Archives

К читателям — февраль 2016

февраля 2, 2016

25 февраля этого года исполняется 60 лет с того момента, когда первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев с трибуны ХХ съезда партии подверг сокрушительной критике своего предшественника.

Бывшие сподвижники Сталина стремились во что бы то ни стало облечь претензии к умершему три года назад вождю в марксистско-ленинскую терминологию. И поэтому его главную вину перед партией обозначили громким термином «культ личности».

rudakov2016

С этого момента исторический «лед» тронулся. Символом освобождения от прошлого стала сцена ледохода в культовом фильме Григория Чухрая «Чистое небо». А саму эпоху с легкой руки писателя Ильи Эренбурга назвали «оттепелью»: страна начала «оттаивать»…

Впрочем, освобождение – это не только образ. Еще до выступления Хрущева на съезде из лагерей стали выпускать советских граждан, репрессированных в годы правления Сталина. Началась реабилитация жертв «культа личности», а после ХХ съезда процесс приобрел массовый характер. Освобождение людей – и сидевших там, и боявшихся здесь – безусловно, именно в этом заключается главная заслуга Никиты Хрущева перед страной.

Правда, тогда реабилитировали не всех. Часть бывшей «ленинской гвардии» – Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков и иже с ними – так и не была реабилитирована при Хрущеве. Это и понятно: слишком много сил в свое время приложили борцы с «культом личности» для уничтожения внутрипартийной оппозиции, чтобы теперь ее реабилитировать. Что уж говорить о жертвах «красного террора»!

«Красный террор» санкционировал Ленин, а культ самого Ленина в годы «оттепели» рос как на дрожжах. После свержения «отца народов» решено было вернуться к истокам ленинизма, очистив от «сталинских наслоений» незамутненную ленинскую истину…

До сих пор образ хрущевской «оттепели» приятно волнует тех, кто и ныне грезит об очередном «ледоходе», сметающем все на своем пути. Однако не стоит идеализировать прошлое. Любое, в том числе и хрущевскую эпоху.

Доклад Хрущева был призван поднять моральный авторитет партии и ее новых (а на самом деле прежних, выдвинувшихся еще при Сталине) вождей. Отчасти им это удалось. Правда, удар по авторитету системы в целом – как внутри, так и за пределами страны – оказался нешуточный. Владимир Высоцкий, возможно сам того не подозревая, точнее других выразил новое ощущение ушедшей в прошлое эпохи. Помните, в «Баньке по-белому»: «И наколка времен культа личности засинеет на левой груди».

Действительно, со временем, особенно в разгар «оттепели 2.0», именуемой «перестройкой», сталинская эпоха, весь непростой период 30–50-х годов ХХ века стал ассоциироваться с «культом личности» и «архипелагом ГУЛАГ».

Эпоха, в реальности вобравшая в себя не только преступления режима, но и героизм народа, достижения экономического и культурного развития, трудную жизнь нескольких поколений, наконец, выигранную Великую войну, рассматривалась исключительно через призму сталинских репрессий. А самая великая в истории Победа выдавалась за успех, достигнутый… вопреки Верховному главнокомандующему – маньяку и бездарности в изображении отдельных особо ретивых ниспровергателей.

Да, страх, на котором держался режим, установленный в России в октябре 1917 года, после ХХ съезда постепенно начал уходить в прошлое. И хотя бы за это Никита Хрущев, какими бы политическими расчетами он ни руководствовался, зачитывая свой доклад ХХ съезду, заслужил благодарную память потомков. Однако вместе со страхом начала разрушаться и вера в правильность однажды избранного пути.

Спустя несколько десятилетий оказалось, что без этой веры самая атеистическая (как она сама себя полагала) система в мире не может протянуть долго. Система рухнула, а вместе с ней рухнула и страна.

Думаю, именно поэтому у значительного числа людей слово «оттепель» вызывает стойкую аллергию. Они помнят, что дискредитация, а затем и крах государства начался с сокрушительной критики недавно ушедшего предшественника. И в этом тоже урок ХХ съезда.

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Новости о прошлом

февраля 2, 2016

СПИСОК УБИЙЦ КНЯЗЯ АНДРЕЯ

Реставрационные работы в Спасо-Преображенском соборе Переславля-Залесского привели к неожиданной находке. На стенах храма были обнаружены древнерусские граффити, относящиеся к XII веку и проливающие свет на одно из самых громких преступлений того времени – убийство князя Андрея Боголюбского.

Выдающийся памятник архитектуры домонгольской Руси, белокаменный собор Спаса Преображения Господня, был построен в 1152–1157 годах. Он известен также как место крещения святого благоверного князя Александра Невского. Реставрация, проводившаяся здесь в 2015 году, позволила раскрыть на стенах храма несколько неизвестных ранее надписей различного содержания.

Одна, на западном фасаде, сообщает о местной благотворительнице по имени Варвара, помогавшей милостыней вдовам. Другая была расчищена на южной апсиде – это текст, посвященный кончине великого владимирского князя Андрея Боголюбского. Князь, в 1174 году принявший мученическую смерть от руки изменников в своем Боголюбском замке, имеет непосредственное отношение к собору в Переславле-Залесском: именно им было завершено строительство этого храма.

Обнаруженная надпись может считаться древнейшим из дошедших до нас датированных письменных памятников Северо-Восточной Руси. Она выполнена в два столбца, объединенных общей рамкой, и увенчана крестом. Помимо краткого сообщения об убийстве князя она включает полный перечень имен его убийц (некоторые из них ранее не были известны историкам) и завершается проклятием в адрес преступников. Последнее говорит о том, что надпись появилась уже после казни убийц.

АРСЕНАЛ ЭПОХИ ГРОЗНОГО

В рамках подготовки к строительству Центральной кольцевой автодороги (ЦКАД) в Московской области проводятся археологические раскопки. В конце декабря 2015 года археологи сообщили о том, что им удалось обнаружить частный склад оружия XVI века, возможно относящийся ко времени правления Ивана Грозного.

Участок, где экспедиция Института археологии РАН проводит раскопки, расположен неподалеку от Звенигорода. Ранее на этом месте находилось село Игнатьевское, принадлежавшее знаменитому боярскому роду Добрынских. Его представители входили в так называемую «избранную тысячу» Ивана Грозного – элиту русской аристократии того времени. Молодой царь в 1550 году повелел расселить тысячу лучших детей боярских из отдаленных земель вокруг Москвы в радиусе 70 верст с предоставлением поместий.

В распоряжении хозяев Игнатьевского предположительно имелись воины, полностью обеспеченные оружием и инвентарем, хранившимися в деревянных строениях, основания которых и были найдены археологами. Самыми ценными находками стали шлемы, фрагменты кольчуг и детали ножен сабель, а также боевые пояса и стрелы – все это скрывало подвальное помещение, обшитое деревом (по одной из версий, это был подвал боярского дома).

Обнаруженные экспедицией предметы позволят с большей точностью воссоздать облик московского воина второй половины XVI века.

НОВАЯ ЖИЗНЬ ПЕТРОВСКИХ ПАЛАТ

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Дом купца Чатыгина на Почаинской улице в Нижнем Новгороде, более известный как дом Петра I, предстал в новом облике после реставрации. Возведение этих двухэтажных каменных палат датируется рубежом XVII–XVIII веков. В городе практически не сохранилось каменных жилых строений той эпохи, что само по себе говорит о ценности этого здания.

Но есть у него и мемориальное значение. Согласно городскому преданию, именно в этом доме дважды останавливался Петр I – сначала в 1695 году, перед Азовским походом, а затем в 1722-м, когда император приехал в Нижний, чтобы посетить могилу Кузьмы Минина. Несмотря на то что впоследствии здание было укреплено с помощью контрфорсов, его состояние долгое время оставалось далеким от идеального.

В середине XIX века здесь находился ночлежный дом. Уникальные палаты и вовсе могли быть утрачены, если бы не знаменитый нижегородский меценат и благотворитель Николай Александрович Бугров, выкупивший здание в собственность города, отреставрировавший его и способствовавший созданию в нем исторического музея. Открытие экспозиции состоялось в 1895 году и было приурочено к 200-летию первого посещения Петром I Нижнего Новгорода.

П•ва 1

В последние десять лет здание стояло пустым и никак не использовалось. Новая реставрация, третья по счету, завершилась в конце 2015 года. Ее организатором выступило Агентство по управлению и использованию памятников, в оперативном ведении которого и находится чатыгинский дом. В ходе работ было восстановлено декоративное убранство фасада и воссозданы такие утраченные его элементы, как изразцы, а также заменена часть крыльца, заново сделаны ступени, покрытия и конструкции крыши. Внутренние помещения отреставрированы с сохранением изразцовой печи, чугунной лестницы и лепного декора.

В дальнейшем предполагается разместить в доме Петра I музей или другое учреждение культуры.

ПРЕОДОЛЕНИЕ ТАБУ: В ГЕРМАНИИ ПЕРЕИЗДАЛИ ГИТЛЕРА

Das Institut fuer Zeitgeschichte in Muenchen praesentierte am Freitag 08 01 2016 in Muenchen seineфото — IMAGO / ТАСС

Впервые после окончания Второй мировой войны в ФРГ переиздана книга Адольфа Гитлера Mein Kampf («Моя борьба», 1925–1926). Срок действия авторских прав, все это время принадлежавших правительству Баварии, истек в 2016 году. Новое издание книги, которое специалисты снабдили огромным справочным аппаратом и комментариями, было подготовлено в Мюнхене в стенах Института современной истории.

«Майн кампф» была написана Гитлером в 1924 году, когда будущий фюрер находился в тюрьме после провала «Пивного путча». В книге он изложил свои взгляды, которые в дальнейшем стали основой идеологии нацистской партии. Уже во второй половине 1920-х труд издавался многотысячными тиражами, а после 1933 года счет пошел на миллионы: «Майн кампф» стала главной книгой в стране. Даже после разгрома гитлеровской Германии она не запрещалась и не изымалась – невозможно было лишь ее переиздание (согласно закону об авторских правах).

Зачем понадобилось переиздавать такую книгу и какое влияние она может оказать на нынешних немцев? Мнения экспертов на этот счет расходятся. Руководитель исследовательских программ фонда «Историческая память» Владимир Симиндей полагает, что «вряд ли это издание само по себе подхлестнет неонацистские настроения в немецкоязычных странах».

Он отмечает, что «в предрасположенных к этому кругах скорее склонны бравировать элементами нацистской символики, артефактами времен Третьего рейха и отдельными фразами нацистских бонз, нежели читать толстые и тягомотные книги наподобие гитлеровского опуса».

В то же время существует достаточно распространенная точка зрения, что текущая ситуация в Германии создает весьма опасный фон для переиздания «Майн кампф». Миграционный кризис и крах официальной политики мультикультурализма уже вызвали рост ультраправых настроений в обществе, и новая версия книги главного наци (пусть и с комментариями) может привлечь внимание тех, кто ищет идеологическое обоснование своим ультранационалистическим взглядам.

Подготовил Никита Брусиловский

Операция «Секретный доклад»

февраля 2, 2016

Какие мотивы двигали Никитой Хрущевым, решившим обличить культ личности Сталина? Как отреагировали на его слова в СССР и в мире? И как стоит оценивать роль и личность «отца народов» сегодня? Об этом «Историку» рассказал доктор исторических наук, профессор Василий Попов.

hruПортрет Н.С. Хрущева. Худ. Д.А. Налбандян. 1961

Чем руководствовался Хрущев, инициировав осуждение культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС?

popov

– Уже в первые годы своего пребывания на посту первого секретаря ЦК партии Хрущев понимал, что действительным лидером страны он станет лишь в том случае, если его политика будет отвечать насущным интересам правящего слоя СССР – советской бюрократии. А главным в этом отношении, тем, что объединяло реформаторов и консерваторов, то есть все без исключения слои чиновников, являлось их желание сделать невозможными в дальнейшем кровавые чистки среди руководящих кадров.

В самом деле, при Сталине власть и привилегии советских чиновников уравновешивались постоянным страхом подпасть под репрессии. Доклад Хрущева на XX съезде КПСС «О культе личности и его последствиях» и соответствующее постановление ЦК решали эту проблему самым надежным способом – политическим осуждением сталинских чисток, в первую очередь осуждением его политики «в области нарушения советской законности».

Правда, исправлять ситуацию взялись еще до ХХ съезда: если в феврале 1954 года число заключенных, осужденных в СССР за контрреволюционные преступления, составляло 468 тыс. человек, то в январе 1956 года – уже 114 тыс., а в апреле 1959-го – 11 тыс. По имеющимся архивным данным, всего в 1954–1962 годах было реабилитировано 258 тыс. человек, включая многих партийных и военных руководителей – жертв сталинских чисток.

С другой стороны, не следует упускать из виду объективную закономерность процесса десталинизации, в основе которого лежало стремление основной массы советского населения жить свободно, без тех оков, которые налагал на общество сталинский политический режим. Как метко заметил один философ, Сталин «гнул общество под себя», но такого рода политика не могла продолжаться бесконечно.

Бои вокруг доклада

ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза, 1956 годПервый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев выступает на ХХ съезде Коммунистической партии Советского Союза — ВАСИЛИЙ ЕГОРОВ / ФОТОХРОНИКА ТАСС

Как готовился доклад?

– Самому «секретному» докладу Хрущева на XX съезде КПСС и его оценке посвящены горы литературы, однако подготовка доклада, отражающая механизм действия политической власти в СССР, стала предметом специального изучения сравнительно недавно. Напомню, что в Советском Союзе доклад Хрущева был впервые опубликован только в 1989 году, а в 2002-м он был издан со всеми известными редакциями и вариантами текста. Изучение этих редакций приводит к выводу, что различные варианты доклада отразили перипетии сложной политической борьбы, развернувшейся в советском руководстве в ходе десталинизации.

Итак, 31 декабря 1955 года Президиум ЦК КПСС создал специальную комиссию во главе с секретарем ЦК академиком Петром Поспеловым. Комиссия была образована «для разбора вопроса о том, каким образом оказались возможными массовые репрессии против большинства всего состава членов и кандидатов ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом партии».

Тем самым за пределами ее анализа оказались коллективизация, гонения на верующих, репрессии в отношении советских военнопленных и многие другие репрессивные акты – внимание концентрировалось исключительно на судьбе партийного руководства. Работа комиссии Поспелова продлилась чуть более месяца: перед началом съезда, 8 февраля 1956 года, в Президиум ЦК КПСС была представлена итоговая записка, содержавшая отчет о репрессиях недавнего прошлого. На следующий день ее заслушали на заседании Президиума ЦК. Поспеловская комиссия отмечала, что «надо проявить мужество, сказать правду съезду», но при этом «продумать, как сказать, кому сказать»…

Как отреагировали на документ члены Президиума ЦК?

– За обнародование доклада высказались все члены Президиума. Но по поводу его формы мнения разделились. Вячеслав Молотов полагал, что «надо сказать», но в то же время подчеркнуть, что Сталин на протяжении 30 лет руководил страной и при нем проведена индустриализация, что он был «продолжатель дела Ленина». То есть Молотов настаивал на высокой оценке деятельности покойного вождя.

Лазарь Каганович не отрицал, что «наряду с борьбой идейной шло истребление кадров» и надо «доклад заслушать», но при этом сделать все так, чтобы «не развязать стихию». С их позицией соглашался Климент Ворошилов. Несколько иную точку зрения высказал Георгий Маленков, утверждавший, что «никакой борьбой с врагами не объясним, что перебили кадры».

Подвел итоги обсуждения Хрущев: среди членов Президиума «нет расхождений» по вопросу, «что съезду надо сказать». Вместе с тем, учитывая мнение Молотова, Кагановича, Ворошилова и их влияние в партии, Хрущев осторожно заметил, что в докладе следует «учитывать оттенки». При этом на заседании Президиума не был решен вопрос о том, кто будет делать доклад. Однако Хрущеву стало ясно, что, если он проявит нерешительность в главном вопросе, его политическая карьера может завершиться.

13 февраля 1956 года Президиум ЦК принял решение: сделать на съезде доклад о культе личности, а докладчиком назначить первого секретаря ЦК партии Хрущева. Состоявшийся в тот же день Пленум ЦК единогласно утвердил это решение.

То есть члены ЦК (а это несколько сотен человек) были в курсе того, что скажет первый секретарь, еще до съезда?

– В том-то и дело, что нет. Сам доклад о культе личности, в отличие от отчетного доклада ЦК, с которым на съезде также выступил Хрущев, не был представлен ни Президиуму, ни Пленуму ЦК. По мнению историков, это являлось грубым нарушением партийных традиций, так как утверждался доклад, «текста которого в это время вообще не существовало» и который еще «предстояло написать».

Проект доклада «О культе личности и его последствиях», который был подготовлен все тем же Поспеловым к 18 февраля 1956 года, не удовлетворил Хрущева. К этому времени съезд работал уже пятый день. 19 февраля Хрущев надиктовал стенографистке свои дополнения к проекту. Объединение хрущевских диктовок и поспеловского проекта и составило основу будущего «секретного» доклада.

Он был прочитан 25 февраля, в последний день работы съезда, на закрытом утреннем заседании. Никакого обсуждения доклада на съезде не последовало. Делегаты «единогласно» одобрили положения доклада, и на этом съезд завершил свою работу. Потом Президиум ЦК принял решение ознакомить с докладом «О культе личности и его последствиях» всех коммунистов, комсомольцев, беспартийный актив рабочих, служащих и колхозников. В партийных организациях страны читался уже отредактированный, правленый вариант доклада Хрущева.

Во всем виноват Сталин

Как бы вы охарактеризовали квинтэссенцию этого доклада? Что для Хрущева было в нем самым главным?

– Важнейшая цель хрущевского доклада – возложить всю вину за все плохое в прошлом на Сталина и тем самым реабилитировать советский строй, социалистические идеи и коммунистическую партию. Хрущев стремился подвести слушателей к мысли, что свою долю ответственности за преступления прошлого разделяют и некоторые люди из числа входящих в нынешнее политическое руководство страны, но конкретных имен не назвал. Большое место в докладе занимал теоретический раздел – осуждение культа личности с позиций марксизма и так называемого «политического завещания Ленина» 1922 года, в котором отмечались недостатки Сталина.

Не все в руководстве партии были согласны с тем, что нужно разоблачать культ личности. Почему они никак не проявили себя на ХХ съезде?

XX СЪЕЗД ПАРТИИ, ПО СВОЕЙ СУТИ, ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС «КПСС ПРОТИВ СТАЛИНА». Хрущев верно уловил интерес, объединявший все без исключения слои чиновников: сделать невозможными в дальнейшем кровавые чистки в отношении руководящих кадров

– Молотов, наиболее принципиальный политический оппонент Хрущева из среды советских руководителей, отмечал, что у тех в Президиуме ЦК КПСС, кто выступал против хрущевских реформ, «не было единства, не было никакой программы», а было только желание «снять» Хрущева. Отсутствие в стане консерваторов альтернативной политической программы реформ вынуждало оппонентов Хрущева к бездействию и пустому критиканству.

Молотов утверждал, что открыто не выступил на XX съезде против доклада Хрущева потому, что боялся раскола в партии, но тут же добавлял: если бы его группа выступила против, то их бы «просто вышибли». Это ценное признание неопровержимо свидетельствует о том, что к 1956 году Хрущев уже пользовался широкой поддержкой в партийной среде. Пользовалась народной поддержкой и его политика десталинизации, в которой люди увидели возможность свободного развития, не скованного сталинскими догмами. Именно эти обстоятельства позволили Хрущеву, как он сам метко выразился, «правильно уловить момент и настоять, чтобы такой доклад был сделан».

Почему в хрущевские годы не были реабилитированы все репрессированные Сталиным члены ленинского партийного руководства, тот же Николай Бухарин, например?

– Потому что Хрущев, несмотря на всю свою критику Сталина, считал последнего «настоящим коммунистом». Что касается Бухарина, то еще резолюция Объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) от 23 апреля 1929 года осудила «правооппортунистическую фракционную деятельность Бухарина, Рыкова, Томского» и их взгляды как «несовместимые с генеральной линией партии» в области внутренней и внешней политики. Это было лишь начало. В декабре 1936 года на Пленуме ЦК Бухарин был обвинен уже в контрреволюционной деятельности.

XX congress of Communist Party of Soviet Union, 1956Москва. ХХ съезд КПСС. Н.С. Хрущев, Н.А. Булганин и А.И. Микоян (слева направо) среди делегатов — ФОТОХРОНИКА ТАСС

Не будем забывать и то, что знаменитый лозунг Бухарина «Обогащайтесь!» связывали с возрождением и развитием капиталистических элементов в деревне. Хрущев же, после того как целинная эпопея не решила зерновую проблему в стране, а отток сельских жителей в города на рубеже 1950–1960-х лишь увеличился, всеми силами пытался воспрепятствовать развитию личных подсобных хозяйств деревенских жителей, стремился заставить мужиков по-прежнему безропотно трудиться в колхозах.

Поэтому для Хрущева выбор не стоял так: осудить Сталина и реабилитировать Бухарина как идейного противника сверхиндустриализации и сталинской теории усиления классовой борьбы. Идейно Хрущев целиком и полностью разделял «генеральную линию» партии в деревне: общественное хозяйство (колхозы и совхозы) – это основа советского экономического строя.

Кроме того, с середины 1930-х годов Хрущев состоял членом ЦК партии, возглавлял Московский горком и на этих постах активно боролся с троцкистами и «правыми». Реабилитация Бухарина (а значит, и бухаринской альтернативы сталинизму), а уж тем более Льва Троцкого в условиях постоянной внутрипартийной борьбы означала для него серьезный политический риск с непредсказуемыми последствиями.

Чем руководствовался Хрущев, принимая решение, кого из репрессированных членов компартии надо реабилитировать, а кого нет?

– Как всякий политик, вынужденный принимать конкретное решение, Хрущев руководствовался целесообразностью. А целесообразным для него было то, что способствовало усилению его личной власти и ослаблению конкурентов. Только сквозь призму борьбы за власть в СССР тогдашние лидеры рассматривали возможность тех или иных реформ.

Отсюда внимание Хрущева к личности убитого Сергея Кирова, в котором коммунисты в 1930-е годы видели альтернативу Сталину, к Тухачевскому, репрессии в отношении которого прямо связывались Хрущевым с чистками руководящего состава Красной армии, что, по его мнению, стало одной из причин наших неудач на начальном этапе Великой Отечественной войны. Известно, как искусно разыграл эту карту Хрущев в своем докладе, возложив всю вину за военную катастрофу 1941 года лично на Сталина…

«Первый шаг в пропасть»

Каково значение и каковы последствия разоблачения культа личности Сталина?

– По общему признанию историков, разоблачение культа личности Сталина на XX съезде КПСС занимает ключевое место среди хрущевских реформ. Именно после этого среди прогрессивной части коммунистов развернулась дискуссия о сущности социализма – той системы, которая была создана в СССР. XX съезд лишил священного ореола и самого вождя, и коммунистические идеи.

Image_108Художник В. Говорков создал один из самых известных плакатов эпохи

Однако единого мнения по поводу значения этих изменений по-прежнему нет. Некоторые историки полагают, что политическая система при Хрущеве не смогла избавиться от «самого тяжелого извращения социализма» – насилия и репрессий. Есть точка зрения, согласно которой доклад Хрущева не столько критиковал культ личности Сталина, сколько дискредитировал прошлое нашей страны и по своим последствиям был «первым шагом в пропасть».

Видимо, правы те исследователи, которые считают, что хрущевский доклад не мог не подставить под удар всю систему в целом, даже если процесс ее распада все еще требовал времени и должен был пройти множество этапов.

«Под систему подкапываются!» – именно так охарактеризовал свои впечатления от «секретного» доклада один старый большевик. Уже первая реакция советского населения на это выступление Хрущева на XX съезде показала, что немало людей рассматривают сталинские преступления как преступления всей советской системы, не сводимые к воле одного человека или группы личностей, использовавших режим в собственных интересах.

Как отмечают современные историки, может быть, впервые со времен Гражданской войны народ задумался о цене строительства «светлого будущего». Разброд в оценках нашего прошлого, настоящего и будущего затронул не только партийную среду, но и все слои советского общества. «Все мы стали критически мыслить», – заметил в этой связи один из участников обсуждения хрущевского доклада. Но многие люди по-прежнему считали Сталина «великим продолжателем дела Ленина», говорили, что под руководством Сталина был построен социализм и разгромлен фашизм. Налицо был раскол общества, и этот критический вал грозил захлестнуть страну и свести на нет идеологическую работу партии.

Летом того же 1956 года ЦК КПСС опубликовал постановление «О преодолении культа личности и его последствий». В чем его смысл?

– Психологически, ментально то, что для всего народа являлось началом критики, для партии было ее завершением. Постановление определяло рамки этой критики и ее пределы. В этом документе сталинский культ объявлялся следствием борьбы «отживших классов» с политикой советской власти. Он объяснялся внутрипартийной борьбой против «врагов ленинизма», которые стремились к «реставрации капитализма в СССР», сложностью международной обстановки и ожиданием «постоянной угрозы нападения извне», а также постепенной подменой партийного контроля за органами государственной безопасности «личным контролем Сталина», при котором нормы правосудия подменялись «его единоличными решениями».

Наряду с этими положениями в постановлении подчеркивалось, что сталинские злодеяния совершались «в интересах обеспечения победы коммунизма», что и составляло «трагедию» Сталина. Постановление определяло как грубую ошибку «из факта наличия в прошлом культа личности делать выводы о каких-то изменениях в общественном строе или искать источник этого культа в природе советского общественного строя». Такова была официальная версия событий, данная советским руководством в ответ на усиление процесса демократизации страны.

Как восприняли доклад Хрущева за рубежом?

– По мнению многих историков, содержание доклада Хрущева и произведенный им эффект способствовали значительному ухудшению репутации коммунистических партий во всем мире. Лидеры 29 зарубежных компартий, присутствовавшие на съезде, были ознакомлены с «закрытым докладом». Однако немало было и тех, кто узнал о главной новости из сообщений зарубежной печати. Так, шведская компартия обвинила СССР в том, что, скрывая информацию от иностранных коммунистов, ЦК КПСС «щедро делится ею с буржуазными журналистами».

Во многих коммунистических партиях образовались различные группировки – в зависимости от отношения к докладу Хрущева. Одни утверждали, что докладчик «исказил историческую правду» и даже если что-то из сказанного соответствует действительности, то «об этом следовало молчать»; другие считали доклад «преждевременным», а кое-кто вовсе разочаровался в коммунистических идеях и вышел из компартии.

Уже 5 июня 1956 года американская The New York Times опубликовала полный текст доклада Хрущева, который, по сути, не отличался от того, что прозвучал на съезде. Ряд историков не без оснований полагают, что текст доклада попал на Запад с помощью польских коммунистов. С этого начался новый этап антикоммунистической и антисоветской истерии.

Весьма показательно, что в 1986 году Михаил Горбачев, отвечая на вопросы французской газеты L’Humanitе, заявил, что «сталинизм – понятие, придуманное противниками коммунизма, и широко используется для того, чтобы очернить Советский Союз и социализм в целом». Правда, затем, как известно, он изменил свою позицию, и в итоге в СССР развернулась острая критика сталинского периода…

«Бежать впереди паровоза»

Какова роль самого Никиты Хрущева в массовых репрессиях: был ли он их инициатором или всего лишь послушным исполнителем указаний Сталина?

– Думаю, справедливо утверждать и то и другое. Личная вина Хрущева принципиально ничем не отличалась от «вклада» в массовые репрессии других членов ближайшего сталинского окружения: Молотова, Ворошилова, Кагановича, Жданова, Маленкова, Берии и других.

Для того чтобы сделать карьеру в то время, в особенности если речь шла о партийной или государственной карьере, мало было «признавать программу и устав партии». Требовалось постоянно проявлять инициативу в деле «неуклонного проведения в жизнь решений партии». И делать это, говоря сталинскими словами, не в порядке «общей болтовни, а строго деловым образом».

Можно сказать, любому сталинскому выдвиженцу следовало «бежать впереди паровоза», опережая конкурентов в борьбе за место под солнцем, и личным примером показывать образцы деловой активности и собачьей преданности вождю. Кроме того, следует учесть и характер Хрущева – живой, импульсивный, инициативный.

Приведу только один пример собственных изысканий в этом направлении. В бытность первым секретарем ЦК КП(б) Украины Никита Сергеевич в феврале 1948 года направил Лаврентию Берии пакет документов. В них содержалось предложение принять в республике закон, ужесточающий трудовую дисциплину в колхозах. В качестве одной из мер предусматривалась высылка «прогульщиков» в отдаленные районы страны на спецпоселение. Это была жестокая антикрестьянская мера, которую Сталин одобрил. Летом того же года она была распространена на всю страну.

Насколько хранящиеся в архивах документы позволяют раскрыть роль Хрущева в репрессиях 19301950-х годов?

– Настолько, что можно с полным основанием сказать: Хрущев виновен. Пик репрессий, как известно, пришелся на 1937–1938 годы. С 1938 года Никита Сергеевич был не только первым секретарем ЦК Компартии Украины, но и кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б). В этом качестве он ставил свою визу на многих расстрельных списках…

Существует мнение, что в годы правления Хрущева в архивах была проведена основательная чистка от порочащих его сведений. Так ли это?

– Чистка архивов в советские времена была обычным делом, повышавшим шансы претендентов в борьбе за высшую власть в стране. Архивные тайны обладают страшной разрушительной силой, они помогают контролировать прошлое и позволяют формировать будущее. Публикация или, напротив, сокрытие компрометирующих сведений о первых лицах государства (а в самом крайнем случае и уничтожение секретных документов) являлись важным средством в борьбе за лидерство.

Напомню, что 5 марта 1953 года, когда Сталин доживал свои последние часы, на совместном заседании Пленума ЦК КПСС, Совета министров и Президиума Верховного Совета СССР было сделано заявление, что «Бюро Президиума ЦК поручило товарищам Маленкову, Берии и Хрущеву принять меры к тому, чтобы документы и бумаги товарища Сталина, как действующие, так и архивные, были приведены в должный порядок».

По общему мнению историков, на тот момент эти трое, перечисленные в заявлении, были наиболее активными фигурами среди возможных сталинских преемников. Они зависели друг от друга, но не доверяли никому. Поэтому наряду с первой и главной задачей – распределением важнейших постов в государстве (удачно для них завершившимся на упомянутом заседании) – они сразу же решили еще одну, не менее важную для них проблему: взяли под контроль сталинский архив.

Этот совместный контроль, с их точки зрения, позволял избежать возможных «сюрпризов», связанных с наличием среди секретных документов компромата на них, и в определенной степени должен был гарантировать их политическое будущее.

Каждый из этой троицы озаботился в первую очередь собственной безопасностью, но в литературе нет упоминаний, кому из доверенных лиц они поручили работу по разборке сталинского архива. Вероятнее всего, каждый из троицы ограничился беглым просмотром и забрал из сталинских бумаг, включая архив, те документы, которые могли скомпрометировать лично его. Для выявления всех возможных документов, содержавших компромат, времени у них было явно недостаточно. Да и вряд ли за столь короткий срок (борьба за власть в 1953 году среди сталинских эпигонов развивалась стремительно) можно было без привлечения архивных специалистов квалифицированно разобрать сталинский архив и найти нужные бумаги.

Кстати, приведу цитату из книги Дмитрия Волкогонова «Сталин»:

«Следует сказать, что именно он (речь идет об Иване Серове) по приказанию Хрущева уничтожил почти весь личный архив Берии в июле 1954 года, где, как докладывал Серов, хранились «документы, содержавшие провокационные и клеветнические данные»».

Комментарии тут излишни. Иван Александрович Серов – фигура знаменательная. С марта 1954 года по декабрь 1958-го он занимал пост председателя КГБ. Наряду с маршалом Георгием Жуковым в июне 1957 года он обеспечил Хрущеву поддержку в борьбе с так называемой «антипартийной группой», что позволило первому секретарю ЦК партии сохранить и упрочить свою единоличную власть.

Думаю, что к лету 1957 года для Хрущева вопрос о наличии архивного компромата на него потерял прежнюю актуальность. Ведь из трех членов первой комиссии по разборке сталинского архива, назначенных в марте 1953 года, двое уже не представляли для него опасности, а третьим был он сам. Берия был ликвидирован в том же 1953-м, а Маленков в феврале 1955 года был снят с должности председателя Совета министров СССР. Сам же компромат, собранный Берией, по словам Серова, был уничтожен еще летом 1954 года.

После победы над своими политическими оппонентами в июне 1957-го Хрущев единолично контролировал деятельность всех органов государственной власти в стране. Он полагал, что ему уже некого и нечего опасаться. И действительно, компромат, касавшийся его участия в репрессиях, уже не был востребован. А если говорить о последующем, то на момент отстранения Хрущева от власти за ним накопилось много других грехов, которые и были поставлены ему в вину на Пленуме ЦК в октябре 1964 года.

Мифы о числе репрессированных

Поднятая в докладе Хрущева на ХХ съезде КПСС тема сталинских репрессий была охотно подхвачена западной пропагандой и использована для дискредитации СССР и социализма. Роберт Конквест и ряд других западных авторов, специализировавшихся на истории сталинского СССР, «насчитали» несколько десятков миллионов репрессированных.

Александр Солженицын, ссылаясь на подсчеты бежавшего с гитлеровцами статистика Ивана Курганова, не раз заявлял, что «от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости» страна потеряла 66,7 млн человек (Солженицын А. «Архипелаг ГУЛАГ». М., 1991. Т. 2. Ч. 3. Гл. 1. С. 8). В 1976 году в интервью испанскому телевидению Солженицын заявил:

«Мы потеряли во Второй мировой войне от пренебрежительного и неряшливого ее ведения 44 млн человек! Итак, всего мы потеряли от социалистического строя 110 млн человек!» Также внушительные цифры в годы перестройки давали историки Рой Медведев, писавший о 40 млн репрессированных, и Дмитрий Волкогонов, который уверял, что за период с 1929 по 1953 год жертвами сталинских репрессий стали 19,5–22 млн советских граждан.

Все эти оценки далеки от реальности. Согласно архивным данным, опубликованным Виктором Земсковым еще при жизни Солженицына и Волкогонова, число осужденных за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления в период с 1921 по 1953 год достигло 4 060 306 человек (см. таблицу).

Кстати, сам Хрущев, зная о том, что в 1953 году общее число заключенных в лагерях и колониях составляло менее 2,5 млн человек, в своих мемуарах умышленно фальсифицировал историю, утверждая, что, «когда Сталин умер, в лагерях находилось до 10 млн человек».

Околонаучные спекуляции о численности репрессированных связаны в первую очередь с отсутствием в архивах первичных данных, то есть индивидуальных карточек учета. Это касается как сведений о репрессированных, так и данных переписей 1937 и 1939 года о спецконтингенте (переписные листы заключенных носили «обезличенный характер»).

tab
* По подсчетам В.Н. Земскова
** В период с июня 1947-го по январь 1950 года в СССР была отменена смертная казнь. Этим объясняется отсутствие смертных приговоров в 1948–1949 годах
*** Под прочими мерами наказания имелись в виду зачет времени нахождения под стражей, принудительное лечение и высылка за границу

«Сталинизм как система себя исчерпал»

Что важно учитывать сегодня при оценке роли Сталина в истории?

– Бессмысленно ставить прошлому положительные или отрицательные оценки. Задача историка – понять цели, которых стремились достичь люди, средства достижения, последствия их деятельности и то влияние, которое они оказали на последующие поколения.

Некоторые представители современной исторической науки считают, что важно правильно оценить победу сталинского курса на ускоренную модернизацию страны, поскольку при всей своей жестокости он «объективно отвечал интересам государства в ту эпоху». А Сталин, возглавив новое социалистическое общество, пытался распространить его влияние по всему миру, превратил СССР из отсталой страны в сверхдержаву с огромным авторитетом в мире, обеспечил условия победы во Второй мировой войне, с его именем связаны и другие достижения страны.

К достоинствам Сталина-политика причисляют его умение «адаптировать и идеологию, и политику, и социально-экономическую систему к требованиям времени и текущим задачам СССР».

С1956 .Снос памятника Сталину в Будапеште. 24 октября 1956 года

Ряд ученых рассматривают сталинизм в общем контексте истории России и ее народов и полагают, что он был порожден не только революцией 1917 года, но и «миром русских традиций». Это был результат коллективизма низов, взлетевших волей судьбы на вершину общества, того коллективизма, что подавляет все выходящее за рамки «среднего коллективистского уровня». Одновременно сталинизм – это выросшие из «революционной вседозволенности» насилие и террор.

С другой стороны, социализм в СССР, утверждают специалисты, представлял собой не просто политический режим, а особую социальную систему. Ее характерные черты – поголовная и обязательная грамотность как необходимый элемент всей системы хозяйства, культуры и управления, запрещение детского труда, гарантия для населения основных факторов жизни (работа, образование, жилище, медицинское обслуживание, пенсии), высокое чувство коллективизма, уничтожение частной собственности.

Но эти положительные стороны пребывали в неразрывной связи с негативными моментами социализма. Например, отсутствие безработицы и гарантия на труд одновременно означали закрепление людей на тех предприятиях, которые в данный период были наиболее важными для государства; уклонявшихся от работы рассматривали как преступников, тунеядцев.

Бесплатные образование, медицинское обслуживание и жилье порождали в человеке иждивенчество. Незаинтересованность людей в результатах своего труда определяла более низкую по сравнению с Западом производительность труда и, соответственно, более низкий уровень жизни. И так далее. Очевидно также, что к середине 1950-х сталинизм как особая система управления обществом и государством себя исчерпал…

Для многих людей и сегодня сталинизм это прежде всего сильная государственная власть, способная навести порядок…

– Тенденция к оправданию и даже прославлению сталинизма связана с ответной реакцией на разрушительный характер постсоветских реформ. Между тем часто забывают, что сталинский режим обеспечивал устойчивость общества за счет массовых репрессий, жестокого внеэкономического принуждения, а созданная им система управления со временем начала тормозить социально-экономическое и культурное развитие страны.

Беседовал Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Попов В.П. Государственный террор в Советской России, 1923–1953 гг. Источники и их интерпретация // Отечественные архивы. 1992. № 2

Доклад Н.С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС. Документы. М., 2002

Земсков В.Н. Политические репрессии в СССР: реальные масштабы и спекулятивные построения // Политическое просвещение. 2013. № 6

Никита Хрущев. О культе личности и его последствиях

февраля 2, 2016

О чем шла речь в знаменитом докладе Хрущева? Долгие годы в СССР мало кто мог дать ответ на этот вопрос: официальное обнародование доклада состоялось спустя тридцать с лишним лет после ХХ съезда партии – в 1989 году. «Историк» публикует наиболее значимые фрагменты закрытого выступления первого секретаря ЦК КПСС.

11  397-3-013Н.С. Хрущев рядом с И.В. Сталиным во время демонстрации. 1 мая 1932 года — Предоставлено РГАСПИ

После смерти Сталина Центральный Комитет партии стал строго и последовательно проводить курс на разъяснение недопустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвеличивания одной личности, превращения ее в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами наподобие бога. Этот человек будто бы все знает, все видит, за всех думает, все может сделать; он непогрешим в своих поступках.

Такое понятие о человеке и, говоря конкретно, о Сталине культивировалось у нас много лет.

В настоящем докладе не ставится задача дать всестороннюю оценку жизни и деятельности Сталина. О заслугах Сталина еще при его жизни написано вполне достаточное количество книг, брошюр, исследований. Общеизвестна роль Сталина в подготовке и проведении социалистической революции, в Гражданской войне, в борьбе за построение социализма в нашей стране. Это всем хорошо известно.

Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего, и для будущего партии, – речь идет о том, как постепенно складывался культ личности Сталина, который превратился на определенном этапе в источник целого ряда крупнейших и весьма тяжелых извращений партийных принципов, партийной демократии, революционной законности. <…>

Ленин решительно выступал против всяких попыток умалить или ослабить руководящую роль партии в системе Советского государства. Он выработал большевистские принципы партийного руководства и нормы партийной жизни, подчеркнув, что высшим принципом партийного руководства является его коллективность. <…>

Озабоченный дальнейшими судьбами партии и Советского государства, В.И. Ленин дал совершенно правильную характеристику Сталину, указав при этом, что надо рассмотреть вопрос о перемещении Сталина с должности генерального секретаря в связи с тем, что Сталин слишком груб, недостаточно внимателен к товарищам, капризен и злоупотребляет властью. <…>

Против честных коммунистов

Мы должны серьезно разобрать и правильно проанализировать этот вопрос для того, чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие над всем, что не только противоречило ему, но что казалось ему, при его капризности и деспотичности, противоречащим его установкам.

Он действовал не путем убеждения, разъяснения, кропотливой работы с людьми, а путем навязывания своих установок, путем требования безоговорочного подчинения его мнению. Тот, кто сопротивлялся этому или старался доказывать свою точку зрения, свою правоту, тот был обречен на исключение из руководящего коллектива с последующим моральным и физическим уничтожением. Это особенно проявилось в период после XVII съезда партии, когда жертвами деспотизма Сталина оказались многие честные, преданные делу коммунизма, выдающиеся деятели партии и рядовые работники партии.

kultТекст доклада Н.С. Хрущева 5 марта 1956 года было решено разослать партийным организациям с указанием «Не для печати», сняв с брошюры гриф «Строго секретно» — Предоставлено РГАСПИ

Следует сказать, что партия провела большую борьбу против троцкистов, правых, буржуазных националистов, идейно разгромила всех врагов ленинизма. Эта идейная борьба была проведена успешно, в ходе ее партия еще более окрепла и закалилась. И здесь Сталин сыграл свою положительную роль. <…>

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что даже в разгар ожесточенной идейной борьбы против троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и других – к ним не применялись крайние репрессивные меры. Борьба велась на идейной основе. Но через несколько лет, когда социализм был уже в основном построен в нашей стране, когда были в основном ликвидированы эксплуататорские классы, когда коренным образом изменилась социальная структура советского общества, резко сократилась социальная база для враждебных партий, политических течений и групп, когда идейные противники партии были политически давно уже разгромлены, против них начались репрессии.

И именно в этот период (1935–1937–1938 гг.) сложилась практика массовых репрессий по государственной линии – сначала против противников ленинизма: троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, давно уже политически разбитых партией, а затем и против многих честных коммунистов, против тех кадров партии, которые вынесли на своих плечах Гражданскую войну, первые, самые трудные годы индустриализации и коллективизации, которые активно боролись против троцкистов и правых, за ленинскую линию партии. <…>

«Выясняется, что они были оклеветаны»

Как показывают факты, Сталин, воспользовавшись неограниченной властью, допускал немало злоупотреблений, действуя от имени ЦК, не спрашивая мнения членов ЦК и даже членов Политбюро ЦК, зачастую не ставя их в известность о единолично принимаемых Сталиным решениях по очень важным партийным и государственным вопросам. <…>

Центральный Комитет, располагая многочисленными фактами, свидетельствующими о грубом произволе в отношении партийных кадров, выделил партийную комиссию Президиума ЦК, которой поручил тщательно разобраться в вопросе о том, каким образом оказались возможными массовые репрессии против большинства состава членов и кандидатов Центрального Комитета партии, избранного XVII съездом ВКП(б).

Комиссия ознакомилась с большим количеством материалов в архивах НКВД, с другими документами и установила многочисленные факты фальсифицированных дел против коммунистов, ложных обвинений, вопиющих нарушений социалистической законности, в результате чего погибли невинные люди.

Выясняется, что многие партийные, советские, хозяйственные работники, которых объявили в 1937–1938 годах «врагами», в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями и т. п. не являлись, что они, по существу, всегда оставались честными коммунистами, но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения.

Комиссия представила в Президиум ЦК большой документальный материал о массовых репрессиях против делегатов XVII партийного съезда и членов Центрального Комитета, избранного этим съездом. Этот материал был рассмотрен Президиумом Центрального Комитета.

Установлено, что из 139 членов и кандидатов в члены Центрального Комитета партии, избранных на XVII съезде партии, было арестовано и расстреляно (главным образом в 1937–1938 гг.) 98 человек, то есть 70 процентов. <…>

Это произошло в результате злоупотребления властью со стороны Сталина, который начал применять массовый террор против кадров партии.

Почему массовые репрессии против актива все больше усиливались после XVII съезда партии? Потому, что Сталин к этому времени настолько возвысился над партией и над народом, что он уже совершенно не считался ни с Центральным Комитетом, ни с партией.

Если до XVII съезда он еще признавал мнение коллектива, то после полного политического разгрома троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, когда в результате этой борьбы и побед социализма было достигнуто сплочение партии, сплочение народа, Сталин все больше и больше перестал считаться с членами ЦК партии и даже с членами Политбюро.

Сталин полагал, что он может теперь сам вершить все дела, а остальные нужны ему как статисты, всех других он держал в таком положении, что они должны были только слушать и восхвалять его. <…>

Порочная практика НКВД

Большинство членов и кандидатов ЦК, избранных XVII съездом и подвергшихся арестам в 1937–1938 годах, были исключены из партии незаконно, с грубым нарушением Устава партии, поскольку вопрос об их исключении не ставился на обсуждение Пленума ЦК.

Теперь, когда расследованы дела в отношении некоторых из этих мнимых «шпионов» и «вредителей», установлено, что эти дела являются фальсифицированными. Признания многих арестованных людей, обвиненных во вражеской деятельности, были получены путем жестоких, бесчеловечных истязаний. <…>

В те годы необоснованные репрессии проводились в массовых масштабах, в результате чего партия понесла большие потери в кадрах.

Сложилась порочная практика, когда в НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению на Военной коллегии, и им заранее определялась мера наказания. Эти списки направлялись Ежовым лично Сталину для санкционирования предлагаемых мер наказания. В 1937–1938 годах Сталину было направлено 383 таких списка на многие тысячи партийных, советских, комсомольских, военных и хозяйственных работников и была получена его санкция. <…>

Когда Сталин говорил, что такого-то надо арестовать, то следовало принимать на веру, что это «враг народа». А банда Берии, хозяйничавшая в органах госбезопасности, из кожи лезла вон, чтобы доказать виновность арестованных лиц, правильность сфабрикованных ими материалов. А какие доказательства пускались в ход? Признания арестованных. И следователи добывали эти «признания». Но как можно получить от человека признание в преступлениях, которых он никогда не совершал? Только одним способом – применением физических методов воздействия, путем истязаний, лишения сознания, лишения рассудка, лишения человеческого достоинства. Так добывались мнимые «признания». <…>

Сталин и война

В ходе войны и после нее Сталин выдвинул такой тезис, что трагедия, которую пережил наш народ в начальный период войны, является якобы результатом «внезапности» нападения немцев на Советский Союз. Но ведь это, товарищи, совершенно не соответствует действительности. <…>

Игнорировалось все: и предупреждения отдельных военачальников, и показания перебежчиков, и даже явные действия врага. Какая же это прозорливость руководителя партии и страны в такой ответственный момент истории?

kult2В свое время Никита Хрущев не возражал против репрессий ни наркома внутренних дел Генриха Ягоды, ни прославленных командармов Ионы Якира и Иеронима Уборевича — Предоставлено РГАСПИ

А к чему привела такая беспечность, такое игнорирование очевидных фактов? Это привело к тому, что в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники, уничтожил большое количество наших военных кадров, дезорганизовал управление войсками и мы оказались не в состоянии преградить ему путь вглубь страны.

Весьма тяжкие последствия, особенно для начального периода войны, имело также то обстоятельство, что на протяжении 1937–1941 годов в результате подозрительности Сталина, по клеветническим обвинениям, истреблены были многочисленные кадры армейских командиров и политработников. На протяжении этих лет репрессировано было несколько слоев командных кадров, начиная буквально от роты и батальона и до высших армейских центров, в том числе почти полностью были уничтожены те командные кадры, которые получили какой-то опыт ведения войны в Испании и на Дальнем Востоке. <…>

Сталин был очень далек от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах. И это естественно, так как за всю Отечественную войну он не был ни на одном участке фронта, ни в одном из освобожденных городов, если не считать молниеносного выезда на Можайское шоссе при стабильном состоянии фронта, о чем написано столько литературных произведений со всякого рода вымыслами и столько красочных полотен. Вместе с тем Сталин непосредственно вмешивался в ход операций и отдавал приказы, которые нередко не учитывали реальной обстановки на данном участке фронта и которые не могли не вести к колоссальным потерям человеческих жизней. <…>

Не Сталин, а партия в целом, Советское правительство, наша героическая армия, ее талантливые полководцы и доблестные воины, весь советский народ – вот кто обеспечил победу в Великой Отечественной войне. <…>

Банда Берии

Невероятной подозрительностью Сталина ловко пользовался гнусный провокатор, подлый враг Берия, который истребил тысячи коммунистов, честных советских людей. Выдвижение Вознесенского и Кузнецова пугало Берию. Как теперь установлено, именно Берия «подбрасывал» Сталину состряпанные им и его подручными материалы в виде заявлений, анонимных писем, в виде разных слухов и разговоров.

vTangaJg98sПри Сталине тысячи ни в чем не повинных советских людей стали жертвами произвола и беззакония. Кадр из документального фильма «Соловки (Соловецкие лагеря особого назначения)». 1927–1928 годы

Центральный Комитет партии проверил так называемое «ленинградское дело», невинно пострадавшие люди теперь реабилитированы, восстановлена честь славной ленинградской партийной организации. Фальсификаторы этого дела – Абакумов и другие – были преданы суду, их судили в Ленинграде, и они получили по заслугам.

Возникает вопрос: почему же мы теперь смогли разобраться в этом деле, а не сделали этого раньше, при жизни Сталина, чтобы не допустить гибели невинных людей? Потому, что Сталин сам давал направление «ленинградскому делу» и большинство членов Политбюро того периода не знало всех обстоятельств дела и, конечно, не могло вмешаться. <…>

Спрашивается, почему же Берия, который уничтожил десятки тысяч партийных и советских работников, не был разоблачен при жизни Сталина? Он не был раньше разоблачен потому, что умело использовал слабости Сталина, разжигая в нем чувство подозрительности, во всем угождал Сталину, действовал при его поддержке. <…>

«Нельзя сказать, что это действия самодура»

Культ личности способствовал распространению в партийном строительстве и хозяйственной работе порочных методов, порождал грубые нарушения внутрипартийной и советской демократии, голое администрирование, разного рода извращения, замазывание недостатков, лакировку действительности. У нас развелось немало подхалимов, аллилуйщиков, очковтирателей.

Нельзя не видеть и того, что в результате многочисленных арестов партийных, советских и хозяйственных работников многие наши кадры стали работать неуверенно, с оглядкой, бояться нового, остерегаться и собственной тени, меньше стали проявлять инициативы в работе.

А возьмите решения партийных и советских органов. Они стали составляться по шаблону, зачастую без учета конкретной обстановки. Дело дошло до того, что выступления партийных и других работников даже на самых небольших заседаниях, совещаниях по любым вопросам произносились по шпаргалке. Все это порождало опасность оказёнивания партийной и советской работы, бюрократизации аппарата. <…>

Некоторые товарищи могут задать вопрос: куда же смотрели члены Политбюро ЦК, почему они своевременно не выступили против культа личности и делают это лишь в последнее время?

Прежде всего надо иметь в виду, что члены Политбюро смотрели на эти вопросы по-разному в разные периоды. В первое время многие из них активно поддерживали Сталина, потому что Сталин является одним из сильнейших марксистов и его логика, сила и воля оказывали большое воздействие на кадры, на работу партии.

Известно, что Сталин после смерти В.И. Ленина, особенно в первые годы, активно боролся за ленинизм, против извратителей и врагов ленинского учения. Исходя из ленинского учения, партия во главе со своим Центральным Комитетом развернула большую работу по социалистической индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, осуществлению культурной революции.

В то время Сталин завоевал популярность, симпатии и поддержку. Партии пришлось вести борьбу с теми, кто пытался сбить страну с единственно правильного, ленинского пути, – с троцкистами, зиновьевцами и правыми, буржуазными националистами. Эта борьба была необходима. Но затем Сталин, все более злоупотребляя властью, стал расправляться с видными деятелями партии и государства, применять против честных советских людей террористические методы. Как уже говорилось, именно так Сталин поступил с видными деятелями нашей партии и государства – Косиором, Рудзутаком, Эйхе, Постышевым и многими другими. <…>

Вопрос осложняется тем, что все то, о чем говорилось выше, было совершено при Сталине, под его руководством, с его согласия, причем он был убежден, что это необходимо для защиты интересов трудящихся от происков врагов и нападок империалистического лагеря. Все это рассматривалось им с позиций защиты интересов рабочего класса, интересов трудового народа, интересов победы социализма и коммунизма. Нельзя сказать, что это действия самодура. Он считал, что так нужно делать в интересах партии, трудящихся, в интересах защиты завоеваний революции. В этом истинная трагедия! <…>

Мы должны со всей серьезностью отнестись к вопросу о культе личности. Этот вопрос мы не можем вынести за пределы партии, а тем более в печать. Именно поэтому мы докладываем его на закрытом заседании съезда. Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать перед ними наших язв. Я думаю, что делегаты съезда правильно поймут и оценят все эти мероприятия. <…>

Подготовил Никита Брусиловский

«А вы куда смотрели?» (по материалам РГАСПИ)

февраля 3, 2016

Как отозвалось разоблачение «отца народов» в сердцах советских граждан?

«Секретный» доклад Н.С. Хрущева, прозвучавший на закрытом заседании ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 года, был встречен молчанием аудитории, но уже вскоре стал предметом бурного обсуждения внутри страны и за ее пределами.

5 марта 1956 года Президиум ЦК КПСС принял постановление «Об ознакомлении с докладом тов. Хрущева Н.С. «О культе личности и его последствиях» на XX съезде КПСС». В документе говорилось о предложении обкомам, крайкомам и ЦК компартий союзных республик ознакомить с содержанием доклада, который был сделан первым секретарем ЦК КПСС, всех коммунистов и комсомольцев, а также беспартийный актив рабочих, служащих и колхозников.

Соответствующий текст предполагалось разослать парторганизациям с указанием «Не для печати», сняв с брошюры гриф «Строго секретно»[1]. На местах получили отредактированный и дополненный вариант доклада [2]. По всей стране, на всех уровнях тогда проходили партийные собрания, велись оживленные дискуссии [3].

Уже через несколько дней пошел поток писем в ЦК КПСС с откликами на доклад. И в этих письмах было всё. Глубочайшее потрясение преступлениями сталинизма – и вызванное откровенностью доклада воодушевление. Горечь разочарования в партийных идеалах – и надежды на перемены к лучшему, в том числе на реформирование политической системы.

Резкая критика главного «обвиняемого» И.В. Сталина – и слова в его защиту. Безусловная поддержка основных положений доклада – и справедливые вопросы к высшему партийному руководству: «А вы куда смотрели?»

Многие корреспонденты открыто заявляли, что члены Президиума ЦК КПСС, и в особенности старейшие деятели партии, обязаны разделить с вождем ответственность за преступления режима. Прокомментировать это можно, пожалуй, словами самого Никиты Сергеевича: «Даже у людей, которые совершили преступления, раз в жизни наступает такой момент, когда они могут сознаться, и это принесет им если не оправдание, то снисхождение» [4].

Ниже вниманию читателей предлагается подборка писем отдельных граждан в Президиум ЦК КПСС и лично Н.С. Хрущеву с откликами на доклад «О культе личности и его последствиях», а также на последовавшее за ним постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» от 30 июня 1956 года [5].

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКТ ЕДИНОВЛАСТИЯ В СИСТЕМЕ СОВЕТСКОГО СТРОЯ НАДО СЧИТАТЬ БОЛЬШЕЙ ТРАГЕДИЕЙ ДЛЯ НАС, коммунистов, настоящей трагедией масс партии и народа

Все публикуемые документы хранятся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ):

№ 1–3 и № 5 – Ф. 17. Оп. 171 (Постановления Политбюро ЦК РКП(б), ЦК ВКП(б), ЦК КПСС о деятельности антипартийных групп), № 4 – Ф. 599. Оп. 1 (Редакция журнала «Коммунист»), № 6 – Ф. 558. Оп. 11 (И.В. Сталин).

Тексты писем приводятся в соответствии с нормами современного русского языка, их стилистические особенности сохранены. Некоторые из них публикуются с сокращениями в связи с большим объемом, опущенные фрагменты обозначены квадратными скобками.

№ 1. Письмо И.А. Алексеева Н.С. Хрущеву

9 марта 1956 г.
В Президиум ЦК КПСС
товарищу Хрущеву Н.С.

Что думает коммунист после прочтения доклада
тов. Хрущева «О культе личности и его последствиях»?

8 марта с. г. коммунисты Института русской литературы АН СССР собрались для ознакомления со стенограммой закрытого заседания ХХ-го съезда партии. Послушать доклад т. Хрущева были приглашены также беспартийные ученые (члены-корреспонденты, доктора наук и старшие научные сотрудники) и актив комсомола (аспиранты).

Впечатление от прослушанного доклада было для всех присутствующих настолько ошеломляющим, что трудно это выразить в немногих словах. Истинной трагедией, товарищи, надо рассматривать не трагедию личности Сталина. Исторический факт единовластия в системе советского строя надо считать большей трагедией для нас, коммунистов, настоящей трагедией масс партии и народа.

Я не принадлежал к каким-либо группировкам и оппозициям в партии, не подвергался также и репрессиям, ни сам, ни родственники. У меня не было никогда чувства личной мести или ненависти к Сталину. Наряду со многими миллионами людей я беззаветно доверял политической честности Сталина вплоть до момента разоблачения банды Берии [6].

Товарищи! Вас должно интересовать, как думают сейчас в массах, в первую очередь коммунисты, по вопросу о Сталине.

Я не могу удержаться от заявления Вам своих мыслей и чувств, как коммунист, прошедший большую школу борьбы за коммунистическое завтра. Нельзя ограничиваться полумерами в решении дела о Сталине. Пусть никто не пытается аргументировать большими заслугами этого человека по борьбе с оппозицией правых и троцкистов, заслугами в популяризации ленинизма и прочими достижениями. Всей революционной фразеологией тринадцати томов его сочинений не удастся прикрыть омерзительных дел, его преступлений против партии и народа.
Партия должна посмертно судить его партийным судом.

Я не могу ограничиться тем, что, прослушав документ ЦК КПСС с поникшей головой, безмолвно отойти в сторону. Документ прочитывался не для обсуждения, а доводился «до сведения». Полагаю, что членам партии пора перестать быть безголосой массой в оценке деятельности руководящих лиц наших центральных органов партии. Предоставьте возможность в каждой низовой партийной организации высказаться специально по вопросу о Сталине. При обсуждении конкретных материалов преступной деятельности Сталина будет нанесен сокрушительный удар по теории и практике культа личности.

Пусть на партийных собраниях будет отвечено каждым коммунистом на вопрос: «Является ли Сталин государственным преступником?»
«Да!» – ответит партия при этом плебисците. Он – государственный преступник, ренегат ленинизма и преступник против человечности, идейный вдохновитель убийств, совершенных бандой Берии и его предшественниками по кровавому террору.

Суд партии над Сталиным поможет, как никакие иные формы, при данных условиях восстановлению в партии ленинских принципов демократизма в решении политических и хозяйственных задач партии.

В таком случае Центральный Комитет партии, опираясь на решения партийных масс, может всенародно объявить Сталина государственным преступником на основе раскрытых посмертно его личных и государственных архивов.

Естественно, что его труп должен быть удален из Мавзолея Ленина и предан сожжению.

001И.В. Сталин, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, Н.С. Хрущев, В.М. Молотов (слева направо) 7 ноября 1952 года. Москва, Кремль. Фотография для журнала «Советский Союз» — Предоставлено РГАСПИ

В качестве мер предупреждения против установления в дальнейшем форм деспотизма одного лица или группы лиц мне казалось бы полезным поставить на обсуждение партийных организаций такого рода предложения:

1. Всякие политические процессы, если они возникнут, проводить публично, т. е. на открытых заседаниях суда.

2. Не допускать в выборных организациях пребывания избранных более четырех лет в одной должности, начиная от секретаря парторганизации до первого секретаря ЦК, от председателя сельсовета до председателя Президиума Верховного Совета и председателя Совета министров, и по аналогии с этим – в профсоюзах и комсомоле.

Установить, что переизбрание на ту же должность может происходить не ранее чем через год.

Закрепить такой порядок демократии соответственно в уставах партии, профсоюзов, комсомола и в Советской Конституции.

Надеюсь, что Вы поняли меня.

Несменяемость руководителей в течение длительного периода в разных областях нашей общественной жизни приводит к застою, очковтирательству и зазнайству, отрыву от масс. На этой почве некоторые люди начинают чувствовать себя вроде пожизненных удельных князьков, а участок своей работы рассматривают вроде феодального владения.

Надеюсь, что мое письмо не останется без ответа.

С коммунистическим приветом,
член КПСС, партстаж с 1920 года, п/б № 00532051
[И. Алексеев]

г. Ленинград, парторганизация Института русской литературы АН СССР, Иван Андрианович Алексеев

Помета Г.Т. Шуйского [7]: «Разослать членам Президиума ЦК, кандидатам в члены Президиума ЦК, секретарям ЦК (указание т. Хрущева). 26/III-56. [Шуйский]», также на письме имеется подпись В.Н. Малина [8].

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 493. Л. 30–31. Подлинник. Машинописный текст, подписи – автографы И.А. Алексеева, В.Н. Малина; помета – автограф Г.Т. Шуйского

№ 2. Из письма Д. Даса Н.С. Хрущеву

[Не позднее 9 марта 1956 г.]

Дорогой Никита Сергеевич!

Весь советский народ с глубокой радостью отмечает правильные действия ХХ Ленинского съезда КПСС. В двух словах итоги съезда характеризуются так:

а) вторично родился величайший гений человечества – Владимир Ильич Ленин,

б) вторично похоронен величайший деспот, какого только знало человечество, – Сталин.

Похоронен, к сожалению, пока не окончательно, но весь народ (может быть, за крайне малым исключением) верит, что скоро он будет похоронен окончательно, как враг народа. Мы в это верим на основании материалов закрытой части ХХ съезда. Другого вывода быть не может. Может быть, сразу резко это сделать нельзя, а может быть, даже и лучше сделать не постепенно, а единовременно. Во всяком случае теперь же, не откладывая в долгий ящик необходимо, на наш взгляд, сделать следующее:

1. Издать марксистский учебник истории КПСС.

2. Издать марксистский учебник по истории советского государства.

3. Опубликовать все труды и письма В.И. Ленина, в том числе и его завещание, в котором он дал яркую характеристику бандиту Сталину [9].

4. Переименовать Институт Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина при ЦК КПСС в Институт истории и теории коммунизма имени В.И. Ленина.

5. Создать новый гимн Советского Союза.

6. Переработать учебник политэкономии.

7. Раскритиковать и выбросить на свалку истории т. н. работы Сталина.

8. Очистить от Сталина все марксистские работы.

9. Очистить усыпальницу великого Ленина от смрадного трупа убийцы миллионов невинных людей – Сталина. Нужно найти повод для этого такого порядка, как влияние на тело Ленина, или неудачная бальзамация, или что-то в таком роде. А может быть, прямо объявить о том, что бандиту с гением лежать рядом не положено, и отдать детям на захоронение или похоронить на обычном кладбище тихо, без шума.

10. Объявить в прессе все дутые, вымышленные процессы и предать гласности хотя и посмертную реабилитацию видных партийных, общественных и военных деятелей.

11. Освободить (снять) от ответственных постов в партийном и советском аппарате руководителей сталинского типа.

12. Убрать (ликвидировать) институты лодырей и бюрократов, созданные в виде политотделов, замполитов, парторгов ЦК на предприятиях, и тому подобных.

13. Ликвидировать ряд союзных министерств как изживших себя и передать предприятия и функции республиканским министерствам. […]

14. Ликвидировать ряд ненужных трестов.

15. Упразднить в армии корпусные управления как ненужные в новых условиях ведения войны. Пересмотреть вопрос о сокращении армии. Имея армии стран лагеря социализма, нам кажется, что советскую армию можно еще значительно сократить. Увеличится количество работающих, и уменьшатся расходы. Конечно, за этот счет частично нужно усилить авиацию, ПВО, ракетную технику и реактивную технику.

n5Копия письма Д. Даса Н.С. Хрущеву – экземпляр В.М. Молотова с его резолюцией: «Это писал какой-то антисоветский тип, которому не место в КПСС». Март 1956 года — Предоставлено РГАСПИ

16. Сократить срок службы в армии с тем, чтобы весь призывной контингент мог пройти подготовку в частях.

17. Усилить военную подготовку в гражданских учебных заведениях.

18. Уделить значительное внимание работе ДОСААФ.

19. Практиковать открытые партийные собрания с привлечением актива беспартийных, т. е. крепить связь партии с массами. […]

20. Упразднить сталинский метод выколачивания денег у трудящихся путем займов. К этой крайней мере нужно прибегать, когда этого требует обстановка. У нас же это превращено в беспрерывную кабалу. Если бы Вы знали, какое вредное воздействие оказывает на народ метод выколачивания денег по займу, Вы бы давно от него отказались.

[…]
Все рады тому, что кончилась «сталинская забота о человеке». Можно надеяться, что не будет десятков миллионов тюремщиков, не будет сотен тысяч обезглавленных, не будет миллионов голых и голодных и не будут больше воспитывать людей на лжи и догмах, на лакировке и вождизме. Не будет больше истребления на советской земле национальностей и народностей и не будет больше коммунистов, созданных иначе, чем остальной народ.

Верим и ждем.

Д. Дас

г. Ленинград

Помета: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС, кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС, секретарям ЦК КПСС (указание т. Хрущева по письму за подписью Дас). 15.III».

Резолюция В.М. Молотова[10]:

«Членам Президиума ЦК. Это писал какой-то антисоветский тип, которому не место в КПСС. В. Молотов. 20/III».

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 493. Л. 52–54. Копия (экз. В.М. Молотова).

Машинописный текст; помета – машинописный текст; резолюция – автограф В.М. Молотова

№ 3. Из письма И.В. Павловского в Президиум ЦК КПСС

[Не позднее 9 марта 1956 г.]

Товарищи члены Президиума ЦК КПСС!

[…]
Безусловно, что культ личности вреден и принес много вреда нашей партии и руководству государством. Об этом очень много сказано на съезде. Больше того, по этому вопросу ударились во вторую крайность. Т. Микоян [11] договорился до того, что вычеркнул нашу жизнь с 1924 по 1956 г. Он на съезде заявил: «Не было бы преувеличением сказать, что после Ленина 20 съезд партии является самым важным съездом в истории нашей партии». А где съезд индустриализации? А где съезд коллективизации? А где другие съезды, которыми жила наша страна за прошедший период? С большой обидой воспринял народ эти слова. Всю жизнь отдавал народ партии и государству в прошедшие годы, а мы так легко все сводим к нулю.

Во всех Ваших выступлениях говорится о том, что в это время был культ личности и не было коллективного руководства. И, как видно из выступлений, всему виной И.В. Сталин. Получается так: мы хороши, а Сталин нет. Судя по выступлениям, Сталину объявлен бойкот, а может быть, и хуже. Хорошо, пусть у Сталина были ошибки, у кого их не бывало. Где же были в это время члены ЦК? Члены Президиума ЦК? Невольно возникает вопрос: а кто создал культ Сталину? Мне кажется, в этом повинны не мы, рядовые члены партии. Посмотрите свои выступления при жизни Сталина, хотя бы на 19 съезде.

Все они изобилуют восхвалением! И, с другой стороны, посмотрите «Вопросы ленинизма» и другие труды т. Сталина. Нужно прямо сказать, что т. Сталин очень часто обращался к Марксу, Энгельсу и Ленину.

Ладно, пусть при жизни Сталина Вы не могли избежать культа личности! Я посмею привести слова некоторых товарищей и газет после его смерти. Вот они:

«Имя Сталина справедливо стоит рядом с Марксом, Энгельсом, Лениным». («Правда» за 11 марта 1953 г., передовая; эти слова повторил т. Маленков [12] на митинге.)

«Вместе с Лениным т. Сталин создал могучую партию коммунистов, воспитал и закалил ее». (Обращение ЦК в день смерти.)

«Мы по праву можем гордиться тем, что последние 30 лет жили и работали под руководством т. Сталина». (Молотов, речь на митинге.)

«Гению Сталина обязано человечество торжеством социализма в СССР». (Передовая «Правды» за 9 марта 1953 г.)

И т. д. и т. п.

[…]
Все повернули на мертвого! Народ очень возмущен такой постановкой дела. Никто не требует так воспевать т. Сталина, как это было при его жизни! Но зачем же проводить съезд партии под лозунгом бойкота и полного осуждения? Не знаю, какие у Вас планы в этом вопросе на будущее, но искоренить это имя из истории невозможно. Одна война с Германией и наша победа создает славу т. Сталину, не говоря о всей его деятельности. Ведь т. Сталин лежит рядом с Лениным, его имя в гимне Сов. Союза, он на барельефе вместе с Марксом – Энгельсом – Лениным, все города украшены его статуями, его именем названы города, улицы, и не только у нас, но и за границей. Так что уже это дает право хотя бы скромно называть его имя.

n3Похороны Сталина. На первом плане – Л.П. Берия, К.Е. Ворошилов, Н.С. Хрущев, М.А. Суслов в процессии, несущей гроб И.В. Сталина по Красной площади в Москве. Март 1953 года — Предоставлено РГАСПИ

Еще раз повторяю, что народ болезненно воспринял такое отношение съезда к т. Сталину. В свое время был запрятан т. Жуков [13], но народ его любил и ждал, что он выйдет и станет на свое место. Тот, кто снискал любовь и славу, никогда не умрет!

А теперь хочу отметить, что, несмотря на то что 20 съезд проходил под лозунгом борьбы против культа личности, все же и на этом съезде имелись ростки этого культа. Если Вы этого не видели, то об этом говорят рядовые члены партии. Для подтверждения приведу примеры.

Все мы знаем, что съезду был сделан отчет ЦК партии, делал доклад т. Н.С. Хрущев. Однако многие выступающие на съезде говорили: «в своем докладе т. Хрущев…», «Хрущев показал…», «Хрущев указал…» и т. д. Даже «Правда» за 16 февраля в передовой писала: «Отчетный период, говорил в своем докладе т. Н.С. Хрущев…» Только некоторые члены ЦК, как, например, т. Микоян, в своем выступлении говорили о докладе ЦК, но не о докладе Н.С. Хрущева.

Не является ли это ростками культа личности? Т. Суслов [14] настолько перестарался, что в небольшом первом разделе своего выступления 7 раз помянул имя т. Хрущева.

[…]
И вот после всего этого никто на съезде не поправил выступающих, в том числе и Вы, т. Н.С. Хрущев. А нужно было бы! Вот так было и со Сталиным! Вы сотни раз упоминали его имя и обожествили его, а теперь все стали в сторону и решили затмить его имя.

Это нехорошая тенденция. Она никому не нужна, и пользу от нее вряд ли получим. Такая постановка дела вселяет неверие в истинность политики нашего руководства. Сегодня хорош, а завтра – враг! Чего же можно ожидать хорошего? Такие суждения сейчас имеют место среди народа, а это не на пользу ни партии, ни государству.

Прошу прощения за откровенность. Я член партии и говорю ее руководящему ядру истинную правду так, как она есть.

С партийным приветом.
И.В. Павловский

г. Самарканд, ул. Фрунзе, 3в

К письму приложена записка Г.Т. Шуйского: «Разослать членам Президиума ЦК, канд. в члены Президиума ЦК, секретарям ЦК (указание т. Хрущева по письму Павловского). 15/III-56. [Шуйский]»; здесь же подпись В.Н. Малина.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 493. Л. 61, 62–65 об. Подлинники. Письмо – автограф И.В. Павловского; записка – автограф Г.Т. Шуйского, подпись В.Н. Малина – автограф

№ 4. Из письма Ф. Винокуровой в редакцию журнала «Коммунист»

25 марта 1956 г.

Уважаемый товарищ редактор!

Это письмо пишу Вам потому, что не могу не писать. Уже прошла неделя с тех пор, как наша партийная организация подробно ознакомилась с материалами ХХ съезда партии по культу личности, и все время хожу под их впечатлением, и не одна я глубоко взволнована. В первые дни раздражало то, что суд устраиваем над умершим человеком, и так хотелось, чтобы на всю жизнь Иосиф Виссарионович Сталин остался в памяти такой справедливый и честный, каким его нам рисовали в течение более трех десятилетий.

Да, мы любили его такой же любовью, как Калинина, Ворошилова, Жданова, Молотова, Кирова, Кагановича и других видных деятелей партии.
И теперь, когда узнали о его крупнейших недостатках, трудно, очень трудно погасить в сердце эту великую любовь, которая так сильно укоренилась во всем организме.

[…]
Я лично скажу о себе. 15 лет являюсь членом партии, за эти годы много читала произведений Ленина и Сталина и сразу не могу сменить свои взгляды на Сталина, его первые заслуги перед рабочим классом пока заслоняют (в моих глазах) его ошибки, его грубости и старческие капризы. Видно, со временем все придет в свою норму. А вот теперь зло берет на тех выскочек, которые всегда лезут из кожи вон, чтобы попасть в «первые ряды бдительных».

Вчера рабочие цеха № 34 шли и ругали своего завхоза, что он снял портрет Сталина, называли его усердствующим дураком. По-моему, они были правы.
К одному начальнику отдела заводоуправления дважды прибегал член партбюро и спрашивал, почему он не снимает в своем кабинете портрет Иосифа Виссарионовича Сталина, а тот отвечает, что он не позволит трогать портрет. Этот начальник отдела – беспартийный, он из рабочих, вырос до руководителя при Сталине, и, видно, он сильно переживает за Сталина. Он пришел домой и рассказал жене, что не дал снять портрет Сталина, а та испугалась, говорит: «Иди и сам сними, а то тебя арестуют и посадят, как культ личности». Человек от переживаний заболел.

Сегодня, в воскресенье, я вместе с женой этого завотделом пошла в книжный магазин и показала ей, что там, как и раньше, имеются в продаже портреты Иосифа Виссарионовича Сталина, его биография и многие произведения и люди их так же покупают, как и раньше. Она успокоилась.

n1Счастливая советская семья. Парк культуры. 1950-е годы

По соседству с нами живет 80-летняя бабка-богомолка. Она сегодня из церкви зашла и завопила, что слышала от стариков, что «батеньку Сталина» из Мавзолея будут перевозить, а куда – неизвестно. Сидит старуха и плачет. Я не знала, чем утешить этого старого человека, и решила ей рассказать, как на днях чествовали лауреата Сталинской премии пастора Рагнара Фербенца [15]. Старуха оживленно стала и сама рассказывать, что она по радио слушала речь пастора, как он борется за мир. Успокоенная, она ушла.

Никита Сергеевич Хрущев в своем докладе о культе личности правильно предупредил нас, чтобы борьбу с культом личности вели по-марксистски и не бросались в крайности, но кое-где уже отдельные выскочки бросаются в крайность и только портят дело.

Такой усердствующий «борец» против культа личности думает, что если он снимет в своем кабинете или в цехе портрет Иосифа Виссарионовича Сталина, то этим самым уничтожит в своем цехе или учреждении нарушения коллегиальности, администрирования, грубость, техническую отсталость.

Как рядовой коммунист, я прошу Вас, уважаемый редактор, мое письмо передать в Президиум ЦК КПСС и прислать мне ответ на волнующий меня вопрос. Правильно ли поступают те руководители первичных парторганизаций, которые уже начали снимать портреты И.В. Сталина и полезно ли это в настоящий период делать?

С уважением к Вам,
член КПСС с 1940 года Ф. Винокурова

РГАСПИ. Ф. 599. Оп. 1. Д. 82. Л. 117–120. Копия. Машинописный текст

№ 5. Из конспекта выступления члена КПСС А.А. Бронева на партийном собрании войсковой части № 40141 (г. Владивосток) по вопросу «Об итогах работы ХХ съезда» [16]

[Не позднее 29 марта 1956 г.]

[…]
Товарищи!

В докладе Н.С. Хрущева раскрыты исключительно темные, закулисные дела И.В. Сталина. Это такие жуткие дела, их причины и последствия, о которых нет никакой возможности (да, пожалуй, и необходимости) говорить ласковыми, нежными словами. Думаю, что вы простите, если мною будет сказано с отсутствием гибкости.

Мне хочется задать вопрос товарищу Хрущеву, товарищам Молотову, Ворошилову, Микояну, Кагановичу, Маленкову, Булганину, Швернику и другим, а особенно старейшим деятелям партии: «А вы куда смотрели?»

Такой вопрос ожидался. Он был поставлен в докладе, и дан на него ответ. Ответ товарища Хрущева не удовлетворяет меня. Это оправдание с отсутствием самокритики.

В самом деле. Все зависело от одного человека, он во всем виноват; что касается нас, то нас обвинять не следует, ибо была такая обстановка.
Но возникает вопрос: «Кто создал такую обстановку?» Или: «Кто допустил такую обстановку?»

Не хочу говорить о Сталине и его отрицательных чертах, о его жутких делах. В докладе об этом сказано, и я верю. Раз ЦК говорит, значит, правда.
Не хочу касаться «дел» Сталина еще и потому, что он не воскреснет, ибо это явление присуще только «божественному» Иисусу. Простые смертные не воскресают.

А мне хочется поговорить с живыми.

Вспомните, как молниеносно создавался авторитет Сталину.

Из доклада явствует, что сразу же после смерти Владимира Ильича Сталин некоторое время был более или менее в определенных рамках. Это был период, когда он так или иначе прислушивался к коллективу.

Видные деятели партии, которые сейчас живы, не могли (тогда) не знать прозорливые слова Ильича о Сталине. А коль знали, следовательно, обязаны были следовать указанию создателя партии.

n2Утренняя Москва. 1950-е годы

Ведь они несли ответственность за выполнение заветов Ильича. Тем более что опасность неограниченных прав в руках Сталина была так рельефно видна, что нельзя не заметить. Я не верю, чтобы известные бойцы и труженики партии, за плечами которых был богатейший опыт партийной подпольной работы, люди, смотревшие смерти в глаза, не могли привести в чувство одного человека. Но было несколько иначе. В создании авторитета Сталину самое активное участие принимали его соратники.

[…]
Хотя бы взять следующий факт. Дни 70-летия И.В. Сталина. Тогда (в частности) газета «Правда» поместила статьи членов Политбюро ЦК примерно с такими заголовками: «Сталин и сталинский стиль в работе», «Сталин и сталинское руководство», «Сталин и Вооруженные силы» и т. д.

При чтении этих статей у меня складывалось мнение не только, что «Сталин – это Ленин сегодня», а «Сталин – это несколько Лениных сегодня».
Хотя бы вспомнить слова о полководческом гении. Кажется, все слова военной терминологии, которыми можно характеризовать чьи-то военные способности, были в статьях.

После этого не оставалось сомнений, что Сталин – непревзойденный и невиданный Генералиссимус всех времен и народов. Можно себе представить, как бледнел образ Владимира Ильича перед образом Сталина.

Ведь не говорилось при жизни Сталина о военных способностях Ленина, хотя известно, что Владимир Ильич был первым пролетарским Генералиссимусом, который не только в теории, но и на практике победил мир угнетателей.

А товарищ Молотов прямо утверждал, что «это наше счастье, что в трудные годы войны партию и народ вел мудрый и испытанный вождь товарищ Сталин». Заслушав доклад ЦК, я думаю наоборот.

Если мысленно представить, что Сталин прожил бы еще несколько десятков лет, то можно догадаться, какое счастье ожидало партию и страну, а также лично товарища Молотова.

Конечно, после таких восхвалений, не имеющих никаких границ, Сталину можно было шевелить мизинцем даже не думая [17].
Следующее. Рапортизм. О его вреде уже было сказано товарищем Микояном.

Но я скажу два слова. В период рапортизма в стране была такая обстановка, что многие способные работники партии «ломали голову» над тем, какими еще словами можно назвать Сталина. Не говоря уже о работниках печати.

Нет необходимости говорить о вреде этого раболепственного духа в деле воспитания масс. Хочется сказать тов. Хрущеву: «Никита Сергеевич, а Вы тоже были заражены рапортизмом».

Мне помнится, когда товарищ Хрущев работал на Украине, уже после войны, ему тоже писали письма на торжественных собраниях и т. д.

Писали два письма: Сталину и Хрущеву. Эти письма, конечно, отличались. Сталину писали – всё. Хрущеву – бледнее. Сталину – на русском языке. Хрущеву – [на] украинском.

[…]
Или еще пример. После одного из съездов КП(б)У (16?) [18] в республиканских газетах были помещены портреты членов избранного Политбюро ЦК КП(б)У. Размер портрета тов. Хрущева был равен двум портретам других членов Политбюро.

Чья была установка? Или это угодничество редакторов? Если да, почему допустили такой факт, а не избежали его. Мне кажется, что это было в правах Никиты Сергеевича.

Это мелочи. Их можно и не вспоминать, но из этих примеров видно, насколько были заражены культом личности видные деятели нашей партии.
Такое положение, наверное, было и в других республиках.

[…]
Надо с горечью сказать, что отсутствовало чувство принципиально партийной, дружеской выручки в период, когда видные военные и государственные деятели подвергались деспотизму.

Почему за их честь не постояли их соратники по работе, хотя бы и с риском? Ведь это долг. Хочется сказать тов. Хрущеву следующее: «Никита Сергеевич! Вы – прямолинейный в своих высказываниях и действиях. Не осудите, если скажу тоже прямо. Слушайте.

Для того чтобы постоять за честь видного военного полководца, тем более при известных обстоятельствах, для этого мало сказать, что он не гадал на горстях земли перед крупными сражениями [19]. Тут требовалось что-то другое. А что именно – Вам лучше знать».

Ну пусть это «единицы». Но ведь дело дошло до репрессий, применяемых к целым народностям!!! Разве не дело руководителя, который явно убежден, что это перегибы, выступить против «сталинского стиля в работе». Но, оказывается, восхвалять этот «стиль» было гораздо легче, чем разгромить его.

[…]
Хочется подчеркнуть, что следствием неправильного, вредного направления в воспитании коммунистов рождаются такие мысли: «Моя хата с краю…», «Меня пока не трогают, значит, буду молчать», «Начальству виднее, они газеты читают, радио слушают» и т. д. А параллельно с такими мыслями среди рядовых членов партии господствовала пассивность. Отсутствовала прямота на партийных собраниях. И, по сути дела, проходило два собрания. Одно – в помещении, громко, с трибуны; другое – «за углом», шепотом.

[…]
Хочется подвести некоторый итог сказанному.

1. Не думайте, что я путем обвинения членов Президиума хочу оправдать вредные для нашего дела действия И.В. Сталина. Нет. Я полностью осуждаю их. Верю ЦК, как и раньше, ибо в проведении линии партии у меня никогда не было никаких колебаний, о чем нет даже необходимости назойливо утверждать. Но наряду с этим я обвиняю и членов Президиума за их ошибки, о которых сказано выше.

n4Письмо Василия Сталина, сына И.В. Сталина и Н.С. Аллилуевой, адресованное Н.С. Хрущеву. Июль 1956 года — Предоставлено РГАСПИ

2. Было бы полезно для нашей партии и братских компартий, если самокритично проанализировать все ошибки, допущенные в период обожествления И.В. Сталина. Раскрыть корни этих ошибок, чтобы навсегда, во всем грядущем коммунистическом обществе они не повторились даже частично.

3. На основе дополнительных данных надо навести полную ясность в известных вопросах. Без полной ясности возможны всякие кривотолки.
(Лучше не говорить, чем недоговорить).

4. Работу следственных органов, судебных и органов милиции желательно поставить так, чтобы они отчитывались перед партией и народом за каждого арестованного и осужденного человека. Число закрытых судебных заседаний (по возможности) сократить до минимума. Это надежная гарантия от злоупотреблений.

[…]
Возможно, что и моя жизнь закончится какой-нибудь «катастрофой», но я прошу партийное бюро переслать это выступление товарищу Хрущеву, в Президиум ЦК, поскольку вопросы касаются видных деятелей партии. А эта возможность допускается нашим Уставом КПСС.

Член КПСС Бронев.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 491. Л. 165–173. Заверенная копия. Машинописный текст

№ 6. Письмо В.И. Сталина Н.С. Хрущеву [20]

[Не позднее 13 июля 1956 г.]

Уважаемый Никита Сергеевич!

Прочитал постановление [21]. Вы опять можете сказать: «Кто его спрашивает, его мнение?!» Но мне не с кем делиться своими мыслями. Считая себя коммунистом, я думаю, что самое верное – делиться своим мнением о решениях партии – с партией.

Поэтому и беспокою Вас. О постановлении.

Это справедливое завершение начатого. Слишком много кривотолков и искажений бродило вокруг этого вопроса. Хотя я думаю, что это не финал, но постановление до того своевременно, что я, как сын, даже рад ему. Вы не представляете, что наворачивали вокруг этого вопроса. Как коммунист, могу только сказать: Ильич называл самой правильной политикой – принципиальную политику. Сделано по Ильичу.

Перед народом, партией, для их блага, должно склоняться все и вся.

[В. Сталин]

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1559. Л. 73. Подлинник. Автограф

Публикацию подготовила главный специалист РГАСПИ Наталья Кириллова

ПРИМЕЧАНИЯ


[1] См.: Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том II. Февраль 1956 – начало 80-х годов. М., 2003. С. 18. Для широких масс разъяснения о вреде культа личности И.В. Сталина впервые прозвучали в статье «Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма?» («Правда», 28 марта 1956 г.). Полный текст доклада Н.С. Хрущева на ХХ съезде КПСС от 25 февраля 1956 г. был опубликован в СССР только в 1989 г. в журнале «Известия ЦК КПСС» (№ 3).


[2] Подробнее о вариантах текста доклада и их редактуре см.: Доклад Н.С. Хрущева о культе личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Документы. М., 2002. С. 42–44.


[3] Информационные сообщения местных парторганизаций, направленные в ЦК КПСС, о ходе проведения таких собраний и задаваемых на них вопросах были частично опубликованы. См., например: Доклад Н.С. Хрущева о культе личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Документы. М., 2002. С. 405–606.


[4] Хрущев Н.С. Время. Люди. Власть. Воспоминания в 4 кн. М., 1999. Кн. 2. С. 185.


[5] Данное постановление представляло собой несколько смягченный вариант доклада и было призвано определить допустимые рамки критики сталинизма («Правда», 2 июля 1956 г.).


[6] Берия Лаврентий Павлович (1899–1953) – советский государственный и партийный деятель. В 1938–1945 гг. и в марте-июне 1953 г. нарком (министр) внутренних дел СССР. В 1941–1953 гг. заместитель, первый заместитель председателя Совета народных комиссаров (Совета министров) СССР. В 1946–1953 гг. член Политбюро (Президиума) ЦК ВКП(б) – КПСС. 26 июня 1953 г. на заседании Президиума ЦК КПСС арестован по обвинению в шпионаже, злоупотреблении властью, организации сталинских репрессий и др. 7 июля 1953 г. постановлением Пленума ЦК КПСС освобожден от обязанностей члена Президиума ЦК КПСС и выведен из состава ЦК. 23 декабря 1953 г. расстрелян по приговору Специального судебного присутствия Верховного суда СССР. Вместе с ним расстреляны его ближайшие соратники: Влодзимирский Л.Е., Гоглидзе С.А., Деканозов В.Г., Кобулов Б.З., Меркулов В.Н., Мешик П.Я.


[7] Шуйский Григорий Трофимович (1907–1985) – советский партийный деятель. В 1950–1964 гг. помощник секретаря, первого секретаря ЦК ВКП(б) – КПСС Н.С. Хрущева.


[8] Малин Владимир Никифорович (1906–1982) – советский партийный деятель. В 1954–1965 гг. заведующий Общим отделом ЦК КПСС.


[9] Имеется в виду «Письмо к съезду», продиктованное В.И. Лениным в декабре 1922 г. – январе 1923 г., и добавление к письму от 24 декабря 1922 г. В этом документе Ленин давал характеристику лидерам РКП(б), в том числе И.В. Сталину, и указывал на грубость последнего и опасность сосредоточения в его руках «необъятной власти», предлагая «переместить» Сталина с поста генерального секретаря партии (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 343–348). XIII съезд РКП(б) проходил 21–31 мая 1924 г. в Москве, делегаты съезда были ознакомлены с текстом письма Ленина. Документ был упомянут Хрущевым в докладе «О культе личности и его последствиях». См.: Доклад Н.С. Хрущева… С. 54.


[10] Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (1890–1986) – советский государственный и партийный деятель. В 1926–1957 гг. член Политбюро (Президиума) ЦК ВКП(б) – КПСС. В 1953–1957 гг. первый заместитель председателя Совета министров СССР, одновременно в 1953–1956 гг. министр иностранных дел СССР.


[11] Микоян Анастас Иванович (1895–1978) – советский государственный и партийный деятель. В 1935–1966 гг. член Политбюро (Президиума) ЦК ВКП(б) – КПСС, в 1955–1964 гг. заместитель председателя Совета министров СССР.


[12] Маленков Георгий Максимилианович (1902–1988) – советский государственный и партийный деятель. В 1946–1957 гг. член Политбюро (Президиума) ЦК ВКП(б) – КПСС, в 1955–1957 гг. заместитель председателя Совета министров СССР и одновременно министр электростанций СССР.


[13] Жуков Георгий Константинович (1896–1974) – военачальник, маршал Советского Союза. В марте-июне 1946 г. главнокомандующий сухопутными войсками, заместитель министра Вооруженных сил СССР. В 1946–1948 гг. командующий войсками Одесского военного округа, в 1948–1953 гг. – Уральского военного округа. В 1953–1955 гг. первый заместитель министра, в 1955–1957 гг. министр обороны СССР.


[14] Суслов Михаил Андреевич (1902–1982) – советский партийный деятель. В 1947–1982 гг. секретарь ЦК ВКП(б) – КПСС. В 1952–1953,1955–1982 гг. член Президиума (Политбюро) ЦК КПСС.


[15] Так в документе. Имеется в виду Форбек Рагнар (1894–1975) – норвежский церковный и общественный деятель, участник движения Сопротивления в годы Второй мировой войны, член Всемирного совета мира с 1953 г., лауреат международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» в 1955 г.


[16] Бронев Алексей Афанасьевич – старший инструктор 31-й объединенной школы Тихоокеанского флота, старшина 1-й статьи, член КПСС с 1952 г. Выступление, текст которого публикуется, состоялось на партийном собрании 31-й объединенной школы Тихоокеанского флота 29 марта 1956 г. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 491. Л. 163–164.


[17] Отсылка к фрагменту доклада Н.С. Хрущева на закрытом заседании ХХ съезда КПСС о советско-югославском конфликте после Второй мировой войны, «мании величия» И.В. Сталина и словах, якобы сказанных им: «Вот шевельну мизинцем – и не будет Тито. Он слетит…» См.: Доклад Н.С. Хрущева… С. 97–98.


[18] Вероятно, речь действительно идет о XVI съезде КП(б) Украины, состоявшемся в январе 1949 г.

[19] В своем докладе на ХХ съезде КПСС Хрущев дал высокую оценку Г.К. Жукову как полководцу Великой Отечественной войны и рассказал об отношении И.В. Сталина к Жукову. В частности, он привел в пример свой разговор со Сталиным, в котором тот якобы отрицал выдающуюся роль и военные способности полководца:
– Вот вы хвалили Жукова, а ведь он этого не заслуживает. Говорят, что Жуков на фронте перед какой-либо операцией поступал так: возьмет горсть земли, понюхает ее и потом говорит: можно, мол, начинать наступление или, наоборот, нельзя, дескать, проводить намеченной операции.
– Не знаю, тов. Сталин, кто это выдумал, но это неправда.
См.: Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС и другие документы. М., 2001. С. 654–655.

[20] Сталин (Джугашвили) Василий Иосифович (1921–1962) – военный летчик, генерал-лейтенант авиации. В 1948–1952 гг. командующий ВВС Московского военного округа. Младший сын И.В. Сталина и Н.С. Аллилуевой. Арестован 27 апреля 1953 г., осужден 2 сентября 1955 г. Военной коллегией Верховного суда СССР на 8 лет лишения свободы за «антисоветскую пропаганду» и злоупотребление служебным положением (ст. 58-10 и 193-17 УК РСФСР). Публикуемое письмо В.И. Сталин писал, находясь в заключении в тюрьме № 2 Управления МВД по Владимирской области. В РГАСПИ хранится несколько писем В.И. Сталина Н.С. Хрущеву за 1953–1958 гг. (Ф. 558. Оп. 11. Д. 1559).

[21] Имеется в виду постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» от 30 июня 1956 г.

Его звали Никита

февраля 3, 2016

Исторические байки «про Хрущева» незаслуженно примитивизировали его личность и отодвинули в тень деятельность одного из самых ярких политиков советской эпохи, возглавлявшего страну в весьма непростой период ее истории.

h5

Хрущев – представитель второго поколения советских руководителей. Родившись в 1894 году, он не принадлежал к «когорте старых большевиков» и не был причастен к революционным событиям 1917 года в Петрограде и Москве, изменившим ход истории не только России, но и всего мира. Наоборот, он оказался среди тех, кто был вовлечен в круговорот этих масштабных событий и сознательно выбрал сторону большевиков.

Их программа переустройства мира стала привлекательной для миллионов людей на пространстве бывшей Российской империи, и Никита Хрущев всего себя отдал ее реализации. «Революция делается не для себя самой, а для того, чтобы лучше жилось…» – так на склоне лет он оценит чаяния и надежды не только свои, но и подавляющего большинства тех, кто принял сторону большевиков в трагическом гражданском противостоянии 1917–1922 годов.

Московский секретарь

Проработав несколько лет на Украине на низовом партийном уровне, Хрущев быстро поднялся довольно высоко и в 1928 году получил назначение на должность заместителя заведующего орготделом ЦК КП(б) Украины. В 1929-м он со второго захода поступил в Промышленную академию – кузницу управленческих кадров. Став секретарем партячейки академии, твердо занял просталинскую позицию в борьбе с правым уклоном.

Там он познакомился с Надеждой Аллилуевой – женой Сталина. Именно это знакомство и рекомендация, данная Аллилуевой, сыграли, судя по всему, определяющую роль в последующем резком карьерном взлете Хрущева.

Уже в 1931 году он стал секретарем Бауманского, а затем Краснопресненского районного комитета ВКП(б), в 1932-м – секретарем Московского горкома (МГК) партии. С 1934 года Хрущев – член ЦК, а с 1935-го он совмещал посты первого секретаря МГК и Московского обкома ВКП(б).

На посту руководителя Москвы в 1930-е Хрущев проработал шесть лет. Именно с его деятельностью оказались связаны и строительство метрополитена, и реконструкция центра города, и развитие сети автодорог и общественного транспорта, и жилищное строительство.

В КОНЦЕ 1920-Х ГОДОВ ХРУЩЕВ ПОШЕЛ УЧИТЬСЯ В ПРОМЫШЛЕННУЮ АКАДЕМИЮ, ГДЕ ПОЗНАКОМИЛСЯ С ЖЕНОЙ СТАЛИНА НАДЕЖДОЙ АЛЛИЛУЕВОЙ. Именно это знакомство и рекомендация, данная Аллилуевой, сыграли определяющую роль в резком карьерном взлете Хрущева

В этот период он зарекомендовал себя как «верный боец партии», приняв участие во всех кампаниях по разоблачению внутренних идейных врагов. Особенно ярко проявились его усилия в борьбе с троцкизмом. В юности Никита Хрущев отдал дань увлечению идеями Троцкого, и «дело» о его недолгой принадлежности к этому течению большевистской мысли было сфабриковано в 1937 году.

Иосиф Сталин, однако, сохранил в живых молодого, энергичного и преданного партработника, и Хрущев вполне оправдает его доверие. И в последующем, даже в годы оттепели, Лев Троцкий и троцкизм останутся для него политическими врагами номер один: вопрос об их реабилитации не подлежал рассмотрению.

А в 1937 году Хрущев был введен (правда, ненадолго) в состав тройки НКВД по Москве и Московской области – одного из многих созданных тогда по всей стране внесудебных органов, которые принимали решения об уголовном преследовании так называемых врагов народа и инакомыслящих. Безропотно визировал он решения Политбюро о вынесении смертных приговоров Ионе Якиру, Иерониму Уборевичу, Михаилу Тухачевскому, Яну Рудзутаку и другим.

В Киеве дядька

Заслужив доверие вождя, Хрущев в 1938 году оказался на Украине, где занял пост первого секретаря ЦК КП(б)У, на котором он проработает вплоть до начала Великой Отечественной войны. Не раз Хрущев поддавался тогда искушению действовать в республике жесткими и прямолинейными методами, и зачастую его пыл приходилось умерять непосредственно Сталину.

Так произошло в 1938-м, когда вождь воспрепятствовал намерению Хрущева закрыть единственную польскую газету, которая будет выходить в Киеве и после присоединения Западной Украины к УССР. Так было и в начале 1941 года, когда Сталин холодно воспринял победную реляцию Хрущева о том, что ему вооруженным путем удалось предотвратить массовый переход границы с Румынией крестьян румынского происхождения, проживавших на территории, недавно включенной в состав СССР. Тем не менее Хрущев сохранил поддержку «хозяина», в 1939 году став членом Политбюро ЦК ВКП(б).

В годы Великой Отечественной войны Хрущев – член военных советов войск Юго-Западного направления, затем Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского и 1-го Украинского фронтов. Его военный опыт складывался из горьких поражений на Украине в 1941–1942 годах и из выстраданных побед под Сталинградом и на Курской дуге, проложивших дорогу освобождению УССР и других частей Советского Союза. Многое сделал Хрущев для развития партизанского движения, борьбы с вооруженным украинским националистическим подпольем.

Закончил он свою военную карьеру в конце 1943 года в чине генерал-лейтенанта, вернувшись на работу в Киев в качестве первого секретаря ЦК КП(б)У и председателя Совета министров Украинской ССР. На этих постах Хрущев решал различные задачи и пытался отстаивать интересы вверенной ему республики в отношениях с центром.

За избыточное рвение в данном направлении в октябре 1946 года он «удостоился» телеграммы от Сталина с констатацией, что если так будет продолжаться и впредь, то «дело для него может окончиться плохо». Тогда же Сталин предостерег Хрущева от перегибов украинизации русинского населения Закарпатской Украины.

К вершинам власти

В 1949 году Хрущева перевели на работу в Москву, где он вновь возглавил Московский областной и городской комитеты партии, стал секретарем ЦК ВКП(б) и наряду с Лаврентием Берией и Георгием Маленковым вошел в ближайшее окружение вождя.

Головокружительный его взлет начался после смерти Сталина: именно Хрущев оказался мотором внутриэлитного сговора с целью устранения Берии – могущественнейшего шефа спецслужб. Признанием его роли в устранении опасного соратника стало утверждение на посту первого секретаря ЦК КПСС, который Хрущев занял в соответствии с решением сентябрьского Пленума ЦК 1953 года.

h6В.М. Молотов, И.В. Сталин и Н.С. Хрущев (слева направо) на трибуне Мавзолея. Начало 1930-х годов

Это был период, когда произошла серьезная либерализация политического режима – наступила «оттепель», которую стали называть хрущевской. Открылись ворота лагерей ГУЛАГа, начался процесс реабилитации жертв политических репрессий, восстанавливались национальные автономии балкарского, ингушского, карачаевского, чеченского и других народов. От политики «культа личности» наметился переход к принципу «коллективного руководства».

В отношении предыдущего режима была выработана официальная позиция – далекая от истины, но удобная для публичного использования. В соответствии с ней ближайшие соратники Сталина вплоть до его смерти якобы не представляли себе ни подлинных целей, ни масштабов и методов репрессий – и лишь работа комиссии Президиума ЦК под руководством П.Н. Поспелова открыла им глаза.

Это позволяло, с одной стороны, продолжать курс на реабилитацию жертв репрессий и частичное преодоление репрессивных практик, а с другой – не поднимать вопрос о собственной ответственности за содеянное и не подвергать сомнению социалистический выбор.

С этой интерпретацией Н.С. Хрущев и выступил 25 февраля 1956 года на закрытом заседании ХХ съезда КПСС. Его доклад «О культе личности и его последствиях», по сути, вину за репрессии и «злоупотребления властью» возлагал на одного только Сталина, снимая ее с членов Политбюро и партийно-государственного руководства.

Апелляции к прошлому

1956 год отличался высокой активностью членов нового кремлевского ареопага. В первые месяцы после ХХ съезда было принято наибольшее количество постановлений Президиума ЦК КПСС и указов Верховного Совета СССР о пересмотре дел и посмертной реабилитации видных политических деятелей, о реабилитации и освобождении из лагерей политзаключенных (далеко не всех), об отмене драконовских законов, принятых в сталинский период. Продолжилось снятие с учета некоторых категорий спецпоселенцев.

Ликвидировались ограничения в правовом положении представителей репрессированных народов: калмыков, греков, болгар, армян, балкарцев и других. Было положено начало восстановлению справедливости по отношению к бывшим советским военнопленным и мирным гражданам, насильственно угнанным в Германию во время Великой Отечественной войны.

Существенное влияние на эти процессы оказал июньский Пленум ЦК КПСС 1957 года. Развернувшаяся накануне и в дни пленума борьба за власть, вспыхнувшие тогда острые споры внутри партийного руководства сопровождались апелляциями к прошлому. В том числе был поднят вопрос о личной причастности В.М. Молотова, Л.М. Кагановича, Г.М. Маленкова и К.Е. Ворошилова к организации репрессий сталинского периода.

Но осуждение затронуло только тех членов Президиума ЦК, которые выступали против политики нового партийного лидера. Сам Хрущев, когда Каганович обратился к нему с прямым вопросом, участвовал ли тот в массовых репрессиях, ушел от ответа.

Отстранение от власти консервативно настроенных членов так называемого «коллективного руководства» не привело к ускорению процесса реабилитации. Напротив, этот процесс, как и хрущевская «десталинизация» в целом, пошел на убыль.

У Хрущева отпала необходимость использовать реабилитационный процесс в борьбе за единоличное лидерство. Наличие этой конъюнктурной составляющей в важнейшем процессе реабилитации признавал впоследствии даже зять Хрущева Алексей Аджубей. Последним заметным всплеском десталинизации станет решение ХХII съезда КПСС о выносе тела Сталина из Мавзолея.

«Оттепель» – это не наш лозунг

Ростки нового обнадежили многих. Надежда на обновление обществом была метафорически осмыслена через образ оттепели. Самому Хрущеву такое определение было чуждо. Он не раз публично говорил: «»Оттепель» – это не наш лозунг, потому что при оттепели могут произрастать и сорняки, а с сорняками надо всегда бороться». Эта борьба с «сорняками» выразилась в последовательном партийном прессинге по отношению к Пастернаку, Гроссману, Паустовскому, Вознесенскому, Евтушенко, Неизвестному и другим деятелям культуры.

В освобожденном Киеве, 1943 годВ освобожденном Киеве. Первый секретарь ЦК КП(б) Украины Н.С. Хрущев беседует с местными жителями / Фото Д.Фавиловича — ФОТОХРОНИКА ТАСС

И лично, и по политическим соображениям Хрущеву были близки те представители творческой интеллигенции, которые безоговорочно поддерживали «линию партии». «Лакировщики – это наши люди», – прямо заявил он на одном из партийных форумов.

Однако и эта внутренне противоречивая и непоследовательная политика дала мощный толчок развитию советской культуры, в рамках которой появятся общепризнанные достижения в области литературы, театра, кино и музыкального искусства.

На склоне лет Хрущев многое переосмыслит и признает недопустимость таких методов взаимодействия с творческой интеллигенцией (а точнее – партийного руководства), каких он придерживался в те годы, когда находился у власти. «Отношения с интеллигенцией – очень сложное дело, очень сложное…» – зафиксирует он в своих мемуарах.

«ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА СОЦИАЛИЗМ, В КОТОРОМ НАДО ДЕРЖАТЬ ЧЕЛОВЕКА НА ЦЕПИ! Какой же это справедливый строй, какой же это рай?»

Но гонениями на некоторых представителей творческой интеллигенции и целые направления современного искусства не исчерпываются наши нынешние представления о внутренней политике хрущевского периода.

Нельзя не вспомнить о расстреле в Новочеркасске, а главное – о единодушном одобрении его высшим советским руководством, выразившемся во фразе, которую произнес на заседании Президиума ЦК второй человек в партии в это время – Фрол Козлов, сказавший: «Хорошо провели акцию».

При этом сегодня очевидно, что не было никакой необходимости столь жестко подавлять локальный выплеск общественного недовольства, спровоцированный, с одной стороны, повышением цен на товары повседневного спроса, прежде всего продовольственные, и товарным дефицитом, а с другой – неуклюжими действиями центральной и местной власти.

Нельзя не вспомнить о печально известных указах Президиума Верховного Совета СССР, согласно которым была введена смертная казнь за «валютные махинации», хищение государственной собственности в особо крупных размерах, ужесточены наказания за уклонение «от общественно полезного труда» и за «антиобщественный паразитический образ жизни». Именно на основании последнего указа будет осужден будущий нобелевский лауреат поэт Иосиф Бродский.

Наконец, в 1954 году, после постановления ЦК об усилении атеистической пропаганды, началась антирелигиозная кампания, сопровождавшаяся многочисленными примерами неправомерного «администрирования» в отношении Русской православной церкви и других конфессий. Дело дошло даже до угрозы уничтожения памятников деревянного зодчества Русского Севера, по поводу которой Хрущев получит специальное обращение, подписанное рядом известных советских писателей.

Он сказал: «Поехали!»

Хрущевское десятилетие стало тем периодом, когда страна обеспечила свою безопасность, создав мощный ядерный щит. Именно в годы руководства Хрущева была создана водородная бомба.

Именно в те годы Советский Союз стал космической державой, отправив на орбиту первый искусственный спутник Земли и открыв эпоху пилотируемых полетов в космическом пространстве. Хрущев, таким образом, успешно завершил процессы, начатые в предшествующий его руководству страной период.

Именно он реализовал идею создания ракетных войск, отдав приоритет этому современному виду оружия. Хрущев считал, что ракетная техника не только надежно защитит страну, но и позволит сэкономить значительные финансовые ресурсы. «Если военных не контролировать и дать им возможность развернуться в собственное удовольствие, то они загонят страну в бюджетный гроб», – сказал он однажды.

Стремлением высвободить бюджетные ресурсы и направить их на развитие экономики объясняется и решение о масштабном сокращении численного состава Вооруженных сил СССР. Оно было проведено без должной подготовки и вызвало серьезное социальное недовольство, однако позволило совершить краткосрочный маневр бюджетными ресурсами.

h4Н.С. Хрущев и Ю.А. Гагарин на трибуне Мавзолея во время торжественного митинга на Красной площади. 14 апреля 1961 года

Кроме того, создание ядерного щита было только частью ядерного проекта. В 1954 году в СССР была сдана в эксплуатацию первая в мире атомная электростанция в Обнинске, в 1957 году спущен на воду атомный ледокол «Ленин».

При Хрущеве продолжилось развитие экономики, причем темпами, опережавшими темпы развитых стран Запада, что и дало ему основание поставить задачу «догнать и перегнать Америку» сначала по производству сельскохозяйственной продукции, а затем и по всем основным экономическим показателям. «Не те силы у капитализма, не та тяга!» – так отразились заблуждения Хрущева того времени в его выступлении на XXII съезде КПСС.

Этот избыточный оптимизм стал фундаментом новой программы КПСС, которую Хрущев сравнил с трехступенчатой ракетой, призванной вывести СССР «на орбиту коммунизма» к 1980 году.

Целина, кукуруза, пятиэтажки

Длительное время Хрущев настаивал на опережающем развитии производства средств производства, лишь в конце своего пребывания на высших постах вернувшись к идее, озвученной еще в 1953 году Георгием Маленковым, – о необходимости приоритетного развития отраслей, производящих предметы потребления. Эта идея, как и ряд других реформаторских начинаний, исходивших в 1953 году от тандема «Маленков – Берия», была им тогда отвергнута. Следует признать, что Хрущев начинал свою деятельность на вершине властной пирамиды скорее как контрреформатор.

Прорывы на одних направлениях научно-технического прогресса соседствовали с ретроградной политикой на других. Хрущев продолжал поддерживать Трофима Лысенко, а гонения на такие направления современной науки, как, например, генетика, если и утратили жестко репрессивный характер, как это имело место при Сталине, тем не менее продолжали оказывать депрессивное воздействие и на ряд конкретных научных направлений, и на общую атмосферу в науке.

В послевоенный период Советский Союз столкнулся с нарастанием кризисных явлений в области сельскохозяйственного производства. На том же самом сентябрьском Пленуме ЦК 1953 года, на котором Хрущев был избран первым секретарем, констатировалось, что продовольственную проблему в стране решить не удалось и, таким образом, пересматривалось решение предыдущего партийного съезда, состоявшегося всего лишь годом ранее, еще при жизни Сталина. «Мы производим зерна меньше, чем это нам необходимо», – отмечал Хрущев.

Именно поэтому с 1954 года развернулась «борьба за хлеб» на целине. Хрущев пробивал это решение, мотивируя его статистическими данными, подтверждающими утверждение о неэффективности наращивания капиталовложений в сельское хозяйство традиционных районов земледелия, так и не принесших соответствующей отдачи в предшествующий период. Экстенсивная модель роста лишь ненадолго принесла известное облегчение в продовольственных затруднениях, и уже в начале 1960-х Хрущеву пришлось прибегнуть к закупкам зерна за рубежом, что стало символом советского социализма вплоть до крушения СССР в 1991-м.

Строительство пятиэтажек, которые станут называть хрущевками

Печально знаменитая «кукурузная кампания» преследовала ту же цель – увеличить производство зерна и удовлетворить таким образом растущий внутренний спрос. Эта попытка повысить эффективность сельскохозяйственного производства, увеличив на тех же площадях сбор зерна за счет культивирования высокоурожайной культуры, провалилась по тем же причинам, что и все другие новации в этой сфере. Ведь ни одна из них не решала кардинальной проблемы – экономической незаинтересованности сельскохозяйственного производителя в результатах своего труда.

Хрущеву традиционно приписывается заслуга массового гражданского, прежде всего жилищного, строительства, результатом которого стало если не решение «квартирного вопроса», то очевидный прорыв на этом направлении. «По метражу нового строительства мы тогда ошеломили весь мир», – совершенно справедливо заметил позднее Хрущев. Ключевым стало развитие сборного домостроения.

Практически неизвестен, однако, тот факт, что Хрущев еще в 1944 году, в бытность руководителем Украины, когда до победы в Великой Отечественной войне оставался еще целый год, активно начал заниматься вопросом строительства заводов «по массовому производству сборных жилых домов», обратившись с запиской на имя Сталина. В 1957 году было принято совместное постановление ЦК и Совмина СССР о развитии массового жилищного строительства.

Управленческие эксперименты

Ни на минуту не сомневаясь в преимуществах созданной в СССР социально-экономической системы, Хрущев искал способы решения нарастающих проблем исключительно в области оптимизации управления народнохозяйственным комплексом. Именно этим объясняется его активность в этой сфере. С именем Хрущева связан целый ряд административных «перестроек и реорганизаций», которые не раз будут помянуты недобрым словом партийными руководителями разных рангов после снятия Хрущева в рамках соответствующей кампании «по разоблачению».

00390341Увлечение Хрущева распространением кукурузы нашло отражение и в советских плакатах

Заметим, именно в хрущевскую эпоху термин «перестройка» (как и «ускорение научно-технического прогресса») вошло в партийный лексикон. «Я уверен, придет время, и мы вернемся к перестройке управления народным хозяйством», – напророчит Хрущев на склоне лет в своих мемуарах.

Среди этих преобразований – упразднение министерств и создание совнархозов, разделение обкомов на промышленные и сельские. В числе таких реорганизаций и передача в 1954 году Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР, которая была совершена не без процедурных нарушений.

В ряду многочисленных реформ системы управления заслуживает внимания создание Хрущевым в 1956 году Бюро ЦК КПСС по РСФСР. «До самого недавнего времени Российская Федерация была лишена необходимой полноты прав…» – так зафиксировал Хрущев сложившееся положение.

РСФСР не имела не только своей компартии, но даже и творческих союзов, которые начали формироваться лишь в хрущевский период. Создание Бюро ЦК по РСФСР, руководство которым было возложено на первого секретаря ЦК (то есть на самого Хрущева), оказалось едва ли не последней системной попыткой советского руководства решить пресловутый «национальный вопрос».

Вскоре после отставки Хрущева, в 1966 году, Бюро было упразднено, а политика центра в национальных республиках СССР стала все чаще оцениваться как прорусская, с чертами имперскости, что явилось одним из факторов внутренней дестабилизации страны.

«Мы вам покажем кузькину мать!»

Хрущев первым из советских лидеров сделал внешнюю политику публичным делом, демонстрируя открытость советского общества и своей политики. На первом этапе это произвело в зарубежных масс-медиа настоящую сенсацию, и Хрущев надолго стал одной из центральных фигур мировой политики, его фотографии не сходили с обложек самых известных журналов. Он совершил более 50 зарубежных турне в течение десяти лет своего руководства страной.

Эта открытость нашла свое выражение и в предложении Всемирной федерации демократической молодежи (ВФДМ) провести в Москве Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Летом 1957 года он успешно пройдет в столице СССР.

h2Знаменитое выступление Н.С. Хрущева на 15-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. 1960 год

Усилиями Хрущева был совершен и так называемый «азиатский прорыв», в результате которого Советский Союз надолго завоевал симпатии и поддержку стран третьего мира. Поездки в Индию, Бирму, Китай, Индонезию, Египет и другие страны стали яркими событиями международной жизни той эпохи. Именно действия СССР спасли Египет в 1957 году и предотвратили полномасштабное вмешательство Великобритании и Франции в дела молодого независимого государства.

Между тем стремление продвинуть идеи социализма и заручиться поддержкой для своих инициатив обернулось для СССР необходимостью оказания серьезной экономической помощи развивающимся странам. «Помощь друзьям истощала наши ресурсы», – позднее признается Хрущев в мемуарах. Один из наиболее ярких примеров такой помощи – поддержка кубинской революции, когда на пике противостояния Кубы и США и только что объявленной Соединенными Штатами блокады Кубы Советский Союз заявил о списании задолженности этой республики перед СССР.

Несомненным успехом внешней политики того периода стало восстановление отношений с Югославией. К сожалению, самостоятельная политика Тито, своеобразные взгляды политического истеблишмента этой страны на судьбы социализма не позволят развить этот успех.

Для Хрущева и других лидеров СССР обязательным признаком дружеских отношений и сотрудничества являлось безусловное следование в фарватере советской внешней политики, использование советских лекал в политике внутренней. Эти представления стали точкой бифуркации во взаимоотношениях и с Югославией, и с Китаем.

Отказ Мао Цзэдуна признать справедливой критику Сталина и эксцессов сталинского правления, прозвучавшую на ХХ съезде КПСС, стремление Хрущева навязать Мао собственное лидерство в коммунистическом движении привели к тяжелейшему кризису во взаимоотношениях двух стран, который придется урегулировать уже новому руководству Советского Союза несколько лет спустя после отставки Хрущева.

Берлинская стена

С именем Хрущева связано становление так называемой «мировой социалистической системы». Сотрудничество СССР со странами Восточной и Центральной Европы, попавшими в результате Второй мировой войны в орбиту советского влияния, осуществлялось в рамках Совета экономической взаимопомощи и Организации Варшавского договора.

Опираясь на приверженцев коммунистической идеологии в этих странах, СССР занимался насаждением политических режимов по советскому образцу, практически в каждой из «стран народной демократии» сталкиваясь с проявлениями социального недовольства. В ряде случаев, как это произошло в Венгрии в 1956-м, недовольство перерастало в полномасштабное гражданское противостояние, и СССР был вынужден прибегать к силовым методам.

Вместе с тем в хрущевские годы приобрело новые формы взаимодействие с мировым коммунистическим движением. Хрущев отказался от такого рудимента сталинской эпохи, как Коминформ, который был распущен в 1956 году. Решившись предоставить свободу поиска путей развития компартиям «капиталистических» стран Запада, советское руководство, однако, так и осталось в плену догматических представлений о социализме предшествующего периода.

Сложным было взаимодействие со странами Запада. И в развернувшейся холодной войне Хрущев показал себя серьезным политиком. Именно благодаря его позиции был подписан мирный договор с Австрией, обусловивший ее нейтральный статус. А несколькими месяцами позднее был издан указ Президиума Верховного Совета СССР «О прекращении состояния войны между СССР и Германией». Хрущев стал инициатором движения за мир. Он актуализировал и постарался реализовать на практике ленинский лозунг «мирного сосуществования стран с различным общественным строем» и выступил с рядом весомых внешнеполитических инициатив.

Символом же противостояния двух противоборствующих на международной арене лагерей стала Берлинская стена, сооружение которой в 1961 году было согласовано руководством ГДР с Президиумом ЦК КПСС. Позднее в мемуарах Никита Хрущев осмыслит этот опыт, воскликнув: «Что же это за социализм, в котором надо держать человека на цепи! Какой же это справедливый строй, какой же это рай?»

В полном противоречии с этой мыслью, но в полном соответствии с неумолимой логикой политического противоборства он тогда поддержал идею возведения стены. Накал противостояния был чрезвычайно высок. Скоро, однако, к Хрущеву пришло осознание, что «было бы преступно развязать войну из-за Западного Берлина», и ситуация в этой болевой точке вошла в фазу относительной разрядки.

«СССР тоже великая страна»

Взаимоотношения Советского Союза и Соединенных Штатов надолго стали стержнем мировой политики. Дважды, двум разным президентам США, Дуайту Эйзенхауэру и Джону Кеннеди, Хрущев повторил – практически одними и теми же словами – свою мысль: «СССР тоже великая страна».

Впервые он произнес эту фразу на так и не начавшихся переговорах Парижского саммита в 1960 году. Ожидая от Эйзенхауэра извинений за слежку только что сбитого над территорией СССР советскими средствами ПВО американского самолета-разведчика U-2 и не получив их, Хрущев недолго думая встал и покинул зал заседаний, едва успев войти в него.

В ответ на пояснения сопровождающих, что президент Эйзенхауэр не может принести извинений, поскольку США – великая страна, и прозвучала та фраза, достойная стать исторической. Повторит ее Хрущев в 1961 году, на переговорах с Кеннеди по «германскому вопросу», проходивших в Вене. Исходя из этих представлений он и выстраивал всю линию поведения в отношениях с США.

Хрущев возобновил ядерные испытания осенью 1961 года, даже ценой падения в зарубежных СМИ своего авторитета «борца за мир». Именно руководствуясь представлениями о достигнутом с США паритете, он решился на создание советских ракетных баз на Кубе. Реализация операции «Анадырь» поставила мир на грань ядерной катастрофы. В рамках урегулирования этого конфликта Хрущев зафиксировал новый – примерно равный (как тогда казалось) – расклад сил на международной арене, что надолго обеспечило относительное спокойствие и безопасность границ СССР.

Он постарался превратить ООН в реально действующую трибуну для выработки решений по острым вопросам мировой повестки дня. «Мирное сосуществование государств с различным социальным и политическим строем является важнейшим вопросом современности», – сказал Хрущев с трибуны XXII съезда о долгосрочной политике СССР на международной арене.

«Я уйду и бороться не буду»

Многочисленные «перестройки и реорганизации» явились катализатором внутриэлитного раскола и антихрущевской консолидации правящего класса Советского Союза. Степень этой консолидации оказалась столь высока, что он остался в одиночестве в октябрьские дни 1964 года – и на заседании Президиума ЦК, и на пленуме, на котором его вчерашними соратниками было вынесено на утверждение заявление Хрущева о сложении с себя полномочий первого секретаря ЦК и председателя Совета министров СССР.

Он сказал ближайшему к себе Анастасу Микояну: «Я уйду и бороться не буду», точно зная, что в соответствии с аппаратной логикой эти слова тут же станут известны всем членам кремлевского ареопага. Отставка Хрущева ознаменовала начало новой эпохи, для которой оказался характерным практически полный отказ пришедшего к власти нового руководства от поиска путей решения накопившихся проблем.

Эпоха застоя обернется для Советского Союза потерей двух десятилетий, в рамках которых и будет проиграно экономическое соревнование, на успешный исход которого для СССР Хрущев возлагал такие надежды.

217216Во второй половине 1950-х фотографии Н.С. Хрущева не сходили с обложек мировых журналов

Отстранение от государственных дел и выход на пенсию дали ему возможность посвятить себя прежним увлечениям и приобрести новые. Хрущев стал заядлым фотографом, его работы привлекали внимание профессионалов. Жизнь в кругу семьи позволила ему обратиться к личным воспоминаниям.

Хрущев был трижды женат, причем с Ниной Петровной Кухарчук, с которой он проживет вместе без малого пятьдесят лет, в официальный брак он вступил после тридцати лет их совместной жизни. Он вспоминал своего сына от первого брака Леонида, который, будучи летчиком-истребителем, погиб в 1943 году, выполняя боевой вылет. Близкое общение с детьми – Сергеем, Радой и Еленой – стало для него отдушиной при практически полной изоляции от внешнего мира.

Работа над мемуарами будет стержнем жизни отставного «пенсионера союзного значения», или «вольного казака», как он себя сам назовет. В них он позволит себе многое переосмыслить в пережитом и совершенном, отказаться от целого ряда казавшихся незыблемыми постулатов и оставит безусловно ценнейшее свидетельство современника, взгляд изнутри на то время, которое сегодня называют эпохой Сталина и эпохой Хрущева.

Андрей Артизов,
доктор исторических наук, руководитель Федерального архивного агентства;

Андрей Сорокин,
кандидат исторических наук, директор РГАСПИ

«И красавица столица не Москва – Сталинодар!»

февраля 3, 2016

Борьба с культом личности ознаменовалась не только официальным осуждением Сталина, но и мероприятиями по переименованию городов и сел, носивших имя «вождя народов»

photo_1920s_2Москва, Красная площадь. 1920-е годы

Сталин был далеко не первым главой государства, в честь которого при жизни называли города. Еще Александр Македонский в IV веке до н. э. основал восемнадцать городов, названных в честь «себя любимого»: один Александрополь и семнадцать Александрий.

Его примеру следовали римские императоры, в частности Цезарь Август, основавший на бескрайних просторах Римской империи более двадцати городов своего имени. Это и Цезаравгуста (ныне Сарагоса), и Августа Эмерита (ныне Мерида), и Августа Треверская (ныне Трир), и многие другие.

Царская традиция

Русские князья и цари также были не чужды тщеславия, о чем свидетельствуют заложенные Ярославом Мудрым города Ярославль, Юрьев (назван по имени, данном князю при крещении; ныне Тарту, Эстония), Юрьев Русский (ныне Белая Церковь, Украина) и Ярослав (ныне в Польше).

И по сей день стоят Ивангород (основан Иваном III), Дмитров (назван Юрием Долгоруким в честь своего сына), Владимир (заложен то ли Владимиром Святославичем, то ли Владимиром Мономахом). Но все это были цветочки, пока российским императором не стал Петр I, при котором весьма упрочилась традиция называть города в честь не только самих царей, но и их родственников.

24678_900Стела на въезде в Волгоград отражает непростую историю переименований города

Прорубив в Европу окно, Петр наводнил Россию чуждыми для русского уха словами. В том числе и названия новых городов, будучи русскими по содержанию, зачастую оказывались немецкими по форме: Санкт-Петербург, Петергоф, Екатеринбург (в честь супруги царя-реформатора). Екатериненфельд (ныне Болниси, Грузия) и Екатериненштадт (ныне Маркс) увековечивали имя Екатерины II. А по случаю кончины Николая I в 1855 году финский город Вааса получил новое название – Николайштадт.

Но все же постепенно карта Российской империи заполнялась и привычными формами названий городов и поселений: в честь дочери Петра появился Елизаветград (ныне Кировоград, Украина), в честь Екатерины II – Екатеринодар (ныне Краснодар), Екатеринодон (ныне Краснодон, Луганская обл.), Екатеринослав (ныне Днепропетровск, Украина), а также Мариуполь (в честь супруги Павла I; ныне на Украине), Елизаветполь (в честь супруги Александра I; ныне Гянджа, Азербайджан), Николаевск (в честь Николая I; ныне Пугачев), Мариинск (в честь супруги Александра II), Новониколаевск (в честь Николая II; ныне Новосибирск), Александровск-на-Мурмане (в честь супруги Николая II; ныне Полярный), Алексеевск (в честь наследника престола, сына Николая II; ныне Свободный). Впрочем, был еще и Форт-Александровский (в честь Александра II; ныне Форт-Шевченко, Казахстан). Но и этого правящей династии показалось мало, а потому в 1916 году возник Романов-на-Мурмане (ныне Мурманск).

Это стало одним из последних переименований населенных пунктов в императорской России, географическая карта которой могла заменить, если потребуется, генеалогическое древо царствующего дома Романовых.

Взялись за старое

Неудивительно, что захватившие власть большевики первым делом набросились на это «древо», принялись кромсать и пилить его. Прежде всего переименовали города и села, названия которых как-то ассоциировались с Романовыми, несмотря на то что это могло быть никак не связано с династией.

Так, Романов-Борисоглебск (город Романов был основан на левом берегу Волги ярославским князем Романом Васильевичем в XIV веке, а впоследствии объединен с лежащим на правом берегу Борисоглебском) в 1918 году получил название Тутаев – в память о погибшем в перестрелке юном красноармейце. Чуть позже произошло и другое важнейшее событие: безобидное белорусское сельцо Романово превратилось в Ленино. Так была продемонстрирована своеобразная преемственность: старого царя поменяли на нового вождя.

33_1Памятник С.М. Кирову в городе Кирове, до 1934 года носившем название Вятка

Как мы знаем из школьных «Рассказов о Ленине», Ильич отличался скромностью: чай пил без сахара, в очереди к парикмахеру никогда не лез вперед, носил бревна на субботниках. Однако в этом вопросе он почему-то не проявил своего природного качества и не только не пресек начавшуюся моду на укрепление его культа, но и всячески потворствовал ей. При жизни «самого человечного человека» его светлое имя получили восемь населенных пунктов, в том числе села Пришиб (Волгоградская обл.), Талдом (Московская обл.) и Кольчугино (Кемеровская обл.), ставшие городами с названием Ленинск.

Фантазии явно недоставало. Как минимум два города «отхватил себе» и вождь номер два Лев Троцкий: Гатчина (Ленинградская обл.) и бывшее село Иващенково (ныне Чапаевск Самарской обл.) обрели одно и то же имя – Троцк. А в 1922 году белорусское село Крутогорье превратилось в город Дзержинск (всего в СССР было четыре Дзержинска).

Смерть Ленина дала старт безудержной вакханалии беспорядочных переименований. Если князья и цари нарекали своими именами новые города, то вожди взялись за уже существовавшие. В первую очередь, согласно рангу усопшего, бывшую императорскую столицу, в 1914-м ставшую Петроградом, переименовали в Ленинград. В том же 1924 году Елизаветград становится Зиновьевском, а Екатеринбург – Свердловском.

В 1925-м на карте СССР возникает Сталинград. В 1926 году в честь советского партийного деятеля Григория Петровского украинский Екатеринослав нарекают Днепропетровском, а в память о Михаиле Фрунзе переименовывают Пишпек (нынешнюю столицу Киргизии Бишкек), что, кстати, воспринимается аборигенами в штыки, поскольку в киргизском языке попросту отсутствует звук «ф». Местные произносили новое название как «Пурунзе».

Тогда же на Северном Кавказе появляется село Микоян-Шахар (бывшее Георгиевское, ныне город Карачаевск), а в 1928 году жители Енакиева, что в Донбассе, в один прекрасный день, проснувшись, узнают, что живут совсем в другом городе – Рыкове.

Постепенно топонимика стала отражать обострившуюся борьбу за власть среди ленинских соратников. С тех пор так и повелось, что на совершавшиеся наверху изменения незамедлительно откликалась «география».

В 1929 году Троцкого выслали из СССР – и его имя тут же исчезло с карт. Зато вскоре появились новые названия: в 1931-м Калинин (ранее и ныне Тверь) и Орджоникидзе (Владикавказ), в 1935-м Куйбышев (Самара), Ворошиловград (Луганск) и Ворошиловск (Ставрополь), в 1938-м Калининград (ранее Подлипки Московской обл., ныне Королев), в 1940-м Молотов (Пермь) и т. д.

«Киров с нами»

Очередным пиком политической борьбы стал 1934 год, когда в Ленинграде был убит Сергей Киров. В его смерти Сталин обвинил Григория Зиновьева и Льва Каменева, после ареста которых город Зиновьевск немедля переименовали в Кирово (ныне Кировоград, Украина). Это весьма симптоматичное переименование.

Сергей Киров является рекордсменом в этой гонке переименований, но здесь следует уточнить, что города и села получали его имя уже в память о нем. Помимо упомянутого Кирово-Кировограда в Советском Союзе насчитывалось три Кировска, два Кирова и два Кировабада, один Кировакан, а еще были Кировград, снова Кирово, Кировское, Кирово-Чепецк и другие!

Памятник И.В. Сталину, установленный в 1939 году перед Третьяковской галереей в Москве

Звучная фамилия Сергея Мироновича легко становилась основой для географических названий и очень подходила для переименований – не то что у Лазаря Кагановича. В честь последнего наречены были всего три села, одно из которых преобразовали в город на Луганщине, так и называвшийся в 1938–1943 годах – Имени Л.М. Кагановича. Был, правда, на карте еще незаметный городок в Подмосковье, бывший Терновск, ставший в 1935 году Кагановичем (ныне в составе Каширы). Попробуйте вообразить, как называть жителя такого вот города.

Учитывая массовость переименований, можно себе представить возникшую чехарду. Люди были вынуждены постоянно менять документы, удостоверяющие личность. Требовалось то и дело выпускать новые географические карты, в которых путались не только наводнившие страну шпионы и диверсанты, но и простые сотрудники НКВД.

Однако во всем этом была и серьезная этическая подоплека: с помощью таких вот бездумных переименований, зачастую не имевших никакой привязки к местности (некоторые вожди никогда и не бывали в «отданных» им городах), стиралась историческая память поколений, вытравлялась любовь к малой родине – месту, где человек родился.

Судите сами, о чем может говорить адрес: Таджикская ССР, Сталинабадская область, Кагановичабадский район, колхоз имени Молотова. А ведь в этой области имелись и другие районы с «политическими» названиями: Ворошиловабадский, Кировабадский, Куйбышевский, Микоянабадский, Молотовабадский, Октябрьский, Орджоникидзеабадский, Сталинабадский.

Сталинодар или Сталинград-на-Москве?

По мере все более и более яркого проявления успехов в деле строительства социализма люди стали задумываться: а не слишком ли редко встречается в названиях городов и поселков имя товарища Сталина? И пошли в Москву письма от рабочих и колхозников с предложениями и просьбами. В таких челобитных «справедливо» поднимался вопрос: не пора ли переименовать в честь вождя саму советскую столицу?

Battle of Stalingrad, 1942Вокзальная площадь Сталинграда после налета фашистской авиации. 1942 год — Эммануил Евзерихин / ФОТОХРОНИКА ТАСС

«Теперешняя социалистическая Москва, – читаем мы в одном из писем, – являющаяся колыбелью грядущего коммунистического общества, должна стать исторической вехой великой сталинской эпохи.

Гений Сталина является историческим даром человечеству, его путеводной звездой на путях развития и подъема на высшую ступень. Поэтому я глубоко убежден в том, что все человечество земного шара нашей эпохи и все человечество многих будущих веков с удовлетворением и радостью воспримет переименование Москвы в Сталинодар.

Сталинодар будет гордо и торжественно звучать многие тысячелетия, ибо он понесет в века торжество и гордость героических побед нынешних поколений, и миллионы беззаветно преданных делу коммунизма людей в этом торжестве будут видеть плоды своей борьбы, своего труда. И каждый гражданин нашей Родины будет горд тем, что имя великого Сталина будет прославлено на скрижалях города, являющегося колыбелью мирового коммунизма».

А вот еще один образец народного творчества – стихи получавшей персональную пенсию москвички Е.Ф. Чумаковой:

Мысль летит быстрей, чем птица,
Счастье Сталин дал нам в дар.
И красавица столица
Не Москва – Сталинодар!

Предлагались и другие названия: Сталинград-на-Москве, Сталинград-Москва и прочие. Высказывалось мнение о необходимости переименования всего Советского Союза в Сталинодарию или в Союз Советских Сталинских Республик! Однако не только голь на выдумки хитра.

Активно внедрялась в сознание масс мысль о новом названии для Москвы, не пришедшая в голову даже Петру I (которого Сталин по-отечески называл Петрухой), с трибуны Чрезвычайного XVII Всероссийского съезда Советов, проходившего в Кремле в январе 1937 года. А в 1938-м с подобной запиской в Верховный Совет СССР обратился нарком внутренних дел Николай Ежов, ссылаясь на многочисленные просьбы трудящихся о переименовании Москвы в Сталинодар.

Итак, Москва должна была превратиться в Сталинодар, а все потому, что иные варианты уже были использованы. Однако Сталин отказался от такой чести. Он не раз еще удивит своих соратников проявлением «скромности»: после войны откажется носить присвоенную ему «Золотую Звезду» Героя Советского Союза, учреждать орден своего имени, переименовывать Грузинскую ССР в Сталинскую, снова не станет переименовывать Москву и т. д.

Joseph Stalin, 1937К.Е. Ворошилов, В.М. Молотов, И.В. Сталин и Н.И. Ежов (слева направо) на канале Москва – Волга имени Сталина. 1937 год — ФОТОХРОНИКА ТАСС

Возможно, внутреннее чутье подсказывало ему, что бурный процесс обязательных переименований давно опошлен, что это уже не честь, а вынужденная данность. Умные люди теперь без юмора не могли относиться к очередному новому названию того или иного города. Не зря же после визита в Москву гитлеровского министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа родился анекдот, что скоро, мол, Химки переименуют в Иоахимки.

ИМЕНИ СТАЛИНА

К 1956 году в Советском Союзе насчитывалось несколько городов самого разного масштаба, носивших имя Сталина: Сталино (до 1924 года Юзовка), Сталинград (до 1925-го Царицын), Сталинабад (до 1929-го Дюшамбе), Сталинск (до 1932-го Новокузнецк), Сталинири (до 1934-го Цхинвали), Сталиногорск (до 1934-го Бобрики). Кроме того, имелись залив Сталина и пик Сталина.

В Восточной Европе по просьбам трудящихся появилось сразу три города с незатейливым названием Сталин – это бывшие города Кучова в Албании, Брашов в Румынии, Варна в Болгарии. С выдумкой подошли к переименованию в Венгрии (Дунауйварош стал Сталинварошем) и Польше (Катовице превратился в Сталиногруд), а в ГДР и вовсе в честь советского вождя назвали новый город – Сталинштадт в округе Франкфурт.

Помимо населенных пунктов имя Сталина носили улицы и площади, станции метро, а также многочисленные предприятия и организации, колхозы и артели. В одной лишь Москве, к примеру, имелись огромный автомобильный завод имени Сталина (ЗИС; ныне ЗИЛ), стадион «Сталинец», рабочий поселок Сталинский, библиотека имени Сталина, станции метро «Сталинская» (ныне «Семеновская»), «Завод имени Сталина» (ныне «Автозаводская») и «Измайловский парк культуры и отдыха имени Сталина» (ныне «Партизанская»). И это лишь малая толика названий, присвоенных самым разным объектам при жизни конкретного человека.

Нюансы советской топонимики

Во время войны многим населенным пунктам, особенно тем, что упоминались в боевых сводках, вернули прежние названия. И это снова отражает поворот в государственной идеологии. Теперь тот, что был обозначен Сталиным 7 ноября 1941 года с трибуны Мавзолея. Взять хотя бы Гатчину, успевшую побывать Троцком и с 1929-го носившую имя Красногвардейск. В 1944 году ей было возвращено исконное название, и тогда же освобождавшие ее от немецко-фашистских захватчиков воинские части стали Гатчинскими.

Та же история со Ставрополем, остававшимся Ворошиловском до 1943 года. Историческое название в 1943-м вернули и городу Енакиево в Донецкой области: он носил имя Рыкова до 1937 года, а после ареста этого партийного деятеля спешно был переименован в Орджоникидзе, правда, как выяснилось, ненадолго. В 1944-м Слуцк (увековечивавший имя участницы Октябрьского переворота Веры Слуцкой) опять стал Павловском, хотя это и «царское» название.

Интересно, что после войны практика переименований городов в честь действующих политиков сошла на нет. Отныне только после своей кончины выдающийся деятель партии и правительства мог заслужить такое право. Так, в 1946 году Кёнигсберг стал Калининградом, Рыбинск – Щербаковом (бедный город, впоследствии ему предстояло побыть еще и Андроповом!), а в 1948-м Мариуполь превратился в Жданов. Среди небольшого числа «политических» названий, которые получили города после войны, прославляющих имя Сталина мы не находим.

ПИСЬМО ВОЖДЮ

Читая документы советского времени, мы можем только удивляться происходившей тогда с топонимикой фантасмагории. Вот, например, «Журнал Московской патриархии», № 12 за 1949 год. Открывается он приветственным адресом:

«МОСКВА КРЕМЛЬ
ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ
ГЕНЕРАЛИССИМУСУ
ИОСИФУ ВИССАРИОНОВИЧУ СТАЛИНУ

Среди бесчисленных со всех концов мира приветствий от преданных Вам и любящих Вас примите, дорогой и глубокочтимый Иосиф Виссарионович, от Русской Православной Церкви, всегда Вам благодарной за Ваше исключительное внимание к ее нуждам, и от меня лично самые искренние и сердечные поздравления в близкий для всех нас день славного семидесятилетия Вашего вместе с горячими пожеланиями Вам многих и многих лет здоровья и счастья.

Мы усердно молимся об этом и искренно свидетельствуем, что эти пожелания исходят от заветных чувств наших к Вам, неуклонно ведущему Родину нашу к благоденствию, счастью и славе. Благоволите, дорогой Иосиф Виссарионович, принять подносимый Вам от лица всего Епископата Русской Православной Церкви приветственный адрес».

За этим поздравлением вождя с 70-летием от патриарха Московского и всея Руси Алексия следует приветственный адрес от духовенства и мирян, под которым стоят 72 подписи.

Приведем лишь наиболее примечательные из них, несущие на себе печать эпохи нескончаемых переименований: Григорий, митрополит Ленинградский и Новгородский; Корнилий, архиепископ Горьковский и Арзамасский; Андрей, архиепископ Днепропетровский и Запорожский; Алексий, архиепископ Куйбышевский и Сызранский; Вениамин, архиепископ Кировский и Слободской; Иоанн, архиепископ Молотовский и Соликамский; Борис, епископ Чкаловский и Бузулукский; Иоасаф, епископ Тамбовский и Мичуринский; Товия, епископ Свердловский и Ирбитский; Арсений, епископ Калининский и Кашинский; Серафим, епископ Ульяновский и Мелекесский; Евстратий, епископ Кировоградский. Комментарии, как говорится, излишни.

Указы о переименованиях

В своеобразном рейтинге «персональных» городов Иосиф Сталин к моменту своей смерти занимал третье место – после Кирова и Ленина. Пришедший к власти Никита Хрущев (именем которого не было названо ни одного хотя бы села, а лишь колхозы) решил навести порядок в столь важном вопросе.

37Парад 7 ноября 1941 года в Куйбышеве

Он, кстати, рассказывал в своих мемуарах, что некоторые члены Политбюро буквально соревновались между собой в том, у кого больше названных в их честь населенных пунктов. Особенно переживал Каганович, что его незаслуженно зажимают по этой линии.

А когда Хрущев озвучил свою идею об отмене большинства «политических» переименований, первым, кто ей воспротивился, стал Климент Ворошилов. Но именно ему, как председателю Президиума Верховного Совета СССР, пришлось подписать указ от 11 сентября 1957 года «Об упорядочении дела присвоения имен государственных и общественных деятелей краям, областям, районам, а также городам и другим населенным пунктам, предприятиям, колхозам и организациям».

В документе не упоминалось ни одной фамилии, но содержание его было созвучно хрущевскому антисталинскому докладу: выпячивание отдельных ныне живущих личностей при помощи топонимов недопустимо!

metro_1935Дом союзов в дни пуска Метрополитена имени Л.М. Кагановича. Москва

К исполнению указа приступили сразу же: на карте СССР появился Северодвинск (бывший Молотовск), а Прикумску (Буденновск), Луганску (Ворошиловград) и Перми (Молотов) были возвращены исконные названия. Однако имя Сталина побоялись трогать. Прошло четыре года, прежде чем наконец решились, и то лишь после того, как удалось без особого шума вынести тело Сталина из Мавзолея и перезахоронить его у Кремлевской стены.

В ноябре 1961-го председатель КГБ Александр Шелепин доложил Хрущеву: «Заметной реакции в обществе на перезахоронение Сталина не последовало». И тогда уже вышел новый указ, от 2 декабря 1961 года, – «О признании утратившими силу законодательных актов СССР о присвоении имени И.В. Сталина» – с прилагавшимся списком объектов.

Знак «За окончание строительства второй очереди метро им. Л.М. Кагановича». 1938 год

Однако возникла неожиданная проблема: старые названия городов, получивших в свое время имя Сталина, не подходили по идеологическим причинам. В самом деле, не возвращать же на Волгу Царицын, а в Донбассе – Юзовку, названную так в честь английского капиталиста Хьюза, которому тут принадлежали заводы. Думали недолго, и в итоге родились совершенно новые названия – Волгоград и Донецк (бывший город Сталино).

Не вернулись в окрестности Тулы и Бобрики (в 1934-м ставшие Сталиногорском): историческое название заменили на невзрачное Новомосковск, несмотря на то что в Днепропетровской области такой город уже был с 1784 года.

Указ также отменял присвоение имени Сталина заводам, шахтам, каналам, рудникам, тоннелям и вузам. Трудящиеся, как обычно, откликнулись на решения партии новыми трудовыми успехами. Лишь Грузия забузила: на многочисленных митингах соплеменники Сталина требовали не только оставить все так, как было при любимом вожде и учителе, но и передать его тело Мао Цзэдуну, который с помощью китайских мудрецов его оживит.

Последним этапом переименований, порожденных ХХ съездом КПСС, стал указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1962 года «О признании утратившими силу законодательных актов СССР о присвоении имен Ворошилова, Молотова, Кагановича, Маленкова». Трое из них были членами так называемой «антипартийной группы», неудачно пытавшейся свергнуть Хрущева, а Ворошилов занимал позицию «и нашим и вашим», но тоже попал под раздачу.

Благодаря указу мы узнаем, почему обижался Ворошилов на предложение Хрущева о новом переименовании, – в честь Климента Ефремовича что только не называли. Но чаще других в тексте документа упоминался Вячеслав Молотов, имя которого стали активно присваивать населенным пунктам, заводам и т. д. после его назначения в 1930 году председателем Совнаркома. Самым же «скромным» из членов «антипартийной группы» оказался бывший глава Совета министров СССР Георгий Маленков: его имя было присвоено только секретному заводу № 119.

Впрочем, не будет большим преувеличением сказать, что распространение культа и Сталина, и его соратников было повсеместным: в их честь не называли разве что детские сады и ясли (хотя, возможно, где-то и такие были). В то время имена вождей и приближенных к ним деятелей сопровождали человека с рождения на всех этапах его жизни: сначала школа имени Молотова, затем учеба в институте имени Сталина, потом работа на заводе имени Микояна (сегодня это уже торговая марка), а в выходные – отдых в парке имени Горького или на катке имени Ворошилова, до которых можно добраться на метро имени Кагановича.

Кстати, когда Московскому метрополитену в 1955 году присвоили имя Ленина, Лазарю Моисеевичу в качестве компенсации «подарили» станцию «Охотный Ряд», получившую название «Имени Л.М. Кагановича», которое, правда, просуществовало недолго.

Многим ранее переименованным объектам дали теперь имя Ленина, а Ворошилову и Буденному, как героям Гражданской войны, «вернули» именные города после смерти. Так на карте снова появились Ворошиловград (в 1990-м он опять станет Луганском) и Буденновск. Что же до Хрущева, культ которого к тому времени если не разросся, то во всяком случае укрепился (взять хотя бы повсеместное употребление выражения «Наш дорогой Никита Сергеевич»), тут тоже нашлись «просьбы трудящихся». В ряде обращений в ЦК КПСС встречается предложение о переименовании Курска в Хрущев.

До Курска дело тогда не дошло, но город с названием Хрущев все же появился на Украине. С ним произошла занятная история. На правах очевидца об этом рассказывал сын Никиты Хрущева Сергей:

«Через пять лет после принятия запретительного решения [имеется в виду указ «Об упорядочении дела присвоения имен государственных и общественных деятелей…». – А. В.], в 1962 году, украинские лидеры Подгорный с Щербицким в порыве лизоблюдства попытались назвать именем отца город, построенный на Днепре рядом с Кременчугской ГЭС. Но продержалось имя «Хрущов», так оно пишется по-украински, на географической карте недолго. 29 июля 1962 года по дороге в отпуск в Крым новостройку посетил отец. Я тоже увязался за ним.

Ехали проселком. Впереди Хрущев с Подгорным и руководителями республики, за ними пылил – целый «хвост». День, помню, выдался солнечный, жаркий. Подъехали к утопавшему в зелени городу. Вдруг я поразился: на придорожном указателе надпись по-украински «Мiсто Хрущов».

Машины остановились у здания горкома. Я пробился поближе, по реакции окружающих вижу – отец промолчал. Напрягшиеся было лица местного начальства расплылись в улыбках.

С момента въезда в город меня преследовало чувство неловкости. Неловкости за отца. А он вел себя как будто и не видел надписи на злосчастном дорожном указателе. Осмотрели город, съездили на плотину, провели торжественный митинг открытия новой Кременчугской ГЭС. <…>

Наконец приехали на пристань, дальше предстояло плыть на пароходе до Днепропетровска. Отчалили. Все собрались в салоне, расположились за длинным столом. Предстоял обед, а вместе с ним и тосты. Первым говорил отец. Он начал с благодарности: ему очень приятно, что город назвали его именем; поблагодарил за честь. Все закивали, наперебой стали говорить о заслугах отца, как много он делает для страны, для народа, как все его любят. Я ожидал, что отец запротестует, и такое начало меня обескуражило. Но это было только начало.

– Вы что, не читаете постановления или не считаете обязательным их выполнение?! – продолжил отец. – Я настоял на запрещении присваивать городам имена руководителей. А тут моя фамилия! В какое положение вы меня ставите? Кто поверит, что вы самовольничаете, а не действуете с моего согласия? Вам что, постановления не указ?

Дальше последовал разнос. Подгорный неуверенно оправдывался, но отец его не стал слушать, поковырял вилкой в тарелке, извинился перед присутствовавшими и, сославшись на дела, ушел в свою каюту.

В газетах на следующий день давалась информация о посещении первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым города Кременчуг и Кременчугской ГЭС. 16 ноября 1962 года «Вестник Верховного Совета СССР» опубликовал указ о переименовании «мiста Хрущов» в «мiсто КремГЭС»».

Ныне этот город называется Светловодск. И все же переименовательский зуд не давал покоя советским руководителям и их подчиненным. Вскоре географическая карта СССР засорилась новыми жуткими названиями: Торез, Тольятти, Димитровград, Георгиу-Деж, Готвальд. Но это уже совсем другая история…

БАДАЕВСКОЕ ПИВО

Советский партийный и государственный деятель А.Е.БадаевАлексей Егорович Бадаев

Сталин, как известно, умел пошутить, обладая при этом довольно специфическим чувством юмора. Примером тому служит и такая история. Еще в 1934 году бывший Трехгорный пивоваренный завод был удостоен имени Алексея Бадаева. В 1938-м этот старый большевик, член партии с 1904 года стал председателем Президиума Верховного Совета РСФСР и заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР.

А в 1943-м во время официального визита в Монголию и Туву он вел себя так, что потребовалось специальное решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 6 апреля того же года:

«ЦК ВКП(б) стали известны факты безобразного поведения т. Бадаева во время пребывания его в качестве председателя делегации СССР на празднествах Монгольской Народной Республики и в Тувинской Народной Республике, порочащие его как председателя Президиума Верховного Совета РСФСР и члена ЦК ВКП(б). Бадаев во время пребывания в Монгольской и Тувинской народных республиках беспробудно пьянствовал.

Бадаев, будучи пьяным, терял чувство всякого личного достоинства и в своем антиморальном поведении опускался до того, что неоднократно приставал к женщинам и требовал, чтобы «доставили ему баб» для разврата».

На официальном приеме Бадаев приставал к супруге политического лидера Монголии маршала Чойбалсана, не смог удержаться на ногах и упал вместе с ней на пол. Сталин, узнав об этом, был в ярости. Но он не приказал арестовать Бадаева (кстати, те самые Бадаевские склады в Ленинграде тоже в его честь названы), а вызвал большевика-пьяницу к себе в кабинет и сурово изрек:

«Мы вас назначили президентом России, а вы опозорили это доверие. Так идите на пивной завод своего имени и сдохните там!»

Пророчество вождя сбылось: Бадаев после его отстранения от высокой должности и назначения руководителем треста «Главпиво» прожил недолго, он умер в 1951 году. Причиной смерти стало профессиональное заболевание.

Badaev_Factory_Mos06-13Бадаевский пивоваренный завод

ИЗ УКАЗА ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР ОТ 11 СЕНТЯБРЯ 1957 ГОДА
«Об упорядочении дела присвоения имен государственных и общественных деятелей краям, областям, районам, а также городам и другим населенным пунктам, предприятиям, колхозам и организациям»

«Президиум Верховного Совета СССР отмечает, что в деле присвоения административным центрам, предприятиям, колхозам, учреждениям, учебным заведениям имен советских государственных и общественных деятелей были допущены крупные недостатки и отступления от ленинских традиций.

Великий Ленин учил советских людей быть скромными и сам был образцом скромности и простоты, непримиримым противником возвеличения его имени. «Вы не можете представить себе, – говорил он, – до какой степени неприятно мне постоянное выдвигание моей личности». При жизни В.И. Ленина имя его не присваивалось ни одной области, ни одному району или городу [здесь указ лукавит. – А. В.].

Впервые имя Ленина было присвоено городам Ленинграду и Ульяновску после его смерти, в 1924 году, в знак огромной любви советского народа к своему вождю и учителю и в целях увековечения его памяти.

В последние годы по просьбам трудящихся в исключительных случаях некоторым городам, районам, поселкам, предприятиям, колхозам, учреждениям были посмертно присвоены имена отдельных видных государственных и общественно-политических деятелей, что являлось одной из форм признания народом их выдающихся заслуг и выражения доверия трудящихся Коммунистической партии.

Однако в период распространения культа личности имена государственных и общественных деятелей еще при их жизни стали присваиваться большому количеству районов, городов, поселков, предприятий, колхозов, учебных заведений. Такая практика ведет к неправомерному возвеличиванию отдельных личностей, умаляя роль партии как коллективного руководителя и организатора масс, не способствует правильному воспитанию кадров в духе партийной скромности.

В целях устранения имеющихся недостатков и установления надлежащего порядка в деле присвоения имен государственных и общественных деятелей краям, областям, районам, а также городам и другим населенным пунктам, предприятиям, колхозам, учреждениям и организациям Президиум Верховного Совета СССР п о с т а н о в л я е т:

1. Признать необходимым прекратить в дальнейшем присвоение краям, областям, районам, а также городам и другим населенным пунктам, предприятиям, железнодорожным станциям, колхозам, учреждениям, учебным заведениям и организациям имен государственных, общественно-политических деятелей, деятелей науки и культуры при их жизни.

2. Установить, что впредь присвоение имен в соответствии со статьей первой настоящего Указа может производиться только посмертно в целях увековечения памяти особо выдающихся государственных, общественно-политических деятелей, защитников Родины, героев труда, деятелей науки и культуры и лишь в исключительных случаях по ходатайствам трудящихся, а также советских и общественных организаций».

Александр Васькин

«А насчет Германии у нас и сомнений не было»

февраля 3, 2016

Вопрос о судьбе Германии стал ключевым в послевоенных отношениях держав-победительниц. Как проявил себя на ниве европейской дипломатии развенчавший культ прежнего вождя Никита Хрущев?

razdel-germanii_1945 копия«ГЕРМАНСКИЙ ВОПРОС»

На Потсдамской конференции главы стран антигитлеровской коалиции решили сохранить Германию в качестве единого государства, но для устранения угрозы новой войны, для демилитаризации и денацификации страны, а также взимания репараций оккупировать ее территорию на неопределенный срок.

В результате Германия полностью утратила суверенитет и была поделена на четыре оккупационные зоны: советскую, британскую, французскую и американскую. Точно так же на четыре сектора был разделен и Берлин.

В мемуарах Никита Хрущев следующим образом охарактеризовал свое отношение к решению «германского вопроса» после Второй мировой войны: «А насчет Германии у нас и сомнений не было. Мы были абсолютно уверены в том, что она станет социалистическим государством. <…> Поэтому, естественно, после разгрома Германии, чтобы заручиться симпатиями немцев к советской политике, Сталин высказывался за единую Германию. Он представлял себе, что единая Германия будет социалистической и станет союзницей СССР. Вот концепция, которой придерживался Сталин и все его окружение».

Впрочем, не только неизвестно ни одного случая привлечения Хрущева при жизни Сталина к обсуждению вопроса о будущем Германии, но также вызывает сомнение, что он вообще был в курсе таких обсуждений.

Будущего преемника вождя не включили в состав утвержденной 29 декабря 1945 года Комиссии по внешней политике при Политбюро, куда помимо И.В. Сталина вошли В.М. Молотов, Л.П. Берия, А.И. Микоян и А.А. Жданов.

А когда по решению Политбюро от 22 мая 1946 года был организован своеобразный опрос ведущих советских политиков, военачальников и дипломатов по «германскому вопросу» (они должны были высказать свое мнение относительно американского проекта договора о демилитаризации Германии), фамилии Хрущева не оказалось ни среди тех, кто высказался однозначно отрицательно (их было подавляющее большинство), ни в числе тех, кто занял более гибкую позицию (за то, что проект американцев в таком виде не годится, но его можно исправить, выступили два дипломата, вскоре уволенные, – М.М. Литвинов и И.М. Майский).

Не попал Хрущев даже в категорию тех, кто заявил об отсутствии какого-либо собственного мнения по данному вопросу (таковых было двое – маршалы С.М. Буденный и К.А. Вершинин).

Очевидно, Хрущева просто не включили в опросный список, оценив его компетентность по данному вопросу как нулевую. В этой связи вызывает, мягко говоря, сомнение его характеристика концепции Сталина и «его окружения» по «германскому вопросу». Поскольку к кругу участников обсуждения этого вопроса Хрущев явно не принадлежал, употребляемые им формулировки «у нас», «мы» были не вполне уместны.

Курс на объединение

Вместе с тем упомянутые высказывания мемуариста весьма ценны в том смысле, что раскрывают его собственные представления о будущем Германии (да и Европы в целом) – представления, которые, видимо, предопределили его политику в «германском вопросе» тогда, когда волею судеб он оказался у руля власти: вначале в качестве члена послесталинского «коллективного руководства», а затем – первого лица в партии и государстве.

 Женевское совещание глав правительств четырех держав. Госсекретарь США Дж. Ф. Даллес, министр иностранных дел Великобритании А. Иден, председатель Совета министров СССР Н.А. Булганин, министр иностранных дел СССР В.М. Молотов и министр иностранных дел Франции А. Пине. 1955 год — Владимир Савостьянов / ФОТОХРОНИКА ТАСС

Разумеется, к 1953 году, когда состоялся «дебют» Хрущева в сфере внешней политики, о Германии как едином «социалистическом» государстве даже самый рьяный сторонник этой модели мог думать только как об отдаленной перспективе: страна была расколота, в ее западной части прочно утвердился капиталистический строй с его бесспорными успехами («экономическое чудо», «социальное рыночное хозяйство»), тогда как попытка строить социализм на востоке столкнулась с серьезными трудностями, весьма скоро достигшими критического уровня.

В этих условиях для нового советского руководства логично было бы выступить с инициативой по объединению Германии как «буржуазно-демократического государства» при условии неприсоединения ее к западному военному блоку. Отнюдь не очевидно, что эта инициатива была бы поддержана западными державами и консервативным блоком, стоявшим тогда у власти в ФРГ, однако попытаться все же стоило. Именно за такого рода решение и выступило советское «коллективное руководство» (а не только один Лаврентий Берия, как это порой утверждается).

3 июня 1953 года об этом решении было проинформировано вызванное в Москву «на ковер» руководство ГДР. Где находится запись (если она велась) состоявшейся тогда беседы, неизвестно. Имеются лишь краткие заметки одного из членов немецкой делегации – главы правительства ГДР Отто Гротеволя. Именно в этих заметках зафиксировано первое высказывание Хрущева по германским делам.

Оно очень лаконично и, прямо скажем, довольно тривиально: надо, мол, при организации сельскохозяйственных кооперативов соблюдать «максимум добровольности». От выступлений прочих членов советского руководства – Г.М. Маленкова, Л.П. Берии, В.М. Молотова, А.И. Микояна, Л.М. Кагановича – его отличает не только лаконичность и тривиальность, а нечто большее: критика – и то косвенная – не самого курса на строительство социализма, не коллективизации крестьянских хозяйств как его сущностного элемента, а лишь формы этого процесса.

checkpoint_charlie_final_landscapte«Танковое противостояние» у КПП «Чарли» на Фридрихштрассе в октябре 1961 года

Неудивительно, что бывалый коминтерновец Вальтер Ульбрихт, глава немецкой делегации, ни слова не ответил на весьма жесткую и принципиальную критику со стороны прочих советских собеседников, зато охотно продолжил тему коллективизации, заверив Хрущева, что «никакой паники» в отношении сельхозкооперативов не следует поднимать, все будет хорошо, если снизить «обязательные поставки» и «улучшить дело с оборудованием МТС». Так начал складываться тандем Хрущев – Ульбрихт, воплотивший в себе единство мощных консервативных сил – партийных аппаратов КПСС и Социалистической единой партии Германии (СЕПГ).

Надо сказать, что в данном конкретном случае этот тандем не сработал: лидерам СЕПГ/ГДР было предписано вообще отказаться от «строительства социализма», а не только от его некоторых форм. Внешне согласившись с этим вердиктом, тот же Ульбрихт сделал все, чтобы саботировать программу, получившую название «нового курса», и фактически спровоцировал массовые волнения граждан ГДР, достигшие своего апогея 17 июня 1953 года. Тем самым был скомпрометирован либеральный эксперимент, скомпрометированы его сторонники, укрепилась личная власть Ульбрихта, была надолго законсервирована система «реального социализма» в ГДР и ситуация раскола Германии.

СЛЕДУЕТ ОТДАТЬ ДОЛЖНОЕ УМЕНИЮ ХРУЩЕВА МАНИПУЛИРОВАТЬ как «империалистическими» соперниками, так и «друзьями» из социалистического лагеря, прежде всего из ГДР

«Мы знаем цену договорам»

В этих условиях Хрущев уже позволил себе более развернутую и открытую атаку против идеи объединения Германии на «буржуазно-демократической» основе. Главным «козлом отпущения» был избран арестованный 26 июня 1953 года Лаврентий Берия. На июльском Пленуме ЦК КПСС 1953 года, посвященном разоблачению реальных и мнимых грехов Берии, Хрущев впервые озвучил формулу, фактически означавшую отказ от какого-либо компромисса по «германскому вопросу»:

«Как может нейтральная демократическая буржуазная Германия быть между нами и Америкой? Возможно ли это? <…> Берия говорил, что мы договор заключим. А чего стоит этот договор? Мы знаем цену договорам…»

Привязав идею компромисса по «германскому вопросу» исключительно к фигуре Берии, Хрущев хитроумным образом предотвратил возникновение оппозиции своим взглядам: отныне любой, кто выступил бы за нейтральную «буржуазно-демократическую» Германию, автоматически попадал в число сторонников свергнутого «врага народа» с соответствующими последствиями.

Тем не менее в МИД, сохранявшем еще определенную автономию, не переставали разрабатывать новые инициативы по ослаблению международной напряженности. В ходе подготовки к Берлинской конференции министров иностранных дел четырех держав (она состоялась в период с 25 января по 18 февраля 1954 года) на обсуждение Президиума ЦК КПСС был представлен план вывода иностранных войск с территории Германии при оставлении там лишь «инспекторских групп», обязанных следить «за выполнением немецкими властями решений четырех держав о демилитаризации и демократизации Германии».

Проект много раз переделывался, была создана комиссия, в которую наряду с министром иностранных дел В.М. Молотовым вошли председатель Совмина Г.М. Маленков и ставший первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущев. В результате вместо «инспекторских групп» появилось понятие «ограниченных контингентов» войск четырех держав, которые должны были остаться в Германии на неопределенное время. Это, разумеется, сильно ослабляло суть первоначального предложения МИД и позволило западным министрам принизить значение советской инициативы, что, видимо, вполне устраивало Хрущева.

«Голубь мира»

Надо отдать должное умению Хрущева обыгрывать своих оппонентов, так сказать, на их поле. Он сумел создать себе имидж своеобразного «голубя мира», выступая с широковещательными публичными заявлениями в пользу разрядки, а порой и приписывая себе заслуги в решении сложных международных проблем, которые на самом деле принадлежали другим лицам.

Характерный пример – заключение Государственного договора с Австрией. Исходный импульс к преодолению тупика, сложившегося вокруг этого вопроса, как показывают ныне рассекреченные материалы июльского Пленума ЦК КПСС 1955 года, исходил от Анастаса Микояна. На самом пленуме Хрущев и не претендовал на «первенство» в этом вопросе. Однако вскоре, на советско-австрийских переговорах, о нем уже однозначно говорилось как об «отце Государственного договора», против чего он и не подумал возражать.

Вальтер Ульбрихт – первый секретарь ЦК СЕПГ с 1953 по 1971 год

В то же время на закрытых от общественности форумах представал совсем иной Хрущев – активный противник любых, даже вербальных уступок «империалистам». Очень ярко это проявилось в ходе двух заседаний Президиума ЦК КПСС – 6 и 7 ноября 1955 года, когда обсуждался вопрос о тактике советской делегации на Женевском совещании министров иностранных дел четырех держав (27 октября – 16 ноября 1955 года).

Глава делегации Молотов предложил заявить о возможности объединения Германии путем общегерманских выборов при условии вывода иностранных войск с ее территории и выхода ФРГ из НАТО. Хрущев выступил категорически против, и его поддержали все присутствовавшие (здесь опять-таки сказалось его искусство аппаратчика организовать обструкцию давнему сопернику).

да£ £§а
ФРГ vs ГДР
Холодная война обострила «германский вопрос». В декабре 1946 года британская и американская зоны оккупации были административно объединены в Бизонию, а в 1948-м к ним присоединилась и французская зона – сформировалась Тризония, где началось создание собственных органов власти.Вскоре возник первый крупный конфликт, связанный с «блокадой» Западного Берлина: под различными предлогами его железнодорожное, автомобильное и речное сообщение с западными зонами было прервано. Тем самым Советский Союз преследовал две цели: экономическую (стремление заставить Запад изъять свою марку из западных секторов Берлина) и политическую (приостановить процесс создания государства в западных зонах).

Уходить из Западного Берлина союзники не желали, но и использовать войска опасались, боясь спровоцировать полномасштабную войну. Этим временем датируется создание берлинского воздушного моста, по которому осуществлялось снабжение западных секторов города. Продлившись 324 дня, 12 мая 1949 года «блокада» прекратилась. Все эти события только осложнили ситуацию в Германии.

В том же 1949 году произошло полное размежевание: 23 мая на территории Тризонии была провозглашена Федеративная Республика Германия (ФРГ), а 7 октября в границах советской зоны оккупации была образована Германская Демократическая Республика (ГДР). Оба немецких государства не признали друг друга. Также сохранялся в качестве особой единицы Западный Берлин, формально не являвшийся частью ФРГ и фактически получивший самоуправление.

Однако обсуждение вариантов объединения Германии еще продолжалось. В 1952 году Советский Союз выступил с предложением проведения общегерманских выборов под международным контролем, но с условием международного признания ГДР в качестве равноправной с ФРГ стороны, а также нейтрального статуса будущей единой страны. Запад отверг оба пункта. К моменту смерти Сталина поиски путей решения проблемы фактически зашли в тупик.

«Вальтер, ты пойми одно…»

«Сохранить созданный в ГДР строй» – эта основная, в понимании Хрущева, цель советской политики в «германском вопросе» оказалась труднодостижимой. Хрущев откровенно изложил причины этих сложностей в разговоре с Ульбрихтом: «Вальтер, ты пойми одно: с открытыми границами мы с капитализмом соревноваться не можем». Точная дата этого разговора, правда, неизвестна, и мы знаем о нем лишь из воспоминаний переводчика.

С 1952 года такая «открытая граница» существовала только в Берлине, но и этой «дыры» в «железном занавесе» было достаточно, чтобы причинять огромный, и притом все возраставший, вред «рабоче-крестьянскому государству».

Конрад АденауэрФедеральный канцлер ФРГ Конрад Аденауэр (в центре), глава правительственной делегации, прибывшей в Москву для переговоров об установлении дипотношений между СССР и ФРГ, на приеме в Кремле. 1955 год — Николай Петров / РИА НОВОСТИ

Западный Берлин стал воронкой, высасывавшей из ГДР капитал – не только денежный (600–670 млн марок – примерно такая же сумма в бюджете ГДР предусматривалась на культуру и науку!), но и человеческий, не менее ценный (всего ГДР, а ранее советскую зону оккупации, покинуло свыше 3 млн человек, причем по большей части это были квалифицированные специалисты).

Вариантов выхода из этой ситуации было всего три: либо включить западные сектора Берлина в состав ГДР, либо заставить власти Западного Берлина высылать беженцев обратно, либо перекрыть этим последним путь на Запад, введя пограничный режим на межсекторальной границе. Первые два варианта предусматривали удаление из западных секторов гарнизонов западных держав, что могло спровоцировать мировую войну. Оставался третий, который и был реализован 13 августа 1961 года.

ХРУЩЕВ И АДЕНАУЭРНекоторый прогресс в поисках решения «германского вопроса» наметился в 1955 году, когда Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О прекращении состояния войны между СССР и Германией». Вскоре советская сторона выступила с инициативой установления дипотношений с Западной Германией. 8 сентября 1955 года в Москву прибыла делегация ФРГ во главе с канцлером Конрадом Аденауэром.

Главным пунктом переговоров стал вопрос о судьбе немецких военнопленных: в соответствии с договоренностями, достигнутыми на встрече, по амнистии было освобождено 8877 человек, еще часть бывших военнопленных были переданы ФРГ для дальнейшего отбывания наказания. Также создавались посольства ФРГ и СССР в Москве и Бонне соответственно.

В то же время Конрад Аденауэр отказался признать ГДР. Более того, в конце 1955 года была объявлена «доктрина Хальштейна» (названная по фамилии предложившего ее государственного секретаря МИД ФРГ Вальтера Хальштейна), согласно которой ФРГ теперь поддерживала дипотношения исключительно со странами, не имевшими дипотношений с ГДР. Исключение делалось только для СССР – это тоже был результат визита Аденауэра.

Новый виток напряженности вокруг Берлина пришелся на ноябрь 1958 года. Никита Хрущев выступил с ультиматумом в адрес США, Великобритании и Франции о пересмотре четырехстороннего статуса Берлина и демилитаризации Западного Берлина, выводе иностранных войск с его территории и превращении в вольный город. В противном случае СССР был готов передать все остававшиеся у него полномочия, касающиеся Берлина, в том числе контроль над доступом в западную часть города, в ведение ГДР – тем самым западным странам пришлось бы косвенно признать ее как государство.

После визита Хрущева в США в 1959 году и его встречи с президентом Дуайтом Эйзенхауэром была достигнута договоренность о созыве мирной конференции, посвященной судьбе Берлина. Но она не состоялась из-за того, что 1 мая 1960 года в небе над Свердловском был сбит американский разведывательный самолет U-2, а его пилот Гэри Пауэрс был арестован и осужден за шпионаж.

13 августа 1961 года началось строительство знаменитой Берлинской стены. А 26 октября того же года на границе американского и советского секторов в Берлине (у КПП «Чарли») произошел инцидент: попытка американских войск уничтожить часть стены была предотвращена советскими танками. Лишь утром советские танки покинули место конфликта, после чего отошли назад и американские силы. Опасность перерастания мелкой стычки в полномасштабную войну двух сверхдержав миновала. Стена просуществовала до 9 ноября 1989 года…

Строительство стены

До сих пор дискутируется вопрос о том, кто был инициатором акции 13 августа – Хрущев или Ульбрихт. Думается, нет никаких оснований полагать, что в данном случае «хвост вертел собакой», то есть младший партнер давил на старшего.

Дело в том, что руководители ГДР стремились использовать кризис для достижения своей цели – заключения мирного договора, что поставило бы ГДР на одну ступень с прочими государствами соцлагеря и снизило бы зависимость от СССР. Проблема потерь от открытой границы волновала их меньше: они не без оснований рассчитывали на то, что СССР и другие страны «социалистического содружества» не допустят краха их государства и компенсируют эти потери.

John F. Kennedy and Willy Brandt SpeakingВизит президента США Джона Кеннеди (на фото слева) в Западный Берлин был приурочен к 15-летию берлинского воздушного моста. 1963 год — AP PHOTO / ТАСС

В принципе руководители ГДР были не против закрытия границы, но только после заключения мирного договора. Хрущев же обещал им вариант с обратным порядком действий: вначале закрытие границы – потом мирный договор. Однако после того, как вопрос о границе был решен, он фактически отказался форсировать заключение мирного договора, опять-таки продолжая риторически муссировать эту тему. Приведем в этой связи характерный отрывок из записи заседания Президиума ЦК КПСС 8 января 1962 года.

«Н.С. Хрущев: <…> Я сейчас особых выгод, которые нам давали бы при подписании договора, не вижу.

Голоса: Правильно!

Н.С. Хрущев: Мы их получили 13 августа.

Ф.Р. Козлов: Реализовали в процессе борьбы за Берлин.

Н.С. Хрущев: Вот когда Восточная Германия была открытым государством перед капитализмом, тогда эта кость [Западный Берлин. – А. Ф.] давала довольно воспалительный процесс в нашем горле. Когда мы стену закрыли, мы эту кость вынули и всадили своему врагу, и теперь эта кость работает не против нас, а на нас…»

Разумеется, Ульбрихта такая постановка вопроса совсем не устраивала. Он требовал от Хрущева выполнения его обещания о заключении мирного договора. Актуальность этого требования подтверждали весьма опасные события на межберлинской границе: беспорядочная стрельба пограничников ГДР по смельчакам, пытавшимся преодолеть «стену», угроза прямого столкновения советских и американских войск (известное «танковое противостояние» у КПП «Чарли» на Фридрихштрассе 26–27 октября 1961 года, которое может считаться высшей точкой берлинского кризиса). Хрущев сумел избежать эскалации конфликта с американцами и не поддался на уговоры Ульбрихта.

Однако отношения в тандеме Хрущев – Ульбрихт испортились. Беседы между его участниками приняли необычайно острый характер. Вот, например, какую отповедь дал Хрущев своему партнеру при встрече 26 февраля 1962 года:

«Если мы будем поддаваться обывательским настроениям, тому, что в ГДР говорят, что вот мы три года не заключаем мирный договор, так что же получится: какой-то дурак будет меня подогревать и я должен действовать так, как он хочет? <…> Что нас тянет на мирный договор? Разве захлебнемся мы без него? Нет. Теперь Ульбрихт стену выстроил и смеется над англичанами и американцами. А они вынуждены терпеть. Американцы хотели бульдозерами сровнять стену, но мы поставили танки. <…> Сейчас Кеннеди поджаривают спичкой, чтобы он что-то сделал, а он говорит: ничего не могу. Разве вам мало этого? Грабитель вы!»

Допустим, «дурак» – это прямо Ульбрихту не адресовалось, но ведь и «грабителя» было вполне достаточно. Все, что в конечном счете получил руководитель ГДР, – это договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с СССР, который, по сути, ничего нового в международную реальность и отношения двух стран не вносил.

Финальный аккорд

Речь, которую Хрущев произнес по случаю подписания этого договора 12 июля 1964 года, стала его последним словом по Германии. И не самым удачным. В ней он, в частности, заявил, что «принципы самоопределения неприменимы к «германскому вопросу»». Это был афронт по отношению не только к ФРГ, которая под самоопределением понимала ликвидацию ГДР и объединение Германии на этой основе, но и к самой ГДР, исходившей из постулата, что самоопределение уже осуществилось в виде создания двух германских государств (впрочем, там имелась и такая точка зрения, что акт самоопределения произошел лишь на востоке страны, а западной ее части еще предстоит «освободиться» от гнета монополий и иностранной оккупации).

Как бы то ни было, Хрущев в данном случае вызвал недовольство в обеих частях Германии – своеобразное достижение! Вероятно, такой инцидент мог быть связан с эмоциональной реакцией советского лидера на упреки со стороны его строптивого партнера из ГДР. На заключительном этапе своей политической деятельности Хрущев, видимо, задался вопросом, не станет ли лучшим партнером для СССР другое германское государство.

Попытки использовать посреднические контакты бывшего посла ФРГ в Москве Ганса Кролля (который стал чуть ли не личным другом Хрущева) и посылка в ФРГ с «ознакомительной миссией» своего зятя А.И. Аджубея, главного редактора «Известий», могут дать основания для такого вывода. Однако октябрьский Пленум КПСС 1964 года положил конец этим экспериментам.

Мысли и действия Хрущева в отношении Германии – характерный пример сложности и противоречивости его личности. Достаточно сказать, что этот разоблачитель культа Сталина сделал именно то, что планировалось при жизни «великого вождя» и не было реализовано из-за его смерти. Речь идет о Берлинской стене – печальном символе холодной войны. Увы, это, пожалуй, главное, чем запомнится Хрущев в контексте германской истории.

Алексей Филитов, доктор исторических наук

Хрущевские купюры

февраля 3, 2016

Правление Никиты Хрущева запомнилось не только разоблачениями Сталина, но и обменом денег. 55 лет назад – в самом начале 1961 года – в Советском Союзе появились новые рубли и копейки. Им даже удалось ненадолго пережить СССР…

В народе ходил в свое время шутливый стишок:

«Сталин выиграл войну, Ленин – революцию, Хрущев деньги поменял, Брежнев – конституцию».

У многих купюры образца 1961 года до сих пор вызывают самые теплые чувства. Это воспоминания детства и юности, когда обед в школе стоил 30–40 копеек, самое большое мороженое – 48 копеек, а такси от Преображенки до Ленинградского вокзала – чуть более двух рублей…

Десять к одному

Решение с 1 января 1961 года изменить масштаб цен и, соответственно, заменить сами деньги было принято в мае 1960-го. За прежнюю десятку решено было давать один новый рубль, а за сотню – десятку. При этом соотношение по обмену 10:1 было постоянным, вне зависимости от предъявляемой суммы.

Это отличало обмен денег 1961 года от аналогичной операции, проведенной в 1947 году, когда в пропорции 10:1 обменивались только наличные, а также находившиеся на счетах в банке средства в пределах от 1 до 3 000 рублей. Более крупные вклады в 1947 году меняли по конфискационному курсу: обладатели сумм от 3 000 до 10 000 теряли треть сбережений, а вкладов на сумму свыше 10 000 – две трети.

Еще одно отличие от сталинской реформы 1947 года в том, что хрущевская деноминация готовилась более-менее гласно. По крайней мере, насколько это было вообще допустимо для такого рода мероприятий. В итоге обмен старых денег на новые не стал для населения неожиданностью.

По всей стране работало более 27 тыс. обменных пунктов, а сам обмен производился в течение трех месяцев – с 1 января по 1 апреля 1961 года. Одновременно были пересчитаны цены, зарплаты, стипендии, пенсии и прочие выплаты, тарифы и задолженности – в той же пропорции 10:1.

Реформа или деноминация?

Официально в советское время эту реформу 1961 года предпочитали не именовать реформой. Когда в институте на занятиях по истории СССР я назвал хрущевскую новацию «денежной реформой», преподаватель меня поправил: «Не реформа, а деноминация». Так что же на самом деле произошло – реформа или деноминация?

DR1961-2Заседание правления Государственного банка СССР. Начало 1960-х годов

Прежде всего – разберемся в терминах. В отличие от деноминации, предполагающей лишь изменение нарицательной стоимости денежных знаков, денежная реформа предусматривает более масштабные изменения в денежной системе. И в 1961 году такие изменения имели место.

Правда, вряд ли кто-либо из советских обывателей почувствовал их на себе. 15 ноября 1960 года рублю было присвоено новое золотое содержание – 0,987412 г, а курс рубля к доллару США был установлен на уровне 90 копеек за доллар.

До этого времени рубль условно весил в чистом золоте 0,222168 г, а четыре рубля приравнивались к одному «американцу» (такое золотое содержание было установлено еще при Сталине – 1 марта 1950 года).

Так что в 1961 году вместо положенных 2,22168 г золотое содержание нового рубля повысилось не в десять раз, а лишь в четыре с небольшим раза. Поэтому «денежная реформа» для подобной ситуации – вполне подходящий термин.

Впрочем, обменять рубли на золото внутри страны никто, конечно, не мог. Эта золотая планка была нужна для международных расчетов, а точнее, выражаясь языком экономистов, чтобы «ликвидировать накопившиеся диспропорции в сфере международного обмена товаров».

Говоря проще, прежний рубль считали переоцененным, и внутренние оптовые цены в СССР в пересчете на золото зачастую оказывались выше мировых цен. В итоге выручка от экспорта покрывала не более 45% внутренней оптовой стоимости вывезенных за границу товаров, производимых в СССР. Образовывавшиеся «дыры» затыкали так называемыми «дотациями по экспорту». Получалось, что при прежнем золотом содержании рубля экспорт был делом убыточным…

Билеты билетам рознь

Согласно закрепившейся еще в 1920-х годах традиции, бумажные деньги выпускались как Минфином, так и Государственным банком СССР. Минфиновские – знакомые многим желтый рубль, зеленая трешка и синяя пятерка – именовались государственными казначейскими билетами, а госбанковские купюры 10, 25, 50 и 100 рублей – билетами Государственного банка СССР.

220452_originalОчередь в отделение Сбербанка. 1961 год

Государственные казначейские билеты должны были обеспечиваться, как гласила надпись на них, «всем достоянием Союза ССР», а банковские билеты – активами главного банка страны (по официальной формулировке, «золотом, драгоценными металлами и прочими активами Государственного банка»).

Эскизы советских бумажных денег образца 1961 года, как и было положено, разрабатывались художниками Гознака – созданного еще в 1919 году предприятия по изготовлению денежных знаков (наследника Экспедиции заготовления государственных бумаг царского времени, основанной в 1818 году).

При этом было принято решение сохранить общий цветовой фон советских купюр. Автор эскизов бумажных денег образца 1947 года, главный художник Гознака на протяжении почти 40 лет (с 1932 по 1971 год) И.И. Дубасов исполнил эскизы оборотных сторон всех номиналов казначейских и банковских билетов.

Эту работу он начал еще в 1959 году, когда на правительственном уровне решили готовить денежную реформу. Эскизы лицевых сторон всех билетов до 50-рублевого включительно – работа художника С.А. Поманского, а сторублевки – Ю.А. Лукьянова.

На лицевой стороне металлографическим способом был исполнен портрет основателя Советского государства В.И. Ленина – с барельефа скульптора и медальера Н.А. Соколова, автора одной из «ленинских» медалей.

Изображение вождя мирового пролетариата фигурировало и в качестве водяного знака: если на купюрах до 25 рублей включительно использовался водяной знак в виде звездочек, то на пятидесятирублевках и сторублевках – знак в виде портрета Ленина.

На обороте сторублевки печатался вид Московского Кремля, что стало традицией для советских денег начиная с 1947 года. Впрочем, на этот раз вид был не панорамный, с Большого Каменного моста, а с Водовзводной башней на переднем плане.

Лучше меньше, да лучше

В отличие от сравнительно крупных размеров, которыми обладали денежные билеты образца 1947 года, теперь были приняты небольшие, но удобные форматы. Наибольший размер имела самая ценная купюра – сторублевка: 14 см в длину и 7 см в высоту.

Бытует легенда, согласно которой уменьшением размера купюр советские граждане обязаны были лично «дорогому Никите Сергеевичу»: когда ему принесли эскизы новых денег, он якобы остался недоволен их чрезмерной величиной и, взяв ножницы, собственноручно подрезал края.

rubВ 1961 году изменился не только внешний вид, но и размер купюр

Конечно, более достоверной представляется другая версия: Госбанк в то время закупил за границей машинки для счета денег, а эта техника была рассчитана на распространившиеся тогда в Европе купюры малого размера. Оттого и советские банкноты пришлось «урезать».

Все денежные билеты образца 1961 года выпускались на основании постановления Совета министров СССР от 4 мая 1960 года «Об изменении масштаба цен и замене ныне обращающихся денег новыми деньгами». Грандиозный заказ на изготовление новых денег, возложенный на Гознак, был выполнен, очевидно, к осени 1960 года, и уже к концу сентября новые денежные знаки завезли в местные отделения Госбанка. В конце декабря все ведущие газеты страны знакомили советских граждан с новым внешним видом бумажных денег.

Dubasov_IvanИван Иванович Дубасов был главным художником Гознака на протяжении почти 40 лет

К 1 января 1961 года Гознак изготовил новых денег на 15,5 млрд рублей, в том числе банковских билетов на 9,7 млрд рублей, казначейских билетов – на 5,2 млрд рублей, металлических монет – на 0,6 млрд рублей

Помимо купюр были выпущены также новые монеты, отчеканенные на Московском и Ленинградском монетных дворах: 1, 2, 3 и 5 копеек из медно-цинкового сплава и 10, 15, 20, 50 копеек, а также 1 рубль – из медно-никелевого. Однако после реформы обращалась и мелочь в 1, 2 и 3 копейки более ранних выпусков (начиная с конца 1920-х годов): ее разрешили оставить в обращении.

Между прочим, помня об этом, некоторые особо «дальновидные» граждане в начале 1990-х хранили чуть ли не в кастрюлях советскую мелочь, считая, что после новой деноминации или реформы она будет обращаться и дальше.

Наверное, не случайно в 1992 году на экраны страны вышел нашумевший фильм «Менялы», рассказывающий о времени, предшествующем реформе 1961 года. По сюжету фильма двое предприимчивых субъектов по заданию советского чиновника (сейчас бы его назвали правительственным инсайдером) ездили по стране и меняли бумажные деньги на мелкие медные монеты. Реформа предусматривала деноминацию денежных знаков 10:1, но при этом мелочь сохраняла свою номинальную стоимость, и из этого чиновник собирался извлечь немалую выгоду. Главным было успеть к моменту деноминации обменять бумажные деньги на медь…

«За копейкой человек нагнется»

Кстати, о меди. Накануне реформы денежное обращение в стране признавалось устойчивым, и в руководстве финансового блока правительства не было полного согласия по поводу необходимости денежной реформы. Инициатором проведения в стране этого мероприятия был сам Никита Хрущев. На одном из заседаний Верховного Совета СССР он отметил, что «при старых масштабах цен копейку не ценят, а когда будут новые деньги, за копейкой человек нагнется, подберет – ведь это стоимость коробки спичек».

В Архиве президента Российской Федерации сохранился рукописный экземпляр постановления Президиума ЦК КПСС от 30 октября 1958 года по вопросу о деноминации рубля. Он рассматривался руководством СССР в лице Н.С. Хрущева, А.Г. Зверева, А.И. Микояна и А.Н. Косыгина. Было решено «принять предложение товарища Хрущева о проведении деноминации рубля», тогда же определили сокращение «его нарицательной стоимости примерно в 10 раз».

_DSC6084Монеты СССР разных лет

Министр финансов СССР Зверев получил поручение «с соблюдением строгой секретности» подготовить предложения по данному вопросу. Однако неожиданно, в ходе подготовки реформы, чиновник, возглавлявший Минфин еще с предвоенных лет, был отправлен на пенсию. Это произошло 16 мая 1960 года. По слухам, он весьма неодобрительно отзывался об идее деноминации. Новым министром финансов стал его первый зам В.Ф. Гарбузов.

Вскоре после реформы-деноминации масса наличных денег в стране выросла, равно как и цены: с 1962 года мясные и молочные продукты стали дороже на 25–30%. В следующем году цены на колхозном рынке поднялись на 18,5%. Но все же, по признанию многих историков и экономистов, деноминация облегчила планирование, учет и расчеты в народном хозяйстве.

Поскольку бумажные денежные знаки до 10 рублей прежнего образца были заменены монетой, уменьшились издержки обращения (ведь металлические денежные знаки имеют больший срок годности). Увеличение объемов обращающихся монет привело к широкому применению в стране машин для их пересчета.

В апреле того же 1961 года Юрий Гагарин покорил космос, что открыло новую эпоху развития человечества. Между тем в сознании многих советских людей хрущевская денежная реформа стала не менее важным событием в истории страны. Деньги образца 1961 года пережили многих правителей и вышли из обращения 31 декабря 1993 года – через два года после того, как не стало СССР.

Александр Бугров,
кандидат исторических наук, начальник отдела Управления общественных коммуникаций Банка России

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

История денежных реформ в России. XVI–XX вв. Каталог историко-документальной выставки. М., 2002

Левичева И.Н. Денежная реформа 1961 года // История Банка России. Т. II. М., 2010

История денежного обращения России. Т. I: Деньги России с древнейших времен до наших дней. М., 2011

«Повеселей, ребятки!»

февраля 3, 2016

Хрущев и по своей фактуре, и по темпераменту годился в актеры-комики – полный, раскованный, вертлявый острослов, любивший бурную жестикуляцию. Анекдоты о нем буквально разлетались по стране. Впрочем, и сам он был не прочь пошутить

Во всем мире знали фразу: «Кукуруза – царица полей!» Обложка журнала Life с фото Н.С. Хрущева и надписью: «Игра под простачка на ферме»

Почти всю свою риторику Хрущев строил на репризах и экспромтах, очень любил эпатировать публику и считал это своим главным оружием. Его наружность и повадки народного балагура располагали к юмористическому восприятию.

Влиял и ветерок свободы, который, что ни говори, закружил головы вскоре после смерти Сталина: во всяком случае, при Хрущеве за безобидные байки уже не сажали. Поэтому в народе ходили придуманные анекдоты о первом секретаре, а сам Хрущев создавал непридуманные на телеэкране…

«Мой маленький Маркс»

Шутки часто были простыми и даже грубоватыми: сам-то он не из графьев вышел. О своих университетах говорил с улыбкой: «Я выучился считать до 30, и отец решил, что учения с меня хватит: «Все, что тебе нужно, – выучиться считать деньги, а больше 30 рублей у тебя все равно никогда не будет»». Впрочем, в окружении Сталина за изяществом шуток, похоже, никто особо не следил.

Рассказывали, что однажды, когда Хрущев на заседании Политбюро, уже после войны, деловито изложил свои соображения по строительству агрогородов, не забыв упомянуть про электрификацию, газ, водопровод, Сталин, выслушав, подошел к нему, погладил по лысине и воскликнул: «Мой маленький Маркс!»

Потом Сталин умер.

Всенародное прощание проходило в Колонном зале Дома союзов. Лучшие музыканты дни напролет исполняли траурные мелодии. А за ширмой стояли стулья, стол с бутербродами и самоваром, можно было отдохнуть и подкрепиться.

Скрипач Давид Ойстрах впоследствии вспоминал, что в какой-то момент за ширму заглянул Хрущев – лицо небритое, усталое, но не панихидное. Оглядев сидевших у самовара знаменитостей, он сказал вполголоса:

«Повеселей, ребятки!»

И его лысая голова исчезла.

На одной из встреч после XX съезда КПСС Хрущеву подали из зала записку с вопросом: «Как вы могли допустить репрессии, почему молчали, когда Сталин насаждал культ личности?» Никита Сергеевич попросил встать того, кто послал записку. Никто не поднялся. «Вот поэтому мы и молчали!» Выразительный и поучительный ответ…

А это вряд ли быль, хотя свидетели наверняка найдутся. Во время какой-то поездки по стране к Хрущеву подбежала девочка: «А правду говорят, что вы запустили не только первый спутник, но и сельское хозяйство?» – «А кто это говорит?» – «Мой папа!» – «Передай своему папе, что я умею сажать не только кукурузу!»

Рассказ неизвестного писателя

Хрущев охотно давал интервью зарубежным журналистам. Вот и с Уильямом Хёрстом-младшим он побеседовал весьма обстоятельно, при этом даже ни разу не перешел на крик. Ближе к концу интервью Хёрст поинтересовался отношением коммунистов к религии, и Хрущев, известный атеист, ответил следующее: «Читал я еще в юношеские годы один рассказ – не помню, правда, автора… И там была изложена такая история.

Два разбойника подкараулили на дороге путника, напали на него и убили. Забрали все пожитки и ушли. Шли-шли, устали и решили сделать привал, а заодно и посмотреть, что имеется в котомке убитого. Нашли кусок сала. Один вытащил нож и начал это сало резать: сейчас, думает, закусим. А второй говорит:
«Нельзя сегодня. Сегодня пятница – день постный». Вот вам и вся религия: человека зарезали, а мясное есть не стали – религия-де запрещает».

Хрущев потом еще долго рассуждал о вере, Крестовых походах и жертвах инквизиции.

Когда текст интервью переводили на английский язык, то решили, что хорошо бы упомянуть название рассказа о путнике и двух разбойниках и указать его автора. В Институт мировой литературы, ленинградский Пушкинский Дом, а также в Союз писателей СССР отправили запрос: уточнить, кто сочинил рассказ.

Двое суток 50 выдающихся советских литературоведов пытались отыскать это произведение, но не смогли. Да и, право, существовало ли оно вообще? На слабую фантазию Хрущеву жаловаться не приходилось…

Свое мнение об отношениях между советскими и американскими политиками он тем же американцам преподнес в такой вот шутливой форме: «У нас с вами один спорный вопрос – земельный: кто кого закопает».

Вступая в публичный разговор с представителями прессы и западными политиками, Хрущев сразу предупреждал: «Если вы начнете бросать ежей под меня, я брошу пару дикобразов под вас».

Когда его пытались поставить в неудобную ситуацию, он быстро реагировал очередной грубоватой, но вполне уместной остротой. Одного американского сенатора, который ему понравился, Хрущев спросил:

«Откуда вы?» – «Из Миннеаполиса».

Никита Сергеевич подошел к карте мира, обвел карандашом Миннеаполис и заявил:

«Это чтобы я не забыл, что этот город должен уцелеть, когда сюда полетят наши ракеты!»

В репертуаре Хрущева всегда находились резкие и скабрезные шутки – на грани и за гранью приличий. Скульптору Эрнсту Неизвестному он выложил:

«Ваше искусство похоже вот на что: если бы человек забрался в уборную, залез бы внутрь стульчака и оттуда, из стульчака, взирал бы на то, что над ним, ежели на стульчак кто-то сядет. На эту часть тела смотрел изнутри, из стульчака».

Грубо? Несправедливо? Разумеется. Но сказано хлестко, и к некоторым художникам так и хочется отнести эту хрущевскую тираду…

Трижды Герой

К нему легко прилеплялись всякие комические прозвища, самое популярное из которых – Кукурузник. В сборниках пословиц и поговорок появилась такая народная мудрость: «Хорошо цветет кукуруза на полях Советского Союза».

Под конец карьеры Хрущев оказался Героем Советского Союза и трижды Героем Соцтруда. По этому поводу острили. Например, так.

Стоят на трибуне Мавзолея Хрущев, Жуков и Кожедуб. Прилетает рой пчел, и все садятся на грудь Хрущева. Он спрашивает: «Почему все пчелы сели на мою грудь, а на вас ни одной?» – «Потому что наши звезды настоящие, а ваши – липовые».

Весьма невеселые шутки, связанные с именем Хрущева, стали появляться в последние годы его руководства страной, когда, несмотря на освоение целины и разговоры о неизбежном построении коммунистического общества, возникла такая проблема, как нехватка хлеба.

Острословы задались вопросом:

«Если победит коммунизм во всем мире, где же мы будем зерно покупать?»

А еще рассказывали анекдот о том, как Хрущева спросили:

«А правда, что при коммунизме можно будет заказывать продукты по телефону?» – «Правда, – отвечал он, – а выдавать продукты будут по телевизору».

Был и такой анекдот. Хрущеву предложили возглавить онкологический центр. Никита Сергеевич замахал руками:

«Я в этом деле ничего не понимаю!» – «Ничего страшного. Вы же руководили сельским хозяйством – и хлеба не стало, займетесь онкологией – может быть, и рака не станет».

Известна байка, что после отставки Хрущева комендант Кремля не хотел подписывать его обходной лист: «Непорядок. Принимал в Мавзолее двоих, а сдает одного…»

Ходила в народе и шутка о том, что успел и чего не успел сделать Хрущев:

«Успел соединить уборную с ванной, не успел – пол с потолком. Успел разделить обкомы партии на промышленные и сельскохозяйственные, не успел разделить Министерство путей сообщения на министерство «Туда» и министерство «Сюда». Успел объединить Крым с Украиной и Карелию с Россией, не успел объединить Еврейскую автономную область с Мордовской АССР.

Успел выпустить новые бумажные деньги в десять раз дороже старых, не успел – серебряные рубли со своим ликом в кукурузном венке. Успел научить сеять хлеб в Союзе, на целине, а собирать – в Америке, не успел научить всех писать так, как сам говорил.

Успел дать орден Ленина и «Золотую Звезду» Героя Советского Союза Насеру – за разгром египетской компартии, не успел дать ему орден «Победа» – за поражение в Синайской войне.

Успел пригласить монархиста Василия Шульгина на ХХII съезд КПСС, не успел посмертно наградить Николая II, Гришку Распутина и князя Феликса Юсупова за создание революционной ситуации в России в 1917 году.

Успел убрать Сталина из Мавзолея, не успел обеспечить в нем место для себя. Успел разгромить «антипартийную группу» Молотова, Маленкова, Кагановича, Булганина и примкнувшего к ним Шепилова, не успел разгромить партийную группу Брежнева, Косыгина, Подгорного, Суслова и примкнувшего к ним Шелепина».

Редакция журнала «Историк»

Мишкины гербы

февраля 3, 2016

Медведь, пожалуй, один из самых известных символических образов животных в России. И в этом качестве он просто не мог не оказаться на русских гербах.

gerb

На Руси медведя издавна почитали как хозяина леса, как одного из главных персонажей русского фольклора. Существовала многовековая традиция хождения с медведем по селам и городам, он был непременным участником скоморошьих потех. Именно эта традиция, возможно, и послужила основанием для сложившегося у европейцев представления о России как о стране, где по улицам запросто бродят эти дикие звери.

Истоки такого восприятия нужно искать в XVI–XVII веках, на этапе установления широких дипломатических и торговых связей Московского царства с европейскими государствами. За границей и саму Россию видели нередко в образе медведя, причем далеко не всегда дружелюбного.

Впрочем, со временем отрицательные коннотации ушли на второй план, и бурый мишка в России теперь символизирует скорее добрые и положительные начала, нежели злые и источающие опасность.

В русской геральдике с XVI столетия медведи также занимали важное место. Самые ранние известные нам геральдические образы этого зверя были зафиксированы сразу на двух земельных эмблемах, входивших в композицию Большой государственной печати Ивана Грозного, создание которой датируется концом 1570-х годов.

Большая государственная печать Ивана Грозного. Конец 1570-х

А окончательный вид старинные русские гербы с медведями (всего их три) приобрели в «Титулярнике» – рукописной книге 1672 года, богато иллюстрированной портретами монархов и эмблемами земель. Все медведи там разные, как различны и причины их появления на гербах, и значение этих символов. Рассмотрим их поподробнее.

В первую очередь заметим, что все три древних геральдических медведя соотнесены с конкретными территориями севера и северо-востока Руси, причем с теми, которые когда-то воспринимались в целом как окраинные, в некотором смысле периферийные. Это Новгородская земля, Ярославская и еще более далекая Пермская.

Два медведя-стража

Самый старый из геральдических медведей на Руси – новгородский. Он впервые появился на печати новгородского наместника в 1565 году. 1 сентября (в новый, 7074-й год от сотворения мира) Иван Грозный «велел зделати печать нову в Великий Новград Ноугородским наместником печатати грамоты перемирные с Свейским [шведским. – Е. П.] королем Новугороду о перемирии и грамоты посылные печатати о порубежных и о всяких делех к Свейскому королю; а на ней клейно: место, а на месте посох, а у места с сторону медведь, а з другую сторону рысь, а под местом рыба; а около печати подпись: «царьского величества боярина и Великого Новагорода наместника печать»».

Иными словами, печать предназначалась прежде всего для дипломатических документов. Центральное положение на этой эмблеме занимало изображение «места», или так называемой степени, а точнее, ступенчатого помоста, на котором восседал новгородский посадник в период независимости Новгородского государства. Степень устанавливалась на площади, где собиралось вече. Представленный на печати посох, как известно, также служил атрибутом власти посадника.

Упомянутая в документе Ивана Грозного рыба, судя по всему, должна была указывать на месторасположение Новгорода, поднявшегося на берегах реки Волхов и вблизи озера Ильмень. А вот медведь и рысь, помещенные по сторонам степени, символизировали ее стражей. Такое изображение мы видим и на Большой печати Ивана Грозного конца 1570-х годов, где в числе других территориальных эмблем есть и новгородская.

Только рыб стало две: они плывут здесь навстречу друг другу. Интересно, что в период, когда Новгород вновь ненадолго стал независимым от Москвы во времена Смуты, печать приобрела более упрощенный вид: исчезли звери, поддерживающие степень, тогда как атрибуты старинной новгородской государственности остались.

При первых Романовых (уже в правление Михаила Федоровича) изображение снова изменилось. Теперь степень поддерживали не медведь и рысь, а два медведя. Наконец, на эмблеме Новгородской земли в «Титулярнике» «место» превратилось в трон, спинку которого увенчал трисвечник, а на самом троне разместились перекрещенные скипетр и посох с навершием в виде креста, являющиеся, по-видимому, символами светской и духовной власти. Медведи и рыбы сохранились. Так в целом завершилась эволюция новгородского герба.

Исходя из его изменений, кажется вполне очевидным тот факт, что вечевая степень и жезл посадника, так же как и рыбы, символизировали новгородскую специфику государственности. Конечно, для XVI века знаки местной власти выглядели уже анахронизмом, но не следует забывать, что новая печать была создана именно для новгородского наместника, воспринимавшегося, таким образом, в качестве продолжателя традиции древнего городского управления.

Превращение степени в трон в конце XVII столетия свидетельствовало не только об изменении статуса власти, но и о сохранении памяти о новгородском княжении и новгородской государственности. Титул «князь Новгородский» в числе первых объектов входил в титул русских государей. Но если символы власти и рыбы на гербе отражали новгородскую специфику, то изображение медведя и рыси, а затем и двух медведей, вероятно, указывало на подчинение Новгородской земли центральной власти (ведь они пропали с печати во времена Смуты).

Медведчики. Старая Москва. Худ. А.М. Васнецов. 1911

НА РУСИ МЕДВЕДЬ БЫЛ НЕПРЕМЕННЫМ УЧАСТНИКОМ СКОМОРОШЬИХ ПОТЕХ. Эта традиция, возможно, и послужила основанием для сложившегося у европейцев представления о России как о стране, где по улицам запросто бродят эти дикие звери

Существует предположение, что эти звери были заимствованы с гербов финских городов и территорий, которые являлись предметом притязаний как шведских, так и русских правителей. Однако то, что печать наместника 1565 года призвана была использоваться в первую очередь при дипломатических контактах со Швецией, практически опровергает эту гипотезу.

Кроме того, высказывалась мысль, что новгородская рысь на самом деле представляет собой другое животное – барса. Если это так, то геральдические образы медведя и барса могут соотноситься с символами четырех библейских царств из видения пророка Даниила. Явившиеся ему звери, среди которых был и медведь, означали четыре древних царства, и эти образы активно использовались в символике Московской Руси XVI века.

Уена – одна из четырех фигур символических животных, которые служат опорой Мономахову трону. Успенский собор в Москве. 1551

Например, на фигуры четырех зверей опирается так называемый Мономахов трон – моленное место Ивана Грозного в Успенском соборе Кремля. Такое основание указывало на преемственность Руси Византии и обоснованность царской власти московских правителей. Возможно, медведь и на печати новгородского наместника 1565 года занял свое место как один из «царственных» символов.

«Медведок стоячей»

Второй «медвежий» герб – это герб ярославский. В XVI веке его еще не существовало: на Большой печати Ивана Грозного ярославская земельная эмблема представлена рыбой (что неудивительно, учитывая расположение этого города на Волге).

В «Титулярнике» 1672 года ярославский герб – это уже медведь, стоящий на задних лапах и держащий на плече протазан (колющее холодное оружие, разновидность копья). Очень забавно этот зверь назван в описании ярославской печати 1692 года – «медведок стоячей». В XVIII столетии место протазана на гербе заняла секира.

Здесь нужно вспомнить о знаменитом сказании об основании Ярославля, которое было зафиксировано впервые в источнике конца XVIII века. Город был заложен князем Ярославом Мудрым в землях языческих племен. Жители находившегося на том месте приволжского селища Медвежий угол поклонялись богу Волосу (Велесу), и, когда княживший в то время в Ростове Ярослав прибыл сюда с духовенством, мастеровыми и воинами, эти язычники «испусти от клети некоего люта зверя и псов, да растешут князя и сущих с ним».

Рогатина великого князя тверского Бориса Александровича. Сер. XV века

Ярослав убил зверя секирой («а пси, яко агнцы, не прикоснуся никомуждо от них»), чем привел местных жителей в смятение. На следующий день он основал при впадении Которосли в Волгу город, названный в его честь. Князь «водрузи на земли сей древян крест, и ту положи основу святому храму пророка Илии; а храм сей посвяти во имя святаго угодника, яко хищнаго и лютаго зверя победи в день его».

В сказании «лютый зверь» не указан, но, исходя из названия селища, на месте которого вырос Ярославль, можно предположить, что это был как раз медведь (тут заметим, что и само слово «медведь» было в то время табуированным и зачастую это животное именовали как-то иначе). Возникает вопрос: что первично – легенда или изображение на гербе?

Однозначно решить его сложно, однако показательно, что в целом культ медведя был характерен для населения Ростово-Ярославского Поволжья (как и Новгородской земли). Особенно, конечно, он был распространен среди местных финно-угорских племен, как и среди многих жителей лесной полосы. Отразился этот культ и в топонимике: из летописей, например, мы знаем о принадлежавшем чуди городе под названием Медвежа Глава.

Интересно, что на ярославском гербе медведь изображен стоящим на задних лапах, то есть он уподоблен человеку. Схватка князя с медведем, завершившаяся триумфом первого, символизировала победу христианства над язычеством, в более же широком контексте – противоборство с небесным богом грозы, в котором медведь символически соотносится с Волосом, а конечная победа Ярослава знаменуется возведением церкви в честь святого Ильи, близкого по функциям языческому Перуну.

Надо сказать также, что охота, и в том числе охота на медведя, ведущая к победе над «дикими» силами природы, была одним из важных элементов легитимации власти правителя. Начиная с очень давних времен правитель должен был достигать успеха в охоте на зверей, как бы подтверждая этим свой высокий статус. В лесах Европы, как и на Руси, одним из главных объектов подобной охоты являлся именно медведь. Так, на одной из фресок Софийского собора в Киеве изображен князь, пронзающий копьем этого страшного зверя. Исследователи даже усматривают здесь аналогию с охотой Ярослава Мудрого.

Великий князь Владимир Мономах в своем «Поучении» не преминул подчеркнуть, что он успешно охотился на зверей, в том числе на медведя, и, несмотря на полученные им раны, Бог сохранил его. Сюжет, посвященный медвежьей охоте, выгравирован и на рогатине великого князя тверского Бориса Александровича (середина XV века), которая, очевидно, служила одной из княжеских регалий (ныне рогатина хранится в Оружейной палате Московского Кремля).

С особенным рвением стремился укрепить свой царский статус успешным противоборством со страшным зверем самозваный царь Дмитрий Иванович: современники отметили необыкновенную ловкость и недюжинную храбрость Лжедмитрия I, которые помогли ему одержать победу над медведем. Любили медвежью охоту и первые цари из династии Романовых.

Широко известна легенда об охоте Алексея Михайловича Тишайшего в окрестностях Саввино-Сторожевского монастыря, когда царя спас от медвежьих когтей явившийся ему святой Савва Сторожевский. Этот рассказ о чуде еще раз свидетельствует о том, что успех в схватке с медведем означал не только победу правителя над природной стихией, но и торжество христианства над дикими силами языческих культов.

ОТ БЕРЛИНА ДО МАДРИДА

nachmieter_gesucht_96635296693740472Герб Берлина

Г•а° М†§а®§†Герб Мадрида

В качестве символа, нередко встречающегося на гербах, медведь хорошо известен в Западной Европе. Во многих случаях он выполняет функцию «гласной» эмблемы, то есть указывающей на происхождение названия той или иной местности или города.

Иногда такая этимология условна и название объединено со словом «медведь» лишь по созвучию, но тем не менее изображение этого зверя присутствует на гербе.

Таковы, например, геральдические медведи германской столицы Берлина («медведь» по-немецки – bär), швейцарской столицы Берна и целого ряда других городов и территорий.

Из европейских столиц герб с медведем имеет также Мадрид, но здесь образ зверя, скорее всего, играет «вспомогательную» роль: животное стоит у земляничного дерева. Эта эмблема тоже «гласная», поскольку испанское слово madrono, от которого, согласно одной из версий, и происходит название города, означает «плод земляничного дерева».

С Евангелием на спине

Христианский подтекст мы обнаруживаем и в третьем русском «медвежьем» гербе – пермском. Однако в данном случае этот символ носит исключительно мирный характер. При Иване Грозном на пермской печати помещалась лисица, но уже со времени царствования Михаила Федоровича эта земельная эмблема представлена идущим медведем, а на гербе в «Титулярнике» на спине зверя появилось Евангелие, увенчанное крестом. Есть еще одно отличие от других «медвежьих» земельных эмблем: в «Описании гербам» конца XVII века этот медведь – северный, белый (таким он остался и на более поздних вариантах пермского герба).

Что могла означать эта эмблема? В Пермском крае действительно был распространен культ медведя. Наличие Евангелия заставляет думать, что тем самым герб отражал процесс христианизации Перми, проходивший еще во времена Стефана Великопермского.

Юность преподобного Сергия. Худ. М.В. Нестеров. 1892–1897

Здесь нужно вспомнить, что в житиях многих святых содержится сюжет о приручении медведя. Зверь при этом символизирует языческие культы, а святой – свет христианства. Однако медведь не был побежден в схватке, а был усмирен, приручен добротолюбием и молитвами святого. Таким образом, символически подчеркиваются мирный характер христианизации и сила молитвы и святости, покоряющей все живое.

Подобного рода легенды характерны и для русской, и для западноевропейской традиции. В частности, хорошо известно предание о святом Галле, основателе знаменитого Санкт-Галленского монастыря в Швейцарии. Латинский автор IX века Валахфрид Страбон в житии святого рассказывает об этом так:

«Тем временем медведь, спускаясь с горы, осторожно подбирал крошки и кусочки, упавшие у трапезовавших [Галла и его спутника, удалившихся в пустыню. – Е. П.].
Увидев происходящее, муж Божий сказал зверю:

«Приказываю тебе, животное, именем Господним, подними дерево и брось в огонь».

По его приказу огромное и страшное чудовище, пойдя и вернувшись, принесло могучее дерево и бросило в огонь. И добросердечный муж, подойдя к суме и достав из малого хранилища целый хлеб, протянул его служащему и, когда медведь принял его, предписал следующее:

«Во имя Господа моего Иисуса Христа, уходи из этой долины; по этому уговору ты будешь вместе с нами владеть окружающими горами и холмами так, чтобы никакому человеку, никакому скоту не причинять вреда»».

Медведь, условно несущий бревно, впоследствии был помещен на гербе Санкт-Галлена.

В древнерусской литературе схожий сюжет присутствует в Житии Сергия Радонежского. Очень проникновенно и трогательно пишет об этом Епифаний Премудрый:

«…мнози бо зверие, яко же речеся, в той пустыни тогда обретахуся. Овы [некоторые. – Е. П.] стадом выюще, ревуще прохождааху, а друзии [другии. – Е. П.] же немнозе, но или два или трие, или един по единому мимо течяху; овии же отдалече, а друзии близ блаженнаго приближахуся и окружаху его, яко и нюхающе его. И от них же един зверь, рекомый аркуда, еже сказается медведь, иже повсегда обыче приходити к преподобному. Се же видев преподобный, яко не злобы ради приходить к нему зверь, но паче да возмет от брашна [еды. – Е. П.] мало нечто в пищу себе, и изношаше ему от хижа [жилища. – Е. П.] своея мал укрух хлеба и полагаше ему или на пень, или на колоду, яко да пришед по обычаю зверь, и яко готову себе обрет пищу; и взем усты своими [возьмет в пасть. – Е. П.] и отхожаше».

Впоследствии и другие святые «подражали» Сергию. Хорошо известен, например, аналогичный сюжет, связанный с Серафимом Саровским.

Эти рассказы нашли отражение и в изобразительном искусстве. Замечательным примером того является картина Михаила Нестерова «Юность преподобного Сергия» из собрания Третьяковской галереи. После этой работы художник еще несколько раз обращался к подобному сюжету, изображая пустынников и монахов с медведями на лоне природы. Такие композиции нередки и в творчестве Николая Рериха.

Осталось сказать еще об одном медведе, имеющем, впрочем, опосредованное отношение к русской геральдике. Это медведь смоленский. Дело в том, что с начала XV века, то есть задолго до появления собственно русских геральдических медведей, Смоленск, находившийся под властью Великого княжества Литовского, обладал гербом с серебряным идущим медведем в красном поле.

После присоединения города к Московскому государству в 1514 году эта эмблема сохранилась и даже попала на Большую государственную печать Ивана Грозного (правда, из-за зеркальной инверсии она именуется там печатью Великого княжества Тверского). Но в конце XVII столетия Смоленск уже получил новый герб, на котором изображена пушка с сидящей на ней райской птицей.

Произошло это, по-видимому, после повторного отвоевания Смоленска в 1654 году. Так что к концу XVII века русских земельных эмблем с медведями было три. Они-то и составляют древнейшую «медвежью» геральдическую традицию на Руси.

Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

Формула Уварова

февраля 3, 2016

«Православие, самодержавие, народность». При помощи трех этих слов министру народного просвещения Сергею Уварову удалось вывести идеальную формулу отношений власти и общества в императорской России. Правда, ненадолго…

n3Портрет Сергея Семеновича Уварова. Худ. В.А. Голике. 1833

В истории России было немало ярких и влиятельных идеологических концепций – начиная с размышлений старца Филофея о Москве как о Третьем Риме (1523). Однако первой попыткой систематизировать и повсеместно распространить представления о назначении и целях государства стала имперская триада, которая, по замыслу Николая I и министра народного просвещения Сергея Уварова, должна была надолго скрепить державу и придать ее укреплению смысл.

Император Николай Павлович был врагом мечтательного пустозвонства, которое с избытком порождала фантазия предыдущего государя – Александра I. Новому царю требовались сотрудники деловитые, у которых словеса служат лишь фундаментом для практики, и с самого начала именно таких людей он желал видеть во главе армии, внешней политики и промышленности. Не менее важной император полагал и задачу создания идеологической доктрины – стратегически действенной и простой по форме.

Николай понимал, что пришел момент задуматься об обновлении государственной идеологии. В прежние времена ее по большей части формировали предписания Церкви. Однако после церковного раскола XVII века, после «обмирщения», протекавшего в стране на протяжении всего XVIII столетия, возникла насущная необходимость в идеологических установках, связанных с православной верой, но не исходящих от Церкви.

Русский европеец

Для разработки новой доктрины требовался человек изысканно образованный, приметный, хорошо известный в кругах придирчивой просвещенной публики и одновременно деловой и исполнительный. Император долго приглядывался к энергичному президенту Академии наук Сергею Семеновичу Уварову. На вид утонченно мыслящий русский европеец, тот доказал верность престолу и уважение к коренным традициям России. А империи в начале 1830-х нужно было возвращать авторитет в глазах собственного дворянства…

n2Панорама Санкт-Петербурга. Начало XIX века

Вольнодумство всегда присуще молодым умам, но Николай, понимая это, тем не менее резонно считал некоторые популярные в столичных салонах идеи опасными для страны. Уваров же к тому времени прошел все стадии «посвящения» тогдашней просвещенной элиты. Он был отцом-основателем литературного общества «Арзамас», с которым связаны биографии В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, К.Н. Батюшкова, П.А. Вяземского. Литераторы, выступавшие против консервативных устоев в словесности, чаще всего собирались именно в богатом доме Уварова.

В обществе, где каждому давалось шутливое прозвище, взятое из баллад Василия Жуковского, Сергея Семеновича окрестили Старушкой, с ироничным уважением подчеркивая тем самым, что еще совсем молодой человек принадлежит уже к ветеранам борьбы за реформу русского литературного языка. Ведь Уваров был автором первой положительной рецензии на двухтомник «Опытов в стихах и прозе» Константина Батюшкова, явившейся на некоторое время манифестом «новой литературы».

Надо сказать, что Уваров к тому моменту имел и другие, не менее значительные заслуги перед русской литературой. Так, в двухлетней дискуссии с пожилым поэтом Василием Капнистом он сформулировал золотое правило о единстве формы и мысли в творчестве, ставшее аксиомой для писателей пушкинского века. Кроме того, еще в 1810 году Василий Жуковский перевел на русский язык «Проект Азиатской академии», написанный Уваровым, по обыкновению, на французском.

Эта замечательная работа показывает прозорливость будущего министра народного просвещения, понимавшего необходимость для России вести ответственную политику на Востоке. Впрочем, по прошествии двух лет после основания «Арзамаса» Сергей Уваров охладел к затянувшейся литературной игре и покинул общество.

В 1818 году он был назначен президентом Академии наук. Свою роль тут сыграли и его родственные и приятельские связи, и, несомненно, репутация вдумчивого исследователя, заработанная франкоязычными трудами «Опыт об Элевсинских мистериях» и «Император всероссийский и Бонапарте». На этой должности Уваров пребывал до самой своей смерти и, между прочим, научился сотрудничать с консерваторами, которых осмеивали арзамасцы.

Одновременно до 1822 года он оставался попечителем Санкт-Петербургского учебного округа, а затем возглавил департамент мануфактур и внутренней торговли. Примечательно, что в декабре 1832 года Уваров подал свой голос за избрание Александра Пушкина действительным членом Российской академии. Отношения двух знаменитых арзамасцев осложняли взаимные колкости, но общение их не прерывалось много лет.

Основа государственной идеологии

В 1832 году Уваров стал товарищем (заместителем) министра народного просвещения. Министерство в ту пору возглавлял пожилой князь Карл Андреевич Ливен, генерал от инфантерии, соратник Александра Васильевича Суворова. Император Николай I правил уже немало лет, раны декабря 1825 года зарубцевались, но опасность укрепления революционных тенденций не исчезла.

Уварову было поручено создать гибкую систему, постоянно действующий механизм патриотического воспитания. Самое трудное – разъяснить обществу смысл «контракта» с государством и государем. Через год, как и ожидалось, заместитель, заслуживший царское доверие, занял пост министра, на котором оставался целых 16 лет – до 1849 года.

n4Портрет Василия Андреевича Жуковского. Худ. И.И. Реймерс. 1837

Кредо уваровской политики нашло отражение в первом же документе, составленном им на новой должности. Правда, обозначил эти основы Уваров несколько ранее, будучи еще товарищем министра. Именно тогда впервые прозвучали три слова: «православие, самодержавие, народность»! Это триединство стало фундаментом государственной идеологии Российской империи – идеологии, в течение двух десятилетий работавшей эффективно и пошатнувшейся лишь в дыму Крымской войны.

В те же 1830-е годы Уваров поражал современников популярной политологией:

«Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить, – имеем мы три главных:

1. Православная Вера.
2. Самодержавие.
3. Народность».

Национальной идее прежде всего необходим был народный герой, который олицетворял бы все ценности триады. Таким героем стал крестьянин Иван Сусанин, который, согласно устоявшейся к тому времени легенде, явился спасителем молодого боярина Михаила Романова – будущего государя.

И посвященная этому подвигу опера Михаила Глинки «Жизнь за царя», премьера которой состоялась в ноябре 1836 года в петербургском Большом театре, и открытие памятника крестьянину-герою в Костроме – все это было прямым следствием утверждения уваровской идеологии.

Определим основные этапы возникновения «триединой» идеологической концепции. Самое раннее упоминание о триаде «Православие, самодержавие, народность» относится к марту 1832 года: в сохранившемся черновике франкоязычного письма императору тогдашний товарищ министра народного просвещения предложил формулу, которая отвечала ожиданиям монарха.

Со времен Петра Великого мало кто сомневался, что путь России – учиться у Европы. Однако Николай I и Уваров (а кроме них, примерно в то же время, А.С. Шишков, Н.В. Гоголь, А.А. Краевский и некоторые другие мыслители) обратили внимание на важные преимущества русского уклада жизни.

«Россия еще хранит в своей груди убеждения религиозные, убеждения политические, убеждения нравственные – единственный залог ее блаженства, останки своей народности, драгоценные и последние гарантии своей политической будущности», – писал Уваров государю, и указанные качества и он, и император считали основой российских побед.

В первом же своем письме Николаю I Уваров задиристо определил лидерскую роль Министерства народного просвещения в административном корпусе империи. А в марте 1833 года, при вступлении в новую должность, он распорядился о рассылке по учебным округам циркуляра, в котором так сформулировал свое кредо и кредо министерства:

«Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование, согласно с высочайшим намерением августейшего монарха, совершалось в соединенном духе Православия, Самодержавия и народности».

n6Иван Сусанин. Худ. К.Е. Маковский. 1914. Общенародным героем, олицетворяющим все ценности триады «Православие, самодержавие, народность», стал крестьянин Иван Сусанин, в Смутное время спасший боярина Михаила Романова – будущего царя

Слово с маленькой буквы

Знаменательно, что слово «народность» – единственное в триаде – все-таки писали с маленькой буквы. Народность казалась наиболее спорной стороной триады. В понимании Уварова народность – это русский аналог европейского «национального начала». Там оно было связано с борьбой против монархических и церковных устоев. От русского же народного самосознания, преимущественно крестьянского, Уваров ждал единения с царем и верой. Но для этого и правящий класс должен был сделать шаг навстречу «черни».

Автор легендарной формулы открыто указывал императору на проблематику европейских «классовых сражений» и так мотивировал появление народности в качестве одного из трех столпов своей концепции:

«Каковы бы ни были столкновения, которые им довелось пережить, оба они живут общей жизнью и могут еще вступить в союз и победить вместе». Речь шла о союзе консервативного начала (религии и самодержавной власти) и народности.

Не раз исследователи отмечали, что формула Уварова вытекала из российского военного девиза «За веру, царя и Отечество!», появившегося еще в конце XVIII века. Но стоит подчеркнуть, что его министерство в своих общественных стараниях не только брало на вооружение, но и популяризировало этот лозунг.

В первом номере «Журнала Министерства народного просвещения», выходившего с 1834 года, говорилось, что «наставляемое повелениями монарха, неусыпно пекущегося о пользе Богом врученной ему страны, министерство вменяет себе в прямой и священный долг давать <…> полезное направление читателям своего журнала, да удовлетворится истинных сынов Отечества справедливое желание знать, каким образом они могут лучше содействовать высоким намерениям Отца России».

В 1843 году Уваров составил капитальную записку, в которой подводились итоги его десятилетней работы во главе министерства. Это сочинение было издано в Петербурге в 1864-м под названием «Десятилетие Министерства народного просвещения. 1833–1843».

И через 11 лет после рождения легендарной формулы ее автор оставался ей верен. И Россия привыкла к триаде. Значит, политика, которую целое десятилетие проводили министр, министерство, вверенная ему пресса, не потерпела банкротства.

Напротив, уваровские идеи внедрялись в массы; в начале 1840-х приверженность им стала признаком хорошего тона и для российской политической элиты. Но Уваров добивался большего. Он мечтал сплотить страну вокруг своей триады, сплотить ради блага России, ее могущества, ее просвещения.

Ему хватало честолюбия и распорядительности, чтобы внедрять свою идеологическую программу по всей империи. О лучшем министре Николай не мог и мечтать. Министерство народного просвещения отвечало и за идеологию, и за пропаганду, и за связь с Церковью, и, по инициативе Уварова, за репутацию России в мире. Напомним, что после Венского конгресса (1814–1815) участие России в событиях европейской жизни стало будничным, едва ли не рутинным делом.

Уже не только торговля, шпионаж и войны составляли повестку дня в международной политике империи. Император всероссийский старался следить за политическими тенденциями, за идеологической конъюнктурой по всему Старому Свету. Следить и воздействовать на ситуацию в духе поддержания монархической законности.

Несправедливый приговор историка

Не всем по душе пришелся характер министра, которого царь за верную службу в 1846 году наградил графским титулом. К тому же Уваров унаследовал миллионное состояние тестя, иными словами, слыл невыносимо удачливым господином.

Впрочем, Сергей Семенович, обремененный государственными делами, не избежал нервных срывов. Обостренное самолюбие иногда ослепляло министра. Знаток русской старины П.И. Бартенев писал:

«Живы еще лица, помнящие, как С.С. Уваров явился бледный и сам не свой в Конюшенную церковь на отпевание Пушкина и как от него сторонились».

Ведь в то же самое время Уваров принимал энергичные меры по нейтрализации студенчества, которое он не хотел допускать до прощания с Пушкиным. Было объявлено, что в день похорон университет посетит сам министр, чтобы отследить прогульщиков. Попечителя Московского учебного округа графа С.Г. Строганова Уваров наставлял:

«По случаю кончины А.С. Пушкина, без всякого сомнения, будут помещены в московских повременных изданиях статьи о нем. Желательно, чтобы при этом случае как с той, так и с другой стороны соблюдаема была надлежащая умеренность и тон приличия. Я прошу ваше сиятельство обратить внимание на это и приказать цензорам не дозволять печатания ни одной из вышеозначенных статей без вашего предварительного одобрения».

Вроде бы резонные слова, государственная позиция. Умеренность действительно необходима, когда речь идет о властителе дум, погибшем на преступной дуэли. Но при сопоставлении этого послания Уварова с его будущими словесами о пушкинском гении становится очевиднее лицемерие министра народного просвещения. Трагические дни всегда срывают «все и всяческие маски»…

Историк Сергей Михайлович Соловьев (кстати, постоянный автор «Журнала Министерства народного просвещения») отзывался об Уварове ядовито:

«Он был человек, бесспорно, с блестящими дарованиями, и по этим дарованиям, по образованности и либеральному образу мыслей <…> был способен занимать место министра народного просвещения и президента Академии наук; но в этом человеке способности сердечные нисколько не соответствовали умственным. Представляя из себя знатного барина, Уваров не имел в себе ничего истинно аристократического; напротив, это был слуга, получивший порядочные манеры в доме порядочного барина (Александра I), но оставшийся в сердце слугою; он не щадил никаких средств, никакой лести, чтоб угодить барину (императору Николаю); он внушил ему мысль, что он, Николай, творец какого-то нового образования, основанного на новых началах, и придумал эти начала, т. е. слова: православие, самодержавие и народность; православие – будучи безбожником, не веруя в Христа даже и по-протестантски; самодержавие – будучи либералом; народность – не прочитав в свою жизнь ни одной русской книги, писавши постоянно по-французски или по-немецки. Люди порядочные, к нему близкие, <…> с горем признавались, что не было никакой низости, которой бы он не был в состоянии сделать, что он кругом замаран нечистыми поступками. При разговоре с этим человеком, разговоре очень часто блестяще умном, поражали, однако, крайнее самолюбие и тщеславие; только, бывало, и ждешь – вот скажет, что при сотворении мира Бог советовался с ним насчет плана».

u1Портрет императора Николая I. Худ. В.Д. Сверчков. 1856. Николай I считал очень важной задачу создания государственной идеологической доктрины

В ПОНИМАНИИ УВАРОВА НАРОДНОСТЬ – ЭТО РУССКИЙ АНАЛОГ ЕВРОПЕЙСКОГО «НАЦИОНАЛЬНОГО НАЧАЛА». Там оно было связано с борьбой против монархических и церковных устоев. От русского же народного самосознания Уваров ждал единения с царем и верой

Что ж, суровый приговор великого историка, показавшего себя здесь и страстным сатириком, и сторонником либерализации. Но думается, приговор не во всем справедливый. Неудивительно: автор и объект его критики принадлежали к разным идеологическим лагерям.

К тому же ужиться с Уваровым действительно было нелегко, а его пресловутый «аристократизм», уже в 1820-е вызывавший споры, не могли ему простить и писатели пушкинского круга. Правда, их коробила прежде всего, скажем так, легковесность уваровского аристократизма.

Они любили вспоминать, что отцом сиятельного графа был «выскочка» Сенька-бандурист, всем обязанный Григорию Потемкину. Поговаривали, что Уваров являлся незаконнорожденным сыном генерала С.С. Апраксина. И для Сергея Соловьева граф тоже был «слугой с повадками барина». В этом замечании историка – следы пушкинского снобизма. А важную роль пропаганды, сознательно использованной Уваровым в создании действующей триединой формулы государственной идеологии, еще предстояло разглядеть потомкам Соловьева в ХХ веке.

Сын историка, философ Владимир Сергеевич Соловьев, уже не был столь категоричен в оценке Уварова. Напротив, он брал министра под защиту от пушкинской язвительности, замечая некорректность стихотворения «На выздоровление Лукулла», в котором поэт постарался высмеять автора триады в ювеналовом стиле. В.С. Соловьев писал:

«В публичной своей деятельности Уваров имел большие заслуги: из всех русских министров народного просвещения он был, без сомнения, самый просвещенный и даровитый, и деятельность его – самая плодотворная. Для серьезной сатиры, внушаемой интересом общественным, Уваров не давал повода, и, в самом деле, Пушкин обличает только частный характер министра, и его обличение представляет скорее пасквиль, нежели сатиру».

Наследие графа

В 1996 году, после отнюдь не бесспорно проведенной президентской кампании, Борис Ельцин публично дал задание изобрести национальную идею. Но объединительный, всенародный осознанный образ невозможно вывести в лаборатории: гомункулус в качестве национальной идеи не приживется. Тут нужно уловить природу государства, народной культуры и выхватить нечто, органически присущее большинству.

n5«Новое» здание Московского университета на Моховой улице, построенное в 1835 году. Фотография 1912 года

У соратников Ельцина не получилось то, что удалось Уварову. Россия – воинская держава. Сергей Семенович вспомнил боевой клич «За веру, царя и Отечество!». Он понял: придумывать ничего не требуется, надо только уловить и обобщить.

Уваров хорошо знал законы пропаганды, осознавал эффективность революционных лозунгов, мятежной французской журналистики. Он не побоялся позаимствовать у революционеров форму. У них – «Свобода, равенство и братство», у нас – «Православие, самодержавие, народность». Агитационную силу прессы он понимал как никто в тогдашней России.

Азбуку триады разъясняли и священники в проповедях, чтобы каждый человек в стране воспринимал эти основы как суть государственного устройства. Программные выступления министра публиковались также в европейских столицах, чтобы повсюду знали, что триада – палладиум Российской империи. Вспомним, что именно Уваров оперативно перевел на французский пушкинское стихотворение «Клеветникам России» и постарался, чтобы в дни Польского восстания в 1830–1831 годах до европейских «верхов» дошли патриотические формулы русского поэта.

Триада строилась на века, но действовала в полную силу лишь до 1855 года. После поражений в Крыму, после смерти императора Николая ситуация резко изменилась. Империя усомнилась в собственных силах и приступила к революционным преобразованиям. Какой уж тут апофеоз исконного самодержавия!

Прошло еще 10 лет – и великие реформы изменили отношение и к монарху, и к народу. В России проявлялась прослойка крупных собственников, они боролись за политическое влияние. На этом фоне росли и социалистические протестные настроения.

В науке осталось нелестное, критическое определение – «теория официальной народности». «Официальной» – значит во многом фальшивой, искусственной. Это академик А.Н. Пыпин – талантливый историк литературы и социолог левого толка – так окрестил николаевскую идеологию уже в пореформенные годы. Сторонники обновления – и либералы, и социалисты – разбивали концепцию Уварова в пух и прах. За реакционность, за консервацию отсталости.

Развитие событий с 1855 по 1917 год во многом подтверждает правоту критиков. После падения Севастополя Россию уже трудно было назвать тихой пристанью по сравнению с мятежной Европой. Торжества процветающего консерватизма не состоялось. И учебные заведения даже в условиях цензурного давления не стали кузницей лояльности. Идея триады потерпела крах.

С другой стороны, император Николай I и его министр Сергей Уваров создали продуманную, взвешенную охранительную идеологию, основанную на изучении народной культуры. И хотя триада не стала вечной панацеей для трона, сам опыт той плодотворной идеологической работы бесценен. В мирное время власть попыталась сплотить миллионы подданных, проявила пропагандистскую инициативу.

И не императора и его министра вина, что следующему поколению управленцев Российской империи недоставало поворотливости. Консерваторов в Министерстве народного просвещения и после хватало, но они, по большому счету, умели только «подмораживать», когда следовало по-уваровски опережать оппонентов.

Арсений Замостьянов

Миллионер от просвещения

февраля 3, 2016

165 лет назад родился крупнейший издатель дореволюционной России – Иван Дмитриевич Сытин. «Русский самородок», получивший лишь начальное образование, он сумел создать необыкновенную по своему размаху издательско-книготорговую империю.

s1Портрет Ивана Дмитриевича Сытина. Худ. А.В. Моравов

Сытин выпустил за свою жизнь около 500 млн экземпляров книг, оказав серьезное влияние на распространение литературы и образования в самых широких слоях населения. Недаром его ценили и в царской России, и в России советской…

Издатель с Никольской улицы

Будущий книжный магнат появился на свет 24 января (5 февраля по новому стилю) 1851 года в семье волостного писаря, выходца из среды государственных крестьян. Три года начальной школы – вот полный курс его образования.

Сам Сытин утверждал, что стал издателем по воле случая. И случаем этим послужило определение его в 1866 году, когда он был еще подростком, в книжную лавку московского купца Петра Шарапова. Хозяин был из плеяды издателей народной, лубочной литературы, предприятия которых располагались в самом центре древней столицы – на Никольской улице и вблизи нее. Именно здесь в середине XIX века и позднее и создавалась большая часть лубочных изданий.

Лубок – сложное, многогранное явление, в его основе – печатные народные картинки (первоначально на религиозные темы), которые начали выпускать еще на рубеже XVII–XVIII столетий. В дальнейшем все большее место в лубочной продукции занимали развлекательные, бытовые и даже непристойные сюжеты. Картинки со временем трансформировались в серии рисунков с подписями, а затем появились и небольшие книжки в ярких обложках и исключительно с занимательными текстами.

Главными потребителями лубочных картин и книжек были крестьяне и представители низших слоев городского населения. Емкий рынок в условиях дореволюционной России. К тому же обладавший тенденцией к постоянному росту, поскольку начальная грамотность постепенно проникала в эти группы населения, особенно после освобождения крестьян в 1861 году.

scan251 (1)Рекордные тиражи демонстрировал «Всеобщий русский календарь», который ежегодно издавало «Товарищество И.Д. Сытина»

Простояв четыре года в дверях лавки Шарапова, Иван Сытин вошел во все детали лубочного книжного дела и стал правой рукой своего работодателя: самостоятельно вел торговые дела, выезжал на Нижегородскую ярмарку. И наконец в декабре 1876 года он открыл собственную литографию, оснащенную сперва лишь одной печатной машиной, потратив на это все приданое жены, дочери московского кондитера Евдокии Ивановны Соколовой, и даже взяв денег в долг. В первое время владельцем литографии числился все тот же Петр Шарапов, через магазин которого осуществлялась торговля.

Раскрутке сытинского бизнеса помогла Русско-турецкая война 1877–1878 годов. Иван Дмитриевич, почувствовав уровень общественного интереса к этому событию, начал печатать карты с изображением мест боевых действий. Карты шли на ура. Уже в 1878 году молодой предприниматель рассчитался с долгами и стал полновластным хозяином литографии.

В первые годы работы Сытин отличался от своих коллег, издателей-лубочников, пожалуй, только степенью активности. Он все время стремился усовершенствовать оформление своего товара. А главное, широко привлек к распространению лубка офеней, торговцев-разносчиков. Если в стационарный книжный магазин покупателю нужно было прийти самому, то офени с коробом на плечах доставляли книжки на дом, забираясь в самые глухие деревни, любой медвежий угол.

Надо сказать, что позднее, уже став издателем множества серьезных книг, Иван Дмитриевич не оставлял выпуска лубочной продукции. Уж очень это дело было выгодным. Даже накануне революции примерно треть всего репертуара его издательства составляли сонники, песенники и другие книги для низового читателя: «Мертвец без гроба», «Бова Королевич», «Еруслан Лазаревич», «Страшный суд», «Смерть закоренелого грешника», «Битва русских с кабардинцами», «Параша-сибирячка», «Гадательный круг царя Соломона» и т. п.

Чертков, Толстой и «Посредник»

Масштабы деятельности Сытина как издателя книг для народа обратили на себя внимание представителей передовой русской интеллигенции, искавшей пути продвижения своих идей в массы. Сытин вспоминал, что «в один счастливый день» в его лавку зашел молодой человек и сделал ему очень заманчивое предложение. Этим человеком оказался Владимир Чертков, многолетний соратник и секретарь Льва Николаевича Толстого. Идея его состояла в том, чтобы печатать для народа дешевые книги известных писателей. Чертков брал на себя миссию посредничества между авторами и типографами, главным из которых должен был стать Сытин.

Так зародилось знаменитое издательство «Посредник», выпустившее свои первые книги в апреле 1885 года. Благодаря ему в свет вышли дешевые массовые издания Л.Н. Толстого, Н.С. Лескова, А.И. Эртеля, Д.В. Григоровича, В.Г. Короленко, К.М. Станюковича, Г.И. Успенского, А.П. Чехова и других авторов.

Стоит отметить, что во всех своих начинаниях Сытин оставался предпринимателем и не забывал о выгоде. Но в данном случае она была минимальной. «Пускай обычное мое издательство будет делом, коммерческим предприятием, – писал Сытин, – а «Посредник» – как бы молитвой, это для души».

Благодаря работе с Чертковым он познакомился со многими ведущими литераторами и, конечно, со Львом Толстым. Издание произведений последнего, призванных, по мнению властей, «подорвать в народном сознании нравственные начала», вызвало даже трения с цензурой. Однако все издержки окупались новыми связями в интеллектуальных кругах, приобретением репутации серьезного издателя.

C1779Л.Н. Толстой с В.Г. Чертковым. Ясная Поляна. Март 1909 года

Один из руководителей «Посредника», Павел Бирюков, вспоминал: «Условия лубочной печати и торговли не позволяли вести точной статистики. Но, по более или менее проверенным минимальным данным, мы в течение первых четырех лет распространили около 12 000 000 брошюр. <...> Видя успех нашего дела, многие интеллигентные кружки обратились за содействием к Ивану Дмитриевичу, и дело его постепенно разрослось до нынешних гигантских размеров».

Владелец заводов, газет…

Многие из читателей, прошедших через советскую школу и систему вузовского образования, наверняка помнят высказывание В.И. Ленина о том, что монополизм является высшей стадией капитализма.

Создание крупных промышленных корпораций, объединяющих множество предприятий, привлекающих банковский капитал для кредитования развития производства и захватывающих значительную долю рынка в определенных сферах, – тенденция общемировая. В этом плане деятельность Сытина можно рассматривать как классический пример образования монополии в книжном деле.

1831-4Магазин И.Д. Сытина в Нижнем Новгороде

В 1883 году было учреждено книгоиздательское товарищество на вере «И.Д. Сытин и К°» с основным капиталом в 75 тыс. рублей. Позднее оно преобразовалось в акционерное общество «Товарищество И.Д. Сытина» и неоднократно увеличивало количество паев.

Доходы компании росли стремительно: в 1883 году – 200 тыс. рублей; через 10 лет, в 1893-м, – 585 тыс.; в 1898 году – 1 млн; в 1903 году – 1,8 млн; в 1908 году – 3,5 млн; в 1913 году – 8 млн. В 1915-м выручка достигла рекордной суммы – 13 млн рублей.

Сытин строит типографии, открывает новые магазины, проникает в смежную с книжным делом бумажную промышленность. Он буквально душит своих конкурентов, скупает акции их предприятий, присоединяет компании к себе. Показательна в этом ключе борьба «Товарищества И.Д. Сытина» с «Торговым домом Е.И. Коноваловой».

Последний был одним из крупнейших московских издательств – четвертым по объему производства. Работал этот торговый дом в основном на одном с Сытиным поле, выпуская много лубочной литературы. Стремясь полностью вытеснить конкурента с рынка, Сытин уменьшил цену на свои издания, но при этом резко увеличил тиражи. Так, в 1910 году Коновалова продавала одну книжку «для народа» в среднем за 3,6 копейки, а Сытин – за 2,9 копейки.

В следующем году это соотношение составило 5,5 и 2,7 копейки. Таким образом, сытинские издания стоили уже в два раза дешевле! Как результат – крах предприятия Коноваловой. В 1913 году оно было присоединено к «Товариществу И.Д. Сытина».

Используя подобную тактику, Сытин поглотил множество мелких и средних издательских структур. Венцом его усилий в данном направлении стало приобретение у наследников контрольного пакета акций крупнейшего петербургского издательства «А.Ф. Маркс и Кº», которое прославилось выпуском сверхпопулярного журнала «Нива» и дешевых собраний сочинений русских писателей, выходивших как приложения к нему.

В Москве «Товарищество И.Д. Сытина» обладало двумя типографиями – книжной и газетной. Первая представляла собой самое крупное и технически оснащенное частное полиграфическое предприятие в России. Там трудилось свыше 1 тыс. человек. В сытинских типографиях в 1913 году работало большое количество машин: 23 ротационные, 44 плоскопечатных, 26 наборных и 35 литографских. Стоимость имущества типографии (печатных станков, шрифтов и т. д.) в период с 1906 по 1914 год выросла в 2,7 раза, превысив 2,1 млн рублей.

К 1917 году каждая четвертая выходившая в России книга имела отношение к сытинским предприятиям. Но Иван Дмитриевич не собирался останавливаться на достигнутом: он строил планы по созданию первой в стране сети столичных и провинциальных газет, редакции которых были бы объединены собственной телефонной связью, а также мечтал о строительстве бумажного завода.

Книжный фастфуд

Одной из главных заслуг Сытина можно считать то, что он наладил массовый выпуск дешевых и доступных самым широким слоям сельского и городского населения изданий. Знаменитый писатель Леонид Андреев, сам печатавшийся у Ивана Дмитриевича, парадоксально, как может показаться на первый взгляд, утверждал, что качество сытинских изданий «уже заключено в их количестве».

«Кто не хотел бы более питательной еды для народа, нежели сытинский лубок и календарь?» – вопрошал известный литератор.

И сам же отвечал на свой вопрос: «Там, где царит массовый голод, там, где самое понятие печатного знака еще нуждается в освящении и букварь служит источником мудрости и познания, там количество еды является более важным и необходимым фактором, нежели строгий и ограниченный подбор ее».

Иван Дмитриевич как мог этот духовный голод утолял. Рекордных среди его изданий тиражей достиг выходивший ежегодно с 1885-го «Всеобщий русский календарь». Он очень красочно оформлялся. Стоил же относительно недорого, 15–25 копеек, и представлял собой настоящую народную энциклопедию. В нем помещались исторические очерки и советы по ведению домашнего хозяйства, биографии писателей, композиторов и художников, статьи об охоте, медицине и т. д. Сытинский календарь быстро завоевал рынок, его тираж доходил до 4 млн экземпляров.

scan252 (1)«Дон Кихот Ламанчский» Сервантеса. Издание для детей И.Д. Сытина

Многим была обязана Сытину и русская словесность. Каждый год он выпускал до 2 млн экземпляров изданий художественной литературы. Среди авторов – как признанные классики (А.С. Пушкин, И.А. Крылов, Н.М. Карамзин, А.С. Грибоедов, Л.Н. Толстой, Н.С. Лесков, А.П. Чехов и др.), так и писатели второго и третьего ряда (П.Д. Боборыкин, С.Д. Дрожжин, П.В. Засодимский, П.М. Невежин, Н.Д. Телешов, А.И. Эртель и многие другие).

Издания Сытина, как правило, уступали изданиям его конкурентов по части оформления и редактуры, но они в основном одевались в твердый переплет, имели иллюстрации, хотя и не очень качественные, и, главное, стоили намного дешевле по сравнению с аналогами. Например, сытинское собрание сочинений Н.В. Гоголя продавалось за 50 копеек, А.С. Пушкина – за 90 копеек, И.С. Никитина – за 1 рубль 25 копеек.

Значительное место в списке изданий «Товарищества И.Д. Сытина» занимали книги для детей. Только в 1899–1909 годах было выпущено 272 названия общим тиражом 4,5 млн экземпляров. Среди изданий для детей были и небольшие книжки-игрушки в виде цветов, кукол, кошечек, собачек с назидательными или веселыми стишками.

Много выходило сборников сказок, а также адаптированных для детского возраста классических произведений мировой литературы: «Робинзон Крузо» Д. Дефо, «Путешествие Гулливера» Д. Свифта, «Принц и нищий» М. Твена и др.

Особым направлением издательской деятельности Сытина стал выпуск самой разной учебной литературы – от букварей до книг, предназначенных для самообразования. Выпускались как отдельные издания, так и целые серии: «Библиотека новой школы», «Библиотека для школьного и внеклассного чтения», «Историко-литературная библиотека» и пр. Стоили такие книги, как и все сытинские, дешево, некоторые буквально от 3 до 5 копеек. Совокупный тираж учебных книг «Товарищества И.Д. Сытина» в некоторые годы достигал 2 млн экземпляров.

Знаменитые издания

Сытин прославил себя не только объемами производства. Почетное место в истории отечественной культуры ему обеспечил ряд юбилейных и энциклопедических проектов.

В 1911–1915 годах он предпринял издание «Военной энциклопедии». В ее подготовке принимала участие большая группа прогрессивно настроенных офицеров. Выпуск энциклопедии поддержал морской министр Иван Григорович, рекомендовавший Николаю II «широко распространить это полезное и нужное издание в армии и флоте».

scan329Так в золотом эквиваленте представлен рост доходов «Товарищества И.Д. Сытина» в юбилейном издании «Полвека для книги», посвященном 50-летию издательской деятельности Сытина

Целью энциклопедии было дать свод новейших знаний в сфере военного дела. Издание высоко оценили не только современники, но позже и советские военные. Оно активно использовалось в армейских и флотских библиотеках. К сожалению, проект не был завершен (вышло 18 из 21 задуманного тома).

Еще один крупный проект справочного издания – «Детская энциклопедия» в 10 томах, напечатанная в 1913–1914 годах. Среди ее авторов и редакторов – известные профессора Ю.Н. Вагнер, И.П. Козловский, С.И. Метальников и др. В энциклопедии можно было найти сведения по широчайшему кругу вопросов: как лепят глиняную посуду, как изготовляют сахар и т. д. Издание мгновенно смели с прилавков, и его очень тепло встретили маленькие читатели.

В 1911 году вышел в свет роскошно подготовленный шеститомник «Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем», посвященный 50-летию отмены крепостного права. Его редакторами выступили выдающиеся историки А.К. Дживелегов, С.П. Мельгунов, В.И. Пичета.

Столетие Отечественной войны 1812 года было отмечено великолепным изданием «Отечественная война и русское общество. 1812–1912» в семи томах. Наконец, в 1913-м – к 300-летию правления дома Романовых – вышел шеститомный сборник «Три века. Россия от Смуты до нашего времени».

В создании этих книг принимали участие лучшие историки начала ХХ века, и потому ссылки на юбилейные сытинские издания до сих пор встречаются в научной и популярной литературе.

«Русское слово»

Одним из самых успешных проектов Сытина стал выпуск ежедневной газеты «Русское слово». Крупнейший издатель дореволюционной России, конечно, не мог не обратиться к периодике. В разное время он имел отношение к выходу в свет примерно 20 газет и журналов. Но в памяти современников и потомков остались главным образом два проекта – журнал «Вокруг света» и газета «Русское слово».

Y1276Рост тиражей «Русского слова» по юбилейному изданию «Полвека для книги». В 1916 году тираж газеты составил 789 тыс. экземпляров

В комнате заседаний редакции «Русского слова» висел большой портрет А.П. Чехова. Именно этот знаменитый писатель, который много лет был знаком с Сытиным, охотно издававшим его произведения, посоветовал предпринимателю выпускать ежедневную газету. В юбилейном издании «Полвека для книги», посвященном 50-летию книгоиздательской деятельности Ивана Дмитриевича, приводится следующий рассказ.

«Где бы они ни встретились – в Москве, в Ялте, Чехов со своим милым упрямством повторял Сытину:

– Вам надо издавать газету!

– Почему вы не издаете газеты?

– Издавайте газету!

Сытин отшучивался от чеховских «приставаний», отнекивался, отговаривался:

– Я газетного дела не знаю. Я в газетном издательстве ничего не понимаю».

Наконец Чехов в Ялте устроил Сытину встречу с другим крупнейшим издателем – Алексеем Сувориным, который много лет успешно вел газету «Новое время». Последний раскрыл Ивану Дмитриевичу главный секрет успеха: «Прежде всего нужны таланты. Где бы то ни было берите таланты, таланты, таланты».

По всей видимости, Сытин хорошо усвоил этот урок своего коллеги-конкурента. В «Русском слове» печатались почти все литературные знаменитости начала ХХ столетия: А.А. Блок, И.А. Бунин, В.Я. Брюсов, М. Горький, А.И. Куприн, Д.С. Мережковский и многие, многие другие.

Кроме того, газету в течение 15 лет возглавлял «король фельетонистов» Влас Дорошевич. Он ввел в редакции четкий распорядок работы и железную дисциплину. Главным для издания Дорошевич считал факты, которые следовало получать как можно скорее и излагать как можно более оригинально, а не из вторых рук. С этой целью «Русское слово» обзавелось петербургским филиалом.

Именно оттуда оперативно доставлялись все столичные политические новости. Для передачи информации чаще всего использовался срочный телеграф, а затем все шире – телефон. Значительные расходы на ультрасовременные тогда средства связи с лихвой компенсировались свежестью информации. «Русское слово» сформировало также сеть собственных корреспондентов в крупнейших провинциальных городах (она насчитывала более 100 человек). Благодаря их работе газете не было равных в представлении читателям новостей из регионов.

Определяя курс газеты, команда «Русского слова» умело подстраивалась под общественные настроения. В годы первой русской революции и позднее на ее страницах встречалось немало критических, обличительных материалов, направленных против царского правительства. В целом профиль издания можно было определить как оппозиционный, хотя (и это было принципиально для Сытина) газета оставалась «беспартийной»: она не отражала взглядов какой-то одной конкретной политической партии.

В «Русском слове» появлялись в том числе и статьи, прославлявшие царскую династию. А с началом Первой мировой войны оно заняло ярко выраженную оборонческую позицию. И вновь угадало господствующие в массах настроения. В 1916 году газета напечатала ряд статей о Григории Распутине, в частности освещающих историю его убийства. И хотя данная тема находилась под жестким цензурным запретом, редакция сознательно шла на риск. Последний себя оправдывал: тиражи стремительно взлетали вверх.

Путь «Русского слова» к статусу самой популярной отечественной газеты иллюстрируют следующие цифры. В 1898 году ее тираж составлял всего 13,2 тыс. экземпляров. Постепенно он рос и перевалил в 1911-м за 200 тыс., а в 1913-м – за 300 тыс. экземпляров. В следующем году тираж газеты удвоился, а в начале 1917-го – преодолел рубеж в 1 млн экземпляров. Даже в наше время подобные цифры выглядят очень внушительно, что уж говорить о предреволюционной эпохе.

Персональный пенсионер

В начале 1917 года широко отмечалось 50-летие деятельности Сытина в книжной отрасли. Вышел роскошно оформленный юбилейный сборник «Полвека для книги». Знаменитый издатель успел подвести итоги прямо накануне событий, круто изменивших жизнь как всей страны, так и вышедшего из народа миллионера-просветителя.
Национализация сытинских предприятий началась сразу же после Октябрьской революции и растянулась на несколько лет.

Самым страшным для большевиков, конечно, было «Русское слово» с его огромным тиражом и ориентацией на либеральные и умеренные социал-демократические круги. «В первый день новой, народной власти газета и типография, где печаталось «Русское слово», согласно декрету о печати, подлежали передаче в ведение государства. Я подчинился: верил, что найду себе применение в делах нового строительства», – писал Сытин в своих мемуарах.

DV043-068Обложка журнала «Заря» от 27 июля 1914 года. Издание «Товарищества И.Д. Сытина»

Более того, в конце ноября 1917 года книгоиздатель совершил поездку в Петроград, где был принят Лениным. Судя по некоторым записям Сытина, речь шла о национализации его производств как о неизбежном будущем. О самом же Сытине вождь мирового пролетариата сказал:

«Мы его национализировать не будем и предоставим ему свободно жить, как он жил, если он не против нас». Данная беседа, с одной стороны, гарантировала Ивану Дмитриевичу личную безопасность, а с другой – давала надежду на продолжение продуктивной работы в сфере книжного дела.

Однако надежды заслуженного издателя оправдались лишь отчасти. Нельзя сказать, что он подвергался серьезным репрессиям (хотя весной 1918 года ему пришлось несколько дней провести в тюрьме).

К нему вроде бы даже прислушивались новые руководители советского книгоиздания, но шаг за шагом Иван Дмитриевич терял нажитое многолетним трудом, а самое главное – возможности для проявления своих инициатив и свободу действий.

В декабре 1919 года у Сытина окончательно отобрали его главную типографию на Пятницкой улице. Все советские годы она оставалась ведущим полиграфическим предприятием страны под названием «Первая образцовая типография».

Затем национализировали и типографию А.Ф. Маркса в Петрограде, приобретенную Сытиным накануне революции, а также склады с запасами уже напечатанных изданий…

При этом в начале 1920-х годов Сытина направляли в заграничные командировки – в Германию и даже в США. Однако невозвращенцем старый издатель не стал, предпочтя жить в Советской России.

Здесь он даже попытался, используя средства со своих заграничных счетов, вновь открыть издательское дело, что позволяла объявленная Лениным новая экономическая политика (нэп). Так возникло «Книжное товарищество 1922 года». Однако оно быстро потерпело крах, поскольку Госиздат обладал монополией на распределение бумаги и выполнял цензорские функции, а следовательно, мог держать частных издателей под полным контролем.

В октябре 1927 года, «ввиду заслуг Сытина в области издательского дела и народного просвещения», Совнарком назначил ему персональную пенсию. Однако состояние здоровья некогда сверхактивного Ивана Дмитриевича быстро ухудшалось, он терял память и «совсем впал в детство». Скончался выдающийся просветитель 23 ноября 1934 года и был похоронен на Введенском кладбище в Москве.

Александр Самарин, доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Рууд Ч. Русский предприниматель московский издатель Иван Сытин. М., 1996

Динерштейн Е.А. Иван Дмитриевич Сытин и его дело. М., 2003

Другой Охотный Ряд

февраля 3, 2016

*иллюстрации предоставлены Музеем архитектуры им. А.В. Щусева (если не указан другой источник)

За привычным обликом Охотного Ряда с гостиницей «Москва» и зданием Государственной думы уже никак не угадать уникального архитектурного ансамбля дореволюционной московской улицы. Кто сейчас вспомнит шедевры русского зодчества – церковь Параскевы Пятницы и палаты Голицына и Троекурова, определявшие облик Охотного Ряда до конца 20-х годов прошлого века?

o1Вид Охотного Ряда от Театральной площади. Литография по рисунку Дица. Середина XIX века

Новые власти послереволюционной Москвы не сразу добрались до Охотного Ряда. Однако, задавшись целью преобразить столицу, они не могли пройти мимо одного «культового здания» и двух «старых развалин», притулившихся в самом центре Первопрестольной…

Шедевры на задворках

В 1925 году в октябрьском номере журнала «Строительство Москвы» была опубликована статья директора Центральных государственных реставрационных мастерских, художника и искусствоведа Игоря Грабаря. Он с болью писал о памятниках Охотного Ряда, сетуя на то, что один из самых выразительных архитектурных ансамблей столицы – церковь Параскевы Пятницы и палаты Василия Васильевича Голицына и Ивана Борисовича Троекурова – сегодня не привлекает ничьих взоров, все здесь напоминает задворки, «позорные для мирового города». Статья сопровождалась рисунками известного реставратора и архитектора, автора великолепных реконструкций Дмитрия Сухова.

Правда, московские обыватели никак не могли взять в толк, почему ничем, на их взгляд, не примечательные дома, расположенные позади всем знакомой церкви Параскевы в Охотном Ряду, названы в статье редкими гражданскими сооружениями допетровской эпохи. В палатах Голицына еще до революции помещались рыбокоптильня и извозчичий двор, а в доме Троекурова – трактир и птичья бойня. Теперь же оба этих невзрачных здания были «заняты под жилье мелкими жильцами» и, как писал Грабарь, вызывали ассоциации с «окраинами города или провинциальным захолустьем».

Да что там обыватели! Даже историки архитектуры и знатоки Москвы не уделяли должного внимания этим сооружениям. Так, в одном из лучших путеводителей по городу, изданном в 1913 году под редакцией И.П. Машкова, ошибочно сообщалось, что знаменитый в свое время дом князя Голицына «не уцелел». Лишь в книге «По Москве», вышедшей в 1917-м, палатам Голицына была посвящена целая страница.

Впервые судьбой этих архитектурных памятников всерьез заинтересовались в 1918 году Музейный отдел Наркомпроса и Комиссия «Старая Москва». Через несколько лет, в 1923-м, обследовав оба строения, «старые москвичи» констатировали их плачевное состояние.

К тому моменту один из флигелей XVIII века на бывшем дворе Троекурова был уже снесен ради расширения территории Дома союзов (прежде здания Дворянского собрания), расположенного на углу Охотного Ряда и Большой Дмитровки.

Буря и натиск

В 1925 году над Охотным Рядом нависла угроза: возник грандиозный проект возведения здания Госбанка, в связи с чем собирались снести почти всю старую застройку, за исключением Дома союзов.

Решение чиновников Госплана о сносе памятников вызвало тогда бурю протестов. С письмами в защиту архитектурного ансамбля Охотного Ряда к правительству обратились Постоянная историческая комиссия АН СССР (академик С.Ф. Платонов), Российская академия истории материальной культуры (академик Н.Я. Марр) и Московское архитектурное общество.

Снос квартала на Моховой улице. Строится гостиница «Москва». 1934 год

Центральные государственные реставрационные мастерские (ЦГРМ) спешно начали проводить архитектурно-археологическое исследование древних охотнорядских памятников. Оказалось, что под более поздней штукатуркой, в частности, палат Голицына сохранились первоначальные декоративные элементы фасада: карнизы, наличники и колонки.

В борьбу за сохранение церкви Параскевы Пятницы и палат Голицына и Троекурова активно включились архитектор-реставратор Петр Барановский и сотрудник Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса Николай Левинсон. На заседании строительной секции Госплана они заявили, что по отношению к памятникам Охотного Ряда «не только недопустимы сломка или застройка, но, напротив, культурной задачей современности должно быть освобождение указанных памятников от безобразного их использования… освобождение от наслоений и выявление всех их вместе в должном виде – с назначением для общественных целей».

emptytassСовременный вид Охотного Ряда определили гостиница «Москва» и здание СТО СССР (ныне здание Госдумы РФ). 1955 год — ФОТОХРОНИКА ТАСС

Высказывались конкретные варианты спасения охотнорядских памятников. Предполагалось, например, не только отреставрировать палаты и церковь, удалив, как отмечал Игорь Грабарь, «мешающие наросты, облепившие со всех сторон усадьбы Голицына и Троекурова», но и «разбить здесь сквер с чудесной, единственной архитектурной перспективой» (проект выполнил Дмитрий Сухов).

Это позволило бы, писали тогда, причислить весь ансамбль «к числу замечательнейших исторических достопримечательностей города, составляющих в то же время в высшей степени живописную и исключительную на общем фоне современных построек картину».

Отстаивая уникальные сооружения, Московское архитектурное общество ссылалось на проект благоустройства городских территорий и сохранения историко-архитектурного наследия, предусмотренный планом «Новая Москва». Академик архитектуры Алексей Щусев, под чьим руководством и был разработан этот план, лично обращался к заведующей Музейным отделом Наркомпроса Наталье Седовой – супруге одного из вождей революции Льва Троцкого.

V43259†Вид Охотного Ряда с церковью Параскевы Пятницы. Конец 1920-х годов

Подытоживая свою докладную записку о защите памятников, Щусев восклицал:

«А мечтатели думали об ином. Мы думали, что созидательный дух революции отделит красоту от уродства и красоту защитит».

В конце концов Охотный Ряд удалось тогда отстоять. Более того, в 1926–1927 годах на проведение там ремонтно-реставрационных работ было выделено 2 тыс. рублей. Вместе с Барановским участие в восстановлении палат Голицына и Троекурова принимали архитекторы-реставраторы П.С. Касаткин, Ф.И. Столпников, Н.А. Пустоханов и другие.

I8461Вид Охотного Ряда с палатами Голицына (в глубине слева) и палатами Троекурова (справа). Конец 1920-х годов

Как ни удивительно, но даже Моссовет, с учетом отсутствия средств на решение острого жилищного кризиса в городе, посчитал постройку здания Госбанка «политически недопустимой» и стараниями Музейного отдела Наркомпроса вынужден был отнести дом Голицына к разряду памятников высшей категории.

Однако это не способствовало его защите: в старинных палатах по-прежнему, как и до революции, располагалась рыбокоптильня, а в исторических подвалах, забитых льдом, хранил свой товар ближайший гастроном, вследствие чего, как фиксируют документы того времени, «вода просачивалась и подмывала фундамент стен и сводов всего строения, ускоряя тем самым его разрушение».

ПАЛАТЫ КНЯЗЯ ГОЛИЦЫНА

Палаты Василия Васильевича Голицына (1643–1714) – фаворита царевны Софьи Алексеевны, «дворцового воеводы и оберегателя царственной большой печати», образованнейшего человека своего времени – поражали роскошной архитектурой и богатой отделкой интерьеров. Иностранцы считали этот дом «одним из великолепнейших в Европе» (так о палатах Голицына отзывался французский посол де Невилль).

Возведенные в 1680-х годах хоромы были покрыты отдельными «кровками», чем напоминали Коломенский дворец. Некоторые кровли были золоченые.

Особенно выделялись медный шатер над Большой столовой палатой и завершение Шатровой палаты, имевшей «в трех поясех 24 окна». Изысканный облик палат дополняли нарядное крыльцо с круглой лестницей, открытое гульбище и необычайно сложная кирпичная декорация фасадов. После ареста князя, последовавшего за подавлением Стрелецкого бунта и падением царевны Софьи, 53 комнаты дома Голицына были описаны в «Розыскных делах о Федоре Шакловитом и его сообщниках».

В документах досконально перечисляются и оцениваются картины, немецкие географические карты в золоченых рамах, предметы мебели, ковры, зеркала, драгоценные часы, музыкальные инструменты.

В палатах Голицына имелись термометры художественной работы, «трубка свертная окозрительная» и прочие редкости. Потолок Большой столовой палаты украшал расписной холст с золотым солнцем, вокруг которого были изображены «беги небесные с зодиями и с планеты», а также серебряный «месяц в лучах» и 20 клейм с «пророческими лицами».

После ссылки князя Голицына его двор в Охотном Ряду был жалован сыновьям грузинского царя Александру и Матвею Арчиловичам. По имени внука Арчила Бакара Вахтанговича и его потомков палаты стали называть Бакаровым домом. Здание неоднократно горело, перестраивалось и в конце концов потеряло свой великолепный наружный декор. В связи с реконструкцией центра Москвы палаты были снесены в 1930-х годах.

o3Палаты Голицына в Охотном Ряду в XVII веке. Реконструкция Д.П. Сухова. 1936 год

Гибель Параскевы Пятницы

Самым слабым звеном архитектурного ансамбля оказалась церковь Параскевы Пятницы. В 1928 году, на волне активной антирелигиозной кампании, Моссовет постановил ее разобрать, руководствуясь желанием расширить проезжую часть улицы. По заданию ЦГРМ Петр Барановский исследовал этот памятник.

Раскрывая фрагменты внешнего убранства церкви, реставратор обнаружил под толстым слоем штукатурки яркие изразцы с растительным орнаментом, которыми были сплошь облицованы барабаны глав и оконные наличники.

В СТАРИННЫХ ПАЛАТАХ КНЯЗЯ ГОЛИЦЫНА РАСПОЛАГАЛАСЬ РЫБОКОПТИЛЬНЯ, а в исторических подвалах, забитых льдом, хранил свой товар ближайший гастроном

Это стало настоящей научной сенсацией! «Замечательная майоликово-изразцовая наружная облицовка, совершенно исключительная и нигде не повторяемая», как оказалось, была выполнена в мастерской Новоиерусалимского монастыря. По мнению известного московского краеведа П.Н. Миллера и историка Б.Б. Веселовского, потеря «этого единственного в своем роде сооружения представляла бы слишком большую утрату для истории древнерусского строительства».

За спасение храма боролись авторитетные научные организации и крупные ученые, знаменитые архитекторы, реставраторы, художники, искусствоведы, историки-краеведы. Не остались в стороне и студенты этнологического факультета МГУ. Слушатели отделения истории изобразительного искусства просили сохранить церковь и палаты, поскольку эти объекты были включены в учебную программу «для познания стиля русской архитектуры».

I9215Палаты Троекурова во время реставрации. Конец 1920-х годов

В одном из обращений к властям предлагалось использовать храм Параскевы Пятницы в сугубо практических целях:

«В верхнем этаже оно [здание. – Т. Д.] очень светлое и высокое и легко может быть приспособлено для выставок, конторского учреждения, справочного бюро и т. п.». Ассоциация художников революционной России (АХРР) – самое многочисленное и успешное творческое объединение того времени – просила, в свою очередь, передать здание церкви ей для организации там работы ахрровских курсов и ОХСа (Общества художников-самоучек). Центральные государственные реставрационные мастерские предложили проект восстановления церкви в ее «великолепных первоначальных формах».

Увы, органы власти попросту игнорировали все эти просьбы и предложения, хотя, как писал историк и москвовед В.Ф. Козлов, «казалось бы, совершенно новые обстоятельства, выяснившие исключительное значение здания церкви, решительные требования ученых-специалистов в защиту памятника выглядели серьезным основанием для пересмотра и отмены Моссоветом решения о сносе».

IV472Интерьер церкви Параскевы Пятницы. 1920-е годы

Сам нарком просвещения Анатолий Луначарский утверждал, что «будет сделана непоправимая ошибка, за которую нас осудит история», и обращался к «всероссийскому старосте» М.И. Калинину с ходатайством о назначении специальной комиссии для решения вопроса о судьбе памятников Охотного Ряда. И что самое интересное, при Главнауке была создана Особая комиссия по научному обследованию и фиксации памятников, в которую вошли академики М.М. Богословский, Ю.В. Готье и другие. Однако намеченный ею план работы осуществить не удалось.

21 мая 1928 года ВЦИК утвердил постановление Моссовета о сносе церкви Параскевы Пятницы и предложил Наркомпросу приостановить ремонтно-реставрационные работы в палатах Голицына и Троекурова, что и было сделано.

Восстановление этих памятников, на которое с 1925 года израсходовали 4400 рублей, было свернуто, и все силы реставраторы бросили на обследование и раскрытие деталей церкви. По замечанию Барановского, работы «приходилось вести безумным темпом ввиду спешности производимой ломки». Ученые и рабочие, сменяя друг друга, трудились на лесах ежедневно, а последние четыре дня перед сносом храма работали буквально сутки напролет.

Р I-12184Вид из арки палат Голицына на церковь Параскевы Пятницы в Охотном Ряду и Кремль в XVII веке. Реконструкция Д.П. Сухова. 1925 год

В ночь на 27 июня 1928 года бригада Московского коммунального хозяйства обрушила три боковых главы церкви, причем, согласно документам того времени, «все керамические облицовки барабанов глав оказались побитыми в мелкие осколки и валялись, перемешанные со щебнем, на крыше здания».

В ночь на 29 июня были разломаны междуэтажные своды, после чего коммунальщики обвалили внутрь здания центральную главу. Известно, что при этом «ни один изразец не был вынут и сохранен, работники Главнауки к изъятию ценных частей допущены не были».

o2Охотный Ряд. Проект реконструкции Д.П. Сухова. Вариант. 1928 год

Через несколько дней реставраторам удалось отыскать среди обломков несколько относительно целых изразцов, а из некоторых даже сложить наличник. Все это Петр Барановский вывез в основанный им музей в Коломенском, где он был директором: там изразцы хранятся и поныне. Обмерные чертежи Барановского и его коллег-реставраторов находятся в Музее архитектуры имени А.В. Щусева.

ЦЕРКОВЬ ПАРАСКЕВЫ ПЯТНИЦЫ

Построенная Василием Васильевичем Голицыным в 1687 году церковь Параскевы Пятницы была соединена с его палатами галереей: она служила семейству князя домовым храмом. Верхний главный ее престол был посвящен Воскресению Словущему.

В 1732 году А.И. Троекуровым в нижнем храме был устроен придел во имя Николая Чудотворца. Необычный облик церкви (особая конструкция ее верхней части, оригинальная постановка глав) выдавали влияние украинской архитектуры, через которую западноевропейские веяния проникали в Московское государство.

В 1757 году дирекция Московского университета хлопотала о том, чтобы ему была передана церковь Параскевы, поскольку оба храма – и верхний, и нижний – были «почти пусты и церковными украшениями весьма небогаты», однако священнослужители и причт, в то время получавшие содержание от грузинских князей, выразили протест.

В церкви были захоронены многие представители грузинской знати, что роднило храм с другими московскими грузинскими некрополями: нижним Сретенским храмом Большого собора Донского монастыря и церковью в селе Всехсвятском (ныне это район Сокола).

По планам регулирования Москвы 1775 года предполагалось обустроить на месте Охотного Ряда площадь, ради чего разобрали колокольню церкви Параскевы Пятницы. Сам же храм, «крепкий во всех частях и благообразный», уцелел благодаря заступничеству московского митрополита Платона. Взамен снесенной новая колокольня была пристроена к церкви только в 1793 году.

Церковь Параскевы особо почиталась в Москве как первый памятник русской воинской славы, поднявшейся на небывалую высоту во время наполеоновского нашествия. Вскоре после войны в храме появилось 14 икон с изображением святых, чьи праздники приходились на даты главных сражений 1812–1814 годов.

А в 1815-м в честь Александра I и его сестры, великой княгини Екатерины Павловны, наверху были устроены приделы, освященные во имя Александра Невского и великомученицы Екатерины. Храм был известен и тем, что в нем ежегодно 19 февраля совершали благодарственный молебен в память отмены крепостного права.

В 1876 году церковь была обновлена по проекту архитектора Н.Н. Васильева, а в 1877-м в ней появился придел Иоанна Воина. Храм был снесен в 1928 году.

ПАЛАТЫ БОЯРИНА ТРОЕКУРОВА

С богатством дома Голицына соперничали палаты Ивана Борисовича Троекурова (1633–1703) – видного государственного деятеля, сподвижника Петра I, который не раз бывал у Троекурова в его хоромах в Охотном Ряду.

Троекуров с 1689 года возглавлял Стрелецкий приказ, который после ликвидации в 1699-м Земского приказа ведал благоустройством Москвы и некоторых других городов.

Палаты Троекурова, сначала двухэтажные, располагались за церковью Параскевы Пятницы, их возвели в 1689 году на белокаменных подклетах XVI века. В 1691 году был надстроен третий этаж в камне, по словам Игоря Грабаря, «в пику Голицыну, стараясь перещеголять его в великолепии и роскоши», хотя сосед и соперник Троекурова князь Голицын в то время был уже в опале.

Палаты Троекурова, подобно другим богатым московским домам XVII века, отличали гульбище по всему периметру здания и пышные белокаменные наличники высокого парадного этажа – яркий пример стиля московского барокко.

Р V-20-3Палаты Троекурова. Продольный разрез. Обмерный чертеж ЦГРМ. Конец 1920-х – начало 1930-х годов

Задать масштаб проспекту

Весной 1931 года столицу опять взбудоражили слухи о сносе исторических зданий в Охотном Ряду. Одновременно были объявлены конкурсы на проект гостиницы Моссовета (позже получившей название «Москва») и гостиницы «Интурист».

Последнюю предполагалось возвести как раз там, где еще недавно стояла церковь Параскевы Пятницы. Потом на этом пафосном месте в центре Москвы собирались построить грандиозный Дворец Советов (местоположение лоббировал архитектор Борис Иофан, автор знаменитого неосуществленного проекта Дворца Советов), но власти предпочли ради столь великого здания уничтожить храм Христа Спасителя.

НВ Р I†-129-17Здание СТО в Охотном Ряду. Неосуществленный конкурсный проект А.В. Щусева. Вариант. 1933 год

В борьбе за престижный участок земли в центре города победили Совет народных комиссаров и Совет труда и обороны (СТО). Огромный дом Совнаркома и СТО СССР вкупе с помпезным зданием гостиницы Моссовета должны были задать масштаб проспекту, который бы вел по прямой через Охотный Ряд, Манежную площадь, Моховую улицу и Волхонку к Дворцу Советов. При этом палаты князя Голицына снова стали досадной помехой, и ее надо было устранить.

Как ни сопротивлялись представители ЦГРМ, Российской академии истории материальной культуры и, между прочим, Общества историков-марксистов при Коммунистической академии, как ни боролись за сохранение оставшихся в Охотном Ряду памятников, вопрос о сносе палат Голицына пересмотру не подлежал – он считался решенным.

Р I†-6588-4Здание СТО в Охотном Ряду. Неосуществленный конкурсный проект А.А., В.А. и Л.А. Весниных. 1933 год

Не помогло и идеологическое обоснование, к которому прибегли защитники истории: древние строения, писали они, «являются редчайшими, единственными художественными документами при изучении классовой борьбы народов СССР», а реставрация домов и устройство скверов вокруг них могли бы дать «трудящимся г. Москвы полную и единственную картину московского гражданского зодчества и быта XVII столетия в резком контрасте с мощью и силой социалистического строительства».

Все было тщетно. Инженерно-строительный отдел ОГПУ (!) начал разборку палат Голицына.

В конкурсе на проект здания Совнаркома и СТО СССР приняли участие известнейшие советские архитекторы – братья Веснины, Алексей Щусев. Проект элегантного, «воздушного» строения, представленный Весниными, был отвергнут, видимо, потому, что тут усматривалось несоответствие «новому тяжеловесно-статичному образу правительственного здания». Заказ вне конкурса получил архитектор Аркадий Лангман. Его проект, разработанный при участии С.В. Сергиевского и Н.В. Мезьера и предполагавший решение в стилистике современной неоклассики, и был осуществлен.

Согласно одной из версий, уличные фасады главного правительственного здания страны были облицованы плитами, снятыми с храма Христа Спасителя перед взрывом и сохраненными на складе в Лужниках, а покрывающая дворовый фасад зернистая каменная штукатурка трех тонов сделана из материалов со снесенных памятников архитектуры, возможно, и охотнорядских…

Позже в этом здании размещался Госплан, ныне – Государственная дума Российской Федерации (Охотный Ряд, 1). Сегодня из всех строений одного из самых выразительных архитектурных ансамблей Москвы сохранились лишь палаты Троекурова, но и они оказались затерянными где-то в глубине между Домом союзов и зданием Думы.

Подойти к ним нельзя, можно только посмотреть на ветхое строение через забор из Георгиевского переулка. Вид палат, к сожалению, в наши дни ничуть не лучше, чем был сто лет назад.

Татьяна Дудина,
заведующая отделом Музея архитектуры им. А.В. Щусева

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Козлов В., Седельников В. Конец Охотного Ряда // Архитектура и строительство Москвы. 1990. № 4. С. 24–28, 32

Вульфина Л.Б., Дудина Т.А. Москва как место проживания. Дмитрий Петрович Сухов. Архитектор. Реставратор. Художник. М., 2014. С. 162–167

Первый красный офицер

февраля 3, 2016

Маршал Советского Союза Климент Ворошилов – «первый красный офицер», как называли его в популярной советской песне. Молодой Советской республике во что бы то ни стало нужны были свои герои. И Клим Ворошилов на протяжении многих лет с блеском играл эту роль…

К.Е. Ворошилов на лыжной прогулке. Худ. И.И. Бродский. 1937

Пожалуй, ни о ком – за исключением Сталина – не сложили столько песен, сколько о нем. Ворошилов стал настоящим символом новой власти:

Слушай песню боевую,
В ночь гляди сквозь мрак и дым,
Береги страну родную,
Как луганский слесарь Клим!
А в другой известной песне звучали такие слова:
Сквозь ярость всех орудий, как через страшный сон,
Ты проносил лоскутья простреленных знамен.
Но в пламени и дыме остался невредим
И стал еще родимей нам Ворошилов Клим
.

Из всех советских вождей только Климента Ефремовича Ворошилова величали запросто по имени: Клим. Кого еще в СССР называли так по-свойски? Разве что Ленина и Кирова, но их по отчеству – Ильич и Мироныч.

Маршала любили не только поэты-песенники, но и художники. Ворошилов с плакатов агитировал за гигиену, рекомендовал ежедневно заниматься физкультурой, призывал быть готовыми к труду и обороне. Военно-педагогический принцип «делай как я» действовал безотказно, а самого героя песен и плакатов превращал в личность легендарную.

Пролетарский стрелок и пролетарский писатель

Рассказывали, что во время зачетных стрельб одному из командиров не удалось поразить мишень… Он пожаловался наркому на неисправный наган. Тогда Ворошилов взял у него оружие и, заняв место на рубеже, продемонстрировал образцовую точность. «Нет плохого оружия, есть плохие стрелки», – наставительно произнес нарком. На следующий день окружная газета поместила снимок мишени с лозунгом:

«Учись стрелять по-ворошиловски!»

Дальше – больше.

29 октября 1932 года Президиум Центрального совета Осоавиахима СССР и РСФСР утвердил положение о звании «Ворошиловский стрелок», а 29 декабря был учрежден соответствующий нагрудный знак. В мае 1934 года в целях повышения стрелкового мастерства ЦС Осоавиахима ввел две ступени звания «Ворошиловский стрелок»…

Климент Ворошилов родился в бедной рабочей семье в селе Верхнее Екатеринославской губернии (ныне город Лисичанск Луганской области). Работал пастухом, шахтером, слесарем на заводе, а в итоге стал государственным деятелем, маршалом, организатором массовой спортивной индустрии и покровителем искусств…

К.Е. Ворошилов и А.М. Горький в тире ЦДКА. Худ. В.С. Сварог. 1933

В общем, сказка, обернувшаяся былью, а не случись этого, так, пожалуй, и вся революция потеряла бы всякий смысл. Но нет, мы видим, что пролетариат, в лице Ворошилова, пришел к власти – и не сплоховал: освоил технику, превзошел науки. Не случайно едва ли не богатырем, настоящим народным героем предстает Климент Ефремович и в портретной живописи.

Например, на картине Василия Сварога (1883–1946) «К.Е. Ворошилов и А.М. Горький в тире ЦДКА», созданной в 1933 году. (Сварог – это, конечно, псевдоним: художник, родившийся на древней Новгородской земле, избрал эту загадочную языческую фамилию вместо слишком банальной – Корочкин.)

Поговаривают, что встречи в тире, вроде изображенной на картине, действительно случались. Сохранилась легенда о шуточном соревновании, в котором Горький, между прочим, победил Ворошилова, выбив на два очка больше.

Объясняют это тем, что просто нарком при встрече с любимым писателем опрокинул рюмку-другую, а Горький в тот день ограничился сухим вином. В шутку они постановили учредить звание «горьковский стрелок», которое следует присуждать самым метким из «ворошиловских».

Одинокий лыжник

Красный спорт рождался как одно из ответвлений оборонного дела. Это потом армейская суть ЦДКА (ЦСКА) и энкавэдэшная суть «Динамо» станут проформой. А в 1930-е годы физкультурники всерьез клялись:

«…мы при опасности вмиг спортивные сменим снаряды на саблю, гранату и штык!»

И война подтвердит, что это не было пустой болтовней.

Ворошилов показал себя энергичным организатором советского «большого спорта», который оказался одним из самых успешных проектов ХХ века. Не отставала и массовая физкультура: лыжи, коньки, плавание, волейбол, футбол стали всеобщими забавами. Ежедневная утренняя физзарядка по радио – это тоже ворошиловская затея.

Уже после войны, в 1952 году, сборная СССР впервые приняла участие в Олимпийских играх, проводившихся тогда в Хельсинки. Ворошилов не только напутствовал атлетов в Кремле, но и курировал подготовку к Играм. Поколение потенциальных олимпийских чемпионов 1952 года выбила война. Тем почетнее результат советской команды на тех Играх: второе место по количеству медалей, первое – по очкам. Ворошилов чествовал героев Олимпиады, вручал им так называемые «ценные подарки». Неудивительно, что и живописцы изображали маршала заправским спортсменом…

Исаак Бродский (1883–1939) – художник тонкого дарования, любимый ученик Ильи Репина, знаменитый пейзажист и портретист, равно владевший и приемами модернистов, и средствами реалистической манеры передвижников. Его работы не затеряются даже в богатом контексте живописи начала ХХ века. Он жил в эпоху войн и революций и спешил сохранить лица истории.

Среди лучших портретов А.М. Горького, А.Ф. Керенского, В.И. Ленина, И.В. Сталина, М.В. Фрунзе, С.М. Кирова, Г.К. Орджоникидзе – работы Бродского, без которых не обходится ни один учебник.

В них – электрическое напряжение революционного времени. Это жизнелюбивая, солнечная живопись. Власть высоко оценила заслуги Бродского перед искусством и государством, первым из художников наградив его орденом Ленина. Он освоил технику многолюдных исторических полотен, подтверждавших роль живого творчества масс в истории, единство вождя и народа и прочие идеологически выдержанные закономерности. При этом работал изящно и темпераментно.

В неспокойном 1937-м плодовитый, но никогда не впадавший в «поточную халтуру» Бродский создает вполне идиллическое полотно (чуть ли не реплику на «Охотников на снегу» Питера Брейгеля Старшего) – «К.Е. Ворошилов на лыжной прогулке».

Лыжный спорт в те годы в СССР был всеобщим увлечением: его внедряли и в армии, и в школах. Считалось (и вполне резонно), что без умения ловко бегать на лыжах в современной войне не победить. Зимы шли снежные, и городские лесопарки каждый год заполнялись лыжниками всех возрастов – от стариков до детишек.

Ворошилов на картине одинок. Народ, конечно, обозначен (куда без народа?), но на заднем плане, его и разглядеть-то трудно. Никто не мешает наркому размышлять, пока взгляд его отдыхает на снежных просторах. Звонкая зимняя русская идиллия – ее Бродский передал с заразительным жизнелюбием.

Собственно, это главный посыл картины: солнечный снежный денек – и надежный, добродушный большевик на лыжах, истинный представитель народной власти, простой и справедливый. Гармония! Словно бодрая музыка Дунаевского – тезки художника – звучит в этой картине.

«Два вождя после дождя»

А вот самую известную картину предвоенного времени в народе прозвали каламбурно: «Два вождя после дождя». Ворошилов дружил с художником Александром Герасимовым (1881–1963), покровительствовал ему. Маршал вообще был своего рода меценатом, интересовался театром, литературой. Восхищался Галиной Улановой, устроил ее переезд из Ленинграда в Москву, шефствовал над Театром Красной армии и Краснознаменным ансамблем А.В. Александрова…

Портрет Климента Ворошилова в кабинете. Худ. И.И. Бродский. 1929

«Чтобы писать хорошо, нужно знать человека, чтобы он был у вас в зрительной памяти. Я имел высокую честь близко видеть И.В. Сталина несколько раз, разговаривать с ним; а К.Е. Ворошилова писал несколько раз с натуры», – вспоминал Герасимов.

Первоначально картина называлась «На страже мира». Но это название не било в десятку. Что главное на этом полотне? Два вождя и третий герой – Московский Кремль, краеугольный камень державы. Советская власть здесь переплетается с древней традицией. И самую известную картину 1938 года в конце концов назвали несколько официозно, но точно: «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле».

Отчасти эта картина о легендарной дружбе. Даже школьники в СССР знали, что Сталин и Ворошилов дружили с Гражданской войны, еще с тех пор, когда вместе сражались с белыми под Царицыном. Старые товарищи, теперь они деловито, но в то же время и безмятежно прохаживаются по кремлевским аллеям. Страна обновляется, отстраивается.

И, по логике картины, вдохновляют страну эти двое. После дождя, как после революции, воздух чище. Искусствоведы старательно прославляли картину и ее героев: «В устремленных взорах Сталина и Ворошилова читались сила и непреклонная большевистская воля – каждый зритель мог убедиться, что на страже созидательного социалистического труда советского народа стоят партия, советское правительство, испытанная в боях Красная армия».

ArinshteynИ.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле. Худ. А.М. Герасимов. 1938

Мало оказаться рядом со Сталиным на полотне. Важно, чтобы генеральный секретарь одобрил такую композицию. Ворошилову повезло: Сталину картина понравилась. Ее растиражировали. Сталин и Ворошилов дуэтом появились и на плакатах – и это было знаком величайшего доверия «красному маршалу».

Правда, Финская война ослабила позиции Климента Ефремовича, и он был вынужден уступить кресло наркома обороны другому маршалу – Семену Тимошенко. В «оборонных» песнях 1940–1941 годов зазвучала фамилия нового наркома…

И все-таки Ворошилова не списали в архив. В годы Великой Отечественной он оставался в основном на вторых ролях, но не исчез окончательно с политической арены. Его долгая жизнь в политике проходила не без кризисов, однако почести комиссару Первой конной полагались всегда, вплоть до самой смерти в 1969-м, когда ему шел уже 89-й год.

До конца своих дней Ворошилов оставался депутатом и членом Президиума Верховного Совета СССР. В Политбюро (Президиуме) ЦК состоял почти 35 лет. Помогли лыжные прогулки и, наверное, кремлевский воздух, который так благодатен после дождя…

Маршал свойского образа

Бродский еще в 1929 году написал и своего рода парадный, кабинетный портрет наркома – «Портрет Климента Ворошилова в кабинете», который не похож на помпезные изображения чопорных вельмож прошлого. Моложавый нарком даже за письменным столом выглядит стремительным, поза его динамична. Он как живой, как будто вот-вот вскочит навстречу посетителю в лучах своего комиссарского обаяния.

Выслушает, вникнет, примет решение. Нарком хорош собой – недаром в 1930-е он был не только образцом для бойцов и командиров, но и далекой мечтой многих девушек. Картина эстетская по цвету и по яркости: запоминаются красные ордена на зеленом френче. Посыл ясен: такому товарищу можно доверить армию и страну. Он такой же, как мы, только чуточку трудолюбивее и сильнее.

Маршал не имел не только высшего, но и среднего образования, прямо из подмастерьев сразу бросился в революционный вихрь. При этом, оказавшись на высоких постах, проявил не только хватку, но и эрудицию. Как и многие его соратники, он показал себя способным самоучкой.

К 1930-м годам Ворошилов уже далеко не профан ни в военной науке, ни в искусстве. Не знаток, разумеется, не большой специалист, а просто человек, сумевший значительно расширить свой кругозор. В перестроечной публицистике его подчас честили «ничтожеством», однако такого отношения он определенно не заслужил.

Ворошилова нельзя недооценивать даже его политическим противникам. Да, пробелы в образовании сказывались. Чаще всего он терялся, когда приходилось выступать в официальной обстановке: разные спичи, даже небольшие, произносил не отрываясь от шпаргалки. Но стоило впасть в ярость или восторг – и в нем просыпался комиссар.

Тогда он становился одновременно и «своим» для всех присутствующих, и грозным. Умело устанавливал дисциплину, вел за собой. У него сразу появлялся юмор, его фигура приобретала уверенную осанку. Если бы не было у Ворошилова таких всплесков (в том числе и ораторских) – он не выжил бы ни на Гражданской, ни в 1930-е, ни в годы Великой Отечественной…

Именно такого человека мы и видим на этом портрете.

Арсений Замостьянов

Война в Заливе

февраля 3, 2016

25 лет назад – в последний день зимы 1991 года – завершилась операция «Буря в пустыне». О политической подоплеке и последствиях событий в зоне Персидского залива «Историку» рассказал Александр Белоногов, занимавший в то время пост заместителя министра иностранных дел СССР.

sam

Целью операции, проводимой коалицией во главе с США, было освобождение Кувейта от оккупировавших его незадолго перед тем вооруженных сил Ирака. Именно с этого момента иракский диктатор Саддам Хусейн стал одним из главных врагов Запада.

Стоит напомнить, что в результате войны с Ираном, длившейся с 1980 по 1988 год, Ирак оказался в тяжелом экономическом положении. И тогда Саддам Хусейн задумал решить проблемы страны за счет Кувейта.

18 июля 1990 года он обвинил Кувейт в воровстве нефти из приграничных иракских месторождений. Между двумя странами состоялись переговоры, в ходе которых Ирак потребовал, чтобы Кувейт простил ему долг в 15 млрд долларов и выплатил компенсацию в 2,5 млрд долларов за нанесенный моральный ущерб. Кувейт отказался удовлетворить эти требования, и в ночь с 1 на 2 августа 1990 года иракские войска вторглись на его территорию.

Главным направлением удара была столица – Эль-Кувейт. Основные бои там развернулись у дворца Дасман, где среди прочих погиб младший брат эмира Фахд аль-Ахмед ас-Сабах, известный своей деятельностью в национальном и Азиатском олимпийских комитетах. Вооруженное сопротивление было быстро подавлено многократно превосходившими противника наступающими силами Ирака.

В тот же день, 2 августа, Совет Безопасности (СБ) ООН принял резолюцию № 660 о немедленном выводе иракских войск из Кувейта. Тем не менее уже в августе Хусейн объявил Кувейт 19-й провинцией Ирака. Резолюция № 678, принятая СБ ООН 29 ноября, содержала ультиматум президенту Ирака: до 15 января 1991 года вывести войска из Кувейта. 13 января в Багдаде побывал Генеральный секретарь ООН Перес де Куэльяр, но и он не смог убедить Саддама Хусейна в необходимости уйти с оккупированных территорий.

Чтобы принудить Ирак к выводу войск, была создана антииракская коалиция во главе с США, которая начала операцию «Буря в пустыне». «Буря» продолжалась 41 день и включала воздушную операцию (17 января – 23 февраля 1991 года) и воздушно-наземную (24–28 февраля).

27 февраля Кувейт был освобожден. Как только войска коалиции вошли на территорию Ирака, Саддам Хусейн заявил о согласии исполнить все 12 резолюций ООН, принятых в связи с кувейтским кризисом. 28 февраля военные действия были прекращены.

bel

АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ БЕЛОНОГОВ

Родился 15 мая 1931 года. Окончил МГИМО. С 1954 года на дипломатической работе.

В 1984–1986 годах чрезвычайный и полномочный посол СССР в Арабской Республике Египет.

В 1986–1990 годах постоянный представитель СССР при ООН. В 1990–1991 годах заместитель министра иностранных дел СССР. В круг ведения Белоногова входили отношения Советского Союза со странами Ближнего, Среднего Востока и Африки.

В 1992–1998 годах чрезвычайный и полномочный посол России в Канаде. С января 1998 года на пенсии. Член Российского совета по международным делам.

Ненависть к аятолле

– В 1987-м самолет иракских ВВС по ошибке атаковал американский военный корабль «Старк». И хотя тогда погибло 37 американцев, это не стало для США поводом к вторжению в Ирак, скандал быстро замяли. Что же изменилось в отношениях Багдада и Вашингтона к 1990 году? Почему возник кувейтский кризис?

– Эти два события произошли в разных условиях и, главное, имели разную цену. 1987-й был седьмым годом тяжелой и кровопролитной войны между Ираком и Ираном. В этой войне симпатии Соединенных Штатов находились на стороне Ирака. Причем не из-за добрых чувств к Саддаму Хусейну и его режиму, а потому, что над американской внешней политикой довлела ненависть к аятолле Хомейни.

С1Президент Ирака Саддам Хусейн во время Ирано-иракской войны, длившейся восемь лет – с 1980 по 1988 год

Поэтому, когда иракский самолет вместо иранского танкера попал ракетой в американский военный корабль, инциденту не было придано значительного политического звучания, тем более что Багдад поспешил принести США извинения и выплатил порядка 30 млн долларов компенсации.

Что же касается Кувейта, то он для Соединенных Штатов имел большое геополитическое значение. На него приходится примерно 10% мировых запасов нефти, и для США было неприемлемо, чтобы Ирак присовокупил их к тем 10% мировых нефтяных запасов, которыми владел сам. Также Вашингтон не мог допустить, чтобы Ирак получил широкий доступ к водам Персидского залива и стал там доминировать. Отсюда и такая реакция на захват Кувейта.

– На чем строились расчеты Саддама Хусейна при вторжении иракских войск в Кувейт?

– Разрабатывая планы нападения, Хусейн вряд ли предполагал встретить столь жесткую реакцию со стороны Советского Союза и США. Тем более не думал, что Совет Безопасности ООН буквально в течение нескольких часов примет резолюцию, осуждающую вторжение Ирака в Кувейт и требующую вывода иракских войск.

Хусейн, конечно, помнил, что, когда в 1980 году он напал на Иран, Совет Безопасности шесть дней не предпринимал никаких действий, а затем принял беззубую резолюцию, даже не призвав Ирак к выводу войск. В случае с Кувейтом все вышло иначе.

Роковая ошибка

– Почему Хусейн был уверен в том, что Ираку удастся удержать Кувейт?

– Он рассчитывал, что блицкриг застанет всех врасплох и он успеет создать в Кувейте марионеточный режим и с его помощью провести в стране референдум о присоединении Кувейта к Ираку. На протяжении многих десятилетий Багдад претендовал на всю кувейтскую территорию – под тем предлогом, что во времена Оттоманской империи Ирак и Кувейт были ее частями.

emptytassХафез Асад – президент Сирии с 1971 по 2000 год — ФОТОХРОНИКА ТАСС

Но план Хусейна сорвался, поскольку он заранее не подобрал тех, кого можно было бы представить в качестве свободного правительства Кувейта. А потом не нашел кувейтских квислингов, из которых можно было бы сформировать такое «правительство».

Быстрые действия СБ ООН создали для Саддама ситуацию, к которой он оказался не готов, и он отбросил всякую маскировку, сделав при этом роковую ошибку – проведя через законодательные органы Ирака официальный акт о присоединении Кувейта к Ираку. С этим уже никто даже из сочувствовавших Багдаду арабских правительств не мог согласиться. Так Хусейн сам загнал себя в ловушку.

– На политическую поддержку каких государств он мог рассчитывать?

– Думаю, что на Иорданию. По той простой причине, что энергетически на 90% эта страна зависела от Ирака. Багдад поставлял ей нефть по баснословно низкой цене – 5 долларов за баррель.

В качестве другой возможной опоры Хусейн мог рассматривать Йемен, правительство которого духовно было близко его режиму. Но главным в позиции Йемена являлось все же недоброжелательство по отношению к соседней Саудовской Аравии. Йеменцы считали, что важнейшие нефтеносные территории Саудовской Аравии должны принадлежать им, поэтому любая угроза для Эр-Рияда воспринималась Йеменом как благо.

В первые дни кувейтского кризиса Саддама поддержал палестинский лидер Ясир Арафат, но потом быстро изменил свою позицию. Были и некоторые другие арабские лидеры, оказавшие Багдаду поддержку на словах.

– Первой из арабских стран иракскую агрессию осудила Сирия. Был ли един арабский мир в осуждении нападения Ирака на Кувейт?

– У Сирии Хафеза Асада были очень плохие отношения с Ираком Саддама Хусейна. В обоих государствах у власти стояла партия «Баас». Однако иракская «Баас» враждовала с сирийской. Во время Ирано-иракской войны Сирия была единственной арабской страной, занимавшей проиранскую позицию. Все остальные поддерживали Ирак, считая, что он защищает их от Хомейни. Неудивительно, что Сирия резко осудила вторжение Ирака в Кувейт.

3 августа 1990 года для обсуждения возникшей ситуации собрался Совет Лиги арабских государств, в которую входила тогда 21 страна. Большинством голосов была принята резолюция, которая повторила резолюцию СБ ООН от 2 августа. Против проголосовали Ирак, Йемен, Судан, Мавритания, воздержались Организация освобождения Палестины и Иордания.

Представитель Ливии на этом заседании отсутствовал. Единства не было, как не оказалось его и на общеарабском саммите, проходившем 9–10 августа 1990 года. Разброд мнений в Лиге арабских государств в связи с агрессией Ирака против Кувейта продолжался долго. Следующий общеарабский саммит состоялся только через шесть лет.

1988.Иранские солдаты на фронте в 1988 году

Многонациональные силы

– Была ли угроза для Саудовской Аравии со стороны саддамовского Ирака?

– В каком-то смысле была. В Кувейт Ирак вторгся очень крупной военной группировкой, насчитывавшей примерно 120 тыс. солдат. Соотношение сил Ирака и Саудовской Аравии составляло 17:1. Явной ошибкой Саддама Хусейна стало то, что эту группировку он подтянул вплотную к границе с Саудовской Аравией и иракские танки трижды проникали на ее территорию, продвигаясь на несколько километров вглубь страны (правда, после протестов отходили назад).

Эр-Рияд учитывал, что перед вторжением Хусейн обвинял в разных грехах, в том числе и в перепроизводстве нефти, не только Кувейт, но и Объединенные Арабские Эмираты. Достичь же ОАЭ иракцы могли лишь пройдя через территорию Саудовской Аравии. Поэтому у саудовского короля Фахда были серьезные причины беспокоиться за собственную безопасность и безопасность страны.

Антисаддамовскую коалицию и многонациональные силы удалось создать быстро. Общая обстановка того времени способствовала их формированию на очень широкой основе. В коалицию вошли США, Канада и многие европейские страны, включая некоторых участников Варшавского договора, ряд государств Латинской Америки, арабского мира и Африки, а также Пакистан, Индонезия, Австралия, Новая Зеландия.

На момент начала операции «Буря в пустыне» коалиция состояла из 27 государств, а к моменту ее окончания – из 37. Советский Союз не принимал участия в формировании многонациональных сил антииракской коалиции, хотя Кувейт, Саудовская Аравия и США активно приглашали нас это сделать. Но политическую поддержку СССР оказывал Кувейту с первых же часов агрессии.

Замечу, что Совет Безопасности ООН не имел прямого отношения к образованию коалиции. Она была создана не на основании решений СБ, а в порядке реакции на призыв Кувейта о помощи. Однако оружие коалиция пустила в ход, только когда истек срок (до 15 января 1991 года), установленный СБ ООН для вывода иракских войск из Кувейта. К разработке военных планов антииракской коалиции Совет Безопасности также отношения не имел.

Таким образом, «Буря в пустыне» не была операцией по поддержанию мира или по принуждению к миру, какие проводятся время от времени под эгидой ООН и силами контингентов, которые формирует ООН и которые подотчетны Совету Безопасности. Коалиция 1991 года из другой категории: она возникла как ответ на призыв жертвы агрессии о помощи, что тоже вполне укладывается в положения Устава ООН.

У СИРИИ ХАФЕЗА АСАДА БЫЛИ ОЧЕНЬ ПЛОХИЕ ОТНОШЕНИЯ С ИРАКОМ САДДАМА ХУСЕЙНА. Во время Ирано-иракской войны Сирия была единственной арабской страной, занимавшей проиранскую позицию. Все остальные арабские государства поддерживали Ирак

– Какие цели преследовал Вашингтон в войне против Ирака?

– Война разразилась для США неожиданно. После вторжения иракских войск в Кувейт Соединенные Штаты вместе с другими странами стали добиваться их вывода, восстановления территориальной целостности Кувейта, возмещения ему причиненного агрессией ущерба и наложения на Ирак – через решение Совета Безопасности – военных и финансово-экономических ограничений.

Нет никаких подтверждений версии, что Соединенные Штаты хотели свергнуть Хусейна. Такую идею ни публично, ни в частных беседах не высказывал ни президент США Джордж Буш-старший, ни другие официальные лица страны. План военной кампании не предусматривал оккупации Ирака. Вхождения войск коалиции в иракские населенные пункты не предполагалось.

Все ограничивалось освобождением Кувейта и проникновением на прилегающие к нему пустынные территории Ирака с целью недопущения контрнаступления иракских войск. Вся наземная фаза операции «Буря в пустыне» уложилась ровно в сто часов. Она прекратилась, как только Багдад заявил о том, что принимает к исполнению все 12 резолюций СБ ООН, касающихся Кувейта.

Показательно еще одно важное обстоятельство. Когда стало известно о капитуляции Хусейна, на юге Ирака восстали шииты, а на севере страны – курды. Находившиеся же в южной части Ирака американские войска совершенно спокойно, не пошевелив пальцем наблюдали за тем, как саддамовские войска танками и вертолетами подавляли восставших шиитов. Это говорит о том, что в то время у руководства США и мысли не было о смене режима в Ираке, хотя, случись что с Хусейном, слёз по нему на Западе никто бы не пролил.

– Какова была политика президента СССР Михаила Горбачева в отношении кувейтского кризиса?

– Горбачев в самом начале этого кризиса без колебаний утвердил рекомендованный ему МИД СССР политический курс. Следуя ему, Советский Союз осудил вторжение Ирака в Кувейт и настаивал на безоговорочном выводе иракских войск. Было решено приостановить поставки Ираку советского оружия. Характерной чертой нашей политики было стремление разрешить кризис мирным путем.

Встреча Михаила Горбачева и Джоржа Буша в Хельсинки, 1990 годНа встрече в Хельсинки президент СССР Михаил Горбачев и президент США Джордж Буш-старший договорились о совместной инициативе проведения мирной конференции по Ближнему Востоку. 1990 год — Фото Юрия Лизунова и Александра Чумичева / ФОТОХРОНИКА ТАСС

Усиление позиций США

– Какие долговременные последствия имели оккупация Ираком Кувейта и операция «Буря в пустыне»?

– Кувейт был полностью разграблен. Кроме того, перед уходом иракские войска подожгли свыше 800 нефтяных скважин и выпустили в Персидский залив имевшиеся запасы нефти. На восстановление страны пришлось затратить много сил и средств. И все же через десять лет там не осталось даже следов, которые напоминали бы о трагических событиях 1990–1991 годов. Чего не скажешь о сильно пострадавшем от «Бури в пустыне» Ираке. Это тоже одно из тяжелых последствий кризиса.

Неприятным итогом для СССР стало существенное усиление позиций США в зоне Персидского залива. Хотя Соединенные Штаты очень оперативно вывели оттуда свои войска, сам факт, что у власти в Ираке остался Хусейн, сохранивший крупные вооруженные силы, побудил страны Персидского залива проситься под американский военный «зонтик», и США с большим удовольствием создали в регионе сеть своих военных баз. Это долговременный итог авантюры Саддама.

Другим неприятным последствием кризиса для нас стало то, что положение Ирака, который прежде выступал важным военным, экономическим и политическим партнером СССР, было теперь весьма плачевным. Образно говоря, эта птица, раньше иногда летавшая вместе с советской стаей, после кувейтской авантюры оказалась с подрезанными крыльями и перебитой лапой. Против Ирака ввели всякого рода ограничения, которые серьезно осложнили сотрудничество с ним. Сократились и возможности Багдада пользоваться теми средствами, которые он получал от экспорта нефти.

Однако нельзя сказать, что СССР оказался в абсолютном проигрыше. Во время кризиса и после него в том числе и укрепились наши позиции в зоне Персидского залива: появились советские посольства в Саудовской Аравии и Бахрейне, были полностью восстановлены дипломатические отношения Советского Союза с Израилем.

Следствием кувейтских событий, имеющим очень большое значение, я считаю и то, что еще на встрече Горбачева и Буша, проходившей в Хельсинки в сентябре 1990 года, была достигнута договоренность, что сразу после урегулирования этого кризиса СССР и США выступят с инициативой проведения мирной конференции по Ближнему Востоку.

Мы несколько десятков лет добивались созыва такой конференции, и наконец она состоялась осенью 1991 года в Мадриде. На ней впервые удалось посадить за стол переговоров Палестину и Израиль. С тех пор, хоть и с перерывами, формат таких двусторонних переговоров сохраняется. Постепенно, шаг за шагом палестинцы оформляют свою государственность.

– В книге «МИД. Кремль. Кувейтский кризис» вы назвали эти события в зоне Персидского залива одним из «самых поучительных явлений международной жизни». В чем же их уроки?

– Один из очевидных уроков состоит в том, что прямая, лобовая агрессия одного государства – члена ООН против другого с целью поглощения последнего является в глазах мирового сообщества абсолютно неприемлемой. И это чрезвычайно важный урок, поскольку в мире полно территориальных притязаний одних стран к другим.

Особенно в Африке, где колонизаторы проводили границы, разделяя народы. И если считать позволительным решать территориальные проблемы вооруженным путем, то в мире воцарится хаос.

Не урок, а опыт проведенной операции «Буря в пустыне» заключается в том, что возник новый тип войны – война на расстоянии, без непосредственного соприкосновения с противником. В таком ключе прошла вся первая – воздушная – фаза операции. Как мы знаем, эта тактика потом была применена натовцами в Югославии. Думаю, что и наши военные серьезно изучили операцию «Буря в пустыне».

Р1Воздушная фаза операции «Буря в пустыне». Разгром иракской бронетанковой колонны на марше

Кроме того, кувейтский кризис – это «настольная книга» для политических деятелей, рассказывающая о том, как не следует поступать. Саддам Хусейн совершил массу ошибок. Их учитывают, надо полагать, и сегодня.

США С БОЛЬШИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ СОЗДАЛИ В РЕГИОНЕ СЕТЬ СВОИХ ВОЕННЫХ БАЗ. Это долговременный итог кувейтской авантюры Саддама Хусейна

– Извлек ли сам Ирак уроки из кризиса?

– Нет. Об этом говорят дальнейшие действия Хусейна, которые привели к трагическим последствиям – как для него, так и для всего иракского народа. Ситуация в Ираке после 1991 года развивалась не лучшим образом. В итоговой резолюции № 687 Совета Безопасности ООН перечислялись требования к Ираку.

При условии соблюдения этой и других резолюций перед страной открывалась возможность постепенно урегулировать ситуацию и прийти к тому, что эти требования отпали бы. Советский Союз настоял на включении в итоговую резолюцию пункта о периодическом пересмотре ее положений в свете того, как идет их выполнение.

К сожалению, везде, где возможно, Саддам Хусейн прибегал к тактике проволочек и чинил препятствия для осуществления контрольных миссий. Постоянные конфронтации между Ираком и СБ ООН, между Ираком и Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) стали поводом для вторжения Соединенных Штатов в Ирак в 2003 году без разрешения Совета Безопасности.

Агрессию не поддержали Франция, Германия и Россия, но у президента США Джорджа Буша-младшего были свои представления о том, как надо действовать в Ираке. Итог известен.

– Что побудило США в обход ООН начать войну с Ираком и расправиться с Хусейном?

– Главной целью было объявлено искоренение саддамовского режима, якобы готовившегося использовать оружие массового уничтожения, а также ликвидация тогдашних государственных институтов Ирака, его вооруженных сил и спецслужб, партии «Баас».

– Зачем?

– С точки зрения американцев, это должно было послужить делу продвижения идей демократии.

– Они искренне так считали?

– Нет, конечно. Хотя романтики есть в каждой стране, в основе курса Вашингтона лежал голый цинизм. США хотели, уничтожив саддамовский режим, создать новый, во всем им послушный. Этого они в какой-то мере добились. Но какой страшной ценой для иракского народа!

Ирак до сих пор пребывает в состоянии хаоса и неутихающей гражданской войны, непрестанных межрелигиозных и межэтнических распрей, непрекращающихся террористических актов. Полученный же в Ираке опыт расшатывания государственных и общественных устоев Вашингтон, к сожалению, стал применять и в других местах.

Беседовал Олег Назаров

Путь историка

февраля 3, 2016

15 февраля 2016 года исполнилось 100 лет известному российскому историку, доктору исторических наук, профессору Николаю Ивановичу Павленко. Его работы по истории XVIII века давно стали настоящей классикой жанра.

Николай Иванович Павленко

Историки редко пишут мемуары. В этом есть какой-то парадокс. Всю свою жизнь, работая с источниками, они сами предпочитают не создавать новый. Может быть, потому, что отчетливо осознают величайшую ответственность и все последствия подобного шага.

О времени и о себе

Помнится, в советское время при характеристике мемуаров было принято подчеркивать субъективизм как некое несовершенство такого рода источника. Как будто воспоминания могут быть иными! Будто бы не именно этим как раз они и интересны и ученому-историку, и обычному читателю!

Так сложилось, что Николай Павленко долгие годы работал с людьми, чьи имена и труды вошли в золотой фонд нашей науки.

Примечательно, что он, как исследователь, во многом являющийся новатором человеческого измерения в современной российской историографии, решился дать картину своей эпохи через призму собственной судьбы. Павленко пришел к мысли сесть за мемуары, уже будучи маститым историком. Понимая всю ответственность этого начинания, он долгое время не брался за перо и собирался с духом, что ему совершенно несвойственно.

Но, замахнувшись на что-либо, он, по своему обыкновению, не отступал от задуманного. Итогом этой строгой дисциплины и прекрасной памяти ученого и стала созданная в 2008–2009 годах книга «Воспоминания историка» (к юбилею Николая Ивановича выходит ее новое издание).

Обычно под историографией подразумевают изучение процесса развития и накопления исторических знаний. Но это очень узкий подход. Ученые же создают свои труды вовсе не вне времени. Воспоминания Николая Павленко позволяют почувствовать поступь эпохи, ее суть, ее давление. Это дает возможность лучше понять качество тех идей, которые обнаруживались в работах исследователей. Мы вдруг открываем для себя, что между научной смелостью и гражданской, а часто и обыкновенной человеческой порядочностью всегда существует связь. Невозможно понять историю идей в отрыве от атмосферы их зарождения.

Павленко не боится быть «субъективным» и показать нам и нашим потомкам (будущим исследователям или просто любителям былого), как он, человек, наделенный профессиональным умением анализировать время, вспоминает личное прошлое. И ему есть о чем рассказать. Он стал свидетелем и участником многих важных событий, и в частности тех, что касались исторической науки.

«Павленко будет профессором»

Николай Иванович Павленко родился 15 февраля 1916 года в станице Уманской на Кубани. Можно сказать, что через его судьбу прошла не одна, а несколько эпох. Он застал последний год жизни Российской империи, революцию, Гражданскую войну, нэп, времена становления и апогея сталинизма, хрущевскую оттепель, эпоху застоя, перестройку и падение СССР, первые десятилетия постсоветской России.

Понятно, что о жизни при царе Николай Иванович личных воспоминаний не сохранил. А вот отдельные фрагменты революционной действительности и Гражданской войны на Кубани уже намертво впечатались в его детскую память. Не без юмора автор пишет, что после того, как его семья была принята в коммуну, его, пятилетнего мальчугана, тоже решили приобщить к коллективному труду:

«Плотник смастерил трещотку, с которой я должен был ходить по саду и отпугивать птиц, чтобы они не клевали плоды. Но у юного коммунара ничего не получилось: у меня не хватало силенок, чтобы вращать трещотку вокруг своей оси. Руководство коммуны в итоге отказалось от идеи моего трудового воспитания».

Павленко не особенно многословен в описании трудных лет своего детства и отрочества. Впрочем, сказать, что они были тяжелыми и голодными, значит не сказать ничего. Поражают упорство и трудолюбие будущего ученого. А еще – страстное желание учиться. Безымянная школьная учительница из его воспоминаний, объявившая, что «Павленко будет профессором», даже не подозревала, насколько точно это пророчество, хотя ее подопечный тогда и не знал еще, кто это такой – профессор.

История металлургии XVIII века

В 1936 году Николай Павленко стал студентом Московского историко-архивного института, по окончании которого был оставлен в аспирантуре. Но 1939-й – это год поголовного призыва в армию всех выпускников средних и высших учебных заведений в стране, и вчерашний студент идет служить – сначала рядовым, а позже офицером. Война надолго оторвала его от мечты стать ученым. Лишь счастливая случайность позволила ему, вернувшемуся в 1946-м в столицу с Дальнего Востока, возобновить учебу в аспирантуре.

Преподавательский дар Н.И. Павленко в полной мере проявился в Московском государственном педагогическом институте им. В.И. Ленина

Все документы Историко-архивного института были потеряны во время эвакуации в 1941 году, но оказалось, что если отыщутся два свидетеля, готовые подтвердить аспирантский статус Павленко в 1939-м, то его восстановят в институте. Такие люди нашлись, и он вновь, спустя столько лет, становится аспирантом.

Николай Иванович тепло пишет о своем научном руководителе – специалисте по российской истории XVII века Алексее Андреевиче Новосельском: отношения учителя и ученика не свелись исключительно к преемственности тематики. Павленко занялся историей горнодобывающей и металлургической промышленности в первой четверти XVIII столетия. Нынешних аспирантов наверняка поразит объем архивного материала, который должен был перелопатить послевоенный диссертант. Главное же тогда – внимание соискателя к результатам исследования по существу, а не по наличию некоего набора формальных признаков, призванных удовлетворить диссертационные советы и ВАК.

Историк Алексей Андреевич Новосельский – учитель Павленко

В 1949 году Павленко защитил кандидатскую диссертацию, посвященную деятельности Берг-коллегии – органа по руководству горнорудными предприятиями в России, учрежденного Петром I, и вскоре был приглашен на работу в Институт истории Академии наук СССР.

В своей первой монографии, вышедшей в 1953-м, он значительно расширил и углубил изучение вопросов, поднятых в кандидатской. А в 1963 году защитил докторскую диссертацию по теме «История металлургии в России XVIII века: заводы и заводовладельцы».

В поле его зрения по-прежнему оставались русская металлургия, предпринимательство: социальные отношения, типы предпринимательства, участие и роль власти в развитии отрасли, первоначальное накопление капитала, характер рабочей силы, соотношение принудительного и наемного труда, особенности процесса формирования класса буржуазии. Несмотря на эпоху монопольного господства в отечественной науке марксистской идеологии и методологии, этот труд, как и полагается фундаментальной научной работе, актуален в своих теоретических выводах до настоящего времени, не говоря уже о ценности огромного фактического материала, собранного историком.

«Жизнь замечательных людей»

Конец 1950-х – начало 1960-х годов – время острых дискуссий в исторической науке. Грянули они на закате хрущевской оттепели, что предопределило трудность борьбы за право самостоятельно и творчески мыслить (хотя бы и в границах марксистской парадигмы). В Институте истории возникла напряженная и даже удушающая обстановка.

К чести Николая Павленко, он, заведующий сектором, не пошел тогда ни у кого на поводу, не стал колебаться вместе с «линией партии» и нашел в себе силы отстаивать те научные выводы, которые вытекали из анализа источников, а не из собрания цитат «классиков марксизма-ленинизма».

Это касалось в том числе природы российского абсолютизма – вопроса, весьма остро дискутировавшегося. Был Павленко против и так называемого «лаптеведения» – бездумного накапливания исторических деталей и фактов, без должной их интерпретации на предмет выявления сущности исторических процессов.

В 1970-х в научной карьере Николая Ивановича начался новый подъем. В 1973-м вышел в свет сборник статей «Россия в период реформ Петра I». Его редактором и одним из авторов был Павленко. Это издание для своего времени отличалось новизной и даже остротой постановки и решения целого ряда проблем, связанных с Петровской эпохой. А вскоре в серии «Жизнь замечательных людей» появилась книга Павленко «Петр Первый».

Она стала тем рубежом, с которого ученый окончательно перешел к научной реконструкции истории людей и раскрытию глубинной сути социокультурных процессов в России XVIII века.

Н.И. Павленко в 1950-е годы

Портрет Петра I получился у Николая Ивановича ярким и в то же время лишенным ложной патетики: главный смысл своей деятельности первый российский император видит в служении Отечеству, в новаторском строительстве государства. Петровская служба тяжела и жертвенна. И от подданных царь требует такой же службы, прибегая то к убеждению, то – чаще! – к понуканию и палке. Петр по-своему демократичен, но это демократизм особого, самодержавного замеса, демократизм человека, не сомневающегося в своем праве самолично вершить судьбы миллионов.

Таков Петр Николая Павленко – деятельный, деспотичный, целеустремленный, противоречивый, отвергающий низкопоклонство и угодничество, «вечный работник» на троне.

В годы интенсивной работы над темой Петра и его эпохи ученому пришлось уйти из Института истории. Самостоятельно мыслящий и не привыкший молчать, он оказался неудобен для руководства. Сектор источниковедения и историографии, которым заведовал Николай Иванович, в структуре академического института сочли ненужным. Вместе с объявлением благодарности за работу Павленко получил уведомление об упразднении его должности.

Ленинский пединститут

В 1975 году Николай Иванович стал профессором кафедры истории СССР в Московском государственном педагогическом институте им. В.И. Ленина. Обо всех плюсах и минусах подобного решения читатель прочтет в его воспоминаниях. А от себя скажем, что смена места работы видного историка осчастливила не одно поколение студентов исторического факультета МГПИ – головного педагогического вуза страны. МГПИ был тогда одним из лучших высших учебных заведений в СССР еще и потому, что туда отправляли на «вечное профессорство» многих строптивых и свободно мыслящих ученых.

Пример профессионализма, прямодушия и даже донкихотства Николая Ивановича стал одной из нравственных и гражданских предпосылок личного становления для многих будущих историков-учителей, историков-исследователей и просто талантливых в разных сферах деятельности выпускников факультета (надо отметить, что истфак МГПИ 1960–1970-х был альма-матер почти всех известных бардов).

Авторы этих строк (студенты, а потом аспиранты Николая Ивановича), мы были покорены не только глубиной познаний своего научного руководителя, но и тем терпением и практически родительской заинтересованностью, с которыми он возился с нами, открывая секреты ремесла историка, буквально за руку отводя в архив и тратя часы, а то и дни на объяснение, как надо работать с источниками.

Ученики Павленко, мы между собой звали его «дедом» и гордились тем, что именно «наш дед» всегда называет белое белым, а черное черным, имеет мужество говорить правду не только «на кухне», где вся советская интеллигенция 1960–1980-х высказывалась достаточно смело, но и «у станка», на своем рабочем месте, в том числе на научных советах и партсобраниях. Смелость быть самим собой, как и здоровое чувство самоиронии, никогда не покидали Николая Ивановича.

В годы работы в МГПИ Павленко расширил рамки своих исследований. Глубокий анализ источников, эрудиция, умение видеть в неразрывном единстве частное и целое, взвешенность оценок и тонкое чувство эпохи позволили ему создать подлинно научные биографии Петра и его соратников. Исследования профессора Московского пединститута о петровском времени были высоко оценены учеными. Упоминание его трудов стало обязательным в историографических разделах кандидатских и докторских диссертаций.

Живой классик

Для ученых и студентов, изучающих историю России, сам Николай Иванович давно уже стал живым классиком, хотя он над такой характеристикой и посмеивается. Его работы о Петровской эпохе, периоде дворцовых переворотов и царствовании Екатерины II действительно занимают центральное место в отечественной историографии.

В фундаментальных монографиях «Петр Великий», «Страсти у трона», «Екатерина Великая», созданных Павленко на основе анализа огромного корпуса архивных источников, возникает объемный и объективный образ XVIII столетия со всеми его позитивными и неприглядными сторонами.

Их связывали личная симпатия и большое уважение к талантам друг друга. Н.И. Павленко и Е.М. Примаков

И несмотря на то что Николай Иванович начинал свой путь ученого как исследователь экономики России (в частности, истории русской металлургии), именно он с конца 1970-х становится классиком научного биографического жанра, представляя галерею портретов значительных персон конца XVII – XVIII века, а также обычных людей – типичных представителей своего времени.

Внесение человеческого измерения в исследование сделалось насущной задачей для всей российской исторической науки в конце ХХ – начале XXI века. «Полудержавный властелин», «Птенцы гнезда Петрова», «Лефорт», «Царевич Алексей», «Вокруг трона», «Соратники Петра», «Петр II», «Анна Иоанновна. Немцы при дворе» и другие работы Павленко, выполненные в биографическом жанре, стали солидным вкладом в решение этой задачи.

Анализируя документы эпох, подчас равнодушные и скучные архивные описи, следственные дела, поденные записи, челобитные, делопроизводства приказов, коллегий и прочих государственных ведомств, указы, а также частные письма и записки, Николай Иванович, исследователь-профессионал, благодаря своему кропотливому труду воскрешал на страницах книг действующих лиц давно ушедших лет.

PavlenkoPerCorrВ 2016 году в серии «Памятники исторической мысли» выходит новая книга столетнего историка

Эти персонажи – плоть от плоти герои своего времени, они крепко вбиты в свою эпоху. Многими из них биограф искренне восхищался: к примеру, Петра I вслед за историком Сергеем Михайловичем Соловьевым он оценивал как великого государственного деятеля. Но в отличие от многих апологетов этого императора Павленко никогда не скрывал темных сторон его личности, равно как и проводимых им преобразований.

Николая Ивановича всегда привлекали деятельные исторические персонажи – отчасти, наверное, потому, что он сам трудоголик. Это его качество особенно проявилось в 1990-е.

В 75 лет он вышел на пенсию и, как почти все отечественные пенсионеры в те годы, оказался ограбленным. Инфляция и девальвация рубля сделали пенсию нищенской, а трудовые накопления и вовсе свели к нулю. Однако не столько эти бедствия, сколько невозможность «бездельничать» заставили Павленко продолжать научные исследования, и результатом стали новые книги. В мемуарах Николай Иванович не без горечи говорит об этом времени.

Но надо сказать, что оно не сломило его, ученый опять вышел победителем. В последующие 20 лет он написал и выпустил книг больше, чем за все предыдущие годы!

Среди них и «Воспоминания историка» – взгляд на время, страну, общество и людей через призму собственной судьбы, бесспорно ценнейшее свидетельство нашей эпохи.

Татьяна Черникова,
доктор исторических наук;

Игорь Андреев,
кандидат исторических наук

Что прочитать и что увидеть в феврале

февраля 3, 2016

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВЕННОСТЬ В РОССИИ: ДИАЛОГ О ПУТИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ (1910–1917)

nb2

Гайда Ф.А.
М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016

Проблема власти в России после событий 1905 года стояла весьма остро: новые условия, связанные с появлением Государственной думы и партий, а также развернувшаяся полемика вокруг политического развития государства требовали налаживания диалога между правительством и обществом. Этому вопросу и посвящена объемная монография кандидата исторических наук, доцента исторического факультета МГУ Федора Гайды.

Используя широкую источниковую базу, включающую большое количество документов государственных архивов, музеев и библиотек, автор реконструирует хронологию развития политического кризиса в России в 1910–1917 годах. В это время в империи действовала так называемая «третьеиюньская система», названная по дате выхода нового положения о выборах в Государственную думу.

Она рассматривалась правительством как инструмент взаимодействия власти и общественности с целью поиска путей социально-экономического развития страны и предотвращения развития революционного сценария. Необходимость взвешенной политической стратегии значительно обострила полемику о ее сути, которая еще более затруднялась в силу неразвитости политической культуры элиты.

Одним из главных факторов провала попыток разумного диалога автор считает нежелание его участников соотнести собственные корпоративные интересы с общенациональными. В частности, стратегию кадетской партии он видит фактически в дестабилизации существовавшей политической системы.

Однако и шаги власти в прогрессирующем кризисе не были безупречными: так, характер кадровых изменений в правительстве представляется скорее инерционным, а относительное единство после убийства премьер-министра Петра Столыпина так и не было восстановлено. Начавшаяся Первая мировая война поначалу дала возможность для выхода из кризиса в виде «священного единения», объявленного думской оппозицией и властью. Однако этот шанс был упущен, а былые прения вернулись уже через несколько месяцев, приобретя вскоре еще большую ожесточенность.

Летом 1915 года власть сама оказалась под давлением оппозиции, продемонстрировавшей неспособность к прагматическому курсу и соглашению даже в тяжелых условиях войны. Усилилось и внутреннее противостояние в правительстве, вылившееся в борьбу между несколькими группами.

В результате к началу 1917 года фактически произошла утрата реального центра принятия решений. Автор монографии справедливо замечает:

«Широкая социальная революция стала непосредственным следствием не наличия тяжелых социальных проблем, а в первую очередь ликвидации государственного механизма их решения».

Ряд документов, на которые опирается автор в своем исследовании, вводятся в научный оборот впервые. Это обстоятельство наряду с актуальностью темы и продолжающимися дискуссиями вокруг причин, приведших к событиям 1917 года, дает основание считать, что книга привлечет внимание тех, кто интересуется не только прошлым России, но также ее настоящим и будущим.

ФЕдор Рокотов: лица екатерининской эпохи

Profile_portrait_of_Catherine_II_by_Fedor_Rokotov_1763

19 февраля – 24 апреля

Государственная Третьяковская галерея
Москва, Лаврушинский переулок, 12

На созданных им многочисленных портретах Федор Степанович Рокотов запечатлел весь цвет московской аристократии 1760–1790-х годов. В рамках новой выставки Государственная Третьяковская галерея предлагает знакомство с творчеством выдающегося русского художника XVIII века и героями его полотен, занимавшими значительное место в русском обществе в век Екатерины.

Для лучшего понимания эпохи в экспозиции будут представлены также исторические виды Москвы и ее усадеб, книги, документы – и все это в сопровождении музыки того времени. Помимо Третьяковской галереи в выставке принимают участие Исторический музей, Музей В.А. Тропинина, Русский музей, Государственный Эрмитаж и Тверская областная картинная галерея.

III фотобиеНнале историко-архивной фотографии из российских музеев и частных собраний

С≠®ђЃ™ н™а†≠† 2016-01-19 Ґ 10.01.04

25 февраля – апрель

Русский музей. Мраморный дворец
Санкт-Петербург, Миллионная улица, 5/1

В третий раз Русский музей организует фотобиеннале, демонстрирующее неизвестные ранее широкой публике сокровища как государственных музеев, так и частных коллекций. Многие уникальные снимки до сих пор остаются не только неисследованными, но и вовсе незнакомыми даже специалистам.

Восполнить этот пробел призвана новая выставка. Освещая период 1860–1940-х годов, представленные фотодокументы затрагивают различные сферы жизни – это торжественные мероприятия и провинциальная повседневность, картины войны и мирного труда, образы детей и взрослых.

В фотобиеннале участвуют девять музеев и два частных собрания, в его рамках будет представлено более 200 фотографий.

Александр Герасимов. К 135-летию со дня рождения

04

10 февраля – 14 марта

Государственный исторический музей
Москва, Красная площадь, 1

К юбилею выдающегося советского художника, первого президента Академии художеств СССР Александра Герасимова (1881–1963) в Историческом музее организована экспозиция, дающая возможность проследить весь путь мастера, его становление как живописца и разные этапы его творческой жизни, познакомиться с ранними малоизвестными работами.

Конечно, Герасимов знаменит в первую очередь как автор полотна «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле», которое получило в народе шутливое название «Два вождя после дождя» (см. подробнее об этой картине на с. 80–81).

Однако в своих произведениях мастер запечатлел и целый ряд исторических событий современной ему эпохи, таких, например, как Тегеранская конференция или встреча Сталина с Горьким. На выставке представлены работы художника из фондов Исторического музея, а также из частных коллекций – как отечественных, так и зарубежных. Часть произведений 1930–1950 годов демонстрируется впервые.

Лев Бакст

CHINESE DANCER

24 февраля – май

Русский музей. Корпус Бенуа
Санкт-Петербург, набережная канала Грибоедова, 2

К 150-летнему юбилею Льва Бакста (1866–1924), одного из самых известных театральных художников России рубежа XIX–ХХ веков, Русский музей открывает экспозицию, посвященную творческому наследию мастера.

Баксту принадлежит особая роль в популяризации русского искусства за границей: созданные по его эскизам костюмы и декорации были использованы в знаменитых «дягилевских сезонах» и во многом обеспечили им успех, повлияв также на развитие театрального искусства во всем мире.

Известен он и благодаря своей графике в журнале «Мир искусства», издававшемся одноименным художественным объединением. На выставке будет продемонстрировано около 100 работ художника из Русского музея, а также его произведения из других собраний.

Это было в каменном веке

8 февраля – 18 мая

Государственный исторический музей
Москва, Красная площадь, 1

Выставка, подготовленная в Государственном историческом музее, представит значительные археологические открытия и успехи ученых-археологов второй половины XIX – начала XX века в исследовании древнейших эпох, а также доисторического времени – периода происхождения человека, появления первых орудий труда, жилищ и других атрибутов первобытной цивилизации.

Особое внимание будет уделено исторической реконструкции и процессу познания первобытности как особого этапа в развитии общества. Произведения живописи и графики, подлинные археологические находки и документальные полевые экспедиционные описи – все это можно будет увидеть в новой экспозиции.

Средневековая Русь. О чЕм говорят источники

nb3

Горский А.А.
М.: Ломоносовъ, 2016

Книга профессора МГУ Антона Горского позволяет иначе взглянуть на целый ряд стереотипных утверждений об истории средневековой Руси, опровергнуть с помощью исторических источников целый ряд мифов, укрепившихся в массовом сознании и на страницах популярной литературы, но не ставших от этого правдивее.

Так, например, наглядно разоблачается устойчивое представление об извечном «холопстве» московской аристократии, сложившемся в годы возвышения власти великого князя: автор доказывает, что именование знатных лиц «холопами» не имело отношения к их уничижению, а корни использования такого термина находятся совсем в другой плоскости. Каждая глава завершается кратким подведением итогов, а также списком источников и литературы по затронутому вопросу.

Заграничные походы русской армии 1813–1814 гг. социокультурный аспект

nb1

Аурова Н.Н.
М.: Центр гуманитарных инициатив, 2015

Продолжением Отечественной войны 1812 года стали Заграничные походы русской армии 1813–1814 годов, завершившиеся окончательным разгромом наполеоновской Франции. Этот эпохальный сюжет, имевший огромное международное значение, всесторонне анализирует в своей монографии кандидат исторических наук Надежда Аурова.

Помимо хронологии событий освобождения Европы, реконструируемой в том числе с помощью мемуаров и записок непосредственных участников войны, рассматривается влияние происходивших процессов на формирование идеологии будущих офицерских кружков и декабристских объединений. Особый раздел представляет исследование отражения военных действий 1812–1814 годов в искусстве, литературе, живописи и архитектуре.

ЛЕГЕНДАРНЫЕ РАЗВЕДЧИКИ. НА ПЕРЕДОВОЙ ВДАЛИ ОТ ФРОНТА – ВНЕШНЯЯ РАЗВЕДКА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

nb4

Долгополов Н.М.
М.: Молодая гвардия, 2015

К 95-летию Службы внешней разведки России в серии «ЖЗЛ» вышла книга о выдающихся разведчиках, в годы Великой Отечественной войны выполнявших особо важные задания в тылу врага. Перед читателем предстает целая галерея имен: Рудольф Абель, Геворк и Гоар Вартаняны, Ким Филби, Зоя Воскресенская, Николай Кузнецов и многие другие.

Деятельность разведчиков и после войны часто играла решающую роль в мировой истории, предотвращая новые конфликты и останавливая уже идущие. Автор, историк разведки Николай Долгополов, был лично знаком со многими из героев своей книги или с их детьми – это позволило ему создать не просто «сухие» официальные портреты, а живые человеческие образы, донести до читателей прямую речь, мнения, чувства и эмоции своих героев.

КУРЧАТОВ

nb5

Кузнецова Р.В.
М.: Молодая гвардия, 2016

В большинстве крупных городов России и некоторых республик бывшего СССР можно найти улицу Курчатова. Величайший физик, основатель советской атомной энергетики, трижды Герой Социалистического Труда, Игорь Васильевич Курчатов по праву считается ученым с мировым именем, чья деятельность оказала существенное влияние на будущее всей планеты.

Ему посвящено большое количество изданий как в России, так и за рубежом, однако его биография по-прежнему остается не до конца изученной. Вышедшая в серии «ЖЗЛ» книга директора Дома-музея И.В. Курчатова в Москве, доктора исторических наук Раисы Кузнецовой призвана заполнить лакуны и ответить на вопросы, ранее остававшиеся без ответа.

Последние письма Сталину, 1952–1953. Реконструкция документального комплекса

nb6

Сост.: Горская Г.В., Астахова М.С., Дённингхаус В., Кириллова Е.Е., Кочетова А.С.
М.: Политическая энциклопедия, 2015

В сборнике впервые опубликованы уникальные документы, относящиеся к последнему году жизни Сталина. Материалы выявлены в его личном фонде в РГАСПИ, а также в архивных фондах партийных и государственных структур на основании составленных в Особом отделе ЦК партии сводок писем, доложенных Сталину.

Заявления и послания написаны людьми самого разного социального статуса и значения в государственной иерархии, поэтому можно утверждать, что в этих документах нашли достаточно полное отражение массовые настроения в СССР в начале 1950-х годов.

На момент написания этих писем многие затронутые в них вопросы стояли весьма остро, например положение крестьянства, вопросы межнациональных взаимоотношений, судьба репрессированных народов. Все опубликованные документы сопровождаются комментариями.

Подготовил Никита Брусиловский

Что двигало Ельциным?

февраля 3, 2016

За чередой новогодних праздников эта дата прошла почти незамеченной. Между тем ровно 20 лет назад – в начале 1996 года – министром иностранных дел России вместо Андрея Козырева был назначен Евгений Примаков…

IMG_6510

Период президентства Бориса Ельцина, вероятно, был самым неудачным периодом в истории российской дипломатии. У руководства страны в те годы фактически не было сколько-нибудь внятной внешнеполитической доктрины. Вместо этого имелись иллюзии по поводу грядущего возникновения новых отношений с Соединенными Штатами. С этими иллюзиями была связана недооценка уже тогда очень напористой, если не сказать агрессивной политики США, их постоянно нарастающего нажима на Россию.

Андрей Козырев, возглавлявший в первой половине 1990-х Министерство иностранных дел, осуществлял (я позволю себе сильное выражение) капитулянтскую политику по отношению к Соединенным Штатам. Это был курс, предусматривавший уступки по самым важным и самым чувствительным для нас вопросам. О защите национальных интересов России окружение Ельцина, и прежде всего глава МИД Козырев, как будто вообще запамятовали…

Эта линия приняла настолько выраженный и всем очевидный характер, что возникло общественное недоверие не только к внешнеполитическому курсу, но и лично к Козыреву, которое, судя по всему, ощущал и президент России Ельцин. Полагаю, именно поэтому – ощущая растущее общественное недовольство Козыревым – он и решил его убрать.

Не думаю, что к этому моменту сам Ельцин сильно поменял свои взгляды на внешнюю политику. По крайней мере, у меня сложилось впечатление, что Ельцин и его окружение до самого последнего времени его пребывания в должности президента кардинально своих взглядов не пересматривали. Скорее всего, замена Козырева на Примакова объяснялась проще: на носу были президентские выборы, а рейтинг Ельцина в тот момент стремительно мчался к нулю.

«Мистер Да» Козырев висел еще одной гирей на ногах и без того непопулярного президента, решившего идти на второй срок. На мой взгляд, поэтому возник запрос на нового министра.

Евгений Максимович Примаков, будучи в то время руководителем Службы внешней разведки, еженедельно информировал президента о ситуации в мире. Сами эти доклады были под грифом «Секретно». Но поскольку меня с Примаковым связывала многолетняя, еще со студенческой скамьи, с нашей юности, близкая дружба, я в те годы был в курсе тех оценок, которые Евгений Максимович давал и ситуации в мире, и деятельности наших внешнеполитических структур. Поэтому я могу предположить, что, когда общественное недовольство Козыревым достигло предела и перед Ельциным встал вопрос о необходимости его замены на посту министра иностранных дел, выбор президента пал именно на Примакова.

Это назначение знаменовало собой серьезнейший поворот и во внешнеполитическом курсе России, и в деятельности самого министерства. В годы пребывания на Смоленской площади Андрея Козырева министерство в целом и наши дипломаты (сотрудники центрального аппарата и наших учреждений за рубежом) находились в очень униженном положении.

Евгений Максимович – человек, отнюдь не оторванный от реальной жизни, – начал свою деятельность с решения их проблем. Он добился весьма существенного увеличения заработной платы работникам центрального аппарата и сотрудникам наших зарубежных представительств, он начал менять настрой к работе, повышать престиж, но одновременно и ответственность дипломатов.

Однако это были, так сказать, внешние обстоятельства, а суть дела состояла в начавшейся корректировке нашего внешнеполитического курса. Изменился тон в отношении зарубежных лидеров. При Козыреве американцы в Москве, как они сами это называют, «клали ноги на стол». С приходом Примакова такая ситуация ушла в прошлое.

Очень много у нас рассказано о знаменитом развороте самолета, на котором летел Примаков, тогда уже премьер, с государственным визитом в Соединенные Штаты в 1999 году. Но это был не просто разворот воздушного корабля – это был коренной поворот во всей внешнеполитической линии нашей страны. Можно смело утверждать, что Примаков начал осуществлять его еще в 1996-м, когда пришел работать в МИД.

Конечно, всякие аналогии условны, но я вижу непосредственную связь между этим наделавшим много шума разворотом над океаном и знаменитой речью Владимира Путина в Мюнхене в 2007 году. Не случайно на прощании с Евгением Максимовичем нынешний министр иностранных дел Сергей Лавров сказал, что наша внешняя политика, наша дипломатия сегодня продолжает дело, начатое Евгением Примаковым…

Валентин Зорин,
доктор исторических наук, политический обозреватель МИА «Россия сегодня»