Archives

К читателям

февраля 24, 2016

Тема мартовского номера – судьба императора Александра II и его реформ. На март нынешнего года приходятся сразу две круглые даты, связанные с этим императором.

rudakov2016

155 лет назад, в 1861 году (19 февраля по старому стилю, 3 марта по новому), Александр подписал манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей», которым отменялось крепостное право. А 135 лет назад, 1 (13) марта 1881 года, 62-летний император был злодейски убит на набережной Екатерининского канала в Санкт-Петербурге. Между этими датами и разыгрывалась историческая драма из жизни дореволюционной России…

После крымской катастрофы – падения Севастополя и подписания унизительного для России Парижского мира, поставившего под вопрос ее статус великой державы, – от нового императора ждали перемен. И он оправдал ожидания: сначала «оттепель», а потом – отмена крепостного права, состязательный и гласный суд, земства, отмена рекрутчины и замена ее на всеобщую воинскую повинность, переоснащение армии и прочие реформы, еще при жизни императора названные его апологетами «великими».

Впрочем, несмотря на свое «величие», они породили серьезнейшие перекосы в общественном развитии, и далеко не все были в восторге от обретенной свободы, новых возможностей и связанных с ними новых обременений. И вовсе не потому, что «в России все сплошь были рабами». Китайцы верно заметили: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен!» Именно перемены всколыхнули, как было принято говорить, «широкие народные массы»: кому-то дали возможность проявить свою предприимчивость и приспособляемость к новым условиям, возможность «подняться» и зажить новой жизнью; кого-то, наоборот, навсегда отбросили в нищету, втоптали в бессмысленное и жалкое прозябание.

«Порвалась цепь великая, // Порвалась – расскочилася: // Одним концом по барину, // Другим по мужику!..» – писал о крестьянской реформе Николай Некрасов. И, видимо, был прав. Вспомним в этой связи и чеховского Фирса из «Вишневого сада»: «Перед несчастьем то же было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь. Гаев: Перед каким несчастьем? Фирс: Перед волей».

Что ж, россиянам, за истекшие полтора столетия пережившим не только александровские преобразования, но и революционные надломы начала, а потом и конца ХХ века, смысл китайского изречения понятен без комментариев. Впрочем, апологетам александровских преобразований – как давним, так и нынешним – социальные издержки либеральных реформ всегда казались величиной несущественной. Пожалуй, в силу этого их высокомерия отношение в России к реформам настороженное, нерадостное. С социальной памятью ничего не сделаешь.

Великий русский историк Сергей Михайлович Соловьев, мнение которого мы приводим в журнале, человек весьма умеренных либеральных взглядов, не замеченный в мракобесии и ретроградстве, думается, точнее иных сформулировал одну из главных проблем любого реформаторства. А именно – соотношение масштаба преобразований с масштабом личности их творца. «Преобразователь вроде Петра Великого при самом крутом спуске держит лошадей в сильной руке – и экипаж безопасен», – писал историк еще при жизни императора Александра. Но преобразователи иного типа «пустят лошадей во всю прыть с горы, а силы сдерживать их не имеют, и потому экипажу предстоит гибель»…

История, заканчивающаяся смертью главного героя, всегда трагедия. Одна трагедия – трагедия реформатора – произошла в Санкт-Петербурге, на набережной Екатерининского канала. Другая – трагедия России, того самого «экипажа», который ни Александр II, ни его потомки так и не смогли «удержать», – случилась в том же городе, в той же стране три с половиной десятилетия спустя…

Помнить о том, что любая радикальная ломка, даже предпринятая из самых благих побуждений, может обернуться трагедией, – в этом, пожалуй, и заключается урок, который стоит извлечь из всей этой истории.

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

февраля 24, 2016

История по субботам

ГИМ

Государственный исторический музей открыл лекторий «Исторические субботы», в рамках которого историки, филологи, археологи, искусствоведы будут рассказывать не только о хорошо известных, но и о малоизученных страницах истории нашей страны

Лекторий в первую очередь рассчитан на старшеклассников, абитуриентов и студентов, однако, по словам организаторов «Исторических суббот», лекции ведущих специалистов по истории России будут интересны и самой широкой публике.

«Для нас крайне важно, что инициатива создания исторического лектория была поддержана на государственном уровне. Реализация подобных проектов способствует расширению музейной аудитории, повышению уровня образования и усилению роли музея как научно-просветительского центра», – сказал на открытии «Исторических суббот» директор Исторического музея Алексей Левыкин.

Создатели лектория уверены, что встречи со специалистами помогут разобраться во многих хитросплетениях российской истории, определить предпосылки важнейших исторических событий, научиться отделять научное знание о прошлом от фальсификаций и заведомых спекуляций.

В марте «О генеалогии Рюриковичей и их потомков с древности до наших дней» расскажет постоянный автор журнала «Историк», завкафедрой РГГУ Евгений Пчелов; лекцию «Крестоносцы и Русь в XIII веке» прочтет старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Евгения Назарова; с лекциями «Русские земли в канун нашествия Батыя» и «Александр Невский» выступит главный научный сотрудник Института российской истории РАН Владимир Кучкин, а главный редактор журнала «Древняя Русь. Вопросы медиевистики» Елена Конявская проведет беседу о русской литературе XIII–XV веков.

Лекторий «Исторические субботы» создан при информационной поддержке журнала «Историк».

Лекции проходят каждую субботу, в 12:00 и 15:00, в лекционном зале Выставочного комплекса Государственного исторического музея по адресу: Москва, площадь Революции, 2/3.

Расписание лекций можно найти на сайте ГИМ: www.shm.ru. Вход бесплатный.

Русский собор в Ницце

В Ницце после проведения масштабных реставрационных работ вновь открылся для посещения собор святителя Николая Чудотворца – самый большой русский православный храм в Европе

История создания Свято-Николаевского собора уходит своими корнями в 1865 год, когда в Ницце на вилле в парке Бермон скончался сын императора Александра II, наследник российского престола великий князь Николай Александрович. Вскоре землю вокруг виллы выкупили Романовы, и на ней в 1869 году была поставлена часовня в память об умершем наследнике, а соседняя улица переименована городскими властями в бульвар Царевича.

По мере увеличения числа русских жителей Ниццы и роста ее популярности как курорта все большее распространение получало предложение построить рядом с часовней православный храм – эту идею поддержал император Николай II, взявший проведение работ под свое покровительство. В 1903 году было начато строительство, а в 1912 году новый собор освятили в честь одного из самых почитаемых на Руси святых – Николая Чудотворца.

Архитектор Михаил Преображенский возвел храм в модном тогда псевдорусском стиле, ориентируясь на традиционное церковное зодчество XVII века. Это пятиглавый храм с двумя шатровыми крыльцами, с украшениями в виде многоцветных изразцов и ажурных крестов. В его архитектуре можно найти отголоски стиля московских и ярославских церквей.

После революции Свято-Николаевский собор перешел в ведение Константинопольского патриархата, а в 2010 году по итогам судебного разбирательства было признано право собственности на него Российской Федерации. К этому моменту состояние храма было практически аварийным, местами начала осыпаться штукатурка, хотя прежняя община брала плату за вход, которая была отменена только с переходом собора в юрисдикцию Русской православной церкви. После проведения срочных противоаварийных работ в 2014 году стало возможным начать реставрацию, длившуюся более полутора лет.

Военные письма Эрмитажа

ЭРМИТАЖ ПИСЬМА

Государственный Эрмитаж получил в дар письма и фотографии, рассказывающие о жизни его сотрудников в эвакуации во время Великой Отечественной войны

Первая часть полученных материалов связана со Свердловском (ныне Екатеринбург), куда летом 1941 года в сопровождении группы музейных сотрудников было отправлено два эшелона с экспонатами из Эрмитажа. В личном архиве телережиссера Зоряны Рымаренко сохранились письма эвакуированных тогда сотрудников Эрмитажа, и именно эти документы переданы теперь музею. Они содержат подробные рассказы о хранении экспонатов в сложных условиях военного времени, о повседневной жизни жителей города и эвакуированных, о чтении питерцами лекций в госпиталях, об их участии в организации в 1943 году выставки «Героическое прошлое русского народа».

Вторая часть документов поступила из Пермского края, где находились в эвакуации дети сотрудников Эрмитажа и их воспитатели. Оттуда, из деревни Ляды, они писали родителям письма в блокадный Ленинград, на фронт и родственникам, эвакуированным в другие части страны. В свою очередь, в Ляды приходили ответные письма. Эти уникальные материалы сохранила жительница деревни Тамара Михеева, учившаяся в годы войны вместе с детьми музейных сотрудников и впоследствии создавшая в местной школе посвященную этому времени экспозицию.

Подготовил Никита Брусиловский

Невеликий император и великие реформы

февраля 24, 2016

Александр II пытался ответить на самые сложные вызовы времени. Что-то он делал слишком непоследовательно, что-то – слишком рьяно. Но кое-что ему все-таки удалось: его апологеты назовут это «великими реформами», его критики построят на их фундаменте динамично развивающуюся и по-настоящему сильную Россию…

P1830Чтение Манифеста об освобождении крестьян. Худ. Б.М. Кустодиев. 1907

Жизнь и судьба Александра II наполнены как реальными, так и мистическими событиями. Дела реальные прославили его имя и закрепили за ним прочное место в анналах истории, но и мистических происшествий выпало на долю этого человека столько, что не приходится сомневаться: он стоит особняком среди других российских монархов.

Мистика, да и только!

Начнем с того, что годы рождения и смерти императора – 1818-й и 1881-й – представляли, по мнению современников, некие подозрительные «перевертыши» цифр 1 и 8. Что означает сия арифметическая чехарда, разгадать не могли, да никто особенно и не старался, но многозначительное покачивание головой она, видимо, вызывала.

А больше всего таинственных происшествий случилось во время коронации Александра Николаевича и его супруги в 1856 году, что, конечно, не преминули отметить окружающие. Вначале в ходе церемонии малая корона упала с головы будущей императрицы Марии Александровны, которая при этом сказала:

«Это знак, что я недолго буду носить ее».

Процарствовала она после этого не так уж мало – 24 года, но неприятные ощущения от происшедшего все-таки остались. Затем престарелый генерал Михаил Дмитриевич Горчаков потерял сознание и выронил шар-державу, который, зазвенев, покатился по плитам собора. Наконец, по завершении коронации с Ивана Великого сорвался колокол «Реут» весом в 2000 пудов и покалечил осколками несколько человек. Подобные происшествия вызывали у подданных недобрые предчувствия, что неудивительно.

Этим дело не ограничилось. В конце 1861 года на заседании Государственного совета император произносил важнейшую речь, посвященную отмене крепостного права и еще только готовившимся реформам. Когда он завершал выступление, слева с боковой стены что-то слетело и с грохотом рухнуло на пол. Упал слабо укрепленный литовский герб, но молва заговорила о падении герба именно московского, что якобы предвещало падение династии.

Позже появились предостережения и более конкретные. Во время пребывания монарха во Франции гадалка напророчила семь покушений на его жизнь, причем последнее должно было стать роковым. Весной 1880 года гражданская жена Александра II Екатерина Долгорукая попросила русскую ворожею погадать на суженого. Та после долгого раздумья подтвердила прогноз французской коллеги. Если две бомбы, брошенные 1 марта 1881 года, считать за два покушения, то приходится признать, что обе гадалки оказались на редкость прозорливыми.

Летом 1880 года перед венчанием с Александром Николаевичем Долгорукая решила еще раз полюбоваться обручальным кольцом и уронила его на пол. Гувернантка побледнела, подняла кольцо и воскликнула:

«Боже мой! Да ведь это плохая примета – смерть мужа!»

И нельзя не заметить, что март оказался в жизни Александра II месяцем чуть ли не мистическим. В марте 1861 года Россия узнала об отмене крепостного права, а через 20 лет, в едва начавшемся марте 1881-го, император был убит народовольцами…

Крестьянская реформа

D0353

Содержание крестьянской реформы определили документы, подписанные императором 19 февраля 1861 года. Манифест торжественно объявлял об отмене крепостного права, а дополнительные положения раскрывали сущность и механизм преобразований.

Крепостные крестьяне «немедленно» получали личную свободу и обретали право собственности на движимое и недвижимое имущество. Однако свою землю они должны были выкупить у помещика. До заключения выкупной сделки крестьяне оставались «временнообязанными», поскольку за использование земельных наделов несли прежние повинности, в том числе барщину и оброк. Размеры таких наделов и повинностей фиксировались в специальных уставных грамотах, составлявшихся помещиком и его крестьянами при участии специальных мировых посредников.

Те же мировые посредники контролировали честность договора о выкупе земли (обычно не отдельными крестьянами, а всей сельской общиной). По утверждении выкупной сделки крестьяне «вводились во владение землей» и переходили в разряд «свободных сельских обывателей». Сумма выкупа приравнивалась к капиталу, который, если его положить в банк под обычные тогда 6% годовых, приносил бы помещику доход, равный годовому оброку. Таким образом, крестьяне выкупали не только землю, но и свои рабочие руки и должны были заплатить за это более 16 годовых оброков.

Правда, они могли отказаться от выкупа и сразу получить от помещика «даровой» надел в размере четверти от полного. Основную часть неподъемной для большей части крестьян суммы выкупа за полный надел (до 80%) взяло на себя государство. Остальные 20% крестьяне отдавали помещику по договоренности: сразу или по частям, деньгами или отработкой. Закон строго взыскивал недоимки, но землю передать помещику обратно не мог.

Государственные деньги рассматривались как ссуда, которую крестьянам нужно было погасить в течение 49 лет (с процентами). Эти выплаты были отменены государством с 1 января 1907 года, во время Первой русской революции.

Профессиональный монарх

Оставим, однако, мистические истории любителям рационально необъяснимых тайн и загадок и поговорим о том, что представлял собой человек, занявший российский престол в феврале 1855 года, и какова роль его деяний в истории нашей страны.

Александр, первенец Николая Павловича и Александры Федоровны, благодаря заботам отца, а также талантам воспитателя наследника престола В.А. Жуковского и других учителей получил образование на уровне выпускника лучших европейских университетов. Он обладал крепким здоровьем, что позволило ему легко переносить тяготы государственной службы, выматывающее однообразие поездок по стране и бивуачный дискомфорт армейского быта.

Портрет императрицы Марии Александровны. Худ. Ф. К. Винтергальтер. 1857

Современники отмечали, что монарх отличался добротой, благодушием и благожелательностью к людям, но в то же время был человеком мужественным, не терявшим головы в сложных ситуациях (что доказал и при опасных случаях на охоте, и во время покушений на его жизнь, и в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, в которой он принимал непосредственное участие).

С юных лет ему было присуще завидное умение схватывать проблему на лету и быстро предлагать ее решение. При этом он упорно и умело отстаивал свою точку зрения, причем в словесных баталиях ему немало помогала феноменальная память.

Монарх, безусловно, осознавал важность своего поста и прекрасно понимал сущность монаршего долга. Отец начал подключать Александра Николаевича к государственной работе с 1841–1842 годов, когда сделал его членом Государственного совета и Сената. С 1840-х же годов наследник стал замещать отца в качестве руководителя государства во время поездок того за границу. Иными словами, в 1855 году на престол вступил человек, отлично подготовленный к своей миссии, обладавший не только изящными манерами, но и изрядными знаниями, а также хорошо знакомый с работой государственного механизма.

Сложный характер

Негативные черты его характера во многом явились продолжением отмеченных выше достоинств. Так, умение схватывать проблему на лету оборачивалось тем, что, если она не решалась быстро, монарх зачастую терял к ней интерес и делал вид, что проблемы вовсе не существует. В связи с этим он так и не сумел выработать привычки к вдумчивой и кропотливой работе (повседневная возня с бумагами вскоре стала для него рутиной и утомительной формальностью).

P1828Коленопреклоненная молитва митрополита Филарета и всех присутствующих при короновании Александра II. Худ. В.Ф. Тимм. 1856

Желание настоять на своем зачастую превращалось у нашего героя в голое упрямство, являвшееся родовой чертой Романовых. К тому же силой воли своего отца Александр II не обладал, а потому частенько подменял ее простым: «Да будет так!» Его умение очаровывать людей благожелательностью и прекрасными манерами тоже имело вторую сторону, оборачиваясь иногда равнодушием, а то и циничным безразличием к тем или иным окружавшим его персонам. Здесь, наверное, сказывалось то, что, осознавая несправедливость и неустроенность мира, осознавая при этом, что он не может его исправить, монарх старался отгородиться от бед этого мира и поневоле переходил от благодушия к безразличию.

Кроме того, Александр Николаевич, понимая, что среди подданных могут встречаться люди более талантливые, более профессиональные, чем он, вместе с тем не находил кого-либо столь же незаменимым, сколь таковым являлся самодержец. Он искренне верил, что «сердце царево в руце Божией», иначе говоря, что все его значимые свершения продиктованы Провидением. Поэтому знакомства с нужными людьми, общение и расставания с ними (окончательные или временные) были в глазах монарха в порядке вещей, нормальным рабочим моментом и не более того.

Поддерживаемое отцом и учителями стремление первенствовать всегда и во всем, уверенность неоспариваемого лидерства развили в Александре II гордость, обидчивость, ревность к чужим успехам, постоянную подозрительность, что кто-то пытается им манипулировать. Словом, характер монарха отличался динамичностью и противоречивостью. В нем уживались и мужество, и сентиментальность (до слезливости); и желание охватить все, все перечувствовать, и периодически проявлявшаяся апатия; и интерес к людям, умение в них разбираться, и равнодушие к окружающим. Он привык находиться в центре внимания, принимать знаки поклонения и оставлять последнее слово за собой.

1389818813_leyb-gvardii-5-ya-konnaya-batareya

Военная реформа

Проект преобразований в военной сфере был разработан графом Дмитрием Милютиным. Ключевым элементом реформы стало введение в 1874 году всеобщей воинской повинности вместо рекрутских наборов. Теперь призыву подлежали все мужчины по достижении 20 лет, независимо от сословной принадлежности. Каждый год Военное министерство определяло число необходимых новобранцев, которых по жребию выбирали из всех призывников (как правило, это число не превышало 25% от общего количества подлежащих призыву).

При этом были и ограничения: не подлежали призыву единственный сын у родителей, единственный кормилец в семье, а также достигший призывного возраста мужчина, старший брат которого отбывает или отбыл службу. Срок зависел от рода войск (во флоте служили меньше) и уровня образования призывника (так, выпускники университетов могли служить всего полгода).

В целях децентрализации системы управления войсками и придания большей самостоятельности их командующим были созданы военные округа, постепенно распространившиеся на всю территорию страны. В результате реформы была произведена реорганизация офицерского корпуса армии, ее боеспособность была повышена, вооружение модернизировано. Комплекс принятых мер продемонстрировал положительный эффект уже в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

Земская реформа

В 1864 году в губерниях и уездах были учреждены выборные органы местного самоуправления – земства. Их задача заключалась в решении ряда хозяйственно-административных вопросов на местах без привлечения чиновников.

Система устанавливалась двухступенчатая: сначала выбирали «гласных» в земское собрание, созывавшееся, как правило, раз в год, а затем из его состава формировалась земская управа, которая работала на постоянной основе. Главным принципом реформы стала бессословность: земства избирались не от сословий, а от трех курий – уездных землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ (внутри каждой курии действовал имущественный ценз).

Тем не менее в уездном земском собрании место председателя занимал уездный предводитель дворянства. Основной сферой ведения губернских и уездных земских собраний и земских управ стали следующие проблемы: благоустройство местности, состояние дорог, пожарная безопасность, деятельность благотворительных организаций, медицинских и образовательных учреждений. Контакты земств между собой были запрещены – так пресекались попытки их объединения в общероссийское движение.

Надо отметить, что реформа не была распространена на всю территорию страны.

Миссия самодержца

Что же касается политических убеждений нашего героя, то их центральным звеном являлась верность идее монархии, которую он приобрел не столько во время общения с учителями, сколько в ходе бесед с отцом с глазу на глаз. Речь в них, судя по отрывочным воспоминаниям Александра II, шла о том, что идея монархии вечна, ради нее, объединяющей нацию, подданные готовы идти на суровые жертвы, удивительные подвиги, а потому сама система, режим куда более важны, чем лицо, в порядке наследования занявшее престол.

Самодержец – лишь символ своей страны, но в то же время именно поэтому он должен заботиться о собственной славе, чести, репутации. Он обязан помнить, что любое проявление с его стороны чувств получает преувеличенный характер в глазах подданных: минутная вспыльчивость расценивается как царский гнев, похвала или награда – как царская милость, решение по конкретному вопросу – как царская правда. Искушение монарха гордыней смиряется, к счастью, христианскими ценностями. Даже после физической смерти царь несет ответственность за неурядицы во вверенном ему государстве, что и дает ему при жизни право на принятие самостоятельных решений.

Политические взгляды Александра II невозможно однозначно определить как либеральные или консервативные. Дело не в том, что он являлся конформистом и ловко приспосабливался к меняющимся историческим обстоятельствам. Его слова и действия определялись прагматическим пониманием ситуации.

Так уж сложилась история России, что монарх и его ближайшее окружение при трезвом подходе к делу управления лучше, чем кто бы то ни было, ощущали дыхание времени, а потому имели возможность вести страну по пути тех или иных изменений, старательно избегая опасных потрясений. Нашего героя с полным основанием можно назвать эволюционистом, который ради неуклонного движения империи вперед без рывков и падений был готов поддерживать либералов или консерваторов, то есть всегда тех, чьи позиции в данный момент, с точки зрения монарха, наиболее соответствовали вызовам времени. Исторические реалии и их понимание Зимним дворцом являлись сигнальными огнями для государственного корабля, которым в меру сил управлял Александр II.

Реформатор по необходимости

Что же именно ему предстояло сделать после вступления на престол? Последнее семилетие царствования Николая I представлялось современникам мрачным не только в связи с неудачами в Крымской войне, начавшейся в 1853 году. Оно виделось им таковым потому, что встревоженный революционными событиями в Европе Зимний дворец стал завинчивать и без того туго затянутые идеологические и управленческие «гайки». Создается впечатление, что самое сокрушительное поражение Николай I потерпел не в Крыму, а внутри собственной державы, и связано это с вызывающей утопичностью попытки построения патриархального государства-семьи, с тщанием претворяемой в жизнь императором на протяжении 30 лет.

Александр Николаевич, 37 лет проживший в рамках николаевской системы, реформатором «от рождения» сделаться, естественно, никак не мог. Однако он нашел в себе силы понять и принять главное: крепостное право явилось основной причиной поражения России в войне с экспедиционным корпусом европейских держав. Напомним, что крепостничество и в середине XIX века оставалось фундаментом, если хотите, «скелетом» империи. Именно оно хорошо ли, плохо ли, но связывало все российские сословия, именно на нем покоились экономика, политические отношения, культурное развитие страны.

053Д.А. Милютин (1816–1912) – военный министр, основной разработчик и проводник военной реформы 1860-х годов

Однако Крымская война наглядно показала, что крепостничество и основанный на нем николаевский режим обусловили военно-техническую отсталость России, а это напрямую угрожало ее международному престижу, ставило под вопрос ее положение великой державы. Кроме того, хотя крестьянство в эти годы волновалось не больше, чем в прошлые десятилетия, градус ожидания им перемен своей участи, похоже, достиг критической отметки. Проявлялось это ожидание по-разному, но звучало оно вполне внятно. Общественное недовольство николаевским режимом и, в частности, господством крепостничества также разлилось достаточно широко и выражалось весьма громко.

042С.С. Ланской (1787–1862) – министр внутренних дел, известный сторонник и участник крестьянской реформы

Наконец, императора вдохновлял не только общественный энтузиазм, но и ощущение поддержки в собственной семье – со стороны супруги Марии Александровны, брата Константина Николаевича, тетки Елены Павловны. При таком раскладе сил и стечении обстоятельств Александр II решился приступить к важнейшим преобразованиям российской жизни.

Позиция третейского судьи

Он очень твердо вел себя в ходе подготовки крестьянской реформы: защищал правительственный проект от критики противников и отстаивал его в Государственном совете. 19 февраля 1861 года Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права и всегда считал этот день лучшим в своей жизни.

J0628Император Александр II на кухне госпиталя в походе. Русско-турецкая война 1877–1878 годов

Император понимал, что крестьянская реформа дает зеленый свет целому ряду преобразований, которые современниками будут названы «великими». Однако в ходе их проведения он придерживался по-своему логичной, но, как выяснилось, не слишком продуманной тактики. Не прошло и двух месяцев с провозглашения отмены крепостничества, как в отставку были отправлены министр внутренних дел Сергей Ланской и его заместитель, «мотор» крестьянской реформы Николай Милютин. Так оно, за редким исключением, пойдет и дальше: разрабатывать проекты реформ будут одни люди (обладавшие более или менее либеральными взглядами), а проводить преобразования в жизнь – другие (отстаивавшие в первую очередь консервативные ценности).

Императору, занявшему выгодную, как ему казалось, позицию третейского судьи, приходилось лавировать ради соблюдения равновесия политических сил в обществе и «фракций» в бюрократических кругах. Однако Александр II не учел одного весьма значимого обстоятельства: в реальной жизни проведение реформ важнее процесса их разработки.

Одна из главных бед «великих реформ» заключалась не столько в их недостаточной внятности или половинчатости, сколько в том, что проводились они, пусть и вынужденно, исключительно сверху, то есть путем бюрократическим, оставлявшим общество в положении стороннего наблюдателя. Поэтому энтузиазм, с которым было встречено начало реформ, довольно быстро сошел на нет, и оппозиция стала требовать наряду с изменениями в социально-экономической сфере также перемен политических. Причем речь о конституции повела не только оппозиция, но и ближайшее окружение монарха (брат царя Константин Николаевич и министр внутренних дел Петр Валуев). Однако власть самодержца в России никогда не предполагала умения идти на уступки. Уже с середины 1860-х годов напряжение в отношениях между властью и оппозиционерами «слева» стало непрерывно нарастать, что вылилось в серию покушений на жизнь Александра II.

Городская реформа

Города получили новую систему местного самоуправления в 1870 году. Появились городские избирательные собрания, городские думы и городские управы. Эти учреждения были призваны решать вопросы благоустройства, состояния дорог и парков, городских служб, торговых площадей и т. п. Как и при проведении земской реформы, соблюдался принцип бессословности. Структура формировалась многоступенчатая: сначала создавалось городское избирательное собрание, которое раз в четыре года выбирало «гласных» в городскую думу; последняя, в свою очередь, выбирала городскую управу – также на четыре года.

В ведении городской управы находились проблемы городского хозяйства, составление общегородских смет, взимание местных сборов. В выборах могли принимать участие мужчины старше 25 лет, несудимые, являвшиеся налогоплательщиками и удовлетворявшие требованиям имущественного ценза, в соответствии с которым выделялось три разряда избирателей. Несмотря на эти ограничения и на то, что политические вопросы оставались вне компетенции городского самоуправления, реформа стала серьезным шагом вперед, позволив членам городского общества принимать участие в обсуждении и решении вопросов местного значения.

Судебная реформа

Система судопроизводства в России в 1864 году претерпела кардинальные изменения. Здесь так же, как и в случае с другими реформами, действовал принцип бессословности и равенства всех подданных империи перед законом, что предполагало гласный и открытый суд, состязательность процесса, создание адвокатуры. Отныне судебная и административная власти были разделены, судебное следствие отделено от полицейского.

Появились мировые судьи и мировые съезды, рассматривавшие дела небольшой тяжести: гражданские иски на сумму не более 500 рублей, иски о личных обидах и оскорблениях и т. п. Более тяжкие гражданские и уголовные дела подлежали рассмотрению в окружных судах и судебных палатах. Высшей судебной инстанцией являлись кассационные департаменты Сената.

Значимым нововведением стало создание суда присяжных, созывавшихся для рассмотрения уголовных дел средней и большой тяжести. Коллегия присяжных состояла из 12 действующих и 6 запасных заседателей. Присяжные не только определяли факт виновности или невиновности подсудимого, но и могли отметить необходимость в снисхождении. Вердикт о виновности выносился присяжными (при равном голосовании результат трактовался в пользу обвиняемого), а судья определял меру наказания.

Реформа образования

000022

Главным достижением реформы высшего образования стало установление университетской автономии. Согласно Университетскому уставу 1863 года, основные должности в университетах объявлялись выборными. Учреждались университетские советы, на которые возлагались главнейшие обязанности по внутреннему управлению, и в первую очередь выборы ректора сроком на четыре года и проректора (или инспектора) на три года.

В каждом университете открывалось четыре факультета: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский. Всякий из них имел свое собрание во главе с деканом, избиравшимся на три года. Связь университетов с Министерством народного просвещения осуществлялась через попечителя, совершавшего государственный надзор за исполнением управляющими органами университетов своих обязанностей.

Кроме того, устанавливалась неподсудность студентов гражданским судам: в случае совершения студентом уголовного преступления его дело сначала рассматривал университетский суд, а уже после его отчисления материалы передавались в суд по уголовным делам. Среднее образование отныне можно было получить не только в классических гимназиях, но и в реальных училищах, где акцент делался на преподавании математики и технических наук.

Конец истории

Он надеялся выиграть противостояние с террористами традиционными методами, но попытки подавления революционного движения с помощью грубой силы привели лишь к дальнейшему обострению конфликта. Только в конце 1880 года монарх решился на неординарный шаг: он одобрил проект нового министра внутренних дел Михаила Лорис-Меликова.

Проект предполагал образование временных подготовительных комиссий, состоящих из чиновников и представителей земств крупнейших губерний России. Их задача заключалась в подготовке законопроектов, подразумевавших прежде всего корректировку крестьянской и земской реформ. Далее разработанные законопроекты должны были поступить на рассмотрение Общей комиссии, также состоящей из чиновников и земцев, а затем уже – на утверждение в Государственный совет. Проект Лорис-Меликова не являлся конституцией в полном смысле этого слова, однако при стечении определенных обстоятельств вполне мог в нее превратиться.

D106.I-2773-3М.Т. Лорис-Меликов (1825–1888) – министр внутренних дел, в 1880 году представил Александру II проект, получивший условное название «конституции»

Для нас важно то, что Александр II одобрил замысел своего министра и был готов пойти на частичное изменение системы управления империей. Известие об этом должно было появиться в газетах 4 марта 1881 года, но убийство монарха народовольцами 1 марта того же года сорвало планы Зимнего дворца.

Впрочем, трагедия на Екатерининском канале в Санкт-Петербурге не отменяет того факта, что с 1860-х годов Россия стала иной. «Великие реформы» определили тип и темп жизни империи на десятилетия вперед. Несомненны успехи российской экономики, заметны истончение межсословных перегородок и рост авторитета страны в мировом сообществе. Еще одно весьма важное, на наш взгляд, обстоятельство разглядел философ и историк Константин Кавелин: русское общество, писал он, перерождается, приучается самостоятельно мыслить и ни на кого, кроме себя, не рассчитывать. Отмеченная Кавелиным самостоятельность мысли и действий россиян явилась одним из крупнейших завоеваний «великих реформ».

P0285Император Александр II говорит московскому дворянству о намерении освободить крестьян от крепостной зависимости. Гравюра второй половины XIX века

Хотя эта самостоятельность имела и оборотную сторону. Князь Владимир Черкасский, один из заметных деятелей крестьянской реформы, так писал в письме к другу: «Мы все, русские, любим спешить, а Вы – по свойственной Вам привычке к большим делам и по врожденному нам всем теперь стремлению скорее узреть землю обетованную – Вы требуете слишком многого от немногих пройденных с 19-го февраля минут, и тихий исторический рост новых отношений принимаете за фиаско. Поверьте, дела пойдут тогда, когда мы покоримся необходимости дать факту созреть и не станем так немилосердно гнать его в шею…» Эти мудрые слова не стали, к сожалению, руководством к действию для многих и многих россиян. Они не поняли, что Александр II не обещал России райских кущ, он лишь предоставил ей возможность эволюционировать, то есть медленно и мучительно (как же без этого при столь серьезной ломке?) перестраивать свои социально-экономические и общественно-политические отношения на новый лад.

Оценки потомков

Историки давно – и во многом справедливо – критикуют преобразования 1860–1870-х годов за их половинчатость, то есть незавершенность, или за те преимущества, которые в ходе реформ получили дворянство и предприниматели за счет народных масс. С очевидными вещами спорить не приходится, но хотелось бы обратить внимание и на иные, весьма важные обстоятельства. Прежде всего на сложность задач, стоявших перед Зимним дворцом в конце 1850-х – начале 1860-х годов.

Многотрудность этих проблем в свое время исчерпывающе оценил либерал-западник Борис Чичерин.

«Он [Александр II. – Л. Л.], – писал Чичерин, – призван был исполнить одну из труднейших задач, какие могут представиться самодержавному правителю: обновить до самых оснований вверенное его управлению громадное государство, упразднить веками сложившийся порядок, утвержденный на рабстве, <…> учредить суд в стране, которая от века не знала, что такое правосудие, переустроить всю администрацию, водворить свободу печати, <…> везде вызвать к жизни новые силы, <…> поставить на свои ноги сдавленное и приниженное общество и дать ему возможность двигаться на просторе».

Пора, наверное, прекратить бросать снисходительные взгляды, а то и странные своей вневременностью обвинения в адрес как близкого, так и относительно далекого прошлого. Справедливо будет признать, что задачи, решавшиеся «великими реформами», оказались столь сложными, а ход и направление эволюции страны столь непредсказуемыми, что требовать от Александра II и его министров идеального решения этих задач вряд ли было бы разумно. Они сделали то, что считали необходимым, а зачастую и просто то, что могли, по причинам идейным, политическим, финансовым и т. п. Да и не в одном Зимнем дворце было дело. Не меньшее значение имела готовность тогдашнего образованного общества и народных масс к глобальным переменам.

ОН НАШЕЛ В СЕБЕ СИЛЫ ПОНЯТЬ: крепостное право явилось основной причиной поражения России в войне с экспедиционным корпусом европейских держав

Поэтому, оценивая характер и деяния нашего героя, давайте прислушаемся к мнению весьма осведомленного и уважаемого современника событий 1860–1870-х годов.

«И все-таки, – отмечал военный министр Александра II Дмитрий Милютин, – я любил его и до сих пор благоговею перед его памятью. Ни один царь после Петра не сдвинул так Россию с реакционного пути восточной деспотии, как Александр II.

Я помню, мы вместе были молоды. Тогда он кипел, работал, был великодушен, верил людям. <…> Целые вечера, когда он был наследником, мы проводили вместе. В нашем воображении вся Россия покрывалась школами, гимназиями, университетами. Грамотный свободный народ в раскрепощенном государстве! <…> Его испортила неограниченная власть, такое уж это скверное ремесло… Государственный человек должен быть готов к неблагодарности одних и равнодушию других».

Леонид Ляшенко, кандидат исторических наук

Без вождя во главе

февраля 24, 2016

На месте императора Александра IIнужен был человек типа Бисмарка – с железной волей и хваткой. «В этом, наверное, и заключается трагедия Александра как человека. Он был царем, но он не смог стать ни лидером, ни вождем», считает заместитель начальника Центра документальных публикаций РГАСПИ, доктор исторических наук Александр Репников

1448881155_portret-imperatora-aleksandra-iiПортрет императора Александра II. Худ. Е.И. Ботман. 1866

Почему, «разворошив муравейник» русской жизни, Александр II в итоге не сумел взять ситуацию под контроль? Не было хороших помощников или не хватало энергии и воли? Иными словами, кто в конечном счете оказался слабоват – окружение царя или он сам?

«Александр был царем, но не был вождем»

_DSC7848

Есть мнение, что один из главных просчетов Александра состоял в том, что одним людям, зачастую либеральных взглядов, он доверял разработку реформ, а другим, более консервативно настроенным, проведение их в жизнь. Вы согласны, что это было так и что это было ошибкой?

– Да, действительно, если бы одни и те же люди могли участвовать на всех этапах – от формирования концепции до претворения ее в жизнь, реформы имели бы больше шансов на успех. Но проблема-то понятная: нельзя команду набирать только из либералов или только из консерваторов.

Соответственно, возникает вопрос взаимодействия между государственными чиновниками на всех уровнях: как избежать живого воплощения басни Крылова про лебедя, рака и щуку? Можно ли эту пеструю команду, состоящую из людей как либеральных, так и консервативных взглядов, заставить действовать в едином ключе? Вот для этого, мне кажется, у Александра II не хватало воли, не хватало того, чем должен обладать даже не обязательно монарх, а именно вождь.

Получается, что мы все равно упираемся в личность государя?

– Да.

И, при всем уважении, масштаб его личности не вполне соответствовал масштабу тех вызовов, которые он сам, собственно, и создал?

– Создал не только и не столько он, сколько эпоха. Император же открыл шлюзы, и начался этот потоп. Вода пришла в движение, все забурлило. Вешние воды, оттепель. (Кстати, сам термин «оттепель» – как раз из тех времен.) Так вот, когда оттепель началась и шлюзы были открыты, обнаружилась проблема: а в какой степени масштаб человека, стоящего во главе империи, соответствует тем преобразованиям, которые он сам же пробудил? Почему я упомянул слово «вождь»? Просто можно быть царем, но при этом не быть вождем, лидером, «железным человеком».

В этом, наверное, и заключается трагедия Александра II как человека. Он оказался не в силах совладать с этими вызовами. Да, он был царем, но не был лидером, не был вождем. Почему? Причин много, в том числе и его характер.

Нужен был человек типа Бисмарка – с железной волей и хваткой. Неважно, как бы его называли – «железный канцлер» или «железный министр», как писал потом консерватор Сергей Николаевич Сыромятников о Петре Столыпине. Но такого человека в тот момент не нашлось.

Есть ли связь между реформами Александра IIи последовавшими в начале ХХ века революциями? Бытует несколько подходов. Первый условно либеральный, согласно которому Александр не сумел завершить реформы и в результате Россия получила революцию. Второй – условно консервативный: мол, реформы не надо было и начинать, тогда бы, глядишь, и революции не было. И есть мнение, что любая модернизация порождает тяжелые социальные процессы. Тут возникают вопросы уже не к Александру II, а скорее к его преемникам, которые не сумели справиться с обрушившимися на них проблемами. Какое мнение вам ближе?

47Объявление Манифеста об освобождении крестьян в московском Успенском соборе. По литографии В.Ф. Тимма

– На Александра II я бы не стал возлагать вину за то, что произошло через десятилетия после окончания его правления. Конечно, можно заложить бомбу под будущее, но в таком случае следует спросить у преемников: почему же они эту бомбу не выявили, не извлекли и не обезвредили? Это уже их ответственность…

После гибели Александра II был период, правда сравнительно недолгий, правления Александра III. При нем консервация общественной жизни (назовем ее консервативной стабилизацией) была неизбежна. Когда главу государства прилюдно убивают в его столице, сложно ожидать от наследника, его сына продолжения реформ. Тем более после знаменитого требования исполнительного комитета «Народной воли» и т. п. Было понятно, что маятник качнется в другую сторону. Так и произошло. Александр III, говоря словами Константина Леонтьева, «подморозил» – то есть стабилизировал – ситуацию. Начался экономический рост, стали строиться железные дороги, страна вырвалась в мировые лидеры по целому ряду показателей. Но нельзя делать ставку только на «подмораживание»! И очень многое зависело уже от Николая II.

В итоге мы все-таки упираемся не в личность Александра II, который действительно в 1861 году «разворошил муравейник» (можно до бесконечности спорить, надо было его ворошить или нет) и при этом не всегда оказывался на высоте положения. Мы не можем игнорировать личность его внука, Николая II. Потому что точка невозврата, на мой взгляд, была пройдена уже при нем…

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi
Захарова Л.Г. Александр II // Российские самодержцы. 1801–1917. М., 1993

Александр II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1995

«Цель власти всегда в том, чтобы сохранить систему»

Тем не менее реформы Александра IIна самом деле великие?

– Это, с моей точки зрения, действительно так, ведь одна только отмена крепостного права привела к колоссальным переменам – и не только в экономике, политике и внутренней жизни страны. Она изменила психологию людей. Представляете, люди жили в сложившейся в течение веков системе и вдруг эта система пошатнулась и рухнула.

Как писал Некрасов:

«Порвалась цепь великая, // Порвалась – расскочилася: // Одним концом по барину, // Другим по мужику!..»

Так что, когда было отменено крепостное право и стала формироваться новая система отношений, для современников это явилось поистине великим потрясением. Что уж говорить, люди жили при советской власти всего 70 лет, но, когда в 1991 году эта власть рухнула, происходящее многими воспринималось как мировая катастрофа. А тут – века!

Что касается великих реформаторов, то Петр I, Екатерина II и Александр II, безусловно, стоят в одном ряду. Но Александру в отношении посмертной славы повезло меньше: в советское время историки ставили ему в упрек, что он реформам не способствовал и даже им препятствовал. В СССР можно было признать Петра I великим, можно было положительно отзываться о реформах Екатерины II (тем более что на годы ее правления пришлись славные победы русской армии и флота, присоединение новых территорий и т. д.).

Это же были дела давно минувших дней. А писать об императоре Александре II, что он великий, считалось «политически неправильным». К тому же убившие его народовольцы долгое время воспринимались как герои – какой уж тут «великий»! Даже в учебниках тогда говорилось не про «реформы Александра II», а просто про некие реформы этого периода, словно они вдруг взяли и появились каким-то образом независимо от монарха. Тот же если в них и участвовал, то, что называется, через силу, нехотя.

А на самом деле как?

– На мой взгляд, конечно же, выбор, сделанный императором, во многом был именно его выбором. И в известной мере это был выбор трагический, если вспомнить, чем все обернулось для него в 1881 году.

Так или иначе, но при всех минусах реформ радость у людей от освобождения была. Не случайно в память об Александре II воздвигли большое количество монументов, в том числе и на народные, крестьянские пожертвования. И не забывайте, что самый знаменитый памятник – храм Спаса на Крови в Петербурге – тоже в какой-то степени именно народная память. Так что, отвечая на ваш предыдущий вопрос, скажу: это были великие реформы.

– Вторая распространенная характеристика реформ – «либеральные». Она корректна?

– Либеральные, да. Хотя при Александре II (как и, в свою очередь, при Александре III) была попытка сохранить некое равновесие. Это лишь с точки зрения советской историографии у нас были «качели»: сначала консерватизм Николая I, который привел к поражению в Крымской войне; потом пришел Александр II – и начались либеральные реформы; затем Александр III – и контрреформы.

Думаю, все-таки надо отказываться от такой упрощенной трактовки. Разумеется, правитель, как, наверное, и любой человек, занимающий ответственный пост и желающий, чтобы система, во главе которой он стоит, работала, не может опираться только на реформы или только на контрреформы, невозможно либо без конца набирать скорость, либо исключительно тормозить. Всякое правление характеризуется неким сочетанием средств и мер.

Элементы модернизации присутствовали даже в том периоде, который мы можем условно отнести к эпохе контрреформ. Точно так же, как элементы торможения, несомненно, присутствовали и в годы правления Александра II. И поэтому консерваторы (тот же воспитатель великих князей Константин Победоносцев, который всячески критиковал реформы), хотя и жаловались, что находятся не в фаворе, политическими изгоями не были.

Мне кажется, что при помощи ярлыков «либерал», «консерватор», «реформы», «контрреформы» – мы больше запутываем ситуацию, чем объясняем. В конце концов, цель-то у всех была одна: сохранить систему. Изменением или консервацией этого добивались – вопрос другой. Никто же не был самоубийцей. Александр II не хотел, чтобы все для него кончилось так, как кончилось. И Николай II, когда начал царствовать, не думал о страшном конце.

Y1352Страница манифеста 19 февраля 1861 года «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей»

Им приходилось маневрировать, пытаясь сохранить традиционную систему отношений. Но проблема в том, что если уж начались изменения, то они рано или поздно должны были привести к тому, о чем писал Победоносцев, – к подрыву самих основ монархической власти. Об этом свидетельствует и опыт Европы, вспомним Францию, Англию.

«Консерваторы не могли критиковать государя публично»

На чем зиждилась консервативная критика реформ Александра?

– Главная рассматриваемая консерваторами проблема: вот дашь человеку свободу, а как он ею воспользуется? Во благо или во зло? Константин Победоносцев писал, что сначала нужно обратить внимание на человеческую нравственность, ибо, дав человеку свободу без нравственной основы, вы дадите ему свободу только для проявления низменных чувств. В самом деле, как люди, которым дали свободу, ею воспользовались?

Консервативный публицист Михаил Меньшиков, подводивший в 1909 году итог последних 50 лет, отмечал:

«Вообще средний человек за это полстолетие всюду в свете обнаружил себя не тем, как представляли его философы. Он вышел гораздо ниже благородной мечты о нем». Причину столь печального явления публицист усматривал не в «грехах правительства», а в том, что человек, «за редкими исключениями, крайне несовершенен», что совершенство «не есть, а его нужно достигать, притом с величайшими усилиями и долговременным обузданием своей природы – до окончательного перерождения ее в высший тип».

Возникал вопрос: насколько улучшения – будь то улучшения государственные или технические – способствуют совершенствованию нравственной природы человека? Или же не способствуют вовсе? Ведь деревенский мужик, пусть грубый и не очень образованный, мог быть более нравственным, чем мужик, который пошел в город и приобщился к кабаку, публичному дому и другим «прелестям» городской жизни. Об этом много размышлял в начале ХХ века Михаил Меньшиков.

Как консерваторы, государственники по определению, могли критиковать реформы, проводимые самим государем?

– Вы правы, в этом кроется еще одна проблема, причем в целом для консерваторов, а не только для консерваторов той эпохи. Они не могли публично критиковать монарха. Как бы негативно ни относились Константин Победоносцев, Владимир Мещерский и другие к Александру II, они не должны были его компрометировать, и поэтому, как правило, критика звучала лишь в частной переписке. В письмах, например, Победоносцева к Александру Александровичу, будущему императору Александру III, где учитель намекал бывшему ученику, что и курс, выбранный его отцом, неправильный, и двойная семейная жизнь императора не слишком привлекательна…

Многие консерваторы для критики использовали главным образом эпистолярный жанр. Ну и, конечно, доверяли свои мысли дневникам. Понятно, что дневник – это личные записи, однако публицисты и мыслители рассчитывали, что когда-нибудь эти записи все-таки будут опубликованы. В этом тоже специфика той эпохи: вот я не могу что-то сказать публично, но в дневнике я свою позицию на данный день и месяц четко обозначу, чтобы потомки знали мое отношение к происходившему.

Наконец, была критика не конкретно императора и даже не столько самих реформ, сколько демократической, парламентской системы в целом, к которой, как полагали консерваторы, Россия как к обрыву неуклонно движется. Победоносцев, в частности, называл эту систему «великой ложью нашего времени». И при этом консерваторы ссылались на Европу. Поскольку она уже прошла этот путь, на ее примере, по их мнению, можно было убедиться в пагубности такого выбора. Обычно указывали на Францию…

…где всегда одна сплошная революция.

– Целый ряд революций, казнь монарха и тому подобные «прелести». Любопытно, кстати, что Великобританию, где тоже казнили монарха, в связи с этим вспоминали не так уж часто. А вот Французская революция была неким символом. Тогда как для одних – символом свободы, равенства и братства, для других – символом безбожия, казней, тирании, падения нравственности и т. п.

Словом, Францию консерваторы использовали в качестве наглядного примера: далеко не надо было ходить – перед нами европейская страна. Ведь и мы – Россия после Петра – тоже европейская держава. Пугая французским опытом, философы и публицисты тем самым намекали: вот к чему это привело у них и вот что может быть у нас, если мы не остановимся.

«Движение по европейскому пути было неизбежно»

Неужели же консерваторы критиковали саму отмену крепостного права в середине XIXвека?

– И даже в начале ХХ века! Меньшиков писал: «В крепостное время народный труд и быт регулировались культурным надзором; преследуя лень, распутство и бродяжничество, помещики ставили народ в условия достаточного питания и здорового режима. После 1861 года народ был брошен без призора. Устои семьи пошатнулись, молодежь потянулась на фабрики».

То есть они хотели сохранить крепостничество?

– Нет, конечно, многие понимали, что крепостное право необходимо отменять. Хотя утверждения советских историков, что страна находилась в тяжелейшем кризисе, были известным преувеличением. На самом деле в тот период не было кризисной ситуации. Потом, уже при Николае II, да, она возникнет.

Однако по отношению к годам правления Александра II говорить в буквальном смысле, что, мол, если в данный момент крепостное право не отменить, то завтра нас сметут, было нельзя. Наоборот, как раз резкое изменение системы было чревато многочисленными проблемами, которые и проявились. Это и недовольство как со стороны помещиков, так и со стороны крестьян, которые теперь должны были отвечать сами за себя. А главное – распадалась уже сложившаяся система. Распадалась жестко. Хотя, на мой взгляд, столыпинские реформы были более радикальными.

C4279Волостные старшины Бежецкого уезда Тверской губернии с мировым посредником А.Н. Трубниковым. Фотография из книги «Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем», изданной к 50-летию отмены крепостного права

Крепостное право – это все-таки иерархия, некие клеточки. Победоносцев писал Николаю II в 1898 году о последствиях разрушения привычного уклада жизни: «В последнее время бессознательность миновала, умножились средства сообщения, и вопиющая разница между нищетою одних в большинстве и богатством и роскошью других в меньшинстве стала еще разительнее».

Он отмечал:

«Все это легло на массу страшною тягостью, в иных местах невыносимою. Душа народная стала возмущаться. Стали подниматься всюду вопросы: для чего мы страдаем? А другие обогащаются нашим трудом, кровью и потом? И к чему служат власти, которые в течение тысячелетий ничего не могли устроить для нашего облегчения? И к чему правительство, которое только гнетет нас податями, правителями, судами? И к чему, наконец, государство и всякая власть государственная?» Произошло то, что Константин Леонтьев называл «смесительным упрощением».

Сетуя на «реформенное 25-летие», философ утверждал: «Все низшее поднималось, все высшее – принижалось. Цензура была слишком снисходительна… Железные дороги усилили по всей России движение и быстрый обмен на западный лад. Капитализм впервые дал почувствовать свою всепожирающую силу». Страна пришла в движение. Но это движение обнажило колоссальное количество проблем, которые раньше в этих замкнутых стратах не были видны столь четко. Движение – это еще и обнажение всевозможных болячек, мусора, грязи.

Но что предлагали консерваторы? «Подморозить» страну? Считали, что не нужно вообще никаких изменений?

– По словам Сергея Витте, ставшего при Александре III министром путей сообщения и затем министром финансов, этот император говорил о Победоносцеве: «Отличный критик, но сам никогда ничего создать не может».

В какой-то степени, безусловно, проявлялось в критике консерваторов недоверие к любой самостоятельности. К той самой самостоятельности, которая может найти выражение в самоуправлении на местах, то есть в земстве, а также в судах, свободе печати. Но может выразиться и в буйстве, убийствах, богохульстве и прочем, подтверждение чему нам в избытке дали русские революции ХХ века. Всегда есть риск, что человек использует свободу себе и другим во вред. Дашь судам относительную свободу – начнут оправдывать преступников. Дашь земствам самостоятельность – начнут вести подрывную деятельность. Дашь людям свободу печати – начнут ругать власть и проповедовать пошлость.

Важно понимать, что консервативное мышление в определенной мере исходит из того, что в человеке заключено не только добро, но и зло и, как только пресс – государства, Церкви, Системы с большой буквы – ослабевает, просыпается в нем нечто негативное, разрушительное, «зверино-агрессивное», до поры этим прессом задавленное, загнанное внутрь.

А ведь это и случилось: стоило чуть-чуть отпустить вожжи, как все пошло именно так, как предполагали консерваторы. Самое худшее и началось я имею в виду охоту на царя.

– На мой взгляд, Александр II привел в движение механизмы, которые сам уже не мог в полной мере контролировать. И если в жесткой системе Николая I оппозиция в лице радикальных революционеров была невозможна (для них это закончилось бы плачевно задолго до того, как они начали бы готовить что-нибудь действительно серьезное, – вспомните судьбу кружка Петрашевского, членов которого арестовали всего лишь за опасные разговоры), то при Александре эта оппозиция не только проявилась, не только оформилась, но и вступила в активную борьбу с властью.

0074Памятник императору Александру II в Московском Кремле. До наших дней не сохранился

Получается, история подтвердила справедливость опасений консерваторов?

– Получается, что да.

Можно ли было пустить ход истории по какому-то другому руслу?

– В том-то и дело, что нет! Консерваторы вовсе не были глупыми людьми и понимали: хоть камнем ляг на пути этого потока, все равно рано или поздно поток камень своротит. Наиболее дальновидные из них, с тревогой предвидя неизбежность революционных потрясений, указывали на нестабильность монархии. Они, как и либералы, предполагали, что мы в конце концов пойдем по европейскому пути. Только либералы встречали такую перспективу с восторгом, а консерваторы – с ужасом. Выходит, и те и другие были уверены, что трон рано или поздно либо рухнет, либо превратится во что-то номинальное…

Беседовал Дмитрий Пирин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Татищев С.С. Император Александр II, его жизнь и царствование. В 2 т. М., 1996
Ляшенко Л.М. Александр II, или История трех одиночеств. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

Александр, Авраам и другие официальные лица

февраля 24, 2016

Что общего у русского императора Александра II и американского президента Авраама Линкольна? Можно ли сравнивать отмену крепостного права в России с освобождением рабов в Соединенных Штатах Америки? Об этом и многом другом в интервью «Историку» рассказал кандидат исторических наук Дмитрий Олейников

Y1348«Крайности сходятся». Карикатура из лондонского журнала Punch 1863 года выставляет американского президента и русского царя тиранами. Авраам Линкольн обращается к Александру II со словами: «Я вижу, мы оба в одинаковой ситуации: ты со своими поляками, я с мятежниками-южанами»

Долгие годы Дмитрий Олейников занимается русской историей XIX века. Его перу принадлежат блестяще написанные биографии Николая I и графа Александра Бенкендорфа, один из самых интересных вузовских учебников по данной эпохе – «История России с 1801 по 1917 год». Но относительно недавно он обратился к сравнительной истории и «перепрыгнул океан», выпустив в серии «ЖЗЛ» биографию американского президента Авраама Линкольна

_DSC6650

Император и президент

– Почему вы, будучи специалистом по русскому XIX веку, решили заняться биографией американского президента? Что, параллели настолько очевидны?

– Самая большая империя и самая большая республика, освоение Сибири и освоение Запада, «фронтир» и «колонизация», проблема крепостных и проблема рабов, царь-освободитель и президент-освободитель – чем не параллели? Двум странам в тот момент нечего было делить, вопрос об Аляске для второй трети XIX века был не настолько важен, да и возник он уже после смерти Линкольна.

В политических играх после Крымской войны, когда Великобритания и Франция были явными противниками России на международной арене, русской дипломатии нужно было делать упор на другие страны. В Европе таковой стала Германия, а за пределами Европы – США. Из сочетания политической необходимости и моральной симпатии к противникам рабовладения сложилась поддержка федерального правительства США, сочувствие к северянам в Гражданской войне, результатом чего даже стала отправка им на помощь русских эскадр в 1863 году.

Интересно, что английская печать в своих карикатурах ставила тогда Линкольна и Александра II на одну доску и обоих представляла… тиранами! Русского императора – за подавление мятежных поляков, а президента США – за угнетение мятежных южан.

– А как же освобождение?

– Освобождение крестьян и рабов в этом случае уходило «за кадр». Вот ведь парадокс: Англия декларировала, что «британец никогда не будет рабом», и в то же время поддерживала рабовладельческие штаты! Впрочем, подоплека такого несоответствия понятна: прекращение – из-за войны и блокады – потоков хлопка, шедших из южных штатов в Великобританию, оказывало весьма негативное влияние на британскую экономику. Соответственно, у южан была надежда, что их признают, им окажут военную помощь англичане – дабы утолить вызванный войной хлопковый голод на английских фабриках.

Однако Прокламация об освобождении рабов Юга, выпущенная Линкольном в 1863 году, сделала дальнейшую поддержку южан со стороны британцев невозможной. Ведь если до того речь шла о «тирании Севера и свободе Юга», то теперь вопрос увязывался в первую очередь с рабством, а англичане считались тогда «главными борцами с рабством» во всем мире.

Есть и еще одна параллель, гибель обоих – Линкольна в 1865 году, а Александра в 1881-м…

– Разумеется, очевидна параллель и в схожем конце двух правителей: оба были убиты «в отместку» за свою деятельность. Хотя мотивация все же была разная: «приговорившие» Александра II народовольцы считали, что он не довел до конца крестьянскую реформу, а убийца Линкольна, напротив, «мстил» за рабовладельческий Юг. Но оба в определенной степени стали жертвами запущенных ими же самими процессов.

Крепостное право против рабства

– Корректно ли сравнивать крепостное право в России и рабство в США?

– Сравнение корректно только в известной мере. Слово «раб» формально было запрещено при Екатерине II по отношению к крепостным крестьянам, хотя на деле оно употреблялось, причем даже в правой публицистике 1880-х годов, не говоря уже о литературе (вспомним, например, Некрасова). Часто говорили «крепостное рабство», подчеркивая тем самым несправедливость этого явления: подневольный труд, связанный с внеэкономическим принуждением.

– Но это же всего лишь речевой оборот!

– В том-то и дело. Было одно принципиальное различие: согласно законам, действовавшим на момент начала реформ, крепостной крестьянин в России – человек, а раб в США – не вполне, он скорее вещь или рабочая скотинка, за которой, конечно, хороший хозяин должен ухаживать. Это существенно отличает крестьянина от раба, указывая на разницу в их положении.

В эпоху Николая I идея народности базировалась на том, что крестьянин – это русский человек, и в этом отношении нет разницы между ним и свободным. Раб же в США был чуждым остальным, в первую очередь расово. Раб объявлялся «недочеловеком»: американская конституция того времени считала раба всего за 3/5 человека [при определении норм представительства в конгрессе и размера налогообложения в зависимости от численности населения. – «Историк»].

АЛЕКСАНДР II СУМЕЛ ПОДОБРАТЬ НУЖНЫХ ЛЮДЕЙ И ДОВЕРИТЬ ИМ МНОГОЕ. Но в условиях самодержавия это палка о двух концах: меняются люди, которым доверяет государь, меняется и политический курс

Распространена была также теория о том, что белый человек облагодетельствовал темнокожих, спас их от дикого состояния в родной Африке, вывез и приобщил к христианству и цивилизации (пусть и ограниченно). Но поскольку они «недочеловеки», то все равно никогда не встанут на один уровень с белыми.

– Юридический статус тоже отличался?

– Рабский кодекс давал хозяину раба практически неограниченные полномочия, в то время как Свод законов Российской империи 1830-х годов в целом ряде статей устанавливал ответственность помещика за «состояние крестьянина» и предусматривал наказание в случае жестокого обращения с ним – последнее на практике работало в николаевскую эпоху.

Особо оговаривалось: обязанность крепостных беспрекословно повиноваться своему помещику действует лишь «во всем, что не противно общим государственным узаконениям». При этом те же законы гласили: если владелец понуждал своих крепостных к противозаконным действиям и они эти действия совершали, то ответственность за преступление нес и владелец как соучастник.

Запрещалось также принуждать крепостных к вступлению в брак против желания – в США в отношении рабов такого запрета не было, подобные вопросы находились в исключительном ведении рабовладельцев. Кроме того, попечение о продовольствии и благосостоянии крепостных, об исправлении ими государственных повинностей, ходатайство и ответственность за них в определенных законом случаях, забота о крестьянах при неурожае и голоде – все эти обязанности по отношению к крестьянам устанавливались законами в дореформенной Российской империи.

Наконец, была узаконена трехдневная барщина: крестьянин работал на помещика не более трех дней; таким образом, еще три дня он мог работать на себя, оставляя воскресенье свободным для посещения церкви. В США таких ограничений вовсе не существовало: хозяин в лучшем случае мог отпустить раба на церковную службу в воскресенье, да и то не всегда.

– В чем сходство и отличия в подготовке и проведении реформ – отмены крепостного права в Российской империи и отмены рабства в Северо-Американских Соединенных Штатах?

– Общее заключается в том, что оба реформатора – Александр II и Линкольн – смогли использовать государственную машину для претворения в жизнь необходимых перемен. Но Александру удалось сделать это бескровно: русское самодержавие оказалось вполне удобным инструментом для отмены крепостного права. Император своей монаршей волей, создав систему комитетов, провел бескровную революцию сверху.

При этом в советскую эпоху обычно на первый план выставлялись крестьянские волнения, якобы подтолкнувшие царя к реформам, и крестьянские волнения, последовавшие за освобождением. Но влияние и тех и других было чрезмерно преувеличено. Возьмем хрестоматийные «бездненские события»: это был бунт, спровоцированный неким самозванцем, обманывавшим население, это не было недовольством крестьян реформой. И неудавшееся «хождение в народ», полный провал агитации народников в деревне в 1870-е годы, крушение их надежд «раздуть искры народного пожара» – лишнее тому подтверждение.

Y1349Линкольн и беглые рабы, 1863 год. Худ. Ж. Феррис. 1921

В то же время в США за освобождение 4 млн рабов потребовалось заплатить, по самым скромным подсчетам, 620 тыс. жизней – в огне Гражданской войны погибло больше американцев, чем в любой другой войне, в которой они принимали участие. Не стоит забывать и о разрушении экономики Юга: ее потом пришлось долго и трудно восстанавливать с учетом отмены рабства, которое было основой этой экономики. Кроме того, стоимость самой отмены рабства достигала 3 млрд долларов (в пересчете на современные деньги это гораздо больше). В итоге вырисовывается картина серьезной разрухи, которой в России удалось избежать.

Интересно, что Линкольн первоначально пытался ликвидировать рабовладение в США по «русскому сценарию». Весной 1862 года он активно выступал за выкуп рабов под эгидой федерального правительства, рассчитав, что это обойдется дешевле, чем продолжение войны. Он предложил платить по 400 долларов за человека. Но в рамках демократической системы претворить предложение президента и конгресса США в жизнь, сделать его действующим законом могло только законодательное собрание штата. И ни один штат этого предложения не принял, несмотря на аргументацию Линкольна. В результате этот сценарий не был реализован, и война продолжалась еще три года.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Тарсаидзе А. Цари и президенты. История забытой дружбы. М., 2010
Олейников Д.И. Линкольн. М., 2016 (серия «ЖЗЛ»)

Папино наследство

– Вернемся в Россию. Насколько реформы Александра II были подготовлены предыдущим правителем – Николаем I? Можно ли считать деятельность Николая «предреформами» или же, напротив, это было противодействие любым изменениям?

– Занимаясь эпохой Николая I, я пришел к выводу, что многое было подготовлено именно им. Его предшественник Александр I жаловался: «Некем взять», имея в виду, что не с кем делать реформы. А потом знаменитый публицист, автор самой яркой книги о «великих реформах» Григорий Джаншиев писал, что в эпоху Александра II будто бы «невесть откуда» взялась когорта молодых знающих людей. Но как же «невесть откуда» – их вырастила николаевская консервативная эпоха!

Николаем I было многое сделано для подготовки разрабатывавшего и проводившего впоследствии реформы слоя «либеральной бюрократии». В годы его правления открылись специализированные учебные заведения: Академия Генерального штаба, из которой вышел творец военной реформы Дмитрий Милютин, Училище правоведения, воспитавшее создателей и проводников судебной реформы – самой последовательной из всех. Стоит упомянуть также Лазаревский институт восточных языков, в котором учился будущий министр внутренних дел Михаил Лорис-Меликов: институт был создан еще при Александре I, но полноценно стал функционировать именно в николаевскую эпоху.

Да и сам наследник Александр Николаевич по воле отца получил не просто блестящее образование. Николай I пригласил для обучения и воспитания своих детей людей выдающихся дарований и знаний – и совсем не обязательно консервативных взглядов: это и знаменитый реформатор, создатель Государственного совета Михаил Сперанский, и известный либеральными взглядами Константин Арсеньев, и поэт Василий Жуковский, и литературный критик Петр Плетнев, и многие другие.

Более того, мы можем проследить преемственность одной эпохи другой, вспомнив чиновников, служивших при Николае I. Например, граф Павел Киселев, которого Николай называл «начальником штаба по крестьянской части», был дядей братьев Милютиных. Граф Дмитрий Блудов (секретарь еще Секретного комитета 1826 года) стал инициатором судебной реформы. Он выступил с инициативой реализации целой системы преобразований уже в эпоху «великих реформ» – а ведь это был один из крупнейших деятелей предшествующей эпохи, рекомендованный в свое время в правительство консервативным Николаем Михайловичем Карамзиным.

Стоит вспомнить также графа Якова Ростовцева, в молодости близкого к декабристам, но никогда не разделявшего революционные идеалы насильственных преобразований. Этот человек декабристского круга стал одним из авторов крестьянской реформы.

– Поговаривали, что Николай чуть ли не взял слово с наследника, что тот, придя к власти, начнет перемены…

– Сам Николай говорил в обращении к сыну Александру, что хотел взять на себя всю тяжелую часть работы, дабы оставить ему «царство легкое», то есть он стремился «расчистить дорогу», чтобы далее можно было что-то менять. По разным источникам мы действительно можем утверждать, что Николай I взял слово с наследника, что тот отменит крепостное право. Таким образом, эта реформа – не только воля Александра II, но и желание его отца. Кстати, известно, что в 1847 году появился адрес Николая I к смоленскому дворянству, в котором он предлагал обсудить способы решения крестьянского вопроса, стало быть, император ждал инициативы и предложений от дворян. Но ответа фактически не получил…

Кадры решают все

– Вы упомянули фразу Александра I «Некем взять». А насколько проблема кадров была актуальна для Александра II при проведении реформ? Что представляло собой его окружение?

– Вдовствующая императрица Александра Федоровна упрекнула однажды сына Александра за то, что он отправил в отставку ключевых министров покойного отца: Петра Клейнмихеля, Карла Нессельроде, Леонтия Дубельта, Александра Чернышева.

На что Александр II ответил:

«Папá был гений, и ему нужны были лишь усердные исполнители, а я не гений, каким был папá: мне нужны умные советники».

Он осознавал свою слабость, понимал, что не обладает жесткой волей, что он человек компромисса, и потому искал талантливых исполнителей, способных взять на себя инициативу. Александр II доверял работу тем людям, которые, как он считал, разбираются в ней лучше, чем он. Его талантом было таких людей находить и поддерживать.

КРЕПОСТНОЕ ПРАВО В РОССИИ И РАБОВЛАДЕНИЕ В США БЫЛИ ПОХОЖИ ЛИШЬ ОТЧАСТИ: согласно законам, действовавшим на момент начала реформ, крепостной крестьянин в России – человек, а раб в США – не вполне, скорее вещь

– А сам-то император всероссийский неужели был либеральным реформатором?

– Многие историки полагают, что либералом он не был, но под давлением обстоятельств вынужден был сменить курс. Например, по мнению Ларисы Захаровой, профессора МГУ и одного из крупнейших специалистов по «великим реформам», все свои преобразования Александр II проводил с целью усиления державы, для него на первом месте было укрепление страны, которое должно было базироваться на устойчивой экономике, а для этого жизненно необходимой стала отмена крепостного права.

– Вы с этим не согласны?

– У меня несколько иная точка зрения. Я убежден: Александр II понимал, что крепостное состояние, владение «душами» – это не просто пороховой погреб под зданием государства, это прежде всего моральный пережиток. Когда тот и другой аспект соединились, стало ясно, что крепостному праву нет оправдания ни как экономической системе, ни как политической системе «народной самобытности».

530fc3b9d6adc20101103_18_1-1Благодарность русского народа императору Александру II за освобождение крестьян. Худ. Г. Диттенбергер. 1861

Он сумел подобрать нужных людей и доверить им многое. Но в условиях самодержавия это палка о двух концах: меняются люди, которым доверяет государь, меняется и политический курс. Так, после покушения Дмитрия Каракозова в 1866 году главой Третьего отделения стал граф Петр Шувалов, заслуживший своей деятельностью прозвища «Петр IV» и «Аракчеев Второй», и при нем уже сам Александр, несмотря на то что он самодержавный монарх, играл не такую значительную роль, как это кажется на первый взгляд.

– Насколько программа реформ была продуманной, существовал ли четкий план их проведения? Не возникало ли противоречий и несогласованности?

– Безусловно, противоречия были, и потом многое приходилось переделывать. Ощущение того, что в России накопилось огромное количество нерешенных проблем, привело к созданию серии отраслевых рабочих групп, которые готовили назревшие преобразования. Деление на министерства, введенное при Александре I, себя очень хорошо показало. Уже в 1856 году Дмитрий Милютин и его дядя граф Павел Киселев (напомню, человек николаевской эпохи) подали записку о необходимости военной реформы, которую с этого момента и стало разрабатывать Военное министерство. Отменой крепостного права занялся Секретный комитет – эта традиция идет со времен Николая I.

140963561707167185Портрет цесаревича Александра Александровича (будущего императора Александра III). Худ. С.К. Зарянко. 1867

Параллельно встал вопрос о правовой системе, что вполне логично: с отменой крепостного права ломалось все прежнее законодательство, по которому помещик сам осуществлял правосудие над «своими» крепостными и отвечал за порядок внутри сельской общины. Как только крестьянин становился лично свободным, требовалась иная система законов и судопроизводства.

То же самое с системой самоуправления: как ее изменить в селах, а затем и в городах? Так возникла идея земских реформ. Отмена крепостного права приводила к экономическим переменам, поскольку высвобождались рабочие руки. Также чувствовались недостатки структуры образования, в том числе университетской системы, и поэтому создавались соответствующие комиссии для реформирования. То есть велась параллельная отраслевая работа на уровне министерств. Но мне неизвестен такой документ, который можно было бы считать единой, «системной» программой реформ в России.

Со временем, конечно, обнаружилась некоторая несогласованность: где-то шли слишком быстро, где-то решение оказывалось не слишком удачным. Так, например, забежали вперед с идеями гласности, что пришлось корректировать позднее, при Александре III, когда была запрещена публикация в газетах отчетов о судебных заседаниях.

Причина проста: такие отчеты стали одним из главных средств легальной политической пропаганды, поскольку народники нередко использовали судебные заседания для провозглашения своих идей. А еще при Александре III был прекращен доступ на те судебные заседания, на которых оглашались шокирующие подробности преступлений. Ведь публика ходила на эти суды примерно так же, как сейчас приникает к экранам телевизоров в целях посмотреть какие-нибудь леденящие кровь ток-шоу…

«Преступный и спешный шаг»

– Вокруг проекта Лорис-Меликова 1881 года не прекращаются споры: его то объявляют «конституцией», то считают лишь набором мер, который мог стать робким шагом к ограничению самодержавной власти. Что представлял собой этот проект?

– Мы привыкли говорить «конституция» Лорис-Меликова, поскольку давно сложился миф о том, что Александр II в день своего убийства подписал некую «конституцию».

На самом деле это совсем не так: всеподданнейший доклад министра внутренних дел должен был обсуждаться на заседании Совета министров 4 марта 1881 года (как известно, взрывы на Екатерининском канале прогремели 1 марта). Речь в докладе шла о предложении привлечь выборных от народа к законосовещательным процедурам, имеющим отношение к планирующимся мероприятиям юридического и финансового характера.

Такой законосовещательный орган создавался для обсуждения – но не решения! – ограниченного круга вопросов и напоминал Редакционные комиссии, ранее готовившие проект крестьянской реформы. С той лишь разницей, что Редакционные комиссии включали в себя только дворян, а теперь предлагалось обратиться к представителям всех сословий.

– То есть все-таки не конституция?

– Это был бы шаг к конституции, но не сама конституция, шаг к созданию «протодумы», привлечению народа к управлению страной. Но я бы не сказал, что это был первый шаг: таковым было скорее образование органов местного самоуправления в лице земств на уровне уездов и губерний, пусть и без прав решения политических вопросов (и без них проблем хватало: школы, больницы, дороги и многое другое). И уже тогда в обществе шли разговоры о необходимости «увенчать» эту систему всероссийским земством, а также укоренить эти органы на уровне волостей.

Но в то же время Александр II знал об опыте Екатерины Великой, попытавшейся созвать Уложенную комиссию. Деятельность комиссии полностью провалилась, ничего, кроме поднесения императрице титула «Матери Отечества», она выработать так и не смогла, погрязла в межсословных спорах, а предлагавшиеся ею законопроекты имели в основном узкое местное значение. Надо сказать, что проблема готовности страны в целом (а не отдельных слоев и социальных групп вроде либеральной профессуры или земских деятелей) к парламенту по-прежнему была актуальной.

– Как наследник – будущий Александр III – относился к проекту Лорис-Меликова при жизни отца?

– При предварительном обсуждении 16 февраля 1881 года наследник престола великий князь Александр Александрович против него не выступил. А вот 4 марта, уже после убийства отца, он отверг проект, притом что большинство министров поддерживало эту меру. Сохранилась надпись, сделанная Александром III на экземпляре доклада после его обсуждения в Совете министров:

«Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к конституции не был сделан и весь этот фантастический проект был отвергнут в Совете министров весьма незначительным меньшинством».

РУССКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ ОКАЗАЛОСЬ БОЛЕЕ УДОБНЫМ ИНСТРУМЕНТОМ ДЛЯ ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА, чем американская демократия – для отмены рабовладения. Император своей монаршей волей провел бескровную революцию сверху, а президент Линкольн вынужден был пройти через полномасштабную Гражданскую войну

Таким образом, и Александр III, и его учитель, обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев, сыгравший решающую роль в отклонении этого законопроекта, понимали, что данные меры могут рассматриваться именно как шаг к конституции, но не как сама конституция.

– Насколько оправдано использование такого термина, как «контрреформы», применительно к мерам правительства, принятым после убийства Александра II? Было ли это действительно нейтрализацией сделанного за предыдущие 25 лет?

– Судите сами: если бы речь шла о контрреформах, то меры были бы направлены на отмену нововведений. Возьмем, например, крестьянскую реформу: разве был сделан какой-нибудь шаг к восстановлению крепостного права? Безусловно, нет. Государство стремилось усилить свой контроль, поддержать сельскую общину. Точно так же и с усилением правительственного контроля над университетами, над земствами – все это нельзя считать возвращением ко временам крепостного права.

Что касается судебной реформы, самой последовательной из всех, то здесь, казалось бы, и контрреформа должна была бы отличаться особой последовательностью. Видим ли мы что-то подобное? Нет, напротив: принятые при Александре III акты являлись необходимой корректировкой, были связаны с исправлением допущенных ранее неточностей и устранением недоделок. Кроме того, система судебных округов именно при этом императоре распространилась на Сибирь, а значит, реформа продолжалась, охват нововведениями территории страны увеличивался.

Появление термина «контрреформы» стало реакцией на огосударствление общественной жизни в России, на усиление правительственного контроля, которое обуславливалось в первую очередь разгулом терроризма. Университеты, гимназии взяли под наблюдение, разослали «циркуляр о кухаркиных детях» – все для того, чтобы учебные заведения не становились «парниками» для революционной молодежи.

Даже введение института земских начальников, за что так часто критикуют Александра III, кардинально не повлияло на судьбу земств, продолжавших действовать, как и прежде. Наконец, никакой контрреформы, никакого «Кру-гом!» не наблюдалось и в военной сфере: совершенствовалось военное образование, шло перевооружение армии.

Александр III принадлежал к тем, кто устал от постоянной обстановки перемен, от «вечного ремонта» в государстве. Он желал стабилизировать систему, используя накопленный опыт, – и это отвечало чаяниям многих представителей общества, особенно после шокировавшего всех убийства императора. Другой вопрос, куда двигаться через 10–15 лет, после того, как общество успокоится и стабилизируется…

Беседовал Никита Брусиловский

Сергей Соловьев. «Мои записки…»

февраля 24, 2016

Выдающийся русский историк Сергей Михайлович Соловьев, автор фундаментального труда «История России с древнейших времен», оставил очень интересные, живо написанные мемуары – «Мои записки для детей моих, а если можно, и для других»

Soloviev_Sergey_MikhailovichС.М. Соловьев (1820–1879)

Финальные главы воспоминаний, посвященные эпохе Александра II, были написаны им незадолго до смерти, в конце 70-х годов XIX века. На их страницах историк, которого принято было относить к лагерю умеренных либералов, дает весьма нелицеприятную оценку императору и его «великим реформам». Впервые отрывки из «Моих записок» были опубликованы в 1896 году, а полностью мемуары увидели свет в 1907-м…

Первое время нового царствования умы были заняты печальным исходом восточной войны. Александр II прежде всех других распоряжений по громадному наследству должен был заплатить страшный долг, заключить постыдный мир, какого не заключали русские государи после Прута. <…>

Рожденный без выдающихся способностей, без энергии, он получил образование самое одностороннее и при умственной лени не подумал употребить долгое время наследничества на пополнение недостатков образования чтением и обращением с людьми живыми и знающими: последнее, впрочем, если и не невозможно, то крайне трудно для наследников русского престола. <…>

При восшествии Александра II на престол внешние дела были вовсе не в таком отчаянном положении, чтоб энергическому государю нельзя было выйти из войны с сохранением достоинства и существенных выгод. Внутри не было изнеможения, крайней нужды; новый государь, которого все хотели любить как нового, обратясь к этой любви и к патриотизму, непременно вызвал бы громадные силы; война была тяжка для союзников, они жаждали ее прекращения, и решительный тон русского государя, намерение продолжать войну до честного мира непременно заставили бы их попятиться назад. <…>

Но для этого кроме широты взгляда необходимы были смелость, способность к почину дела, энергия. Их недоставало у нового императора как у одного человека; их бы достало у него, если бы он был поддержан окружением, но около него не было ни одного человека силы умственной и нравственной. Его окружали те же люди, с которыми и Николай из ложного страха воевать с целою Европою стал пятиться назад и этим навязал себе на шею коалицию; и теперь раздавались одни возгласы: «Мир, мир во что бы то ни стало!» – и мир был заключен после падения Севастополя, тогда как Севастополь играл тут именно ту же роль, какую играла Москва в 1812 году: тут-то, после этой жертвы, и надобно было объявить, что война не оканчивается, а только начинается, чтоб именно заставить союзников ее кончить. <…>

«Он действовал в потемках»

Сам император, естественно, желал быть популярным как добрый, хороший человек, кроме того, внутренними популярными преобразованиями желал заставить забыть позор внешних отношений. В природе его не лежало столько твердости, чтобы самому умерять эти два сильных стремления, и, главное, недоставало широты взгляда, а этот недостаток проистекал от незнания России, ее настоящего и прошлого, незнания умоначертания своего народа и положения различных общественных слоев; он действовал в потемках, часто шел не туда, спотыкался, озадачивался и трусил там, где нечего было бояться, и шел прямо, бодро туда, где была действительная опасность.

Из окружающих не было никого, кто бы осветил для него эту тьму; все это были слепые; некоторые из них могли не одобрять стремлений императора, желали остаться при старом, николаевском; некоторые желали идти потише, поосторожнее, но они обнаруживали свое неодобрение тайным или явным ворчанием, и никто не смел, а главное, не умел высказать свое мнение пред императором: все это были лакеи, привыкшие пред господином только льстить и поддакивать, говорить одно приятное для заискивания доброго расположения и ласки барина.

Но, что хуже всего, эти господа, воспитанные в николаевском рабстве, не имели никакого гражданского мужества; они привыкли преклоняться пред всякою силою, и, когда Александр II по своей внутренней слабости и отсутствию внешней подпоры не мог сдержать реакции, ослабил пружины власти и этим дал простор так называемому отрицательному направлению, когда снизу раздались громкие крики, царская дворня, привыкшая только к крикам команды, приняла и эти крики за крики команды, смутилась, не знала, что делать, попавши между двух огней, – и началось постыдное двоедушие, двуверие, начали ставить свечи обоим богам, несмотря на их противоположность; и, кто чем более подличал, льстил, заявлял свою преданность власти, тот всего сильнее подличал, льстил, заявлял свою преданность пред представителями новой силы, всех больше либеральничал, и все это – в одно и то же время.

У всех, начиная с самого императора и его семейства, было стремление вырваться из николаевской тюрьмы, но тюрьма не воспитывает для свободы, и потому легко себе представить, как будут куролесить люди, выпущенные из тюрьмы на свет, сколько будет обмороков у людей от непривычки к свежему воздуху. Первым делом было бежать как можно дальше от тюрьмы, проклиная ее; следовательно, первое проявление деятельности интеллигенции должно было состоять в ругательстве, отрицании, обличении, и всё, что говорило и писало, бросилось взапуски обличать, отрицать, ругать; а где же созидание, что поставить вместо разрушенного?

На это не было ответа, ибо некогда было подумать, некому было подумать, не было привычки думать, относиться критически к явлению, сказать самим себе и другим:

«Куда же мы бежим, где цель движения, где остановка?»

Для подобных вопросов требовалась твердость, гражданское мужество, но на эти качества давным-давно спроса не было. <…>

«Дело было произведено революционным образом»

Всё, начиная с самого верха, стремилось выйти из положения, созданного Николаем. Прежде всех стремился император, который хотел быть популярным, хотел громкими делами внутреннего преобразования загладить позор Парижского мира.

Мир был заключен, чтоб поскорее иметь возможность заняться внутренними делами, расстройству которых приписывалась военная неудача. <…> Но как, с чего начать?

Б1854Император Николай I с цесаревичем Александром Николаевичем в мастерской художника в 1854 году. Худ. Б.П. Виллевальде. 1884

Сначала ничего определенного не было. Необходимость освобождения крестьян вовсе не сознавалась, тем более что Александр II был связан с наследнической стариной: будучи наследником, он высказывался решительно против освобождения; вот почему, ставши императором, из самолюбия, желания быть последовательным он в обращении к дворянству также высказывался против освобождения. При неимении системы, определенных целей, как обыкновенно бывает, начали распускать, ослаблять вообще, пошла на это мода, началось либеральничанье. <…>

Стали бранить прошедшее и настоящее, требовать лучшего будущего. Начались либеральные речи, но было бы странно, если б первым же главным содержанием этих речей не стало освобождение крестьян. <…>

Какую либеральную речь можно было повести, не вспомнивши об этом пятне, о позоре, лежавшем на России, исключавшем ее из общества европейских, цивилизованных народов? Таким образом, при первом либеральном движении, при первом веянии либерального духа крестьянский вопрос становился на очередь. Волею-неволею надобно было за него приниматься. Кроме указанного нравственного давления указывалась опасность для правительства: крестьяне не будут долго сносить своего положения, станут сами отыскивать свободу, и тогда дело может кончиться страшною революциею.

Освобождение совершилось.

Сто лет тому назад Екатерина, спросившая Россию относительно освобождения крестьян, услыхала ответ резко, решительно отрицательный. <…> Александр II не спрашивал об этом у России, и, конечно, если б вопрос был подвергнут тайной всеобщей подаче голосов (исключая, разумеется, крепостных), то ответ, надобно полагать, вышел бы отрицательный. <…>

Но дело в том, что в сто лет западное давление чрезвычайно усилилось; русский человек по отношениям к остальной Европе стал похож на человека с маленькими средствами, но случайно попавшего в высшее, богатейшее общество, и для поддержания себя в нем он должен тянуться, жить не по средствам, должен отказывать себе во многом, лишь бы быть прилично одетым, не ударить лицом в грязь в этом блестящем, дорогом ему обществе.

Голоса помещиков были заглушены либеральными криками литературы, сосредоточенной в столицах. Дело было произведено революционным образом: употреблен был нравственный террор; человек, осмелившийся поднять голос за интересы помещиков, подвергался насмешкам, клеймился позорным именем крепостника, – а разве у него была привычка поддерживать свое мнение?

Пошла мода на либеральничание: люди, не сочувствовавшие моде, видевшие, что нарушаются их самые близкие интересы, пожимали плечами или втайне яростно скрежетали зубами, но противиться потоку не могли, не смели и молчали. Как бы то ни было, переворот был совершен с обходом самого трудного дела – земельного. <…>

«Без денег воли не надобно»

Крестьяне приняли дело спокойно, хладнокровно, тупо, как принимается массою всякая мера, исходящая сверху и не касающаяся ближайших интересов – Бога и хлеба. Интеллигенция по недостатку внимания, изучения умоначертания низшего класса изумлялась этому равнодушию, приписывала его или великим качествам народа, или его тупости, кипятилась своим собственным жаром, подзадоривая себя опьяняющим словом «свобода»; а мужичок оставался спокойным, не обращая внимания на происходившее около него беснование.

Простого человека свободою опьянить нельзя, ему надобно показать осязательно, что выгоднее, но этого вдруг показать было нельзя; целого установления, сколько-нибудь сложного, он не поймет, он не приготовлен к этому привычкою обращения мысли в широких сферах, школьным и книжным образованием; он озадачит вас вопросом, который покажется вам странным и мелким, но этот вопрос его прежде всего занимает, он об нем думал, а вы не думали и не хотите признать за мужиком права мысли, думания, только не о тех предметах и отношениях, о каких вы думаете.

ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ ВРОДЕ ПЕТРА ВЕЛИКОГО ПРИ САМОМ КРУТОМ СПУСКЕ ДЕРЖИТ ЛОШАДЕЙ В СИЛЬНОЙ РУКЕ – И ЭКИПАЖ БЕЗОПАСЕН, но преобразователи второго рода пустят лошадей во всю прыть с горы, а силы сдерживать их не имеют, и потому экипажу предстоит гибель

У вас, например, толкуют о том, что англичане привязаны к свободе, французы – к равенству, но простой человек всегда привязан к равенству, а не к свободе, потому что свобода отвлеченнее равенства.

Скажите простому человеку:

«Ты свободен», и он станет в тупик; что он будет такой же, как его барин, – это он поймет, но сейчас спросит: «А имение-то как же? Пополам или все мне?» – и тут не теоретический коммунизм, которого он не понимает и никогда не поймет: ему нет дела до барина; тот может получить от царя (который, по мнению мужика, может все сделать) богатейшее вознаграждение; он ему завидовать не станет, ему нужно только обеспечить себя насчет ближайших земельных отношений.

Крестьянин знал, что и прежде его братья становились вольными, через выкуп и отпуск на волю, но тут главною была возможность жить хорошо на воле, средства человека; человек накопил денег и откупился, чтоб еще удобнее торговать и промышлять; когда сам барин отпускал на волю, то первый вопрос был: чем будет жить отпущенный? Без денег воли не надобно. Чтобы крепостной крестьянин понял, в чем дело, надобно было ему просто сказать:

«Ты будешь как государственный крестьянин».

Крестьянин это понял бы, но почесал бы затылок, а не стал бы плясать от радости. Скажут: не мог же крестьянин не обрадоваться, узнав, что он не будет более зависеть от произвола помещика, что его семейство и собственность будут безопасны. Отвечаю: те крестьяне обрадовались, которых семейство и собственность были в опасности, но это были не все крестьяне и не большинство. <…>

КДоля крестьян оставалась тяжелой и после освобождения их от крепостной зависимости в 1861 году

Крестьянин пьянствует и терпит нужду, не имеет чем уплатить податей; он уже испытал правительственный или революционный способ действия для перемены своей судьбы и надеется, что таким же способом произойдет и новая перемена: правительство, царь нарежет крестьянам еще земли.

А между тем для многих из них под руками – способ кормиться: отовсюду требования работника – на железную дорогу, на фабрику, в кабак; крестьянин, крестьянка покидают деревню, семью, но этого рода заработки не способствуют к улучшению нравственному крестьянина: возвращаясь в деревню, если он и приносит несколько денег, зато приносит и сильнейшую привычку к пьянству, кутежу, разврату, приносит сифилис и распространяет его в деревне, где по недостатку средств народ гниет от гнусной болезни; приносит роскошь: до сих пор крестьяне носили то, что сами дешево приготовляли дома, – теперь пошли люди носить фабричные произведения.

На фабрике, в заведении, на каких-нибудь постройках крестьянин входит в зависимость от хозяина или подрядчика, своего брата, разбогатевшего всеми неправдами и стремящегося всякими средствами выжать из работника лишнюю копейку. При злоупотреблениях крепостного права в дурном помещике крестьянин видел барина, человека, высоко над ним стоящего, начальника, имеющего право управлять, владеть крестьянином; это была внешняя сила, гнет, который удручает, но не озлобляет, разве в крайних случаях. Но хозяин – это свой брат мужик, богатый мужик, притесняющий бедного мужика, притесняющий мелкими средствами; тут права никакого, кроме права сильного, и это право основано на деньгах. Такие отношения могли возбуждать только озлобление, ненависть. <…>

«Страх слабого человека казаться слабым»

Крайности – дело легкое; легко было завинчивать при Николае, легко было взять противоположное направление и поспешно-судорожно развинчивать при Александре II, но тормозить экипаж при этом поспешном судорожном спуске было дело чрезвычайно трудное. Оно было бы легко при правительственной мудрости, но ее-то и не было. Преобразования проводятся успешно Петрами Великими; но беда, если за них принимаются Людовики XVI и Александры II.

А.К22Сбор недоимок. Уводят последнюю корову. Худ. А.И. Корзухин. 1868

Преобразователь вроде Петра Великого при самом крутом спуске держит лошадей в сильной руке – и экипаж безопасен, но преобразователи второго рода пустят лошадей во всю прыть с горы, а силы сдерживать их не имеют, и потому экипажу предстоит гибель.

Сумятица, шум, возня в обществе, нисколько не приготовленном к повороту на новую дорогу, жившем долгое время одними ожиданиями перемены, но не определившем своих желаний, в чем именно должна состоять перемена, причем в сфере, которой принадлежало руководство и которая упорно удерживала его в своих руках, – совершенная неспособность к руководству, совершенное непонимание самых первых вопросов: что, откуда и куда?

Сильные энергиею, способностями, самостоятельностью люди были уничтожены системою Николая. Отыскать таких людей для новой деятельности был совершенно не способен преемник Николая по своей необразованности, лени, по страху пред новыми людьми, по сознанию своего неуменья извлечь из них пользу, обсудить их мнения, разобраться в том разнообразном материале, который бы они предложили, откуда проистекало стремление вращаться только в привычном кружке людей, издавна известных, посредственностей, не представлявших никакой опасности для самолюбия, людей, перед которыми не нужно было держать себя застегнутым, охорашиваться умственно и нравственно.

Судьба не послала ему Ришелье или Бисмарка, но дело в том, что он не был способен воспользоваться Ришелье и Бисмарком; у него были претензии, страх слабого человека казаться слабым, несамостоятельным; под внушениями этого страха он в одно прекрасное утро прогнал бы Ришелье и Бисмарка. Отсюда – страшная бездарность наверху, один выбор хуже другого; каждый выбор возбуждал неприятные толки, насмешки; уважение ко власти рушилось в самодержавном государстве: никакой системы, никакого общего плана действий, каждый министр самодержавствовал по-своему, – совершенная смута, – вместо того чтоб править, судорожно задергивали, выводили из терпения. <…>

Подготовил Владимир Рудаков

Цареубийца из высшего света

февраля 24, 2016

До сих пор во многих наших городах есть улица Софьи Перовской, но уже мало кто помнит, чем Перовская была так знаменита. Однако и те, кто помнит, не могут понять, как эта молодая женщина с детским лицом смогла организовать самое громкое в истории России политическое убийство, открывшее путь ко многим трагедиям ХХ века.

Y0528Взрывы, прогремевшие 1 марта 1881 года на Екатерининской набережной в Санкт-Петербурге, унесли жизнь не только императора, но и еще троих человек, были раненые

В 1882 году Иван Тургенев подготовил к публикации в «Вестнике Европы» стихотворение в прозе: в нем девушка упрямо стремится переступить некий порог, хотя ей угрожают страдания, болезни, одиночество, тюрьма и даже смерть. Стихотворение, в котором многие увидели намек на судьбу Перовской, заканчивается так:

Девушка перешагнула порог – и тяжелая завеса упала за нею.
– Дура! – проскрежетал кто-то сзади.
– Святая! – принеслось откуда-то в ответ.

Тогда, как и позже, отношение к казненной террористке было маркером политических симпатий. Сторонники власти считали ее преступницей, противники – святой мученицей, а обыватели, которых всегда большинство, – дурой, променявшей безбедную жизнь на лишения и гибель.

Девушка из высшего общества

Действительно, Софья и многие ее соратники принадлежали к знатным и состоятельным семьям, сливкам российского общества. Она, впрочем, и здесь выделялась: ее род хоть и не отличался древностью, зато стоял у самых вершин власти. Дед Софьи, Николай Перовский, был внебрачным сыном графа Алексея Разумовского – племянника и тезки знаменитого фаворита Елизаветы Петровны.

По слухам, Разумовский-дядя даже тайно обвенчался с императрицей, и случилось это в подмосковном имении Перово, откуда и фамилия десяти детей Разумовского-племянника. Все они получили дворянство и отличное образование. Алексей Алексеевич стал писателем, публиковавшим свои произведения под псевдонимом Антоний Погорельский, Василий Алексеевич – генералом, завоевателем Средней Азии, Лев Алексеевич – министром внутренних дел. Николай, у которого, в отличие от братьев, было отчество Иванович, был таврическим (крымским) губернатором, а его сын Лев к 30 годам дослужился до чина титулярного советника в Почтовом департаменте.

Когда пришла пора обзаводиться семьей, Лев Николаевич взял в жены Варвару Степановну Веселовскую, дочь небогатого могилевского помещика. Один за другим появились на свет четверо детей: Николай, Мария, Василий и (в сентябре 1853-го) младшая дочь Софья. Вскоре после ее рождения отец был назначен вице-губернатором в Псков – те годы остались у Сони в памяти как самые счастливые. Их дом окружал большой сад, где дети летом играли в прятки и лазали по деревьям, а зимой катались с ледяной горки. Она дружила с соседским мальчиком Колей, сыном губернатора Муравьева, – много лет спустя прокурор Николай Муравьев на суде над Перовской потребует для нее смертной казни…

Когда Соне было шесть лет, отца назначили вице-губернатором Крыма, и семья снова переехала – в имение, принадлежавшее недавно умершему деду. Там были свои радости: море, солнце, невиданные южные цветы. Однако в 1861-м Льва Николаевича перевели уже в Петербург, где старшие братья и сестра приступили к учебе, а Соня вынуждена была целые дни проводить в одиночестве. Выручали книги: сначала сказки, потом французские романы, помогавшие забыть о скуке и ссорах родителей. В новом положении – столичного вице-губернатора – отца перестала устраивать жена-провинциалка, ничего не понимавшая в светских манерах и развлечениях. Семья, прежде любимая, превратилась в досадную помеху.

И все же служебное рвение приносило плоды: Перовского сделали санкт-петербургским губернатором. Правда, его карьерный взлет оказался недолгим: после покушения на Александра II, совершенного Дмитрием Каракозовым в апреле 1866-го, губернатора, не умевшего обеспечить безопасность монарха, отправили в отставку. Тогда Соня впервые узнала о существовании революционеров, бросающих вызов власти.

Вскоре она познакомилась и с бедностью: семейству пришлось переехать из особняка на Фонтанке в более скромное жилище, а потом Варвара Степановна с Машей покинули Петербург и уехали в Крым, где жизнь была дешевле. Соня осталась в столице, мечтая об учебе. Она была нетипичной девочкой: куклам, жеманству и болтовне с подружками предпочитала мальчишеские игры, умные книги, разговоры о прогрессе и всеобщем счастье.

P1826Вечеринка. Худ. В.Е. Маковский. 1875–1897. На таких «вечеринках» говорилось об угнетении простых людей богачами и чиновниками, о том, что образованная молодежь должна вернуть долг народу

Аларчинская курсистка

Таким девушкам требовалось высшее образование, которого женщины в России были лишены. Только в 1869 году в Петербурге у Аларчина моста открылись первые женские курсы, куда Перовская сразу же поступила. Там она, открытая и общительная, быстро нашла подруг – прежде всего сестер Веру, Любу и Сашу Корниловых, дочерей богатого фабриканта. Они входили в круг молодых революционеров, которых позже прозвали «народниками»; среди них были Николай Чайковский и Марк Натансон, создавшие вскоре свои кружки.

СОФЬЯ ПЕРОВСКАЯ И МНОГИЕ ЕЕ СОРАТНИКИ ПО БОРЬБЕ С РЕЖИМОМ принадлежали к сливкам тогдашнего российского общества

Девушки с Аларчинских курсов – из тех, кого называли «эмансипе». Их целью было не удачно выйти замуж, а работать наравне с мужчинами, принося пользу обществу. Отсюда и облик, и манеры: стриженые волосы, курение, демонстративная неряшливость и грубость. Всему этому Перовская так и не смогла научиться: аккуратная с детства, она всегда носила простое черное платье с накрахмаленным белым воротничком. Зато жадно внимала речам новых знакомых об угнетении простых людей богачами и чиновниками, о том, что образованная молодежь должна вернуть долг народу, просвещая его и поднимая на борьбу.

Были среди них и такие, кто, как неистовый Сергей Нечаев, призывал к революции, к истреблению не только царской семьи, но и всех с этим несогласных. Первым «революционным» шагом стало убийство Нечаевым и его товарищами студента Ивана Иванова, ложно обвиненного в доносительстве. Это вызвало громкий скандал, бросивший тень на всех революционеров.

Тогда встревоженный Лев Николаевич Перовский потребовал от дочери прекратить общение с «сомнительной компанией». В ответ 17-летняя Соня хлопнула дверью и ушла жить к знакомым. Отец собирался вернуть ее с помощью полиции, но посвященный в дела семьи доктор намекнул, что в этом случае нервная девушка может покончить с собой, и ее оставили в покое.

C4270Софья Перовская (1853–1881) принимала самое активное участие в организации покушений на царя в 1879–1881 годах

Квартира, где она поселилась, почти каждый вечер была битком набита молодежью. Лохматые юноши и стриженые курсистки горячо спорили обо всем на свете, обменивались книгами и революционными листовками, привезенными из-за границы. Здесь, а потом и в дачном поселке Кушелевка, где собирался кружок чайковцев, Соня познакомилась с необычными людьми: учтивым потомком княжеского рода Петром Кропоткиным, порывистым Сергеем Кравчинским (будущим Степняком), меланхоличным Сергеем Синегубом. К девушкам все они относились по-братски, а Софью – любили.

Кропоткин писал в своих «Записках»:

«Со всеми женщинами в кружке у нас были прекрасные товарищеские отношения. Но Соню Перовскую мы все любили. С Кувшинской, и с женой Синегуба, и с другими все здоровались по-товарищески, но при виде Перовской у каждого из нас лицо расцветало в широкую улыбку, хотя сама Перовская мало обращала внимания и только буркнет: «А вы ноги вытрите, не натаскивайте грязи»».

Часовня у ворот Летнего сада в память о спасении Александра II при покушении на него 4 апреля 1866 года. Была снесена осенью 1930 года

Еще восторженнее отзыв Кравчинского: «Она была хороша собой, хотя наружность ее принадлежала к тем, которые не ослепляют с первого взгляда. <…> Белокурая головка с парой голубых глаз, серьезных и проницательных, под широким выпуклым лбом; мелкие, тонкие черты лица; розовые полные губы, обнаруживавшие, когда она улыбалась, два ряда прелестных белых зубов; необыкновенно чистая и нежная линия подбородка. Впрочем, очаровывали не столько отдельные черты, сколько вся совокупность ее физиономии. Было что-то резвое, бойкое и вместе с тем наивное в ее кругленьком личике. Это была олицетворенная юность».

«Ваше величество, вы обидели крестьян!»

Первая попытка убить императора Александра II была совершена 4 апреля 1866 года. Государь имел привычку почти ежедневно без охраны гулять в Летнем саду. Здесь, у входа в сад, его и поджидал высокий молодой человек в длинном пальто. Когда Александр, закончив прогулку, направился к коляске, тот выхватил пистолет и выстрелил. Выстрел оказался неудачным: согласно одной из версий, царя спасла сноровка мастерового из костромских крестьян Осипа Комиссарова, ударившего стрелявшего по руке. Нападавшего быстро скрутили, и между ним и императором произошел короткий разговор.

Y1325Дмитрий Каракозов

Александр поинтересовался, не поляк ли покушавшийся, на что последний отвечал, что он русский. Вторым был задан вопрос о причине злодеяния. На него был получен ответ: «Ваше величество, вы обидели крестьян!» По другой версии, стрелявший сказал: «Потому что ты обманул народ – обещал ему землю, да не дал».

Следствие установило неудавшегося убийцу – Дмитрий Каракозов, дворянин, студент Казанского (откуда его на время исключали за участие в волнениях), а позднее Московского университета. Он являлся одним из активных членов кружка Николая Ишутина, функционировавшего в Москве и состоявшего из студентов университета и Сельскохозяйственной академии. Ишутинцы читали социалистическую литературу, на собраниях кружка обсуждали планы переустройства русского общества. Именно такие кружки и стали питательной средой для развития революционного движения в России. Каракозов был приговорен к смертной казни.

Хождение в народ и обратно

Скоро в кружке созрела идея «хождения в народ»: молодые революционеры решили отправиться в деревню, чтобы помогать крестьянам, а заодно пропагандировать свои идеи. Для этого Соня окончила фельдшерские курсы, после чего уехала в Самарскую губернию прививать оспу. После она преподавала русский язык в сельской школе под Тверью, а вернувшись в Петербург, учила грамоте рабочих. Кто-то донес, что на уроках Перовская произносит крамольные речи, и в январе 1874 года к ней нагрянули жандармы.

C3959

J0221Дворянка Вера Засулич, в феврале 1878 года стрелявшая в петербургского градоначальника Федора Трепова, была оправдана судом присяжных

Несколько месяцев она провела в крошечной камере Петропавловской крепости без прогулок и свиданий; из перестукиваний и столкновений с товарищами в тюремных коридорах узнала, что арестованы почти все чайковцы. Вместе с ними аресту подверглось и много людей случайных – Третье отделение собиралось устроить грандиозный политический процесс, чтобы искоренить крамолу по всей империи. В тюрьмах находилось уже около 4 тыс. «подозрительных». Но не Соня. Подняв старые связи, отец сумел добиться, чтобы ее отпустили, и от греха подальше отправил дочь в Крым. Там они с братом Василием, тоже чайковцем, попытались наладить контакт с местными революционерами. В результате Василий был арестован, а Соне пришлось бежать в Симбирскую губернию, где она стала работать фельдшерицей.

В 1877 году по вызову из суда Перовская приехала в столицу: там начался так называемый «Большой процесс» – над ней и многими ее друзьями. Не всем повезло так, как ей: подследственные несколько лет провели в сырых холодных камерах тюрьмы, испытывая голод, побои, издевательства, они заболевали туберкулезом, десятки из них умерли или сошли с ума. Многих, впрочем, учитывая количество арестованных, освободили за отсутствием улик.

В итоге перед судом предстали 193 человека, которых, как сельдей в бочку, набили в тесное здание окружного суда на Литейном. Ходили слухи, что всех отправят на каторгу, кроме семейных (последних по закону ждала та же Сибирь, но в условиях вольного поселения). Поэтому многие подавали прошения о разрешении жениться или выйти замуж. Соня тоже стала невестой чайковца Льва Тихомирова, хотя не испытывала чувств ни к нему, ни к кому-либо другому: слово «бабник» было для нее тогда самым страшным ругательством.

Террор как метод

Не надеясь на мягкий приговор, революционеры вели себя дерзко: единственный среди них рабочий Петр Алексеев даже заявил, что скоро «мускулистая рука рабочего класса» развеет монархию в прах. Такая смелость привлекала симпатии общества к подсудимым, чему способствовал получивший широкую огласку случай в Доме предварительного заключения, где столичный градоначальник Федор Трепов велел прилюдно выпороть заключенного Алексея Боголюбова, не снявшего перед ним шапку. Общее возмущение заставило власти поскорее завершить суд; больше половины подсудимых, включая Перовскую, были оправданы.

На следующий день дворянка Вера Засулич, явившись на прием к Трепову, тяжело ранила его из револьвера, а в апреле 1878 года сочувственное отношение общества заставило суд вынести ей оправдательный приговор. Это указало радикалам на другой путь борьбы, более быстрый и эффективный, чем пропаганда, – вооруженный террор.

Софья встала на этот путь одной из первых. Летом 1878 года возглавляемый ею отряд собирался отбить у полиции одного из осужденных на «процессе 193-х», Ипполита Мышкина, которого увозили на каторгу в московском поезде. У членов отряда были револьверы и даже бомба, но пустить их в ход не пришлось: Мышкина увезли тайно, в товарном вагоне. По требованию Перовской революционеры бросились вдогонку, чтобы попытаться освободить его в Харькове, но опять опоздали.

Вернувшись в Петербург, они узнали, что в Одессе был расстрелян схваченный полицией народник Иван Ковальский. Месть была скорой: уже через два дня Сергей Степняк-Кравчинский в самом центре столицы вскочил в экипаж, в котором ехал шеф жандармов Николай Мезенцов, вонзил ему в грудь кинжал и благополучно скрылся. Незадолго до этого Софью арестовали и выслали в Олонецкую губернию, но по пути она сбежала от жандармов и вернулась в Петербург. Поскольку в столице было небезопасно, Перовская уехала в Харьков, где под чужой фамилией устроилась в местную больницу акушеркой.

Ее новый знакомый Александр Михайлов пытался сплотить оставшихся на свободе революционеров вокруг организации «Земля и воля». Михайлов был непревзойденным мастером конспирации; он даже сумел устроить своего агента Клеточникова в Третье отделение, благодаря чему был в курсе всех планов жандармов. Землевольцы, казалось, на время затаились. Но террор продолжался: молодые радикалы, подражая Засулич, стремились покарать «царских сатрапов» и стать героями в глазах товарищей.

В январе 1879 года слесарь Григорий Гольденберг застрелил харьковского губернатора Дмитрия Кропоткина (двоюродного брата революционера Петра Кропоткина), а в апреле того же года учитель истории Александр Соловьев подстерег гуляющего неподалеку от Зимнего дворца Александра II и пять раз выстрелил в него из револьвера – только по случайности царь не пострадал.

Теракты вызывали новые репрессии, что побудило часть революционеров, не признававших этот метод, заговорить о возвращении к одной лишь пропагандистской работе среди крестьян. В июне 1879 года в Ботаническом саду Воронежа два десятка землевольцев собрались для планирования дальнейших действий. Большинство во главе с Михайловым высказались за террор – прежде всего за убийство царя. Меньшинству, которое возглавил Георгий Плеханов, ничего не оставалось, как уйти со съезда (из их организации «Черный передел» позже выросла партия социал-демократов). Террористы, к которым примкнула и Перовская, назвали свое объединение «Народной волей».

Польский след

Александр II не случайно спрашивал у стрелявшего в него Каракозова о его национальной принадлежности. У царя были все основания опасаться удара со стороны польских сторонников независимости. В 1863 году в Польше вспыхнуло восстание, которое было жестоко подавлено русскими войсками. Только в боях погибло около 20 тыс. поляков. Многие из участников восстания были сурово наказаны: казнены или сосланы в Сибирь.

Второе покушение на государя произошло 25 мая 1867 года в Париже, куда он прибыл для участия во Всемирной выставке. Покушавшимся оказался польский дворянин Антон Березовский. Он выстрелил по коляске, в которой находился Александр II, его сыновья Александр и Владимир, а также французский император Наполеон III.

Пострадала лишь лошадь одного из офицеров охраны. Березовский был приговорен французским судом присяжных к пожизненной каторге в Новой Каледонии.

Покушение на царский поезд

На съезде Софья встретилась с человеком, рядом с которым ей предстояло провести остаток жизни. Андрей Желябов, сын крепостного крестьянина, сильный, смелый и честолюбивый, тоже участвовал в «хождении в народ» и был судим на «процессе 193-х», но тогда Перовская его едва заметила. Лишь теперь она смогла оценить не только его волю и энергию, но и мужское обаяние. Андрей стал ее первой и единственной любовью.

Император Александр II на смертном одре. Худ. К.Е. Маковский. 1881 

Лев Тихомиров с плохо скрываемой ревностью писал:

«Самолюбивая, властная, с резко выраженной женской натурой, Софья Львовна всей душой полюбила Желябова и даже стала его рабой и находилась в полном порабощении».

Это не совсем так: она на равных участвовала в собраниях, всегда имела свое мнение и не боялась высказать его. Но взгляды, которые она бросала на красавца Желябова, были слишком красноречивы. Отвергая церковный брак, они не оформляли отношений. Да и зачем? Оба понимали, что шансов выжить у них немного, а главное – им предстояло осуществить план, принятый в августе 1879-го. Царь отдыхал в Крыму и должен был вернуться в столицу в конце года. На пути следования его поезда решили заложить мины: в зависимости от маршрута, взрывы намечались под Одессой или Александровском (ныне Запорожье) и под Москвой.

Они разлучились: Желябов отправился в Александровск, а Перовская вместе с Михайловым уехала в Москву. Там народоволец Лев Гартман под именем обходчика Сухорукова купил домик в трех верстах от Курского вокзала. Ночами шестеро революционеров посменно рыли подкоп к железной дороге. В кармане у каждого был яд – чтобы в случае обвала не умирать мучительной смертью под грудой земли. Софья, игравшая роль жены обходчика, кормила землекопов и, если бы к ним вдруг нагрянула полиция, должна была взорвать дом, выстрелив в бутыль с нитроглицерином.

К счастью, жандармы случайно нашли в Екатеринославе (ныне Днепропетровск) запас динамита и поняли, что готовился взрыв царского поезда. Было приказано пустить по расписанию царского другой состав, а императорский отправить впереди на полной скорости, с погашенными огнями. Под Александровском, где дежурил Желябов, бомба вообще не взорвалась, а под Москвой взорвался подставной поезд – на этот раз обошлось без жертв.

На другой день жандармы перерыли вверх дном домик Сухорукова, но Софья уже ехала в Петербург…

На пути к 1 марта

У неугомонного Михайлова созрел новый план: работавший в Зимнем дворце истопником революционер Степан Халтурин вызвался пронести в здание динамит и устроить взрыв. 5 февраля 1880 года дворцовая столовая исчезла в огненном вихре, но царская семья в тот день опоздала к обеду. Погибли 11 караульных солдат и лакей. После этого пост министра внутренних дел занял генерал Михаил Лорис-Меликов, предложивший царю пойти на уступки – продолжить остановленные на время реформы и даже ввести «конституцию».

assassination-trial-1881-grangerСуд в Особом присутствии Сената по делу 1 марта 1881 года вынес цареубийцам смертный приговор

Но вряд ли что-то могло заставить революционеров пересмотреть планы: они снова готовили покушение на Александра II – на сей раз в Одессе, которую он собирался посетить в апреле. Софья и четверо ее товарищей устроили подкоп под улицей, где должен был проезжать царь. Однако визит не состоялся, и революционеры ни с чем вернулись в столицу.

Тем временем арестованный Гольденберг сообщил полиции, что Желябов и Перовская готовят цареубийство, и их искали по всей империи – а они жили на окраине столицы под чужими именами, как дворянин Слатвинский и его сестра. Для маскировки Желябов отрастил окладистую бороду, а Перовская всюду ходила кутаясь в платок.

Подготовка к теракту продолжалась, хотя руководивший ею Михайлов был арестован в ноябре 1880-го. Софья, организовав слежку за царем, выяснила маршрут его обычных поездок: для нового покушения была выбрана Малая Садовая. На углу этой улицы сняли лавку, из которой привычным способом начали делать подкоп. Акция была намечена на начало марта. А 27 февраля Желябова арестовали на одной из конспиративных квартир.

Участница «Народной воли» Анна Эпштейн вспоминала о Перовской в те дни: «Она схватила меня за руки, стала нагибаться все ниже и ниже и упала ничком, уткнувшись лицом в мои колени. Так оставалась она несколько минут. Она не плакала, а вся была как в лихорадке». В этом состоянии Софья потребовала ускорить покушение; на случай, если царь поедет другим путем, бомбы раздали четверым метальщикам – это были рабочие Тимофей Михайлов и Иван Емельянов, недоучившийся студент Николай Рысаков и сын польского шляхтича Игнатий Гриневицкий. Изготовил бомбы сын священника, талантливый инженер Николай Кибальчич.

«Неужели я не убил государя?»

0_c9663_742d0be0_orig

Исполнителем третьего покушения на Александра II стал дворянин, отставной коллежский секретарь, учитель истории и географии Александр Соловьев. Участник народнической организации «Земля и воля», занимавшейся революционной пропагандой в деревне, он пришел к выводу о необходимости более решительных действий в отношении представителей власти.

Позднее на следствии он не скрывал, что его вдохновили на покушение выстрел Веры Засулич и другие подобные акции революционеров. «Преследуя общую цель – изменение существующего государственного и общественного строя, социально-революционная партия, сталкиваясь с ничем не сдерживаемым произволом своих врагов, должна была прибегнуть к кинжалу и револьверу чисто для самозащиты», – говорил он.

Пережив уже два покушения, император, как ни странно, продолжал гулять без охраны. Утром 2 апреля 1879 года Александр II, обойдя здание Гвардейского штаба, повернул на Дворцовую площадь. Навстречу ему двинулся человек в форменной фуражке. Прогремел выстрел. Разменявший к тому времени седьмой десяток император не растерялся и бросился бежать зигзагами. Соловьев кинулся в погоню и произвел еще четыре выстрела. Затем нападавший был схвачен полицейскими и прохожими из толпы. Он попытался принять яд и растерянно повторял: «Убил ли я государя? Неужели я не убил государя?»

Y0689Пятеро первомартовцев были казнены на плацу Семеновского полка 3 апреля 1881 года. Среди них – Софья Перовская и Андрей Желябов

Взмах белого платка

Утром 1 марта террористы собрались в лавке на Малой Садовой. Но царь, направляясь в Михайловский дворец, поехал другим путем – по набережной Екатерининского канала. Сообразив, что назад он поедет тем же путем, Перовская расставила метальщиков вдоль набережной, а сама перешла на другую сторону канала, чтобы подать знак.

В 14:15, когда императорская карета показалась вдали, Софья взмахнула белым платком. Увидев это, первый метальщик Рысаков выбежал из подворотни и бросил бомбу. Погибли казак из конвоя и проходивший мимо мальчик, но царь не пострадал. Подойдя к оглушенному взрывом террористу, он спросил: «Кто таков?» А когда тот пролепетал что-то, иронически бросил: «Хорош!» В этот момент подбежавший Гриневицкий бросил бомбу прямо царю под ноги. Смертельно раненного Александра II отвезли во дворец, где в 15:35 он скончался.

Увидев вспышку второго взрыва, Перовская повернулась и быстрым шагом направилась в кофейню, на встречу с товарищами, а потом на квартиру, где собрался комитет «Народной воли». Она была бледна и с трудом сдерживала слезы, но твердо настаивала: нужно освободить Желябова, только он может возглавить будущую революцию. Тогда многим казалось, что гибель императора обернется революцией. Но его наследник Александр III быстро взял ситуацию под контроль.

Арестованный Рысаков струсил и выложил следователям все, что знал. 3 марта на квартире были арестованы народовольцы Тимофей Михайлов и Геся Гельфман, а 10-го числа на Невском схватили и Софью – ее опознал сосед по дому, где они жили с Желябовым. Суд над участниками покушения в Особом присутствии Сената открылся 26 марта. Новый царь требовал закончить процесс как можно скорее, и уже 30 марта цареубийц приговорили к повешению. Услышав это, Рысаков, которому обещали смягчить приговор, упал в обморок. Гельфман объявила, что беременна, и казнь ей заменили вечной каторгой (она умерла вскоре после рождения ребенка).

Остальных – Перовскую, Желябова, Михайлова, Рысакова и Кибальчича – должны были повесить 3 апреля на плацу Семеновского полка.

Мать Перовской, приехавшая из Крыма, добивалась свидания с ней, но ей позволили увидеть дочь только во время выхода из тюрьмы, когда Софью повезли к месту казни. Сохранилось письмо, написанное Перовской матери 22 марта:

«Дорогая моя, умоляю тебя, успокойся, не мучь себя из-за меня, побереги себя ради всех окружающих тебя, и ради меня также. Я о своей участи нисколько не горюю, совершенно спокойно встречаю ее, так как давно знала и ожидала, что рано или поздно, а так будет. И право же, милая моя мамуля, она вовсе не такая мрачная. Я жила так, как подсказывали мне мои убеждения; поступать же против них я была не в состоянии; поэтому со спокойной совестью ожидаю все, предстоящее мне».

L0398В память об убиенном императоре был воздвигнут знаменитый Спас на Крови

Казнь началась в 9:20 утра и заняла всего 10 минут. За ней наблюдало множество людей, и все они отметили поразительное мужество Перовской. Корреспондент кёльнской газеты сообщал:

«Софья Перовская выказывает поразительную силу духа. Щеки ее сохраняют даже розовый цвет, а лицо ее, неизменно серьезное, без малейшего следа чего-нибудь напускного, полно истинного мужества и безграничного самоотвержения». В официальном полицейском отчете сказано: «На спокойном, желтовато-бледном лице Перовской блуждал легкий румянец. <…> Бодрость не покидала Желябова, Перовской и Кибальчича до минуты надевания белого савана с башлыком. До этой процедуры Желябов и Михайлов, приблизившись на шаг к Перовской, поцелуем простились с нею».

Вспоминали, что до самого конца Софья искала взглядом Андрея и даже улыбалась ему…

Казненных тайно похоронили на Преображенском кладбище, отпевать их было запрещено.

Вадим Эрлихман, кандидат исторических наук

«Недовольство среди моряков»

февраля 24, 2016

Кронштадтское восстание, подавленное большевиками 95 лет назад, в марте 1921 года, проходило на фоне массового недовольства «властью рабочих и крестьян» со стороны самих рабочих и крестьян. Даже большевики признавали, что в тот момент их судьба висела на волоске…

I0683Войска РККА на льду Финского залива во время подавления Кронштадтского мятежа. 1921 год

Разгром Красной армией войск барона Петра Врангеля и уход белых из Крыма в ноябре 1920 года не привели к всеобщему умиротворению. В результате демобилизации некоторые красноармейцы, не найдя себя в мирной жизни, занялись бандитизмом. Однако люди гибли не только от бандитских пуль, гибли также от голода и холода. Много тысяч жизней унесли тиф и холера. Транспорт работал с большими перебоями, а многие промышленные предприятия простаивали из-за нехватки топлива и сырья.

Конец Гражданской войны?

В совокупности все это принято было называть разрухой. Один рабочий Верх-Исетского завода так описал состояние предприятия:

«В цехах спасались бродячие собаки от непогоды. Под крышами жили вороны. Печи были потушены – топлива не было. На заводском дворе – мусор, груды кирпичей, ржавого железа».

Рабочие спасались от голода в деревне, занимались мешочничеством: в мешках и чемоданах возили из деревень муку, картофель, сало и другое продовольствие.

Тяжелым было и положение крестьян. Издавна любая российская власть рассматривала деревню в качестве главного источника для пополнения государственной казны. В русле этой традиции действовали и большевики, управлявшие страной в условиях войны, империалистической блокады, распада хозяйственных связей и краха финансовой системы. Чтобы обеспечить рабочим, служащим и красноармейцам скудный продовольственный паек, декретом от 11 января 1919 года была введена продовольственная разверстка, которая осуществлялась как натуральная повинность в порядке принудительного отчуждения требуемого государством количества продуктов.

Сначала она распространялась на хлеб и зернофураж, а затем и на картофель, мясо и другие сельхозпродукты. На плечи крестьян также легли трудовая, гужевая и военно-конская повинности. Для восстановления разрушенной и ограбленной интервентами страны требовались огромные ресурсы, а рассчитывать на западные кредиты не приходилось.

Продразверстка, как признал Владимир Ленин, «мешала подъему производительных сил и оказалась основной причиной глубокого экономического и политического кризиса, на который мы натолкнулись весной 1921 года». В ряде губерний дело дошло до социального взрыва.

Зимой 1920–1921 года в целом ряде регионов – на Тамбовщине, в Западной Сибири, на Украине, Кубани и в Среднем Поволжье – недовольство продразверсткой стало перерастать в вооруженное сопротивление. 31 января началось восстание в Западной Сибири. Распространившись на всю Тюменскую, оно частично захватило также Омскую, Челябинскую и Екатеринбургскую губернии. О степени ожесточенности борьбы говорит то, что представителям советской власти отрезали носы и уши, выкалывали глаза, их протыкали вилами, живьем сжигали и морозили.

В Ишимском уезде Тюменской губернии продработникам вспарывали животы, насыпали в них зерно и вывешивали над умиравшими в муках людьми лист бумаги с надписью:

«Разверстка выполнена полностью».

На жестокость большевики отвечали жестокостью. Кровь с обеих сторон лилась рекой, потери исчислялись тысячами.

Вот на таком фоне и произошли кронштадтские события.

«Политическая физиономия Балтфлота»

Нельзя сказать, что волнения в Кронштадте стали для руководства страны полной неожиданностью. К концу февраля в крепости находилось 176 осведомителей. Но своевременной реакции на поступавшие от них тревожные сигналы не последовало. А ведь еще 10 декабря 1920 года полученную информацию проанализировал в докладе в Особый отдел ВЧК начальник 1-го специального отдела ВЧК Владимир Фельдман.

I0684Линкор «Петропавловск» после подавления Кронштадтского восстания. 1921 год

О морально-политическом состоянии личного состава крепости он докладывал:

«Усталость массы Балтфлота, вызванная интенсивностью политической жизни и экономическими неурядицами, усугубленная выкачиванием из этой массы наиболее стойкого, закаленного в революционной борьбе элемента, с одной стороны, и разбавлением остатков этих элементов новым аморальным, политически отсталым добавлением <…> – с другой, изменила до некоторой степени в сторону ухудшения политическую физиономию Балтфлота».

Действительно, в течение трех лет большевистское руководство забирало из Кронштадта своих сторонников и бросало их на фронт. На смену им призывалась молодежь из сельских районов России и Украины. По подсчетам историка Василия Христофорова, в 1920 году в Кронштадт прибыло около 10 тыс. матросов и красноармейцев, после чего общее число рядовых военнослужащих в крепости достигло 17 тыс. человек.

ПРОДРАЗВЕРСТКА ПРЕДУСМАТРИВАЛА ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ требуемого государством количества продуктов

На их настроение сильно влияли письма из дома, которые, как отмечал Фельдман, содержали «жалобы на тяжесть жизни и сплошь указывали на несправедливости, вольные и невольные, местных властей». «Все, и партийные и беспартийные, в один голос жалуются на удручающие вести с родины: у того последнюю лошадь отняли, у другого старика отца посадили, у третьего весь посев забрали, там последнюю корову увели, тут реквизиционный отряд забрал все носильные вещи и т. д. Обратиться же за разъяснением, за помощью не к кому, да и органа такого нет», – обстоятельно объяснял начальник отдела ВЧК.

Подводя итог, он констатировал:

«Общее положение политической физиономии Балтфлота характеризуется усталостью, жаждой отдыха, надеждой на скорую демобилизацию». До конца зимы надеждам моряков не суждено было сбыться. Напротив, линкоры «Петропавловск» и «Севастополь» перевели из Петрограда в Кронштадт, что «вызвало среди моряков недовольство, так как в Питере жизнь легче и веселей».

В последние дни февраля пришли вести, что в Петрограде начались забастовки и демонстрации. В Кронштадте это вызвало большой интерес примерно так четыре года назад начиналась Февральская революция. Чтобы выяснить причины волнений и требования рабочих, кронштадтцы отправили в Петроград делегацию. Вот как эти и последующие события отражены в докладе о результатах расследования по делу о мятеже в Кронштадте особоуполномоченного ВЧК Якова Агранова в президиум ВЧК от 5 апреля 1921 года:

«Контрреволюционное восстание гарнизона и рабочих Кронштадта (1.III 17.III с/г. включит.) явилось непосредственным логическим развитием волнений и забастовок на некоторых заводах и фабриках Петербурга, вспыхнувших в 20-х числах февраля с/г. Сосредоточение в петербургских промышленных предприятиях значительного количества рабочих, мобилизованных в порядке трудовой повинности, и последовавшее затем в начале февраля с/г. из-за топливного кризиса внезапное закрытие большинства только что пущенных в ход предприятий вызвали недовольство и раздражение в кругах наиболее отсталых петербургских рабочих. Трудмобилизованные привнесли с собой из деревни в рабочую среду разлагающие настроения мелких собственников, взбешенных системой разверстки, запрещением свободной торговли и действиями заградительных отрядов. <…>

25.II с/г. общим собранием команды линейного корабля «Севастополь» <…> было решено послать в Петроград делегацию в составе 5 человек матросов для выяснения причин волнений на петербургских фабриках и заводах и требований, предъявлявшихся рабочими. Линкором «Петропавловск» была избрана делегация из 7 матросов. <…> 27.II с/г. делегаты вернулись на свои корабли и доложили общим собраниям команд о причинах волнений на заводах Балтийском, Трубочном, линкорах «Гангуте» и «Полтаве», стоявших на Неве; положение в Петербурге было изображено ими в сгущенных красках; было доложено о массовых арестах бастующих рабочих и прочитана контрреволюционная резолюция рабочих Балтийского завода. В результате этих докладов собранием команды «Петропавловска» была 28.II принята известная резолюция…».

Взгляд вождя

Ленин выступает с речью на заседании Х съезда РКП(б)РИА Новости

8 марта 1921 года Владимир Ленин, ждавший новостей о подавлении Кронштадтского мятежа, выступил с отчетом о политической деятельности ЦК на Х съезде партии. Среди прочего он поведал и о событиях в Кронштадте…

«За две недели до кронштадтских событий в парижских газетах уже печаталось, что в Кронштадте восстание. Совершенно ясно, что тут работа эсеров и заграничных белогвардейцев, и вместе с тем движение это свелось к мелкобуржуазной контрреволюции, к мелкобуржуазной анархической стихии. Это уже нечто новое. Это обстоятельство, поставленное в связь со всеми кризисами, надо очень внимательно политически учесть и очень обстоятельно разобрать.

Тут проявилась стихия мелкобуржуазная, анархическая, с лозунгами свободной торговли и всегда направленная против диктатуры пролетариата. И это настроение сказалось на пролетариате очень широко. Оно сказалось на предприятиях Москвы, оно сказалось на предприятиях в целом ряде пунктов провинции.
Эта мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство, мы имеем дело со страной, в которой разорение обнаружилось на крестьянской собственности, а кроме того, мы имеем еще такую вещь, как демобилизация армии, давшая повстанческий элемент в невероятном количестве.

Как бы ни была вначале мала или невелика, как бы это сказать, передвижка власти, которую кронштадтские матросы и рабочие выдвинули, – они хотели поправить большевиков по части свободы торговли, – казалось бы, передвижка небольшая, как будто бы лозунги те же самые: «Советская власть», с небольшим изменением, или только исправленная, – а на самом деле беспартийные элементы служили здесь только подножкой, ступенькой, мостиком, по которому явились белогвардейцы. Это неизбежно политически».

15 пунктов Кронштадта

Резолюция из 15 пунктов, отразившая требования моряков Кронштадта, была поддержана 1 марта на Якорной площади, где собралось 16 тыс. человек. Речи присутствовавших на собрании председателя ВЦИК Михаила Калинина, комиссара Балтфлота Николая Кузьмина и председателя Кронштадтского совета Павла Васильева пыла матросов не остудили. По окончании собрания Кузьмина и Васильева арестовали, а Калинин был выпущен из Кронштадта.

Чего же добивались кронштадтцы? Пункт первый резолюции гласил:

«Ввиду того, что настоящие советы не выражают волю рабочих и крестьян, немедленно сделать перевыборы советов тайным голосованием, причем перед выборами провести свободную предварительную агитацию всех рабочих и крестьян».

Второй и третий пункты содержали требования свободы слова, печати, собраний и профессиональных союзов, но только для рабочих, крестьян, анархистов и левых социалистических партий.

В пятом пункте выдвигалось требование освободить из тюрем политических заключенных не всех, конечно, а лишь социалистов, анархистов, рабочих, крестьян, красноармейцев и матросов.

Выдвигались требования упразднить политотделы и снять заградительные отряды, то есть разрешить мешочничество и мелкую торговлю, чему эти отряды препятствовали. Примечателен пункт 11-й: «Дать полное право действия крестьянам над своею землею так, как им желательно, а также иметь скот, который содержать должны и управлять своими силами, т. е. не пользуясь наемным трудом».

Города России. КронштадтМорской собор святителя Николая Чудотворца и памятник вице-адмиралу С.О. Макарову на Якорной площади в Кронштадте — Игорь Руссак/РИА Новости

Ни к восстановлению монархии, ни к введению либеральной демократии восставшие не призывали. Не было в резолюции призывов к свержению правительства и лозунга «За советы без коммунистов». Комментируя резолюцию, историк Анджей Иконников-Галицкий не без основания заметил: «Кронштадтский мятеж был явлением не контрреволюции, а скорее ультрареволюции, последней в ходе русской революции крупной вспышкой анархо-левацких настроений».

Кронштадтцы избрали Временный революционный комитет (ВРК), который возглавил старший писарь линкора «Петропавловск» Степан Петриченко. Членами ВРК стали мастеровой электромеханического завода Тукин, телеграфист службы связи Кронштадтского района Яковенко, машинист линкора «Севастополь» Ососов и заведующий 3-й Трудовой школой, бывший лектор политотдела и член партии народных социалистов Орешин.

4 марта были проведены довыборы 10 новых членов Ревкома: все за исключением штурмана дальнего плавания Кильгаста матросы или рабочие. Партийная принадлежность выбранных, кроме меньшевика Владислава Валька, точно неизвестна.

Как позже признал Агранов, «связи организаторов и вдохновителей этого восстания с контрреволюционными партиями и организациями, действующими на территории Советской России и за рубежом, <…> установить <…> не удалось». Показательна реакция Ревкома на просьбу лидера и главного теоретика эсеров Виктора Чернова разрешить ему въезд в Кронштадт. Эту инициативу, как и предложение Чернова, чтобы восстание проходило под флагом борьбы за Учредительное собрание, ВРК большинством голосов отклонил. На то, что «широкая масса восставших не хотела и слышать об Учредилке», указал и Агранов.

Захватив власть без единого выстрела, ВРК, констатируют историки Владимир Наумов и Александр Косаковский, «взял на себя подготовку выборов в Совет путем тайного голосования, предоставив право участвовать в них и вести свободную агитацию всем политическим силам социалистической ориентации». «Советские учреждения в городе продолжали работать. С гордостью считая, что в Кронштадте заложен первый камень в основание третьей, подлинно народной революции, члены ВРК были глубоко уверены в поддержке их трудящимися Петрограда и всей страны», – отмечают исследователи.

«КРОНШТАДТСКИЙ МЯТЕЖ БЫЛ ПОСЛЕДНЕЙ В ХОДЕ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ крупной вспышкой анархо-левацких настроений»

Забегая вперед, скажем, что надеждам восставших сбыться было не суждено. Не произошло в Петрограде и всеобщего восстания, о котором, выдавая желаемое за действительное, 3 марта оповестил кронштадтцев ВРК. На самом деле забастовочное движение там пошло на убыль, а к событиям в Кронштадте население города отнеслось настороженно. Люди устали от войны и не забыли, как в 19171918 годах вели себя в Петрограде матросы Балтийского флота.

Меньшевик Федор Дан, оказавшийся весной 1921 года в одной тюрьме с кронштадтскими матросами, вспоминал:

«Они негодовали на петроградских рабочих, которые «из-за фунта мяса» не поддержали и «продали» их. Разочаровавшись в коммунистической партии, к которой многие из них раньше принадлежали, они с ненавистью говорили о партиях вообще. Меньшевики и эсеры для них были ничуть не лучше большевиков: все одинаково стремятся захватить власть в свои руки, а захватив, надувают доверившийся им народ».

«Восставший генерал»

2 марта вожди большевиков Владимир Ленин и Лев Троцкий назвали происходившее в Кронштадте мятежом белогвардейского генерала Козловского, а Петроград и Петроградскую губернию объявили на осадном положении, передав всю полноту власти Военному совету (Комитету обороны) Петрограда. Для силового подавления восстания была воссоздана 7-я армия, командующему которой подчинили все вооруженные силы Петроградского округа, в том числе и морские. Возглавил 7-ю армию командующий Западным фронтом Михаил Тухачевский.

В действительности начальник артиллерии Кронштадта Александр Козловский во главе восстания не стоял и вообще не играл заметной роли. Однако присутствие в крепости бывшего генерала дало большевикам козырь в дискредитации восстания в глазах рабочих и крестьян. Ведь белогвардейские генералы в их среде популярностью не пользовались. 3 марта 1921 года «Известия Петроградского совета рабочих и красногвардейских депутатов» сообщили:

«Планы наших врагов раскрыты, интрига их разоблачена… С первых же моментов вызванной эсерами смуты на сцену выступили истинные вдохновители этой недостойной двуличной игры. Последователь Юденича, Колчака и других генералов, адепт монархизма, бывший генерал Козловский и его пособники, бывшие офицеры, поспешили стать во главе кучки мятежников корабля «Петропавловска». Дело просто и ясно. Рабочие красного Петрограда знают, с кем им приходится иметь дело. Еще одна, не отрубленная пока голова монархической гидры шипит и скалит зубы на власть трудящихся, на лучезарное красное знамя коммунизма».

4 марта «Правда» призвала «скорее покончить с восставшим генералом»:

«Незначительный бунт генерала при поддержке антантовских банкиров, банкометов и эсеровских кулаков при нашей нерешительности может вылиться в более или менее длительное кулацкое восстание…» 5 марта «Правда» уточнила, что «мятежом руководит французская контрразведка, сыплющая золото, царские генералы и белые офицеры».

Попытку подавить восстание приурочили к открытию Х съезда РКП(б) 8 марта 1921 года. Однако поздним вечером того же дня пришло известие, что плохо подготовленное наступление на Кронштадт провалилось, а 561-й полк вообще не подчинился приказу штурмовать крепость. Стало ясно, что взять Кронштадт малыми силами не удастся. Угроза таяния льдов заставила большевиков действовать предельно быстро.

Бунташная крепость

Антиправительственное выступление 1921 года было не первым в истории Кронштадта

OO8KwgCbzZ0

Детище Петра Великого, Кронштадт являл собой хорошо укрепленную морскую крепость, расположенную на острове Котлин в 30 км от Петрограда. В небольшом городке, выросшем для обслуживания военно-морской базы, находился пароходный завод и мастерские.

Кронштадтские матросы бунтовали и в Первую русскую революцию. Сначала в октябре 1905-го, а затем в ночь с 19 на 20 июля 1906 года. Июльское выступление было подготовлено эсерами и большевиками, которые в тот период сообща боролись с царизмом. Власть, осведомленная своими агентами о предстоящем восстании, подавила его за несколько часов, что позволило избежать больших жертв – в совокупности с обеих сторон было 9 убитых и 20 раненых. А вот число казненных по приговору военно-полевого суда оказалось в несколько раз больше.

Семерых повстанцев расстреляли уже 20 июля. 3 августа был вынесен приговор по делу 147 солдат, минеров, саперов и гражданских лиц, 10 из которых расстреляли. Таким было начало репрессий.

Историк Станислав Тютюкин пишет: «Суд над матросами – а их было арестовано свыше 2,2 тыс. – готовился более тщательно. Первую партию – 760 человек – судили в сентябре 1906 года. Поскольку в Кронштадте не нашли зала, который мог бы вместить всех подсудимых, заседания суда проходили в подсобном помещении машинной школы. 18 сентября к смертной казни были приговорены 19 матросов… 21 сентября их казнили».

В предсмертном письме матрос большевик Николай Комарницкий писал:

«Товарищи, остается несколько часов до расстрела, все спокойны, мысль о близком переходе в вечность нас не пугает. У окна стоит часовой и плачет, служащие со слезами приходят прощаться и просят на память ленточки, кокарды. Все понимают, что это не погром кронштадтских лавок, все поняли прекрасно, что восстали за счастье народа, желая лучшей доли ему. <…> Нет, мы не боимся, мы смело шли за правое дело, со смехом пойдем мы на казнь, мы смеемся над бессилием наших палачей».

Можно только гадать, что сказал бы Комарницкий, если бы был помилован и дожил до 1921 года, когда очередное восстание матросов Кронштадта за счастье народа подавили уже большевики…

За 15 лет, разделившие два кронштадтских восстания, много воды утекло. Если Александр III называл армию и флот двумя союзниками России, то для его сына Николая II утверждать подобное было уже проблематично. Антимонархические и революционные настроения возникли на флоте не только вследствие Цусимской катастрофы. Матросы помнили и о событиях 1906 года. В дни Февральской революции зверскую расправу над неугодными офицерами и командиром Кронштадтского порта адмиралом Робертом Виреном матросы учинили по своей инициативе, без подсказок политических партий.

3–4 июля 1917 года матросы Кронштадта поддержали первую (оказавшуюся неудачной) попытку большевиков захватить власть. Ну и, конечно, они показали себя во время событий октября 1917-го.

С этого времени и вплоть до 1921 года они были надежной опорой большевиков…

«Нас бросала молодость на кронштадтский лед»

Поднять боевой дух красноармейцев были призваны около 300 делегатов и гостей Х партсъезда. Для второго штурма крепости спешно подтянули тяжелую артиллерию и войска. Привлекли и авиацию. Задачами последней являлись воздушная разведка, разбрасывание над крепостью и фортами агитационной литературы и приказов, а также корректировка артиллерийского огня и бомбардировка.

I0685Участники подавления Кронштадтского мятежа. На снимке справа: командир Сводной дивизии Павел Дыбенко и командующий 187-й стрелковой бригадой Иван Федько. 1921 год

По подсчетам военного историка Алексея Лашкова, за 10 дней боев было совершено 137 боевых вылетов и сброшено на Кронштадт и корабли около 2700 кг бомб. Большого ущерба повстанцам они не причинили, хотя в результате попадания бомбы на линкоре «Петропавловск» была повреждена труба и ранены 20 человек экипажа.

А вот панику появление самолетов вызывало огромную. Издававшиеся в период восстания «Известия Временного революционного комитета Кронштадта» отмечали, что во время авианалетов «команды судов прятались в трюмы и для стрельбы по самолетам выходили по жребию».

Второй штурм крепости предварила длительная артиллерийская подготовка, которая началась в 14 часов 16 марта и продолжалась до темноты. Ранним утром красноармейцы пошли на Кронштадт. 18 марта он был взят. Примерно 8 тыс. восставших, в том числе Петриченко и Козловский, по льду ушли в Финляндию.

Как и в 1906 году, то есть после поражения Первой русской революции, суд над восставшими был скорым и несправедливым, только роли поменялись: судили теперь именем революции. В качестве обвиняемых к следствию привлекли более 10 тыс. человек. Из них к расстрелу были приговорены 2103 человека, а к различным срокам заключения, принудительным работам или направлению в трудовую армию – 6459.

IMG_1854Старая крепость Кронштадта

Лишь 1464 человека были освобождены из-под стражи. С особым пристрастием преследовали тех, кто во время кронштадтских событий вышел из РКП(б). Таковых насчитывалось около 900 человек – каждый третий из 2680 членов и кандидатов в члены кронштадтской партийной ячейки (по данным на январь 1921 года).

Жертвы Кронштадта оказались ненапрасными. С оглядкой на Кронштадтское восстание Х съезд РКП(б) принял решение о замене продразверстки продовольственным налогом, что стало поворотом от курса военного коммунизма к новой экономической политике. Но это уже совсем другая история…

Олег Назаров, доктор исторических наук

Что почитать?

knigi

Кронштадт 1921. Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. / Сост. В.П. Наумов, А.А. Косаковский. М., 1997

Кронштадтская трагедия 1921 года. Документы. В 2 кн. М., 1999

Сталин, Коба и Сосо

февраля 24, 2016

Иосиф Сталин умер 63 года назад – 5 марта 1953 года, однако, несмотря на это, его биография по-прежнему полна лакун и темных пятен. Особенно это касается дореволюционного периода жизни вождя. Почему так получилось и чем объяснить появление недостоверных версий? Ответы на эти вопросы искала кандидат исторических наук, научный сотрудник Государственного архива РФ Ольга Эдельман – автор исследования «Сталин, Коба и Сосо. Молодой Сталин в исторических источниках».

VARIOUSСталин в 1918 году. Царицынский фронт

Книга Ольги Эдельман начинается весьма интригующе. Уже на первых страницах автор пишет, что молодой Сталин выглядит «как одна большая мистификация: человек с придуманной фамилией, путаницей с датой рождения, сомнениями насчет национальности (грузин или осетин?), каскадом фальшивых имен и документов, слухами о неких темных пятнах в прошлом». Для начала мы решили разобраться с придуманной фамилией…

Клички, псевдонимы, прозвища

_DSC8239

– Когда Иосиф Виссарионович Джугашвили стал Сосо, Сосо – Кобой, а Коба – Сталиным?

– Сосо – это детское прозвище Джугашвили. Уменьшительное имя от Иосифа. Потом, уже на начальном этапе своей революционной деятельности, Джугашвили стал использовать это имя в качестве одной из своих партийных кличек. В апреле 1902 года за организацию демонстрации в Батуме он был впервые арестован. Осенью 1903-го его отправили в ссылку в село Новая Уда Балаганского уезда Иркутской губернии.

Оттуда Джугашвили вскоре бежал, после чего стал Кобой. В романе Александра Казбеги такое имя носил романтический разбойник, эдакий кавказский Робин Гуд. Возможно, именно в честь этого героя в 1904 году Джугашвили, вернувшись на Кавказ, и взял себе кличку Коба. А самый известный его псевдоним – Сталин – появился гораздо позже, в 1912 году. Причем сначала с инициалом К. – К. Сталин. Думаю, что имелся в виду Коба.

Замечу, что у революционеров начала ХХ века было много кличек – на разные случаи. Имелась партийная кличка, по которой революционера знали его однопартийцы. Параллельно мог быть литературный псевдоним. Кстати, уже в Туруханской ссылке, став Сталиным, Джугашвили писал о Сталине в третьем лице. Так он пытался ввести жандармов в заблуждение, чтобы те не отождествляли его со Сталиным.

Под псевдонимом Иванович он появлялся в протоколах IV и V партийных съездов. Как видим, этот псевдоним не связан с партийной кличкой. Наконец, свои клички революционерам давали жандармские агенты наружного наблюдения. Так что в реальности клички и псевдонимы Иосифа Виссарионовича Джугашвили, конечно, не исчерпываются тремя названными, самыми известными…

– Теперь о дате рождения Сталина. В литературе можно встретить две даты: хрестоматийную, вошедшую в официальную биографию вождя – 9 (21) декабря 1879 года и еще одну – 6 (18) декабря 1878 года. Какая вам кажется более достоверной?

– Больше оснований считать правильной датой рождения Иосифа Джугашвили 6 (18) декабря 1878 года. Впрочем, в его анкетах можно встретить и эти, и другие даты. Думаю, ему самому было не очень интересно в точности знать, когда он родился. Вообще же дореволюционная часть его биографии до сих пор малоизученна, изобилует неясностями, пробелами, слухами и версиями разной степени фантастичности и недостоверности. И это притом, что из 74 с лишним лет его жизни больше половины – почти 39 – он прожил при «старом режиме».

Налицо явная диспропорция: о послереволюционном периоде Сталина написаны целые библиотеки исследований, а его деятельность революционера-подпольщика по-прежнему находится в тени. А ведь он пришел к власти с багажом жизненного опыта, со сформировавшимися симпатиями и антипатиями. Это все не могло не отразиться на поведении Сталина-вождя…

Скромность украшает человека

– В чем причина такой низкой степени изученности вопроса?

– Прежде всего в том, что для изучения дореволюционного периода при огромном количестве разнообразных воспоминаний у нас очень мало свидетельств, которым можно безоговорочно доверять. Те, что есть, весьма специфичны: не существует ни одной категории источников о молодом Сталине, которые априори заслуживали бы доверия. Все мемуаристы писали с какой-то политической позиции. Грубо говоря, авторы делились на откровенных врагов, которые в чем только не обвиняли Сталина, и слишком усердных друзей, которые уверяли, что Сталин чуть ли не с юных лет всем руководил.

!!!Г19Иосиф Джугашвили родился в бедной семье сапожника в городе Гори Тифлисской губернии

Вообще жизнь Иосифа Джугашвили, революционера-нелегала, была такова, что исключала возможность существования сторонних, более или менее объективных и при этом осведомленных наблюдателей. Не было у него и близких людей, готовых рассказать о нем. Товарищи по власти, те, кто знал его смолоду и по подполью, такие как Серго Орджоникидзе, Вячеслав Молотов, Михаил Цхакая, мемуаров о нем не оставили. Самый близкий к нему мемуарист – дочь Светлана. Отношение у нее к отцу было сложное, и понятно, что она не была очевидцем событий, относящихся к его молодым годам.

!!!Stalin's_Mug_ShotМолодость Сталина прошла в революционном подполье, тюрьмах и ссылках. Информационная карта на И.В. Джугашвили из архивов тайной полиции в Санкт-Петербурге. Около 1911 года

Проверять достоверность свидетельств мемуаристов можно при помощи сведений, содержащихся в жандармских документах. Впрочем, источники, происходящие из недр жандармского ведомства, по понятным причинам часто демонстрируют низкую осведомленность их авторов. А как иначе, речь же шла о члене хорошо законспирированного подполья, всячески стремившегося запутать охранку. Так что, исследуя биографию Сталина, приходится сталкивать сразу несколько взаимоисключающих версий одних и тех же событий и пытаться выстроить более или менее непротиворечивую картину.

ДЕТСКОЕ ПРОЗВИЩЕ ДЖУГАШВИЛИ – СОСО, УМЕНЬШИТЕЛЬНОЕ ИМЯ ОТ ИОСИФА. В 1904 году он стал Кобой – в честь героя романа Александра Казбеги, создавшего образ эдакого кавказского Робин Гуда. А самый известный псевдоним – Сталин – Джугашвили стал использовать с 1912 года

– Нельзя не учитывать и природную скрытность самого объекта исследования…

– Действительно, трудно назвать того, кого можно было бы считать интимным другом Кобы. При этом при жизни самого Сталина факты его биографии, особенно касающиеся его молодости, не педалировались. Было совсем немного весьма скупых публикаций на эту тему. В отличие от Ленина, о детстве которого в свое время были написаны тома (существовал целый жанр литературы о том, как «Ленин был маленьким с кудрявой головой»), о «маленьком Сталине» никаких рассказов не было. В архиве я видела всего несколько рукописей, написанных его знакомыми по детству. Но и эти «биографии вождя» так и не были опубликованы.

– Почему?

– Сталин всячески давал понять, что нехорошо выпячивать себя, и не поощрял рассказов о своем детстве и революционной юности. При жизни вождя не вышло и его полной научной биографии. Вместо этого свои усилия Сталин направил на издание собраний сочинений. Что весьма умно. Это позволило уйти от обнародования подробной биографии и одновременно создать корпус текстов, пригодных для цитирования.

– Что, по вашему мнению, лежало в основе такого подхода – в самом деле скромность или гипертрофированная скрытность вождя?

– И скрытность тоже, но и расчет. В 1920-е годы некоторые старые партийцы еще с восторгом рассказывали о своих революционных подвигах, о которых я, будь на месте Сталина, тоже запретила бы что-либо публиковать. Это, например, рассказы о том, как ловко зарезали прямо на улице агента царской охранки. Или о том, как начиняли бомбу.

Правящей партии нужно иметь пристойный вид, а тут чуть ли не уголовщина. К тому же те, кто пришел к власти, не должны были давать в руки своим врагам инструкции по борьбе с режимом. А опыт большевиков был опытом именно такой борьбы.

На сегодняшний день у историков нет сомнения в том, что письмо Еремина, на котором базировались обвинения Сталина в связях с царской охранкой, является фальшивкой — Валентин Кузьмин / ТАСС

13 декабря 1931 года состоялась весьма любопытная беседа Сталина с немецким писателем Эмилем Людвигом. Последний задал вождю и такой вопрос:

«За вами десятки лет подпольной работы. Вам приходилось подпольно перевозить и оружие, и литературу и т. д. Не считаете ли вы, что враги советской власти могут позаимствовать ваш опыт и бороться с советской властью теми же методами?»

Сталин ответил лапидарно: «Это, конечно, вполне возможно».

Согласитесь, что как-то неразумно при этом публиковать фактически собственные инструкции по организации подпольной работы. Зачем власти обучать этому своих потенциальных противников?

Наконец, не будем забывать: уже в 1920-е годы биографии партийных вождей стали инструментом внутрипартийной борьбы. Пока Сталин двигался к власти, в печати появлялись публикации, например, писем Якова Свердлова из Туруханской ссылки о тяжелом характере Кобы или писем самого Сталина, где о затеянном Лениным внутрипартийном конфликте он отзывается как о буре в стакане воды.

Тогда это был компромат. Нет ничего удивительного в том, что, утвердившись у власти, Сталин к началу 1930-х взял под свой жесткий контроль все, что выходило из печати касательно не только его собственного революционного прошлого, но и истории партии вообще.

Провокатор, боевик, уголовник?

– Нужно было помнить, что всякая информация может быть использована против вас?

– Именно. Раскрывать детали своей биографии в условиях острой внутрипартийной борьбы, сопровождавшейся войной не просто компроматов, а распространяемых зачастую безосновательных слухов, было бы явно неосмотрительно. И Сталин не спешил это делать…

– Сталина часто объявляли агентом царской охранки.

– Подпольщикам свойственно было искать в своей среде провокаторов, и их действительно было много, особенно в кавказских организациях. Однако все архивные поиски не дали решительно никаких достоверных подтверждений сотрудничества Иосифа Джугашвили с полицией, зато нашлось много серьезных аргументов, не позволяющих развивать подобные подозрения.

Озвученная версия однозначно опровергнута Зинаидой Перегудовой в ее статьях и книге «Политический сыск России. 1880–1917», опубликованной в 2000 году. После выхода в свет ее работ считать Сталина агентом царской охранки совсем уже нет никаких оснований. Перегудова убедительно доказала, что так называемое «письмо Еремина», на котором и базируются обвинения в адрес Сталина (долгие годы это письмо выдавали за часть переписки жандармских офицеров), не более чем фальшивка.

Будущие руководители Советского государства Иосиф Сталин (в верхнем ряду третий слева) и Яков Свердлов (в верхнем ряду третий справа) в ссылке в Туруханском крае. 1915 год 

Кстати, широкое распространение получили не только слухи, что Сталин являлся сотрудником охранки. Его также обвиняли в том, что он был бандитом-экспроприатором, а еще жутким трусом, при любой возможности уклоняющимся от опасности. Конечно, можно себе вообразить совмещение в одном лице боевика, экспроприатора и уголовника. Но как тот же самый человек мог быть еще и трусом? Здесь мы в очередной раз сталкиваемся с полнейшей непоследовательностью сталинских врагов.

– Товарищи по партии обвиняли Сталина в том, что он участвовал в так называемом «тифлисском эксе» 1907 года, в результате которого большевики взяли гигантскую по тем временам сумму – 250 тыс. рублей.

– При этом было известно, что «экс» организовывал Камо (Симон Тер-Петросян). И Сталину ставили в вину ту самую акцию, за которую Камо считали героем.

Впрочем, непосредственно в «эксе» Коба не участвовал. Фамилии всех боевиков, принявших участие в нем, известны. Их поймали и судили. Джугашвили среди них не было. И понятно почему: к тому времени он стал уже видным партийным деятелем. И ему было кого послать на дело. Скажем, того же Камо, с которым они были земляками. Мне не верится, что Коба сам бегал с бомбами. А вот к отправке денег за границу Владимиру Ленину Джугашвили мог иметь и, скорее всего, имел отношение.

– Насколько правы те, кто лепил из Сталина отпетого боевика?

– У Фазиля Искандера в романе «Сандро из Чегема», по одной из новелл которого Юрий Кара снял нашумевший в конце 1980-х фильм «Пиры Валтасара, или Ночь со Сталиным», Коба представлен как раз отпетым боевиком. Но это художественный вымысел, основанный на слухах, истоки которых, судя по всему, следует искать в тех же партийных склоках начала 1920-х годов.

Мы знаем, напомню, что Иосиф Джугашвили имел дефект плечевого и локтевого суставов левой руки. О происхождении этой травмы пишут разное. Однако достоверной информацией о том, когда и при каких обстоятельствах юный Иосиф повредил себе руку, мы не располагаем. Это и неудивительно: никто и не думал документировать, что произошло с мальчишкой из неблагополучной семьи бедного сапожника.

Но я сильно сомневаюсь, что человек с сухой рукой мог быть боевиком. Кроме того, существует знаменитая фотография, где мы видим юного Иосифа с его одноклассниками. На этом фото Сосо стоит в последнем ряду с краю. И он едва ли не самый маленький и худощавый из всех. Мог ли чахленький юноша с сухой рукой стать отпетым террористом? Думаю, что нет. Его сила была в другом: он брал умом и умением манипулировать людьми, умением быть закулисным кукловодом.

Революционный рэкет по-бакински

– Находится ли в источниках подтверждение тому, что Сталин вымогал деньги для партии у бакинских нефтепромышленников? То есть занимался банальным рэкетом?

– Вымогательством денег у бакинских нефтепромышленников занимались все революционные партии. Это действительно был революционный рэкет. Известно, например, что отец будущего академика Льва Ландау платил деньги бакинскому комитету РСДРП, в который входил Сталин. Для тогдашнего Баку такая ситуация была нормой жизни.

– Как и почему это происходило?

– Жизнь вокруг нефтепромыслов была сложной. Баку – это своего рода Кувейт начала ХХ века. Город вырос очень быстро. Жизнь в нем была цветаста до невероятности. На нефтепромыслах оказалось множество временных рабочих – из числа окрестных крестьян, пришедших на заработки. Были среди них и подданные Персии. Для полицейских все были на одно лицо. Приходят и уходят.

Местная полиция и администрация справиться с наплывом иногороднего населения были не в состоянии. Производство не отличалось стабильностью. Промышленники получали заказ на определенный объем нефти и набирали временных рабочих. Как только заказ выполнялся, рабочих распускали до следующего раза. В этом круговороте людских потоков революционеры жили почти открыто и чувствовали себя спокойно.

Профессиональный революционер Камо (1882 - 1922)Симон Тер-Петросян, больше известный под кличкой Камо, был одним из организаторов знаменитого «тифлисского экса» 12 (25) июня 1907 года — Фотохроника ТАСС

Бакинские жандармы докладывали, что не могут уследить за революционерами, потому что филеров убивают. Убивали не только филеров, но и всех нежелательных «посторонних». Регулярно убивали запоздалых путников. Уровень преступности был крайне высоким.

Разумеется, нефтепромышленники имели охрану из местных бандитов. Но нефтепромыслы – довольно хрупкая вещь. Рабочий мог как бы случайно уронить в скважину ведро – и тем самым он надолго выводил ее из оборота. Беспорядки на промыслах были чреваты поджогами. Поэтому нефтепромышленники понимали, что ссориться нельзя ни с кем: ни со своими рабочими, ни с кем-либо еще. В результате все со всеми договаривались.

Кстати, именно после всеобщей забастовки в Баку в декабре 1904 года, в организации которой принимал некоторое участие Джугашвили (но не руководил ею, как писали его апологеты), был заключен первый в истории России коллективный договор между рабочими и предпринимателями.

В России было несколько революционных партий. Если всем платить – разоришься. А за что брали деньги социал-демократы?

– У нас нет прямых свидетельств об этом. За что именно РСДРП брала деньги? Может быть, за то, что не будет забастовки. А может быть, за то, что она будет. Та же забастовка 1904 года была организована не большевиками и не меньшевиками, а группой Шендриковых [созданная в августе 1904 года в Баку братьями Львом, Ильей и Глебом Шендриковыми группа называлась Организацией балаханских и бибиэйбатских рабочих, а с 1905-го – Союзом бакинских рабочих. – «Историк»].

Шендриковы были популистами. Большевики возмущались тем, что они повели рабочих поджигать промыслы и призывали к насилию. Видным бакинским социал-демократом тогда был Владимир Носков (Глебов). Он рассказывал, что к нему пришли люди от промышленников и предлагали сначала 30 тыс. рублей, а потом 50 тыс. за то, чтобы забастовка продолжалась еще две недели. Забастовка на промыслах волшебным образом сказывалась на росте цен. Так что сейчас трудно понять, кто, кому и за что платил.

Была ли чистка архивов?

– Часто можно услышать, что Сталин, став вождем, якобы подчищал архивы, пряча или даже уничтожая документы о своем прошлом…

– В этом были убеждены в эмигрантских кругах, потому что там верили в правдивость слухов, что Сталин был агентом царской охранки и уголовником. Естественно, эмигрантские авторы не могли никак попасть в советские архивы и только рассказывали, что в СССР, конечно же, уничтожили все неудобные документы. А вот от наших архивистов, хранивших и хранящих архив Департамента полиции, я ничего подобного не слышала.

У нас в архивах сотрудники работают подолгу, приходят со свежим институтским дипломом и остаются на всю жизнь, не торопятся выходить на пенсию, они очень верны своей профессии. Поэтому существует преемственность «устного предания» о том, что происходило в учреждении более полувека назад.

Так что все просто: нужно спросить заслуженных сотрудников, и если они сами не были свидетелями тех или иных событий, то обязательно слышали о них от своих старших коллег. К примеру, таким образом – не из первых, так из вторых рук – мы знаем, как происходила эвакуация архивов в войну. Но ни о каких чистках фондов дореволюционной полиции «архивное предание» не рассказывает.

В конце 1980-х кинорежиссер Юрий Кара снял фильм «Пиры Валтасара, или Ночь со Сталиным», в котором «отец народов» в молодости показан отпетым боевиком

– Ведь это очень непростая задача – почистить архивы так, чтобы было незаметно. К тому же заниматься этим могут лишь профессионалы: партийному начальнику сложно найти подлежащие изъятию документы.

– Давайте попробуем вообразить себе диктатора в апогее власти, поручающего кому-нибудь найти и изъять документы о своем сотрудничестве с охранкой. То есть предполагается, что мнительный и хитрый Сталин прямо в руки одному из соратников (а заодно и соперников) дает такой компрометирующий материал на самого себя? Архивная система была тогда вся подчинена НКВД.

Кого Сталин должен был послать? Николая Ежова? Или Берию? Неужели умного и коварного Лаврентия Берию, которому он поручил архивные изыскания по истории партийных организаций Закавказья? Кстати, уже один этот факт означает, что Сталин не чувствовал за собой никакого темного прошлого, которое надлежало надежно спрятать. Потому что, очевидно же, Берия – первый, кого имело смысл остерегаться.

Далее, Берия сам бы не отправился в архивы – хотя бы потому, что не смог бы там самостоятельно, без помощи архивистов обнаружить нужные документы среди десятков тысяч единиц хранения. Значит, в поиске компрометирующих вождя документов должна была участвовать целая команда проверенных работников органов госбезопасности, а заодно и помогающих им архивных служащих. Ну как это может быть? Уж глупеньким-то Сталин точно не был.

Даже если бы он предполагал, что в недрах архивов может быть нечто, бросающее на него тень, он, как любой сколько-нибудь расчетливый диктатор (а Сталин был более чем расчетлив), предпочел бы просто максимально ограничить доступ любопытствующих к соответствующим папкам и стеллажам, а не стал бы делать их содержимое достоянием представителей буквально всей иерархической системы НКВД.

Толковый большевик

– Какую роль в большевистской партии играл Сталин до 1917 года?

– К началу Первой русской революции он стал заметным деятелем Закавказья. Но на III съезд партии весной 1905 года Сталин избран не был. Год спустя он оказался делегатом IV съезда РСДРП, хотя его мандат оспаривался. Деятелем общероссийского масштаба Сталин стал примерно в 1912 году. В это время у него возник хороший контакт с Лениным.

– Благодаря каким качествам Сталин сделал карьеру революционера?

– Мне кажется, что мы переоцениваем многих соратников Сталина по партии. Среди них действительно было некоторое количество ярких людей. Но на фоне многих большевиков Сталин выглядит одним из самых толковых. Возьмем, например, издание газеты «Правда»: его далеко не сразу удалось наладить. Ленин слал в Санкт-Петербург гневные письма, а результата не было до тех пор, пока Ильич не поручил заняться газетой Сталину и Свердлову. И тогда дело пошло.

Нужно понимать, что среди подпольщиков было не так много людей, способных что-то организовать. Из кого состояло революционное подполье? В основном из недоучившихся студентов и гимназистов. А если взять Кавказ, то они даже не были настоящими марксистами, элементарно не знали толком теории. Работы Карла Маркса и Фридриха Энгельса не были переведены на грузинский язык, и потому закавказские революционеры пользовались «самодеятельными» рефератиками.

БЕРИЯНародный комиссар внутренних дел СССР Лаврентий Берия — РИА Новости

Не надо переоценивать этих ребят. Это были люди, не вписавшиеся в легальную жизнь, не нашедшие себе места в ней и не имевшие хорошей профессии. Понятно, что это была проблема Российской империи, которая слишком многих молодых людей выбрасывала на обочину. Вспомните чеховский образ недоучившегося студента. Революционное подполье давало возможность этим вечным студентам перестать быть лишними людьми и обрести даже некий статус людей уважаемых, позволяло им реализовать свои амбиции.

Кем бы был Сталин в легальной жизни? Сельским учителем или сельским священником. Ведь денег на то, чтобы Иосиф получил высшее образование, у семьи не было. В этом смысле выбор им революционного пути вполне очевиден.

– Сталина нередко упрекают в том, что он был косноязычным и невыразительным оратором…

– Сталин был оратором, адекватным стоящим перед ним задачам. А плохим оратором его называл, например, Лев Троцкий – его злейший враг на протяжении многих десятилетий.

Между тем феномен карьеры Сталина ни на чем другом, кроме популярности у рабочих Закавказья, не базировался. Стартовых преимуществ у него не было. Не существовало группы, которая бы его поддерживала и продвигала. Если говорить о ранних текстах Сталина, то они косноязычные, вязкие, длинные (кстати, работы многих других революционеров с точки зрения публицистики написаны просто чудовищно). Но последующие тексты демонстрируют рост Сталина-пропагандиста. Видно, что он учился писать более четко и доходчиво.

В итоге Сталин нашел свой язык и стиль подачи информации. Рабочие, слушавшие его, говорили, что им нравится Сосо, потому что он «не похож на интеллигента». Джугашвили не произносил многочасовых речей и не пользовался учеными словами, смысла которых рабочие не понимали. Им импонировало, что он одет был примерно так же, как они, и что держался он с ними на равных. В общении с простыми людьми Сталин часто интересовался тем, как они живут, что их заботит и беспокоит. Он умел находить подход к людям. А в публичных диспутах с меньшевиками любил выступать последним. В отличие от них он говорил лаконично и доходчиво, и рабочие голосовали за него.

– В зрелые годы Сталин отличался тем, что много читал, хорошо знал мировую литературу, обладал превосходной памятью и цепким умом. А ведь, казалось бы, ни детство, прошедшее на задворках империи в семье бедного грузинского сапожника, ни молодость, проведенная в революционном подполье, формированию таких качеств и интересов не способствовали.

– Важная черта Сталина, о которой часто забывают, заключается в том, что он был человеком невероятно «самообучаемым». Родившись в бедной грузинской семье, Иосиф Джугашвили выучил русский язык, на котором потом всю жизнь очень много читал. В Тифлисской семинарии он получил приличное гуманитарное образование, в области же естественных наук его образование не было столь хорошим. Иосиф также пытался учить иностранные языки, немецкий и французский. С ними, правда, у него ничего не получилось.

В Баку в начале ХХ века находили источники финансирования многие революционные партии

Когда Джугашвили учился в семинарии, то, согласно записям в журнале, подвергался взысканиям за то, что регулярно брал в городской библиотеке недозволенные семинаристам книги и легальные газеты (то есть, обратим внимание, не нелегальную литературу, а то, что запрещало начальство семинарии). Один раз его наказали за то, что он читал Виктора Гюго. Примечательно, что однокашники Джугашвили подвергались взысканиям за то, что дрались, напивались пьяными, курили и буянили.

Мемуарный реванш

– Когда Сталин стал вождем, его хвалили, когда на ХХ съезде развенчали культ его личности, сначала принялись ругать, а потом многое замалчивали. В годы перестройки о нем писали исключительно в негативном ключе. Сказывалась политическая конъюнктура, причем не только у нас, но и на Западе…

– За рубежом первые книги о Сталине появились еще в 1930-х годах. Они были частью политической публицистики и заложили традиции, которые имеют место до сих пор. Западные ученые сталкивались с острым дефицитом информации: советские архивы, понятно, были им недоступны, официозные историко-партийные издания вызывали недоверие. Так что они основывались прежде всего на эмигрантских мемуарах (в первую очередь грузинских меньшевиков); рассказы политических, а часто и личных противников Сталина казались им более объективными, ведь по крайней мере это не была фальшивая апологетика.

174_Gori_Le_musee_StalineМузей И.В. Сталина в Гори. Грузия

Именно поэтому огромным авторитетом пользовались книги «Портреты революционеров» и «Сталин» Льва Троцкого – крупного партийного деятеля, осведомленного о многих, если не обо всех хитросплетениях. Впрочем, что мог знать Лев Давидович о дореволюционном прошлом Сталина? Только то, о чем все говорили. Троцкий не входил в большевистскую фракцию и до 1917 года видел Джугашвили лишь мельком в Вене.

Информационный вакуум порождал повышенный интерес к сомнительным документам разного рода, в том числе к таким, как письмо Еремина, о котором мы уже говорили, или мемуары бежавшего на Запад сотрудника НКВД Александра Орлова. Последний, в частности, повествовал о том, что в его руки якобы попала папка из секретного сейфа наркома внутренних дел, в которой были документы, подтверждающие связь Сталина с охранкой. В настоящее время авторитетные исследователи сталинизма убеждены, что мемуары Орлова не заслуживают доверия.

Природа разоблачений, с которыми выступали перебежчики, понятна. Совершенно очевидно, что они руководствовались конъюнктурой, существующим тогда на Западе спросом на антисоветские выступления и пользовались тем обстоятельством, что проверить или опровергнуть их слова было невозможно.

– Но у западных, а потом и у наших перестроечных авторов такие «мемуары» пользовались большой популярностью. Почему?

– Западные биографы Сталина, опиравшиеся на эмигрантскую традицию, почему-то полагали, что враги должны судить и рассказывать о нем более объективно, нежели друзья и адепты. Да и у нас долгие годы было принято любое критическое замечание в адрес Сталина воспринимать с полным доверием, а все, написанное в хвалебном ключе, априори считать полностью фальсифицированным. Кстати, зачастую за преувеличенными похвалами стоят реальные факты, только сильно раздутые.

edelman

Между тем каждый раз следует, с моей точки зрения, обращать внимание на личность самого критика. Какие цели он ставил, какие отношения связывали его со Сталиным? Так, оказавшиеся на Западе меньшевики часто не просто искажали факты, но и возводили прямую клевету на Сталина. Были и те, кто, проиграв ему в политической борьбе, старались взять реванш на страницах своих «воспоминаний» и даже пытались в буквальном смысле переписать неудачные эпизоды собственной биографии…

Беседовали Владимир Рудаков и Олег Назаров

Правда генерала Горбатова

февраля 24, 2016

21 марта исполняется 125 лет со дня рождения генерала Александра Горбатова. Пройдя три войны и колымские лагеря, он до конца дней сохранил упрямую привычку жить своим умом. Сам Сталин неодобрительно, но с явным уважением сказал о нем: «Горбатова только могила исправит» .

Александр Васильевич ГорбатовКомандующий 3-й армией Александр Горбатов. Июнь 1944 года — Петр Бернштейн/РИА Новости

Испытания, которых немало выпало на долю наших соотечественников в ХХ веке, безжалостно ломали слабых духом, а сильных закаляли до прочности стали. Одним из таких «стальных» людей был генерал Александр Горбатов.

Гусар из обувной лавки

Горбатов знаменит не только военными победами, но и своими воспоминаниями «Годы и войны», опубликованными в 1964 году в «Новом мире». Сотрудников журнала поразили и их небывалая откровенность, и то, что рукопись привез в редакцию не офицер-порученец, а сам автор. Это были строки, написанные простым карандашом на обороте каких-то деловых бумаг.

Владимиру Лакшину, заместителю главного редактора «Нового мира» Александра Твардовского, гость хорошо запомнился:

«Пожилой человек, но стариком не назовешь – крепкий, спина прямая, кавалерийская посадка, обветренное лицо. <…> Мне показалось, что в профиль он похож на маршала Жукова: та же скульптурная лепка волевого лица, пристальные глаза. Только то, что в лице Жукова выражено с некоторым нажимом – сильные надбровные дуги, выдающийся тупым углом подбородок, в лице Горбатова, пожалуй, смягчено: было в нем что-то и от русской деревенской округлости».

Ничего удивительного: как и большинство полководцев Великой Отечественной, генерал родился в крестьянской семье. Это произошло в 1891 году. Его родная деревня Пахотино находится в Ивановской области, недалеко от знаменитого живописными традициями Палеха. Родители, Василий Алексеевич и Ксения Акакиевна, были людьми работящими и набожными, но не вылезали из нищеты: легко ли прокормить десятерых детей?

!!!ОВ Русской императорской армии кавалерия была, пожалуй, самым привилегированным родом войск

Едва встав на ноги, сыновья и дочери включались в трудовой процесс: помогали по дому, пасли скотину, собирали грибы и ягоды. Те же обязанности были и у Сани. Все образование его свелось к трем классам сельской школы, после чего отец стал брать его с собой на заработки в дальние села – выделывать овчины. Однажды за какой-то проступок он до крови избил сына, и тот в крещенские морозы пешком отправился домой – за триста верст! А потом Саня сам стал одним из кормильцев семьи: торговал по округе связанными матерью варежками, выручая до 10 рублей в месяц.

Он мечтал выйти в люди по примеру старших братьев, работавших в городе, и в 14 лет уехал в Шую, где нанялся «мальчиком» в обувную лавку. Друг хозяйского сына, студент Рубачев, заметив тягу парня к знаниям, стал учить его математике, но все беспокоился: «Тут все пьют и курят, и ты, Санька, с ними сопьешься». Тогда Александр Горбатов торжественно поклялся, что никогда не будет пить, курить и сквернословить. Клятву эту – неслыханное дело! – он соблюдал многие годы. На фронте командиры нередко уговаривали и даже заставляли его выпить с ними, но он твердо отвечал: «Выпью только после Победы». И сдержал слово: в мае 1945-го выпил с сослуживцами первый в своей жизни бокал вина.

В 1912 году его забрали в армию. Служить пришлось в 17-м гусарском Черниговском полку, стоявшем в Орле. Горбатов был доволен, что попал в кавалерию, хотя многие считали, что эта служба – самая тяжелая. У пехотинца только винтовка, а у гусара еще и шашка, и пика, и седло, и, конечно, лошадь, уход за которой занимал не менее пяти часов в день. Но силы и сообразительности Сане было не занимать, он со всем справлялся и был на хорошем счету у начальства. Молодой боец получал отличные оценки и по стрельбе (38 попаданий из 40), и по тактике – командиры отмечали его смекалку и умение обмануть условного противника.

Скоро гусарам выпало встретиться с настоящим врагом: началась Первая мировая война. Полк перебросили к польскому городу Холм (ныне Хелм), откуда предполагалось вести наступление. В ту пору случались еще атаки в конном строю, и Горбатов принимал в них участие. «Помню, – писал он в мемуарах, – случай, когда конница противника приняла нашу атаку. С пикой наперевес помчался я навстречу приближающемуся врагу, и моя пика с такой силой пронзила его, что я сам едва удержался в седле. Думать о том, чтобы освободить пику, не было времени. Выхватив саблю, зарубил еще двух врагов…»

Наступление в Польше захлебнулось: храбрость солдат не компенсировала превосходства немцев в оружии и тактике. Гусар перебросили в Галицию, где вместо лихих атак пришлось в основном отсиживаться в окопах под градом снарядов и пуль. В 1917 году их отправили глубоко в тыл, под Нарву, а после Октябрьской революции полк и вовсе распустили по домам.

За власть Советов

Дома будущего генерала ждали печальные новости. Один из братьев погиб на фронте, другого расстреляли за антивоенную пропаганду, больной отец почти не вставал с кровати. И все же Василий Алексеевич не стал отговаривать сына, когда тот снова собрался воевать – уже в Красной армии, и велел жене: «Не удерживай его, не плачь, пусть идет. Помни, Санька, ты защитник Родины…»

Командарм Иона Якир, 1935 годЗнакомство с командармом Ионой Якиром (1896–1937) стало поводом для ареста Горбатова в 1938 году — Фотохроника ТАСС

К красным Александр Горбатов пришел осознанно: «Лозунги коммунистической партии – мир, земля и воля – были доходчивы и близки сердцу каждого рабочего, крестьянина, солдата». Однако новые сослуживцы встретили его недоверчиво: слишком уж хорошо он знал военное дело. Опять же гусар – не из бывших ли? Опасения улеглись, когда он доказал свою отчаянную храбрость и воинский талант.

Однажды Горбатов с двумя товарищами влетели верхом в занятое деникинцами украинское село Ядуты и, соскочив с лошадей, ворвались в избу, где, как они думали, располагался штаб белых. Горбатов рассчитывал захватить важные документы, но ему достались лишь чемоданы с чистым бельем (что тоже было не лишним) и револьвер, который он хранил до самого ареста в роковых 1930-х.

На Гражданской войне карьеры делались быстро: начав ее рядовым бойцом, Горбатов дослужился до командира эскадрона, а потом и полка. Во время войны с Польшей, совершая очередную вылазку в тыл врага, он едва не погиб: пуля пробила щеку и вышла за ухом. Таких случаев было немало, ведь Горбатов первым шел в атаку, а отходил последним, прикрывая отстающих. В августе 1920-го его назначили комбригом – командиром отдельной Башкирской кавалерийской бригады. Ее бойцы почти не понимали по-русски, но сразу оценили умение командира скакать верхом и метко стрелять. Бригада дружно воевала с поляками, а после гоняла по украинским степям всевозможные банды.

По окончании войны Красная армия была сокращена в десять раз, и Александр Горбатов в числе других решил демобилизоваться. «Руки истосковались по земле, – вспоминал он. – Очень хотелось подержать в руках золотом налитое зерно, размахнуться косой по росистому сенокосу». Прошение об отставке он обосновывал недостаточностью своего образования. Но партия решила иначе: Реввоенсовет издал приказ об оставлении на службе «выдвиженцев» из народа, и Горбатов подчинился, правда, со свойственной ему честностью попросил понизить его в звании – до комполка.

Commander of 4th Cavalry Regiment Georgy Zhukov, 1937С Георгием Жуковым Александр Горбатов познакомился в 1929 году на Курсах усовершенствования высшего начсостава в Москве — Фотохроника ТАСС

По иронии судьбы его назначили командовать тем самым полком, где он начинал службу, – теперь это был 7-й кавалерийский Черниговский полк Червонного казачества. Там отсутствие у командира образования никого не смущало; комдив Петр Григорьев говорил: «Я за тебя неученого и двух ученых не возьму». Горбатову пришлось срочно налаживать быт расквартированного в Староконстантинове полка, обустраивать казармы, строить конюшни, на свои деньги покупать сено для лошадей. И конечно, учить новобранцев военным премудростям – по составленному им самим руководству с прямо-таки суворовскими афоризмами: «Беги пулей, падай камнем, отползай змеей».

В отличие от многих коллег, Горбатов понимал, что кавалерия отжила свое и не может на равных, как предлагалось в уставе, сражаться с танками и самолетами. В этом он нашел полную поддержку у командующего Киевским военным округом Ионы Якира, регулярно проводившего учения, на которых горбатовский полк не раз оказывался лучшим.

В 1929 году Горбатова отправили на Курсы начсостава в Москву, где он познакомился с Георгием Жуковым. Тот был моложе, младше по званию и немного завидовал Александру Васильевичу. Были у них и теоретические разногласия. Жуков, как и большинство тогдашних командиров, считал, что Красная армия должна только наступать – вопреки всему, невзирая на жертвы. Горбатов же был за «стратегию измора»: отступить, заманить врага и ударить в обход, а еще лучше – с тыла.

Так он и действовал потом на войне, а пока его отправили командовать дивизией в Туркмению, где только что закончились бои с басмачами. Здесь бойцы тоже не говорили по-русски, но Горбатов совершил чудо: уже через год его дивизия стала лучшей в округе. Конников-туркменов прославил тогда и беспримерный пробег Ашхабад – Москва, когда пески Каракумов были преодолены всего за три дня.

Средняя Азия запомнилась комдиву еще и тем, что тут он нашел свою любовь. Нину Веселову Горбатов встретил в Ташкенте в 1933 году. Ей никак не удавалось сесть в переполненный трамвай, и он на правах члена местного ЦИКа провел ее с передней площадки. А чтобы кондуктор не возмущался, представил незнакомую девушку как свою жену. Скоро они и правда поженились – и остались вместе на всю жизнь.

Черный сахар неволи

В 1936 году Горбатова по настоянию Якира вернули на Украину – как оказалось, на беду. В мае 1937-го командующий округом был арестован как участник «военно-фашистского заговора Тухачевского»; за ним, как обычно, потянули подчиненных. Александр Васильевич открыто заявлял, что не верит в виновность арестованных, говорил, что следствие во всем разберется, и защищал своих сослуживцев на собраниях, где требовалось лишь осуждать.

Смутьяна исключили из партии, потом отправили в запас. В Москве, куда он приехал осенью 1938 года выяснить причины увольнения из армии, ночью в его гостиничный номер постучали. Он открыл дверь – ввалились трое из НКВД и принялись деловито срезать с его гимнастерки знаки различия. Когда он стал сопротивляться – скрутили и запихнули в машину.

!!193В конце 1930-х – начале 1940-х Александр Горбатов три года провел в колымских лагерях

В лубянской камере его просветили: лучше сразу сознаться во всем, что скажут следователи, иначе будет хуже. Он заявил: «Умру, но не подпишу». И не подписал, хотя его много раз избивали до потери сознания. Потом надолго оставили в покое: Ежова тогда сменил Берия, притормозивший раскрученный до бешеной скорости маховик репрессий, о чем Горбатов, конечно, не знал. В мае 1939-го его вызвали на выход с вещами. Он был уверен, что его освободят, поэтому, услышав страшный приговор – 15 лет заключения, упал в обморок – впервые в жизни.

И вот вместо освобождения – долгий путь в теплушке до Владивостока, откуда пароход «Джурма» обычно возил зэков в Магадан. В набитом трюме блатные отняли у Горбатова последнее богатство – хромовые сапоги.

Логика проста: «Тебе, дед, ни к чему – все равно сдохнешь».

По прибытии на место его отправили на золотой прииск Мальдяк, затерянный в тундре, но он и там не сдался – не заискивал перед бригадиром, пытался «качать права». В итоге зимой его перевели с работ в шахте, заставив работать наверху, на 40-градусном морозе и ледяном ветру. Ноги опухли и перестали сгибаться, от цинги расшатались зубы, смерть казалась неизбежной.

Горбатова спас фельдшер, определивший его сначала в сторожа (эта работа считалась привилегированной), а потом и вовсе его «актировавший» как инвалида. В лагере, расположенном ближе к Магадану, куда перевели недавнего командира, удалось пристроиться к хозчасти: теперь у Горбатова была возможность находить на столах недоеденные кусочки хлеба, а иногда и добывать на складе картошку, которую он растирал на самодельной терке и ел.

Тем временем война с Финляндией показала слабость Красной армии, обезглавленной репрессиями. Пользуясь случаем, нарком обороны Семен Тимошенко подсунул Сталину листок с фамилиями арестованных командиров, необходимых вооруженным силам, – там значился и Горбатов.

Сыграли свою роль и хлопоты Нины Александровны, которая, в отличие от многих жен «врагов народа», продолжала бороться за мужа, хотя и ей самой угрожала опасность, и ее отец и брат уже сгинули в вихре террора. В марте 1941-го Горбатова привезли в Москву – в ушанке, тряпичных обмотках-чунях и засаленном ватнике, в кармане которого лежали почерневшие от грязи сухари и куски сахара. Этот черный сахар неволи генерал хранил всю жизнь.

Вскоре его освободили и отпустили домой, дав им с женой путевку на Кавказ на два месяца – минимальный срок для возвращения сил истощенному «доходяге», который при росте 177 сантиметров весил всего 64 килограмма. По возвращении Тимошенко вызвал его к себе и предложил выбрать часть для дальнейшей службы. Выбор Горбатова пал на 25-й стрелковый корпус, расквартированный в знакомых местах, недалеко от Киева. Там ему и пришлось встретить начало войны.

БОРИС ПАСТЕРНАК: «Ум и задушевность избавляют генерала Горбатова от малейшей тени какой бы то ни было рисовки. Он говорит тихим голосом, медленно и немногосложно. Повелительность исходит не от тона его слов, а от их основательности»

Долгие версты войны

Корпус, где Горбатов получил должность заместителя командира, включал в себя 50 тыс. солдат. В первые дни войны, когда немцы уже заняли Минск, корпус срочно перебросили на север, чтобы задержать наступление врага у Витебска.

Там Горбатову довелось столкнуться с ужасами отступления: его солдаты в беспорядке бежали по шоссе, не слушая растерянных командиров. Чтобы остановить бегство, пришлось применять кулаки, а временами и оружие. Горбатов вспоминал:

«В отношении самых старших я преступал иногда границы дозволенного, ведь порой добрые слова бывают бессильны».

С остатками корпуса он занял оборону восточнее Смоленска, но немецкие танки прорвались вперед, отрезав его от основных сил. На выручку окруженным пришла свежая дивизия с уполномоченным Ставки генералом Константином Рокоссовским – так впервые встретились эти два полководца.

Герой Советского Союза Александр ГорбатовНа протяжении всей военной карьеры Александр Горбатов неизменно отстаивал свою точку зрения — Н. Максимов/РИА Новости

После легкого ранения в ногу и лечения в госпитале Горбатова отправили в резерв: его корпуса уже не существовало. В те дни в Москве он в гостинице «Савой» увиделся с давним знакомым, лидером немецких коммунистов Вильгельмом Пиком, что снова вызвало гнев в Кремле: «врагам народа», даже помилованным, такое самовольство не прощалось.

Горбатова опять спас Тимошенко, забравший его на свой Юго-Западный фронт командиром стрелковой дивизии. Дивизия, в которой оставалось всего 940 человек, заняла оборону на Северском Донце, нанося врагу чувствительные удары. Горбатов не гнал солдат в наступление, считая первостепенным укрепление их боеспособности и морального духа. Но новый командующий армией Кирилл Москаленко думал иначе, угодливо следуя невыполнимому сталинскому приказу – изгнать немцев с советской территории уже в 1942 году.

Следствием этого были бесконечные атаки на немецкие позиции, приводящие к огромным потерям.

«Много, много раз в таких случаях обливалось мое сердце кровью…» – писал потом в воспоминаниях Горбатов. Он пробовал спорить, но в ответ получал только брань: трус, предатель, пособник Гитлера! На одном из совещаний Горбатов сорвался и обозвал Москаленко «бесструнной балалайкой». В результате в июне 1942-го его «задвинули» на должность штабного инспектора – и это в то время, когда грамотные командиры были на вес золота.

Именно тогда немцы, опрокинув все планы Ставки, прорвали оборону и покатились к Волге. Бросив штаб, Горбатов поспешил к командующему Сталинградским фронтом Андрею Еременко и попросил поручить ему какое-нибудь дело потруднее. Поручили – но потом опять отозвали в резерв… А в июне 1943-го его назначили командующим 3-й армией, которой в ходе Битвы на Курской дуге предстояло наступать на Орел.

В БЕСЕДЕ С АЛЕКСАНДРОМ ТВАРДОВСКИМ ГЕНЕРАЛ ИЗЛОЖИЛ СВОЕ КРЕДО: «Уменье воевать не в том, чтоб как можно больше убить противника, а насколько возможно больше взять в плен. Тогда и свои будут целы»

Армия, полтора года просидевшая в обороне, считалась слабой, но взять Орел удалось именно ей – благодаря горбатовской хитрости, известной как «прием двух рук». Суть ее один из генералов популярно изложил так: «Рукой послабее держать противника за грудки, а сильной врезать по затылку». Испугавшись окружения, немцы бежали из Орла, и с юности дорогой Горбатову город избежал разрушений уличных боев.

Бригада московских писателей, приехавшая в Орел, встретилась с его освободителем. Константин Симонов назвал Александра Горбатова «человеком своеобычным, суровым и откровенным».

Борис Пастернак был красноречивее:

«Ум и задушевность избавляют его от малейшей тени какой бы то ни было рисовки. Он говорит тихим голосом, медленно и немногосложно. Повелительность исходит не от тона его слов, а от их основательности». Пастернак тоже понравился генералу «своим открытым нравом, живым и участливым отношением к людям».

Правда, стихи его не были близки Горбатову – ему гораздо больше по душе был «Василий Теркин».

Спустя много лет, познакомившись с Александром Твардовским, генерал изложил ему свое кредо: «Уменье воевать не в том, чтоб как можно больше убить противника, а насколько возможно больше взять в плен. Тогда и свои будут целы». Такой подход не раз приводил к столкновениям с начальством – однажды даже с отличавшимся выдержкой Рокоссовским, который требовал развивать наступление после взятия Рогачева. Н

евольным свидетелем «скандала» оказалась Нина Александровна, которая многие версты войны прошла рядом с мужем (никаких «походно-полевых жен»!). Она услышала, как за стенкой резко отодвинули стул. Рокоссовский повысил голос:

«Смирно! Приказываю: 3-й армии продолжить наступление на Бобруйск. Повторите приказ!»

Горбатов твердо ответил:

«Стоять «смирно» буду, а армию на тот свет не поведу!»

К счастью, вскоре дело замяли. Подтвердилась правота командующего армией: немцы, как он и предвидел, сумели организовать новый мощный удар… В мемуарах Рокоссовский писал:

«Поступок Александра Васильевича только возвысил его в моих глазах».

Новый скандал с участием Горбатова случился уже в Польше. Один из его офицеров получил письмо от отца, где говорилось, что шахты в Донбассе бездействуют из-за отсутствия крепежного леса и шахтеры голодают. Горбатов тут же велел загрузить вагоны польским лесом и отправить на восток.

Началось разбирательство (генерал обвинялся в преступной заготовке и отправке леса в тыл на продажу), опять прозвучали слова про «врага народа», но Сталин велел не трогать командующего армией. Позднее многие командиры вагонами вывозили из Германии добро, и Горбатов не осуждал их – но сам не торопился им подражать.

До и после Победы

Последний год войны 3-я армия встретила на границе Восточной Пруссии. Ее передали 3-му Белорусскому фронту, которым командовал молодой генерал армии Иван Черняховский. Он сразу понравился Горбатову тем, что не стеснял самостоятельности подчиненных, прислушивался к их советам. После взятия города Мельзак (ныне Пененжно в Польше) два генерала назначили встречу на развилке шоссе, и на глазах Горбатова комфронта был смертельно ранен осколком снаряда. 25 марта 3-я армия вышла к Балтике, и за умелое руководство ею Александр Васильевич получил «Звезду» Героя. «Это память о Черняховском», – сказал он жене, и на глаза его – редкий случай – навернулись слезы.

Армию Горбатова перебросили к Берлину, но в штурме города она не участвовала. Зато встретилась на Эльбе с американцами, и командующий 9-й армией США генерал Уильям Симпсон 27 мая 1945 года вручил генералу Горбатову орден «Легион Почета». После гибели в автокатастрофе первого коменданта Берлина Николая Берзарина Горбатов занял его место, впервые в жизни окунувшись в водоворот административных проблем. Спустя полгода он с облегчением покинул Берлин, заняв привычную для него должность командующего армией.

!56950926В 1965 году в «Воениздате» вышли мемуары Александра Горбатова «Годы и войны»

С 1950 года Александр Горбатов командовал воздушно-десантными войсками. Десантники уважали боевого генерала, но «своим» его не считали, и он понимал это, стараясь окружать себя знающими людьми. Среди них был генерал Василий Маргелов – именно благодаря Горбатову он в 1954-м стал командующим ВДВ. Знаменательно, что Маргелова десантники до сих пор зовут Батей – так же, как в 3-й армии звали Горбатова. «Небесного» и «земного» генералов объединяло главное качество – несгибаемость, нежелание бездумно исполнять приказы сверху.

В 1954 году Горбатов возглавил Прибалтийский военный округ, а в 1958-м был отправлен в почетную отставку. Теперь можно было делать то, на что раньше не хватало времени: ходить в театры, гулять по лесу – просто гулять, а не совершать форсированные марши – и, конечно, читать книги. Генерал с детства был книголюбом и собрал отличную библиотеку. Любил Некрасова, Шолохова, Джека Лондона, наизусть читал Пушкина.

Александр Васильевич ГорбатовГенерал армии Александр Васильевич Горбатов (1891–1973). Фотография 1964 года — Максимов/РИА Новости

Однажды, сняв с полки томик, процитировал эпиграф к «Капитанской дочке» – «Береги честь смолоду» – и задумчиво произнес:

«А у нас сейчас понятие о чести смазывается».

Горбатову казалось бесчестным и несправедливым, что ему отказывали в переиздании его воспоминаний, требуя исключить из них главу о сталинских репрессиях. Бесчестным он считал и подход иных коллег, сводивших в своих мемуарах личные счеты и с готовностью воспевавших очередного вождя. Об одном из таких он сказал:

«Разогнулся только в гробу».

Сам генерал Горбатов в декабре 1973 года ушел в вечность так же, как жил, – с несогнувшейся спиной.

Иван Измайлов

Занавес, накрывший Европу

февраля 24, 2016

Семьдесят лет назад Уинстон Черчилль произнес знаменитую фултонскую речь, ставшую одним из главных символов холодной войны. Основная идея Черчилля заключалась в необходимости сдерживания СССР, и особую роль в этом он отводил США. О том, чем это обернулось для Европы, «Историку» рассказал глава Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов.

Заседание дискуссионного клуба "Валдай" в Сочи. День первый.фото — Антон Денисов/РИА Новости

Бывший британский премьер выступил в Вестминстерском колледже в Фултоне 5 марта 1946 года. Фултон – родина президента США Гарри Трумэна, и тот не поленился преодолеть на поезде тысячу километров, отделявших Вашингтон от этого небольшого города, сопровождая Черчилля в его поездке. Вряд ли он пожалел об этом.

Чаще всего о фултонской речи Черчилля говорят в связи с тем, что именно она подарила миру термин «железный занавес», поскольку была направлена против распространения влияния Советского Союза. Но редко кто вспоминает, что речь в Фултоне ознаменовала собой новую эру и в отношениях Европы и США – эру тотального американского доминирования в Старом Свете, начавшегося сразу после окончания Второй мировой войны.

– «Соединенные Штаты находятся в настоящее время на вершине всемирной мощи», – заявил Черчилль в самом начале выступления в Фултоне. То есть фактически он признавал, что послевоенная Европа перестает быть самостоятельным геополитическим игроком и теперь вся надежда на США?

– Да, так оно и было. Вторая мировая война стала концом европоцентричного мира. Конечно, Европа продолжала оставаться местом, где разворачиваются главные мировые события, но она уже утрачивала позиции самостоятельного игрока, такого игрока, который определял бы повестку дня. Собственно, сама эта война и явилась в значительной степени результатом неспособности европейских держав обеспечить мир, стабильность и развитие.

Дважды в первой половине ХХ века европейские страны становились источником мировых войн, и каждый раз Европа демонстрировала абсолютную неспособность обеспечить себе самой мир. Черчилль в фултонской речи упомянул о роли США в преодолении обоих мировых конфликтов:

«Дважды в течение нашей жизни Соединенные Штаты против своих желаний и традиций и в противоречии с аргументами, которые невозможно не понимать, втягивались непреодолимыми силами в эти войны для того, чтобы обеспечить победу правого дела».

В победе над нацизмом, как известно, решающую роль сыграли, можно смело сказать, две неевропейские державы – Советский Союз и Соединенные Штаты, ведь СССР не воспринимался в самой Европе как часть западноевропейской цивилизации.

Именно итоги Второй мировой и определили ту биполярность, которая вскоре возникла. Послевоенная Европа была разрушена, она нуждалась в материальной поддержке, и дальновидные американские политики поняли, что это тот самый случай, когда есть смысл вложить немалые деньги, чтобы гарантировать себе долгосрочное стратегическое влияние в Старом Свете. Одновременно с американскими вливаниями постепенно таяли и европейские амбиции. Не будем забывать и о том, что война дала мощный импульс процессу деколонизации, в результате которого рухнула Британская империя и Франция лишилась своих основных колониальных владений.

Финальная потеря европейскими странами статуса ключевых мировых игроков произошла в 1956 году, во время Суэцкого кризиса, когда Франция и Великобритания попытались вернуть себе положение стран, способных управлять мировыми процессами, в частности ситуацией на Ближнем Востоке.

Эта операция, естественно, не была поддержана Советским Союзом, но, что интересно, к ней негативно отнеслись и Соединенные Штаты. То есть две новые сверхдержавы без всякого сочувствия наблюдали за тем, как старые великие державы проиграли свою последнюю битву.

Вполне символично, что менее чем через год – весной 1957 года – были подписаны Римские соглашения, положившие начало созданию Европейского сообщества. Это было признание того, что по отдельности ни одна из стран Западной Европы уже не является мировой державой. Это не значит, что европейские страны вообще утратили влияние, конечно же нет. Но они оказались строго подчинены западной блоковой дисциплине, навязанной Вашингтоном: Соединенные Штаты стали неоспоримым лидером той части мира, которая противостояла СССР.

– Однако даже после этого европейские лидеры время от времени пытались проводить относительно независимый внешнеполитический курс…

– Европа, когда дело касалось ее интересов, прежде всего экономических, как в Западной Германии, или соображений престижа, как это было во Франции, действительно могла выступать со своим «особым мнением», отличным от американского. В этой связи стоит вспомнить и «восточную политику» западногерманского канцлера Вилли Брандта, и французскую линию в международных отношениях, весьма независимую от США, которую проводил президент Шарль де Голль, да и многие его преемники в Елисейском дворце.

АВосточноевропейские страны не верят Североатлантическому блоку как таковому, они верят только американцам. Американские солдаты в Риге. 2014 год

Такие лидеры, как Вилли Брандт или Гельмут Шмидт, ставший канцлером ФРГ после Брандта, умели убедить американцев в том, что их линия отвечает интересам их страны, но при этом не несет угрозы трансатлантической солидарности.

Например, система трубопроводов, которые и поныне связывают нас с Европой и уже полвека гарантируют отсутствие крупных потрясений (хотя сейчас их стабилизирующая роль ослабела), была построена вопреки желанию Соединенных Штатов. Но Западная Германия тогда смогла убедить Вашингтон в том, что Штатам не нужно опасаться утраты своего влияния и что поставки газа из СССР не будут осуществляться в ущерб им. Вплоть до распада Советского Союза Европа, последовательно теряя влияние на глобальной арене, сохраняла при этом возможность отстаивать свои интересы перед лицом американцев.

– Казалось бы, когда рухнул железный занавес, о котором говорил Черчилль, СССР исчез с мировой арены и биполярный мир стал превращаться в однополярный, должна была ослабнуть и жесткая привязка Европы к США. Но случилось обратное: Европа еще больше стала зависеть от Америки. Почему?

– Дело в том, что Европа, по сути, виновата сама. Потому что после распада Советского Союза американский интерес к Европе в общем-то стал падать. Но парадокс заключается в том, что роль отдельных европейских стран – Франции, Великобритании, Западной Германии, Италии – еще 30 лет назад была выше, чем теперь. Вопреки ожиданиям, когда потенциалы стран объединились, это стало не суммированием, а вычитанием потенциалов.

То есть у Европы был шанс, она имела возможность, объединившись, действительно превратиться в самостоятельную силу, вполне сопоставимую с теми же Штатами, но европейцам не удалось этого сделать. Американцам же, понятное дело, незачем было разрушать выстраиваемую десятилетиями систему отношений своими собственными руками. Тем более что на повестку дня стали выходить новые вызовы, реагировать на которые Соединенным Штатам было легче и сподручнее в коалиции с европейскими партнерами. Хотя Вашингтон весьма недоволен тем, что Европа в итоге оказалась куда менее дееспособна в стратегических вопросах и неспособна нести свою часть бремени.

Winston ChurchillРечь Уинстона Черчилля в Фултоне прозвучала 5 марта 1946 года — AP Photo

– Как повлиял на систему отношений Соединенных Штатов с Европой восточноевропейский фактор? Значительная часть стран Восточной Европы часто выступает как активный агент США на континенте…

– Соединенные Штаты изначально понимали, что эти страны гораздо более лояльны к ним, чем «старые» европейские государства, и поэтому грех было этим не воспользоваться.

Не будем забывать, что восточноевропейские страны – это страны с очень своеобразной и весьма нерадостной историей. Они всегда были зажаты между крупными державами – между их интересами, между их амбициями – и всегда были жертвами конфликтов между ними. Ту же Польшу делили четыре раза. Такие вещи в сознании нации бесследно не проходят. Поэтому Россию они традиционно боятся, но и своим западным соседям не доверяют, полагая, что, если дело вновь дойдет до большого конфликта, Западная Европа их снова сдаст.

В этом смысле они доверяют только Соединенным Штатам, потому что в отношениях с США у них нет опыта предательства и экспансии, в отличие от отношений с теми же Францией и Великобританией, а уж про Германию и говорить нечего. И поэтому нынешняя истерика, которая охватила Восточную Европу (особенно Прибалтику) и вылилась в требования, чтобы там в обязательном порядке были именно «американские сапоги», американские военные базы, объясняется тем, что эти страны считают США единственной гарантией своей безопасности.

Они не верят Североатлантическому блоку как таковому, они верят только американцам: дескать, если что, те придут и будут за них сражаться. А «старые» европейцы, по их мнению, будут 55 раз заседать и в конце концов решат, что какая-нибудь Латвия или Эстония не стоят того, чтобы из-за них идти на риск ядерной войны с Россией…

Беседовал Владимир Рудаков

Необъявленная воздушная война СССР и США (по материалам РГАСПИ)

февраля 24, 2016

Журнал «Историк» публикует докладную записку главкома ВМФ Николая Кузнецова о сбитом в 1953 году американскими истребителями советском транспортном самолете Ил-12 и другие документы о воздушных конфликтах СССР и США в годы холодной войны.

Карта с обозначением маршрута и места гибели самолета Ил-12, опубликованная в газете «Правда» 2 августа 1953 года — ПРЕДОСТАВЛЕНО РГАСПИ

Утром 27 июля 1953 года советский транспортный самолет Ил-12 вылетел с военно-морской базы Порт-Артур и взял курс на Владивосток. Маршрут полета пролегал через территорию Китая, на борту самолета находился 21 человек: 6 членов экипажа и 15 офицеров и сержантов Военно-воздушных сил Тихоокеанского флота, следовавших во Владивосток по служебным делам и в отпуск. В 6 часов 28 минут по московскому времени (11:28 по пекинскому) в районе города Хуадянь, что в 120 км от корейско-китайской границы, Ил-12 был атакован четырьмя американскими истребителями и сбит.

Все находившиеся на борту погибли. Уничтожение воздушного судна, которое совершало регулярный полет вдали от зоны боевых действий (притом что до официального завершения Корейской войны оставались считанные часы и о намеченном на 27 июля подписании перемирия стороны заявили накануне), было справедливо расценено советскими властями как «преступление» и «пиратское нападение».

В китайском заявлении протеста говорилось, что 27 июля в воздушном пространстве Северо-Восточного Китая были зафиксированы полеты 324 американских военных самолетов, четыре из них в момент гибели Ил-12 находились «с целью разведки и создания беспокойства» в районе города Хуадянь[1].

Американцы вину не признали, выдвинув версию, согласно которой советский самолет был сбит намного южнее, в небе над Северной Кореей, в восьми милях от реки Ялуцзян[2]. А спустя два дня после гибели Ил-12 в районе острова Аскольд близ Владивостока два самолета МиГ-15 пресекли попытку нарушения границы СССР бомбардировщиком RB-50 ВВС США. При сближении для опознания советские истребители были обстреляны, после чего открыли ответный огонь и уничтожили американский самолет. Из 17 членов экипажа RB-50 в живых остался один[3].

Тридцатью семью погибшими в результате двух катастроф, произошедших с интервалом в два дня, список сбитых, погибших и пропавших без вести в той необъявленной войне, которая развернулась в воздушном пространстве Советского Союза и прилегающих к нему территорий, далеко не исчерпывается. Точное число жертв этого противостояния, начавшегося еще до завершения Второй мировой войны[4], неизвестно, но, видимо, речь идет о более чем ста жертвах. Кульминацией явилась история с американским самолетом-разведчиком U-2, сбитым над Уралом 1 мая 1960 года, что повлекло за собой громкий дипломатический скандал и срыв встречи первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром.

Причинами конфликтов, как правило, становились нарушения государственной границы СССР американскими самолетами, которые занимались сбором сведений о советских вооружениях, осуществляя, по словам начальника разведки ВВС США С.П. Кейбелла, агрессивную «программу ведения разведки с целью получения максимума сведений об электронном вооружении иностранных государств»[5]. Авиационная разведка с нарушениями советской границы велась со всех направлений – от Прибалтики и Закавказья до Арктики и Курильских островов.

Впрочем, и советские летчики не ограничивались исключительно защитой государственной границы. Так, 7 сентября 1950 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило проект постановления Совета министров СССР по вопросу о гибели самолета А-20Ж в районе Порт-Артурской военно-морской базы. Этим постановлением была ограничена зона для полетов советской авиации в регионе и объявлены выговоры высокопоставленным военным за «неправильный и легкомысленный» приказ советскому самолету произвести фотографирование «неопознанного эсминца» в приграничной зоне, что спровоцировало атаку 11 американских истребителей и гибель экипажа А-20Ж[6].

Пик воздушного противоборства двух сверхдержав послевоенного мира пришелся на 1950-е годы. После случая с U-2 шпионские полеты американских самолетов над СССР резко сократились, на что повлияло и появление более совершенных средств разведки (спутники-шпионы «Корона», «Самос», «Мидас»).

Публикуемые документы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) извлечены из личного фонда В.М. Молотова (Ф. 82); один документ (№ 8) взят из описи, содержащей протоколы заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) (Ф. 17. Оп. 3). Документы расположены в хронологическом порядке и воспроизводятся с сохранением стилистических особенностей источников. Географические названия, названия самолетов и транскрипции иностранных имен даны в редакции документов, в квадратные скобки заключены недостающие части слов и окончания.

№ 1. Справка «Нотная переписка о нарушении американскими самолетами и подводными лодками государственной границы и территориальных вод СССР на Дальнем Востоке»

4 апреля 1950 г.

№ п. п.

Советские ноты американцам

Ответные ноты американцев

I. Нарушение границы американскими самолетами

 

1

 

В ноте № 374 от 1 декабря 1947 г. МИД сообщал посольству США в Москве о трех случаях нарушений границы, заявлял протест и выражал надежду, что правительство США даст необходимые указания о недопущении нарушений советской границы в будущем. Ответа не было.
2 В ноте № 5 от 5 января 1948 г. МИД, сообщая посольству США в Москве об одном случае нарушения границы, вторично заявлял протест и настаивал, чтобы правительство США предприняло срочные меры к устранению нарушений границы в будущем. В ноте № 88 от 19 февраля 1948 г. посольство США отрицало указанное нарушение границы.
3 В ноте № 261 от 5 января 1948 г. посольство СССР в США сообщало Госдепартаменту об одном случае нарушения границы и по поручению правительства СССР просило расследовать его и принять меры к недопущению подобных нарушений в будущем. В ноте от 20 апреля 1948 г. Госдепартамент отрицал указанное нарушение и сообщал, что американские самолеты имеют постоянные инструкции избегать каких-либо нарушений советской границы.
4

 

В ноте № 126 от 8 июля 1948 г. посольство СССР в США подтверждало достоверность случая нарушения границы, приведенного в ноте посольства от 5.1.[19]48 г., сообщало еще об одном случае нарушения границы и по поручению правительства СССР настаивало на тщательном расследовании и выражало надежду, что правительство США примет меры к предупреждению подобных нарушений в будущем. В ноте от 14 октября 1948 г. Госдепартамент отрицал указанное нарушение.

II. Нарушение территориальных вод СССР американскими подводными лодками

1 В ноте № 166 от 2 ноября 1948 г. МИД сообщал посольству США в Москве об одном случае нарушения территориальных вод и выражал надежду, что американские власти примут необходимые меры для предотвращения в будущем подобных нарушений. В ноте № 778 от 13 декабря 1948 г. посольство США отрицало указанное нарушение.

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1316. Л. 108.

Копия. Машинописный текст

№ 2. Справка «Переписка между МИД СССР и посольством США в Москве относительно нарушений американскими самолетами свободы торгового судоходства (облеты американскими самолетами советских судов)»

4 апреля 1950 г.

№ п. п.

Ноты МИД СССР посольству США

Ответные ноты посольства США

1

 

В ноте № 20 от 30 января 1948 г. (о 13 случаях облетов) МИД по поручению правительства СССР сообщал, что он ожидает, что правительство США даст необходимые указания соответствующим американским военным властям о недопущении в будущем нарушения свободы торгового судоходства.

В ноте № 316 от 25 мая 1948 г. посольство США, отвечая на 3 ноты МИД, сообщало, что правительство США рассматривает действия американских властей законными мероприятиями, вытекающими из обязанностей Верховного главнокомандующего Союзных держав в Японии в соответствии с Московским соглашением от 27 декабря 1945 г.[7] и не нарушающими свободу торгового судоходства.

2 В ноте № 34 от 4 марта 1948 г. (о 8 случаях облетов) МИД по поручению правительства СССР настаивал на немедленном принятии правительством США мер к устранению недопустимых нарушений американскими самолетами свободы торгового судоходства.
3 В ноте № 44 от 9 апреля 1948 г. (о 34 случаях облетов) МИД по поручению правительства СССР в третий раз, обращая внимание правительства США на недопустимые нарушения американскими самолетами свободы торгового судоходства, настаивал на немедленном принятии мер к устранению подобных нарушений.
4 В ноте № 116 от 7 июля 1948 г. МИД сообщал, что правительство СССР отвергает как несостоятельную ссылку правительства США на Московское соглашение, квалифицирует полеты американских самолетов над советскими судами как явный произвол, подтверждает протест советского правительства против нарушений американскими самолетами свободы торгового мореплавания и настаивает на незамедлительном прекращении этих нарушений.

Ответа нет.

5 В ноте № 9 от 15 февраля 1949 г. (о 22 случаях облетов) МИД по поручению правительства СССР, вновь подтверждая сделанные им ранее заявления относительно недопустимости нарушений американскими самолетами свободы торгового судоходства в открытом море, сообщал, что ожидает, что правительство США предпримет надлежащие меры к недопущению повторения подобных случаев в будущем.

Ответа нет.

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1316. Л. 109.

Копия. Машинописный текст

№ 3. Докладная записка начальника Главного управления Северного морского пути при Совете министров СССР А.А. Кузнецова В.М. Молотову о полете самолета типа П-38 в Арктике

24 июля 1950 г.

Заместителю председателя

Совета министров Союза ССР

товарищу Молотову В.М.

Докладываю:

начальник полярной станции Уэллен телеграммой донес, что 23 июля 1950 года в 03 часа 20 минут московского времени в 5 километрах от станции на высоте 1500 метров курсом северо-восток пришел самолет типа П-38 и ушел вдоль пролива курсом юго-восток.

Этот тип самолета состоит на вооружении авиации США.

Начальник Главсевморпути при Совете министров СССР А. Кузнецов[8]

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 622. Л. 55.

Подлинник. Машинописный текст, подпись – автограф А.А. Кузнецова

№ 4. Докладная записка начальника Главного управления Северного морского пути при Совете министров СССР А.А. Кузнецова В.М. Молотову о полете американского самолета в Арктике

25 июля 1950 г.

Заместителю председателя

Совета министров Союза ССР

товарищу Молотову В.М.

Докладываю:

по донесению начальника полярной станции на острове Ратманова в Беринговом проливе 25 июля с. г. в 4 часа московского времени над островом курсом на северо-восток пролетел двухмоторный американский самолет.

Начальник Главсевморпути при Совете министров СССР А. Кузнецов[9]

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 622. Л. 56.

Подлинник. Машинописный текст, подпись – автограф А.А. Кузнецова

№ 5. Докладная записка военного министра СССР А.М. Василевского и начальника Генерального штаба С.М. Штеменко И.В. Сталину о налете американских самолетов на аэродром Сухая речка в Приморье

8 октября 1950 г.

Товарищу Сталину

Докладываем о налете двух американских самолетов на наш аэродром в Приморье.

Сегодня, 8 октября, в 16 часов 17 минут по местному времени два американских реактивных истребителя типа Шутинг-Стар (F-80), подойдя на бреющем полете со стороны моря к аэродрому 5-го Военно-морского флота Сухая речка, расположенному на берегу моря в 35 км юго-западнее Владивостока и в 100 километрах от советско-корейской границы, обстреляли из пулеметов наши самолеты, находящиеся на этом аэродроме.

В результате обстрела один самолет типа Аэро-Кобра сгорел и шесть самолетов такого же типа повреждено. Человеческих жертв нет.

Дежурное звено самолетов 5[-го] Военно-морского флота типа Аэро-Кобра, поднявшееся через три минуты после сигнала, догнать американские самолеты не смогло.

На аэродроме Сухая речка постоянно базируется дежурное звено истребителей 5[-го] ВМФ, а в момент налета на аэродроме, кроме того, сидел истребительный полк на самолетах Аэро-Кобра 54[-й] Воздушной армии Приморского военного округа, который 7 октября перелетел на этот аэродром с места своего постоянного базирования для участия на корпусных учениях, которые должны проводиться в этом районе, по осеннему плану боевой подготовки.

Вероятнее всего американские самолеты могли произвести этот налет с авианосца, так как данный тип самолета имеет радиус полета около 700 км с подвесными баками и не может достигнуть района Владивостока ни со стороны Японии, ни со стороны Кореи. Самолет вооружен шестью пулеметами калибра 12,7 мм, скорость его около 900 км/час.

Погода в районе Владивостока плохая, сплошная облачность высотой 200 метров, туман.

Василевский

Штеменко

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 832. Л. 13–14.

Заверенная копия. Машинописный текст

Докладная записка главкома ВМФ Н.Г. Кузнецова министру обороны Н.А. Булганину о сбитом американскими истребителями самолете Ил-12 в июле 1953 года — ПРЕДОСТАВЛЕНО РГАСПИ

№ 6. Докладная записка министра иностранных дел СССР А.Я. Вышинского и военно-морского министра СССР Н.Г. Кузнецова И.В. Сталину об усилении разведывательной деятельности американской авиации на Дальнем Востоке

16 июня 1952 г.

Совершенно секретно

Товарищу Сталину И.В.

Докладываем:

В течение пяти месяцев 1952 года разведывательная деятельность американской авиации на Дальнем Востоке значительно возросла.

За пять месяцев 1952 года имели место 42 случая нарушения американскими военными самолетами нашей государственной границы, из них 31 – в районе островов Курильской гряды.

Резко участились полеты американских военных самолетов вдоль советского побережья, на расстоянии 15–20 миль от береговой черты на подходах к заливу Петра Великого, в районах Татарского пролива и южной части острова Сахалин.

За указанный период радиотехническими постами в этих районах было отмечено 87 случаев полетов американских военных самолетов.

Если в 1951 году американские военные самолеты летали в основном в центральной части Японского моря и, как правило, одиночными самолетами, то в первом полугодии 1952 года они летают группами по 2–4 самолета в северо-восточной части Японского моря и в Татарском проливе.

Особенно резко увеличилось количество случаев полетов американских военных самолетов над транспортами и судами Министерства морского флота, Министерства рыбной промышленности и Военно-морского министерства. За пять месяцев 1951 года в Желтом и Японском морях американскими военными самолетами были осмотрены 113 транспортов, за этот же период 1952 года они осмотрели 328 транспортов, только за один май месяц 1952 года американскими самолетами было осмотрено 93 транспорта.

При осмотре транспортов в этом году самолеты снижались до высоты 40–60 метров над уровнем моря, делали над ними круги, пролетали на бреющем полете и в ряде случаев демонстративно пикировали на них.

Таким образом, в 1952 году американцы резко увеличили интенсивность воздушной разведки советского побережья, маршрутов движения транспортов и усилили контроль за режимом наших морских перевозок на Дальнем Востоке[10].

А. Вышинский

Н. Кузнецов

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1318. Л. 165–166.

Копия. Машинописный текст, подписи – автографы А.Я. Вышинского, Н.Г. Кузнецова

№ 7. Докладная записка военного министра СССР А.М. Василевского и начальника Генерального штаба В.Д. Соколовского И.В. Сталину о нарушении американским самолетом государственной границы СССР в районе острова Юрий

8 октября 1952 г.

Сов[ершенно] секретно

Товарищу Сталину

Докладываем:

7 октября с. г. в 15 часов 30 минут по хабаровскому времени в юго-восточной части Малой Курильской гряды двумя истребителями Ла-11 369[-го] истребительного авиаполка воздушной обороны был сбит американский самолет Б-29, нарушивший нашу государственную границу в 12–15 км юго-западнее острова Юрий.

Самолет Б-29 в 14 часов 31 мин. был обнаружен радиотехническим постом в непосредственной близости от нашей государственной границы, в связи с чем с аэродрома Южно-Курильск была поднята дежурная пара истребителей, пилотируемых летчиками старшим лейтенантом Жеряковым и старшим лейтенантом Лесновым.

В 15 часов 29 минут самолет Б-29 нарушил границу и пролетел над территориальными водами СССР в направлении острова Юрий, где в 15 часов 30 минут был атакован нашими истребителями, причем первым открыл огонь самолет-нарушитель.

В результате атаки самолет Б-29 загорелся, упал и затонул в наших территориальных водах, в трех километрах юго-восточнее острова Юрий.

Катерами 114[-го] погранотряда в районе падения самолета подобраны труп без головы с распущенным парашютом, карта острова Хоккайдо и Курильских островов, обрывок неизвестного документа с подписью «Джемс Смит – капитан офицер разведки Вооруженных сил США», четыре бензиновых бака и разорванная надувная лодка.

В одежде трупа найдены документы на имя старшего лейтенанта американской армии Бумкхена Джона Робертсона.

В течение 8 октября с рассвета до полудня американские истребители Ф-84 группами четыре-восемь самолетов патрулировали вдоль нашей государственной границы юго-западнее острова Юрий, а отдельные самолеты из этих групп на больших скоростях трижды нарушали границу и проходили над районом падения сбитого самолета.

Приняты меры по повышению боевой готовности всей системы Сахалино-Курильского приграничного района воздушной обороны.

Василевский

Соколовский

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1318. Л. 182–183.

Копия. Машинописный текст, подписи – автографы А.М. Василевского, В.Д. Соколовского

Схема полета американского самолета Б-29, сбитого советскими истребителями у острова Юрий в октябре 1952 года — ПРЕДОСТАВЛЕНО РГАСПИ

№ 8. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о протесте правительству США в связи с нарушением государственной границы СССР

11 октября 1952 г.

Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 89.

Слушали:

п. 360 – О протесте правительству США в связи с нарушением государственной границы СССР.

Постановили:

Утвердить представленный МИД СССР проект ноты протеста правительству США в связи с нарушением американским военным самолетом государственной границы СССР в районе острова Юрий (прилагается).

Текст ноты опубликовать на следующий день после вручения[11].

Приложение

Нота протеста правительства СССР правительству США

Правительство Союза Советских Социалистических Республик считает необходимым заявить правительству Соединенных Штатов Америки следующее.

По проверенному сообщению компетентных советских органов, 7 октября с. г. около 15 часов 30 минут по владивостокскому времени четырехмоторный бомбардировщик Б-29 с опознавательными знаками США нарушил государственную границу СССР в районе острова Юрий. Поднявшиеся два советских истребителя потребовали от американского бомбардировщика следовать за ними для посадки на ближайший аэродром. Вместо того чтобы выполнить законное требование советских истребителей, самолет-нарушитель открыл по ним огонь. После ответного огня советских истребителей американский бомбардировщик удалился в сторону моря.

Советское правительство заявляет решительный протест против этого нового случая нарушения государственной границы СССР американским военным самолетом и настаивает на том, чтобы правительство США приняло меры к недопущению нарушений американскими самолетами государственной границы СССР.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1096. Л. 75, 159.

Подлинник. Машинописный текст

№ 9. Докладная записка главнокомандующего Военно-морского флота Н.Г. Кузнецова министру обороны СССР Н.А. Булганину о сбитом самолете Ил-12 Тихоокеанского флота

27 июля 1953 г.

Копия

Сов[ершенно] секретно

Министру обороны Союза ССР

маршалу Советского Союза

товарищу Булганину Н.А.

Докладываю:

По донесению командующего Военно-воздушными силами Тихоокеанского флота[12], 27 июля в 6 часов 28 минут по московскому времени четырьмя американскими истребителями был сбит транспортный самолет «Ил-12» Тихоокеанского флота на китайской территории, в 120 км от корейско-китайской границы в районе населенного пункта Хуадянь (130 км юго-западнее Дуньхуа).

Самолет, пилотируемый летчиком капитаном Глиняным, возвращался из Порт-Артура во Владивосток по маршруту через Мукден, Дуньхуа, на высоте 2400 метров.

На самолете находилось 21 человек, из которых 6 человек – экипаж самолета и 15 офицеров и сержантов Военно-воздушных сил Тихоокеанского флота, следовавших во Владивосток по служебным делам и в отпуск.

Представителями китайской администрации на месте происшествия обнаружены сгоревший самолет и три трупа.

По линии Генерального штаба даны указания нашему военному советнику в Китае срочно расследовать и донести обстоятельства происшествия, состояние самолета и экипажа, а также принять меры по оказанию помощи пострадавшим и охране самолета.

Приложение: Список лиц, находившихся на транспортном самолете «Ил-12» Тихоокеанского флота при перелете из Порт-Артура во Владивосток 27 июля 1953 г.

Адмирал флота Н. Кузнецов[13]

Приложение

Сов[ершенно] секретно

Список лиц, находившихся на транспортном самолете «Ил-12» Тихоокеанского флота при перелете из Порт-Артура во Владивосток

27 июля 1953 г.

Экипаж самолета – 6 человек

1. Летчик – капитан Глиняный.
2. Второй летчик – ст[арший] лейтенант Игнаткин.
3. Штурман – капитан Мунин.
4. Борттехник – капитан Головачев.
5. Радист – старшина Коновалов.
6. Бортмеханик – ст[арший] сержант Вилинок.

Офицеры и сержанты Военно-воздушных сил Тихоокеанского флота, следовавшие во Владивосток по служебным делам и в отпуск – 15 чел[овек]

1. Подполковник мед[ицинской] службы Ларионов.
2. Подполковник мед[ицинской] службы Субботовский.
3. Майор мед[ицинской] службы Дробницкий.
4. Капитан тех[нической] службы Волошин.
5. Старший лейтенант Жигулин.
6. Старший лейтенант Фраин.
7. Старший лейтенант Сабинов.
8. Старший лейтенант тех[нической] службы Лазарев.
9. Старший лейтенант Леках.
10. Старший лейтенант Тернов.
11. Техник-лейтенант Тарасов.
12. Старший сержант Савин.
13. Сержант Галиев.
14. Старший сержант Назаров.
15. Сержант Козлов.

Всего 21 человек.

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 832. Л. 15–16.

Заверенная копия. Машинописный текст

 
Публикацию подготовил главный специалист РГАСПИ
Евгений Григорьев

 

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Правда. 1953, 2 августа. С. 3; Правда. 1953, 3 августа. С. 4.

[2] Доронин С. Легкая добыча «двойного аса» Парра // Морской сборник. 2000. № 11. С. 83–84. См. также: Правда. 1953, 2 августа. С. 3.

[3] Холодная война: В 2 т. / Под ред. В.А. Золотарева. Т. 1: Противостояние двух сверхдержав. М., 2014. С. 338–339.

[4] Котлобовский А., Сеидов И. Горячее небо «холодной войны» // Мир авиации. 1995. № 2 (10). С. 19.

[5] Цит. по: Холодная война: В 2 т. / Под ред. В.А. Золотарева. Т. 1… С. 331.

[6] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 44. Л. 43, 100–101.

[7] Имеется в виду соглашение, которое было подписано по результатам московского совещания министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, проходившего 16–26 декабря 1945 г. См.: Правда. 1945, 28 декабря. С. 1–2.

[8] В верхнем правом углу документа имеется помета помощника В.М. Молотова И.И. Лапшова: «В наш архив. 25.VII».

[9] В верхнем правом углу документа имеется помета И.И. Лапшова: «В дело. 25.VII».

[10] К документу приложена схема полетов американской авиации на Дальнем Востоке. РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1318. Л. 167.

[11] Опубликовано в газете «Правда» 13 октября 1952 г.

[12] Командующим ВВС Тихоокеанского флота в указанное время был генерал-лейтенант авиации В.П. Канарев (1907–1965).

[13] В верхней части документа напечатан текст резолюции Н.А. Булганина: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. 28/VII.1953 г.». В Секретариат В.М. Молотова записка поступила 28 июля. Автограф-резолюция В.М. Молотова гласит: «Ознак[омить] т. Громыко». Также на копии, полученной В.М. Молотовым, имеются делопроизводственные пометы И.И. Лапшова: «В дело. 29.VII»; «Копия выслана т. Громыко для ознакомления. 29.VII»; «Сдать в архив. 19.XI». На обороте первого листа документа приводится список лиц, которым были разосланы копии докладной записки Н.Г. Кузнецова; по порядку: Г.М. Маленков (экз. № 1), В.М. Молотов (фамилия подчеркнута), К.Е. Ворошилов, Н.С. Хрущев, Л.М. Каганович, А.И. Микоян, М.З. Сабуров, М.Г. Первухин (экз. № 8).

Не под чуждым небосводом

февраля 24, 2016

Пятьдесят лет назад – 5 марта 1966 года – умерла Анна Ахматова, выдающийся русский поэт ХХ века. Критики часто обвиняли ее в том, что она «заточила себя в будуаре». Сама же Ахматова думала иначе. «Я была тогда с моим народом…» написала она в знаменитом «Реквиеме».

C4251Портрет А.А. Ахматовой. Худ. К.С. Петров-Водкин. 1922

Биография Анны Ахматовой мифологизирована: на основную канву нанизываются воображаемые реплики поэтов и политиков – как в первоклассной эпопее. Анна Андреевна и сама отдавала должное «благоуханным легендам» и байкам, которые называла «пластинками».

«Пахнет гарью…»

Любители (а пуще – любительницы) поэзии увлечены изысканной ахматовской лирикой. Трагические «камерные» строки. О любви Ахматова писала всю жизнь. «Я люблю, но меня не любят; меня любят, но я не люблю – это была главная ее специальность», – заметил Корней Чуковский.

Впрочем, не менее явственно, чем легкое дыхание Любви, она чувствовала тяжелое дыхание Истории. Свой неуютный, пороховой ХХ век Ахматова осмыслила яснее многих. В 1914 году, разделившем время на «до» и «после», она писала:

Пахнет гарью. Четыре недели
Торф сухой по болотам горит.
Даже птицы сегодня не пели,
И осина уже не дрожит.

Стало солнце немилостью Божьей,
Дождик с Пасхи полей не кропил.
Приходил одноногий прохожий
И один на дворе говорил:

«Сроки страшные близятся. Скоро
Станет тесно от свежих могил.
Ждите глада, и труса, и мора,
И затменья небесных светил.

Только нашей земли не разделит
На потеху себе супостат:
Богородица белый расстелет
Над скорбями великими плат».

И таких осмыслений исторической материи в ее стихах немало. Вне исторического контекста понять стихи Ахматовой затруднительно – прежде всего потому, что она сама не существовала и не мыслила себя вне этого контекста. Она жила отнюдь не в мире Пьеро и Коломбин. Это видно по дневниковым записям, в которых рубежными вехами обозначены не только факты, имевшие непосредственное отношение к ее личной судьбе (скажем, постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года), но и Цусима, 9 января 1905 года, убийство Распутина, публикация «ленинского завещания»…

C4257Анна Ахматова в Царском Селе, где прошли ее детские и юношеские годы. 1925 год

«Историю России она изучала по первоисточникам, как профессиональный историк, и, когда говорила, например, о протопопе Аввакуме, о стрелецких женках, о том или другом декабристе, о Нессельроде или Леонтии Дубельте, – казалось, что она знала их лично. Этим она живо напоминала мне Юрия Тынянова и академика Тарле. Диапазон ее познаний был широк. История древней Ассирии, Египта, Монголии была так же досконально изучена ею, как история Рима и Новгорода», – писал Корней Чуковский. Отчасти это комплиментарное преувеличение, но лишь отчасти. Неспроста ее единственный сын стал одним из самых популярных историков.

«Не с теми я, кто бросил землю»

В октябре 1917 года, накануне Октябрьской революции, Ахматова то ли пророчила, то ли рапортовала:

Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства
От русской церкви отлетал,

Когда приневская столица,
Забыв величие свое,
Как опьяневшая блудница,
Не знала, кто берет ее, –

Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край, глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».

Тут главное – ясность формулировок, «мгновенная меткость», как определил Борис Пастернак мастерство Ахматовой. «Дух суровый византийства» – этого не забудешь, однажды прочитав или услышав.

Через все послереволюционные стихи Ахматовой, как это ни банально звучит, проходит тема ее привязанности к Отечеству. Она не раз отклоняет соблазн побега «от революции». «Не с теми я, кто бросил землю», – скажет Ахматова в начале 1920-х. «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был», – напишет гораздо позже, в роковые для нее годы.

Нездешние цветы

И это притом, что в советскую реальность Ахматова врастала без воодушевления и энтузиазма. Несла крест, но не «большевела», не изменяла старорежимным замашкам. Основные мотивы ее стихов оказались чужды новому времени – особенно в 1920-е годы.

Невозможно представить себе Ахматову, призывающую к активизации социалистического строительства, воспевающую героику труда. Она не писала сюжетных «многонаселенных» стихов и, по мнению критиков, «заточила себя в будуаре». Литература в те годы не пребывала в забвении, но власть, а в значительной степени и общество относились к словесности утилитарно, в ракурсе пользы, направленной на достижение великих целей.

S0243zПоэт Алексей Сурков, неизменный почитатель таланта Ахматовой, в редакции газеты «Правда». 1942 год

Ахматова не верила в Маркса, не восхищалась строительством нового мира и воспитанием коммунистического человека, а ведь многие в то время служили революционным идеалам искренне и даже исступленно. В 1923-м Ахматову комплиментарной статьей поддержала Александра Коллонтай: она была убеждена, что автор «Вечера» борется за равенство с мужчинами в поэзии. Но даже Коллонтай – члена ЦК – одернули. Уже тогда Ахматова могла бы грустно сказать: «Мне к лицу стало всюду отсутствовать».

Ее стихи воспринимались как нездешние цветы, и этого было достаточно, чтобы надолго оказаться вне «большой литературы».

Только в конце 1930-х годов Ахматова вернулась на страницы журналов. К тому моменту для многих ценителей поэзии она стала мифом, призраком минувших лет, и все же ее не забывали и любили. У нее еще в начале 1910-х сложилось громкое литературное имя, и отсвету того раннего успеха не суждено было растаять никогда.

«Бедная женщина, раздавленная славой!» – воскликнул Чуковский в своем беспощадном дневнике. Но слава, даже вчерашняя, для поэта все-таки предпочтительнее безвестности.

Кокетливый возглас Ахматовой: «Я научила женщин говорить!» – был преувеличением лишь в некоторой степени. Молодые поэтессы (даже левацкого направления) относились к ней с интересом и почтением, для них она не стала тенью прошлого. «Она была прекрасная и великолепная и впечатление производила ошеломляющее. У меня сперло дыхание, и я почти ничего не помню о нашей первой встрече, помню только ее одну», – рассказывала Маргарита Алигер об их встрече в 1940 году. Алигер – поэтесса советской темы, советской судьбы, но разве Ахматова была ей чужда?

Зачитывалась стихами Ахматовой и дочь вождя. «С юности я люблю точность слов у Ахматовой («настоящую нежность не спутаешь ни с чем, и она тиха…» – как можно сказать точнее?!)», – писала Светлана Аллилуева уже после смерти отца.

Другое дело – критик Виктор Перцов, на протяжении многих лет следивший за творчеством Ахматовой. «У языка современности нет общих корней с тем, на котором говорит Ахматова, новые живые люди остаются и останутся холодными и бессердечными к стенаниям женщины, запоздавшей родиться или не сумевшей вовремя умереть, да и самое ее горькое страдание сочтут непонятной прихотью», – утверждал он в одной из своих статей.

«Хотелось бы всех поименно назвать»

Цикл стихотворений о репрессиях 1930-х годов, написанный Ахматовой от лица пострадавших, по эту сторону страдания, позже был переработан ею в поэму – знаменитый «Реквием», опубликованный в СССР лишь много лет спустя после ее смерти, в 1987 году…

Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

Как и все у Ахматовой, «Реквием» во многом автобиографичен: «В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде».

Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать.

Для них соткала я широкий покров
Из бедных, у них же подслушанных слов.

О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде,
И если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ,

Пусть так же они поминают меня
В канун моего погребального дня.

Эти стихи Ахматова держала в тайне – и надежная конспирация ее не подвела. Сталин, к счастью, не прочитал ее проклятий в свой адрес, про то, как «безвинная корчилась Русь», иначе вряд ли она пережила бы 1930-е…

В это время в советской культуре утвердился «классический канон». Отныне сатирики должны были творить в стиле Гоголя и Щедрина, романисты усердно оглядывались на Льва Толстого, а поэты учились у Пушкина. Авангардизм, который еще недавно считался истинно советским направлением в искусстве, впал в немилость. Ахматову в литературном мире признавали хранительницей пушкинских традиций, что, казалось бы, сулило рост ее акциям.

Правда, поэтика Ахматовой была связана не только с Золотым, но и с Серебряным веком. Ей не хватало пушкинского жизнелюбия. Печальная мистика, панихидный распев – все это проявилось уже в первой книге «Вечер» (1912), а затем к литературным впечатлениям добавились личные трагедии…

Словом, большевистской боевитости от нее резонно не ожидали, но поэтическое мастерство оценивали высоко. 5 января 1940 года Ахматову торжественно приняли в Союз писателей. Доклад о ее творчестве сделал поэт и переводчик Михаил Лозинский. Он говорил, что «стихи Ахматовой будут жить, пока существует русский язык, а потом их будут собирать по крупицам, как строки Катулла»… Конечно, ни Цветаевой, ни Мандельштаму не довелось в официальной обстановке услышать подобные комплименты в свой адрес. Из Москвы Ахматовой прислали единовременную выплату – 3000 рублей, повысили пенсию до 750 рублей, начались ходатайства о предоставлении ей квартиры.

«Час мужества пробил на наших часах»

Новая веха – лето 1941-го. Ахматову привлекают к тыловой литературной работе. Не все ее строки о войне поэтически совершенны: она слагала их все-таки в расчете на публикацию в идеологизированной и пропагандистской прессе. Саморедактура опресняет стихи, да и жанр героики не был для Ахматовой коронным. Но реквием – это ее тема, а трагедия блокады прошла через сердце. Первые блокадные недели Ахматова провела в Ленинграде, выступала по радио наравне с другими признанными писателями, музыкантами, учеными великого города. И в эвакуации она повторяла его имя – имя любимого города:

Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?

Не шумите вокруг – он дышит,
Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: «Хлеба!» –
До седьмого доходят неба…

8 марта 1942 года на страницах главной партийной газеты «Правда» было напечатано ахматовское «Мужество»:

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.

Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Разве можно было представить себе Ахматову автором «Правды» в 1930-е годы? «Было бы странно назвать Ахматову военным поэтом, но преобладание грозовых начал в атмосфере века сообщило ее творчеству налет гражданской значительности». Красиво сказал Борис Пастернак, быть может, даже слишком красиво, но по существу – точно.

Y1318Статуя «Ночь» в Летнем саду в Санкт-Петербурге: ей Анна Ахматова посвятила стихотворение 1942 года

«Помню, как читал я это стихотворение в Колонном зале Дома союзов, во время воздушной тревоги, людям прифронтовой Москвы и какими долго не смолкающими аплодисментами ответила на эти строки строгая, на две трети солдатская аудитория того незабываемого литературного вечера», – вспоминал поэт Алексей Сурков, неизменный почитатель таланта Ахматовой. Между тем она сама к своим «политическим» стихам всегда относилась пренебрежительно – как к вынужденной барщине. Из ее сочинений военной поры выделяется пронзительное стихотворение 1942 года, посвященное статуе Летнего сада, которую спасали от бомбежки, – по-ахматовски таинственное.

Ноченька!
В звездном покрывале,
В траурных маках, с бессонной совой…
Доченька!
Как мы тебя укрывали
Свежей садовой землей.
Пусты теперь Дионисовы чаши,
Заплаканы взоры любви…
Это проходят над городом нашим
Страшные сестры твои.

Как бы то ни было, за годы войны у Ахматовой набралось гораздо больше публикаций и выступлений, чем за предшествующие двадцать с лишним советских лет. Присужденная ей медаль «За оборону Ленинграда» – тоже знак государственного признания. Но беда была не за горами.

«Наша монахиня еще и шпионов принимает!»

Ахматова была убеждена, что эта встреча перевернула ее судьбу. А также судьбы русской литературы, да и всего человечества. Даже истоки холодной войны она видела не в фултонской речи Уинстона Черчилля, а в собственной «фонтанной» беседе с Исайей Берлиным, филологом, переводчиком, политологом и прочая, косвенное участие в которой принял и Рэндольф Черчилль – сын знаменитого британского премьера. Тут, конечно, не обошлось без поэтического эгоцентризма и преувеличений. Впрочем, для Ахматовой эта встреча и впрямь стала эпохальной…

В ноябре 1945 года в израненном Ленинграде оказался Исайя Берлин – молодой британский дипломат. Критик Владимир Орлов (не последний человек в Союзе писателей) 16 ноября сообщил Ахматовой, что английский гость хотел бы с ней познакомиться. В тот же день Берлин впервые посетил ее. А назавтра явился вторично – и их рандеву продлилось несколько часов, почти до рассвета.

В разговоре с ним острых политических углов Ахматова избегала, беседа текла то печально, то иронично. Говорили о литературе, о музыке. Вдруг с улицы ахматовского собеседника окликнул Рэндольф Черчилль – тот, по словам самого Берлина, прибыл в Ленинград как сотрудник американской газеты и, узнав, что здесь находится знакомый по Оксфорду, отправился на его поиски.

СТИХАМИ АХМАТОВОЙ ЗАЧИТЫВАЛАСЬ ДОЧЬ СТАЛИНА. «С юности я люблю точность слов у Ахматовой («настоящую нежность не спутаешь ни с чем, и она тиха…» – как можно сказать точнее?!)», – писала Светлана Аллилуева уже после смерти отца

«Последствия этой встречи были гораздо серьезнее, чем можно было ожидать, – писал много позже в воспоминаниях Исайя Берлин. – Думаю, что я был для нее первым гостем из-за железного занавеса, говорившим на ее языке и доставившим ей новости, от которых она была отрезана в течение многих лет. Ее ум, критический взгляд, ироничный юмор существовали бок о бок с драматичным, подчас склонным к фантазиям и пророческим видениям восприятием действительности. Возможно, она увидела во мне рокового провозвестника конца мира, и эта трагическая весть о будущем глубоко ее потрясла и вызвала новый всплеск творческой энергии».

Имел ли Берлин, в то время второй секретарь британского посольства в СССР, отношение к спецслужбам? В этом не приходится сомневаться. Хотя бы потому, что он слишком категорично открещивался от своих связей с политической разведкой. Предпочитал ореол тайны. Кроме того, он был идейным врагом «красной империи», и не только потому, что к Октябрю у семейства Берлин имелись личные счеты.

Исайя Берлин – теоретик либерализма; его, оксфордского профессора, через 10 лет после «ахматовского дела» королева возвела в рыцарское достоинство. Словом, фигура в любом случае загадочная, и дружба с этим человеком в глазах советских властей не могла не выглядеть подозрительно. «А наша монахиня еще и шпионов принимает!» – эта приписываемая Сталину реплика отчасти отражает подтекст той встречи. Вероятно, на Лубянке и в Кремле читали доклад Берлина о положении писателей в СССР, который он написал для британского правительства.

C1469Исайя Берлин – английский филолог, переводчик, политолог, встреча с которым в 1945 году, по мнению Анны Ахматовой, перевернула ее судьбу

В апреле 1946 года в Москве состоялись поэтические чтения с участием Ахматовой. Поэт Давид Самойлов вспоминал:

«Впервые я увидел ее на послевоенном вечере в Колонном зале. И не очень разглядел из последнего ряда. В памяти только классическая белая шаль и низковатый медленный голос. А что читала – не помню. На этом вечере председательствовал Сурков, выступало множество поэтов».

Ахматову тогда приветствовали восторженно – почти как вождя на каком-нибудь партсъезде. По легенде, Сталин, узнав об этом, спросил с неудовольствием:

«Кто организовал вставание?»

Но, скорее всего, это фантазия самой Ахматовой, которая так часто пересказывала фразы и даже мысли Сталина, что возникало ощущение, будто она располагала соглядатаями в окружении главы государства.

И все же кураторы идеологии отметили, что Ахматову в зале бывшего Благородного собрания публика принимала не по чину восторженно. Скромнее надо быть. Наступало время очередного «завинчивания гаек». Писателей (и остальных потенциальных властителей дум) выстраивали под флагами политической мобилизации. Начиналась холодная война.

«Пусть печатается в другом месте!»

Узел затягивался. 9 августа на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) с пристрастием обсуждали журналы «Звезда» и «Ленинград». Ответ перед Сталиным держал секретарь Ленинградского отделения Союза писателей Александр Прокофьев. Личность и творчество Ахматовой впервые подверглись критике на таком уровне.

«ПРОКОФЬЕВ. Относительно стихов. Я считаю, что не является большим грехом, что были опубликованы стихи Анны Ахматовой. Эта поэтесса с небольшим голосом, и разговоры о грусти, они присущи и советскому человеку.

СТАЛИН. Анна Ахматова, кроме того, что у нее есть старое имя, что еще можно найти у нее?

ПРОКОФЬЕВ. В сочинениях послевоенного периода можно найти ряд хороших стихов. Это стихотворение «Первая дальнобойная» о Ленинграде.

СТАЛИН. 1–2–3 стихотворения – и обчелся, больше нет.

ПРОКОФЬЕВ. Стихов на актуальную тему мало, но она поэтесса со старыми устоями, уже утвердившимися мнениями и уже не сможет, Иосиф Виссарионович, дать что-то новое.

СТАЛИН. Тогда пусть печатается в другом месте где-либо, почему в «Звезде»?

ПРОКОФЬЕВ. Должен сказать, что то, что мы отвергли в «Звезде», печаталось в «Знамени».

СТАЛИН. Мы и до «Знамени» доберемся, доберемся до всех».

Механика интриги была проста. Противникам набиравшего силу секретаря ЦК Андрея Жданова (главным в этой команде считался Георгий Маленков) удалось настроить Сталина против литературных изданий «Звезда» и «Ленинград», выходивших в прежней столице. Они надеялись начать идеологическую кампанию против крамольного Ленинграда и влиятельных политиков, в разные годы работавших в Смольном. И прежде всего против собственно Жданова, ведь именно при нем Ахматову начали публиковать в журналах, ставших теперь неугодными…

!!ЕПортрет А.А. Жданова. Худ. В.П. Ефанов. 1948. Секретарь ЦК Андрей Жданов назвал поэзию Ахматовой «поэзией взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной»

Жданов бросился на защиту партийного руководства Ленинграда и постарался захватить инициативу в «журнальном деле». Это ему удалось. Он стал автором знаменитого постановления «О журналах «Звезда» и «Ленинград»», с которого и развернулась кампания по ужесточению литературной политики. А через несколько дней он же метал громы и молнии на собрании партийного и писательского актива Ленинграда.

Главный партийный идеолог с демосфеновской яростью накинулся на Зощенко и Ахматову, чтобы отвести огонь от своих выдвиженцев – Алексея Кузнецова, Петра Попкова и прочих. Говорил взвинченно, безапелляционно. Тут не эстетика, а большая политика правила бал.

«До убожества ограничен диапазон ее поэзии – поэзии взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной. Основное у нее – это любовно-эротические мотивы, переплетенные с мотивами грусти, тоски, смерти, мистики, обреченности. Чувство обреченности – чувство, понятное для общественного сознания вымирающей группы, мрачные тона предсмертной безнадежности, мистические переживания пополам с эротикой – таков духовный мир Ахматовой, одного из осколков безвозвратно канувшего в вечность мира старой дворянской культуры, «добрых старых екатерининских времен».

Mikhail Zoshchenko, 1957Писатель Михаил Зощенко. 1957 год. Постановление «О журналах «Звезда» и «Ленинград»» отстранило Ахматову и Зощенко на обочину литературной жизни. Хотя многим казалось, что их дни сочтены — Фото Александра Лесса /Фотохроника ТАСС

Не то монахиня, не то блудница, а вернее, блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой». «Не то монахиня, не то блудница» – это формула из статьи Бориса Эйхенбаума, которую Жданов, вероятно, вычитал в «Литературной энциклопедии».

С трибуны вся эта «критика» звучала грубо и напористо.

Секретарь ЦК добился тактической победы: его товарищей в связи с литературным скандалом не вспоминали (их еще разгромят, после смерти самого оратора в 1948-м). А пока под удар подставили пожилых литераторов.

«И дважды Сталиным спасенный Ленинград»

Августовское постановление 1946 года на несколько лет стало директивным для культурной политики. Что пришлось изведать Ахматовой? Исключение из Союза писателей, закрытые двери издательств, разгромные отзывы. В конце августа вышел приказ:

«Приостановить производство и распространение следующих книг: Ахматова А.А. Стихотворения. 1909–1945 гг. Гослитиздат. Ленинград, 1946. 340 стр. Тир. 10 000 экз. Ее же. Избранные стихи 1910–1946 гг. Издательство «Правда». Москва, 1946. 48 стр. Тир. 100 000 экз.».

В кои-то веки хлопотами Алексея Суркова почти удалось пробиться к массовым тиражам – и все прахом.

Разве что в контрреволюционных действиях Ахматову не обвиняли. К счастью, о Крестах речь не шла, хотя некоторые коллеги уже поглядывали на Ахматову и Михаила Зощенко, также подвергшегося критике в постановлении, как на смертников. Но их просто отстранили на обочину литературной жизни. В беде познаются настоящие друзья, и они бескорыстно помогали Ахматовой.

Для нее подпольно находили литературную работу, Сурков и Пастернак устраивали «монахине» субсидии и поездки в дома отдыха. Правда, тот же Сурков был вынужден в печати поддержать ждановское постановление: к нему, как к редактору рассыпанного правдинского сборника Ахматовой, тоже приглядывались кураторы… Хорошо, что не всплыли из глубин взрывоопасные строки будущего «Реквиема» или, например, такие шутливые стихи на мотив «Подблюдных песен» Кондратия Рылеева и Александра Бестужева:

Где Ягода-злодей
Не гонял бы людей
К стенке,
А Алешка Толстой
Не снимал бы густой
Пенки.

Однако последствия постановления оказались несколько мягче, чем можно было предположить по опыту 1930-х годов. Зощенко через несколько месяцев вернулся в литературу, стал мало-помалу публиковаться под собственной фамилией. Но в Союз писателей его не принимали. Имя Ахматовой несколько лет мелькало только в критических статьях. По предложению профессора Георгия Макогоненко она перевела с французского письма А.Н. Радищева для академического издания. Ощутимый гонорар пришелся кстати, но фамилию переводчицы в последний момент из верстки все же убрали.

Ну а потом в очередной раз арестовали сына Ахматовой Льва Гумилева – вскоре после защиты им кандидатской диссертации «Политическая история первого тюркского каганата». Она отправила письмо Сталину, просила за сына. И как ни странно, на этой волне вернулась в литературу. Ахматова начала писать идеологически выверенные стихи. Одическая интонация не давалась ей, с непривычки получалось кургузо – пожалуй, хуже, чем у переводчиков стихов и песен Джамбула. Слишком риторично, громоздко:

Ликует вся страна в лучах зари
янтарной,

И радости чистейшей нет преград,-

И древний Самарканд, и Мурманск
заполярный,

И дважды Сталиным спасенный
Ленинград.

Вскоре у нее сложился цикл «Слава миру» – не только про Сталина, но и про полярников, про пионерлагеря. Стихотворения из него публиковали в «Огоньке» в течение 1950 года. Эмигрантская пресса кривилась: «Анна Ахматова, 33 года по мере своих сил боровшаяся за свободу своего творчества, сдалась на милость победителя» (парижская газета «Русская мысль»). А советская почтительно объявила, что Ахматова включилась в борьбу за мир.

C4262Лагерная фотография Льва Гумилева. 1953 год

После смерти Сталина она постаралась забыть об этих стихах, и в 1960-х в дневнике Лидии Чуковской, помощницы Ахматовой на протяжении многих лет, появилась запись: «Оказывается, Сурков просил вставить в новую книгу непременно что-нибудь из цикла «Слава миру». «Не о Сталине, конечно, Анна Андреевна, но чтобы не было с вашей стороны демонстративного отказа от этого цикла». <…> Теперь она просит выбрать из этой стряпни «стихи поприличней»». Но в 1950 году «Слава миру» была для нее спасением.

Тогда ей снова помог Алексей Сурков. 7 октября 1950 года партгруппа правления Союза писателей решила: «Рекомендовать Президиуму ССП СССР восстановить Анну Ахматову в правах члена Союза советских писателей». В черновиках к протоколу заседания секретариата сохранилась ремарка председательствовавшего Суркова:

«А.А. Фадеев мне звонил и сказал, что он консультировался в соответствующих органах и ему сказали, что это надо сделать». С каким торжеством Сурков произносил эти слова!

«Хрущевка»

Ахматова заметила: «Когда человек умирает, изменяются его портреты». Иногда такое случается и при жизни. В 1950-е для величественно старевшей королевы русской поэзии закончились суровые времена.

В 1953-м вышел в свет солидный том Виктора Гюго с трагедией «Марион Делорм» в переводе Ахматовой. Ощутимый гонорар позволил ей выбраться из нужды. Молодой актер Алексей Баталов – сын ближайшей подруги Ахматовой, актрисы Нины Ольшевской, заядлый автомобилист – получил в подарок от Анны Андреевны подержанный «Москвич-401», который тут же нарекли «Аннушкой». Баталов с удовольствием исполнял роль персонального водителя Ахматовой. В Москве она неизменно, всегда останавливалась на Ордынке, у Ардовых – Баталовых.

C4259Анна Ахматова на церемонии вручения международной литературной премии «Этна-Таормина». Катания, Италия. 1964 год

Однако лишь в 1956-м из лагеря вернулся в Ленинград Лев Гумилев. Ахматова связывала спасение сына с ХХ съездом, с деятельностью Хрущева. «Я – хрущевка», «Я состою в партии Хрущева» – так веско говаривала она с тех пор, хотя вообще-то нечасто оперировала сугубо газетным наречием.

Под старость судьба стала милосерднее к «трагической поэтессе». Ни публикация «Реквиема» на Западе в 1963 году, ни суд над «тунеядцем» Иосифом Бродским в 1964-м не повредили ее репутации в глазах литературных властей, хотя тогда и за меньшие «прегрешения» можно было стать нежелательной персоной для издательств и журналов.

В январском номере «Нового мира» за 1965 год вышла подборка стихотворений Ахматовой. Там же – сообщение о вручении ей международной литературной премии «Этна-Таормина». Признание! Никто не препятствовал ее поездке на родину Данте. Более того, Ахматову избрали членом правления Ленинградского отделения Союза писателей и делегатом на съезд писателей РСФСР. Опубликованы интервью с ней в «Литературной газете», в «Вопросах литературы» и в ленинградской газете «Смена». Появилась Ахматова и в телеэфире.

Anna Akhmatova, 1964Анна Ахматова. Комарово. 1964 год — Фото Б.Виленкина (Фотохроника ТАСС)

Доктор honoris causa

В 1965 году Ахматова приняла предложение Оксфордского университета о присвоении ей звания доктора филологических наук honoris causa. Благодушное писательское «партийное бюро и местный комитет рекомендовали Ахматову для поездки в Англию по командировке Союза писателей СССР» вместе с помощницей. В июне она побывала в Великобритании, а на обратном пути провела три дня в Париже.

Говоря об Италии, Англии и Франции, Ахматова неизменно добавляла, что поэзия там мало кому интересна, а вот у нас поэт находится на гребне волны, даже если его уничтожают. У нас стихи переписывают от руки, заучивают, годами хранят в тайне – как «Реквием». За сокровенные строки могут вознести до небес и бросить в застенки. Опасное призвание, зато первостепенное – именно так воспринимала Ахматова свое служение. И оставалась «не под чуждым небосводом».

На мартовском писательском съезде фотографы ловили ее в президиуме и в кулуарах. После Ахматова любила сопровождать демонстрацию газеты с собственным портретом замечательным конферансом: «Это не Фурцева, это я». В августе была подписана в печать ее главная книга – «Бег времени», суперобложку которой украсил известный теперь всем рисунок Амедео Модильяни из так называемой «ахматовской серии», выполненной художником в Париже в 1911 году. Исправно выходили ее переводы, новая подборка появилась в популярнейшем журнале «Юность». Она должна была снова ехать в Париж, но уже в ноябре болезнь заставила ее отказаться от поездки…

1Обложка последнего прижизненного сборника стихотворений Анны Ахматовой, вышедшего в 1965 году. В оформлении использован рисунок Амедео Модильяни

Официальная критика научилась оправдывать даже трагическое мироощущение Ахматовой. «Слыша в пооктябрьском творчестве поэтессы только [выделено мной. – А. З.] эти отзвуки, зарубежные «ходатаи по делам русской литературы» пытаются убедить читателей своих нечистоплотных «штудий» в том, что Ахматова была и осталась до последнего дня своей жизни внутренней эмигранткой, враждебной обществу, в котором протекала большая половина ее жизни», – писал Сурков в предисловии к ахматовскому сборнику в Большой серии «Библиотека поэта» 1977 года, уже после смерти «Царскосельской музы». Отгремели «классовые бои», и в ансамбле советской культуры понадобился ее голос.

Что могло быть дальше – Государственная премия? Или даже Нобелевская? (Известно, что Ахматова была одним из номинантов 1965 года, но Нобелевку в итоге получил Михаил Шолохов.) Вместо премий и чествований ей выпали кремлевская больница, санаторий в Домодедове и последняя кардиограмма.

Отпевали Ахматову в истинно петербургском Никольском морском соборе – кого еще из официально признанных советских поэтов отпевали в храме? А на ее могиле в Комарове, по завещанию Анны Андреевны, установили деревянный крест…

Арсений Замостьянов

Что почитать?

knigi

Черных В.А. Летопись жизни и творчества Анны Ахматовой. Ч. 1–3. М., 1996–2001
Коваленко С.А. Анна Ахматова. М., 2009 (серия «ЖЗЛ»)

Горький, Бедный и Приблудный

февраля 24, 2016

Пройдемся по московским улицам, получившим названия в честь писателей XX века…

Stitched PanoramaПамятник Владимиру Маяковскому на Триумфальной площади в Москве

Прямо беда с этими советскими писателями, уж такие взяли себе псевдонимы: Горький, Бедный, Приблудный, Голодный. А был еще и Пришелец (вдобавок к имевшемуся уже Скитальцу). Вот и называй в их честь улицы! Между тем истинные имена литераторов не менее запоминающиеся и порой куда более самобытные: Алексей Пешков, Ефим Придворов, Яков Овчаренко, Михаил Эпштейн, Антон Ходаков… Мода писать и жить под псевдонимом так массово заявила о себе именно в ХХ веке. И как это Пушкин с Толстым обходились настоящими фамилиями – непонятно.

После 1917 года возникла еще одна тенденция – называть именами писателей улицы и площади, причем не только после их смерти, но и при жизни, как это произошло, например, в случае с Горьким и Серафимовичем (он же Попов).

«Черная металлургия»

13 мая 1956 года в Переделкине застрелился Александр Фадеев. Его литературная карьера к тому времени потерпела полный крах: роман «Черная металлургия», начатый им по заданию Сталина, после смерти вождя оказался никому не нужен, как, собственно, и сам Фадеев. В 1954 году на Втором Всесоюзном съезде писателей вместо него руководителем Союза писателей СССР избрали Алексея Суркова (автора «В землянке»), а затем случилось и вовсе нечто ужасное: на ХХ съезде партии его «понизили» – из членов ЦК перевели в кандидаты. «Положение отставного литературного маршала стало для него лютым мучением», – вспоминал Корней Чуковский.

Александр Фадеев

Фадеев сидел на своей даче и пил, как он это часто делал и в более светлые для него годы. Хотя Илья Эренбург утверждал, что Александр Александрович «за последний, предсмертный месяц не выпил ни рюмки»… Так или иначе, но в тот майский день поэта не стало. Никого не было рядом – только фотография Сталина да револьвер на полу.

Борис Пастернак не смолчал, сочинил стихи «Культ личности забрызган грязью…», в которых были такие строки:

И культ злоречья и мещанства
Еще по-прежнему в чести,
Так что стреляются от пьянства,
Не в силах этого снести.

Учитывая содержание предсмертного письма Фадеева, в котором он смело осудил «самоуверенно-невежественное руководство партии», приходится лишь удивляться, что тогдашний первый секретарь ЦК Никита Хрущев приказал похоронить его по высшему рангу.

Площадь Старых Триумфальных ворот в конце 1920-х – начале 1930-х годов. В 1935 году ее переименовали в память о поэте Владимире Маяковском

Зато родню писателя не пожалели: так, из официального сообщения о смерти Фадеева советские люди узнали о его тяжелом алкоголизме, приведшем к гибели. И переименовывать улицу в честь автора романов «Разгром» и «Молодая гвардия» Хрущев наотрез отказался – это произойдет только в 1967 году, когда 5-я Тверская-Ямская станет улицей Фадеева.

«Ни души не шагает рядом…»

А вот имя Владимира Маяковского, также (еще в 1930-м), по словам Владимира Высоцкого, «легшего виском на дуло», появилось на карте Москвы всего через пять лет после его гибели. В 1935 году площадь Старых Триумфальных ворот и Гендриков переулок получили названия в память о Маяковском, провозглашенном «великим пролетарским поэтом». Это переименование означало официальное, пусть и посмертное, признание Маяковского властью, возведение его в классики советской литературы.

Отныне на фасадах типовых средних школ его барельеф занял место по соседству с образами Пушкина, Толстого и Горького. Однако был ли автор «Облака в штанах» пролетарским поэтом – это еще вопрос; более того, когда в 1925 году те самые пролетарские литераторы обозвали его «попутчиком», он им в стихах ответил так: «Но кому я, к черту, попутчик! Ни души не шагает рядом».

Дом на набережной, построенный по проекту Бориса Иофана, стали так называть после выхода в свет одноименного романа Юрия Трифонова

Все это не помешало в 1958 году установить на площади Маяковского памятник «виднейшему советскому поэту, певцу Октябрьской революции и Страны Советов». В 1992-м этой площади будет возвращено старое название (немного измененное, теперь она именуется Триумфальной), и в столице сегодня остался лишь переулок Маяковского на Таганке, где поэт когда-то жил, да еще улица его имени в поселке Толстопальцево, вошедшем в состав Москвы в 1984 году.

Формированию культа поэта способствовала поэма «Маяковский начинается», которую в 1940 году написал его былой соратник по футуризму Николай Асеев, удостоенный за это произведение Сталинской премии первой степени. И именно к сталинскому лауреату обратилась Марина Цветаева за советом, соглашаться ли ей на предложение НКВД о сотрудничестве (то есть о доносительстве).

Поэт сказал, что такие вещи каждый должен решать для себя сам, что это дело совести и гражданской сознательности всякого советского человека. Во время войны Асеев оказался в Чистополе, куда летом 1941 года была эвакуирована большая группа писателей и куда за несколько дней до смерти приезжала к нему из Елабуги Цветаева. К нему обращено и одно из последних писем Марины Ивановны – с просьбой позаботиться о ее сыне Муре: «Не оставляйте его никогда. Была бы без ума счастлива, если бы он жил у Вас…»

В 1966 году в честь Асеева назвали улицу у станции метро «Сокол».

«Кавалерист слова»

А вот кто действительно был пролетарским поэтом, так это Демьян Бедный, гордившийся своей близостью к власти: долгое время он даже жил в Кремле. Еще Лев Троцкий назвал Бедного «большевиком поэтического рода оружия» и «метким стрелком по врагам трудящихся, доблестным кавалеристом слова». Впрочем, впоследствии, как известно, внимания со стороны Троцкого никому не прощали.

К тому же поэт-агитатор, сочинявший стихи-штампы и ходульные басни на любые политически актуальные темы, внезапно оступился: в очередных фельетонах он, как говорилось в постановлении Секретариата ЦК ВКП(б) от 6 декабря 1930 года, стал допускать «фальшивые нотки, выразившиеся в огульном охаивании «России» и «русского»».

Все пошло у «товарища Демьяна» наперекосяк. В желании вновь заслужить сталинскую милость он стал писать еще более, как выяснилось, опасные вещи, например басню «Пощады нет!», в которой под видом пьянствующих Левки и Гришки поэт вывел Каменева и Зиновьева, занятых обсуждением смерти Кирова и замышляющих новое убийство – Сталина. Всю эту дребедень напечатала «Правда» 21 февраля 1936 года, после чего Демьяну вновь «настучали по башке». Дальше – больше. Он сочинил либретто для оперы-фарса «Богатыри», после просмотра которой в Камерном театре Вячеслав Молотов обвинил Бедного в очернении героев русского былинного эпоса и издевательстве над… Крещением Руси. Наконец, басню «Борись или умирай» 1937 года Сталин и вовсе обозвал «литературным хламом».

Демьян Бедный (Ефим Придворов)

Дальше события развивались так: в 1938-м Демьяну запретили что-либо печатать, а заодно выгнали из партии и из Союза писателей. Он стал «диссидентом». Хладнокровия, чтобы, скажем, застрелиться, ему не хватило. Преобладало чувство страха: в ожидании ареста он сжег весь свой архив. Жить Демьяну было не на что – только на деньги от продажи книг из личной библиотеки.

И неизвестно, как сложилась бы его судьба, если бы не война. В 1941 году – после слезных просьб – ему вновь дозволили публиковаться, но понемногу, в основном это были стихотворные подписи к карикатурам Кукрыниксов и тексты песен. В 1945 году, вскоре после Победы, он умер, а в год смерти Фадеева его восстановили в КПСС – посмертно.

Об окончательной реабилитации «присяжного фельетониста большевистской прессы» (как он сам себя называл) свидетельствовало появление в 1961 году улицы Демьяна Бедного на северо-западе Москвы.

Образ комиссарши

К когорте недоучившихся революционных поэтов принадлежал и Филипп Шкулёв – улица рядом с железнодорожной станцией Люблино (бывшая 4-я улица поселка Текстильщики) была названа в его честь в 1978 году. То, что для ее переименования выбрали настоящую фамилию поэта, вполне логично, ибо писал он под псевдонимами Змей Горыныч и Фиша Пастушок.

Яркий представитель так называемой одесской литературной школы Эдуард Багрицкий (он же Дзюбин) умер в 1934 году – улица, носящая с 1961 года его имя, находится в Можайском районе (до включения города Кунцево в состав Москвы это были две улицы – Жданова и Пионерская). Еще в 1929 году Багрицкий сочинил своеобразный девиз наступающей эпохи, «поджидающего века»: «Но если он скажет: «Солги», – солги. Но если он скажет: «Убей», – убей».

Из той же эпохи и Всеволод Вишневский – «его» улица (с 1961 года) находится в Тимирязевском районе. Дворянин Вишневский рано окунулся в революционную борьбу и, надев морской китель в юности, проходил в нем всю жизнь. Когда-то по телевизору бесконечно повторяли фильм по его сценарию «Мы из Кронштадта», а с театральных сцен страны не сходила его пьеса «Оптимистическая трагедия».

Vsevolod Vishnevsky, 1948Всеволод Вишневский — Репродукция Фотохроники ТАСС

Прообразом комиссарши, с пистолетом в руке вопрошавшей обалдевших мужиков в тельняшках: «Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?», послужила Лариса Рейснер, с которой автор пьесы столкнулся на одном из кораблей Волжской флотилии осенью 1918 года. Персонаж, надо сказать, получился нетривиальный. Женщина, берущая на себя сугубо мужские обязанности, во все времена привлекала внимание поэтов и писателей.

Из всей советской драматургии 1920–1930-х, может быть, только один этот образ и останется через много лет. И не потому ли в течение 70 лет коммунисты не допускали женщин к управлению партией и страной, что такой вот символ готовой постоять за себя дамы с пистолетом уже сам по себе пугал престарелых советских вождей?

В самом центре столицы сегодня возвышается серая громада знаменитого Дома на набережной (жилой комплекс ЦИК–СНК СССР, архитектор Борис Иофан), в несколько рядов, подобно колумбарию, покрытого мемориальными досками. Здание числится по адресу: улица Серафимовича, дом 2. В честь советского писателя номер два – после Горького, который был первым, – эта улица получила название в 1933 году.

Всехсвятскую переименовали к 70-летию автора «Железного потока» – уж очень широко известен стал этот роман Александра Серафимовича, написанный в 1924 году. Улицу выбрали не случайно: здесь писатель жил. Кстати, тогда же на карте СССР появился населенный пункт Серафимович (ныне город в Волгоградской области). А ведь какое милое сердцу название носила улица ранее – по храму Всех Святых, что когда-то стоял на левом берегу Москвы-реки!

Дом же № 2 по улице Серафимовича прославил другой писатель, Юрий Трифонов, нашумевшим в свое время романом «Дом на набережной».

Имени нобелевского лауреата

Непростая история с увековечиванием на карте Москвы имени Михаила Шолохова. В 1985 году древнюю Зубовскую площадь на Садовом кольце переименовали в честь единственного признанного советской властью российского писателя – нобелевского лауреата. Но возмущенная общественность потребовала вернуть площади ее историческое название, и в 1988-м прославленное имя дважды Героя Соцтруда Шолохова досталось новой улице в далеком Ново-Переделкине, куда не то что дойти, но и доехать можно было тогда с большим трудом.

emptytassАлександр Серафимович (Попов) — Фото Владимира Савостьянова /Фотохроника ТАСС

Сам факт обратного переименования площади стоит признать знаменательным. Ведь если уж имя Шолохова теперь не являлось неприкосновенным, то что говорить о других. И действительно, всего через несколько лет с карты столицы исчезли имена Максима Горького (прежние названия были возвращены Тверской улице, Хитровской площади, Хитровскому переулку и Космодамианской набережной), Алексея Толстого (Спиридоновка), Николая Островского (Пречистенский переулок), Аркадия Гайдара (Большой Казенный переулок) и Дмитрия Фурманова (Нащокинский переулок).

Но заметим, что Шолохов отнюдь не был любимчиком власти. Его намеревались арестовать еще в 1930-х, в Кремле его романы читали с большим пристрастием, да и после смерти Сталина он никак не мог напечатать «Судьбу человека». Только Хрущев помог. Ему, как последней инстанции, писатель послал свой рассказ – тот одобрил и приказал немедля опубликовать его в «Правде».

В 1933 ГОДУ ВСЕХСВЯТСКУЮ УЛИЦУ, НАЗВАННУЮ ТАК ПО ХРАМУ ВСЕХ СВЯТЫХ, что стоял на левом берегу Москвы-реки, в честь 70-летия популярного большевистского писателя переименовали в улицу Серафимовича

Михаила Шолохова не раз обвиняли в плагиате. Даже сегодня, когда найдена рукопись «Тихого Дона», доказывающая его авторство, по-прежнему остаются сомневающиеся: дескать, рукой Шолохова все написано набело, а где же черновик? Тут следует заметить, что у писателя была блестящая память. Рассказывали, что в 1959 году, приехав в столицу, чтобы отдать в печать последние главы романа «Поднятая целина», он обнаружил, что забыл рукопись в Вёшенской. Тогда он вызвал стенографистку в гостиницу «Москва» и целых две недели по памяти диктовал ей текст. И это не единственный пример. Шолохов запоминал созданные в воображении эпизоды будущих произведений, а потом легко мог их надиктовать.

Что же касается «Тихого Дона», то однажды писатель, находясь в нередком для него нетрезвом состоянии, признался Элине Быстрицкой (исполнительнице роли Аксиньи в фильме – экранизации романа): «Ты думаешь, я не знаю, что я выше «Тихого Дона» ничего не написал?»

Зубовская площадь на Садовом кольце. 1920-е годы. В 1985-м ее назвали в честь писателя – нобелевского лауреата Михаила Шолохова, но это название продержалось недолго

«Уж очень она плоха»

Одним из самых титулованных был главный украинский писатель (после Шевченко, конечно) Александр Корнейчук: у него имелось аж пять Сталинских премий. Кроме всего прочего, он много лет являлся номинальным президентом Украины – председателем Верховного Совета УССР. А во время Великой Отечественной не было более популярной пьесы, чем «Фронт» Корнейчука: ее лично одобрил Сталин, приказав напечатать в «Правде».

Stitched PanoramaХитровская площадь. Она носила имя Максима Горького с 1935 по 1994 год

В Москве она шла одновременно в трех театрах, в том числе в Малом и во МХАТе. В 1942 году появился даже такой анекдот. Стоит человек перед московскими афишами, где всюду написано: «А. Корнейчук. «Фронт»», и говорит: «Они не могут открыть второго, а мы сразу открыли четыре». Некоторые так и ходили из одного театра в другой – сравнивали.

Всеволод Иванов написал в 1942 году в дневнике об этой пьесе: «Уж очень она плоха. Люди, как лошади, разделены на старых и молодых – и талант молодого не оправдан драматургически. Знание фронтовых дел не помогает, а мешает драматургу, он говорит о наступлении так детально, что не поймешь: о чем они спорят? Пьеса похожа на то множество «производственных» пьес, которых мы видели порядком».

Обиженные на Корнейчука военачальники открыто жаловались на пьесу вождю, но тот защищал автора, указывая, что надо учиться воевать. В том же 1942 году имел место такой случай. Драматурга позвали в Дом Красной армии на обсуждение его сочинения, и там один генерал-лейтенант задал вопрос: известно ли товарищу Корнейчуку, что «Фронт» играется в Берлине? «Словом, охаяли, как могли», – подвел итог Иванов в своих дневниковых записях.

А в последний раз «Фронт» ставили в 1975 году в Вахтанговском театре с Михаилом Ульяновым и Василием Лановым в главных ролях. И хотя в родном для драматурга Киеве и проспект, и станция метро, носившие его имя, уже давно обрели новые названия, у нас улица Корнейчука имеется до сих пор – в Бибиреве (с 1976 года).

Writer Mikhail Sholokhov, 1955Михаил Шолохов — Vasily Turbin/TASS

Бажов, Пришвин, Грин и другие

Не стоит, однако, думать, что улицы называли исключительно в честь политически ангажированных писателей и литературных маршалов. Есть и иные примеры. Так, не забыт у нас Павел Бажов, автор всемирно известных сказов: «Малахитовой шкатулки», «Синюшкина колодца», «Тараканьего мыла» и многих других. Улица Бажова появилась рядом с проспектом Мира в районе Ростокино в 1964 году. А дар рассказывать народу сказки передался и потомкам писателя: через 40 лет после смерти Бажова его розовощекий внук Егор Гайдар закормил россиян баснями о новой счастливой жизни, которая вот-вот наступит после очередного повышения цен.

Увековечены на карте Москвы и имена писателей, нашедших в непростое время господства соцреализма отдушину в изображении русской природы. В 1974 году в память о Михаиле Пришвине назвали улицу в Бибиреве (с 1966 года такая улица была в Лианозове, но затем ее упразднили). К слову, не менее интересен, чем его проза, дневник этого писателя, который он вел полвека и который открывает нам нового, неожиданного Пришвина – философа. Вот одно из откровений дневника: «Не будь я Пришвиным, я хотел бы писать в наше время, как Паустовский». Улица в честь Константина Паустовского, имевшего огромные шансы стать еще одним советским лауреатом Нобелевской премии по литературе, находится в Ясеневе с 1978 года.

Война привлекла особое внимание к творчеству поэтов, способных правдиво и искренно выразить в стихах чувства и чаяния народа. На цитаты разошлась поэма Александра Твардовского «Василий Теркин». Улица Твардовского в районе Строгино получила свое название в 1979 году. Ах, как мечтал этот поэт, уроженец Смоленщины, чтобы его стихи стали популярными песнями, но такое счастье выпало другому – его земляку Михаилу Исаковскому.

За одну лишь «Катюшу» ему можно было бы поставить памятник. Хорошо, впрочем, что есть хотя бы в столице улица Исаковского – в том же Строгине и также с 1979 года. А рекордсмен по числу Сталинских премий (целых шесть!) среди писателей, автор бессмертного стихотворения «Жди меня» Константин Симонов жил у станции метро «Аэропорт», где с 1985 года появилась его именная улица.

В Советском Союзе в 1960-х популярность завоевали повести и рассказы Александра Грина, «Алые паруса» которого совершенно не укладываются в каноны социалистического реализма. На Западе Грина причисляют к модернистам. У этого писателя не было ни одной премии, ни одного ордена, он не был депутатом, в 1932 году он умер в Старом Крыму больным и забытым, не дожив до того времени, когда его книги попадут в разряд дефицитных – их приобретали за сданную макулатуру. Улица в Северном Бутове (бывшие Ботаническая и Институтская) получила имя этого писателя в 1986 году.

А что можно было сдать в макулатуру? Да книги тех же официальных классиков. Один из них – Федор Панфёров со своими «Брусками», которого сам Горький упрекал в дилетантизме и замусоренности языка. Панфёров же, будучи одним из руководителей РАПП, всю жизнь учил писать других. Улица Панфёрова, названная так в 1961 году, начинается от Ленинского проспекта.

«Сильные духом»

Есенинский бульвар (с 1964 года в Кузьминках) – что может звучать лучше? Не площадь, не проспект, а именно бульвар. Ибо Сергей Есенин так любил бульвар Тверской с его памятником Пушкину, что даже написал о них в стихотворении:

Стою я на Тверском бульваре,
Стою и говорю с тобой.

Без малого 40 лет «ждал» своей именной улицы Есенин, а вот его сверстник Константин Федин, проживший 85 лет, таковую получил (в Северном Измайлове) сразу после кончины, в 1977 году. Подобная сверхсрочность в переименовании была вызвана тем, что Федин «обогатил литературу яркими образами коммунистов». Безусловно, лучшая память о писателях – их книги, которые из года в год заново открываются новыми читателями и перечитываются старыми.

Дмитрий Медведев

А вот как быть, если книги покрылись пылью в библиотеках и давно позабыто имя их автора? Тогда-то, видимо, и нужна улица. Так вышло с Константином Фединым. Он и Герой Соцтруда, и сталинский лауреат, и даже академик, автор толстых романов, которые в свое время были экранизированы. Но где теперь его герои? Они все в прошлом, как и творчество Федина в целом.

А вот настоящим, подлинным академиком был Владимир Обручев, географ и геолог, исследователь Сибири и Азии. Его фантастические романы можно даже не представлять – «Земля Санникова», «Плутония». Улица Обручева (бывший отрезок шоссе Кашира – Рублево) появилась у станции метро «Калужская» в 1965 году.

Очень к месту в Москве оказалась набережная Новикова-Прибоя, главное – по смыслу подходит. «Прибой» – слово если не речное, то уж морское точно. Роман Алексея Новикова-Прибоя «Цусима» стал памятником Русско-японской войне 1904–1905 годов, участником которой был сам автор. Набережную в Хорошево-Мневниках назвали в его честь в 1964 году.

Русский писатель Максим Горький, 1901 годМаксим Горький (Алексей Пешков) — Фотохроника ТАСС

Отличился на писательской ниве и Антон Макаренко – улица его имени каким-то чудом сохранилась с 1961 года у Чистопрудного бульвара. Когда-то она звалась Безымянным переулком, затем Лобковским и Лобковской же улицей. Столь бережное отношение переименователей к Макаренко, воспитывавшему в своих колониях будущих строителей коммунизма, связано, очевидно, с тем, что для кого-то его наказы не прошли бесследно.

«Переехало» из центра имя легендарного партизанского командира Дмитрия Медведева, роман которого «Сильные духом» («Это было под Ровно») печатался в СССР стотысячными тиражами. Еще в 1959 году Старопименовский переулок переименовали в улицу Медведева, но в 1994-м переулку вернули прежнее название. И с 2005 года улица Медведева находится в районе Косино-Ухтомский.

В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ МАКСИМ ГОРЬКИЙ БЫЛ РЕКОРДСМЕНОМ СРЕДИ ПИСАТЕЛЕЙ: в Москве в его честь были названы улица, переулок, площадь и набережная

С 1976 года в Зябликове есть улица, получившая имя в память казненного в немецком плену поэта Мусы Джалиля, посмертно удостоенного звания Героя Советского Союза.

Немало в Москве писательских улиц, названных в честь представителей национальных литератур. Так, в районе Аэропорт в 1976 году появилась улица Самеда Вургуна, азербайджанского поэта и академика (раньше это был всего лишь Амбулаторный переулок). А жители Северного Тушина с 1967 года до сих пор ходят по улице Вилиса Лациса, автора «правильных» романов о советизации Латвии (в Риге улицы Лациса давно нет).

Там же, в Северном Тушине, с 1974 года можно прогуляться по улице Саломеи Нерис – литовской поэтессы. Улицы Гашека (с 1964 года) и Юлиуса Фучика (с 1963 года) – обе рядом с 1-й Тверской-Ямской – напоминают нам о писателях чешских.

Наконец, с 1966 года есть в Москве площадь, получившая название в честь еще одного нобелевского лауреата – Ромена Роллана. Премии французский писатель был удостоен в 1915 году «за высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине». За этой самой истиной он приехал в СССР в 1935 году, чтобы взять у Сталина интервью.

Роллан долго задавал вождю самые разные вопросы, а после по секрету признался своему переводчику, что «никогда не вообразил бы себе Сталина таким». Что именно имел в виду писатель – можно трактовать по-разному, в зависимости от политической конъюнктуры. Тем более что переводчика (им был Александр Аросев) вскоре расстреляли…

Так мы с вами не просто прогулялись по Москве – перед нами словно прошла целая эпоха. Сложная, противоречивая и неоднозначная. Между тем список имен писателей, достойных увековечивания на карте столицы, еще далеко не исчерпан. Благодаря расширению Москвы появилась масса возможностей в этом направлении, и потому нам обещают в скором времени новые именные улицы: Анны Ахматовой, Булата Окуджавы, Бориса Пастернака, Корнея Чуковского, Самуила Маршака и многие другие. Надеемся, это станет темой другой нашей статьи.

Александр Васькин

Неудавшийся разгон

февраля 24, 2016

Сегодня об этом мало кто вспоминает, но факт остается фактом: в марте 1996-го, через два с половиной года после роспуска Верховного Совета РСФСР, Борис Ельцин вновь решил разогнать несговорчивый парламент – недавно избранную Государственную думу. А заодно – запретить КПРФ и перенести на два года президентские выборы. На пути этого авантюрного плана встал тогдашний министр внутренних дел РФ, генерал армии Анатолий Куликов. В интервью «Историку» он подробно рассказал о событиях 20-летней давности.

Анатолий Сергеевич КУЛИКОВ

_DSC6171

Родился 4 сентября 1946 года в поселке Айгурский Апанасенковского района Ставропольского края. Окончил Орджоникидзевское военное командное училище, Военную академию имени М.В. Фрунзе и Академию Генерального штаба.

Командовал Объединенной группировкой федеральных войск в Чеченской Республике. В 1992–1995 годах командующий внутренними войсками МВД РФ. В 1995–1998 годах министр внутренних дел РФ. Одновременно, в 1997–1998 годах, заместитель председателя правительства РФ.

В 1999–2007 годах депутат Государственной думы. С 2007 года президент Клуба военачальников Российской Федерации. Генерал армии. Доктор экономических наук.

Женат. Имеет двоих сыновей, дочь, девять внуков и правнука.

В те дни судьба гражданского мира в России висела буквально на волоске. Анатолий Куликов уверен: если бы непопулярному в народе Ельцину удалось осуществить план с роспуском Госдумы, запретом КПРФ и переносом выборов президента, то уже на следующий день в столице появились бы баррикады. Страна не приняла бы такой сценарий…

Спусковой крючок

– Почему Ельцин решил пойти на столь рискованный политический шаг?

– В декабре 1995 года на думских выборах победила КПРФ Геннадия Зюганова. Коммунисты тогда получили 157 депутатских мандатов – более трети от списочного числа, что почти в четыре раза больше, чем в прошлом созыве, когда они сумели занять всего 42 депутатских кресла. Это был серьезный успех оппозиции.

ap 794595640651С мая 1992 года Борис Ельцин был Верховным главнокомандующим Вооруженными силами Российской Федерации — AP Photo

На этой волне росла популярность Зюганова – рейтинг же Ельцина находился на грани статистической погрешности. Через полгода должны были состояться президентские выборы, и потому коммунисты стали наращивать активность. 15 марта 1996 года по инициативе КПРФ Госдума приняла решение о денонсации постановления Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года, оформившего распад Советского Союза.

– Это и стало спусковым крючком?

– Судя по всему, да. В воскресенье 17 марта 1996 года в половине восьмого утра у меня дома раздался звонок: по ВЧ звонил руководитель Службы безопасности президента РФ Александр Коржаков. Он попросил меня приехать к 11 часам в Кремль. По дороге я заехал в министерство, чтобы убедиться в том, что никакой беды не стряслось. Ничто так не гневило Ельцина, как неосведомленность и некомпетентность людей, которым была поручена та или иная работа…

Когда я вошел в приемную Ельцина, из его кабинета как ошпаренный мне навстречу выскочил генеральный прокурор РФ Юрий Скуратов. Мы успели только поздороваться: меня сразу пригласили к Ельцину. Президент выглядел встревоженным, пожал руку и, не глядя на меня, объявил:

«Я решил в понедельник распустить Государственную думу. Она превысила свои полномочия. Я больше не намерен этого терпеть. Надо запретить коммунистическую партию, перенести выборы. Мне нужны два года».

Я сказал:

«Борис Николаевич, вы – президент и Верховный главнокомандующий и можете принимать такие решения. Мы обязаны им подчиняться. Я прямо сейчас отдам все необходимые распоряжения. Но если вы не возражаете, я бы хотел все продумать и доложить вам сегодня, к 17 часам, свои соображения более подробно».

Ельцин дал согласие.

Когда я вышел из кабинета, меня попросили подняться к Коржакову. У него были Скуратов, первый заместитель председателя правительства РФ Олег Сосковец, руководитель ФСБ РФ Михаил Барсуков и начальник Главного управления охраны РФ Юрий Крапивин.

Я говорю Крапивину:

«Юрий, смотри, чтоб не получилось как в 1993 году. Если пройдет утечка информации, в Госдуму набьется тьма народу. Опять придется штурмовать. Надо очистить здание под благовидным предлогом. Объявить, что оно заминировано, взять под охрану…»

Мы быстро обменялись мнениями о сложившейся ситуации, и я поехал в министерство, где по моей команде собрались находившиеся в Москве члены коллегии МВД. Рассказав им о разговоре с президентом, я велел сохранять тайну и дал команду готовить расчет сил и средств…

«Идите и выполняйте»

– Как ваши подчиненные восприняли эту новость?

– Все были спокойны и сосредоточенны, будто разгон парламентов и запрещение компартий было для нас рутинным делом. Хотя я сказал, что вижу здесь нарушение Конституции РФ – там записано, что нельзя распускать Госдуму в срок за полгода до назначенных выборов президента…

Потом позвонил Скуратову. Спрашиваю:

«Ну, как ты себя чувствуешь?»

Отвечает:

«Вообще-то неважно… Но я так понял, что вы дали согласие?» Возражаю:

«Я не обозначил того, что согласен. Пригласи к себе к 14 часам председателя Конституционного суда Владимира Александровича Туманова. И я подъеду. Подумаем вместе, посоветуемся».

Грачев и КуликовМинистр обороны РФ Павел Грачев (слева) и министр внутренних дел РФ Анатолий Куликов — фото Александр Макаров/РИА Новости

Приехал к ним вместе с начальником Следственного комитета при МВД генералом Игорем Кожевниковым. Спрашиваю:

«Вы понимаете, что решение Ельцина является антиконституционным?»

Отвечают:

«Да. Но Ельцин сказал, что Куликов, Барсуков и Грачев – за».

Говорю:

«Вы понимаете, что может произойти? Мы дадим козыри коммунистам. И это в условиях забастовок в разных концах страны. Такого решения нельзя принимать. Иначе мы сами развяжем гражданскую войну». Туманов и Скуратов сказали, что они это понимают. И тогда я предложил главное:

«У меня в 17 часов встреча с президентом. Приглашаю вас с собой. Мы зайдем к нему вместе и попробуем его отговорить».

Так и решили поступить.

– Какие контраргументы вы собирались привести Ельцину?

– Надо было сказать о возможных последствиях. О том, что международное сообщество обвинит нас в нарушении демократических норм и международного права. Коммунисты сплотятся. На фоне социально-экономических проблем и противоречий народ не поддержит президента, тогда как коммунисты, наоборот, получат дополнительный козырь: опальных в России всегда любили.

Да и диктатуру реализовывать некому. Нет уверенности в том, что милиция повсеместно будет выполнять такие решения. Неизвестно, как поведут себя национальные республики и их руководители, неизвестно, как поведет себя армия. Мой вывод был таков: последствия для президента могут быть самыми нежелательными. Надо искать другие пути усиления предвыборной работы в пользу Ельцина. А решения Госдумы можно обжаловать в Конституционном суде. Сами по себе они не создают угрозы для власти. Поэтому разгонять парламент нет никакой необходимости.

– Встреча с Ельциным в 17 часов состоялась?  

– Мы прибыли в Кремль к назначенному часу. Ровно в 17 часов из кабинета Ельцина вышли его помощники Виктор Илюшин, Георгий Сатаров, Михаил Краснов, Юрий Батурин и начальник Главного государственного правового управления президента Руслан Орехов. Косо на нас посмотрели. Входим. Для Ельцина стало неожиданностью, что вместе со мной прибыли Туманов и Скуратов. Доклад Ельцину я начал с того, что решение о роспуске Государственной думы противоречит Конституции России и Туманов со Скуратовым здесь находятся с таким же мнением. Они оба подтвердили это буквально двумя-тремя фразами.

Президент не по-доброму стрельнул глазами в мою сторону: «Вы же утром согласились?» Я ответил, что по указанию президента мои подчиненные производят расчет сил и средств и готовятся к выполнению его решения, но у меня, как у министра, возникли серьезные сомнения в целесообразности и возможности реализации предполагающегося указа.

Попытался высказать ему свои аргументы. Но Ельцин их слушать не стал, заявив:

«Указ будет подписан. Идите и выполняйте».

Как Ельцин вербовал сторонников

– Ельцин был настроен решительно?

– Да. Когда мы вышли от него, нас попросили подняться в кабинет первого помощника президента (была в то время такая должность) Виктора Илюшина. Там уже находилась группа помощников президента и Сергей Шахрай. Они готовили указ, хотя были явно не в восторге от происходящего. Сказал им:

«Я, как министр внутренних дел, выполнять указ не буду».

В ответ на недоуменные взгляды подошел к окну и показал рукой на Красную площадь, которая в шестом часу вечера была заполнена гуляющим народом:

«Смотрите, сегодня тут гуляют люди… Завтра, когда указ будет подписан, здесь будут жечь костры! И не только на Красной площади, а по всей стране».

Все присутствовавшие восприняли мои слова с пониманием. Илюшин сказал:

«Мы тоже считаем, что это неразумное решение. Но президент уперся: давайте указ! Говорит, что Куликов согласен, Барсуков согласен, все согласны!»

– По сути, он блефовал!

– Видимо, это был такой способ агитации. Тем более что к тому времени о намерениях Ельцина знали еще далеко не все, от кого, подпиши он указ о роспуске Думы, зависело бы выполнение этого решения. Как раз в этот момент в кабинете первого помощника президента раздался телефонный звонок председателя правительства России Виктора Черномырдина.

elcin«Чего греха таить: я всегда был склонен к простым решениям. Всегда мне казалось, что разрубить гордиев узел легче, чем распутывать его годами. На каком-то этапе <…> я почувствовал: ждать результата выборов в июне [1996 года. – «Историк»] нельзя… Действовать надо сейчас! <…>
Ситуацию я для себя сформулировал так: ценой тяжелой потери качества – выхода за конституционное поле – я решаю одну из своих главных задач, поставленных мной еще в начале президентства. После этого шага с компартией в России будет покончено навсегда».

Борис Ельцин
Президентский марафон. М., 2000. С. 29

Когда Илюшин известил его, что я нахожусь рядом, Черномырдин потребовал меня к телефону. Спрашивает:

«Что там, Анатолий?»

Отвечаю:

«Вы же понимаете, что это антиконституционно. Если у вас есть возможность, то прошу повлиять на президента». Виктор Степанович понял, что начинается настоящая буря: «Хорошо, я подумаю, что можно сделать…»

В восемь часов вечера я собрал коллегию МВД. Рассказ о том, что произошло, завершил словами:

«Я решил не принимать участия в реализации указа. Он чреват для страны тяжелыми последствиями. Разделяете вы мою точку зрения или нет – это ваше дело».

original_3fa9f5681af076989144c6d527173023Расстрел Белого дома в Москве после указа Ельцина о роспуске Верховного Совета РСФСР. Октябрь 1993 года

– Вы были готовы уйти в отставку?

– Был готов. Мало того, понимал, что, если не выполню указ президента, против меня может быть возбуждено уголовное дело.

– Как отреагировали на ваши слова члены коллегии МВД?

– Неожиданно все генералы меня поддержали. Я поблагодарил их и спросил, могу ли сослаться на общее коллегиальное решение. Генералы заверили меня: «Да, можете сослаться. На всех – до единого!»

– Но ведь кроме МВД есть еще и армия. Как отреагировал на готовящиеся президентом шаги тогдашний министр обороны России Павел Грачев?

– 17 марта Грачев в Кремле отсутствовал. Воскресенье же, и он мог быть на охоте или где-то еще. Правда, президент в разговоре со мной вскользь упомянул, что Грачев его поддерживает.

Между тем отсутствие министра обороны в Кремле в такой момент представляло собой некую интригу. Мы с Грачевым однокашники, вместе учились в Академии Генерального штаба. Я позвонил ему по спецсвязи:

«Павел, ты в курсе того, что президент принял решение о разгоне Госдумы и запрете компартии?»

В ответ слышу:

«Нет, мне об этом он ничего не сказал». Я говорю: «А мне он сказал, что с тобой все обсудил».

Грачев отвечает:

«Президент мне позвонил и спросил, поддержу ли я Куликова, если он будет действовать по выполнению указа, связанного с решением Госдумы о денонсации Беловежских соглашений». По словам Грачева, он обещал Ельцину поддержать Куликова. Спрашиваю: «Но ты в курсе дела, что президент принял решение разогнать Госдуму и ликвидировать компартию?» Говорит: «Нет. В первый раз об этом слышу».

ВСЕ БЫЛИ СПОКОЙНЫ И СОСРЕДОТОЧЕННЫ, будто разгон парламентов и запрещение компартий было для нас рутинным делом

– Интересным способом Ельцин вербовал сторонников среди силовиков!

– Более чем! Тот день завершился тем, что где-то в половине одиннадцатого мне позвонил Коржаков и сообщил, что завтра к шести утра меня вызывает к себе Ельцин. Спрашиваю:

«Кто еще будет?» Коржаков ответил так:

«Кто надо, тот и будет».

Разговор получился жестким…

Я позвонил Черномырдину: «Виктор Степанович, вы знаете, что завтра у президента в шесть утра состоится совещание?»

По затянувшейся паузе я понял, что не знает. Тогда я попросил его быть в приемной президента в 5 часов 45 минут. Черномырдин согласился.

emptytassМитинг в Москве, посвященный 78-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, собрал множество людей. В 1995 году позиции КПРФ заметно усилились — Фото Роберта Нетелева (ИТАР — ТАСС)

Совещание у президента

– Не обманул?

– В оговоренное время мы встретились. Мне хватило пяти минут, чтобы высказать свои доводы председателю правительства и попросить поддержки.

Едва закончил, как в приемную вошли двое Куликовых. Так уж получилось, что среди генералитета МВД оказалось сразу три однофамильца: я, начальник Главного управления внутренних дел города Москвы, генерал-полковник милиции Николай Куликов и начальник Главного управления внутренних дел Московской области, генерал-полковник милиции Александр Куликов.

Накануне вечером они не присутствовали в министерстве, и их появление в приемной президента стало для меня неожиданностью. Ведь никто из них и словом мне не обмолвился, что их, как и меня, вызывают к Ельцину. И тогда произошел беспрецедентный случай в истории МВД России. Министр внутренних дел в приемной главы государства заявил своим подчиненным, что коллегия министерства приняла решение не выполнять президентский указ! Оба Куликовых выглядели ошарашенными. И в этот момент нас пригласили к Ельцину…

– Кто, кроме троих Куликовых, присутствовал на этом, без преувеличения, историческом заседании?

– Черномырдин, Сосковец, Илюшин, Барсуков, Крапивин, Коржаков и руководитель администрации президента России Николай Егоров. Ельцин был еще мрачнее, чем накануне. Ни с кем не поздоровался. Чувствовалось, что эта затея легла на его плечи тяжелым грузом.

– Но ведь он сам себя загнал в такую ситуацию?

– Конечно. Встаю и спрашиваю:

«Борис Николаевич, разрешите доложить?»

В ответ Ельцин сразу обозначил свое отрицательное ко мне отношение:

«Нет. Садитесь, я не с вас хочу начать. Сейчас послушаю московских…»

Коржаков тем временем кладет президенту на стол записку с именами-отчествами генералов. А я увидел, что там лежит еще один указ – об освобождении меня от занимаемой должности. Хотя лист был перевернут, просвечивалось:

«О Куликове А.С.».

Для начала Ельцин поднял с места начальника ГУВД Московской области:

«Доложите, Александр Николаевич, как идет подготовка». Тот сообщил о проведенной работе:

«В соответствии с полученной от министра задачей произведен расчет сил и средств, взяты под охрану объекты, 16 тыс. человек задействованы, требуется дополнительно еще как минимум 13 тыс.».

Президент с деланым удовлетворением на лице произнес:

«Хорошо идут дела в Московской области, не то что в Министерстве внутренних дел!..»

Тут я понял, кто станет следующим министром…

– Что вы испытали в этот момент?

– Мне тогда было абсолютно все равно. Я для себя твердо решил не участвовать в этой авантюре. После того как президент переговорил с моими однофамильцами, я еще раз попросил разрешения доложить, подчеркнув, что выражаю не только свое мнение, но и мнение своих заместителей. Ельцин меня прервал и раздраженно спросил:

«Они у вас что, все коммунисты?»

Парирую:

«Нет, не коммунисты. Но если в 1993 году у вас были все основания для подобных действий, то сейчас их нет. Это похоже на авантюру. Последствия не просчитаны. Разгон Госдумы – антиконституционный акт. А сегодняшняя конституция – это ваша, Борис Николаевич, конституция…»

Он опять меня прервал:

«Это уже мое дело – не ваше».

Я не сдаюсь:

«Разрешите продолжить?»

Молчит. Говорю, что коммунистов привлечь к уголовной ответственности не за что. Ельцин не выдержал и вскипел:

«Что вы мне не даете слова сказать?! Это у себя там совещания проводите как хотите, а здесь вы находитесь у меня в кабинете!»

Президент подавил гнев, но он был очень разочарован одновременно. Я продолжил гнуть свое:

«Уход коммунистов в подполье будет для них подарком, создаст им образ гонимых властью. Сейчас у них пять различных направлений, однако они станут консолидироваться. Это будет мощная сила. Туда пойдет молодежь. Почему на совещании нет министра обороны? Кто просчитал реакцию Вооруженных сил? У меня нет уверенности, что они вас поддержат. Расчет делается на инертность людей, на то, что никто не выйдет поддержать коммунистов? Но на это же рассчитывал и председатель КГБ СССР Владимир Крючков в августе 1991-го. И проиграл. Он тоже говорил, что народ не выйдет…

«СЕГОДНЯ ТУТ ГУЛЯЮТ ЛЮДИ… Завтра, когда указ будет подписан, здесь будут жечь костры! И не только на Красной площади, а по всей стране»

Нельзя забывать, что мы ведем войну на Кавказе. Рискуем получить еще один фронт внутри страны. Между армией и МВД возможны конфликты. Здесь должны присутствовать генеральный прокурор и председатель Конституционного суда. Они разделяют мою точку зрения».

Ельцин в который раз перебил меня:

«Вы за себя говорите! Я знаю их точку зрения».

Говорю:

«Ответственность за то, что произойдет, в конечном итоге ляжет на вас и на министра внутренних дел. Я лично против. Вы должны войти в историю объединителем нации, а предлагаемое решение ведет к гражданской войне».

Возникла пауза… Затем Ельцин, как мне показалось, через силу произнес:

«Мне нужны два года. Проблему решим, наверно, поэтапно. Я вношу в Совет Федерации предложение о переносе срока выборов на два года. Указ может быть подписан в среду. Помещение Госдумы пока не занимать! Буду говорить со Строевым и Лужковым. Идите. Ждите команды».

– Что последовало за этим?

– В восемь часов утра позвонил Юрий Крапивин и проинформировал меня о том, что Ельцин принял решение допустить депутатов к работе. Я понял, что самое худшее позади.

«Папа даже не стал слушать их аргументы»

Готовясь отменить выборы в 1996-м, Ельцин говорил, что ему нужно всего два года для того, чтобы вырастить себе смену, утверждает в своих мемуарах дочь президента Татьяна Юмашева (Дьяченко)

фото Александр Сенцов и Александр Чумичев / ТАСС

«17 марта, в воскресенье, папа опять уехал рано утром в Кремль. Сразу же он заслушал доклады руководителей спецслужб, которые доложили, как будут действовать. Ошибки осени 93-го года были учтены. Они доложили, что в момент, когда документ о роспуске Думы будет выпущен, в здании парламента на Охотном Ряду не будет ни одного депутата, ни одного сотрудника. Так что Дума лишится своего главного козыря в возможном будущем противостоянии – центра, места сопротивления, каким осенью 93-го стал Белый дом.

После этого президент созвал совещание со своими помощниками во главе с В. Илюшиным. В своей книге они пишут, что они были ошеломлены предложением президента. Но папа даже не стал слушать их аргументы. Попросил в ближайшие часы подготовить все необходимые документы по роспуску Думы, запрету компартии и переносу выборов. На этом закончил совещание.

После помощников в одиннадцать утра он вызвал к себе министра внутренних дел Анатолия Куликова. Именно на нем лежала самая тяжелая нагрузка в предстоящие дни противостояния между сторонниками президента и сторонниками парламента. Поэтому позиция министра была важна. <…>

Папа долго не хотел идти на президентские выборы 96-го года. Мучился до последнего. После декабрьских выборов в Думу в 95-м году, когда стало ясно, что позиции коммунистов серьезно усилились по сравнению с выборами 93-го года, он понял, что ему придется выдвигаться, иначе Зюганов выиграет. Он не верил, что Черномырдин, Явлинский, Гайдар или кто-то из тех, кто был готов продолжать необходимые реформы, в состоянии выиграть у Зюганова выборы. Этот жесткий вариант давал ему возможность отработать не четыре года, а только два, сделав все самое главное и необходимое. И уйти.

Ему нужны были эти два года, чтобы найти того, кому бы он мог доверить будущее России. Он надеялся, что Черномырдин наберет политический вес за это время. [По иронии судьбы Виктор Черномырдин был отправлен в отставку с поста председателя правительства ровно через два года, 23 марта 1998 года. – «Историк».] Уверена, также хотел за эти два года попытаться найти кого-то из молодых политиков. Ну и главное. Мысль, что все необходимые экономические и политические преобразования он сможет сделать без противодействия коммунистов, она, конечно, его вдохновляла на этот жесткий, решительный вариант действий. <…>
Тех, кто был против этого варианта, он считал мягкотелыми интеллигентами. Он считал, что противники жесткого варианта просто недооценивают возможности сильной власти».

Блог Татьяны Юмашевой http://t-yumasheva.livejournal.com

«Сам Зюганов этого не хотел»

– Какие последствия имело ваше публичное выступление против затеи с роспуском Госдумы и запретом компартии?

– Я ждал, что со дня на день выйдет указ о моей отставке. До 25 марта никаких контактов с Ельциным у меня не было. А в этот день он позвонил мне сам и суховато заметил:

«В самом деле, Анатолий Сергеевич, разгонять Думу было нецелесообразно. Но коммунисты этого заслуживают!»

Воспользовавшись моментом, я пригласил его на празднование Дня внутренних войск, которое впервые проводилось в том году. Ельцин сказал, что не приедет. Я настаивал:

«Борис Николаевич, вы всей стране обещали раз в месяц встречаться с военными. Настало время и есть повод побывать у нас. Это очень важно для предстоящих президентских выборов. Вы представляете, сколько семей военнослужащих МВД увидят вас у нас на празднике?»

Ельцин приехал. Мы заложили первый камень в фундамент новой казармы. Президент расписался на партитуре нового марша, сочиненного военным дирижером оркестра МВД.

Госдума второго созыва, избранная в декабре 1995 года, с самого начала была настроена против Ельцина — фото Николай Малышев / ТАСС

Уже в апреле в конце очередной встречи я сказал президенту:

«Борис Николаевич, я понимаю, что произошло. Если у вас есть что-то на душе против меня, дайте понять. Готов написать рапорт и уйти с этой должности. Она ни для кого не подарок».

Ельцин остановил меня жестом руки:

«Забудем это!»

И действительно, он мне никогда о событиях марта 1996 года не напоминал.

– Реальной альтернативой Ельцину являлся только лидер КПРФ. На ваш взгляд, если бы Зюганов победил тогда на выборах, он принес бы России больше бед, чем Ельцин?

– В том-то и дело, что «если бы»… Как к человеку у меня нет никаких претензий к Зюганову. Он здравомыслящий человек и говорит правильные вещи. Но есть один вопрос. Как уверяют сами коммунисты, Зюганов набрал больше голосов, чем Ельцин, и, значит, по их мнению, выиграл выборы 1996 года. А если это так, то почему ни сам Зюганов, ни его сторонники не боролись за результаты президентских выборов? Почему никто не вышел протестовать на площади?

– И почему же?

– Думаю, потому, что сам Зюганов этого не хотел. Он и его окружение не возражали. Следовательно, были удовлетворены своим социальным положением. Так оно есть и до сих пор. Может быть, я ошибаюсь.

Однако считаю, что, имея таких конкурентов, какие были у него в 1996 году, Ельцин выиграл бы президентские выборы в любом случае. Способен ли был тогда кто-то другой, кроме него, жестко управлять страной? Нет.

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов, 1995 годЛидер КПРФ Геннадий Зюганов — Фото Валентина Кузьмина / ТАСС/

– Вы полагаете, после 1996 года он реально управлял страной?

– Он был президентом, а президент, в какой бы физической форме он ни находился в тот момент и кто бы на него ни влиял, все равно оставался фигурой, принимавшей окончательные решения.

Ельцин был очень противоречивым человеком. Но если бы на месте Михаила Горбачева в 1991 году был Ельцин, он не допустил бы распада Советского Союза. Ельцин был маниакально властолюбив, вытаптывал вокруг себя большую поляну.

Он мог перевоплощаться, говорить и делать то, что требовала ситуация. Это стало одним из сильных его качеств как политика. Умел высказать то, что хочет слышать народ. И на митингах, и в Верховном Совете РСФСР.

ЕЛЬЦИН БЫЛ МАНИАКАЛЬНО ВЛАСТОЛЮБИВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ. Если бы на месте Горбачева в 1991 году был Ельцин, он не допустил бы распада Советского Союза

– В чем же тогда причина неудач затеянных им преобразований и, как следствие, обвал рейтинга к 1996 году?

– Могу выразить свое мнение по поводу неудач социально-экономических реформ 1990-х годов. В конце 1980-х Ельцин был заряжен на долгий период борьбы с коммунистической партией и Советским Союзом. Власть неожиданно для него сама упала к его ногам.

Так что, когда Михаил Горбачев капитулировал и ушел из Кремля, Ельцин оказался не готов к управлению страной. У него не было квалифицированной команды. Отсюда спонтанные решения вроде назначения Егора Гайдара заместителем председателя правительства РСФСР.

_DSC6217Страницы дневника А.С. Куликова

И еще одно обстоятельство: Ельцин был заражен жаждой власти. А получив ее, он долгое время находился в эйфории. Именно тогда в стране начался беспредел. Подсуетились шустрые ребята. Им помогли американские советники. И пошло-поехало. Государственную собственность задарма раздавали своим, вместо того чтобы задорого продавать ее на конкурсах. Ушлые и расторопные люди благодаря размашистой подписи Ельцина в одночасье становились миллиардерами, к ним в руки попало то, что создавалось поколениями россиян.

Беседовал Олег Назаров

Загадки Рокотова

февраля 24, 2016

В Государственной Третьяковской галерее открылась выставка «Лица екатерининской эпохи», посвященная творчеству одного из самых значительных русских художников XVIII века – Федора Рокотова.

_DSC7594

О многочисленных неразгаданных тайнах жизни и творчества любимого портретиста не только Екатерины Великой, но и всей дворянской Москвы второй половины XVIII века «Историку» рассказала куратор выставки, доктор искусствоведения, заведующая отделом живописи XVIII – первой половины XIX века Людмила Маркина.

Третья выставка

– Проводились ли уже в Третьяковке выставки, посвященные творчеству Федора Рокотова?

– Да, проводились, но это было очень давно. Нынешняя экспозиция будет третьей по счету монографической выставкой произведений Рокотова в нашем музее. Первую, в 1923 году, организовал директор Третьяковской галереи, художник и искусствовед Игорь Грабарь: он стремился возродить в обществе интерес к русской живописи XVIII века и ее крупнейшим мастерам, многие из которых в то время были преданы забвению и почти неизвестны широкой публике. Под руководством Грабаря в конце 1922 – начале 1923 года проводилась выставка, посвященная творчеству Дмитрия Левицкого, а затем появилась экспозиция, повествующая о Рокотове. Планировалось также устроить выставку полотен Владимира Боровиковского, но, к сожалению, этот замысел Грабарю осуществить не удалось.

Однако и то, что Игорь Эммануилович сумел сделать, впечатляет. Вообразите: только что закончилась Гражданская война, Москва еще не полностью оправилась от разрухи, а Третьяковка выставляет картины Левицкого и Рокотова! Тогда речь шла в основном об экспонатах из Московского региона: более широкую географию в тех условиях охватить было затруднительно (даже доставить полотна из Петрограда не представлялось возможным). Были изданы небольшие выставочные каталоги без иллюстраций, которые, несмотря на свое скромное качество, имеют немалую ценность.

Ведь это самая первая персональная выставка Рокотова, при подготовке к которой его наследие, хранящееся в Третьяковской галерее, было систематизировано и исследовано (пусть и не слишком основательно на тот момент). А самое главное – был поставлен вопрос о месте творчества художника, его истоках и роли в живописи, намечены векторы к собиранию рокотовских полотен.

Малоизвестный художник, которого в то время знал даже не каждый специалист, был переведен в разряд наиболее значительных русских мастеров XVIII века. Помимо Третьяковской галереи экспозицию, посвященную Рокотову, в 1925 году организовал Русский музей – преимущественно на своем материале, который не был задействован двумя годами ранее в Москве. Правда, результаты той выставки были скромнее, к тому же не был издан каталог.

– А вторая московская выставка?

– Она называлась «Федор Рокотов и художники его круга» и прошла в 1960 году. Уникальная по своему составу экспозиция формировалась не только из музейных собраний РСФСР – она включала полотна из музеев Узбекской, Казахской ССР и других союзных республик; это были работы, связываемые с именем Рокотова (некоторые отнесены к его наследию с долей сомнения и предположительно). Сегодня повторить такой опыт мы не могли бы при всем желании – ни по составу, ни по количеству экспонатов, ни по географии. Потому что нет уже той страны…

– Какова основная концепция нынешней выставки? Насколько я понимаю, вы стремились показать не только Рокотова, но и екатерининскую эпоху в целом.

– Эта выставка историко-художественная, затрагивающая во многом усадебную тему. Например, портреты Николая и Александры Струйских кисти Рокотова до революции были вывешены в Рузаевке – и на выставке представлены сохранившиеся изображения этой усадьбы из коллекции Исторического музея. Также можно познакомиться с видами усадьбы Отрада, где находились портреты Орловых, с пейзажами Москвы, выполненными Франческо Кампорези во второй половине XVIII века, с видами Петербурга на гравюрах середины XVIII века – все это разнообразит экспозицию.

Экспонаты для нее, помимо Третьяковской галереи, предоставили Исторический музей, Эрмитаж, Русский музей и Тверская картинная галерея. Наконец, в залах звучит музыка зарубежных и русских композиторов XVIII столетия, что позволяет еще глубже погрузиться в рокотовскую эпоху.

Вопросы без ответов

– Насколько хорошо сегодня прослеживается исследователями жизненный путь Рокотова? Можно ли считать, что его биография достаточно изучена?

– Здесь по-прежнему остается очень много вопросов. Фактически о наиболее важных моментах его биографии можно говорить только в форме версий и предположений. Скажем, мы до сих пор не знаем точной даты появления Рокотова на свет. Рассматриваются 1732, 1735 и 1736 годы, но ни один из этих вариантов не может считаться неопровержимо доказанным. По исповедным книгам московской церкви Никиты Мученика на Старой Басманной получается 1736 год, однако использованная в документе формулировка весьма расплывчата и не позволяет однозначно утверждать, что интересующая исследователей запись относится именно к художнику Федору Рокотову.

inv-8647_1sk_JPGКоронационный портрет Екатерины II. 1763

На той же Старой Басманной улице есть небольшой усадебный флигель – двухэтажное каменное здание, в котором, как предполагалось много лет, была мастерская Рокотова в 1780-х годах. Однако теперь и эта версия подвергается сомнению: согласно последним исследованиям, дом поначалу был одноэтажным, а второй этаж появился позднее, да и вообще впервые упоминается это здание в 1803 году, когда Рокотов, как известно биографам, жил уже на Воронцовской улице. Существовал ли дом при нем или появился позже – этот вопрос пока остается без ответа.

Портрет неизвестной в розовом платье. 1770-е

– Происхождение Рокотова по-прежнему дискуссионная тема?

– В советское время его рассматривали как крепостного художника, что вполне укладывалось в официальную идеологию тех лет. Однако найден лишь документ об освобождении от крепостной зависимости его брата и племянников, а не его самого.

Существует и другая версия, согласно которой Рокотов – незаконнорожденный сын князя Петра Репнина. Именно протекция князя, по мнению биографов, могла послужить причиной «карьерного взлета» художника в Петербурге. Но давайте попробуем сопоставить предполагаемые годы рождения Рокотова с биографией князя Репнина: в 1732 году последнему около 12 лет (и он явно не мог еще быть отцом), а в 1735 и 1736 годах Репнина не было в усадьбе Воронцово, где, как считается, родился будущий портретист. Наконец, еще одна деталь: в браке у Репнина детей не было, а потому не исключено, что князь был бесплоден. Все это заставляет нас усомниться в гипотезе, выглядящей на первый взгляд стройной и убедительной.

49Портрет А.Г. Бобринского в детстве. Сер. 1760-х

РОКОТОВ БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ ИЗ РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ, кому позировала сама императрица Екатерина II

Таким образом, все предположения относительно происхождения Рокотова перечеркиваются и ни одно из них нельзя считать до конца достоверным. И выстроенная легенда, и более-менее реконструированная биография художника в результате последних исследований рассыпались как карточный домик, оставив множество загадок специалистам. Поэтому основная задача исследователей жизни и творчества Рокотова сегодня – это поиск новых документов, способных пролить свет на многие тайны.

– А что можно сказать о его учителях? Под чьим влиянием формировался творческий гений Рокотова?

– Попав в Петербург, Рокотов оказался в только что открытой в 1757 году Императорской Академии художеств, где он состоял в самом первом наборе. Тогда Академия размещалась в доме Ивана Шувалова на Садовой улице и главными ее преподавателями стали приглашенные художники и скульпторы из Франции и Италии. Наибольшее влияние на юного Федора Рокотова оказали Луи-Жозеф Ле-Лоррен и Пьетро Антонио Ротари, о чем говорят его первые работы.

Кстати, Ротари особенно прославился как раз портретами, выполненными при дворе императрицы Елизаветы Петровны, – эту «специализацию» и манеру письма он во многом сумел передать своему ученику.

Есть также предположения о связи Рокотова с мастерской Ивана Аргунова, но об этом пока можно говорить лишь как о версии. Высказывалась и гипотеза о том, что Рокотов был учеником иконописцев. Основанием для этого стала прорись головы Архангела из Деисуса, найденная в Русском музее, с фрагментарно сохранившейся надписью на обороте листа:

«Федора [Р]окотова», а под самим изображением имеется надпись почерком XIX века: «Петра Саутнова из Палеха».

Однако надпись на обороте могла быть и владельческой.

Портрет А.П. Струйской. 1772

ПОРТРЕТ

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза – как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза – как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Ее прекрасные глаза.

Николай Заболоцкий, 1953 год

– Почему Рокотов покинул Петербург, где он не просто снискал славу среди первых лиц империи, но и был удостоен похвалы самой императрицы? Что двигало им при возвращении в Москву?

– Прямого и точного ответа на этот вопрос тоже не существует. Можно предположить, что он конфликтовал с президентом Академии Иваном Бецким, не одобрявшим ведение академиками, коим стал Рокотов, частной практики. Ведь не каждый художник создан для педагогической деятельности, она предполагает много административной и весьма рутинной работы.

Между тем членство в Академии гарантировало постоянный заработок, который молодому живописцу был необходим на начальном этапе. Со временем Рокотов приобрел известность и стал получать достаточно много заказов, что позволило ему работать в качестве свободного художника – по всей видимости, это и было его целью.

«Рокотов за славою стал спесив и важен» – так отозвался о нем в это время Богдан Умский, состоявший в Московском Опекунском совете и организовавший создание целой серии портретов попечителей Воспитательного дома в Москве. В конце 1766 года Рокотов уехал из Петербурга: во-первых, подальше от Академии, а во-вторых, к большему количеству заказов, которое ему могли предложить представители старомосковской аристократии.

Дом Рокотова на Старой Басманной улице в Москве. Согласно последним исследованиям, версия о том, что художник жил в этом доме, подвергается сомнению

1_1Портрет неизвестного. 1757. Предположительно автопортрет Федора Рокотова

Герои в тумане

– Кстати, о заказах. Кто чаще всего появлялся на портретах кисти Рокотова? Кому он отдавал предпочтение?

– Проще сказать, кто на них не появлялся. Так, Рокотов никогда не писал портреты деятелей церкви – в отличие от Левицкого или Боровиковского. Практически нет у него и купеческих портретов. Основные его герои – представители московского дворянства, которые, не в пример петербургским аристократам, желали видеть не столько официальный портрет, сколько созданный художником «камерный», неформальный образ. Рокотов мог написать такой портрет, который нравился бы заказчику, но при этом он не приукрашивал действительность.

Посмотрим, допустим, на «Неизвестную в розовом платье»: у нее неправильные черты лица, нет точеного профиля, она предстает «очаровательной дурнушкой», которой Рокотов смог придать обаяние. У Левицкого и Боровиковского подход совсем иной.

У Рокотова мы не найдем ни одного портрета смеющегося человека, с открытыми эмоциями – все выполнено на полутонах. Его с уверенностью можно назвать «мастером тонов», потому что он умел сочетать тончайшие градации тонов – в этом особенность его творчества, которой нет у его современников.

И самое главное, Рокотов не прибегал к контрастности, предпочитая почти сливать изображение прически героя с фоном. Силуэт тем самым утрачивал свою линию, словно расплываясь в тумане. В отличие от Левицкого, у которого все выписано, вплоть до мельчайшего узора на кружеве платья, Рокотову не важна ткань – бархат или сукно, он не стремился поразить зрителя блеском и мастерством передачи деталей. Напротив, эта «расплывчатость» стала своего рода «знаком» Рокотова. И судя по тому, что заказы к нему продолжали поступать, такая манера пользовалась определенной популярностью.

portret.ivana.ivanovicha.shuvalova-artfondПортрет графа И.И. Шувалова. 1760

Мы не знаем рокотовского автопортрета. «Портрет неизвестного», подписанный мартом 1757 года, до сих пор вызывает жаркие споры о том, кто же на нем изображен. Но я уверена, что автопортрет Рокотова существует – в то время было принято их писать. Просто мы его еще не обнаружили или не атрибутировали.

Кстати, есть у художника и детские портреты – Алексея Бобринского, великого князя Павла Петровича. Ему отлично удавались детские и юношеские портреты, когда у героя полотна «все впереди», когда в его облике словно можно прочитать, насколько он еще полон надежд.

И конечно, не стоит забывать, что Рокотов был единственным из русских художников, кому позировала сама императрица Екатерина. Тот же Левицкий, создавая ее портрет, работал «а-ля Ротари», «а-ля Рокотов», «а-ля Лампи». Недаром и Екатерина, которой не понравился ее портрет кисти Александра Рослина (изобразил «шведской кухаркой, грубой и простой», как она сама выразилась), в дальнейшем повелела другим портретистам писать лицо ее «как у Рокотова». Как это могло случиться, что только он один из русских художников удостоился такой чести? Еще один вопрос без ответа…

В XIX ВЕКЕ РОКОТОВ ОКАЗАЛСЯ СОВЕРШЕННО ЗАБЫТ. Павел Третьяков был одним из первых русских коллекционеров, сумевших разглядеть талант Рокотова

– На ваш взгляд, насколько хорошо мы сегодня представляем себе Рокотова и его наследие? Ведь его имя достаточно долго, вплоть до начала ХХ века, было практически забыто. Можно ли сказать, что теперь мы открываем художника заново?

– Да, в XIX веке Рокотов оказался совершенно забыт. Павел Третьяков стал одним из первых русских коллекционеров, сумевших разглядеть талант Рокотова. В 1892 году он купил «Портрет Александра Михайловича Римского-Корсакова в юности». Немало сделал для нового открытия этого художника и Сергей Дягилев, устроивший в 1905 году в Таврическом дворце Историко-художественную выставку русских портретов, где было уделено внимание и Рокотову. Но настоящее исследование его наследия началось лишь в 1920-е годы, после первой персональной выставки.

Хочется надеяться, что экспозиция, открывшаяся в Третьяковской галерее в этом году, станет еще одним шагом на пути к познанию жизни и творчества Федора Рокотова и, возможно, позволит найти ответы на огромное количество вопросов, которые до сих пор продолжают возникать у исследователей и специалистов. Ведь там, где нет фактов, начинаются фантазии – будем надеяться, что все же факты победят.

Беседовал Никита Брусиловский

Выставка «Федор Рокотов: лица екатерининской эпохи»

продлится до 24 апреля 2016 года

Адрес: Лаврушинский переулок, д. 12 (Инженерный корпус)
Режим работы: вторник, среда, воскресенье – с 10:00 до 18:00
(кассы и вход на экспозицию до 17:00);
четверг, пятница, суббота – с 10:00 до 21:00
(кассы и вход на экспозицию до 20:00);
понедельник – выходной

Что прочитать и что увидеть в марте

февраля 24, 2016

азеф

13

Шубинский В.И.

М.: Молодая гвардия, 2016

В серии «Жизнь замечательных людей» вышло жизнеописание одной из самых загадочных и противоречивых фигур русского революционного движения – лидера Боевой организации партии социалистов-революционеров (эсеров) и одновременно агента охранного отделения полиции Евно Азефа.

Автор книги Валерий Шубинский особо оговаривает некоторую двойственность термина «замечательный» применительно к главному герою повествования: для него Азеф – не прекрасная или достойная восхищения персона (скорее наоборот), но заслуживающая внимания незаурядная историческая личность. В самом деле, мировая история знает множество провокаторов и «двойных агентов», пытавшихся «служить двум господам», но мало кто из них привлекал и продолжает привлекать к себе столько внимания, сколько достается Азефу. Ведь Евно (он же Иона и Евгений) не просто оказался внедрен, подобно многочисленным агентам полиции, в ряды эсеров, но и смог возглавить их, став преемником арестованного Григория Гершуни, основателя эсеровской Боевой организации.

На протяжении нескольких лет Азеф распоряжался действиями террористической группы, направляя силы ее членов на убийство высокопоставленных государственных деятелей. Наиболее известными жертвами эсеровских бомбистов стали министр внутренних дел Вячеслав Плеве и московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Между тем о целом ряде готовившихся акций Азеф вовремя сообщал своему полицейскому начальству, тем самым предотвращая их. Именно так было сорвано покушение на министра внутренних дел Петра Дурново, неоднократно в корне пресекались попытки Боевой организации покончить с императором Николаем II.

Азеф вел свою игру, не сообщая всей правды и не раскрывая своих намерений ни одной из тех сторон, которым служил. При этом его действия долгое время никому не внушали подозрений. Впоследствии даже самые ярые противники Азефа, представлявшие его исключительно в роли алчного подлеца, не могли не признать наличие у него немалого интеллекта и блестящих организаторских способностей. Читателя книги поразит цинизм Азефа, предававшего и отправлявшего на смерть многих из тех, кто считал его своим другом и соратником по общей борьбе. В подобных вопросах «двойной агент» обходился без церемоний и в случае угрозы быть раскрытым мог легко расправиться с человеком, причем чужими руками, оставаясь внешне непричастным, как это произошло в случае с убийством Георгия Гапона.

Так в чем же секрет Азефа? Как ему удавалось не только убеждать в своей верности две противоборствующие силы, но и мастерски менять свои роли, примеряя одну маску за другой? Валерий Шубинский видит причины такой изворотливости своего героя прежде всего в отсутствии нравственного стержня и каких-либо моральных ориентиров. По мнению автора книги, в «азефовщине» – весьма распространенном явлении начала ХХ века – нашел отражение дух эпохи разгула террора и грязных методов политической борьбы.

Блестящий сын златого века. Н.М. Карамзин и его эпоха. К 250-летию со дня рождения

12

24 марта – 29 июня

Выставочный зал федеральных государственных архивов в Санкт-Петербурге

Санкт-Петербург, Заневский проспект, 36

В декабре этого года будет отмечаться 250-летие со дня рождения автора «Истории государства Российского» Николая Карамзина. Этому юбилею посвящена экспозиция в Выставочном зале федеральных государственных архивов в Санкт-Петербурге, позволяющая не только познакомиться с наследием «последнего русского летописца», но и лучше почувствовать и понять ту эпоху, в которую он жил.

На выставке будут представлены материалы из фондов Государственного архива РФ, Российского государственного архива древних актов, Российской национальной библиотеки и других архивов и музеев. Посетители смогут увидеть письма Карамзина, черновики и выписки, сделанные им во время работы над главным трудом его жизни.

Сергей Герасимов. Акварель, уголь, сангина

15

24 марта – 21 августа

Государственная Третьяковская галерея на Крымском Валу

Москва, Крымский Вал, 10, залы 21–22

Сергей Герасимов более всего знаменит как автор живописных произведений эпохи соцреализма. Есть у него полотна, посвященные революции, жизни советской деревни, подвигу народа в Великой Отечественной войне. Одна из самых значительных его работ, пожалуй, созданная в 1943 году картина «Мать партизана». Между тем графические произведения Герасимова куда менее известны широкой публике.

Познакомиться с ними предлагает выставка, организованная в рамках программы «Третьяковская галерея открывает свои запасники». Экспозиция включает 80 работ, причем многие из них не выставлялись более 30 лет.

Мир впечатлений и впечатления от мира. Путешествия Доктора Живаго

2

1 марта – 24 апреля

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Галерея искусства стран Европы и Америки XIXXX веков

Москва, улица Волхонка, 14

Александр Васильевич Живаго (1860–1940) прославился на многих поприщах: врач, фотограф, путешественник, коллекционер древностей, искусствовед, а в последний период жизни – ученый секретарь Музея изящных искусств. Во время многочисленных поездок по миру (страны Европы, Азии, Африки) он собрал огромный фотоархив, насчитывающий свыше 6000 снимков.

После смерти ученого, согласно завещанию, все его коллекции, личная библиотека и архив перешли к ГМИИ имени А.С. Пушкина. Сегодня обширный фотографический материал из архива Живаго впервые демонстрируется посетителям музея. Вместе с фотографиями выставляются живописные произведения художников рубежа ХIX–XX веков: Эдуарда Мане, Винсента Ван Гога, Анри Матисса, Эдварда Мунка и других.

Тайны политических убийств: Г. Гапон и Г. Распутин

9

30 марта – 31 мая

Государственный музей политической истории России

Санкт-Петербург, улица Куйбышева, 24

Георгий Гапон и Григорий Распутин не были знакомы друг с другом. Но между ними немало общего: это личности, спор о роли которых в истории России не утихает и по сей день. Две биографии, полные крутых виражей и странных поворотов. Два политических убийства, совершенных с разницей в 10 лет и до сих пор вызывающих многочисленные вопросы.

Узнать многое о жизни этих людей и попытаться разобраться в истинных причинах и подлинных обстоятельствах их смерти предлагает Государственный музей политической истории России. В посвященной Гапону и Распутину экспозиции будут представлены уникальные материалы следственных дел, фотографии, документы, листовки, газеты.

Московское метро – подземный памятник архитектуры

11

17 марта – 17 июля

Государственный музей архитектуры имени А.В. Щусева

Москва, улица Воздвиженка, 5/25

Красоту станций Московского метрополитена не все замечают в повседневной суете. Выставка в Музее архитектуры предлагает взглянуть на метро с точки зрения его архитектурной ценности. Экспозицию составят уникальные фотографии и документы из архива и музея Московского метрополитена, а также материалы из Мосгипротранса, отвечавшего за проектирование и возведение станций.

Посетители смогут узнать, как выглядел бы метрополитен, если бы его построили на рубеже XIX–ХХ веков или в 1920-е годы. Выставка расскажет и о реализованных проектах, разработанных А.Н. Душкиным, Д.Н. Чечулиным, А.В. Щусевым, И.А. Фоминым и другими выдающимися архитекторами.

Хранители России

3

Антология. В 2 т. / Авт.-сост. Р.В. Михайлов, С.В. Перевезенцев, А.А. Ширинянц; под ред. С.В. Перевезенцева

М.: Паблис, 2015

Двухтомник, подготовленный Фондом ИСЭПИ совместно с издательством «Паблис», посвящен истории русской консервативной мысли. Он включает духовные и социально-политические произведения XI–XVIII веков, ставшие основополагающими в формировании идеологии русского консерватизма.

В антологию вошли такие важные труды и сочинения, как «Слово о Законе и Благодати» митрополита Киевского Илариона, «Послание на Угру» архиепископа Вассиана Рыло, послание старца Филофея великому князю Василию III, переписка Ивана Грозного с князем Курбским, выступления Михаила Ломоносова и другие. Публикуемые тексты сопровождаются библиографическими статьями и научными комментариями.

Убийство Бориса и Глеба: от средневековых репрезентаций к современным интерпретациям

4

Боровков Д.А.

СПб.: Алетейя, 2016

Обстоятельства смерти князей Бориса и Глеба до сих пор вызывают немало вопросов у исследователей. Дмитрий Боровков предпринимает попытку реконструировать события, предшествовавшие их убийству, а именно – обстановку борьбы за киевский престол после смерти князя Владимира I.

Кроме того, в книге подвергнуты анализу концепции, связанные с формированием в историографии второй половины XX – начала XXI века альтернативных сценариев гибели Бориса, которые основаны на исландской «Пряди об Эймунде», повествующей об убийстве скандинавскими наемниками русского конунга Бурицлава.

Офицеры – Георгиевские кавалеры Первой Мировой войны. Мартиролог

5

Клепов М.Ю.

М.: Минувшее, 2015

История Первой мировой войны продолжает привлекать внимание исследователей. Тульский исследователь Михаил Клепов составил полный список офицеров, награжденных орденом Святого Георгия и Георгиевским оружием во время этой войны. Биографический справочник содержит информацию о почти 11 000 офицеров, приводятся даты их жизни, сведения об обстоятельствах смерти и местах захоронения героев.

Книга снабжена богатым иллюстративным материалом – более 500 уникальных фотографий памятников на могилах георгиевских кавалеров, сделанных автором в России и за рубежом, а также полученных им от потомков награжденных. В приложении приводятся статистические сведения о награждениях.

Русские царицы и царевны XVII века

17

Дёмкин А.В., Морозова Л.Е.

М.: Ломоносовъ, 2016

Ведущие научные сотрудники Института российской истории РАН, доктора исторических наук Людмила Морозова и Андрей Дёмкин выпустили совместное исследование, посвященное судьбе женщин царской династии в XVII веке.

О русских царицах и царевнах того времени историкам известно не так уж много, сведения приходится собирать буквально по крупицам, а некоторые дошедшие до нас разрозненные письменные свидетельства ставят почти неразрешимые вопросы перед исследователями. Авторы реконструируют женские биографии с помощью широкого спектра источников, рассказывая о происхождении, семейной жизни и участии цариц и царевен в управлении государством.

яков блюмкин: ошибка резидента

1

Матонин Е.В.

М.: Молодая гвардия, 2016

Убийство германского посла фон Мирбаха – вот чем в первую очередь известен Яков Блюмкин. Многие другие факты его яркой биографии по-прежнему вызывают сомнения и нередко считаются мистификацией: организатор революции в Персии, «диктатор» Монголии, кладоискатель, военный советник в Китае, советский разведчик-нелегал на Ближнем Востоке…

За те 29 лет, что ему отвела судьба, Блюмкин словно успел прожить три жизни. Но что из этого было на самом деле? И кто он – искренний революционер или хитрый авантюрист? На эти и другие вопросы пытается найти ответы журналист, кинодокументалист Евгений Матонин, представивший в серии «Жизнь замечательных людей» одну из первых полных биографий Якова Блюмкина.

История русской эмиграции в Восточном Китае в первой половине ХХ века

7
Шаронова В.Г.

М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив; Университетская книга, 2015

Одним из центров притяжения для русских эмигрантов, покинувших Россию после революции, стали Харбин и другие города Восточного Китая. Исследованию жизни русской диаспоры в этом регионе посвящена новая книга востоковеда Виктории Шароновой. Она прожила в Китае более 10 лет, работала в российском генконсульстве, преподавала в университетах Шанхая, Сианя и Ухани.

Автор подробно освещает деятельность различных эмигрантских общественных организаций и творческих объединений, рассматривает биографии лидеров русских колоний в крупных китайских городах. С особым вниманием анализируются усилия эмигрантов по сохранению культурных традиций, русского языка, православных ценностей, прослеживается история кафедрального собора во имя иконы Божией Матери «Споручница грешных» в Шанхае.

«Атаманщина» и «партизанщина» в Гражданской войне: идеология, военное участие, кадры

16

Сборник статей и материалов / Под ред. А.В. Посадского

М.: АИРО–ХХI, 2015

Гражданская война в России породила большое количество различных партизанских и атаманских объединений, действовавших как на стороне белых, так и на стороне красных, а порою и вовсе обособленно. Вопросам изучения этого явления посвящен сборник статей специалистов по истории Гражданской войны.

Объектами исследования стали атаман Александр Дутов, генерал Станислав Булак-Балахович, начдив Красной армии Василий Чапаев, партизан Михаил Степанов, атаман Нестор Махно и многие другие деятели эпохи. География анализируемых событий также весьма широка – от Белоруссии и Украины до Сибири и Дальнего Востока. Издание включает исследовательские статьи, документальные публикации и фотографии.

Греческие острова Екатерины II. Опыты имперской политики России в Средиземноморье

8

Смилянская Е.Б.

М.: Индрик, 2015

Одним из значимых, но незаслуженно обойденных исследователями эпизодов Русско-турецкой войны 1768–1774 годов является присутствие российских войск на ряде греческих островов из архипелага Киклады. Профессор Елена Смилянская посвятила анализу этого события монографию, основанную на результатах последних архивных изысканий и материалах полевых исследований в Греции в 2009–2015 годах.

В книге показан не только сам процесс взятия островов, но и предшествовавшие ему столичные дискуссии о пользе и целесообразности такого похода, его подготовка и материальное обеспечение. Другой важной стороной, рассмотренной автором, стало население островов: его состав, вероисповедание, взаимоотношения с новыми властями, социокультурная и политическая жизнь.

Народы Российской империи на почтовых открытках. Конец XIX – начало ХХ века

14

Шангина И.И.

М.: Спас, 2015

С развитием железных дорог и иного транспорта в России число путешественников увеличилось, многие из них отправляли весточку из поездки своим родным, используя почтовые карточки.

Доктор исторических наук, заведующая отделом Российского этнографического музея Изабелла Шангина рассказывает о почтовых открытках рубежа XIX–XX веков, благодаря которым мы сегодня можем многое узнать о культуре и укладе жизни народов Российской империи. Книга издана при поддержке Российской национальной библиотеки и Государственного музея истории Санкт-Петербурга.

Победоносные проигравшие. германская военная элита в 1914–1921 гг.

6

Ланник Л.В.

СПб.: Евразия, 2015

Германская империя была одним из сильнейших противников России в Первой мировой войне. Почему же в таком случае она проиграла? Ответ на этот вопрос стал темой монографии кандидата исторических наук, доцента Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского Леонтия Ланника.

Исследование посвящено формированию германской военной верхушки к 1914 году, а также происходившим в ней изменениям на протяжении всей войны и в течение нескольких лет после ее окончания.

Состав элиты, ее внутренние группы, их контакты и конфликты между собой – все эти обстоятельства не могли не влиять на ход войны. Подробный обзор историографии позволяет увидеть динамику изучения темы и трансформацию взглядов на нее в исторической науке.

Взгляд на историю как на науку: Малоизвестные источники по русской историографии (первая половина xix в.)

10

Сост. Р.А. Киреева, К.Б. Умбрашко

М.; СПб.: Институт российской истории РАН; Центр гуманитарных инициатив, 2015

В начале XIX века русская историческая наука переживала бурное время: тогда появилось много новых имен, свежий взгляд на основные ее вопросы. Настоящее издание позволяет вспомнить ряд забытых или труднодоступных работ русских историков первой половины XIX века. В сборник вошли труды Августа Людвига Шлёцера, Алексея Зиновьева, Николая Надеждина, Николая Устрялова, Николая Иванова и других ученых. 

Рассеянные по многочисленным журналам и малотиражным изданиям, вышедшим из печати в позапрошлом веке и в дальнейшем не переиздававшимся, эти работы давно уже стали библиографической редкостью.

Подготовил Никита Брусиловский

Почему не любят реформы?

февраля 24, 2016

Слово «реформа» в сегодняшней России является синонимом смуты. Причины следует искать в 90-х годах прошлого века, когда обрушение надежд совпало с обрушением государства.

portraits-54 (2)_1441006961

Давно замечено: реформы, как правило, начинаются при всеобщем воодушевлении и энтузиазме, а заканчиваются в лучшем случае под глухой ропот недовольства. И неприятие некогда вожделенных новаций порой длится десятилетиями: уже реформы закончились и реформаторы в большинстве своем перешли в мир иной, а горькое послевкусие от содеянного ими остается. Это можно отнести не только к «великим реформам» второй половины XIX века, но и к событиям конца века минувшего. Главная причина – в несоответствии завышенных ожиданий с тем, что получилось на выходе.

Вы никогда не задумывались, почему популярность реформаторов наиболее высока в тот момент, когда они объявляют о своих планах? Думаю, причину нужно искать в том, что, несмотря на громкие обещания все сделать в лучшем виде (построить коммунизм к 1980 году или дать за один ваучер две «Волги»), общество тем не менее ожидает от них еще большего. И при этом каждый ожидает свое. А дальше начинается реальная жизнь.

Реформы идут, как правило, попутно задевая чьи-то интересы. И чем масштабнее и радикальнее реформы, тем больнее они бьют по людям. Это закон жанра. Вспыхивают конфликты, разворачивается борьба, достигаются компромиссы, появляется разочарование. Базовая причина последнего – на поверхности. Мы ведь только говорим о реформах, а на самом деле все как один хотим революций, вернее, революционных реформ, мгновенных изменений. Причем непременно к лучшему и сразу. А так не бывает.

Одновременно выясняется, что никто не хочет платить за реформы. Наоборот, все хотят, чтобы заплатил кто-то другой. Например, в годы перестройки все мечтали о том, чтобы за реформы заплатили чиновники и партократы (как тогда говорили – «номенклатура»). И никто – ни интеллигенция, возглавившая процесс, ни рабочие, ни крестьяне – не собирался платить из собственного кармана. Причем у каждого социального слоя на это был свой резон. У интеллигенции – что ее «и так гнобили при советской власти». У рабочих – что их объявляли гегемонами, но при этом всячески эксплуатировали, повышали нормы выработки и заставляли вкалывать на станках 50-летней давности. У крестьян – что их когда-то загнали в колхозы, а значит, они уже за все заплатили…

Такая ситуация не могла не закончиться обрушением надежд – обычным следствием реформ. Но в данном случае обрушение надежд совпало с обрушением государства. И оказалось, что мы не просто не получили того, что ожидали, но и потеряли даже то, что имели. Это стало настоящей социальной трагедией. Обществу была нанесена тяжелейшая травма. Именно отсюда – общественное проклятие реформаторам и стойкий иммунитет к любым реформаторским обещаниям на много лет вперед.

Остаются, конечно, твердолобые доктринеры, которые не перестают повторять, что «нам обязательно нужно идти по пути реформ». Остаются откровенные идиоты, уверенные в том, что «все надо делать как на Западе», сетующие, «что Гайдар не все успел», и призывающие «продолжить его дело». Но таких абсолютное меньшинство. Абсолютное же большинство, как только слышит слово «реформы», из чьих бы уст оно ни исходило, тут же понимает: надо прятаться.

Так что «реформа» в сегодняшней России действительно является синонимом смуты и полного коллапса. А «застой», стабильность и предсказуемость, напротив, воспринимаются как высшая ценность социального бытия. Именно поэтому любые попытки затеять какие-либо реформы, объясняя это тем, что «так жить нельзя», что «у нас застой, а за ним начнется всеобщий развал», наталкиваются на стойкое общественное неприятие.

Все уже забывают, как они сами требовали перемен.

Хотя, если разобраться, общество не просто так начинает требовать реформ и рукоплескать тем, кто обещает ему радикальные преобразования. Стабильность рано или поздно порождает усталость и раздражение. Раздражение накапливается, со временем достигая критической массы. И люди уже не ощущают рисков, которые неизбежны при проведении масштабных преобразований. К концу 80-х годов прошлого века в СССР сложилась именно такая ситуация: ломать было не страшно, а весело. Чем обернулось это веселье, мы все знаем не по учебникам…

Валерий Федоров,
гендиректор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ)

ТЕСТ ОТ «ИСТОРИКА»

февраля 24, 2016

Внимательно ли вы читали мартовский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала.

1. Что стряслось во время выступления императора Александра II, говорившего об отмене крепостного права?

test7

1. В зале обрушился потолок.
2. Со стены упал московский герб.
3. В Санкт-Петербурге началось наводнение.
4. Со стены упал литовский герб.

2. Кому принадлежит афоризм «Россию нужно подморозить»?

test

1. Константину Победоносцеву.
2. Александру II.
3. Константину Леонтьеву.
4. Александру Герцену.

3. Кому из русских художников лично позировала императрица Екатерина Великая?

test6

1. Антону Лосенко.
2. Федору Рокотову.
3. Владимиру Боровиковскому.
4. Ивану Аргунову.

4. За что получил взыскание семинарист Иосиф Джугашвили (будущий Сталин)?

TEST3

1. За чтение Карла Маркса.
2. За чтение Виктора Гюго.
3. За переписку с Владимиром Ульяновым (Лениным).
4. За исполнение песни «Интернационал».

5. Где закончил Великую Отечественную войну генерал Александр Горбатов?

test2

1. В Берлине, участвовал в штурме города.
2. На Эльбе, там части Красной армии встретились с американцами.
3. Под Прагой, там шли бои с власовцами.
4. На Дальнем Востоке, там шла подготовка боевых действий против Японии.

6. Какую премию получила Анна Ахматова?

TEST5

1. Нобелевскую.
2. Сталинскую.
3. «Этна-Таормина».
4. Государственную.

arrow

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Со стены упал литовский герб.
2. Константину Леонтьеву.
3. Федору Рокотову.
4. За чтение Виктора Гюго.
5. На Эльбе, там части Красной армии встретились с американцами.
6. «Этна-Таормина».