоколебимую стать, даже когда внутренне содрогался. Во многом именно об этом «Разгром» – его лучшая книга, вышедшая в свет в 1927-м.

Этот роман стоит в одном ряду с такими «непринаряженными» произведениями о Гражданской войне, как «Тихий Дон» Михаила Шолохова, «Россия, кровью умытая» Артема Веселого, «Сорок первый» Бориса Лавренёва. В «Разгроме» революционная масса показана вовсе не такой, какой она «должна быть». В отряде Левинсона собрались герои, но отнюдь не идеальные борцы за светлое будущее. Они подчас корыстолюбивы, жестоки, сварливы. Темные нравы… Впрочем, как и у басилевсов Гомера. Эти люди не похожи на рыцарей революции, их еще долго придется перековывать…

Допустимо ли насилие ради революционной целесообразности? Здесь – главный нерв «Разгрома», и, по-видимому, этот вопрос стал роковым для Фадеева, отозвавшись и в его сбивчивом предсмертном послании. «Нужно было жить и исполнять свои обязанности» – так завершается роман. Борьба с врагами, борьба с самим собой – и великое слово «нужно».

Генеральный секретарь

С 1938 по 1954 год, с небольшим перерывом, Фадеев возглавлял Союз писателей СССР – с 1946-го был и председателем правления, и генеральным секретарем организации. Тогдашний писательский союз – это от 2 тыс. до 4 тыс. «перьев, приравненных к штыку». И главное – это идеологическая опора государства. В те годы шли споры о «партийности в литературе», а Фадеев был живым олицетворением этой самой партийности.

Причем писательским министерством он руководил не по-чиновничьи, поскольку пылко любил литературу, считал ее краеугольным камнем государственного здания. Старания его не пропали даром: страна стала читающей именно в фадеевские времена. Да, цензура била обухом, а партийная критика – и острием топора, но не было установки на формирование равнодушной и темной массы.

Фронтовые корреспонденты, 1941 годСоветские военные корреспонденты Михаил Шолохов (на первом плане слева), Евгений Петров (Катаев) и Александр Фадеев (на втором плане слева направо). Западный фронт. 1941 год / фото: Георгий Петрусов/Фотохроника ТАСС

Фадеев почти не писал, служба отнимала все силы, и это его угнетало.

«Я прожил более чем сорок лет в предельной, непростительной, преступной небрежности к своему таланту, в том неуважении к нему, которое так осудил Чехов в известном письме своему брату», – признавался он поэтессе Маргарите Алигер в годы войны.

Правда, после этого признания его общественная активность лишь возросла. И только на дружеских попойках он с тоской декламировал любимые стихи:

«Цвет небесный, синий цвет
Полюбил я с малых лет
…»

НА ХХ СЪЕЗДЕ КПСС ФАДЕЕВА ОСКОРБИЛА, НАВЕРНОЕ, НЕ СТОЛЬКО ФИНАЛЬНАЯ РЕЧЬ НИКИТЫ ХРУЩЕВА О КУЛЬТЕ ЛИЧНОСТИ, СКОЛЬКО ВЫСТУПЛЕНИЕ МИХАИЛА ШОЛОХОВА, который выдал бывшему генеральному секретарю Союза писателей СССР размашистую казачью оплеуху

Иосиф Сталин доверял Фадееву больше, чем кому-либо. Видел в нем не просто преданного, но и неглупого сотрудника – не столь уж частое сочетание. К тому же Фадеев умел управлять людьми, не любил роскоши, чурался кумовства, не разводил вокруг себя льстивую свиту. Он не делал скидок для вчерашних собутыльников, а на их недоумение отвечал так: «В том и состоит моя принципиальность, что я не продам интересы советской литературы за дружеский ужин со стаканом водки! За это вы все меня и любите!» Кого-то другого за такие маневры могли записать в сатрапы и лицемеры, но Фадеева действительно любили. Здесь многое держалось не на поступках, а на обаянии.

«Неестественную идею управления литературой он воплощал с ловкостью и изяществом, которыми восхищался даже требовательный Эренбург», – писал Вениамин Каверин уже в пору подведения итогов, писал не для официальной прессы, а значит, без лукавства.

Сохранилось воспоминание о том, как к Фадееву явился директор издательства с предложением в очередной раз переиздать «Разгром». Бумага с пометой о солидном гонораре легла на стол писательского генсека. А тот строго сказал: «Сначала нужно проверить, распродано ли предыдущее издание». Притом что лишних денег у него не водилось, за длинным рублем писатель никогда не гнался. В понимании Сталина это и означало «мыслить по-государственному». Не потому ли на праздновании 60-летия вождя в узком кругу именно автор «Разгрома» произносил главный тост?

Фадееву многое прощалось. В писательских кругах ходила байка о том, как однажды литературный генсек, вдруг срочно понадобившийся Сталину, неизвестно куда исчез – его несколько дней не могли найти.

При встрече Сталин спросил:

– А где это вы пропадали, товарищ Фадеев?

Фадеев, всегда верный себе, ответил честно:

– Был в запое, товарищ Сталин.

– И сколько дней длится у вас обычно такой запой?

– Дней десять-двенадцать.

– А вы не могли бы, как коммунист, проводить это мероприятие в более сжатые сроки? Скажем, дня в три-четыре?

И снова на очередном заседании Фадеев выступал в роли главного докладчика – как совесть державы. Но один раз Сталин все-таки подверг своего любимца суровой публичной критике. Вождю продемонстрировали новый фильм Сергея Герасимова – экранизацию «Молодой гвардии». Роман к тому времени уже получил Сталинскую премию первой степени и считался эталонным образцом комсомольской героики. Успех книги нельзя было назвать дутым: в библиотеках она не залеживалась, а театральные залы, когда шли спектакли по этому роману, никогда не пустовали.

После фильма вождь перечитал книгу – и нашел там искривления политической линии.

«Вы изобразили молодогвардейцев чуть ли не махновцами, – упрекнул он автора. – Но разве могла существовать и эффективно бороться с врагом на оккупированной территории организация без партийного руководства?»

В декабре 1947-го со статьи в «Правде» началась кампания против романа. Фадееву пришлось оправдываться, и он по-большевистски – в ударные сроки – переработал «Молодую гвардию» в соответствии с пожеланиями товарища Сталина. Возможно, в романе стало даже больше исторической правды: после войны выяснилось, что организатор партийного подполья в Краснодоне Филипп Лютиков постоянно держал связь с молодогвардейцами. И казнили Лютикова, после зверских пыток, вместе с любимыми героями Фадеева. В новой редакции романа писатель подчеркнул организующую роль опытных большевиков – таких как Лютиков.

Критика не выбила из-под Фадеева кресло, он остался могущественным генеральным секретарем писательского союза. Для идеологов наступало непростое время: шла борьба с космополитами. Снова довелось осуждать недавних друзей – правда, эта кампания не обернулась смертными приговорами.

Усталость металла

Комсомол, война, подполье – эту героическую сторону жизни Фадеев познал и прочувствовал. Но в разгар расправы с космополитами ему поручили написать главный производственный роман современности – о черной металлургии, о строительстве коммунизма, сопряженном с не угасшей еще классовой борьбой. На «стальную» тему навел писателя Георгий Маленков, и это начинание одобрил сам вождь. Основным консультантом стал Иван Тевосян – один из столпов индустриализации, заместитель Сталина по Совмину, энергичный министр черной металлургии.

Самоубийство Александра Фадеева многие связывали с развенчанием культа личности Сталина. На фото: выступление первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева на ХХ съезде

Фадеев начал роман – и заставил себя увлечься, объездил не менее 15 заводов в разных городах необъятной страны. Он основательно готовился к своей «главной песне».

«Помимо обширных выписок из учебников общей металлургии писатель детально изучает отдельные разделы физико-химических основ металлургического производства. Это изучение и позволило с должным знанием дела собрать необходимый материал о направлении и осуществлении технического прогресса в черной металлургии. Можно только удивляться огромной предварительной подготовке к созданию художественного произведения таким крупным писателем», – отмечал взыскательный специалист в области металлургии Александр Самарин, светило из Московского института стали, будущий академик. Замышлялась энциклопедия советской жизни, эпический гимн строителям коммунизма с рассказом о нескольких поколениях рабочих.

Сюжетная основа такова: персонажи «Черной металлургии» отстаивают передовой способ литья, готовятся совершить рывок в теории и на практике. Им мешают вредители, заскорузлые перестраховщики. В трудной борьбе побеждают прогрессисты – и советская металлургия делает уверенный шаг к коммунизму. Ведь «плавка» – это не только работа с металлом, это и «переделка, перевоспитание человека, превращение его в человека коммунистического общества». Так широко замахивался Фадеев. Он врос в заводскую среду, полюбил своих героев, поверил в чудодейственную силу новой технологии. И вдруг все рухнуло.

М___Первое издание романа «Молодая гвардия». 1946 год

Фадеев с горечью признавался в одном из писем:

«В борьбе за некоторые технические открытия, называвшиеся тогда «революцией в металлургии», оказались правыми не «новаторы» (ибо это были раздутые лженоваторы), а «рутинеры» (ибо они оказались просто честными и знающими людьми)».

Теперь нужно было все начинать с нуля, переписывать многостраничный роман… Считается, что именно этот крах авантюрной металлургической теории сломал Фадеева.

Интересно, вот если бы Пушкину доказали, что Сальери не убивал Моцарта, а Борис Годунов непричастен к гибели царевича Дмитрия, бросился бы он переписывать свои трагедии? Впрочем, Фадеев относился к литературе как к политическому высказыванию и за каждый сюжетный поворот готов был отвечать по всей строгости партийной дисциплины.

После смерти Сталина он оказался почти банкротом – во многом потому, что роман с металлургией не сложился. Все громче звучали чьи-то издевательские куплеты о легендарном фадеевском недуге:

Когда он выпьет минерального,
Тогда мы видим генерального.
Когда хлебнет он натурального –
Тогда не видим генерального.

Депрессивная оттепель

Весной 1953 года, вскоре после смерти Сталина, Фадеев направил «в верха» нервическую записку: поделившись своими тревогами в связи с упадком литературы, он попросился в отпуск, чтобы освободить время для работы над «Черной металлургией». Выступил он и с предложением реорганизовать Союз писателей: избавить творческих работников от изнурительных общественных нагрузок, а управление литературой передать… да хоть напрямую партийным органам! Но Хрущев и Маленков – новые лидеры державы – не соизволили его даже принять. Опытный политик, он быстро понял, что оказался в изоляции. Руководство Союзом фактически перешло к поэту Алексею Суркову.

Корней Чуковский называл Александра Фадеева «литературным маршалом». И это не было преувеличением

Фадеев к нему, своему заместителю, относился очень неровно: то дружески, то ревниво, то неприязненно. Впрочем, бороться за власть автор «Разгрома» не стал – то ли от усталости, то ли из внутреннего благородства. На Втором Всесоюзном съезде советских писателей, проходившем в декабре 1954 года, главный доклад зачитывал Сурков – новый руководитель Союза писателей СССР. Правда, титула «генерального» он, как и Хрущев, не получил: настало время первых секретарей.

Вроде бы Фадеев и хотел сбросить с плеч управленческие заботы, однако отставка не принесла ему счастья. Он привык вершить судьбы литературы, привык к вниманию властей, а тут сразу очутился, что называется, за бортом.

На ХХ съезде КПСС Фадеева оскорбила, наверное, не столько финальная речь Никиты Хрущева о культе личности, сколько выступление Михаила Шолохова, который выдал бывшему генеральному секретарю Союза писателей СССР размашистую казачью оплеуху.

«Фадеев оказался достаточно властолюбивым генсеком и не захотел считаться в работе с принципом коллегиальности, – заявил автор «Тихого Дона». – Остальным секретарям работать с ним стало невозможно. Пятнадцать лет тянулась эта волынка. Общими и дружными усилиями мы похитили у Фадеева пятнадцать лучших творческих лет его жизни, а в результате не имеем ни генсека, ни писателя».

На ХХ съезде Фадеев не был избран членом ЦК: он откатился на ступеньку ниже в партийной иерархии, стал лишь «кандидатом». А из лагерей и ссылок возвращались коллеги, побывавшие по ту сторону революционной целесообразности. Реабилитированные.

Литератор и партийный функционер Игорь Черноуцан вспоминал:

«Однажды после затянувшегося заседания в Союзе писателей мы вместе с Фадеевым вышли из его кабинета в приемную. Навстречу нам поднялся худой, бледный, плохо одетый человек. Это был, как оказалось, Иван Макарьев, бывший соратник Фадеева по РАППу, только что вернувшийся в Москву из лагеря.– Ах, Иван, – радостно обратился к нему, раскрыв объятия, Фадеев. – Где ты? Что ты? Почему ты до сих пор не заявился ко мне? Ты ведь знаешь, как я рад тебе!

Макарьев отступил на шаг назад и отвел руки за спину.

– Товарищ Фадеев, – сказал он подчеркнуто сухо и официально, – до тех пор, пока вы не объясните мне, почему мои письма к вам оказались у моего следователя, я вам руки не подам.

Фадеев вспыхнул до корней волос и, резко повернувшись, молча вышел из приемной. А когда он наконец овладел собой, все еще потрясенный и взволнованный, говорил мне:

– Ну как он мог поверить, что я предал его? А что до писем, так письма его ко мне я послал в прокуратуру потому, что в них было пламенное и даже несколько неожиданное для частной переписки восторженное, экзальтированное выражение любви и преданности Сталину. Я был уверен, что они послужат лучшим доказательством его полной невиновности и абсурдности выдвинутых против него обвинений. По-видимому, следователь-подлец только показал издали ему мои сопроводительные письма и прокомментировал их провокационным образом: «Что вы упираетесь, гражданин Макарьев, ведь вот даже ваш ближайший друг обличает вас в предательстве и шпионаже! Узнаете почерк?» Как я докажу Ивану, что все это гнусная и злобная провокация? Где мои письма, да и где сейчас этот следователь? Наверное, и сам он уже расстрелян…»

Иван Макарьев наложил на себя руки через два года после смерти Фадеева. Говорят, реабилитированного товарища обвиняли в растрате партийных денег, но среди причин самоубийства называли и муки совести в связи с гибелью Фадеева.

11 мая 1956 года Фадеев в последний раз побывал в высоком кабинете. Хрущев пригласил к себе писателя и нескольких ветеранов-молодогвардейцев. Обсуждались спорные вопросы романа: одному из предателей Фадеев дал вымышленную фамилию – Стахович, но в этом персонаже узнавали комсомольца Виктора Третьякевича, который был комиссаром «Молодой гвардии». На скором суде во время войны Третьякевича оговорили – и Хрущев пытался восстановить справедливость. Вспыхнул конфликт. Писатель вспылил и даже, по имеющимся свидетельствам, в лицо назвал Хрущева троцкистом. А через два дня Никита Сергеевич уже редактировал фадеевский некролог.

«САМОДОВОЛЬСТВО НУВОРИШЕЙ ОТ ВЕЛИКОГО ЛЕНИНСКОГО УЧЕНИЯ ПРИВЕЛО К ПОЛНОМУ НЕДОВЕРИЮ К НИМ С МОЕЙ СТОРОНЫ, ИБО ОТ НИХ МОЖНО ЖДАТЬ ЕЩЕ ХУДШЕГО, ЧЕМ ОТ САТРАПА СТАЛИНА. Тот был хоть образован, а эти – невежды»

Предсмертное послание Фадеева вышло противоречивым и резким – так мечется человек, угодивший в ловушку. Опубликовать его удалось только в годы перестройки. Писатель проклинал «товарища Правительство»:

«Литература – этот высший плод нового строя – унижена, затравлена, загублена. Самодовольство нуворишей от великого ленинского учения даже тогда, когда они клянутся им, этим учением, привело к полному недоверию к ним с моей стороны, ибо от них можно ждать еще худшего, чем от сатрапа Сталина. Тот был хоть образован, а эти – невежды. <…> Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение уже трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять. Прошу похоронить меня рядом с матерью моей». Здесь нет покаяния, нет страха перед возмездием «за преступления сталинских лет». Скорее разочарование в новых хозяевах жизни. Хотя современники указывали на иные причины самоубийства. Считалось, что Фадеев испугался расплаты за участие в репрессиях. Пустили в ход саркастический афоризм: «Всю жизнь он простоял на часах, а потом выяснилось, что он стоял на часах перед сортиром!»

OLYMPUS DIGITAL CAMERAПамятник на могиле Александра Фадеева на Новодевичьем кладбище

Друзья искренно оплакивали его – теперь уже опального, оплеванного.

«И мне кажется, что Фадеев с той виноватой улыбкой, которую он сумел пронести сквозь все хитросплетения политики, в последнюю минуту перед выстрелом мог проститься с собой такими, что ли, словами: «Ну вот, все кончено. Прощай, Саша»», – писал Борис Пастернак.

Обстоятельными и в то же время надрывными стихами откликнулся на выстрел в Переделкине поэт Борис Слуцкий. В них многое схвачено точно:

Любил рубашки голубые,
Застольный треп и славы дым,
И женщины почти любые
Напропалую шли за ним.

***

Хитро, толково, мудро правил,
Судил, рядил, карал, марал
И в чем-то Сталину был равен,
Хмельного флота адмирал…

Арсений Замостьянов, кандидат филологических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

ЖУКОВ И.И. Фадеев. М., 1989 (серия «ЖЗЛ»)

Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917–1956 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева. М., 2005

Игры вокруг памяти

апреля 28, 2016

Польский Институт национальной памяти высказался за демонтаж памятников советским воинам, расположенных на территории Польши. Что стоит за такой инициативой и что вообще происходит с исторической памятью в этой стране? Своим мнением об этом поделилась обозреватель «Российской газеты», много пишущая о Польше, правнучка прославленного советского маршала Ариадна РОКОССОВСКАЯ.

_DSC3845

Более 600 тыс. советских солдат и офицеров погибли, освобождая Польшу от нацистов. Нет ничего удивительного в том, что после войны там были воздвигнуты памятники героям-освободителям. И вот теперь польские «хранители памяти» решили «разобраться» с этими монументами.

– Даже если не брать в расчет морально-нравственную сторону вопроса, призыв снести 500 памятников – это варварство какое-то!

– Конечно, варварство. Но сначала давайте разберемся с цифрами. Всего более 500 монументов советским воинам было поставлено за период существования социалистической Польши. Сейчас их уже не 500 с лишним, а значительно меньше, но Институт национальной памяти, который, собственно, и призывает их убрать, пока что сам точно не знает, сколько их. В настоящее время идет инвентаризация этих монументов.

На самом деле в Польше, скорее всего, осталось не более половины памятников, воздвигнутых в честь советских воинов-освободителей. Многие из них были снесены еще в начале 90-х годов прошлого века на волне радости по поводу свержения «ига социализма». Именно тогда демонтировали памятник маршалу Ивану Степановичу Коневу в Кракове и памятник моему прадеду Константину Константиновичу Рокоссовскому в Легнице.

– Но потом снос прекратился?

– Да. Дело в том, что 22 февраля 1994 года было заключено Соглашение между правительствами России и Польши о захоронениях и местах памяти жертв войн и репрессий, в котором не только определялся статус захоронений советских воинов, но и были прописаны обязательства по сохранению иных мест памяти, в том числе и памятников воинам-освободителям.

Кстати, польская сторона взяла на себя эти обязательства вполне добровольно: в тот момент она добивалась от России создания мемориала на месте расстрела польских офицеров в Катыни, российская сторона на это пошла, так что состоялся некий обмен любезностями. И вплоть до недавнего времени никаких разногласий по поводу этого документа и, шире, по поводу сохранения памяти советских воинов не было.

– Почему же теперь польская сторона смотрит на дело иначе?

– Разногласия возникли лишь в последние два года. Суть их предельно проста. До сих пор под местами памяти подразумевались не только захоронения, но и просто памятники. Я это знаю совершенно точно. Когда лет пять назад я ездила в Катовицы, где собирались снести памятник польским и советским воинам «Братство по оружию», представитель местной администрации подтвердил, что действительно есть такая местная инициатива, но для того, чтобы ее реализовать, необходимо согласие российской стороны! Такой порядок был определен соглашением 1994 года.

Однако с ухудшением атмосферы отношений между Россией и Польшей резко сменился взгляд на историю. Отношения изменились в результате событий, никак не связанных с памятниками героям и вообще с оценками войны. Причина – украинский кризис и то, что Польша заняла, скажем мягко, противоположную России позицию в этом вопросе. В итоге Варшава резко изменила свою точку зрения в том числе и на проблему памятников, в одностороннем порядке решив, что местами памяти теперь являются лишь сами кладбища и монументы, которые находятся на территории этих кладбищ. А все остальное местом памяти не является, а значит, может быть демонтировано без согласования с российской стороной.

– Вы упомянули инициативу местных властей по сносу монумента в Катовицах. А как вообще власти на местах относятся к памятникам?

– По-разному, но в целом процесс сноса идет не очень активно, потому что, как правило, сами местные жители не очень-то большие сторонники демонтажа таких памятников. Да и местные власти в массе своей тоже.

Показательной можно считать историю с памятником генералу Ивану Даниловичу Черняховскому на месте его гибели в Пененжно. Это малюсенький городок, в котором проживает не более 3 тыс. человек. В начале 1990-х памятник уцелел, видимо, потому, что находился на далекой окраине Пененжно, там, где мало кто бывает. Польские власти о нем надолго забыли. Этот памятник никому не мешал. Но потом за дело взялся некто Казимеж Кейдо, местный бургомистр (или, назовем его по-русски, глава местного совета), который в течение нескольких лет пробивал идею сноса памятника. Долгое время не получалось набрать нужного количества голосов в местном совете, и вот не так давно с преимуществом в два голоса он это решение продавил.

В сентябре 2015 года памятник Черняховскому был снесен. Причина в том, что у этого Кейдо возникли политические амбиции и он решил создать себе на этой истории политический капитал. В итоге он своего добился: и вся Польша, и мы с вами знаем, как зовут бургомистра далекого городка Пененжно. Цена этой «славы» – снос памятника советскому генералу, погибшему в этих местах. К слову, Пененжно – это бывший прусский город Мельзак, ставший польским городом благодаря Красной армии и советскому правительству…

– Инициативу бургомистра Пененжно, насколько я знаю, активно поддержал польский Институт национальной памяти – головное предприятие по созданию новой версии истории Польши. Как вы оцениваете деятельность этого органа?

– Институт национальной памяти отсчитывает свою историю от создания в 1945 году Главной комиссии по исследованию гитлеровских преступлений в Польше. В 1991-м, на волне десоветизации, она была переименована в Главную комиссию по исследованию преступлений против польского народа из нее-то и вырос Институт национальной памяти, поставивший в качестве одной из своих основных задач декоммунизацию Польши.

С тех пор прошло четверть века, институт оброс большим бюрократическим аппаратом. Бюрократам от истории хочется и дальше существовать и объявлять декоммунизацию законченной, а значит, терять работу его сотрудники не намерены. Именно поэтому они инициируют самые разные проекты.

П1Демонтаж памятника генералу И.Д. Черняховскому в польском городе Пененжно. Сентябрь 2015 года

То устраивают шумную кампанию по обнародованию документов, якобы подтверждающих сотрудничество первого президента постсоциалистической Польши Леха Валенсы с коммунистическими спецслужбами. То, как это было несколько лет назад, призывают городские советы переименовывать улицы, названия которых напоминают о советских временах. Так, в Варшаве, например, они хотели дать новое название аллее Армии Людовой. Хотя Армия Людова – это вообще-то польская армия, но она, по их мнению, была просоветской, а следовательно, не заслуживает памяти. Институт национальной памяти обратился в местный орган власти –Варшавский городской совет – с призывом переименовать аллею. Но местные жители встали горой за прежнее название и его отстояли… Кстати, эта история показала, что у института нет никаких реальных рычагов влияния. Он может только призывать…

– С чем вы связываете нынешнюю инициативу по сносу памятников?

– С этой инициативой выступил директор Института национальной памяти Лукаш Каминский, у которого через два месяца истекают полномочия. Конечно, он хочет быть переизбран на новый пятилетний срок. И он понимает, что для этого ему нужно прийтись по вкусу правящей сегодня в Польше партии. Она, как известно, антироссийски настроена, и, видимо, он рассудил, что, выступив с такой инициативой, получит больше шансов на новый срок.

Поэтому и возникла идея провести нечто вроде инвентаризации оставшихся памятников и стимулировать местные советы городов, в которых эти памятники сохранились, нет, не снести, а, как выражаются польские «хранители памяти», «перенести» эти монументы. Они уже сейчас начинают фантазировать, куда их можно было бы перенести. Задумка состоит в том, чтобы в результате получилось некое скопление памятников, собранных со всей страны, куда можно было бы возить туристов и демонстрировать им зримые свидетельства «многолетнего советского ига в Польше».

!!!!Pomnik_marszaka_Konstantego_Rokossowskiego_w_UniejowicachПамятник маршалу К.К. Рокоссовскому в Легнице был демонтирован в начале 1990-х. В настоящее время он находится в частном музее Советской армии в Унеёвицах (Польша)

– А каково общественное мнение в Польше, на чьей стороне оно в этом вопросе?

– Реакция населения разная. Представители старшего поколения помнят, как они встречали советские войска со слезами на глазах. По их словам, это было бесконечное счастье, потому что они наконец смогли говорить по-польски, смогли восстановить свою государственность. И с их точки зрения, все эти современные спекуляции по поводу «советской оккупации» – полная ерунда. Молодежи, естественно, мозг очень сильно промывают. Этим занимается как раз Институт национальной памяти. Это его задача, и он это умеет делать.

ЛДиректор польского Института национальной памяти Лукаш Каминский

Еще буквально несколько лет назад таких претензий к нам не предъявляли, а спорили лишь о том, что это было: освобождение или «всего лишь» спасение? Спасение вопросов не вызывало. Сейчас же спорят: спасение или оккупация? Но я думаю, что это временно, поскольку все привязано именно к ухудшению политического климата. К счастью, есть еще семейная память у поляков. И очень многих из них довольно сложно убедить в том, в чем их пытаются убедить.

IMG_1656

Я, как журналист, который пишет о Польше, часто получаю письма от простых поляков. Когда демонтировали памятник Черняховскому, люди мне писали, что им очень стыдно: простите нас, россияне, но мы ничего не можем сделать, нас никто не слушает. Это правда. Сегодня у власти партия «Право и справедливость», и люди, которые позитивно относятся к нашей стране, действительно лишены возможности быть услышанными. К сожалению, при нынешней власти в Польше у тех, кто против сноса этих памятников, мало шансов пробиться на экраны и на страницы СМИ.

Что же касается самих монументов и памятников, то тут нужно иметь в виду, что все они являются частью городского ландшафта. И в маленьких городках такие памятники иногда единственная достопримечательность. Памятник да костел – и больше ничего. Поэтому, на мой взгляд, в очень многих городах возникнет сопротивление этим инициативам.

– В связи с инициативой Института национальной памяти в российском сегменте «Фейсбука» можно встретить мнение, что России в случае чего не нужно ограничиваться заявлениями МИДа, а следует симметрично ответить на такие акции. Скажем, демонтировать монумент в Катыни. Как вы относитесь к идеям такого рода симметричных ответов?Мемориал в Катыни

– Отрицательно! Мемориал в Катыни – совместный, российский и польский, там захоронены и советские граждане, пострадавшие от репрессий. Поэтому такой шаг был бы довольно странным. К тому же это не просто памятный знак. Это алтарный стол, стена с именами узников лагеря, расстрелянных в апреле-мае 1940 года, и католический крест.

И все это выполняет функцию храма под открытым небом. Что, храм разрушать? Кому мы таким образом отомстим? Институту национальной памяти? Нет, мы сделаем больно тем простым полякам, потомкам расстрелянных в Катыни офицеров, которые инициативу пана Лукаша Каминского не поддерживают. Мне кажется, что мы должны вести себя цивилизованно.


Беседовал Владимир Рудаков

«Это наш последний рубеж обороны!»

апреля 28, 2016

Вот уже несколько лет в Польше действует общественная организация «Курск». Она названа так в честь Битвы на Курской дуге, в ходе которой воины Красной армии, сражаясь плечом к плечу с польскими солдатами, нанесли решающий удар по полчищам Гитлера. В то время как нынешние польские власти думают о сносе обелисков советским воинам-освободителям, «Курск» занимается восстановлением памятников. Руководитель «Курска» Ежи ТЫЦ рассказал «Историку», чем опасна война с памятниками.

_DSC7805k

Польские власти делают вид, что ничего страшного не происходит, потому что демонтированные памятники «всего лишь переедут» в специально отведенное для этого место. Однако многие поляки смотрят на это иначе, и для них снос памятников – весьма тревожный сигнал.

Как в Польше оценивают инициативу Института национальной памяти по сносу памятников советской эпохи?

– Польша разделена пополам. Есть те, кто согласен с этими планами, есть и те, кто против их претворения в жизнь. Что же касается нашей организации, меня и моих товарищей, то мы, конечно, против. Это скандал! К тому же это противоречит закону. Мне однажды удалось поговорить с председателем одного из департаментов Института национальной памяти – он там едва ли не главный инициатор сноса памятников. Я ему высказал свою точку зрения, он отчасти со мной ее разделил, даже сказал, что решения еще нет, что пока это только планы. Мол, памятники не хотят сносить, не хотят разрушать, применяя технику, но якобы хотят их просто собрать в одном месте, чтобы никто их там не трогал. Я у него спросил: «А как ты хочешь перенести памятник советским солдатам в Миколине? Он огромный, как небоскреб. Как ты его хочешь переместить?» Еще я спросил: «А ты узнал мнение россиян? Ты спросил у правительства России, у граждан России, можем ли мы трогать памятники их солдатам, переносить их?» – «Нет, мы не спросили», – был ответ. «Ну так спросите у них, а потом решайте!»

Ваша организация «Курск» занимается восстановлением памятников, насколько я понимаю.

– Да, мы довольно активно работаем над этим.

Расскажите, сколько лет вашему движению, что вам удалось за это время сделать?

– Мы работаем уже три с половиной года. И хотя у нас как таковых спонсоров нет и все делается своими руками, к настоящему времени мы смогли восстановить почти 20 памятников воинам-освободителям. Плюс к этому мы ухаживаем за захоронениями военных лет. В процессе восстановления находятся еще три памятника в разных местах Польши, в том числе самый крупный памятник советским солдатам в деревне Миколин возле Вроцлава. Правда, сейчас трудно сказать, какое будущее ждет эти мемориалы, и что нам делать, мы пока тоже не знаем.

Вообще я просто не представляю себе, что памятники, которые мы подремонтировали, восстановили, теперь могут совершенно безнаказанно на наших глазах убрать. У нас это вызывает огромную тревогу, ведь если можно безнаказанно и явно не по закону убирать памятники советским воинам, то не придет ли завтра очередь и тех людей, которые за этими памятниками ухаживают… Что будет с нами? Вот в чем дело.

Сколько человек входит в вашу организацию?

– Нас, постоянных членов «Курска», немного, всего девять человек, но нам помогают люди, которые разделяют наши цели, и мы активно и с благодарностью принимаем их помощь. Они приезжают со всей Польши, а иногда даже из России (из Санкт-Петербурга, например), чтобы помочь в тех или иных работах. Это наши сторонники.

За счет чего вы существуете это ваши личные деньги или кто-то переводит вам пожертвования?

– В основном это мои деньги. Мои собственные. Как правило, мне приходится брать их из своего кошелька. Но время от времени кто-то жертвует на ремонт памятников. Есть еще ежегодные взносы членов организации. Хотя это небольшие суммы – всего около тысячи злотых (250 долларов) в год. Тогда как у наших противников, таких как Институт национальной памяти, в руках миллионы долларов. Но все же мы позиций своих не сдаем и никогда не сдадим.

За три с половиной года организация «Курск» восстановила почти 20 памятников воинам-освободителям, в том числе и этот памятник советским разведчикам в городе Чешево

Как вы считаете, какие задачи ставит перед собой Институт национальной памяти? Почему он сейчас взялся за борьбу с памятниками советским воинам?

– У этой борьбы с памятниками и против памятников несколько причин. Одна из них связана с тем, что срок полномочий директора Института национальной памяти Лукаша Каминского заканчивается 28 июня. Ясно, что он хотел бы остаться на этом посту и дальше. Это очень хорошая должность, там хорошая зарплата. Как мне кажется, он выступил с такой инициативой, чтобы за счет памятников советским воинам заработать политический капитал. Это во-первых.

Во-вторых, есть люди, которые должны отвечать за реализацию российско-польского соглашения 1994 года о сохранении мест памяти жертв войн и репрессий. Они обязаны защищать памятники и следить за ними, но они этого не делают. Вопреки здравому смыслу и закону они заявляют, что отдельно стоящие памятники (то есть те, которые не находятся около мест захоронений) отныне якобы не подпадают под действие этого соглашения.

В результате судьба монументов оказалась в руках местных властей. А это люди разные. Есть и такие, кто, принимая решение о судьбе памятников советским воинам, руководствуется не общим благом, а своими политическими симпатиями и амбициями. Это неправильно, потому что есть закон и все должны выполнять его положения. Но в нынешней Польше об этом часто забывают.

Голоса ваших сторонников представлены в польских СМИ, в польском общественном мнении? Ваша позиция как-то озвучивается?

– У нас нет доступа к средствам массовой информации. Просто нет. Знаете, я почти каждую неделю, во всяком случае не меньше трех раз в месяц, даю интервью разным журналистам, но это журналисты только из России. В Польше никто не хочет взять у меня интервью. А если один или два раза взяли, то лишь для того, чтобы меня опорочить, чтобы написать, что я либо шпион Путина, либо агент России.

Эмблема польской общественной организации «Курск»

Понимаете? Либо коммунист, либо большевик. В итоге складывается впечатление, что поляки не желают эти памятники у себя видеть. Но это неправда. Россияне должны знать, что у нас идет борьба за судьбу памятников и что есть много-много поляков, которые противятся сносу мемориалов. Вот только в наших официальных СМИ вы об этом не услышите.

Каково соотношение тех людей, которым дорога память о войне, и тех, кто считает, что надо это поскорее забыть, и выступает за демонтаж памятников?

– Я думаю так: треть польского населения выступает против памятников и за их снос, еще треть не хочет, чтобы их сносили, а остальные заняты своими делами, их это вообще не интересует.

Им не до этого.

– Да. Они думают о том, где взять деньги, чтобы растить ребенка, как дотянуть до следующей зарплаты. Однако мне и моим товарищам есть дело до судьбы памятников. Я солдат Варшавского договора. Мои предки, люди, которыми я горжусь, тоже солдаты; они из тех, кто вместе с вашей Красной армией пришел с востока и победил, вместе с вашими воинами бил и разбил немцев. И я ими горжусь. Но Институт национальной памяти сегодня на них плюет и почти открыто заявляет, что это предатели, которые пришли с Красной армией, чтобы захватить Польшу.

Солдаты 1-й армии Войска Польского в освобожденной Варшаве. 19 января 1945 года

Это ужасная несправедливость, но такой взгляд на вещи постоянно транслируют наши СМИ. А то, что говорим мы, практически тонет в информационном потоке. Есть небольшие газеты, журналы, которые доносят нашу позицию, но они не могут влиять на мнение польского общества. На это мнение влияют государственные каналы польского телевидения. А там тема одна: Россия – враг, Советская армия захватила Польшу и т. д. и т. п.

Как, на ваш взгляд, следует России реагировать на подобные выпады со стороны определенной части польской элиты? Если вдруг действительно начнется демонтаж памятников, что предпринять России, как ей поступать в ответ?

– Недавно меня об этом же спросил один журналист из России: что должны делать в ответ россияне? Как должны поступить калининградцы с памятником поляку, установленным в их городе? И я ему сказал: не знаю. Раньше я просил россиян не принимать ответных мер, потому что мне казалось тогда, что вся эта антироссийская политика со временем обанкротится, провалится. Но сейчас я, пожалуй, уже так не скажу.

Нет, я против того, чтобы в ответ на эти выходки Института национальной памяти в России разрушали польские мемориалы. Сносить польские памятники – это плохо, но и никак не реагировать, ничего не делать в ответ – тоже плохо. И так плохо, и так плохо. Так что я не знаю, как должно поступить правительство России. Думаю, там сидят умные люди и они найдут решение, правильный ответ на этот вызов. А я обычный человек. Я не знаю. Но и мы будем делать свою работу до конца.

Как, по-вашему, будет развиваться ситуация с памятниками?

– Увидим, что будет дальше. Но я хочу, чтобы вы знали: мы здесь, в Польше, не в шахматы играем. Судьба мемориалов – это очень важно, потому что такое уничтожение советских памятников следует понимать в более широком контексте. Снос их предполагает в будущем официальное признание Советской армии как оккупанта, а не как освободителя. Это даст начало процессу преследования тех поляков, которые, подобно мне, как-то связаны с Войском Польским, потомков тех, кто сражался вместе с Красной армией против нацистов, и в том числе таких профессиональных военных, которые, как и я, служили в польской армии времен Варшавского договора. Об этом свидетельствуют некоторые заявления высокопоставленных лиц в Польше и, в частности, функционеров Института национальной памяти.

СНОС ПАМЯТНИКОВ СТАНЕТ ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНЫМ СИГНАЛОМ. Сначала будут валить памятники, а потом начнут преследовать людей

Тревожный сигнал: с памятников в Польше уже снимают орлов – подобные были на фуражках у тех, кто служил в польской армии, таких как я. Понимаете, они нам просто плюют в лицо, как бы говоря: «Слушай, ты тоже захватчик, да?» А какой я захватчик? Я служил своей отчизне много лет. И те орлы, которых мы носили на фуражках и которыми мы гордимся до сих пор, – это наши символы.

Вы опытный человек, и вы понимаете, что это означает и к чему приведет. Сегодня снимают орлов, затем будут снимать головы. Это быстро может случиться. Так что в Польше сейчас ситуация очень напряженная. Об этом надо громко говорить. И я об этом заявляю открыто: для нас, солдат Варшавского договора, советские памятники – это последний рубеж обороны. Последний! Сначала будут валить памятники, а потом начнут преследовать людей.


Беседовал Владимир Рудаков

Что прочитать и что увидеть в мае

апреля 28, 2016

Революция и Гражданская война в России. 1917–1922 гг. фотоальбом

кн12

Науч. ред. Гагкуев Р.Г.

Сост. Гагкуев Р.Г., Цветков В.Ж., при участии Долматова В.П., Иванова А.А., Кузнецова Н.А., Степанова А.Д., Стогова Д.И., Чичерюкина-Мейнгардта В.Г.

М.: Достоинство, 2016

В преддверии приближающегося 100-летнего юбилея революции выпущен фотоальбом, посвященный революционным событиям и Гражданской войне в России в начале ХХ века. Издание, составленное видными историками, насчитывает 13 тематических очерков, охватывающих период с 1917 по 1922 год (впрочем, эта датировка несколько условна – в книге рассматривается также судьба русского зарубежья вплоть до середины ХХ века).

С первых же страниц авторы опровергают целый ряд устоявшихся мифов в отношении 1917 года – например, тезис главы Временного правительства Александра Керенского о якобы «великой бескровной революции» февраля 1917 года, которая на самом деле началась именно с кровопролития на улицах Петрограда, а после отречения императора и установления «новой власти» и вовсе приобрела характер террора по отношению ко всем, кто мог ассоциироваться с прежним режимом. В первую очередь пострадали представители правопорядка: глумление, издевательства и в конечном итоге расправа над ними распространялись даже на членов их семей, вплоть до женщин и детей. Только в Петрограде в дни Февральской революции было убито более полутора тысяч человек. Составители приводят ошеломляющий факт: число офицеров, погибших за несколько дней от рук матросов на одной лишь Балтике, равно половине погибших на всех театрах военных действий с 1914 по 1917 год.

Восстанавливая хронологию событий, авторы фотоальбома помогают читателю лучше понять суть происходившего с помощью разнообразного иллюстративного материала: в издании представлено более 500 редких фотографий и копий документов, многие из которых публикуются впервые. Анализ событий сопровождается видами сгоревших в Петрограде зданий, портретами убитых и пострадавших военачальников, фотографиями членов Временного правительства на заседаниях и митингах. Не менее значимыми являются фотокопии исторических документов: правительственных телеграмм, личных писем, листовок и воззваний от имени разных партий. Наконец, не упускается из виду и пресса революционного времени, изобиловавшая острыми карикатурами, которые создавались приверженцами различных политических убеждений. Все это хорошо иллюстрирует широкую палитру общественных настроений в России 1917 года.

Самые страшные страницы фотоальбома посвящены Гражданской войне: они рисуют яркую и оттого еще более ужасающую картину последствий революционной смуты. В этом смысле книга может рассматриваться не просто как иллюстрированное пособие по изучению революционной эпохи начала ХХ века, но и как серьезное предостережение будущим поколениям.

Археологические находки царских резиденций

1_1

7 апреля – 18 сентября

Московский государственный объединенный художественный историко-архитектурный и природно-ландшафтный музей-заповедник, территория «Коломенское»

Москва, проспект Андропова, 39

В Коломенском в рамках сотрудничества Московского государственного объединенного музея-заповедника и музея-заповедника «Александровская слобода» открылась совместная выставка, посвященная двум известным монаршим резиденциям.

Их историю и повседневность помогают реконструировать археологические находки, сделанные на Государевом дворе в Коломенском (где до 1767 года стоял дворец царя Алексея Михайловича) и на территории кремля в Александровской слободе, известной как резиденция Ивана Грозного.

Посетители смогут увидеть предметы быта, изразцы, фрагменты резного белого камня и другие строительные элементы, составлявшие великолепие царских усадеб. Экспозиция разместилась в выставочном зале «Атриум» в Коломенском.

ЕВРОПЕЙСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ П.М. ТРЕТЬЯКОВА

111_1

27 апреля – 11 сентября

Государственная Третьяковская галерея на Крымском Валу

Москва, Крымский Вал, 10, залы 80–81

Павел Третьяков был заядлым путешественником: основатель знаменитой галереи ездил в Европу не только по делам, но и в качестве туриста, вместе с семьей посещая музейные собрания, достопримечательности, составлявшие гордость европейской культуры и искусства. Он совершил более 30 поездок по Европе, побывав примерно в 20 странах и 250 городах.

Экспозиция на Крымском Валу, приуроченная к 160-летнему юбилею галереи, позволит ближе познакомиться с Третьяковым-путешественником. Посетителей ожидают сохранившиеся мемориальные предметы и фотографии родственников и друзей Третьякова, городов, музеев и произведений великих мастеров, увиденных им во время поездок, а также журналы и путеводители того времени.

1941. в штабах победы

shtaby-pobedy_3

6 мая – 26 июня

Новый Манеж

Москва, Георгиевский переулок, 3/3

Накануне Дня Победы Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ) открывает выставку, посвященную начальному этапу войны, который охватывает период с 22 июня по 31 декабря 1941 года. В основе экспозиции – документальные материалы из фондов Государственного комитета обороны СССР, Ставки Верховного главнокомандования и Генерального штаба Красной армии, Политбюро ЦК ВКП(б), Совета народных комиссаров, личных фондов Иосифа Сталина, Андрея Жданова и других политических деятелей эпохи. Более 500 документов наглядно демонстрируют, как формировалась новая система управления государством в условиях начавшейся войны и благодаря чему удалось перечеркнуть немецкий план блицкрига.

Семья В.М. Васнецова. Быт и бытие

vustavka-semya_i_but_vasnetsova_4

18 мая – 16 сентября

Дом-музей В.М. Васнецова

Москва, переулок Васнецова, 13

В июле исполняется 90 лет со дня смерти знаменитого русского художника Виктора Васнецова, создателя сказочно-былинных и исторических полотен, автора росписей многих российских храмов. К этой годовщине Третьяковская галерея приурочила экспозицию в Доме-музее Васнецова в одноименном переулке.

На выставке будут представлены живописные и графические портреты членов семьи художника и рисунки его детей, а также впервые показаны документальные материалы и фотографии, запечатлевшие эпизоды из жизни семьи. Таким образом, можно не только прикоснуться к творческому миру Васнецова, но и лучше узнать его как человека, понять, в какой обстановке и в каком окружении он создавал свои шедевры.

Москвоведы

22
20 мая – 11 августа

Музей Москвы

Москва, Зубовский бульвар, 2

В 2016 году Музей Москвы, созданный 120 лет назад как Музей московского городского хозяйства, отмечает юбилей. В честь этого события подготовлена выставка, посвященная специалистам, без которых музей не состоялся бы, – москвоведам. Среди них историки, архивисты, краеведы, искусствоведы, археологи. Впервые широкой публике представят материалы из личных архивов знаменитых москвоведов: Петра Сытина, Бориса Земенкова, Петра Миллера, Николая Чулкова и других. Экспозиция не только познакомит москвичей с исследователями родного города, но и расскажет о становлении москвоведения как самостоятельной дисциплины.

Генеалогия Мстиславичей. Первые поколения (до начала XIV в.)

кн8

Домбровский Д.

СПб.: Дмитрий Буланин, 2016

В центре внимания польского исследователя Дариуша Домбровского – представители рода Мстиславичей, ветви династии Рюриковичей, происходящей от великого князя киевского Мстислава I Владимировича.

Монография содержит биографические материалы более чем о 150 фактических, предполагаемых и мнимых Мстиславичах, чья история прослеживается до начала XIV века. Основываясь на обширной источниковой базе, автор выстраивает целостную картину генеалогии рода Мстиславичей, устанавливая при этом ряд новых фактов, уточняя и дополняя ранее известные историкам сведения.

Британцы в России в XVIII веке

кн9

Лабутина Т.Л.

СПб.: Алетейя, 2016

В окружении Петра I среди разного рода иностранцев были и выходцы с Британских островов. Непосредственное знакомство русского царя с Туманным Альбионом состоялось во время Великого посольства в 1698 году. Впоследствии некоторых английских специалистов пригласили в Россию, кое-кто из них так и остался в нашей стране. Были и такие, кто занялся разведывательной деятельностью.

Это многообразие британцев в России XVIII века рассматривает в своей монографии доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, профессор Татьяна Лабутина. Книга стала результатом многолетних исследований автора, специализирующегося на проблемах межкультурного взаимодействия Британии и России.

дюк де ришельё

кн11

Глаголева Е.В.

М.: Молодая гвардия, 2016

Его полное имя – Арман Эммануэль дю Плесси, 5-й герцог де Ришельё. Но при жизни его называли проще – Эммануил Осипович. Есть и еще один вариант, совсем краткий: Дюк (то есть «герцог»). Под этим именем он и вошел в историю Новороссии – так его до сих пор называют жители Одессы, таково же прозвище знаменитого городского памятника. Уникальная история жизни Ришельё стала темой исследования Екатерины Глаголевой в серии «ЖЗЛ».

Француз по происхождению, он на протяжении почти четверти века верой и правдой служил России – сначала на военном поприще, участвуя в суворовском штурме Измаила, а затем на гражданской службе, став генерал-губернатором в Одессе. На последнем этапе своей жизни, вернувшись на родину, Ришельё возглавил правительство Франции.

Под русским флагом. В поисках пропавших русских экспедиций

кн1

Свердруп О.

М.: Паулсен, 2016

История русских экспедиций в Арктике в начале ХХ века популярностью у широкой публики, к сожалению, не пользуется. А напрасно. Попыткой исправить это положение стало новое издание книги знаменитого путешественника Отто Свердрупа, капитана парусно-парового барка «Эклипс», который вместе с норвежским экипажем был отправлен правительством России на поиски пропавших экспедиций В.А. Русанова, Г.Л. Брусилова и Г.Я. Седова.

Результатом плавания стало спасение команд судов Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана – «Вайгача» и «Таймыра», попавших в ледяной плен. Воспоминания Свердрупа в данном издании дополнены дневниками плававшего вместе с ним доктора И.И. Тржмесского – представителя российского Морского министерства.

Петербургская сторона. История Петроградского района на старых фотографиях, документах и почтовых карточках

кн5

Марков В.О.

СПб.: Крига, 2016

Интерес публики к фотоматериалам не ослабевает: альбомы старых фотографий и городских видов, запечатленных в том числе на открытках и почтовых карточках, продолжают пользоваться популярностью. Коллекционер Владимир Марков, собравший множество редких фотографий и почтовых карточек начала ХХ века, представляет историю Петербургской стороны, одного из самых живописных районов Северной столицы. Особое внимание автор уделяет утраченным зданиям и забытым традициям района. Специальный раздел книги содержит самый полный на сегодняшний день каталог видовых, художественных и рекламных почтовых карточек дореволюционной Петербургской стороны.

Адмирал Эбергард. Время и судьба

кн10

Авт.-сост. Гутан А.С.

М.: Арт-Волхонка, 2016

Герой Русско-японской войны адмирал Андрей Августович Эбергард занимал должность командующего Черноморским флотом во время Первой мировой войны и был инициатором создания подводного флота и морской авиации в России. Новое издание знакомит с этим выдающимся, но незаслуженно забытым деятелем в истории отечественного военно-морского флота и помогает шире раскрыть его незаурядную личность.

Читатель узнает о многих славных страницах биографии адмирала Эбергарда, например о победе у мыса Сарыч неподалеку от Ялты в ноябре 1914 года, за которую император Николай II наградил его мечами к ордену Святого Владимира. Немаловажными являются и приведенные в книге свидетельства современников об адмирале и его верной службе России.

Турецкий фронт РОссии. 1914–1917

кн2

Олейников А.В.

М.: Вече, 2016

Военные конфликты между Российской и Османской империями не были редкостью, это противостояние длилось веками. Последнее по времени столкновение России и Турции произошло в годы Первой мировой войны, когда султан принял сторону Германии и ее союзников. 29 октября 1914 года турецкие корабли без объявления войны обстреляли Севастополь и Одессу, а затем Новороссийск.

Кавказскому фронту Первой мировой посвящена новая книга Алексея Олейникова. Читателю предстоит проследить за сражениями с турками в Закавказье, взятием Трапезунда и Эрзерума, успехами в Западной Армении, наступлением в Месопотамии, а также понять, почему эти достижения оказались забыты после революции.

идеальный штормЪ. технология разрушения государства

кн7

Газенко Р., Мартынов А.

М.: Книжный мир, 2016

В связи с приближающимся 100-летием событий 1917 года в обществе повышается интерес не только к изучению хронологии революционных потрясений, но и к анализу феномена революции в России, ее истоков и места в историческом опыте ХХ века. Политолог Алексей Мартынов и режиссер Роман Газенко, подробно исследуя эти темы, связывают их с современностью и рассматривают условия, при которых и сегодня может иметь успех технология разрушения государства путем революции.

Книга, написанная в жанре исторической публицистики, основана на архивных материалах, научных работах, мемуарах непосредственных участников событий. Интересно также приложение к книге – таблица, которая отражает итоги выборов в Учредительное собрание в 1917 году и дает возможность оценить уровень поддержки партий в различных регионах Российской империи.

россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания

кн3

Науч. ред. Суржикова Н.В.

М.: Политическая энциклопедия, 2016

События 1917 года интересно изучать через призму личных воспоминаний и дневников их свидетелей. Чаще всего в поле зрения исследователей попадают материалы государственных и военных деятелей, представителей творческой интеллигенции.

Однако в последние годы повышается спрос на свидетельства куда менее известных очевидцев: простых граждан, представителей различных социальных групп, профессий и занятий, приверженцев самых разных политических и жизненных взглядов. Подборка таких «живых» документов, позволяющих посмотреть на события прошлого иногда с противоположных позиций, и опубликована в новом сборнике. Оригиналы материалов находятся в государственных и частных архивах.

Политическая стратегия Японии до начала войны

кн4
Садатоси Т.

М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016

На русский язык впервые переведены мемуары контр-адмирала Томиоки Садатоcи, бывшего начальника Оперативного отдела Генерального штаба флота Японии. Издание помогает лучше понять взгляды военно-морской верхушки Японской империи на события 1931–1941 годов. Основное внимание автор уделяет интервенции в Маньчжурии и реакции других государств на события, происходившие в Китае.

Среди прочего затронута и тема советско-японских взаимоотношений, проанализировано заключение двумя странами пакта о нейтралитете в апреле 1941 года. Книга содержит переводы документов японского военного и политического руководства, большая часть которых не публиковалась ранее на русском языке.

Переговоры с восточными партнерами: Модели, стратегии, социокультурные традиции

кн6

Василенко И.А.

М.: Международные отношения, 2016

Ведение переговоров с представителями восточных стран во все времена требовало особого искусства. Исследование доктора политических наук, профессора Дипломатической академии МИД РФ Ирины Василенко позволяет подробно рассмотреть специфику такого переговорного процесса. Особый раздел занимает тщательный анализ 36 китайских стратагем – хитроумных стратегических приемов и тактических ходов, используемых в военной и дипломатической сфере и во многом не утративших своей актуальности до сих пор.

Другим методом, интересующим автора, является традиционный восточный торг. И наконец, в книге дается глубокий анализ турецкого, арабского, китайского, японского, южнокорейского и индийского национальных стилей ведения политических переговоров.


Подготовил Никита Брусиловский

Особый день

апреля 28, 2016

День Победы для меня, для всей моей семьи – особый день. Мы поминаем всех погибших на войне и надеемся, что это страшное время уже больше никогда не повторится.

П/к создателей и актеров фильма "Батальонъ" в Санкт - Петербургефото: Игорь Руссак /РИА Новости

Сниматься в фильмах о войне для любого актера особая история. Видимо, так мы воспитаны: все, что имеет отношение к войне, мы пропускаем через себя, понимая, что это могло касаться не просто каких-то абстрактных людей, но твоих близких. Это создает очень личное, очень эмоциональное восприятие.

В моей жизни важную роль в формировании отношения к войне сыграло кино. Самое большое и самое неизгладимое впечатление произвел на меня фильм Элема Климова «Иди и смотри». Он вышел к 40-летию Победы, и нас водили смотреть его всем классом. Я до сих пор помню, как поразил меня этот пронзительный рассказ о войне, о белорусском мальчике, потерявшем всех своих близких и постаревшем в считанные дни, его сыграл тогда еще совсем юный Алексей Кравченко. Я почти двое суток не могла спать после этого фильма, я была просто потрясена…

А еще в моей жизни были «В бой идут одни старики», «А зори здесь тихие», «На всю оставшуюся жизнь». Фильмография о Великой Отечественной достаточно обширна, и среди огромного количества военных картин есть настоящие шедевры пронзительные и трогательные, снятые людьми, многие из которых сами прошли войну. Эти фильмы и сейчас, спустя десятилетия, никого не могут оставить равнодушными. Что и говорить, в Советском Союзе было Великое кино о Великой войне…

В этом смысле Первая мировая фактически осталась обойденной и кинематографом, и литературой. Мы ведь почти ничего не знали про эту бойню. В советское время многое скрывалось, замалчивалось. И в том числе потому, что среди героев Первой мировой было немало тех, кто потом не принял советскую власть. Да и сама война преподносилась как «империалистическая», хотя для тех, кто погибал за Родину, она, конечно же, была Отечественной. По-моему, это была самая страшная война, и, когда мы снимали фильм «Батальонъ» про женщин, оказавшихся втянутыми в эту кровавую бойню, мы хотели прежде всего показать именно эту ее сторону.

Почему я считаю Первую мировую самой страшной? Потому что то, что произошло в те годы со страной, то, что произошло с миллионами людей, не может не вызывать ужас. Вдумайтесь, война, забравшая столько жизней, так и не завершилась победой. Нет, мы не проиграли врагу, случилось еще более страшное: у русского человека отобрали веру, Родину, вынудили его воевать с такими же русскими людьми. Что может быть страшнее?! Может быть, кто-то думает иначе, но мною Первая мировая война воспринимается именно так: я понимаю, что нам еще отмаливать и отмаливать грехи нашей истории столетней давности…

Чего не хватило Российской империи для того, чтобы победить в Первой мировой? Мне кажется, прежде всего веры в себя. На мой взгляд, люди были очень растеряны, недооценивали себя и свою страну.

Это, кстати, очень русские качества – заниженная, чуть ли не на генетическом уровне, самооценка, какая-то невероятная, совершенно нечеловеческая готовность терпеть и переносить страдания. Но неправы те, кто пытается сыграть на этом. Мы долго терпим, но, если у нас заканчивается терпение, мы можем камня на камне не оставить. Так что не нужно думать, что мы безгранично податливы и терпеливы. Не надо испытывать нас на прочность: обычно это плохо кончается для «испытателей»…

Я живу в Долгопрудном, и у нас есть большой обелиск в память всех погибших, кто ушел на войну из нашего города. На нем фамилии двух моих павших дедов. Один дед был танкистом, второй – пулеметчиком. Он ушел на фронт 19-летним пареньком и погиб в первые дни войны. Я храню те «треугольнички» – письма с фронта. Став старше, имея своих детей, я отчетливо понимаю, какое горе пришлось пережить моей прабабушке, потерявшей сына. Это было страшное время. Надеюсь, больше оно уже никогда не повторится. И это была Великая Победа…

Не все понимают, почему в России так болезненно реагируют на попытки переписать историю Второй мировой войны. Со стороны кажется: раз прошло 70 с лишним лет, то ранам пора бы затянуться. Но эти раны по-прежнему для нас очень болезненны. Для нас это не абстрактные потери, это потери, которые не обошли ни одну семью. Это касается каждого из нас. Это меня в том числе касается.


Мария Аронова, народная артистка России

Тест от «ИСТОРИКА»

апреля 29, 2016

Внимательно ли вы читали майский номер?
Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала.

1. Где получил боевое крещение будущий генерал Алексей Алексеевич Брусилов?
t1
1. Под Плевной.
2. В Хивинском походе.
3. Под Карсом.
4. В бою на Кушке.

2. Кто из будущих вождей Белого движения был героем штурма Эрзерума в 1916 году?
t2
1. Лавр Корнилов.
2. Николай Юденич.
3. Петр Врангель.
4. Петр Краснов.

3. Кто был первым героем Первой мировой войны, получившим всероссийскую славу уже в августе 1914-го?
t3
1. Казак Козьма Крючков.
2. Сестра милосердия Римма Иванова.
3. Летчик Александр Казаков.
4. Семен Буденный.

4. Кем был Карл Реннер – один из корреспондентов Иосифа Сталина в дни Второй мировой войны?
t4
1. Резидентом советской разведки в Берлине.
2. Министром внутренних дел Третьего рейха.
3. Федеральным канцлером Австрии.
4. Лидером Коммунистической партии Чехословакии.

5. Прославленный русский историк Василий Татищев…
5t
1. …не участвовал в Полтавской битве.
2. …не управлял уральскими заводами.
3. …не участвовал в Прутском походе.
4. …не участвовал в подавлении восстания Кондратия Булавина.

6. Кого из знаменитых комиссаров Гражданской войны Александр Фадеев считал своим учителем?
t6
1. Дмитрия Фурманова.
2. Клима Ворошилова.
3. Ларису Рейснер.
4. Розалию Землячку.

 
arrow

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Под Карсом.

2. Николай Юденич.

3. Казак Козьма Крючков.

4. Федеральным канцлером Австрии (после войны – президентом Австрийской Республики).

5. Василий Татищев не имел отношения к подавлению восстания Булавина.

6. Розалию Землячку