Archives

Жизнь за царя

июля 9, 2018

Сто лет назад, в ночь с 16 на 17 июля 1918 года, в Екатеринбурге была расстреляна семья последнего русского императора Николая II. С наших нынешних высот – бесчеловечное преступление, с позиций тех лет – боюсь ошибиться, но, скорее всего, обычное дело… «Смерть тиранам!» – с этого, как известно, начинается всякая революция.

Возможно, кого-то заденет фатализм этой фразы, но я почти уверен, что участь Николая и его семьи была предрешена им самим в тот весенний день 2 (15) марта 1917 года, когда он принял решение отречься от трона. Став в этот момент «гражданином Романовым», ни он сам, ни его жена, ни их дети, ни кто-либо из тех, кто решил остаться с ним до конца, уже не имели шансов на спасение. Надеяться прожить остаток дней тихим обывателем в кругу своей семьи после 20 с лишним лет правления в России, в условиях, когда тебя не просто ненавидят, а когда ты сам смирился с этой ненавистью, уступив своим врагам власть, – это либо высшая степень политической наивности, либо проявление поистине борисоглебского смирения, готовности к добровольному закланию и жертве.

Был ли Николай наивен или же еще при жизни свят? Не буду судить ни о том ни о другом. Тем более что в действительности возможно и то и другое. Гораздо важнее, на мой взгляд, совсем иное. А именно – фактическое безразличие всего общества к судьбе того, чье имя ежедневно в течение десятилетий поминалось с церковных амвонов и легитимность власти которого была освящена вековой традицией, верой предков и всем укладом русской жизни.

Не будем лукавить: России середины 1918 года в лучшем случае было все равно, как закончит свою земную жизнь последний ее император. А в худшем… В худшем – огромные массы людей жаждали самой суровой кары для царя и его семьи. И забрасывали сначала Временное правительство, а затем и Совет народных комиссаров петициями и резолюциями, смысл которых был по-революционному прост: «Раздавить гадину!» И хотя ни одно из обвинений – ни в адрес императора (в измене Родине), ни в адрес императрицы (в измене и Родине, и супругу) – так и не подтвердилось, фактическая сторона вопроса уже никого не интересовала.

Очевидно, что и те, кто стрелял в царя и его детей в доме инженера Ипатьева в Екатеринбурге, и те, кто санкционировал это убийство (заранее или постфактум – в данном случае не имеет значения), совершили чудовищное преступление. Уверен, что они и сами это в глубине души понимали. Однако беда еще и в том, что вина за эти смерти лежит не только на этих людях, но в определенном смысле и на всем российском «народе-богоносце» той поры – народе, отвернувшемся от царя, презиравшем его, ненавидевшем его и желавшем смерти ему, его жене и детям.

Мог ли Николай предотвратить столь ужасный финал?

Думаю, мог. Для этого ему не следовало отдавать власть. Для этого нужно было бороться до конца за те принципы и те ценности, которые он считал значимыми на протяжении всей своей жизни, не отталкивая от себя тех немногих, но верных, кто готов был сражаться со злокачественной опухолью надвигавшейся революции.

Возможно, это был бы еще более страшный путь. Потому что уже в феврале-марте 1917-го если что-то и могло удержать страну на краю пропасти, то только жесточайшая диктатура, самый настоящий «белый террор». Не факт, что этот сценарий можно было бы реализовать, не факт, что это спасло бы империю и монархию. Но, не решившись на такой шаг, отказавшись от борьбы, Николай II проиграл сразу и все. Свою жизнь, жизнь своих родных, жизнь сотен тысяч своих подданных, наконец, свою страну, которую искренне любил и ради победы которой в войне, как он полагал, решился на отречение. Шанс был упущен, Россия покатилась под откос «мировой революции»…

Впрочем, зная все, что произошло с ним потом, невозможно осуждать Николая. Своей жертвенной смертью он и его близкие воистину искупили все свои грехи, все свои политические и человеческие ошибки, проявляемые порой слабость и малодушие, недопонимание того, чем в реальности живет их собственная страна и как в действительности следует ею управлять.

Однако, как бы там ни было тогда, сегодня, сто лет спустя после трагедии, произошедшей в Екатеринбурге, мы можем лишь молиться за этих людей – и за тех, кто принял мученическую смерть в Ипатьевском доме, и за тех, кто в ту страшную ночь был за его стенами.

Не будем забывать: это была гражданская война – самая настоящая катастрофа, жертвами которой в конечном счете стали не только те, кто сгинул в ее кровавом водовороте, но и те, кто заварил всю эту кашу. Будем же помнить о катастрофическом опыте русской истории. Мне кажется, именно это и будет лучшей памятью о последнем русском императоре, его семье и тех людях, которые были безвинно убиты вместе с ним в подвале дома инженера Ипатьева.

К читателям — январь 2016

декабря 25, 2015

Главная тема январского номера журнала «Историк» – тысячелетие русского права. В 1016 году, когда князь Ярослав Владимирович еще находился на пути к власти, по его указанию была составлена древнейшая редакция «Русской Правды» – первого на Руси письменного свода законов. Во многом благодаря участию в ее составлении он и получил впоследствии прозвище Мудрый.

rudakov

Действительно, это было проявлением мудрости. Ярослав нашел нетривиальный способ расширения и упрочения своей социальной базы. Его законодательство фактически примиряло не только прежде противостоявшие друг другу части его войска, но и целые социальные группы – сначала древнего Новгорода, а затем и всей той территории, которая попала в орбиту его власти.

Именно с того времени право стало одним из важнейших регуляторов общественных отношений. Эту функцию оно выполнило и в середине «бунташного» XVII века, когда на волне городских восстаний было создано Соборное уложение царя Алексея Михайловича, и в 20–30-е годы XIX столетия, когда по указанию императора Николая I Михаил Сперанский составил свод актуального на тот момент российского законодательства. В еще большей степени право выступило в качестве важнейшего фактора стабилизации в насыщенном социальными взрывами XX веке: и после распада страны в 1917 году, и после распада в 1991-м…

Впрочем, часто можно услышать, что России несвойственно уважение к праву, что в чести не столько закон, сколько понятия и что тяга к абстрактно понимаемой справедливости зачастую заменяет нам приоритет правовых норм. Что ж, определенная доля истины в этом есть. Тысячелетняя история Руси в самом деле приучила граждан не во всем полагаться на писаные нормы поведения.

Выражения «закон что дышло», «прав тот, у кого больше прав» точнее иных научных трудов способны определить главные претензии людей к несовершенствам правовой системы. Да и классическая формула Dura lex, sed lex («закон суров, но это закон») не всегда применяется в наших широтах. И только ли в наших?

Такое отношение возникло не вчера и явно не на пустом месте. Первая причина состоит в том, что на протяжении многих веков право не только выполняло функцию гармонизации общественных отношений, но и нередко являлось инструментом подавления одних социальных групп другими.

Крепостное право, «Шемякин суд», революционное правосознание, просто верховенство «права сильного» – вот основные (но далеко не единственные) явления российской истории, сформировавшие скептическое отношение граждан к соблюдению правовых норм.

Однако не будем забывать: в течение столетий этот скепсис органично сочетается у нас со стремлением к сПРАВедливости, ПРАВедности, ПРАВде. Можно смело утверждать: это стремление составляло, составляет и будет составлять основной смысл и главное содержание социальной жизни россиян…

ХХ век и в эту историю добавил свои оттенки. Революционные события начала и конца столетия привнесли в копилку исторического опыта нации существенно более осторожное отношение к «коренным переломам», к разного рода радикальному правдоискательству.

Ведь самые смелые и, казалось бы, весьма заманчивые проекты радикалов по переустройству мира, как правило, предусматривают крушение актуальной государственности, а заодно и действующей правовой системы. Опыт и 1917-го, и 1991 года наглядно продемонстрировал чрезмерно высокую цену, которую каждый раз приходилось платить за такие социальные эксперименты.

Именно отсюда – представление о том, что свой лимит на революции страна исчерпала. А значит, единственно возможный путь для России – путь эволюционный. И роль права на этом пути – одна из важнейших.

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

«Суд Ярославль Володимеричь»

декабря 25, 2015

Древнейшая часть «Русской Правды», составленная в 1016 году князем Ярославом Мудрым, обеспечила правовое оформление процесса создания Древнерусского государства

Великий князь Ярослав Мудрый. Худ. И.Я. Билибин. 1926 — фото предоставлено М. Золотаревым

Обстоятельства принятия первого писаного свода русских законов – «Русской Правды» – хорошо известны. Связаны они с трагическими и кровавыми событиями нашей истории.

Две тысячи гривен серебром

В 1014 году новгородский князь Ярослав Владимирович – пока еще не снискавший себе будущей громкой славы и прозвища Мудрый – рассорился со своим отцом, киевским князем Владимиром Святославичем, и отказался платить в Киев ежегодную дань – две тысячи гривен серебром.

«Ярослав же был в Новгороде, – рассказывает об этом «Повесть временных лет», – и, по уроку, давал в Киев две тысячи гривен из года в год, а тысячу раздавал в Новгороде гридям [дружинникам. – А. К.]. И так давали все посадники новгородские, а Ярослав не стал давать сего в Киев отцу своему».

Наверное, демарш этот объяснялся не только корыстолюбием новгородского князя, которого скандинавские источники изображают человеком прижимистым и, безусловно, знающим счет деньгам.

И не только давним желанием Новгорода сбросить с себя власть киевских князей – хотя и это, несомненно, имело место (почти за 40 лет до описываемых событий сам Владимир, будучи в то время новгородским князем, начал войну со своим старшим братом Ярополком Киевским и завоевал-таки киевский престол).

195Святополк Окаянный посылает убийц к князю Борису Владимировичу
— фото предоставлено М. Золотаревым

Прежде всего Ярослава не могло не тревожить то, что происходило в Киеве, в самом княжеском семействе. Одновременно с ним (или, может быть, чуть раньше) мятеж против киевской власти поднял пасынок Владимира – Святополк, прозванный впоследствии Окаянным (сын того самого Ярополка Киевского, который был убит Владимиром). Святополк княжил в Турове, на западе Русского государства, и пользовался поддержкой своего тестя, польского князя Болеслава Храброго.

Владимир бросил в темницу не только Святополка, но и его жену-полячку, а также прибывшего вместе с ней на Русь ее духовника, колобжегского епископа Рейнберна, которого счел организатором заговора.

Тогда же Владимир приблизил к себе одного из младших своих сыновей – Бориса, которому доверял больше других и которого, надо полагать, вознамерился оставить после себя киевским князем. Это должно было сильно обеспокоить и Святополка, и Ярослава. Заметим, что в сложившихся обстоятельствах будущие смертельные враги оказались союзниками, в равной мере противостоящими замыслам Владимира.

197Убийство князя Глеба Владимировича по приказанию Святополка. Миниатюры из Сильвестровского сборника («Сказание о Борисе и Глебе»). XIV век — фото предоставлено М. Золотаревым

Подавить мятеж Ярослава было труднее: Новгород находится гораздо дальше от Киева, чем Туров. Тем не менее отец начал подготовку к войне с сыном. «И сказал Владимир: «Требите пути и мостите мосты» – ибо хотел на Ярослава идти, на сына своего, но разболелся», – читаем в летописи.

Помимо болезни Владимира задержала обострившаяся ситуация на южных границах его державы, подвергшихся нападению печенегов. Князь послал против них войско во главе со своим любимцем Борисом.

«Сего мы насилья не можем стерпети»

Промедление отца позволило Ярославу собраться с силами.

«…Ярослав же, послав за море, привел варягов, боясь отца своего…» – продолжает свой рассказ летописец уже под следующим, 1015 годом. Надо сказать, что Ярослав в точности повторял действия самого Владимира, которые тот, будучи новгородским князем, предпринял во время войны с братом Ярополком.

Тогда Владимир тоже обратился за помощью к варягам, с которыми Новгород связывали прочные договорные отношения, и привел в город сильную варяжскую дружину. И теперь наемники-скандинавы с готовностью откликнулись на призыв его сына: датчане, шведы, норвежцы, а также выходцы с южного побережья Балтики поспешили в Новгород, рассчитывая на поживу, которая ожидала их в случае успеха.

Если исходить из того, что о противоборстве Владимира и Ярослава говорится в двух смежных летописных статьях, можно сделать вывод, что события эти разворачивались на рубеже 1014 и 1015 годов. Год в Древней Руси начинался в марте; следовательно, в действительности речь идет о зимних месяцах и начале весны 1015 года.

Ярослав, по-видимому, несколько поспешил: в ту пору войны начинали летом или, самое раннее, в конце весны; наемники же прибыли в Новгород загодя, что обрекало их на вынужденное бездействие. А это редко бывает на пользу воюющей стороне. Поведение наемников в Новгороде становилось все более вызывающим.

«Было у Ярослава много варягов, и насилие творили они новгородцам и женам их», – читаем в «Повести временных лет».

1127Битва Ярослава Мудрого со Святополком Окаянным на реке Альте. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век — фото предоставлено М. Золотаревым

Новгородский летописец выразился чуть более определенно: «В Новгороде же тогда Ярослав кормил множество варягов, боясь рати; и начали варяги насилие творить на мужатых [то есть замужних. – А. К.] женах».

Поведение чужаков переполнило чашу терпения горожан.

«Сказали новгородцы: «Сего мы насилья не можем стерпети»; и собрались ночью, и перебили варягов…» Так Новгород оказался расколот, причем не только по этническому признаку: новгородцы выступили против наемников, приглашенных в город князем и защищенных его властью. Война внешняя, так и не начавшись, грозила перерасти в войну внутреннюю – в стане самого Ярослава.

Сам князь пребывал в то время в своей загородной резиденции на Ракоме – в семи верстах к югу от Новгорода, на озере Ильмень. Именно в этих событиях впервые проявился характер Ярослава – человека коварного и жестокого, но вместе с тем способного и к искреннему раскаянию, и к резкому повороту от одной линии поведения к другой, прямо противоположной.

На словах он вроде бы прощает новгородцев, виновных в убийстве его воинов.

«Уже мне сих не кресити [то есть не воскресить. – А. К.]» – так, согласно летописи, ответил Ярослав новгородцам, приглашая к себе «нарочитых мужей», как тогда называли знатных или избранных людей.

Это своего рода формула отказа от родовой мести, формула примирения, принятая в те времена, когда слово произнесенное заменяло письменный договор. Новгородцы, получившие гарантии безопасности, явились к князю.

Но, как выяснилось, Ярослав с самого начала замышлял хладнокровное и жестокое убийство. Прибывшие к нему «нарочитые мужи» были перебиты варягами, поджидавшими их в княжеской резиденции.

Вести из Киева

Резня на Ракоме случилась в конце июля 1015 года. Ярослав находился в это время в тревожном ожидании предстоящего столкновения с отцом и готов был пойти на все, чтобы умилостивить свою варяжскую дружину и удержать ее у себя.

Однако вести, полученные им из Киева, оказались совсем не такими, каких он ждал. «Той же ночью, – продолжает летописец свой рассказ, – пришла к нему весть из Киева от сестры его Предславы: «Отец твой умер, а Святополк сидит в Киеве; Бориса убил, а на Глеба послал. Берегись его сильно»».

Это были известия ошеломляющие, полностью меняющие расклад сил в Киевском государстве.

Упомянутая летописцем Предслава приходилась Ярославу сестрой не только по отцу, но и по матери, а потому была полностью на его стороне – и в его конфликте с отцом, и в назревавшем столкновении со Святополком. И сведения, которые содержались в ее послании, были поистине бесценными для новгородского князя. Они помогли ему вовремя сориентироваться в изменившихся обстоятельствах.

Смерть Владимира последовала 15 июля 1015 года. Ярослав узнал о ней с большим опозданием. Более того, если бы не сестра, он вообще мог бы остаться в неведении относительно событий, происходивших в Киеве. Гонец Предславы прибыл в Новгород в обход «застав», устроенных Святополком. Как оказалось, освободившись после смерти отчима из заточения, пасынок успел принять власть над Киевом, и киевляне с готовностью поддержали его.

В интересах Святополка было до времени скрывать смерть Владимира, ибо это давало ему преимущество в неизбежной схватке с братьями. Так, он сумел переманить на свою сторону дружину, отправленную Владимиром против печенегов (найти печенегов тогда так и не удалось, и войско ни с чем возвращалось из похода в Киев).

Дружина покинула Бориса на реке Альте, близ города Переяславля (ныне Переяслав-Хмельницкий на Украине). Так Борис – наиболее вероятный наследник отца – был нейтрализован, а спустя несколько дней, 24 июля, убит тайными посланцами Святополка. Позднее от рук Святополковых убийц погибнут еще двое сыновей Владимира.

Глеба, единоутробного брата Бориса, настигли 5 сентября на реке Смядыни, близ Смоленска, а Святослава, сына некой «чехини», бежавшего в «Угры», то есть в Венгрию, – где-то в Карпатских горах. Ярослав успел предупредить Глеба об опасности, звал его к себе в Новгород, и тот внял его предупреждению, однако спастись не сумел. Что же касается Святослава, обстоятельства его гибели остались нам неизвестными.

ИСТОРИЯ «РУССКОЙ ПРАВДЫ»

"Русская правда" по Синодальному спискуфото: РИА НОВОСТИ

«Русская Правда» как правовой кодекс впервые появилась в 1016 году, когда князь Ярослав Мудрый даровал ее своим новгородским дружинникам в качестве привилегии.

В дальнейшем ее действие распространилось на всех подданных киевского князя. Изначально она содержала 18 статей; со временем ее нормы обновлялись и пополнялись, в результате чего появилась «Правда Ярославичей», введенная при сыновьях князя – Изяславе, Святославе и Всеволоде.

В состав кодекса влился «Покон вирный», регулировавший порядок кормления сборщиков виры – княжеского штрафа, а также «Урок мостникам», посвященный оплате труда мостостроителей.

Все вместе эти акты составили Краткую редакцию, включавшую 43 статьи. В XII веке, при князе Владимире Мономахе, появляется Пространная редакция. Еще позднее была составлена Сокращенная редакция.

Итак, послание Предславы застало Ярослава врасплох. Надо полагать, что в душе у него произошла настоящая драма. Те действия, которые он предпринял для достижения цели, оказались не просто неэффективными, но, можно сказать, губительными для него. Ибо ситуация изменилась коренным образом.

Прежде Ярослав вел войну с отцом, причем войну главным образом оборонительную; он действовал так, чтобы избежать решительного столкновения, а в случае неудачи иметь возможность незамедлительно бежать «в Варяги». Поддержка скандинавов была ему нужнее, нежели поддержка самих горожан.

Теперь же он должен был вступить в борьбу за Киев, перейти к активным наступательным действиям – и не только из-за честолюбия, но в целях элементарного самосохранения, дабы не быть убитым самому, подобно братьям Борису и Глебу. Однако для этого требовались значительно большие силы, чем те, которыми он располагал.

Главное же, Ярослав нуждался в прочном тыле, который могла обеспечить ему лишь поддержка новгородцев. А добиться ее после учиненной им расправы, казалось, не было никакой возможности. Но князь нашел в себе силы повернуть ситуацию в свою пользу.

Именно тогда он впервые обнаружил качество, присущее только воистину выдающимся политикам, – способность к раскаянию, притом раскаянию искреннему, не показному, способность признать свою ошибку или даже свое преступление, но признать так, чтобы само это признание обернулось победой, а не поражением.

«Можем, княже, за тебя бороться!»

Получив известие от Предславы, рассказывает летописец, Ярослав пришел в великую скорбь: «Опечален был об отце, и о братии, и о дружине». На следующий день он созвал вече, причем не в самом городе, а за его пределами.

«Наутро же, собрав остаток новгородцев, Ярослав сказал: «О любимая моя дружина, кою вчера избил! А ныне надобна оказалась!»» – сообщает нам «Повесть временных лет». Несколько по-другому передает слова князя автор Новгородской летописи: «Любимая моя и честная дружина, избил вас вчера в безумии своем! Теперь мне того и златом не искупить!»

P1018Вече. Худ. А.М. Васнецов — фото предоставлено М. Золотаревым

Несомненно, в этих словах, тщательно зафиксированных новгородским книжником, был заложен глубокий и вполне определенный смысл. Князь обращается к новгородцам как к «дружине своей» и называет ее «любимой» и «честной», то есть достойной почестей. И тут же объясняет причину случившейся драмы: «…избил вас вчера в безумии своем».

Конечно, он виновен, он признает себя таковым – но ведь ум дается человеку свыше, и ничего не поделаешь, если само Провидение отнимает его. Однако ныне ум вернулся к нему, и, значит, перед новгородцами уже иной князь – не тот, что безумствовал накануне. И, признавая свою вину, Ярослав спешит исправить содеянное зло.

«И утер слезы, и так сказал им на вече: «Отец мой умер, а Святополк сидит в Киеве, избивая братию свою. Хочу на него пойти. Потягнете [последуйте; пособите. – А. К.] за мной!» И отвечали новгородцы: «Хотя и иссечены братия наши, можем, княже, за тебя бороться!»»

Нам сегодня трудно понять их. Но если взглянуть на все произошедшее глазами современников Ярослава, то окажется, что князь и новгородцы были, что называется, квиты: Ярослав ответил кровью на кровь, смертью на смерть; отмстив за убийство «своих» варягов, он лишь исполнил обычай родовой мести и, таким образом, не вышел за рамки понятий и установлений своего века.

Еще важнее то, что новгородцы осознавали: победа Святополка означала бы восстановление прежней власти Киева над Новгородом; Ярослав же показал себя решительным сторонником политической и экономической независимости Новгорода от Киева – по крайней мере, пока он сам оставался новгородским князем.

Летописец, кажется, свидетельствует и о том, что Ярослав золотом готов был искупить свою вину перед новгородцами. «Теперь мне того и златом не искупить!» – восклицал он на вече. Иными словами, князь готов был уплатить виру, положенную за убийство (то есть исполнить обычай, существовавший в славянском обществе, когда кровная месть могла заменяться уплатой определенной суммы денег – виры), – но только не сейчас, а позже, когда у него появятся возможности.

А возможности такие могли появиться – и новгородцы прекрасно понимали это – лишь после завоевания Киева и завершения борьбы со Святополком.
Как известно, золото – не худший путь к сердцам подданных, вполне способный – во всяком случае, на время – обеспечить их верность и поддержку. И действительно, Ярослав исполнит обещанное и щедро вознаградит новгородцев по завершении войны.

1129Ярослав занимает княжеский стол в Киеве. Страница из Радзивилловской летописи. XV век — фото предоставлено М. Золотаревым

В войске, выведенном им против Святополка, новгородцы окажутся в абсолютном большинстве: варягов у Ярослава будет тысяча, а своих – три тысячи (такую цифру приводят новгородские источники; что же касается «Повести временных лет», то в ней фигурирует какая-то огромная и едва ли достоверная цифра в 40 тыс. человек).

Впрочем, судя по дальнейшему ходу событий, новгородцы бились со Святополком не только за золото и серебро.

«Дав им правду…»

Исследователи не сомневаются в том, что примирению Ярослава с новгородцами предшествовало заключение между ними особого «ряда» – договора, регулирующего, в частности, отношения между «княжескими людьми» и горожанами. Договор этот и отразился в так называемой «Древнейшей Правде», вошедшей в состав Краткой редакции «Русской Правды» – как было уже сказано, древнейшего памятника русского права.

Краткая редакция «Русской Правды» сохранилась в двух списках XV века – в обоих случаях в составе Новгородской Первой летописи младшего извода, где она читается под 1016 годом. Согласно прямому свидетельству летописи, Ярослав «начал воев своих делить [здесь в значении «награждать». – А. К.]: старостам по 10 гривен, а смердам по гривне, а новгородцам по 10 гривен всем, и отпустил их всех домой, дав им правду и устав списав», и тогда же сказал: «По сей грамоте ходите» – уже после победоносного завершения войны со Святополком и окончательного утверждения Ярослава в Киеве.

Все эти события обобщенно датируются здесь 1016 годом. Но из «Повести временных лет» и других источников мы знаем, что братоубийственная война затянулась не на один год и осложнилась вмешательством различных внешних сил: после победы над Святополком у Любеча осенью 1016 года и захвата Киева Ярослав потерпел жестокое поражение от Болеслава Польского летом 1018 года на реке Буг, бежал в Новгород, затем при поддержке новгородцев возобновил войну, вынудил теперь Святополка (рассорившегося к тому моменту с тестем) бежать из Киева к печенегам и, наконец, отразил нашествие печенегов на Киев в 1019 году.

Лишь после этого Святополк сгинул неведомо где за пределами Руси. Упомянутый в Новгородской летописи договор и принятие «Русской Правды» логичнее всего отнести ко времени первого княжения Ярослава в Киеве после его победы над Святополком у Любеча, то есть к концу 1016 – началу 1017 года, когда новгородцы и должны были покинуть Киев. И именно это дает нам основание отпраздновать в 2016 году тысячелетие первого русского судебника!

Содержание же «Древнейшей Правды» отражает те драматические события, о которых мы говорили выше и которые относятся к лету 1015 года. Ибо уже первая статья уложения Ярослава уравнивала в правах новгородцев и пришлых, «княжеских людей» и предоставляла тем и другим равную защиту от посягательств на их жизнь и достоинство.

«Правда Ярослава» сохраняла право на кровную месть, но ограничивала круг тех лиц, которые могли мстить за смерть своих родичей; в случае же если таких близких родственников не оказывалось, предусматривалось денежное возмещение, размер которого определялся в 40 гривен – сумму очень значительную по тем временам. Эта мера защищала прежде всего «княжеских мужей», которые и перечислены в первой статье «Древнейшей Правды»:

«…если будет русин, либо гридин, либо купчина, либо ябетник, либо мечник [последние два названия обозначали особые категории княжеских слуг, занимавших административные должности. – А. К.] <…>, то 40 гривен за него». Но точно такой же суммой защищалась и жизнь новгородцев, в том числе и тех, у которых не имелось кровных местников: «если изгой будет, либо словенин» – те же 40 гривен надлежало платить «за голову».

Так законодательство Ярослава примиряло противостоявшие друг другу ранее части его войска, а вместе с тем и социальные группы раннесредневекового
Новгорода.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Зимин А.А. Правда Русская. М., 1999
Ярослав Мудрый и его эпоха / Под ред. И.Н. Данилевского, Е.А. Мельниковой. М., 2008
Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

«Если кто ударит кого палкой…»

Твердо установленные суммы штрафов предусматривались и в случае нанесения телесных повреждений, а также оскорблений действием, причем каждый случай был четко расписан:

«если кто ударит кого палкой, или жердью, или кулаком, или чашей, или рогом, или обухом [очевидно, имелось в виду, что подобные стычки могут случиться даже на княжеском пиру. – А. К.], то платить 12 гривен»; «если кто ударит мечом, не вынув его из ножен, или рукоятью, то 12 гривен за обиду»; «если же ударит мечом по руке и рука отвалится или усохнет, то 40 гривен» (ибо потеря дееспособности приравнивалась тогда к смерти); «если же по пальцу ударит какому-либо, то 3 гривны за обиду»; «а за ус 12 гривен и за бороду 12 гривен» (острижение бороды и усов, как видим, расценивалось как тягчайшее оскорбление); «если кто вынет меч, а не ударит, тот гривну положит» и т. д. и т. п.

P1016Суд во времена «Русской Правды». Худ. И.Я. Билибин — фото предоставлено М. Золотаревым

Наемники-скандинавы были особо выделены в княжеском законодательстве – и это тоже стало следствием конфликта в Новгороде накануне выступления Ярославова войска из города. «Древнейшая Правда» специально предусматривала те случаи, когда обидчиками или обиженными становились «варяги», а также «колбяги».

Происхождение и точное значение последнего названия неясны, но можно не сомневаться, что оно обозначало наемников-иноземцев: «колбяги» («кулпинги») наряду с «варягами» («варангами») упоминаются не только в «Русской Правде», но и в византийских источниках второй половины XI века (как наемники, состоявшие на службе у византийских императоров). Возможно, так, в отличие от выходцев из самой Скандинавии, называли выходцев с южного побережья Балтики (может быть, из области Колобжег?).

Не исключено, что именно новгородцы настояли на внесении в текст «Правды Ярослава» особой статьи, предусматривавшей выдачу беглого раба («челядина»), укрывшегося у иноземцев: «Если челядин скроется или у варяга, или у колбяга и его в течение трех дней не выведут, но обнаружат его хотя бы на третий день, то взять <…> своего челядина, а 3 гривны за обиду». Надо полагать, такие случаи в Новгороде были нередки.

Несмотря на то что установления Ярослава касались вроде бы частных вопросов, их роль в русской истории чрезвычайно велика. Предназначенные первоначально лишь для новгородцев, они распространились впоследствии на население всего государства. В дальнейшем же, при преемниках Ярослава, установления «Русской Правды» будут пополняться новыми законами и, видоизменяясь, просуществуют в качестве действующего судебника вплоть до XV века!

Историки с полным основанием называют «Древнейшую Правду» князя Ярослава Владимировича не больше не меньше как «правовым оформлением» процесса создания Древнерусского государства (определение крупнейшего исследователя русского Средневековья А.А. Зимина).

В биографии же самого Ярослава принятие «Русской Правды» (или «Суда Ярославля Володимерича», как именуется древнейшая часть «Русской Правды» в ее позднейшей редакции – так называемой «Пространной Правде») стало событием знаковым. Не в последнюю очередь оно и повлияло на то, что князь этот вошел в нашу историю с почетным прозвищем Мудрый – единственным в своем роде.

Книжники же более позднего времени присваивают князю еще одно, не менее лестное прозвание – Правосуд. Именно так – «Ярослав Прав Суд» – назвал его книжник XVII века, автор «Пинежского летописца».

Ярослав Владимирович – одна из самых противоречивых фигур в истории Древней Руси. Но право называться Мудрым он заслужил несомненно.

Алексей Карпов

Сила в «Правде»

декабря 26, 2015

Появившись в начале XI века, «Русская правда» на протяжении нескольких столетий оставалась действующим сводом законов. Чем это объясняется? Об этом в интервью «Историку» рассказал кандидат исторических наук, автор работ по истории древнерусского права Сергей Никольский.

Novgorod_torg 1Новгородский торг. Худ. А.М. Васнецов — фото предоставлено М. Золотаревым

Возникшая в эпоху Киевской Руси, «Русская Правда» пережила само Древнерусское государство. Действие ее норм не смогли отменить ни раздробленность русских земель, ни разрушительное нашествие монголов…

– Что послужило причиной составления «Русской Правды»? Когда и почему появилась необходимость в подобной кодификации права Древней Руси?

_DSC7502 1фото — Наталья Львова

– Фундаментальные причины таковы: шел довольно длительный процесс формирования Древнерусского государства.

Очерчивались границы, создавались контуры некоего административного аппарата, системы управления, устанавливались экономические связи (очевидно, что путь «из варяг в греки» скреплял этот регион экономически), со временем была обретена общая идеология, основой которой стало заимствованное из Византии христианство.

Требовалось общее законодательство – им и стала «Русская Правда».

В этом смысле причина ее составления понятна: любое государство должно иметь свое правовое пространство и законы, которые распространялись бы на всех подданных. Появление письменного русского права – это своего рода последний аккорд в процессе установления Древнерусского государства, которое, как это ни парадоксально, вскоре после этого вступает в период раздробленности.

Гораздо более сложный вопрос: почему правовое пространство этого государства возникло так поздно? Почему потребность записать правовую традицию, которая явно бытовала в устной форме, появилась лишь в XI веке?

Причем, возможно, и не в самом начале века, а позже. Существует версия, что древнейшая часть «Русской Правды» – «Суд Ярославль Володимеричь», или «Правда Ярослава», – не была сводом общерусского права, то есть ее действие не распространялось на всю территорию Древней Руси, а таковым, строго говоря, можно назвать только более позднюю редакцию памятника, которая создавалась уже в XII веке, при Владимире Мономахе.

Парадокс в том, что возникновение государства, как правило, напрямую сопряжено с письменной фиксацией права, это характерно для многих других правовых традиций. А на Руси сменилось не одно поколение, прежде чем оформилось общерусское законодательство.

– И как это произошло?

– Прежде всего нужно сказать о самой ранней версии «Русской Правды» – о «Правде Ярослава», которую новгородское летописание приводит под 1016 годом. История такова: князь Ярослав, схлестнувшись со своим братом Святополком Окаянным, идет войной на Киев и ведет с собой свою дружину и новгородцев.

Последние оказывают ему поддержку, несмотря на предыдущие обиды и на то, что часть из них была буквально накануне перебита тем же Ярославом. По окончании похода князь награждает своих сторонников деньгами, и здесь в летописи следует формулировка:

«Дав им правду и устав списав, тако рекши им: по се грамоте ходите…»

OLYMPUS DIGITAL CAMERAВладимир Мономах. Титулярник. 1672

Таким образом, древнейшая часть «Русской Правды» представляет собой набор правовых норм, врученный новгородцам от лица Ярослава в качестве награды и привилегии.

Некоторые наши исследователи в свое время считали, что, скорее всего, «Правда Ярослава» появилась позднее, в 1030-е годы, потому что во время войны с братом было не до издания законов. Но суть заключается в следующем: эти законы были даны в виде дополнительного и очень ценного вознаграждения, о чем свидетельствуют дальнейшие действия новгородцев.

Ведь война в 1016-м вовсе не закончилась, потом произошло еще несколько стычек со Святополком Окаянным, но с тех пор новгородцы самым настойчивым образом поддерживали Ярослава.

Их огромное рвение косвенно подтверждает, что данная им «Правда» существенно повышала их статус и что при другом правителе они этого повышенного статуса лишились бы. Иными словами, у новгородцев был стимул воевать за Ярослава.

Получается, что изначально «Русская Правда» – это некая правовая традиция, которая была распространена на отдельный регион.

А затем начались напластования: в XI веке добавилась «Правда Ярославичей» – сыновей Ярослава Мудрого, уже в начале XII века, при Владимире Мономахе, была составлена так называемая «Пространная Правда». Соответственно, некоего единого акта публикации законченного правового памятника не было, свод законов формировался на протяжении довольно долгого времени.

У меня ощущение, что памятник и впоследствии был «живой»: общий комплекс сложился, но то и дело что-то еще добавлялось. Так что это не Кодекс Юстиниана – раз и навсегда записанный, утвержденный и далее незыблемый. Это развивающееся право.

– Каковы источники этих правовых норм?

– Они весьма разнообразны. В первую очередь, это родоплеменная традиция, обычное для того времени право, к которому все привыкли. Но законодатель все же приложил свою руку: обычное право несколько различалось в разных регионах и его следовало привести к общему знаменателю, что и было сделано.

Кроме того, одним из источников являлся «Закон Русский»: такой термин несколько раз упоминается в «Повести временных лет» – в той ее части, что касается русско-византийских договоров.

Судя по всему, это был неписаный свод правил, определявший, как следует поступать тем и с теми, кто приезжал в Константинополь. Очевидно, что речь шла об элите русского общества: дружинниках и торговцах, а также воинах, которые поступали на службу Византийской империи. Их и оберегало это право.

Поэтому ссылки на «Закон Русский» могут означать ссылки не на некий общий закон в Древней Руси, а лишь на устный обычай узкой элитарной корпорации. Тогда понятной становится и элитарность самих законов, и то, что ими можно было поделиться как привилегией.

Вероятно, в основе «Русской Правды» лежит своего рода «дружинное право». Этим, кстати, можно объяснить обилие терминов, связанных с воинской атрибутикой, в ее древнейшей части: мечи, кони, шлемы – всем этим располагал отнюдь не каждый житель Древней Руси.

Кормчая книга с Русской правдойКормчая книга, включающая самый древний сохранившийся список Пространной редакции «Русской Правды», была составлена в Новгороде около 1282 года — фото: РИА НОВОСТИ

Наконец, еще один источник – это византийское право. Конечно, постоянные контакты с Византией подразумевали некоторое заимствование, однако автоматическое копирование ее опыта не представлялось возможным, поскольку это были совершенно разные правовые традиции. На Руси – родоплеменные и дружинные, а в Византии – многовековая римская юридическая традиция.

– Справедливо ли утверждение, что «Русская Правда» стала первым шагом к искоренению кровной мести в Древней Руси?

– Да, мы впервые встречаем узаконенное ограничение кровной мести именно в «Русской Правде» – до этого ее применение было разрешено. Однако важно понимать, что институт кровной мести все же претерпевал ограничения и в дописьменный период.

В эпоху борьбы родов и группировок не существовало почти никакого различия между индивидуумом и коллективом, к которому он принадлежал. То есть если кто-то убил вашего дядю, вы имели полное право убить не самого убийцу, а, например, его племянника и вполне этим удовлетвориться, потому что совершили то, что требует от вас коллектив, связанный кровными узами. И это не считалось преступлением.

Salic_Law 1Король франков диктует «Салическую Правду». Французская миниатюра XIV века

Первый шаг к ограничению кровной мести – это персонификация преступника: за его деяние отвечает не весь род, а конкретный человек. Да, он подлежит смерти за убийство, но это именно определенный человек, а не род в целом. Такое ограничение подразумевается уже в «Правде Ярослава», где к тому же появляется и четкий список тех, кто имеет право мстить. Самые дальние родственники в этом случае – племянники по брату и сестре. Более дальние уже не могут мстить. Так снимался вопрос о продолжении кровной мести «до бесконечности».

– Что представлял собой судебный процесс согласно нормам «Русской Правды»? Кто принимал в нем участие, как собирались доказательства?

– Процессуальное право (вызов на суд, привлечение к суду) в древнерусском праве практически не было разработано. По крайней мере если сравнивать его, скажем, с римским правом даже на самом раннем этапе развития. Там целые разделы были посвящены процессуальным деталям: можно ли обвиняемого насильно привести в суд, как доставить его в суд в случае болезни, сколько должен длиться суд и т. д.

В «Русской Правде» эта сторона процесса не прописана. Такое впечатление, что ее составителей больше интересовало не то, кто и как участвует в суде, а сколько с этого получит государство, какова будет судебная пошлина.

Ордалии – испытание обвиняемого водой. Миниатюра из швейцарской хроники XVI века

При этом в «Русской Правде» прописаны детали следствия, сбора доказательств и преследования преступника. Поскольку, видимо, это право отчасти построено на прецедентах, неудивительно, что конкретные случаи привязаны к конкретным преступлениям.

Например, появляется понятие «гонение следа», когда представители князя пытаются найти преступника по горячим следам с помощью жителей того места, где произошло преступление.

Там, где кончается след, и должны быть найдены ответчики, если преступник не схвачен. И жители общины должны отвечать за труп, найденный на их территории, если нет очевидного убийцы. А если следы теряются на пустоши, то никто не отвечает.

Такое следственное действие, как очная ставка, фактически отсутствовало, вся система доказательств – это показания «видоков», то есть свидетелей-очевидцев. Был и другой род свидетелей – «послухи», своего рода поручители, которые могли поручиться за репутацию того или иного человека.

В качестве доказательств рассматривались очевидные раны, синяки, выдранные бороды – словом, внешние признаки. В отдельных случаях, когда не было явленных доказательств, истец мог настаивать на клятве. Таким образом, еще одно доказательство согласно «Русской Правде» – клятва одной из сторон…

– Предусматривались ли судебные поединки, а также ордалии – испытания огнем, железом или водой, которые были широко распространены в это время в Европе?

– О судебных поединках, то есть выяснении судебной истины в бою, в «Русской Правде» речи нет. Это даже странно, если считать одним из ее источников так называемое «дружинное право». Поединки упоминаются в более близких нам по времени письменных источниках, причем в связи с запретами на их проведение между местными и иноземцами, – отсюда версия о том, что традиция эта была привнесена на Русь много позднее из-за рубежа.

Тем не менее не исключено, что такой способ доказательств был настолько естественным, что его просто не выносили на рассмотрение князя. Или наоборот: так как князь не был заинтересован в смертоубийстве близких ему людей и предпочитал, чтобы стороны обходились уплатой штрафов, а не наносили увечья друг другу, данный способ выяснения истины находился под запретом. Трудно сказать. Во всяком случае, в Западной Европе в это же время судебные поединки были весьма распространены: их порядок зафиксирован в ранних памятниках права.

ПРИ ИВАНЕ III ЗАВЕРШИЛСЯ ДОЛГИЙ ПРОЦЕСС СОБИРАНИЯ ЗЕМЕЛЬ. Выражаясь современным языком, произошел перезапуск государства. Вполне логично, что этот процесс сопровождался созданием нового общерусского свода законов

А вот ордалии в Пространной редакции «Русской Правды» упоминаются. Людей испытывали железом и водой, и даже особо был прописан каждый конкретный случай. Так, если ответчик искал свидетелей и не находил их, а истец обвинял его в убийстве, то дело решало испытание железом.

За воровство, когда не было поличного, а ущерб по иску составлял более полугривны золотом, подозреваемого также, чтобы получить доказательства, подвергали испытанию железом. В менее суровых случаях – испытание водой.

Скорее всего, речь в этих статьях идет о горячей воде и раскаленном железе. То есть когда свидетелей или очевидных доказательств не было, то человека могло ждать испытание железом или водой, но только если дело касалось убийства или крупной кражи.

– «Русская Правда» была общерусским правовым кодексом на протяжении почти 500 лет, пока не появился Судебник Ивана III, который, кстати, также частично базировался на ее опыте. Как вы думаете, в чем причина такого долгожительства?

– Раз в течение стольких лет ничего нового не появлялось, значит, не было в том необходимости. Вскоре после правления Владимира Мономаха началось дробление территории Древней Руси, которое со временем приобретало все больший и больший масштаб. Единого государства теперь не существовало, но сохранялась единая актуальная правовая традиция.

В этом смысле «Русская Правда» воспринималась как своего рода авторитетная, освященная древностью инструкция, которая, впрочем, позже стала включать в себя и некоторые региональные нормы. При Иване III завершился долгий процесс собирания земель.

Фактически, выражаясь современным языком, произошел перезапуск государства. Вполне логично, что этот процесс сопровождался созданием нового общерусского свода законов.

P1775 1Иван III. Титулярник. 1672

Впрочем, Судебник не отменял собою прежнюю «Русскую Правду». Даже более того, в него не попало многое из того, что теоретически могло бы туда попасть: нормы «Русской Правды» были привычны и очевидны и продолжали действовать. Между прочим, сохранился всего один список Судебника 1497 года, на смену которому уже в 1550-м пришел новый, расширенный Судебник Ивана Грозного.

– До какого времени «Русская Правда» не теряла своей актуальности?

– Мне кажется, что ее нормы были актуальны, причем на официальном и неофициальном уровнях, до начала XVII века, а возможно, и даже после Смуты, вплоть до появления в 1649 году Соборного уложения.

Да и в Уложении нигде не прописано, что нормы «Русской Правды» отменяются, поскольку все это настолько прочно вошло в обиход, что, вероятно, какие-то мелкие советы «Русской Правды» в крестьянской среде (на уровне самоуправления, когда старосте или помещику нужно было разобраться в бытовых проблемах) могли использоваться по инерции и еще позднее.

Со временем отдельные ее положения стали чем-то большим, нежели просто правовыми нормами, они превратились в обычай и передавались устно из поколения в поколение.

Беседовал Никита Брусиловский

Уложение царя Алексея

декабря 26, 2015

В 1649 году в России был принят новый свод законов – Соборное уложение. Опираясь на него, царь Алексей Михайлович существенно расширил социальную базу самодержавной власти, упрочил позиции государства в целом. Это обстоятельство и предопределило долгожительство Уложения, действовавшего вплоть до 30-х годов XIX века.

Y1227 1Соляной бунт в Москве. 1648 год. Худ. Э.Э. Лисснер. 1938 — фото предоставлено М. Золотаревым

История возникновения Соборного уложения неразрывно связана с началом царствования Алексея Михайловича, который вступил на престол в июне 1645 года, после скоропостижной кончины отца, царя Михаила Федоровича

Дядька Тишайшего

В первые годы молодой государь мало занимался делами. Реальная власть перешла к человеку, которому Тишайший доверял безгранично, – его воспитателю и дядьке, боярину Борису Ивановичу Морозову. Боярин был сведущ, деловит и ловок в обхождении. Но ему не хватало широты ума.

К тому же Борис Иванович был корыстолюбив и поспешил окружить себя дельцами, по большей части нечистыми на руку. Нравственный облик этих людей в последующем станет одной из причин открытого народного возмущения.

Всевластие Морозова вызывало немало толков и нелестных слов в адрес… Алексея Михайловича. «Государь-де молодой глуп, а глядит-де все изо рта у бояр, они-де всем владеют, а сам-де он, государь-то, все ведает и молчит, черт-де у него ум отнял», – говорили в народе, разумея под боярами в первую очередь Морозова.

Между тем доверчивость Алексея Михайловича вполне понятна: он был не «глуп», а молод и неопытен. И не он один, оказавшись в юном возрасте на престоле, искал поддержки.

Так было и с его отцом Михаилом Федоровичем, первым Романовым, так будет и с его сыновьями – Федором, Иваном и Петром. Правда, традиция предполагала соправительство Боярской думы или регентского совета. Морозов же подмял всех, предпочитая единолично поддерживать скипетр – еще тяжелый, по меткому выражению одного дипломата, для руки юноши.

Морозов и его окружение осознавали, что решение основных внешнеполитических задач – прежде всего возвращение отошедших к Речи Посполитой русских земель – невозможно без обеспечения безопасности южных границ.

В этом смысле правительство готово было продолжить те титанические усилия, которые прилагались властями в прежнее царствование, – по возведению засечных черт и городов-крепостей в Диком поле. А это, в свою очередь, остро ставило проблему изыскания средств для пополнения казны.

Морозовская соль

При решении этой проблемы Морозов сосредоточился на двух направлениях.

Во-первых, он резко сократил государственные расходы. Служилым людям уменьшили денежные и кормовые выплаты. Приказным, «кормящимся от дел», урезали или вовсе перестали платить жалованье.

Особое внимание обратили на недоимки – недополученные за прошлые годы налоги с населения. Должники были поставлены на правеж в масштабах до того невиданных.

Посвист батогов вперемежку со стонами недоимщиков – вот истинная музыка первых лет царствования Тишайшего.

Во-вторых, правительство попыталось найти принципиально новые виды налогов. Так, в 1646 году была введена высокая пошлина на соль. Ее инициаторы исходили из того, что потребность в соли испытывают все слои населения и каждый, в зависимости от достатка, станет платить за нее «своею волею».

Сделав ставку на косвенный налог, правительство в ожидании денежного половодья даже отменило главные виды прямых налогов.

Однако все эти меры привели к результатам прямо противоположным. Жесткая экономия со стороны государства вызвала острое недовольство. В приказах и воеводских избах расцвели лихоимство и беззаконие. Найти «правду» стало чрезвычайно трудно, в судах торжествовала «житейская мудрость»: кто сильный и богатый, «за тем и заступы больше».

Потерпело фиаско правительство и с соляным налогом. Население резко сократило потребление соли. В итоге предполагавшееся финансовое половодье обернулось пересыхающими, жиденькими денежными ручейками.

В 1647 году был отменен новый и восстановлены прежние налоги. При этом власти потребовали с тягловых людей их уплаты за два «льготных» года. Столь беззастенчивая ревизия собственного законодательства вызвала взрыв возмущения.

Большая челобитная

Мишенью для недовольных стали Морозов и его окружение. Особую ненависть снискал у москвичей глава Земского приказа Леонтий Плещеев. Современники даже заговорили о «плещеевщине» как символе торжества беззакония и права сильного.

Все попытки пожаловаться на него царю оканчивались ничем. Плещеев и подобные ему были неуязвимы. Ненависть, хоть и копилась по капле, должна была рано или поздно обернуться взрывом невиданной силы.

Этот взрыв произошел летом 1648 года. 2 июня москвичи ворвались в Кремль, требуя наказать неправедных судей и мздоимцев. Возглавлявший Стрелецкий приказ Борис Иванович Морозов дал команду стрельцам разогнать восставших.

Но стрельцы, вкушавшие вместе со всеми дорогую морозовскую соль, отказались выступить «против народа». Это резко обострило ситуацию. У правительства не было сил справиться с «гилевщиками».

Y1232 1Портрет царя Алексея Михайловича Романова. Неизвестный художник. Конец XVIII – начало XIX века — фото предоставлено М. Золотаревым

Чтобы как-то унять пламя мятежа, на расправу был выдан Плещеев. Его даже не довели до плахи. Толпа растерзала окольничего, едва он оказался за кремлевскими воротами.

Пролитая кровь лишь раззадорила восставших. Народ требовал выдачи главного виновника бедствий – «изменника» Морозова. Перепуганный Алексей Михайлович со слезами на глазах «вымолил» боярина у «черни», пообещав навсегда отстранить его от дел и удалить из Москвы. Под угрозой новых выступлений Борис Иванович принужден был покинуть столицу.

ТЕМА ПРАВДЫ И СПРАВЕДЛИВОСТИ СТАЛА ДЛЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА НАИВАЖНЕЙШЕЙ. В контексте эпохи такой подход воспринимался как зримое торжество законности

Между тем московские события стали обретать формы организованные. Инициативу перехватили посадские «миры» и примкнувшие к ним провинциальные дворяне. 10 июня царю была подана их совместная Большая челобитная с требованием наказания виновных и созыва Земского собора для разработки уложения – нового свода законов.

Алексей Михайлович не осмелился перечить челобитчикам. Тем более что известия о восстании в столице вызвали волнения в других городах. Характер и направленность этих волнений обыкновенно отражали особенности регионов.

На севере, в Поморье, где традиционно были сильны посады и существовали тесные связи с черносошным крестьянством, выступления обрушивались на «мирских кровопийц и мироедов» – на городские верхи, притеснявшие местное население.

На юге, где преобладал мелкий служилый люд, восставшие изливали свой гнев на начальных людей. Но и в том и в другом случае удар приходился и на воеводскую администрацию.

Городские восстания, волной прокатившиеся по стране, показали, что традиции самоуправления и способность выдвигать и отстаивать требования не были утрачены – «мир» и «земля» оставались грозной силой.

В годы Смуты они сумели изгнать захватчиков, обуздать «воров» и помочь возродить царство. Сейчас же – заставить власти считаться с собой.

Земский собор

Все происходящее чрезвычайно напугало верхи. В Кремле не без оснований опасались расширения и радикализации выступлений. Все те, кто стоял у кормила власти и кормился от этой власти, признали целесообразным пойти навстречу заветным чаяниям «народа», главным из которых было создание нового законодательства.

«И то всем ведомо, что Собор был не по воле, боязни ради и междоусобия от всех черных людей, а не истинные правды ради», – заметил по этому поводу уже в годы своей ссоры с Тишайшим патриарх Никон.

F1252Уложение царя Алексея Михайловича. Москва, Печатный двор. 1649. Глава «О богохульниках и церковных мятежах» — фото предоставлено М. Золотаревым

Открывшийся осенью 1648 года Земский собор сильно отличался от всех предшествующих. И не только своей численностью, уступавшей разве что Собору 1613 года, когда выбирали царя. В 1648-м в столице собралось чуть меньше 300 выборных, причем от уездного дворянства – более 170 человек, от городов – 89, от московских сотен и слобод – 12 и от стрельцов – 15.

Здесь обращает на себя внимание решительное преобладание представителей уездов и провинциальных городов. Никогда, пожалуй, за всю историю существования земских соборов правительство не сталкивалось с таким сильным и организованным давлением выборных, как в этот раз.

В этом смысле принятое Уложение 1649 года можно назвать не только следствием городских восстаний, но и детищем провинции, буквально продиктовавшей власти содержание многих статей. По нашим подсчетам, более 100 статей восходят к челобитным представителей провинциального дворянства и посада.

Особенностью поведения дворянских и посадских выборных на Соборе стала скоординированность их действий, совместное давление на правительство. Этот союз («одиначество») реализовался в рамках сословного и «чиновного» сознания, причем на самом Соборе статусные перегородки соблюдались с большей строгостью, нежели в повседневной жизни. Дворянские и посадские выборные, подкрепляя друг друга, всегда били челом раздельно, по «куриям».

Однако нет никаких оснований сомневаться в том, что взаимная поддержка двух выборных «курий» – результат понимания, что в «диалоге» с властью солидарные выступления принесут больший результат, чем раздельное «крепкостояние».

odoevsijБоярин князь Никита Иванович Одоевский (ум. 1689) возглавлял приказ-комиссию по подготовке Соборного уложения — фото предоставлено М. Золотаревым

Начав работу над Уложением, окружение второго Романова постоянно опасалось нового возмущения. Назывались даже сроки, когда следует ждать повторения «летошнего». Напряженная атмосфера потребовала создания клапана, способного ослабить силу недовольства. Им стала Ответная палата, в которой выборные люди выдвигали свои требования и обсуждали статьи Уложения.

Сам свод законов готовился в Уложенном приказе, специально устроенном для написания и координации всей работы. Возглавлял приказ-комиссию боярин князь Никита Иванович Одоевский.

В работе над Уложением активно участвовал и сам Тишайший. Иностранные наблюдатели как диковинку, не свойственную прежде царю, отмечали его удивительное усердие: тот каждый день будто бы трудился над законами. Впрочем, источники скупо свидетельствуют об этом. Разве что в одном из указов упоминается:

«[Царь], слушав челобитья [об отмене урочных лет. – И. А.], говорил с думными людьми и с дворянами всех городов, которые нам били челом о беглых крестьянех; указал и Собором уложили урочные лета отставить».

Между тем очевидно, что уроки Соляного бунта и Уложения оказались поучительными и для второго Романова. Именно с этого времени он стал не царствовать, а править, постоянно вмешиваясь в вопросы управления.

За правду, равенство и справедливость

Прозвучавшие в Ответной палате требования, наряду с прежними коллективными обращениями, дают основание говорить о существовании более серьезных причин выступления, чем просто возмущение политикой Морозова.

Конечно, и то и другое в конце концов сплеталось в тугой узел. И все же глубинные причины были куда весомее. Именно они оказали огромное влияние на Уложение, во многом определив направление развития страны и содержание нового законодательства.

Связаны были эти причины с неудовлетворенностью своим правовым статусом и социальным положением тех слоев населения, которые историк С.Ф. Платонов отнес к «средним классам». Термин не самый удачный. Но посадские люди и уездные дворяне и в самом деле занимали промежуточное положение в общественной иерархии.

Даже дворяне и дети боярские, которых марксистская историография причисляла к правящему сословию, оказывали слабое влияние на политику правительства. И это притом, что значение этой части «правящего сословия» возрастало с каждым десятилетием!

Y1229 1Уложение царя Алексея Михайловича. Титульный лист и форзац с портретом царя издания 1737 года — фото предоставлено М. Золотаревым

Истоки неудовлетворенности своим положением служилых и посадских людей восходят к послесмутным временам.

Ведь именно эти слои населения внесли наибольший вклад в спасение страны. Соответственно, они были вправе ожидать, что новая династия удовлетворит их самые заветные чаяния. Но этого не случилось. Многочисленные коллективные обращения служилых «городов» и посадских «миров» оставались без ответа.

А если и делались уступки, то выходили они нередко урезанными и перекроенными до неузнаваемости. Подобная социальная глухота воспринималась как забвение государем обещания творить Правду, как вопиющая несправедливость, которую традиционное сознание привычно объясняло происками «государевых недоброхотов» и «изменников», отдаливших царя от «народа».

Не случайно в Большой челобитной авторы упрекали государя в нежелании «пролить гнев» на «народных обидчиков» и намекали на то, что есть предел и их долготерпению.

Авторы челобитных, а следом за ними и их выборные, подкрепленные наставлениями своих корпораций, теперь вознамерились требовать свое по самому высокому счету. Текст одного из таких наказов сохранился.

Представители владимирского дворянства должны были на Соборе «безстрашно о всяких делах и обидах говорить», «сильных и богатых встречать правдою» и заставить таковых навсегда отказаться от насилия и «душепагубной корысти».

Дворяне жаждали справедливости и равенства: чтоб «от болшаго и до меншаго чину суд и росправа была во всяких делех всем ровна». Эта фраза взята из преамбулы к Уложению, но она, как калька, повторяет то, что звучало в дворянских наказах – а там от государя челобитчики требовали, чтоб он устроил «праведный суд всем людям ровен, каков большому, таков бы и меншему».

Разумеется, речь шла о равенстве внутри сословия – уравнении, к примеру, служилых людей «по отечеству» в правах, пожалованиях и чинах. Но отсюда был уже один шаг до абсолютистского принципа продвижения и вознаграждения за службу на основе личных заслуг.

Это по сути своей антиместническое утеснение «породы», которое позднее выльется в знаменитый петровский комментарий к Табели о рангах: «Знатное дворянство по годности считать», тогда уже было заветной мечтой уездного дворянства.

Так складывалось юридическое равенство – важнейшее условие для консолидации многих слоев и групп дворянства в единое сословие.

Y1230 1Уложение царя Алексея Михайловича. Титульный лист издания 1776 года — фото предоставлено М. Золотаревым

Конечно, требование сословного уравнения, и особенно форма его выражения в 1648 году, – дерзость. Но служилые люди – живые люди, и испуг Алексея Михайловича перед «чернью» их сильно впечатлил.

Так отчего не воспользоваться тем, что могущественные царедворцы, это истинное воплощение статусного неравенства, пошатнулись в своем влиянии? Клич улицы, что «нынеча государь милостив, сильных из царства выводит», можно поместить эпиграфом к истории всего 1648 года.

Еще дворянские выборные настаивали на полном и бессрочном закрепощении крестьян, забвении урочной практики и признании крепостнической силы самых старых крепостей – писцовых книг конца 1620-х – начала 1630-х годов.

Крепостничество уже успело настолько отравить помещиков, что они не желали поступиться ни одним беглым крестьянином.

Волновали дворян и вопросы наследования и распоряжения имениями. Их идеалом была вотчина.

Не менее глубинными оказались требования торгово-посадской части населения. Она также жаждала справедливого суда и доступного законодательства. Слабость русского города порождала стремление посадского населения и купечества к монополизации права на торгово-ремесленную деятельность и ограничению конкуренции.

Между тем в требовании ликвидации «белых слобод» (чтоб «все было кругом государево») угадывается не только желание уничтожить соперников, но и представление о справедливости: нести «тягло» равно должны все обитатели посадов.

Компромиссный вариант

Для правящих кругов горький опыт, обретенный в результате восстания, не пропал даром. Верхи осознали неизбежность и необходимость перемен, включая задачу упорядочивания законодательства и судопроизводства. Со времен Судебника 1550 года было принято множество новых указов, часто противоречивших один другому. К тому же законы оставались недоступными для населения.

Все это открывало большие возможности для лихоимства приказных, грозило подорвать феодальный правопорядок. Устанавливая единые, продекларированные нормы, будущее Уложение если и не преодолевало полностью эти недостатки, то существенно ограничивало их воздействие.

Как показало время, Соборное уложение вышло за пределы исключительно правовой нормы, потянув за собой перемены во всей внутренней политике. Однако было бы ошибочно видеть в произошедшем одну только уступку верхов – такое уложение оказалось бы слишком узким и недолговечным.

Опираясь на новый свод законов, Романовы принялись «отстраивать» и «обновлять» здание монархии, упрочивая и расширяя в первую голову свою социальную опору.

Создатели Уложения, быть может, и действовали во многом по принуждению, но в конечном счете укрепляли самодержавную власть и государство. И это главное, что предопределило долгожительство этого свода законов.

К январю 1649 года Уложение было в целом закончено. Включившее в себя 25 глав и почти тысячу статей, оно было набело переписано и склеено в столбец длиной в 309 метров, на обороте которого приложили свою руку думные и придворные чины, духовные власти и большинство выборных.

А среди думных чинов первым подписался Борис Иванович Морозов, и его подпись оказалась, таким образом, в одном свитке с подписями тех, кто еще недавно гнал влиятельного боярина из Москвы.

Именно благодаря тому, что Уложение воплотило в юридическую норму самые заветные чаяния «средних классов», у царского дядьки и появилась возможность вернуться в столицу. Стороны «помирились». В основном за счет крестьянства.

P1805Составление Соборного уложения при царе Алексее Михайловиче. 1649 год. Худ. Н.Ф. Некрасов — фото предоставлено М. Золотаревым

В отличие от прежних судебников, Уложение в своем стремлении регламентировать все важнейшие стороны жизни стало настоящим кодексом законов. На тот момент оно было современно так, как может быть современен юридический документ, ответивший на самые жгучие общественные запросы и нужды.

Оно же было и фундаментально, поскольку нормативно закрепило то, что определяло существо отечественного исторического процесса, – крепостничество и самодержавие. Обладая универсальным характером, Уложение обеспечило регламентирующее «присутствие» государства во многих сферах жизни, что, несомненно, повысило его значение.

УЛОЖЕНИЕ 1649 ГОДА МОЖНО НАЗВАТЬ НЕ ТОЛЬКО СЛЕДСТВИЕМ ГОРОДСКИХ ВОССТАНИЙ, но и детищем провинции, буквально продиктовавшей власти содержание многих статей

Уложение сделало закон доступным. Благодаря этой публичности с монополией судей и приказных на толкование юридической нормы и владение ею если и не было покончено навсегда, то, по крайней мере, такая монополия на время пошатнулась.

В этом плане показательно даже не то, что первое и второе печатные издания Уложения были быстро раскуплены и разосланы по местам и приказам, а то, что выписки из него стали неотъемлемой частью личных поместных архивов. С ними помещики чувствовали себя увереннее в отстаивании своих владельческих прав.

Испокон веков самодержавие в России – не только царь-помазанник, в руках которого сосредоточивалась огромная власть. Самодержавие – это еще и самодержавная идея как онтологическое выражение царственного священного бытия, абсолютная данность, вне которой тогдашний человек не мыслил своего существования.

Вот почему составители Уложения не испытывали никакой потребности в обосновании и определении пределов царской власти и ее институтов. Статей об этом нет.

Однако сам законотворческий зуд свидетельствовал о важных изменениях в состоянии самодержавия. Средневековая тема Правды, насаждаемой и охраняемой монархом, утрачивала в Уложении свое сакральное сияние и трансформировалась в необходимую всем, приземленную юридическую норму. К публичности добавлялась убедительная декларативность, столь нужная властям для стабилизации положения.

Преступный умысел

Было бы неправильно считать, что тема власти в Уложении совсем не отражена. Если всеобъемлемость законодательства о власти заменили принципы, которыми руководствовались творцы кодекса, то актуальные потребности получили в нем вполне конкретное воплощение. Бунт заставил особенно озаботиться вопросами защиты государства.

Покушение на власть и государя издавна трактовалось как тягчайшее государственное преступление. Но новый свод законов одним только объединением всех возможных угроз поднял эту тему на иную высоту.

Преступным был объявлен даже сам умысел покуситься на личность, здоровье и честь государя. Охране подлежало все, что заключало в себе понятие монархии: сам государь, его семейство, царский дворец, государство, служащие, сложившийся правопорядок.

Выступление против воевод и приказных квалифицировалось как «скоп и заговор». Таким образом, Уложение со средневековой жестокостью вставало на защиту существующего строя, поскольку за все – дыба и смерть.

P1806Земский собор (XVII век). Худ. С.В. Иванов. 1907 — фото предоставлено М. Золотаревым

Активность выборных имела свои границы: никто из них не покушался на властные прерогативы монарха. Даже робко высказанные предложения о выборном суде и участии в местном управлении, прозвучавшие в июньской Большой мирской челобитной, не получили своего развития. Впрочем, едва ли такая позиция выборных должна вызывать удивление: нечто подобное произошло и по окончании Смуты, когда посадские «миры» и служилые «города» устранились от активной политической и административной деятельности.

В этом сыграли свою роль мировоззренческие установки служилого сословия, для которого даже «земское дело» к середине XVII века стало обременительным занятием, разновидностью еще одной служебной повинности.

Именно этим во многом можно объяснить отношение большинства дворян и детей боярских к земским соборам. Они смотрели на участие в них как на государеву службу и, соответственно, требовали положенного вознаграждения. Земский собор все более ассоциировался с «государевым делом» и все меньше – с «земским».

Проявлялась известная социально-психологическая установка, согласно которой царь мыслился как первый и единственный защитник служилого дворянства. В итоге острие дворянской оппозиционности обращалось не против монарха, а против аристократии, «сильных людей».

Разделение труда

В 1648–1649 годах подобный тип мышления отразился на дворянском реформаторстве, которое ограничилось социальной сферой. Подобный характер носили и требования посадов – с большим, впрочем, креном в сторону облегчения материального положения. Интерес к политике «средних слоев», таким образом, носил временный характер – до тех пор, пока она содействовала воплощению социальных чаяний.

Уложение и работа над ним выявили факт, характерный для русской истории на протяжении многих десятилетий, – своеобразное разделение сфер интересов между властью и основной массой дворян и детей боярских: для первой – абсолютное доминирование в политической сфере, для вторых, в «уплату» за аполитичность, – удовлетворение социальных требований.

Итак, события второй половины 1648 года и Уложение определили немалые перемены во взаимоотношениях власти и дворянства. По-видимому, не стоит говорить о полном сломе прежней модели взаимоотношений. Однако были внесены коррективы, и коррективы существенные. Столкнувшись с оппозиционностью провинциального дворянства, власть ощутила свою слабость и узость собственной социальной опоры.

Потребность в поддержке служилого чина, ранее больше декларируемая, нежели реальная, выступает как главное содержание обновленной социальной политики правительства.

Мысль, что следует идти навстречу служилому и торговому классу, уже не вызывает сомнений, и спор переносится на почву конкретной политики – о границах уступок и условиях их реализации.

При этом власть, маневрируя, сохраняла в известных пределах свою независимость. Формировалось своеобразное «разделение труда», когда монархия, все более уравнивая статус провинциального дворянства со статусом дворянства московского и удовлетворяя материальные потребности и того и другого, в обмен требовала и получала повиновение и политическую безынициативность служилых людей.

А это, в свою очередь, давало монархии сильное оружие против аристократических поползновений знати, мечтающей о более весомом участии в управлении государством.

Дворянство получило публичное право, о котором давно мечтало, – в надежде потеснить приказных и «сильных людей», имевших широкие возможности манипулировать законодательными нормами. Но важно подчеркнуть, что такая ситуация в конечном счете устраивала и власть, которая разворачивалась в сторону абсолютизма и объявляла, что «мимо Соборного уложенья делать ничего не велено».

Секреты долгожительства

Современники не упускали случая поставить Уложение в заслугу Алексею Михайловичу. Боярин Никита Иванович Одоевский, с явным намеком на новый свод законов, писал в 1652 году царю:

«…даровал Бог премудрость, якоже древле царю Соломону», и «возлюбил суд и правду и милость и возненавидел беззаконие».

Понятно, что боярин был лицом заинтересованным: рассыпаясь в похвалах государю, он одновременно хвалил и самого себя, главного создателя Уложения. Однако факт остается фактом: тема Правды и Справедливости – естественно, осмысленная на свой лад, в рамках самодержавной идеологии – стала для Алексея Михайловича наиважнейшей. В контексте эпохи подобное воспринималось как зримое торжество законности.

Много лет спустя Петр I поинтересовался у князя Якова Федоровича Долгорукого, в чем он сам, как государь, преуспел, а в чем отстал от своего отца. Яков Федорович мог сравнивать – за его плечами стояла долгая жизнь. Восславив многие деяния царя-реформатора, старый боярин отметил и упущения: отстал Петр «во внутренней россправе», где «главное дело ваше есть правосудие».

КРЕПОСТНИЧЕСТВО УЖЕ УСПЕЛО НАСТОЛЬКО ОТРАВИТЬ ПОМЕЩИКОВ, что они не желали поступиться ни одним беглым крестьянином

«В сем отец твой больше, нежели ты, сделал», – резюмировал Долгорукий, намекая прежде всего на Уложение. В самом деле, страна и при Петре, и после Петра – вплоть до 30-х годов XIX века – жила по этому кодексу. И все потому, что Уложение стало юридической основой всего, образовав каркас русского права. Однако это была своеобразная жизнь!

Нельзя не заметить, что многие статьи и даже главы Уложения стремительно старели и выпадали из обращения. Не случайно во второй половине того же ХVII столетия появился целый ряд так называемых «новоуложенных» указов.

По форме все они оставались частными случаями, поправками к Соборному уложению, без которого и то слабое единство русской цивилистики, что существовало в XVIII веке, было бы немыслимо. Реально же они часто отступали от Уложения и даже противоречили ему. Неудивительно, что вскоре в верхах вызрела идея о необходимости нового свода законов.

Первая серьезная попытка была предпринята при Петре I. Следующие попытки пришлись на время правления Елизаветы Петровны, а после – Екатерины II, которая даже написала знаменитый «Наказ» и созвала Уложенную комиссию, этот парафраз Земского собора эпохи просвещенного абсолютизма. Но и эта комиссия не дала стране нового кодекса.

Чем же объяснить подобное долгожительство?

Известный парадокс заключается в том, что чем больше статей Уложения теряло свою силу, уступая место новым нормам, тем большими становились шансы Уложения… на долгожительство. Связано это было с особенностями функционирования права в России в XVII–XVIII веках. Закон и применение закона являлись одним из самых уязвимых мест российской государственности.

Всякая попытка кардинального изменения законодательства была чревата появлением таких скелетов, запрятанных в шкафу самодержавия, что власти в испуге отказывались от своих намерений.

Куда безопаснее было опираться на принципы, восходящие к Соборному уложению. Со временем они обрели статус той неприкасаемой старины, святость которой не требует доказательств. Иными словами, безобиднее было сослаться на Уложение и дополнить его нужной новацией, нежели пытаться перетряхнуть всю существующую систему права. Каждый откладывал это занятие, передавая задачу, как эстафетную палочку, своему преемнику. Но даже у марафонской дистанции есть свой предел.

Игорь Андреев, кандидат исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Андреев И.Л. Алексей Михайлович. М., 2003 (серия «ЖЗЛ»)
Томсинов В.А. Соборное уложение 1649 года как памятник русской юриспруденции // Соборное уложение 1649 года. Законодательство царя Алексея Михайловича. М., 2011

Законодатель империи

декабря 26, 2015

Свод законов, подготовленный в царствование Николая I, поставил точку в продолжавшихся почти полтора века работах по наведению порядка в законодательстве Российской империи.

C0213__Михаил Михайлович Сперанский в 1806 году. С портрета П.А. Иванова. Сперанский (1772–1839) руководил всеми работами по составлению Полного собрания законов и Свода законов Российской империи — фото предоставлено М. Золотаревым

На одном из барельефов памятника Николаю I в Санкт-Петербурге изображено, как в присутствии членов Государственного совета император снимает с себя звезду ордена Святого апостола Андрея Первозванного и вручает ее Михаилу Михайловичу Сперанскому. Ведь именно Сперанский реализовал замысел, родившийся еще в правление Петра Великого и не отпускавший российских монархов на протяжении всего XVIII века и первой четверти XIX столетия, – привести в порядок отечественное законодательство.

Хаос в законодательстве

Удивительно, но в первой четверти XIX века в России продолжал действовать сборник законов эпохи царя Алексея МихайловичаСоборное уложение 1649 года. Между тем к тому времени накопился огромный правовой материал, изменявший, дополнявший и даже отменявший отдельные его нормы. Это ставило на повестку дня вопрос о создании нового сборника действующих законов.

Кодификационные работы, начавшиеся при Петре I, не прекращались на протяжении всего XVIII века. С этой целью создавались многочисленные комиссии, деятельность которых, однако, не увенчалась успехом. При Екатерине II работа над законодательством активизировалась.

DV029-004Памятник Николаю I в Санкт-Петербурге. Скульпторы П.К. Клодт и др.; архитектор О. Монферран — фото предоставлено М. Золотаревым

В 1767 году с большим шумом прошло открытие восьмой по счету Уложенной комиссии, или Комиссии о сочинении проекта нового уложения, со знаменитым «Наказом» к которой выступила сама императрица. Однако ни эта, ни следующая комиссия, функционировавшая уже при Павле I, со своей задачей не справились.

Одной из причин неудач стало отсутствие необходимых правил и знаний кодификационной техники: члены комиссий пытались «сочинить» новое уложение (или кодекс), не собрав и не обобщив весь накопившийся законодательный материал.

Время шло, вот уже и «осьмнадцатое» столетие подходило к концу, а преодолеть хаос в отечественном законодательстве не удавалось. Он был обусловлен тем, что появлявшиеся после 1649 года законодательные акты не всегда регистрировались.

К 1830 ГОДУ БЫЛО ПОДГОТОВЛЕНО 45 ТОМОВ ПОЛНОГО СОБРАНИЯ ЗАКОНОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ, в которое вошло 30 920 законодательных актов, изданных с 1649-го по 12 декабря 1825 года, когда был подписан манифест о вступлении на престол императора Николая I

Это затрудняло поиск нужного акта и приводило к принятию новых законов, либо повторявших уже существующие, либо противоречивших ранее изданным. Кроме того, отсутствие сборника действующего права вынуждало чиновников делать многостраничные выписки из огромного массива законов, чтобы иметь под рукой наиболее востребованные.

Показательно, что никто не мог назвать точное количество действующих узаконений, а также ручаться в достоверности того или иного правового акта, на основе которого решались дела в высших государственных учреждениях, не говоря уже о присутственных местах отдаленных губерний.

Характерный факт: позже, при составлении Полного собрания законов Российской империи, было собрано свыше 53 тыс. узаконений, хотя при дальнейшей проверке выяснилось, что из них реально действующих – около 30 тыс.!

«Дней Александровых прекрасное начало»

Первая четверть XIX века стала новым этапом в правительственных попытках навести порядок в законодательстве. Указом Александра I от 5 июня 1801 года (он вступил на престол в марте этого года) учреждалась десятая по счету Комиссия составления законов.

Ее работа, во многом благодаря усилиям Сперанского, возглавлявшего Комиссию в 1808–1812 и 1821–1825 годах, увенчалась созданием ряда проектов – Гражданского, Торгового и Уголовного уложений (кодексов) и Устава уголовного судопроизводства, так, впрочем, и не получивших силу закона.

67c9a2b08012a56bf2e470b112359f40 1В Зимнем дворце в Санкт-Петербурге с 1828 по 1885 год проходили заседания Государственного совета Российской империи — фото предоставлено М. Золотаревым

По свидетельству барона М.А. Корфа, работавшего со Сперанским и впоследствии написавшего его биографию, тот сам отказался от утверждения текстов вышеназванных уложений, поскольку к тому времени вполне осознал «необходимость сначала собрать все действующие российские законы».

Такое решение было принято под давлением внешних обстоятельств: в 1812 году Сперанский в результате дворцовых интриг был отправлен в ссылку на долгие девять лет – это приучило его к осторожности. Вернувшись из Сибири, он нашел при дворе Александра I могущественную группировку, идейным вдохновителем которой был Н.М. Карамзин.

Историк считал, что существующее право принципиально имеет бóльшую ценность, нежели вновь издаваемые законы, и к такому же выводу склонялось большинство членов высшего законосовещательного учреждения Российской империи – Государственного совета.

По вопросу о том, какой путь избрать для систематизации русского права – заимствовать опыт иностранного или же строго придерживаться существующего в России, сосредоточившись только на исправлении наиболее вопиющих его недостатков, члены Совета высказались за необходимость ограничить законодателей рамками отечественного права.

Сперанский, наученный горьким опытом, не пошел против «сильных мира сего» и отказался от привнесения в российское право европейских норм, признав неудачными уложения, составленные с их учетом в первой четверти XIX века.

ПОЯВЛЕНИЕ СВОДА, ИЗДАННОГО ВТОРЫМ ОТДЕЛЕНИЕМ, ЗНАМЕНОВАЛО СОБОЙ ПЕРЕХОД от бессистемности и противоречивости законодательства к четкой системе изложения законов

Тем не менее накопленный практический опыт деятельности Комиссии составления законов создал необходимую базу для следующего этапа систематизации законодательства.

Комиссией был издан «Систематический свод существующих законов Российской империи с основаниями права, из оных извлеченными» (публиковался с 1815 года) и подготовлен полный хронологический реестр всех изданных узаконений со времен царя Алексея Михайловича до 1825 года, содержащий краткую аннотацию на каждый акт.

Этот реестр лег в основу составленного уже при Николае I Полного собрания законов Российской империи, о котором речь впереди.

Второе отделение Императорской канцелярии

В 1825 году Александра I на престоле сменил его младший брат Николай. Молодой монарх с завидной энергией и настойчивостью сразу же принялся искоренять существовавшие недостатки.

Одним из первых стал его указ от 31 января 1826 года об учреждении Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии – специального ведомства, призванного решить задачу создания системы отечественного права.

Руководитель Второго отделения подчинялся только императору: соответственно, монарх взял дело собирания и приведения в порядок законов под свой личный неусыпный контроль.

126Николай Михайлович Карамзин (1766–1826) считал, что «надобно прежде знать свое», составить «верный свод» существующих в России законов — фото предоставлено М. Золотаревым

Официальным главой нового ведомства стал первый ректор Императорского Санкт-Петербургского университета М.А. Балугьянский, в свое время преподававший Николаю I законоведение; но фактически всеми работами руководил М.М. Сперанский.

Выбор последнего был сделан царем отнюдь не по причине какого-то особого доверия к опальному любимцу его старшего брата, а исключительно «по необходимости», так как монарх, по словам барона Корфа, не нашел «вокруг себя никого, к тому более способного».

Как раз доверия к Сперанскому на первых порах было мало. Он фигурировал в показаниях арестованных декабристов как человек, которого они планировали в случае успеха восстания ввести во Временное революционное правительство.

Однако по мере исполнения Сперанским порученного ему дела предубеждение Николая I постепенно исчезало и наконец уступило место искреннему расположению, о чем император не однажды говорил своему окружению.

P1490Михаил Андреевич Балугьянский (1769–1847) – начальник Второго отделения Императорской канцелярии с 1826 по 1847 год — фото предоставлено М. Золотаревым

Сперанский начал с кадрового обновления: уволил половину чиновников бывшей Комиссии составления законов и заменил их профессиональными юристами из числа преподавателей и выпускников Санкт-Петербургского университета и Царскосельского лицея.

Он привлек их обещаниями, что служащих Второго отделения ждут беспримерные награды и отличия (и не обманул!), а главное, уверением в том, что они будут подчиняться непосредственно монарху. Подбор сотрудников оказался на редкость удачным, что также способствовало успешному решению стоявших перед новым ведомством задач.

Выбор пути

Второе отделение, в отличие от прежних комиссий составления законов, пошло по иному пути упорядочения российского права.

Основной задачей было провозглашено составление Свода законов, сборника действующего права, для чего в первую очередь предполагалось систематизировать и издать все существовавшие отечественные законы вообще.

Таким образом, Сперанский отказался от выбранной им при Александре I «методики» создания сборника действующих законов, основанной на привлечении норм европейского права, и предпочел путь, указанный первым русским историографом и поддержанный новым царем.

В этой связи характерен следующий эпизод. Когда в 1826 году Н.М. Карамзин опасно занемог, его навестил Сперанский, с которым у него к этому времени наладились отношения (при Александре I они были врагами).

Посетитель рассказал о предполагаемом создании Второго отделения Императорской канцелярии и основах его будущей деятельности. «Вот это совершенно согласно с моими давними убеждениями.

P1813Император Николай I награждает М.М. Сперанского за составление Свода законов в 1833 году. Худ. А.Д. Кившенко — фото предоставлено М. Золотаревым

Я всегда думал, как это можно составлять законы, не зная всех тех, какие у нас есть и были. Надобно прежде знать свое; надобно собрать все без исключений и потом уже отделить то, что действительно имеет в настоящее время обязательную силу: так составится верный свод по крайней мере того, что существует», – сказал Сперанскому Карамзин…

Вскоре Сперанский разработал план деятельности Второго отделения.

Впервые в отечественном законотворчестве на теоретическом и практическом уровнях были разведены основные виды систематизации законов: инкорпорация (расположение существующих законов без изменения их содержания в определенном порядке, например хронологическом), консолидация (укрупнение, сведение близких по содержанию нормативных актов в один) и кодификация (систематизация законов государства по отдельным отраслям права с пересмотром имеющегося и отменой устаревшего законодательства).

Сперанским были также определены организационные особенности подготовки Свода законов как особого акта систематизации законодательства и намечены два этапа предстоящей работы.

Первый, подготовительный, включал в себя создание Полного собрания законов и составление так называемых «Сводов исторических»; второй предусматривал написание текстов статей непосредственно Свода законов, их корректировку с устранением повторов, согласование отдельных частей Свода между собой, внесение необходимых дополнений и изменений текущего характера и, наконец, составление общего оглавления, хронологического и предметного указателей ко всем томам Свода.

В соответствии с планом Сперанского, к 1830 году было подготовлено 45 томов Полного собрания законов Российской империи, куда были включены все законы вне зависимости от того, сохранили они или утратили юридическую силу.

В Полное собрание вошло около 40 тыс. (30 920) законодательных актов, изданных с 1649-го по 12 декабря 1825 года (последним значился манифест о вступлении на престол императора Николая I). Печатание всех томов заняло почти два года.

Одновременно было составлено и вскоре выпущено шесть томов продолжения, куда были помещены акты нового царствования (до 1832 года включительно).
Параллельно шла работа над сборником действующего законодательства – Сводом законов.

В нем законы распределялись по восьми «главным разрядам», получившим наименование «книги» и размещенным в 15 томах (с коррективами такая система Свода сохранялась до 1917 года).

В современном понимании «книги» можно рассматривать как отрасли законодательства. Так, первый том содержал нормы государственного права, то есть законы, регулирующие устройство государства, десятый – нормы гражданского права, пятнадцатый – уголовного и т. д. Свод представлял собой обновленную форму действовавших ко времени его составления законов.

Свод законов

К 1833 году было подготовлено и издано 15 томов Свода. Для его утверждения 19 января 1833 года было созвано внеочередное заседание Государственного совета. Оно признало Свод единственным основанием для решения всех дел и постановило, что он вводится в действие с 1 января 1835 года.

Заседание открыл сам император Николай I. Он представил членам Совета 15 томов Свода законов Российской империи и 45 томов Полного собрания законов с приложениями и продолжением – всего 71 переплет!

В своей речи монарх отметил, что наконец решена задача упорядочения, или систематизации, русских законов – составлен «из всех многочисленных указов свод тех узаконений, которые действительную силу имеют».

Напомнив, что устройство правосудия стало его главной заботой сразу после вступления на престол, Николай подчеркнул: прежние законодательные комиссии шли по пути сочинения новых законов, а при составлении Свода во Втором отделении обратились к противоположным «началам» – «собрали и привели в порядок старые».

Нетрудно увидеть в этом заявлении влияние того течения при дворе, чаяния которого выразил в свое время Карамзин.

Впрочем, несмотря на уверения основного зиждителя Свода законов Российской империи в том, что он строго следовал завету историографа и монарха, большинство дореволюционных исследователей были уверены: работая, например, над Сводом гражданских законов, Сперанский внес в него ряд положений из западноевропейского, прежде всего французского, права (Code civil Наполеона), а заимствования замаскировал ссылками на старые русские законы.

Ученые расходились только в оценке объема этих заимствований. Сам же Сперанский объяснял такое сходство тем, что общим источником всех европейских законодательных сборников, включая российский Свод законов, являлось римское право.

Как бы то ни было, задача, поставленная перед ним императором, была решена. В памятный день 19 января 1833 года Сперанский зашел к одному своему старому другу, жена которого потом вспоминала: «…я, видя, что у него отстегнулась Андреевская звезда, хотела ее поправить.

«Ради Бога, оставьте ее так, – сказал он мне, – сейчас сам государь свою мне надел, когда я ему поднес мой Свод законов, он точно так ее надел; мне и вечером расстаться с нею будет тяжело»».

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Ружицкая И.В. Законодательная деятельность в царствование императора Николая I. М., 2005
Томсинов В.А. Сперанский. М., 2006 (серия «ЖЗЛ»)

Переход от бессистемности к системе

Издание Свода законов имело огромное значение не только для дальнейшего развития русского права и судопроизводства, но и для развития России в целом. Свод содержал куда более внятные формулировки, более точные определения по сравнению с ранее действовавшими законами. Его появление знаменовало собой переход от бессистемности и противоречивости законодательства к четкой системе изложения законов.

Он стал действующим источником права, который имел достаточно ясную и продуманную систему построения материала и был снабжен справочным аппаратом, позволявшим без труда найти нужный законодательный акт.

Однако полностью преодолеть архаизм прежнего законодательства составители Свода не сумели, поскольку вынуждены были формулировать положения исходя из содержания Полного собрания законов (и давать ссылки на статьи).

Многие несовершенства, присущие бывшему законодательству, не были устранены: помещенные в Свод законы отличались казуальностью и неопределенностью формулировок, неуклюжестью терминологии, наличием пробелов.

Существенным недостатком стало отсутствие четкого разделения между законами и распоряжениями, в результате чего целый ряд последних оказался включенным в Свод законов.

И тем не менее Свод следует рассматривать как важнейший этап и значительный прорыв в истории развития отечественного права. Он стал правовой базой реформ Александра II, обеспечив саму возможность их проведения. Известный юрист А.Ф. Кони позже подчеркивал, что «настоящее начало судебной реформы нужно отсчитывать с 1832 года – времени издания Свода законов».

Действительно, создание Свода открыло новую эру в истории российского законодательства и правоприменительной практике, явилось точкой отсчета новой эпохи в юридической политике Российской империи.

ИЗВЕСТНЫЙ ЮРИСТ АНАТОЛИЙ КОНИ ПОДЧЕРКИВАЛ, что «настоящее начало судебной реформы нужно отсчитывать с 1832 года – времени издания Свода законов»

Впрочем, не надо думать, что на этом работы по систематизации права завершились. Второе отделение Императорской канцелярии занялось подготовкой новых редакций Свода, который, с включением новых законов, был переиздан два раза – в 1842-м и 1857-м. Помимо общего Свода создавались местные своды (прибалтийских губерний, Царства Польского, мусульманских регионов).

При Николае I произошел и переход к высшему этапу систематизации права – кодификации (вопреки сложившемуся в литературе мнению, Свод законов актом кодификации не был).

Ведь все в той же речи, произнесенной на заседании Государственного совета 19 января 1833 года, монарх подчеркнул, что теперь ничто не помешает дальнейшему развитию законодательства, что именно с этих пор, «когда сделается известным, что мы имеем и в чем могут состоять недостатки», можно «приступить к усовершенствованию и дополнению законов».

Тогда же начались работы по созданию кодексов гражданского и уголовного материального и процессуального права. В 1845 году был издан первый в России кодекс уголовного права – Уложение о наказаниях уголовных и исправительных.

Смерть императора в феврале 1855-го помешала утверждению проектов уставов гражданского и уголовного судопроизводства, работа над которыми была завершена в самом конце 1854 года. И хотя не все задуманное в тот период было осуществлено, проекты этого царствования, безусловно, создали основу для разработки документов судебной реформы 1864 года.

5851-1Анатолий Федорович Кони (1844–1927) – известный юрист, государственный и общественный деятель — фото предоставлено М. Золотаревым

Неоднократные заявления Николая I о желании «положить в основу государственного строя и управления всю силу и строгость законов» и постоянные усилия по приведению в порядок отечественного законодательства, предпринимаемые в годы его правления, дали основание историкам и правоведам досоветского периода называть этого императора «царем-законодателем».

Представляется, что он это имя заслужил, своей волей инициировав систематизацию права, которая была успешно проведена в его царствование.

Ирина Ружицкая, доктор исторических наук

Эпоха правовых перемен

декабря 26, 2015

Правовая система СССР в свое время прошла путь от господства «революционного правосознания» до близкой к западным правовым стандартам брежневской Конституции. Об эволюции этой системы размышляет доктор юридических наук, профессор Владимир Исаков.

Красные пришли. Худ. Е.Е. Моисеенко — фото О. Игнатович / РИА НОВОСТИ

О том, как меняется право и какие факторы влияют на правосознание граждан в переломные исторические эпохи, Владимир Исаков знает не понаслышке. В декабре 1991 года он, в то время народный депутат Российской Федерации и член Верховного Совета РСФСР, был одним из семи народных депутатов, которые проголосовали против заключенного в Беловежской Пуще соглашения о распаде СССР.

_DSC7074 1фото: Наталья Львова

Революционные переломы


– Владимир Борисович, что происходит с правосознанием граждан в переломные эпохи, например в 1917-м, 1991 году?

– Смены эпох происходят не внезапно и не случайно – они подготавливаются предшествующими событиями. К масштабным переменам страну подводят слабости и пороки прежнего общественного устройства. В 1917 году это были паралич царской власти, ее явная недееспособность, возмущавшая общество наглость фаворитов императорской семьи, вмешивавшихся в государственное управление. Нечто похожее произошло и в 1991-м.

Сначала в обществе зрело недовольство экономической ситуацией, фактическими ограничениями прав и свобод, которые сопровождались барабанной демагогией и тотальной ложью. Затем оно переросло в возмущение и желание перемен. Партийно-советская номенклатура сперва высокомерно взирала на зреющее недовольство народа, а когда оно перехлестнуло через край, бросилась спасать свою шкуру. Итогом стал развал Советского Союза.

Правовое сознание в такие переломные эпохи также меняется не сразу. Право как социальный институт имеет две стороны. Во-первых, это инструмент власти, средство проведения в жизнь политики государства. Во-вторых, это основа правопорядка, средство защиты жизни, здоровья, чести и достоинства личности, семьи, собственности – в широком смысле слова, всех прав и свобод человека и гражданина.

Таковы две стороны медали в праве. К сожалению, в России всегда доминировала первая сторона. Это обстоятельство и определяло правосознание людей. В большинстве своем они рассматривали право как дубину в руках власти, рычаг, с помощью которого власть решает свои задачи. Неудивительно поэтому, что отношение к праву в России было в основном отрицательным. К нему относились с подозрением и недоверием, не умели этим институтом пользоваться для защиты своих интересов, да и не верили в то, что это возможно. Это было характерно для начала ХХ столетия, но отчетливо ощущалось и в конце века.

– Поэтому право первым падает под ударами революционных перемен?

– Да, поэтому революционный слом прежнего общественного строя включает в себя и слом его правовой системы. В 1917 году этот слом произошел жестко и радикально, в 1990-е оказался более мягким и растянутым во времени. Я, как народный депутат и непосредственный участник событий 1990-х годов, старался уменьшить размах разрушений, чтобы все ценное, что было в советском праве, по возможности перешло в российское законодательство.

В частности, предлагал сохранить прежнее название законов – «законы Российской Федерации» – для того, чтобы обеспечить правовую преемственность эпох. Но встретил жесткое противодействие со стороны радикально настроенных реформаторов.

Правовые акты новой России получили другое наименование – «федеральные законы». В результате между предыдущей и новой правовыми системами преднамеренно проложили границу путем искусственного терминологического «водораздела». Мои идеологические оппоненты не скрывали: это было сделано для того, чтобы порвать с советским прошлым, бросить тень на все прежнее законодательство как на неполноценное.

– В дореволюционной России у населения сформировалось негативное отношение к праву. Это и предопределило феномены «революционного правосознания» и «революционного права» времен Гражданской войны?

– Давайте еще раз посмотрим, что представляет собой право. Прежде всего это институт организации нормальной человеческой жизни. Его назначение – защитить жизнь и здоровье человека, поддержать семью, защитить собственность, трудовые и социальные права граждан. Люди ждут от права, что оно обеспечит законность и правопорядок, защитит от правонарушений и преступлений, накажет тех, кто нарушает законы. Одним словом, право – это необходимый институт нормального, спокойного, устойчивого общественного развития.

Revolutionary Petrograd, 1917Митинг на Дворцовой площади в революционном Петрограде. 1917 год — Репродукция Фотохроники ТАСС

С этой точки зрения «революционное право» вообще не право. Революции не являются предметом правового регулирования – они представляют собой малоуправляемый или совсем неуправляемый стихийный социальный процесс. В ходе революций на право мало кто оглядывается. Политические программы и политические лозунги вовсе не становятся правом оттого, что их провозглашают в правовой форме.

Не всякую бумажку с расплывшейся синей печатью следует считать правом. Право всегда исходит от признанной народом легитимной власти. Если вооруженный человек приставляет винтовку к вашему лбу, то это насилие – может быть, революционное насилие, но никак не право. В лучшем случае «революционное право» можно рассматривать как оформленные «под право» приказы победившей политической силы.

Следовательно, «революционное правосознание» – это сознание людей, которые отстаивают в революции «свою правду», в том числе посредством насилия и ниспровержения господствующих порядков. С нормальным правосознанием граждан оно имеет мало общего.

«Без права ничего из этого не работает»

– Каким же образом из революционного хаоса, который вы так ярко и убедительно описали, в итоге родилось советское право? Как это происходило?

– Революции не случайно называют локомотивами истории. Они несутся напролом, сметая все на своем пути. Но отдыхать должны и локомотивы. Рано или поздно их останавливают, загоняют в депо, начинают чистить, красить и ремонтировать. Так же и с революциями.

Период революционной ломки постепенно заканчивается. По мере укрепления новой власти необходимость в массовом революционном насилии отпадает. И тогда в полный рост встают вековечные проблемы человеческого бытия: людям надо питаться, одеваться, где-то жить, создавать семьи, растить детей, работать. Соответственно, должны открыться предприятия, магазины, школы, больницы, загсы, милицейские участки и т. д.

И сразу же выясняется, что без права ничего из этого не работает. Без права невозможна нормальная, цивилизованная торговля. Без права не функционируют банки и страховые конторы. Без права не действуют правоохранительные органы. Без права не может отправляться правосудие. И даже школьную программу, по которой учатся дети, должен кто-то официально утвердить.

В общем, рано или поздно в пережившей революционные потрясения стране начинает устанавливаться правопорядок. При этом оказывается, что многие из дореволюционных норм (например, в сфере торговли, имущественных и наследственных отношений) были не так уж плохи. Они и становятся первоначальным «строительным материалом» нового права.

В 1922–1923 годах состоялась первая кодификация советского законодательства. На смену сотням разрозненных декретов пришло семь кодексов: Уголовный кодекс, Кодекс законов о труде, Земельный кодекс (все приняты в 1922 году), Гражданский кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, Гражданско-процессуальный кодекс, Лесной кодекс (в 1923 году). Таких темпов кодификационных работ история нашей страны до того не знала.

– Согласны ли вы, что советское право было декларативным, а юридическая практика часто не совпадала с правовыми нормами?

– Согласен, но надо понимать истоки этой проблемы. Любое законодательство в той или иной степени декларативно, то есть оно не только диктует гражданам правовые нормы, но и объясняет их смысл, а иногда и пытается воспитывать нас, грешных, в духе соблюдения законов. В России эта черта права была усилена спецификой переходного периода и Гражданской войной.

На значительной территории страны советские порядки не действовали. Как же новая власть могла себя утвердить? В том числе провозглашая идеалы и утверждая новый образ жизни через декреты. Серьезную идеологическую декларативную нагрузку несли в себе декреты «О земле», «О мире», первая российская Конституция 1918 года. Наличие мощного заряда идеологии в них объяснялось особенностями момента. И Владимир Ильич Ленин, и Анатолий Васильевич Луначарский подчеркивали воспитательную роль советских законов…

Вместе с тем, полагаю, укоренившаяся в советском законодательстве декларативность нанесла немалый вред: она в какой-то степени стерла грань между законодательством и идеологической пропагандой. Многие граждане и даже некоторые юристы стали считать, что хорошую, правильную норму необязательно подкреплять материальными гарантиями – достаточно провозгласить и закрепить ее в законе, после чего она начнет действовать «сама собой».

Это глубокое заблуждение, которое на практике привело к тому, что законотворчество у нас стало восприниматься как некий «священный ритуал»: торжественно проголосовали – и забыли. Извините! За каждым принятым законом тянется «юридический обоз»: подзаконные акты, инструкции и разъяснения, материально-техническое и финансовое обеспечение, подготовка кадров, обучение и воспитание, юридические санкции, правоприменительная и судебная практика, хранение документации и многое, многое другое.

УК_РСФСР_1922 1В 1922–1923 годах на смену сотням разрозненных декретов пришло семь кодексов, в том числе УК РСФСР

Без этого закон работать не будет. Но в России «обозы» традиционно плохо формируются, систематически опаздывают, а подчас на наших бескрайних просторах теряются вообще.

Вот почему, на мой взгляд, в современных условиях идеологические и декларативные элементы необходимо из законодательства убирать. Законы должны быть «сухими», компактными и конкретными. Право – это то и только то, что можно защитить в суде и затем исполнить в принудительном порядке. А для призывов, деклараций и обещаний – для всего этого есть идеологические документы.

От деклараций к праву


– То есть декларативность советского права отнюдь не изобретение большевиков?

– Разумеется. Вспомним, к примеру, Великую французскую революцию 1789–1799 годов. Она родила Декларацию прав человека и гражданина – важнейший документ своей эпохи. Декларации – спутники революций, социальных потрясений, когда с помощью законов власть объясняет людям свои цели и идеалы. Однако, повторюсь, смешивать в одном стакане идеологию и юридические нормы вредно.

– Как можно обрисовать «реальную конституцию», по которой жил предвоенный Советский Союз?

– Современному человеку трудно представить себе настоящую атмосферу тех лет. С одной стороны, пятилетки, индустриализация, коллективизация, которые подняли отсталую Россию, возвели ее в ряд мощных независимых государств. Пафос социалистического строительства получил отражение и в литературе, и в кинематографе того времени.

«РЕВОЛЮЦИОННОЕ ПРАВО» – ЭТО ВООБЩЕ НЕ ПРАВО. Революции не являются предметом правового регулирования – они представляют собой малоуправляемый или совсем неуправляемый стихийный социальный процесс

С другой стороны, инсценированные судебные процессы, поиск «врагов народа», огульные обвинения, массовые репрессии, пытки. Сегодняшние историки и литераторы в зависимости от своей политической ориентации выпячивают то одну, то другую сторону происходивших процессов. Составить объективную картину из этих осколков сложно.

То же самое относится и к праву. Конституция 1936 года, которую называют Сталинской, задумывалась как «витрина» успехов победившего социализма. Она должна была показать всему миру, как устроено государство трудящихся, каковы преимущества нового социалистического строя, какими правами и свободами пользуются граждане СССР.

По содержанию это была одна из наиболее прогрессивных конституций своего времени: она закрепляла равенство женщины и мужчины, широкий круг прав и свобод, а также материальные гарантии этих прав, выборность представительных органов государственной власти, местное самоуправление и т. д. На завершающем этапе в ней присутствовали положения, которых нет даже в ныне действующей конституции.

Например, что касается союзных республик, то они получали право свободного выхода из состава СССР, право вступать в непосредственные сношения с иностранными государствами, заключать с ними соглашения и обмениваться дипломатическими и консульскими представителями, право иметь свои республиканские войсковые формирования – все это было записано в Конституции СССР 1936 года и вытекавшей из нее Конституции РСФСР 1937 года.

Плакат конца 1930-х годов. Худ. В.Н. Елкин

Однако практика реализации этих положений совсем не соответствовала их замечательному содержанию. Право свободного перемещения реально сковывалось пропиской. Сельское население вообще не имело паспортов. Свободный выезд за границу отсутствовал. Закрепленное в конституции право на митинги, собрания, шествия и демонстрации на практике не было никакой возможности реализовать, кроме как в форме праздничных демонстраций.

ПРАВО – ЭТО ТО И ТОЛЬКО ТО, ЧТО МОЖНО ЗАЩИТИТЬ В СУДЕ и затем исполнить в принудительном порядке. А для призывов, деклараций и обещаний есть идеологические документы

Юридическая Конституция СССР отличалась от фактической примерно так же, как жизнь народа в фильмах сталинского кинематографа отличалась от того, чем и как в действительности жили советские люди. Расхождения между написанным в конституциях и реальной практикой есть во всех странах, но у нас этот разрыв был особенно заметен.

– Один из историков, проанализировав деятельность Иосифа Сталина в 1930-е годы, пришел к выводу, что «Конституция в СССР – только пустая скорлупа». Вы разделяете эту точку зрения?

– Нет, не разделяю. Конституция 1936 года отнюдь не была «пустой скорлупой». Она закрепляла республиканскую форму правления, федеративное государственное устройство, порядок формирования государственных органов, суд и прокуратуру, местное самоуправление – и в этой части, безусловно, реализовалась. Если говорить о правах человека, то я бы назвал эту конституцию не «скорлупой», а скорее «правовой мечтой» – мечтой о справедливом, разумно организованном обществе и государстве, мечтой о подлинной демократии, мечтой о достойной человеческой жизни.

Но на практике эта мечта уживалась с весьма низким уровнем правосознания и правовой культуры населения. Один из зарубежных писателей, побывавших тогда в СССР, написал: «Вы хотите народной демократии и подлинного народовластия? Посмотрите на Советский Союз, и вы увидите, как они там реально выглядят».

В этой связи следует признать, что репрессии 1930-х – это не только преступные деяния отдельных патологических личностей, но и отражение тогдашнего уровня правосознания и правовой культуры народа, примитивного понимания им механизма решения сложных социальных проблем.

Власть решала проблемы быстро, насильственно, без оглядки на право – и народ был с этим согласен. Более того, и сегодня значительная часть общества готова встретить аплодисментами подобный подход в случае его повторения.


«Уважайте вашу Конституцию!»


– За 74 года советской власти сменилось несколько конституций. Какие правовые процессы отражала эта «смена вех»?

– Конституционное правовое осмысление и оформление жизни общества (юристы называют это конституционным процессом) идут параллельно экономическому, политическому, культурному развитию страны, но не повторяют и не копируют его. Иногда конституционный процесс отстает от жизни, иногда забегает вперед еще не сложившихся социальных реальностей, а иногда отражает реальности в искаженной или парадоксальной и даже пародийной форме: вспомним, например, повторное рождение съездов народных депутатов, восстановление в новом обличье Государственной думы, возвращение на герб Российской Федерации двуглавого царского орла и т. д.

Основным конституционным памятником ушедшей советской эпохи я считаю Конституцию СССР 1936 года – Конституцию победившего социализма, как ее еще называют. Судя по документам и воспоминаниям современников, ее разработку сопровождало широкое и далеко не всегда формальное обсуждение, сбор и анализ тысяч поправок. Именно эта конституция выполнила роль правового оформления утвердившегося социалистического строя.

Конституция 1977 года по сравнению с ней сыграла куда более скромную роль. Она внесла некоторые непринципиальные изменения в систему государственных органов, поменяла наименования. Дискуссии вокруг этой конституции лично мне не запомнились – они носили в значительной степени формальный характер. На мой взгляд, назначение этой конституции состояло в увековечивании имени Леонида Ильича Брежнева, воздвижении «юридического памятника» ему и его эпохе.

Кризис конца 1980-х – начала 1990-х вновь оживил конституционный процесс. С огромным опозданием власть попыталась отреагировать на созревшие в обществе перемены. Тогда с 1989 года в Конституцию СССР и Конституцию РСФСР были внесены очень серьезные изменения.

Мало кто сегодня помнит, но важнейшие конституционные завоевания, такие как отмена статьи Конституции СССР о руководящей роли партии, провозглашение принципа разделения властей, приоритета прав человека, разнообразия форм собственности, права на занятие предпринимательством и другие, были закреплены в переходных положениях советских конституций, принятых на завершающем этапе перестройки.

Следующий шаг конституционного процесса – Конституция 1993 года, которая юридически оформила слом советского общественного строя и выход на международную арену Российской Федерации – России как самостоятельного суверенного государства.

В свое время я был в числе критиков этой конституции, направил в Кремль телеграмму с отказом от участия в работе Конституционного совещания. Несогласие вызывал целый ряд недостатков конституции, прежде всего опасная деформация – в пользу президентской власти – принципа разделения властей. Сейчас мы можем констатировать, что это не было пустой фантазией ученых – многие из этих недостатков выявили себя на практике.

Тем не менее, несмотря на сохраняющиеся в ней деформации, мое отношение к действующей конституции принципиально поменялось. Сегодня я защищаю и буду защищать эту конституцию. Трудно себе представить, что случится, если базовые положения действующей конституции будут в конце концов опрокинуты.

– В 1970-е годы советские диссиденты выходили с лозунгом «Уважайте вашу Конституцию!». Означает ли это, что Основной закон 1977 года соответствовал тогдашним мировым стандартам?

– Подтекст у этого лозунга был немного другой. Во-первых, с его помощью устанавливалась разграничительная линия между «нами» и «ими»: уважайте вашу Конституцию (не нашу, заметьте!).

Во-вторых, фиксировалось то обстоятельство, что многие замечательные положения действовавшей конституции (свобода слова, печати, митингов и демонстраций) на практике не соблюдались. Выхолащивание действовавшей Конституции СССР, фактическое нарушение прав и свобод граждан я считаю одной из основных причин краха советской власти.

– Как в переломное время конца 1980-х – начала 1990-х годов уживались «в одном флаконе» социалистические и буржуазные нормы? И как бы вы охарактеризовали этот период правотворчества?

– Я не делю правовые нормы на социалистические и буржуазные. Социалистическими или буржуазными могут быть принципы права, которые действительно существенно различаются. А нормы права бывают адекватными или неадекватными. Так, указом президента РФ Бориса Ельцина со 2 января 1992 года была введена норма, которая разрешила гражданам России свободно торговать чем угодно и где угодно.

Можно ли считать эту норму буржуазной? Не знаю. Но хорошо вижу, что она была неадекватной и принесла российскому обществу значительный вред. Страна покрылась, как струпьями, грязными зарешеченными ларьками, в которых продавался «джентльменский набор»: сигареты, пиво, водка и на закуску чипсы.

СОВЕТСКИЕ КОНСТИТУЦИИ

1918 1

Конституция РСФСР 1918 года, явившаяся первой советской конституцией, закрепила в качестве основного орудия строительства социализма диктатуру пролетариата. Избирательного права были лишены представители бывших эксплуататорских классов, в том числе священнослужители, офицеры и агенты полиции, а рабочие получали преимущество перед крестьянами в нормах представительства при выборах в органы власти (один голос рабочего приравнивался к пяти голосам крестьян).

1936 1

Конституция СССР 1936 года закрепила изменения в экономическом, социально-политическом и национально-государственном развитии страны первых 19 лет советской власти. В состав СССР вошло 11 союзных республик. Социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на средства производства провозглашались экономической основой страны. Гражданам гарантировались права на труд, отдых, образование, материальное обеспечение в старости. Труд объявлялся обязанностью каждого способного к нему гражданина.

1977 1

Конституция СССР 1977 года содержала определение Союза Советских Социалистических Республик как социалистического общенародного государства, выражающего волю и интересы рабочих, крестьян и интеллигенции, и базировалась на концепции развитого социализма. Статья 6-я Основного закона закрепила за КПСС роль руководящей и направляющей силы советского общества. СССР состоял из 15 союзных республик.

В казну перестали поступать налоги. Расцвел криминал. Начались вооруженные разборки. Вместо того чтобы поддержать падающую экономику, мы вернулись едва ли не во времена Гражданской войны с ее разрухой. И это падение было рукотворным. Субъективизм, популизм и полное отсутствие ответственности власти перед народом – вот отличительные черты правовой политики в тот период.

Обоюдоострое оружие


– Как с точки зрения права можно описать так называемый «парад суверенитетов»?

Борис Николаевич Ельцин прорвался к власти, нещадно нахлестывая двух «коней»: тему борьбы с должностными привилегиями и идею суверенитета, независимости республик от союзного центра. Оба эти «коня» испустили дух у меня на глазах. Что касается должностных привилегий, то при Ельцине их стало не меньше, а больше. Идея же суверенитета оказалась обоюдоострым оружием, которое вскоре обернулось против самого Ельцина.

Октябрьский мятеж, 1993 годРасстрел Белого дома в Москве в октябре 1993 года — фото Олега Власова / ТАСС

Выступая 6 августа 1990 года в Уфе, Ельцин (тогда председатель Верховного Совета РСФСР) неосмотрительно бросил фразу: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить». Вероятно, он полагал, что руководители регионов России, как люди культурные, будут аккуратно черпать суверенитет чайными ложечками. А они начали грести лопатами.

Так, например, в Свердловской области, на родине Ельцина, в апреле 1993 года был проведен референдум, на который вынесли вопрос о преобразовании региона в Уральскую республику. По итогам референдума Свердловский областной совет провозгласил Уральскую республику и вскоре утвердил ее Конституцию. Были даже отпечатаны уральские франки, которые, однако, не успели ввести в обращение.

В 1990-Х ГОДАХ В РОССИИ ПРОИЗОШЛА РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПО СВОЕЙ СУТИ СМЕНА ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ. Это сложный процесс

Федеральному центру пришлось вмешаться в этот процесс: 9 ноября 1993 года Ельцин своим указом распустил областной совет и снял с должности главу администрации Эдуарда Росселя, а все решения по Уральской республике были признаны не имеющими юридической силы.

Другой пример.

Якутская оппозиционная газета опубликовала текст соглашения за подписью председателя правительства Якутии, которым Якутия под кредит в 1 млрд долларов отдавала в залог некой международной группе «Феникс-ЛТД», зарегистрированной на Багамских островах, все права на запасы нефти, газа, угольные месторождения и запасы леса на территории республики.

Это беспримерное соглашение также было признано недействительным.

В Москве наконец поняли, что если «парад суверенитетов» не остановить, то от Российской Федерации мало что останется. После принятия Конституции РФ в декабре 1993 года «парад суверенитетов» был свернут.

– Конфликт президента России Ельцина и парламента России в начале 1990-х годов носил субъективный характер или имел системную основу, в том числе и в плане разных подходов к сущности права?

– Я неоднократно встречался с Ельциным, когда был председателем Совета Республики – одной из палат Верховного Совета РСФСР. Глубоко ошибаются те, кто считает его недалеким человеком. Отнюдь. В начале своей государственной деятельности он вполне понимал роль законодательства, был готов подчиняться законам, с ним можно было обсуждать правовые вопросы. Все резко изменилось, когда Ельцин был избран президентом.

КОНСТИТУЦИОННЫЙ КРИЗИС 1993 ГОДА

–û–∫—Ç—è–±—Ä—å—Å–∫–∏–π –º—è—Ç–µ–∂, 1993 –≥–æ–¥Руслан Хасбулатов (слева) и Александр Руцкой во время пресс-конференции в осажденном Белом доме. Октябрь 1993 года

Основой конституционного кризиса, приведшего к многочисленным человеческим жертвам, стало намерение Бориса Ельцина принять новую конституцию, которая должна была существенно расширить круг его полномочий как президента России. Съезд народных депутатов РФ настаивал на сохранении баланса властей.

21 сентября Ельцин указом № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» объявил Съезд народных депутатов и Верховный Совет распущенными и назначил выборы Государственной думы.

Так как указ противоречил ряду статей действующей Конституции, 22 сентября Конституционный суд России вынес заключение, в котором говорилось об «основаниях для отрешения президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина от должности».

Созванный Х (Чрезвычайный) Съезд народных депутатов объявил действия Ельцина государственным переворотом, отстранил его от должности и избрал Александра Руцкого (на тот момент вице-президента) исполняющим обязанности президента России.

По приказу Ельцина парламент был блокирован. 3 октября сторонники Съезда народных депутатов предприняли неудачную попытку захвата Останкинского телецентра. 4 октября Белый дом был расстрелян из танковых орудий.

В законодательстве он стал видеть исключительно помеху, в депутатах – соперников в борьбе за власть, плетущих интриги, подстраивающих ему разные козни посредством принятия законов. Свою легитимность «всенародно избранного» Ельцин поднял на исключительную высоту, а легитимность парламента, также избранного всем народом, старался умалить и дискредитировать при каждом удобном случае. Постарался забыть он и о том, что давал присягу на Конституции РСФСР – «штопаной», по его выражению, конституции.

Как мы уже говорили выше, в 1990-х годах в России произошла революционная по своей сути смена общественного строя. Этот сложный процесс может протекать по-разному. Скажем, в Испании переход от франкизма к демократии оказался мирным. Различные политические силы подписали пакты Монклоа – соглашения о сотрудничестве во имя общенациональных целей, простили друг друга и постарались забыть прежние обиды.

Вступая в должность президента РСФСР, Борис Ельцин поклялся соблюдать Конституцию РСФСР. 10 июля 1991 года — фото Юрия Лизунова и Александра Чумичева / Фотохроника ТАСС

В России сделать это не удалось. По своей природе Ельцин – разрушитель, а не созидатель, его стихия – борьба. Искать консенсуса он ни с кем не хотел и не собирался. Поэтому конституционные дебаты в России в конце концов закончились разгоном Съезда народных депутатов и Верховного Совета и танковой стрельбой по парламенту.

Политические разборки в Москве сопровождались падением экономики, финансовым кризисом и колоссальным напряжением в обществе. В 1993 году Россия прошла очень опасный поворот, когда страна какое-то время стояла на пороге новой гражданской войны.

Беседовал Олег Назаров

Убиение самодержца

декабря 26, 2015

На одной из миниатюр Радзивилловской летописи изображено убийство князя Андрея Боголюбского – едва ли не самое жестокое преступление русского Средневековья…

убиение— фото предоставлено М. Золотаревым

Андрей Боголюбский был сыном князя Юрия Долгорукого, получившего, как известно, это прозвище вовсе не из-за телесного недостатка, а потому, что настойчиво тянул руки из своего Ростово-Суздальского удела к киевскому златостолу.

Тогда, в середине XII века, великий город – священная столица Руси – все еще неодолимо влек к себе князей, хотя славные времена Киева уже остались позади и вдали от него поднимались и крепли новые центры русской цивилизации.

Юрий Владимирович был князем старой формации и мечтал, подобно своему отцу Владимиру Мономаху, княжить в Киеве.

И вот в 1155 году, после многих лет борьбы, он сел на стол деда и отца, обратив к прочим конкурентам ворчливые слова: «Мне отчина Кыев, а не тобе!» Правда, просидел он на нем недолго: в 1157-м князь умер после пира – скорее всего, был отравлен боярами. Так оно или нет, а только киевляне Юрия Долгорукого не жаловали и сразу после его смерти разграбили княжий двор.

Бегство из Вышгорода

В тот момент старшего из сыновей Юрия, князя Андрея, рядом с отцом не было. Он давно вместе со свитой, домочадцами и дружиной покинул Вышгород, что под Киевом, куда посадил его отец, и отправился в Залесье – Суздальскую землю.

Андрею было уже больше 40 лет, и его жизнь была типичной для князей того времени: походы, войны, пиры.

ИКОНА vladimirskaya_ikona 1Богоматерь Владимирская. Неизвестный иконописец начала XII века

Но слыл он не только отважным воином, не раз на глазах своей дружины побеждавшим врагов в поединках, но и опытным дипломатом, государственным деятелем и – в традициях той эпохи – писателем. Князь Юрий не хотел, чтобы сын уезжал, и «негодоваша на него велми».

Его можно понять: Андрей, безусловно, был первым помощником отца. Но сына тянуло в Залесье, туда, где он провел детство и юность и где желал видеть свой дом, свою столицу.

Отправляясь в это, как считали киевляне, «захолустье», он прихватил с собой из женского монастыря Вышгорода чудотворную икону Богоматери начала XII века, привезенную на Русь из Константинополя.

Согласно легенде, ее писал евангелист Лука. Кража иконы сошла Андрею с рук, но уже по дороге в Суздаль начались чудеса: Богоматерь явилась князю во сне и повелела отвезти образ ее не в Суздаль, как он хотел, а во Владимир.

«ТОЛЬКО ОДИН ИЗ УДАРОВ БЫЛ НАНЕСЕН ПРОТИВНИКОМ, СТОЯЩИМ ЛИЦОМ К НАПАДАЕМОМУ. Все остальные ранения были нанесены сбоку и сзади или уже по лежачему»

Тот послушался, а на месте, где ему приснился этот чудесный сон, впоследствии возвел церковь и основал село Боголюбово. Здесь, в специально построенном для него в 1158–1165 годах каменном замке, примыкавшем к церкви, он подолгу жил, благодаря чему и получил свое прозвище Боголюбский. Икона же «Богоматерь Владимирская» (ее называют также «Богоматерь Умиление» – Дева Мария ласково прижимается щекой к младенцу Христу) стала одной из величайших святынь России.

В политическом смысле Андрей, казалось бы, прогадал: он отказался от участия в разделе южных частей Руси, да и в Залесье получил от отца лишь малую долю Ростово-Суздальского княжества, поделенного им между сыновьями.

Однако у него был огромный авторитет, он прослыл богобоязненным строителем церквей, и, когда пришло известие о смерти Юрия Долгорукого, ростовцы и суздальцы избрали Андрея князем – это произошло 4 июня 1157 года на вече в Ростове. Тогда-то и прояснился грандиозный политический план Андрея Боголюбского. Уезжая в свое «захолустье», он, как и его отец, не оставлял мечты о власти на Руси, но желал править ею из своей новой столицы – Владимира.

Когда в 1169 году ему представилась возможность занять киевский престол, Андрей отказался от нее, приказав сыну Мстиславу, руководившему походом против киевского князя, посадить в Киеве своего младшего брата – князя Глеба Юрьевича. Андрей действовал сознательно: он строил свою столицу и стремился, чтобы Владимир превзошел «мать городов русских» во всем, для чего всячески его украшал.

Новая столица

Андрей приглашал во Владимир иностранных мастеров, жертвовал на сооружение храмов десятую долю своих доходов. Многие владимирские жители были переселенцами из Южной Руси – недаром они назвали здешнюю речку, как и в Киеве, Лыбедью, монастырь – Печерным городом. Появились тут и Десятинная церковь, и Золотые ворота, а главный, роскошно украшенный храм – Успенский собор – был даже выше Софии Киевской.

Европейские мастера, присланные на Русь, как предполагается, императором Фридрихом Барбароссой, возвели собор всего за три года. Храмы во Владимире строили из белого известняка. Удивительные свойства этого камня (мягкий вначале, он со временем становился очень прочным) позволяли покрыть стены здания богатыми резными узорами.

В память о рано умершем сыне князь Андрей повелел возвести великолепную церковь Покрова на Нерли. Этот храм, и поныне стоящий среди полей, вызывает восхищение, являясь, по признанию многих историков искусства, истинным чудом мировой архитектуры.

И сегодня радость возникает в сердце каждого, кто идет к нему издали по тропинке, – именно такого впечатления и добивался неизвестный нам мастер, поставивший в 1165 году по воле князя Андрея стройную и изящную белокаменную церковь на насыпном холме над тихой речкой Нерлью, впадающей неподалеку отсюда в Клязьму.

Сам холм был покрыт белым камнем, широкие ступени вели от самой воды к вратам храма. И пустынное это место для церкви выбрали не случайно. В разлив – время интенсивного судоходства – она оказывалась на острове, служила важным ориентиром тем, кто плыл, пересекая границу Суздальской земли.

Возможно, здесь гости и послы из дальних земель сходили с кораблей, поднимались вверх по белокаменной лестнице, молились в храме, отдыхали на его галерее и потом плыли дальше – туда, где сиял белизной княжеский дворец в селе Боголюбово. А еще дальше, на высоком берегу Клязьмы, как богатырские шеломы, сверкали на солнце золотые купола владимирского собора.

Князь Андрей Боголюбский перенес епископскую кафедру из Ростова во Владимир и даже пытался добиться автокефалии для Владимиро-Суздальской земли, что по тем временам было дерзко. Столь же смелым шагом было и введение новых церковных праздников (Покрова Богородицы и др.).

«Самовластец всей Суждальской земли»

Осуществляя свой политический план, Андрей организовывал наступательные походы, стремясь подчинить себе Великий Новгород и Киев, часто переходивший в ту пору из рук в руки. В 1169 году войско Андрея подвергло Киев безжалостному разгрому, причем были ограблены соборы и церкви, включая Святую Софию.

Из церквей захватчики – православные люди! – тащили иконы, книги, ризы, с храмов снимали колокола.

Такого разгрома этот город еще не знал: раньше его враги могли гордиться лишь тем, что им удавалось пустить стрелу в виду Киева – в сторону его могучих стен. На следующий год, в 1170-м, войско князя Андрея атаковало и Великий Новгород, но потерпело неудачу.

6 1Успенский собор во Владимире

Несомненно, князь имел властный и независимый характер. Сурово и круто обходился с родственниками. Вторую супругу Юрия Долгорукого с детьми – своими братьями и соперниками – он выслал в Византию.

«Се же створи, хотя самовластець быти всеи Суждальскои земли», – сообщает нам по этому поводу летописец. Порой требовательный и строгий и даже жестокий с людьми, он не терпел ничьих возражений и советов. Не в пример другим князьям своего времени Андрей не считался ни с дружиной, ни с боярами, а вел государственные дела «самовластно».

Сыновей и князей-родичей он рассматривал лишь как инструмент своей воли. Андрей вмешивался в княжьи ссоры не как брат-посредник, а как полновластный хозяин, разрешающий спор хоть и родовитых, но все-таки слуг – «подручников».

Причем столь же грубо он обращался со своими ставленниками на княжеских столах. Смоленскому князю Роману Ростиславичу, сидевшему по милости Боголюбского на киевском столе, он писал:

«Не ходишь по моей воле с братьею своею, так уходи же из Киева!»

В ПАМЯТЬ О РАНО УМЕРШЕМ СЫНЕ АНДРЕЙ ПОВЕЛЕЛ ВОЗВЕСТИ ВЕЛИКОЛЕПНУЮ ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА НА НЕРЛИ. Этот храм, и поныне стоящий среди полей, вызывает восхищение и радость у каждого, кто идет к нему издали по тропинке

Эта манера князя сажать на стол и сгонять с княжеского места не угодивших ему родичей, безапелляционно указывать, что им делать, категоричность его запретов вызывали протест. В 1173 году Рюрик и Мстислав Ростиславичи, племянники Андрея, получив очередное грубое послание из Владимира, взорвались.

Они опозорили доставившего письмо мечника Боголюбского, некоего Михну, обрив ему голову и бороду, и отправили того назад с ответной грамотой. «Мы тя до сих мест акы отца имели по любви; аже еси с (в)сякыми речьми прислал не акы к князю, но акы к подручнику и просту человеку», – отмечали они.

«Рубили уже труп»

Князь Андрей первым стал опираться на неродовитых, зависимых от него вооруженных слуг, которых называли «дворянами». От их руки он в конце концов и пал. К лету 1174 года самовластный князь сумел настроить против себя многих: бояр, слуг и даже собственную жену Улиту, которую впоследствии казнили за предательство мужа.

Во главе возникшего заговора стояли боярин Петр («Кучков зять»), ключник Анбал Ясин и другие – всего 20 человек, в основном неславяне. Историк Н.И. Костомаров писал: «Замечательно (как вообще черта подобных людей), что приближенными Андрея были иноземцы: чувствуя, что свои имеют повод не любить его, он, конечно, думал обезопасить себя этим средством – и ошибся».

3_104 1Золотые ворота во Владимире

Ночью с 28 на 29 июня 1174 года заговорщики подошли к дворцу в Боголюбове, решили было подниматься по каменной винтовой лестнице, которая вела в жилые покои князя, но оробели и для храбрости дружно отправились «в медушу [погреб. – Е. А.] и пиша вино».

С новыми силами ворвались они в караульню, что находилась на первом этаже башни, и захватили сторожей, а затем уже поднялись по лестнице, сохранившейся, к слову, до наших дней, к спальне Андрея и пытались обманом (один из них назвался Прокопием, слугой князя) проникнуть туда. Но князь, заподозрив неладное, дверь им не открыл, так что пришлось ее взламывать.

Андрей Боголюбский бросился искать оружие, но ключник Анбал загодя предусмотрительно унес княжеский меч. Заговорщики ворвались в спальню, в темноте завязалась неравная борьба. Князь сбил с ног одного из убийц, но другой нанес ему несколько ран. Андрей упал и потерял сознание. Заговорщики, думая, что он убит, вышли из спальни.

Очнувшись, раненый князь начал спускаться по лестнице. Убийцы, услышав его стоны, вернулись и по кровавому следу нашли Андрея внизу под лестницей. Он сидел и молился. Миниатюра из Радзивилловской летописи представляет самый драматичный момент: вначале князю отсекли руку, которой он крестился (кстати, летописец сообщал, что злодеи отсекли ему правую руку, а миниатюрист изобразил отсечение левой руки), а потом уже добили раненого.

Выводы современной судебно-медицинской экспертизы, изучавшей костяк Андрея Боголюбского (его мощи находятся в Андреевском приделе Успенского собора во Владимире), поразительны, хотя и несколько эмоциональны для экспертов. Из отчета явствует, что убийцы буквально изрубили уже мертвого человека.

«Только один из ударов был нанесен противником, стоящим лицом к нападаемому, правильнее, несколько сбоку и спереди, – говорится в заключении. – Это был сравнительно легкий удар рубящим оружием (саблей или мечом) по левой ключице. Все остальные ранения были нанесены сбоку и сзади или уже по лежачему. Сбоку и сзади опытным бойцом был нанесен удар мечом по левому плечу, вызвавший значительное кровотечение и сделавший Боголюбского длительно небоеспособным, но это не удовлетворило нападавших.

Были нанесены новые удары неодинаковым оружием: удар сзади по затылку рубящим оружием (мечом или боевым топором), тяжелое ранение, нанесенное сбоку колющим оружием (копьем) в лобную кость. Последнее ранение само по себе могло бы повлечь в дальнейшем смерть. Затем посыпался целый ряд ударов мечом, боевым топором или саблей по человеку, лежавшему на правом боку.

Рубили не только лежащего, но, безусловно, совершенно неспособного защищаться человека, по-видимому потерявшего сознание, истекавшего кровью, рубили некоторое время, должно быть, уже труп.

Число ран, нанесенных Боголюбскому, несомненно, было больше, чем об этом можно было нам судить лишь на основании скелета, ибо не каждый удар был связан с повреждением костей».

И общий вывод экспертизы: «Этого, конечно, не бывает ни в единоборстве, ни в сражении. Это нападение нескольких человек, вооруженных разным оружием, с определенной целью – не ранения, хотя бы и тяжелого и в дальнейшем смертельного, а убийства тут же на месте».

После убийства князя победители принялись грабить дворец. В этом им помогала сбежавшаяся толпа народа: люди ненавидели Андрея за жестокость и откровенно радовались его смерти. Примечателен ответ владимирцев на письмо убийц о гибели их повелителя: «Кто с вами в думе, тот с вами пусть и будет, а наше дело сторона».

Церковь Покрова на Нерли

Потом убийцы пьянствовали во дворце, а обнаженный, окровавленный труп князя еще целую неделю лежал под открытым небом и затем в притворе церкви, пока его не схоронили при полном равнодушии народа, который, узнав о гибели Андрея, устремился бить не виновников его смерти, а слуг и тиунов.
Историк Ю.А. Лимонов обратил внимание на фразу, вложенную летописцем в уста князя Андрея. Он якобы сказал тогда убийцам:

«О горе вам, нечестивыи, что уподобистеся Горясеру!» Горясер – это слуга Святополка Окаянного, который был послан князем для убийства его брата Глеба. Следовательно, делает вывод ученый, не исключено, что против Андрея составился заговор его родственников – князей Ростиславичей.

Во всяком случае, можно утверждать (если летописец, конечно, точен), что так понимал ситуацию сам Андрей. Однако это еще не означает, что Ростиславичи, в принципе заинтересованные в устранении самовластного князя, организовали убийство, ведь слишком многие из непосредственного его окружения были озлоблены на господина.

Евгений Анисимов, доктор исторических наук

«Прадеду – правнукъ»

декабря 26, 2015

Удивительное дело: самый первый в России памятник Петру Великому полвека простоял под навесом, пока Павел I не повелел водрузить его вблизи только что отстроенного им Михайловского замка…

L0514Памятник Петру I. Скульптор Бартоломео Карло Растрелли — фото предоставлено М. Золотаревым

Последними написанными Петром I были два слова:

«Отдайте все…», затем Петру достало еще сил позвать свою дочь Анну, чтобы продиктовать ей остальное. Но явившаяся тут же Анна в живых отца уже не застала. Имя, которое Петр собирался произнести, осталось неизвестным.

И несколько десятков лет после смерти Преобразователя российский престол переходил из рук в руки так, что и за неделю до каждой перемены никто не мог сказать ничего наперед. Обстоятельством же, на долгие годы возобладавшим, стало то, что престол в течение почти трех четвертей века занимали женщины.

***

Память о недавнем царствовании Петра в этот особенный период российской истории, окрашенный полосами в разные цвета, то горела ровным пламенем, то затухала, то возгоралась с особенной силой.

Еще за несколько лет до того, как царь Петр короновался как император, скульптор Бартоломео Карло Растрелли, приглашенный в Петербург и поступивший в 1716 году на русскую службу, получил несколько заказов и поручений.

Главным из них была подготовка проекта конной статуи Петра. Памятник должен был увековечить победы русских над шведами, и, хотя война еще длилась, Полтава и Гангут были уже позади и победа была предрешена.

«Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек, – писал Пушкин. – Но войны, предпринятые Петром Великим, были благодетельны и плодотворны. …Европейское просвещение причалило к берегам завоеванной Невы».

Северную войну Петр считал главным делом своей жизни, а грядущую победу в ней – венцом грандиозной работы преобразования России, что шла неустанно во все время его царствования.

***

Статуя, заказанная Растрелли Петром, едва ли могла рассматриваться как памятник в обычном смысле этого слова. Оба они – властелин и скульптор – мысленно видели в ней триумфальную, то есть символическую фигуру, подобную тем, что воздвигались в Древнем Риме полководцам в честь особенных побед.

У Растрелли начиная с 1716 года было несколько проектов статуи. Один из его рисунков, возможно самый ранний, отражая как дух времени, так и стадию разработки проекта, насыщен аллегориями – наивными и скорее переполнявшими экспозицию, однако он важен как свидетельство начальной стадии работы скульптора.

***

Модель статуи была отлита из свинца осенью 1717 года и несколько позже одобрена Петром, хотя отсутствие больших литейных печей вынуждало скульптора выполнять статую не сразу, а по частям.

Конная статуя, заказанная Растрелли, была, несомненно, особой. Предстоящий труд перевода в бронзу был беспрецедентно сложен еще и потому, что до замысливаемой статуи никаких подобных памятников, изваянных в России, просто не существовало.

Статуе предстояло стать первым бронзовым монументом в этом ряду. В новой петровской столице, правда, уже стали кое-где появляться скульптуры (по большей части мраморные), к примеру, ими понемногу начали украшать совсем еще молодой Летний сад, но по размерам своим все, что привозилось, не выдерживало никакого сравнения с проектируемым памятником.

Y1155 1Портрет архитектора Бартоломео Франческо Растрелли (сына скульптора Б. К. Растрелли). Худ. Л. К. Пфандцельт. 1750–1760-е годы — фото предоставлено М. Золотаревым

Масштаб же и сложность технических задач, стоявших перед мастером-иностранцем, были чрезвычайны. Однако чрезвычайны были и те воистину великие преобразования, свидетелем которых Растрелли довелось стать в России.

Российская же действительность тех лет, когда грандиозные сдвиги и перемены в самом укладе российской жизни происходили буквально на глазах, оказала на Растрелли самое мощное влияние. Сдвиги были эпическими. Масштаб осуществляемых Петром перемен поражал.

И после нескольких лет пребывания Растрелли в юном еще Петербурге как художественные воззрения скульптора, так и воплощения их в материале, несомненно, трансформировались. Видимо, этим, а не чем бы то ни было иным можно объяснить, что в творчестве Растрелли сам тот вид искусства, который был делом его жизни, начинает проходить путь от барокко к классицизму.

L0517Вид Михайловского замка и памятника Петру I. Неизвестный художник. Варьированная копия с картины Ф.Я. Алексеева 1800 года. Начало XIX века — фото предоставлено М. Золотаревым

В 1721 году, после окончания войны со Швецией, Растрелли было поручено проектирование Триумфального столпа, прославляющего победы российской армии, однако более сложный во всех отношениях замысел создания конной статуи Преобразователя продолжает оставаться главным из планируемых им работ.

По свидетельствам современников, весной 1723 года модель конной статуи, с которой уже были сняты гипсовые формы, Растрелли показывал Фридриху Берхгольцу, камер-юнкеру голштинского герцога Карла Фридриха, мужа дочери Петра I Анны. «Граф показывал мне три модели, – записал в своем дневнике Берхгольц, – именно конной статуи императора, которая будет иметь 54 фута вышины, пешей статуи… и колонны… Обе первые модели в особенности очень хороши».

***

Со смертью Петра градус интереса к тому, как движется к завершению изготовление конного памятника, явно понижается. Страсти около престола накалены, придворные же страсти неотделимы от трат. Болезнь императрицы, воспаривший Меншиков, 12-летний Петр II – придворная жизнь кипит…

До памятников ли в такое время? До того ли, чтобы казна тратила деньги на предварительную (пока еще лишь предварительную!) подготовку литья огромной скульптуры? До «бронзовой» же стадии работы еще далеко, и литье потребует сумм огромных. Но продолжается междуцарствие, за ним грядет совсем другая власть, не петровой ветви.

И долгое время о работе Растрелли никто не вспоминал, более того, скульптору забывали платить, и лишь десятилетие спустя Анна Иоанновна дала о том распоряжение, да и то, вероятно, лишь потому, что имела свои планы использования таланта Растрелли. Об отливке же памятника Петру по-прежнему не было речи.

Происходят ли в эти невеселые для скульптора годы изменения в его взглядах как на свое искусство вообще, так и непосредственно на ту работу, тот памятник, который, конечно, останется главным делом его жизни? Несомненно, происходят.

И хотя не изменяются ни композиция, ни общий силуэт памятника, но меняется, как всякий человек, сам скульптор. Растрелли стареет, все быстрее движется его время.

Почти незаметные уточнения и изменения, которые скульптор вносит в свою уже, кажется, давно завершенную работу, рискнем назвать корректировкой тона производимого статуей впечатления. Этой новой тональностью становятся суровая торжественность, простота образа, понижение интереса к декоративным мотивам.

Y1156 1Император Петр I. Бюст работы Бартоломео Карло Растрелли. 1723–1729 годы — фото предоставлено М. Золотаревым

Вспомнили о модели памятника много лет спустя (июнь 1743 года), уже в годы правления дочери Петра – императрицы Елизаветы Петровны. Императрица «изволила смотреть» модель и наконец дала указание «делать выливание из меди».

Исполнением указания занимался сам 69-летний Растрелли. Перечень необходимого для осуществления следующей стадии работы – от постройки «литейного амбара» до приобретения тысячи трехсот пудов «зеленой» и ста тридцати пудов «красной меди» – впечатляет. А еще требовались целые возы «чистого воска разных цветов».

Дело, казалось, пошло быстро, и на изготовление модели из воска Растрелли потратил не больше месяца. Шел октябрь 1744 года. В Петербурге наступало осеннее ненастье. Начинались холода, и скульптор торопился… В начале ноября огромная модель из цветного воска была полностью закончена.

Можно было приступать к отливке из бронзы. Но увидеть главное произведение своей жизни воплощенным в бронзе скульптору не довелось.

18 ноября 1744 года, не дожив нескольких месяцев до 70-летия, Бартоломео Карло Растрелли скончался.

***

После смерти скульптора отливку конной статуи довершил его сын, архитектор Бартоломео Франческо Растрелли. Впрочем, это тоже, как и все, связанное с замечательной статуей, происходило с оттяжками по времени, то есть и не легко, и не сразу, а лишь по прошествии трех лет после смерти Растрелли-отца. Дальнейшее же опять замедлилось.

Растрелли-сына, как архитектора (Смольный монастырь, Зимний дворец, Большой дворец в Петергофе, Екатерининский дворец в Царском Селе), призывали огромные проекты совершенно иного круга, и в 1748 году он вынужден был сложить с себя все дела, связанные со скульптурой.

Прошло еще семь лет, а статуя все еще не была расчищена. Но когда (1755) ее все же расчистили и прочеканили, то оказалось, что не готов пьедестал… Не мерещится ли нам тут, мой современный читатель, что-то чрезвычайно знакомое?

К концу царствования Елизаветы Петровны, хотя в первые свои годы она сама распорядилась дело с памятником продвигать, работы эти почти не продвинулись, а потом просто не стало денег…

***

Памятнику, выполненному Растрелли, выпала нелегкая, а порой, казалось, даже чуть не трагическая судьба. Замечательный монумент многие десятилетия не мог в Петербурге найти себе места, а затем (и опять многие годы!) простоял забытым под навесом у Троицкого моста. Поразительно! В нашей истории любого периода время от времени мы наталкиваемся на что-то, чему не подыскать ответа…

Ведь уникальный же памятник! И вокруг – удивительный, растущий как на дрожжах город с обилием (тогда еще) пустых пятен в самом центре!

Как при этом не год, не десять лет, а полвека не найти в столице места для монумента, посвященного ее основателю? И памятник дарили и передаривали, помещая, впрочем, на пейзажных гравюрах и видовых литографиях в том месте Петербурга (Васильевский остров), где он никогда не стоял, а когда наконец памятнику нашлось достойное и подходящее по его классу значимости место у дворца императора, то императора через месяц тут же и убили… Рок? Возможно.

***

Памятник же, откуда на него ни посмотри, действительно первоклассный.

Все построение монумента характеризуется спокойствием и простотой, чуждыми всякого рода вычурности.

Высоко подняв голову, всадник слегка натягивает узду, сдерживая коня. Всадник в одеяниях римского цезаря, в руке у него жезл, на горностаевой мантии вытканы двуглавые орлы. Суровая сдержанность, замедленное движение, неспешность.

Конная статуя, выполненная Растрелли, относится к тому направлению в европейском искусстве, которое получило свое наиболее широкое развитие в эпоху абсолютизма. Истоки этой традиции следует искать в произведениях эпохи Возрождения, которая, в свою очередь, черпала вдохновение в скульптуре Античности.

***

Памятники… Монументы, статуи, бюсты. Среди этих скульптурных теней есть и те, кому мы отдаем роль судей; от других, похоже, ждем ответа. Надпись на памятнике Петру у Михайловского замка: «Прадеду – правнукъ» – может показаться спрессованным монологом заждавшегося власти Павла I. Но что Павел мог сказать прадеду? Прадед и правнук были не просто разными людьми – они были из разного теста.

балдахинБалдахин над катафалком с гробом Петра I. Оформление катафалка. Эскизы Бартоломео Карло Растрелли. 1725 год — фото предоставлено М. Золотаревым

Когда Петр строил флот, армию, империю, а также столицу, его мозолистые руки умели держать и топор, и весло, и запальный фитиль. Петр знал, как лить колокола и пушки, как для корабельных нагелей «древесину молодых дерёв» варить в соленой воде и «вялить под сараями», а также как пишутся законы. И на том берегу Невы, куда еще вполне мог прорваться неприятель, стоял его одноэтажный домик с низким потолком.

Павел же, как только власть упала ему в руки, лихорадочно принялся строить для себя окопанный рвами замок. Понимал ли он, что творит? Безумная трата казны, немыслимо сжатые сроки. И вот уже в центре столицы стоят подъемные мосты и перекликается круглосуточная стража. Каменные барельефы фасада, кованые ворота, роскошные интерьеры, полотна знаменитых мастеров, яшма, малахит, бронза.

Постамент памятника Петру I у Инженерного замка. Фотография начала ХХ века — фото предоставлено М. Золотаревым

Спальные покои с синим потолком, расписанным звездами. Встроенная церковь во имя покровителя небесного воинства. Мальтийская символика. Фаворитки. Холерические выходки. Вечерние указы, отменяемые поутру. Бешенство, лишенное логики. И… на сороковой день пребывания императора в непросохшем еще замке-дворце – цареубийство.

***

Но династические семьи во все времена избегают даже тени упоминаний о чем бы то ни было уголовном. Что же касается убийства Павла I, этого, как другие считают, российского Гамлета, то о нем, сколь можно судить, даже в самой царской семье предпочитали если и упоминать, то в выражениях весьма туманных. Разве что бродила легенда о том, что сын Павла, основатель Лицея и победитель Наполеона, не выдержав каких-то воспоминаний, покинул власть, уйдя в старцы.

Карта города вокруг Михайловского замка за два века изменилась, хотя и не чрезвычайно.

Но уже давно засыпаны проточные каналы, исчезли ограды и подъемный мост, а само здание замка, пережив три этапа пребывания в нем военно-инженерных училищ (потому он и Инженерный), стало одним из филиалов Русского музея, повторно превратившись в дворец.

И перед воротами замка вновь появился облицованный серым гранитом фрагмент рва. Вода во рву, понятно, не проточная, и приходится следить, чтобы в ней не плавали окурки и конфетные обертки. Все стало, как многое в нашей жизни, слегка прежним и не до конца настоящим, хотя и, безусловно, иным. И из того, что точно было здесь в 1800 году и осталось, не сдвинувшись с места, так это лишь стены замка и памятник Петру I, изваянный Растрелли-отцом.

О том, была ли надпись «Прадеду – правнукъ» уже при установке памятника или появилась позже, искусствоведы спорят.

Михаил Глинка

Индийский поход

декабря 26, 2015

215 лет назад – в январе 1801 года – Павел I решил отправить казачий корпус под начальством атамана Матвея Платова на покорение Индии. До места назначения казаки не дошли: их вернули назад уже через полтора месяца, сразу после убийства императора.

korfu3_f 1Штурм неприступной морской крепости Корфу в 1799 году

В публицистике и историографии это мероприятие принято осмеивать и именовать не иначе как авантюрой – не в последнюю очередь из-за личности (а вернее, созданного карикатурного образа) императора Павла Петровича, инициировавшего военный поход в столь экзотические места. Но так ли правы были многочисленные недоброжелатели императора? Зачем понадобился «русскому Гамлету» индийский поход?


Павел, Франция и Мальта

Начиналось все отнюдь не в Индии и даже не в Азии, а гораздо ближе к Петербургу – в Европе, где в конце XVIII века главным событием стала разгоревшаяся во Франции революция. Для противодействия ей монархические режимы Европы создали первую антифранцузскую коалицию (в дальнейшем их будет еще шесть), к которой по воле Екатерины II собиралась присоединиться и Россия.

В связи с этим для похода в Европу началась подготовка 60-тысячного экспедиционного корпуса. Императрица предоставила средства для формирования наемной армии. Кроме того, была объявлена торговая блокада Франции. Но жизнь Екатерины была уже на исходе; ей на смену шел ее сын – император Павел, который во многих своих решениях выглядел явным политическим антиподом матери.

Никого не удивило, что, взойдя на престол в конце 1796 года, Павел I объявил о выходе из антифранцузской коалиции, мотивируя это усталостью страны от войн (которых в екатерининское царствование действительно было немало) и истощением армии. С этого момента Россия сосредоточилась на дипломатических способах противодействия революционной Франции.

Шаг, который мог показаться странным в тех условиях, на самом деле имел вполне разумное объяснение и всецело отвечал представлениям нового императора. В то время Павел выступал за мирное разрешение европейских конфликтов, предлагая созвать совет правителей для ведения переговоров.

Тогда его идея не встретила понимания, и лишь по прошествии почти 20 лет, после кровопролитнейших Наполеоновских войн, появился Священный союз, задачи которого декларировались весьма схожим образом.

Впрочем, всего через два года Павел сменил избранный им первоначально курс. Наполеон, чье имя становилось все более известным Европе, приступил к реализации грандиозного плана по завоеванию Египта, намереваясь тем самым ударить по Великобритании и ее колониальным владениям, в том числе в Индии.

На пути к Александрии в июне 1798 года французы захватили Мальту – важный форпост, имевший ключевое значение для всего Средиземноморья, – и оставили там 4-тысячный гарнизон. Мальтийский орден, которому покровительствовал Павел, оказался изгнан, и это стало причиной конфликта русского императора с Наполеоном и вступления России во вторую антифранцузскую коалицию наряду с Великобританией, Австрией, Швецией, Неаполем и Османской империей.

Мало того, в ноябре 1798 года Мальтийский орден избрал Павла I своим великим магистром, после чего была создана православная ветвь ордена Святого Иоанна Иерусалимского (таково официальное название этого ордена в русской традиции) и в России был учрежден соответствующий орден как знак отличия, который фактически стал высшей наградой в стране.

Павел буквально заболел Мальтой: он приказал изготовить новые географические карты, на которых остров обозначался как губерния Российской империи, в российский государственный герб как постоянные атрибуты были введены белый мальтийский крест и корона гроссмейстера ордена, а главное, на острове после его освобождения от французов предполагалось создать военно-морскую базу.


Союзнический долг

В рамках союзных действий против Франции самым крупным морским мероприятием стала осада острова Корфу объединенным русско-турецким флотом под командованием вице-адмирала Федора Ушакова.

В результате проведенной операции французы к лету 1799 года были вытеснены с Ионических островов, за что Павел I произвел Ушакова в адмиралы и пожаловал ему орден Святого Александра Невского, а турецкий султан вручил адмиралу челенк – одну из высших наград Османской империи (единственный за всю историю случай награждения русского военачальника этим знаком отличия!).

П 1Портрет Павла I в костюме гроссмейстера Мальтийского ордена. Худ. В.Л. Боровиковский. 1800

Для французов потеря островов оказалась весьма ощутимой. В свое время Наполеон писал министру иностранных дел Франции Шарлю Морису де Талейрану: «Ионические острова для нас интереснее всей Италии, вместе взятой. Я думаю, что если бы мы вынуждены были выбирать, то лучше бы было отдать всю Италию императору австрийскому и оставить эти острова себе».

А в сухопутных операциях блистал талант Александра Суворова, чьи солдаты, выполняя союзнические обязательства перед Австрией, прошли через всю Северную Италию, взяли Милан и Турин, а далее отправились в Швейцарию, совершив свой знаменитый переход через Альпы.

Впрочем, вскоре стало ясно, что союзники России по коалиции явно не собираются выполнять свои обязательства в полной мере, хотя и пользуются при этом плодами русских побед.

Так, в 1800 году англичане освободили Мальту от французов, после чего немедленно разместили там собственный гарнизон, вовсе не планируя возвращать остров Мальтийскому ордену, а значит, и его великому магистру – российскому императору Павлу I.

ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ I ПРИШЕЛ К ВЫВОДУ, ЧТО ПРЕЖНИЕ «СОЮЗНИЧЕСКИЕ» ОТНОШЕНИЯ РОССИИ НЕ НУЖНЫ И ПРИШЛО ВРЕМЯ ЗАКЛЮЧАТЬ СОЮЗ С ФРАНЦИЕЙ

Австрийцы, более всего заботясь о своих территориальных приобретениях и опасаясь усиления позиций России в Италии, отвергли русский план разгрома Наполеона, а в дальнейшем своими весьма странными (по мнению некоторых историков, предательскими) действиями фактически обнулили эффект от побед Суворова в Швейцарии.

Получалось, что русские войска воевали за чужие интересы, проливая свою кровь ради европейских союзников, у которых в ответ не находили ни уважения, ни благодарности. Странно выглядел и союз Санкт-Петербурга с Османской империей – традиционным противником России, которого не раз побеждал тот же Суворов. В итоге император Павел I пришел к выводу, что такие «союзнические» отношения России не нужны.


Лицом к Парижу

Во Франции в это время окончательно укреплялась власть Наполеона: на смену Директории пришла система трех консулов, первым из которых стал сам Бонапарт (двое других играли скорее «декоративную» роль). Усиливалось государство: Наполеон твердо взял управление в свои руки, принимал меры по устранению безначалия и хаоса эпохи революции, улучшал снабжение армии.

И хотя провозглашение Французской империи и коронация Наполеона были еще впереди (это произойдет в конце 1804 года), уже становилось ясно, что это совсем иной лидер, нежели все предыдущие революционные правители республики.

Возможно, это понимал и российский император. Будучи противником революций, он тем не менее видел в выдвинутом революционной стихией Бонапарте новую крупную фигуру европейского масштаба. Намерение правителя Франции противодействовать англичанам и их стремлению к европейской гегемонии импонировало Павлу.

Плюс ко всему Наполеону сопутствовала военная удача: в июне 1800 года французы разгромили австрийцев в битве при Маренго и вернули себе контроль над Италией. В итоге к началу 1801 года Россия окончательно разрывает с антифранцузской коалицией и берет курс на сближение с Бонапартом.

Франция охотно приняла предложение о союзе. Желая сделать шаг навстречу Петербургу, Наполеон освободил 7 тыс. русских солдат, плененных в Голландии, причем им вернули оружие и одели их в новые мундиры. В декабре 1800 года Павел писал Бонапарту: «Долг тех, кому Господь поручил власть для управления народами, – мыслить и заботиться об их благополучии.

Я Вам предлагаю с этой целью условиться между нами о средствах избавления и принуждения к тому, что покончит со злом, которое в течение одиннадцати лет порочит всю Европу. Я не говорю и не собираюсь обсуждать ни права, ни разные способы правительствования, кои существуют в наших странах. Попробуем вернуть миру покой и тишину, столь необходимые и так очевидно соответствующие непременным законам Провидения.

Я готов Вас выслушать и пообщаться с Вами. <…> Да хранит Вас Господь».

Для европейских держав такое резкое изменение внешнеполитического курса России стало шоком. Особенно это касалось Великобритании, для которой русско-французский союз становился серьезной проблемой: объединение усилий двух государств и их совместное военное выступление могли угрожать целости английских колониальных владений.

Кроме того, объявленная Наполеоном торговая блокада Великобритании приобрела бы для нее роковой характер в случае присоединения к этой мере России, поскольку последняя была поставщиком многих жизненно необходимых товаров, в том числе корабельных сосен и другого сырья для английского флота, а также зерна.

Наконец, географическое положение Франции и России относительно друг друга позволяло «взять в тиски» почти всю Европу, контролируя немецкие и австрийские земли с двух сторон.

pavel_1 1Убийство Павла I в Михайловском замке. Гравюра из французской книги

В конце 1800 года был заключен договор о вооруженном нейтралитете между Россией, Пруссией, Данией и Швецией, по которому общие интересы этих стран на Балтике защищались теперь совместно, и в первую очередь – от посягательств англичан.

Великобритания отреагировала болезненно и жестко, попытавшись с помощью своего флота оказать давление на датчан, – в результате последовала беспощадная бомбардировка Копенгагена.

В ответ на это российский император распорядился арестовать все английские торговые суда в русских портах, а их экипажи сослать в уездные города России. В феврале 1801 года была возобновлена запрещенная еще Екатериной II торговля между Россией и Францией.

Но утрата такого рынка сбыта товаров, как Великобритания, была крайне невыгодна российским предпринимателям, выражавшим свое недовольство новым курсом правительства.

Между тем самой страшной для себя угрозой Британская империя сочла идею объединенного русско-французского удара по ее владениям в Индии – соответствующее предложение Павлу выдвинул Наполеон.

Стоит отметить, что ранее Бонапарт, предпринимая свой триумфальный Египетский поход, обосновывал его именно необходимостью противодействовать Англии и готовить плацдарм для будущего наступления французских войск на Индию.


Дорога на Индию

План Наполеона, представленный Павлу, предполагал соединение французских сил с русскими в Европе, после чего собранная армия должна была направиться на юг России, к Черному морю, а потом – на Дон и Кубань, где к ней присоединились бы казаки (всего численность наступающих достигла бы 100 тыс. человек).

Далее путь пролегал бы через Каспийское море и Персию, откуда уже шла прямая дорога на Индию. Император Павел I всецело поддержал этот проект и даже выдвинул на роль командующего кандидатуру знаменитого французского генерала Андре Массена.

Британское командование, получив сведения о предполагавшемся выступлении, приказало адмиралу Нельсону готовить эскадру для нападения на Кронштадт, Ревель и Санкт-Петербург, и соответствующий рейд был даже предпринят, но до прямого столкновения дело не дошло.

Тем временем Наполеон задержался в Италии, где не прекращались военные действия, и был вынужден отложить выступление в Индию (хотя и не отменил его!). Российский же император отказываться от захватившей его идеи не собирался.

В январе 1801 года под начальством атамана Войска Донского Василия Орлова был собран казачий корпус для дальнего похода. В связи с этим также последовало высочайшее повеление освободить из Алексеевского равелина Петропавловской крепости генерала Матвея Платова, находившегося в заключении по ложному обвинению в подготовке заговора и укрывательстве беглых крепостных.

Надо сказать, что Индия в то время официально не являлась колонией Англии. При наличии элементов государственности и даже формальном сохранении Империи Великих Моголов, на тот момент уже не имевшей никакого реального значения, управление страной было сосредоточено в руках Британской Ост-Индской компании, располагавшей большим штатом гражданских и военных служащих.

Назначение на должности в ней происходило под непосредственным контролем совета директоров компании, находившегося в Лондоне.

Queen Victoria 1Виктория – королева Соединенного королевства Великобритании и Ирландии, с 1876 года императрица Индии

Существовали как территории, непосредственно принадлежавшие компании, так и ряд зависимых княжеств, где оставались свои монархи с номинальными полномочиями. Однако и власть Ост-Индской компании вовсе не была безграничной, у нее имелись соперники в лице маратхов – индуистских племен, противостоявших как мусульманам, так и европейским колонизаторам.

Ко всему этому добавлялись многочисленные феодальные распри и конфликты. Наконец, другие европейские державы тоже вели экспансию в Индии: свои владения на полуострове были у Франции, Португалии, Нидерландов. Так что положение англичан в Индии на рубеже XVIII–XIX веков отнюдь нельзя назвать ни стабильным, ни чересчур прочным.

Именно это в первую очередь и беспокоило англичан: не имея в Индии достаточно крепкой власти на местах и испытывая постоянную угрозу со стороны различных племен, они не могли быть уверены, что сумеют отразить удар другой державы.

А если местные жители увидят в русских войсках удобный инструмент борьбы против британских сил и смогут объединиться с ними перед лицом общего врага, да еще к этому союзу примкнут французы, а возможно, и другие европейцы, имевшие колонии на полуострове, тогда усилий одной Ост-Индской компании для обороны будет явно мало.

Великобритания располагала в Индии войском в 32 тыс. человек, из которых англичан было только около 2 тыс. На безусловную верность остальных – сипаев, то есть набранных из местного населения солдат, прошедших английскую подготовку, – в случае обострения ситуации нельзя было твердо рассчитывать. Таким образом, исход столкновения Великобритании с мощным иноземным войском наверняка предугадать было невозможно.

А на Дону собрался 41 полк, 22 507 казаков. Авангард под начальством Андриана Денисова, участвовавшего в Швейцарском походе Суворова, двинулся на восток. Есаул Денежников тем временем отправился разведывать путь на Оренбург, Хиву, Бухару и дальше в Индию. 28 февраля 1801 года казаки во главе с Платовым, командовавшим самой крупной колонной из 13 полков, выступили из станицы Качалинской четырьмя эшелонами.

В Оренбурге усилиями губернатора Николая Бахметева шел сбор провианта для грядущего похода через степь и пустыню. Правда, при подготовке выступления не учли скорого начала весенней распутицы, которая изрядно замедлила продвижение конницы и артиллерии. В связи с этим возникли трудности и с провиантом…

«Они попали в меня в Петербурге!»

Конец русско-французскому сближению положило убийство Павла I в ночь с 11 на 12 марта 1801 года в Михайловском замке. Ряд косвенных доказательств указывает на «английский след» в заговоре против монарха и вероятную причастность к нему посла Великобритании в Санкт-Петербурге Чарльза Уитворта.

Англичане не могли далее «терпеть»:

Павел создавал для них слишком много проблем – политических, экономических, военных.

И далеко не последней среди них был индийский поход. Даже если бы войска не в полном составе дошли до назначенной цели, они создали бы плацдарм для возможных дальнейших действий.

Казаки Орлова и Платова тем временем достигли слободы Мечетная – сегодня это город Пугачев Саратовской области. Здесь 23 марта их догнал курьер из Петербурга с приказом возвращаться: новый император Александр I отказался от идеи русско-французского союза.

Наполеон, узнав об убийстве Павла I, воскликнул: «Они промахнулись по мне в Париже, но попали в меня в Петербурге!» Тем самым он связал совершенное на него покушение, произошедшее двумя месяцами ранее, с гибелью российского императора: и то и другое, по его мнению, было организовано англичанами.

Индия же на протяжении еще полутора сотен лет оставалась под властью британцев, которые после отмены русского похода всерьез озаботились безопасностью своих владений и взяли курс на полное подчинение себе полуострова, что, разумеется, не могло не встретить сопротивления со стороны местных жителей.

Против английских властей несколько раз вспыхивали бунты, один из которых, известный как Восстание сипаев, в 1858 году привел к потере Ост-Индской компанией ее административных функций и переходу их к британской короне.

Наконец, в 1876 году королева Виктория была провозглашена императрицей Индии – на введении именно такого титула настаивал британский премьер-министр Бенджамин Дизраэли, желавший тем самым показать России, «кто в Индии хозяин». Между тем Российская империя все ближе подходила к английским владениям в Азии, пока не приблизилась к ним вплотную.

«Большая игра» между Россией и Великобританией, ставшая одной из пружин международных отношений в XIX веке, только разворачивалась…

Никита Брусиловский

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Митрофанов А.А. Русско-французские отношения в зеркале бонапартистской пропаганды 1800–1801 гг. // Французский ежегодник 2006. М., 2006
Шильдер Н.К. Император Павел I. Его жизнь и царствование. М., 2009

«Нету чина для овец»

декабря 28, 2015

Личность Павла I даже в исторических исследованиях частенько преподносится с фольклорными искажениями. Над ним и при жизни втихомолку посмеивались, а уж после смерти кто только не приложил руку к созданию мифа о безумце на престоле.

anekdotНа этой английской карикатуре генерал Бонапарт пытается приручить непредсказуемого русского медведя – императора Павла. 1800 — фото предоставлено М. Золотаревым

Это как раз тот случай, когда досужая молва надолго повлияла на восприятие государственного деятеля…

Не менее злыми были эпиграммы на Павла:

Не венценосец ты в Петровом славном граде,
А деспот и капрал на плац-параде.

Горячий нрав императора нашел отражение в истории, которую пересказывали на разные лады – с добавлением фантастических подробностей. Как-то на параде Павел остался чрезвычайно недоволен воинской выучкой одного полка. Он перед строем громко отчитал командира и бросил в раздражении:

«Полк ни на что не годен, в Сибирь бы его отправить».

Полковник решил проявить находчивость и громко скомандовал:

«Полк, в Сибирь шагом марш!»

И бравые молодцы промаршировали мимо императора куда-то на восток. Конечно, в тот же день их вернули на место дислокации, а остроумная выходка полковника сгладила царский гнев. Между тем в пересказах эта история превратилась в известный сюжет о странных причудах оголтелого монарха.

Дескать, полк так и шагал в сторону Уральских гор, пока Павла Петровича не убили. И эти пересуды многие воспринимают как историческую истину! Их даже перенес на экран режиссер Всеволод Пудовкин в кинофильме «Суворов» (1940). Надо ли говорить, что это не последняя экранизация анекдотов о Павле?

Недруги представляли императора неотесанным самодуром, но анекдоты все же донесли до нас и другой образ Павла: оказывается, он ценил находчивость и юмор, был способен к самоиронии и репризе, как и подобает истинному сыну галантного века. При дворе посмеивались над его «нецарской» внешностью: невысокий рост, курносый профиль. Павел улыбался:

«Мои вельможи… О, эти господа весьма желали вести меня за нос, но, к несчастью для них, у меня его нет!»

Как-то раз император обратился к расторопному царедворцу графу Федору Ростопчину, своему любимцу:

«Так как наступают праздники, надобно раздать награды. Начнем с Андреевского ордена. Как ты думаешь, кому следует его пожаловать?»

Ростопчин обратил внимание государя на графа Андрея Разумовского, российского посланника в Вене. Император удивился: всем известно, что Разумовский был любовником великой княгини Натальи Алексеевны, его первой супруги. Изобразив с помощью рук на собственной голове рога, Павел воскликнул:

«Разве ты не знаешь?» Ростопчин повторил этот жест и ответил немедленно: «Вот именно поэтому и нужно его наградить, чтобы лишних разговоров не было!»

Пой, Ростопчин!

Однажды Павел в порыве гнева решил объявить войну Англии и приказал Ростопчину, который тогда ведал иностранными делами, немедленно подготовить соответствующий манифест. Как тот ни доказывал все невыгоды несвоевременной войны, император оставался непреклонен.

Монарх велел принести на подпись манифест уже следующим утром. Наутро Ростопчин пришел с докладом к императору с полным портфелем бумаг и документов. Подписав несколько из них, Павел спросил:

– А где же манифест?

Ростопчин указал на свой портфель и вздохнул:

– Здесь.

Злополучный манифест он положил на самое дно массивного портфеля. Но вот дошла очередь и до последней бумаги. Ростопчин опять попытался уговорить императора, но тщетно. Павел I взялся за перо, чтобы подписать роковой документ. Подписывал, однако, очень медленно и будто между прочим спросил Ростопчина:

– А тебе очень не нравится эта бумага?

– Не могу и выразить, как не нравится.

– И что ты готов сделать, чтобы я ее уничтожил?

Ростопчин сообразил, что государь может переменить свое решение, и не сплоховал:

– А все, что будет угодно вашему величеству. Например, могу пропеть арию из итальянской оперы! – И Ростопчин назвал любимую арию императора.
Павел I отложил перо в сторону:

– Ну тогда пой!

Ростопчин не слишком умело, но громко запел, и вскоре император уже подтягивал ему. Вот так и не состоялась война двух империй.

Возвращение вкуса

Многие анекдоты изображают Павла монархом с замашками деспота. Недаром молва приписала ему фразу:

«В России велик тот, с кем я говорю, и до тех пор, пока я с ним говорю».

Его часто сравнивали с Калигулой. Но «злодейства» у него выходили совсем не кровавые. Скажем, сенатор и статс-секретарь императора Петр Обресков впал в немилость к царю во время поездки в Казань и старался не попадаться тому на глаза.

ПАВЕЛ УЛЫБАЛСЯ: «МОИ ВЕЛЬМОЖИ… О, эти господа весьма желали вести меня за нос, но, к несчастью для них, у меня его нет!»

В праздничный день он, конечно, был обязан присутствовать во дворце, но попытался затеряться в толпе. Впрочем, лакей, разносивший кофе, заметил Обрескова и, зная об опале, выдал беднягу сенатора, предательски громко предложив ему угощение. Несчастный стал отказываться, но был замечен императором, который тут же поинтересовался:

– Отчего ты не хочешь кофия, Обресков?

Сенатор тихо ответил:

– Я потерял вкус, ваше величество.

Павел пребывал в добром расположении духа, ему понравился ответ сенатора, и он сказал:

– Возвращаю тебе его!

Так находчивый Обресков вновь обрел милость императора.

Поручик Киже

Как-то раз богатая купчиха московская поднесла императору Павлу шитую по канве подушку с изображением овцы и к ней приложила стихи собственного сочинения:

Верноподданных отцу
Подношу сию овцу!
Для тех ради причин,
Чтоб дал он мужу чин.

Государь молниеносно выдал ответный каламбур:

Я верноподданных отец,
Но нету чина для овец!

Ну и самый знаменитый анекдот про Павла, ставший в ХХ веке основой для популярной повести Юрия Тынянова (1927) и эксцентрического фильма режиссера Александра Файнциммера, вышедшего на экраны в 1934 году (а в 1990-м появился еще и телефильм «Шаги императора» Олега Рябоконя, где роль Павла I исполнил Александр Филиппенко).

Однажды какой-то гвардейский полковник в ежемесячном рапорте указал умершим офицера, который лечился в госпитале. Павел офицера исключил из списков как покойника. По несчастью или к счастью, офицер не умер, а выздоровел. Полковник упросил его на год-другой уехать в свои деревни.

Он надеялся, что за это время император забудет о мнимой смерти и можно будет исправить ошибку. Офицер согласился, но, на беду, наследники, прочитав в газете о кончине родственника, ни за что не хотели признавать его живым и, безутешные от потери, приняли во владение имения «живого трупа».

На этот раз несчастному грозила смерть не по ошибке, а с голоду. И он решился подать просьбу императору. Павел написал своей рукой на его просьбе:

«Так как об г. офицере состоялся высочайший приказ, то в просьбе ему отказать».

Умер так умер.

Пунктуальность Павла породила и противоположный анекдот. Придворный писарь, составляя со слов императора очередной указ о производстве офицеров в следующий чин, при написании первых двух слов фразы «прапорщики ж (такие-то) – в подпоручики» ошибся: получилось «прапорщик Киж».

В результате в тексте указа среди реальных фамилий затесалась фамилия никогда не существовавшего прапорщика.

Когда указ подали на подпись, Павел почему-то решил выделить первого из новопроизведенных подпоручиков и собственноручно дописал к указу:

«Подпоручика Кижа – в поручики».

Поручик Киж, видимо, запомнился императору: во всяком случае, уже через несколько дней Павел благосклонно произвел его в штабс-капитаны. Киж очень быстро рос в чине и вскоре «дослужился» аж до полковника. После этого царь потребовал его к себе.

Генералы кинулись искать полковника Кижа, но задача эта оказалась непосильной. Лишь изучив все обстоятельства, один расторопный штабной офицер докопался до того самого первого приказа, нашел ошибку и понял, в чем дело. Однако никто не осмелился сообщить императору трагикомическую правду.

Павлу доложили, что полковник Киж скоропостижно скончался, из-за чего прибыть на аудиенцию не может. Император вздохнул и произнес печально:

«Жаль, хороший был офицер…»

Ключ к русской истории

декабря 28, 2015

175 лет назад, 16 января 1841 года, родился великий русский историк Василий Осипович Ключевский – автор «Курса русской истории» и удивительных по точности и глубине афоризмов.

F1260«Курс русской истории» ученый довел до 1861 года: дальше, с его точки зрения, начиналась публицистика, которую он терпеть не мог — фото предоставлено М. Золотаревым

Ключевский был самым, пожалуй, знаменитым среди немногих известных за пределами профессиональной среды русских историков. Ум исследователя и талант лектора позволили ему вывести историю из кабинетной тесноты и поставить ее на службу обществу.

Один из ученых, испытавших большое влияние Ключевского, выдающийся историк Сергей Платонов так писал о причинах его популярности: «Влекли необыкновенная сила его ума и остроумия и яркая красота его языка и речи.

Когда он говорил свои обдуманные и даже, казалось, заученные лекции и доклады, невозможно было оторвать внимания от его фразы и отвести глаз от его сосредоточенного лица. Властная мощь его неторопливо действовавшей логики подчиняла ему ваш ум, художественная картинность изложения пленяла душу…»

Родом из села Ключи

Все это заставляло слушателей забыть о невзрачности их любимого учителя – мал ростом, худощав, с жиденькой рыжеватой бородкой и маленькими глазками. Их восточный разрез ученик Ключевского Алексей Яковлев объяснял тем, что предки историка были «мордвины племени мокша». Но краеведы, детально изучившие родословную Ключевского, подтверждений этому факту не нашли. Известно лишь, что предки его с давних времен жили в селе Ключи Чембарского уезда Пензенской губернии, от которого и получили свою фамилию.

C4176Василий Осипович Ключевский. Гравюра В.В. Матэ — фото предоставлено М. Золотаревым

Село имело и другое название – Дмитриевское, в честь храма Дмитрия Солунского, в котором служили прадед и дед историка. Отец же, Осип Васильевич, окончив семинарию, получил место священника в селе Воскресеновка под Пензой. Они с супругой, дочерью протоиерея Анной Федоровной (в девичестве Мошковой), произвели на свет шестерых детей, но выжили только двое: рожденный в январе 1841-го первенец Вася и Лиза, которая была младше брата на три года.

Из ранних лет Василий Ключевский запомнил частые переезды (отец четырежды менял приходы) и сказки, которые ему рассказывала бабушка. Она звала его «бакалаврушкой»: малыш сразу схватывал сюжет сказки и потом подсказывал слова, которые старушка забывала. Позже за его воспитание взялся отец, не только научивший Васю читать и писать, но и давший ему первые знания по истории.

Доброго и мечтательного отца дети обожали, а мать, обладавшую, по словам Ключевского, крутым и жестоким нравом, побаивались. В девять лет в селе Можаровка Василий пережил первую в жизни трагедию. В конце лета отец поехал на базар покупать огурцы на засолку, и на обратном пути его настигла гроза.

Лошадь, испугавшись грома, рванулась и перевернула телегу, придавив священника. Когда родные нашли его в поле, он уже не дышал. Вид мертвого отца, лежащего в грязной луже, так потряс мальчика, что он начал заикаться.

Оставшись без кормильца, семья переехала в Пензу, где семинарский товарищ отца уступил им полуразвалившийся домик. Чтобы хоть что-то заработать, вдова сдавала половину дома постояльцам, с одним из них сошлась, и у Василия появились еще две младшие сестры.

Его самого мать отдала в духовное училище: одним голодным ртом будет меньше. Учителя сразу отметили способности мальчика, но он заикался так сильно, что не годился ни в священники, ни в пономари. Когда встал вопрос об исключении из училища, Анна Федоровна слезно попросила одного из старших учеников позаниматься с мальчиком. И тот совершил чудо: путем несложных упражнений почти избавил своего подопечного от заикания.

Остались только едва заметные паузы в конце слов, что в дальнейшем станет эффектным лекторским приемом Ключевского.

АФОРИЗМЫ КЛЮЧЕВСКОГО

Высшая степень искусства говорить – уменье молчать.

Самолюбивый человек тот, кто мнением других о себе дорожит больше, чем своим собственным. Итак, быть самолюбивым – значит любить себя больше, чем других, и уважать других больше, чем себя.

Добрый человек не тот, кто умеет делать добро, а тот, кто не умеет делать зла.

Хотеть быть чем-то другим, а не самим собой – значит хотеть стать ничем.

Счастье не в том, чтобы прожить благополучно, а в том, чтобы понять и почувствовать, в чем может оно состоять.

Добро, сделанное врагом, так же трудно забыть, как трудно запомнить добро, сделанное другом. За добро мы платим добром только врагу; за зло мстим и врагу, и другу.

Иногда необходимо нарушать правило, чтобы спасти его силу.

«Уходи, коли такой дурак!»

Окончив училище, Василий в 15 лет поступил в Пензенскую духовную семинарию, чтобы стать священником, – таково было условие епархии, согласившейся учить его бесплатно. После занятий он шел домой и читал до поздней ночи.

K1318Московская духовная академия. Сергиев Посад. Ключевский преподавал здесь 35 лет – с 1871 по 1906 год — фото предоставлено М. Золотаревым

«Бог знает, когда он спал», – говорила его сестра. Сам он вспоминал, что помимо учебников прочитывал от корки до корки все доступные книги по истории, включая успевшие выйти тома «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьева.

«Мы смутно чувствовали, – писал Ключевский несколько десятилетий спустя в некрологе историку К.Н. Бестужеву-Рюмину, – что и в русской историографии веет новым духом…»

С такой тягой к знаниям Василий быстро стал первым учеником в классе. Плохие оценки у него были лишь по поведению: его подозревали в написании злых сатир на учителей. Юношу возмущал царивший в семинарии дух невежества, интриг и доносов.

На последнем году учебы он решил бросить семинарию и поступить в Московский университет. Начальство запротестовало: пусть сперва вернет потраченные на него деньги. Но пензенский епископ Варлаам разрешил: «Уходи, коли такой дурак!»

О НАРОДНИКАХ, С КОТОРЫМИ КЛЮЧЕВСКИЙ БЫЛ ЗНАКОМ НЕ ПОНАСЛЫШКЕ, ОН ОТЗЫВАЛСЯ ТАК: «Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее»

Деньги на дорогу Василию дал его дядя, священник Иван Васильевич Европейцев, поощрявший желание племянника бежать от провинциальной скуки. Мать, напротив, пыталась сына удержать, обвиняя в том, что он оставляет семью без поддержки.

Но он все же уехал, хотя и с чувством вины, и впоследствии много лет помогал сестре Елизавете (в замужестве Вирганской), а после смерти сводной сестры Марии взял на воспитание двоих ее детей. А вот про мать почти не вспоминал и даже на ее похороны не приехал: видимо, были причины…

В июле 1861 года Василий впервые в жизни сел на поезд и прибыл в Москву, которая поразила его громадностью и суетой. Явившись в университет, он оробел, увидев толпу господ в сюртуках и при часах: не профессора ли это? Узнав, что они тоже пришли поступать, провинциал приободрился, а затем и вовсе осмелел, когда выяснилось, что он знает историю лучше всех этих столичных франтов.

«У него другая дорога»

Экзамены Ключевский сдал, но надо было платить за обучение: 50 рублей в год – немалая для него сумма. Пришлось зарабатывать уроками, тратя на это едва ли не все свободное время. Между тем вокруг кипели страсти: после отмены крепостного права либералы требовали дальнейших реформ, а бунтари, которых всегда хватало в студенческой среде, звали народ к топору.

У Ключевского, похоже, не было ни времени, ни желания участвовать в этих спорах. Правда, он был репетитором брата Николая Ишутина, самого известного из тогдашних радикалов (и притом его земляка), и будто бы даже входил в его кружок. Но однажды здоровяк Ишутин обнял худенького Ключевского за плечи и громогласно заявил:

«Вы его оставьте! У него другая дорога. Он будет ученым».

Свои истинные убеждения будущий историк привык держать в тайне. Еще не преодолевший провинциальную робость, он скрывал ее под язвительной «маской Мефистофеля», прославившись как мастер острот и метких наблюдений, которые позже составят его знаменитый сборник афоризмов.

Он с восторгом слушал лекции давно знакомых ему заочно историков С.М. Соловьева и С.В. Ешевского, языковеда Ф.И. Буслаева. Под влиянием последнего выбрал тему для выпускной работы – «Сказания иностранцев о Московском государстве».

Необычным в ней было то, что ее автор на редкость много внимания уделил заметкам и рассказам заморских гостей о торговле, ремеслах, городской жизни – одним словом, об экономике, вопросами которой господствующая «государственная школа» историков фактически пренебрегала.

1939Сергей Михайлович Соловьев (1820–1879) – автор «Истории России с древнейших времен» — фото предоставлено М. Золотаревым

Дипломная работа получила высшую оценку, и Ключевский был оставлен в университете для подготовки к защите диссертации. На этот раз тему подсказал Соловьев – история русской церкви, которой также доставалось мало внимания ученых.

Между тем в монастырских архивах хранилась масса ценнейших документов не только по церковной, но и по светской истории. Их изучением Ключевский занимался целых шесть лет, работая над диссертацией «Древнерусские жития святых как исторический источник».

С особенным интересом он исследовал архивы Соловецкого монастыря, перевезенные в Казань. Писал другу в Пензу: «Читаю жития русских святых в рукописях <…>. Занятие это доставляет мне большое наслаждение: оно укрепляет веру в русский народ, о котором так сильно сомневаются».

Пока шла работа над диссертацией, Ключевский успел жениться. История его женитьбы такова. Давая уроки гимназисту Сергею Бородину, он познакомился с тремя его сестрами: Анной, Надеждой и Анисьей. Первая, самая младшая из них, была мила, умна, образованна, и Василий Осипович впервые в жизни влюбился. Четыре года они дружили, ходили в театры, обменивались нежными письмами.

Знакомые уже считали их брак делом решенным – и вдруг Анна отказала жениху, сославшись на то, что должна ухаживать за четырьмя осиротевшими племянниками. Скорее всего, она просто не любила своего ученого друга, но он никак не мог с этим смириться.

Здание Политехнического музея, в котором в 1877–1888 годах работали Московские высшие женские курсы. Лекции по русской истории по приглашению профессора В.И. Герье на этих курсах читал Ключевский — фото: Алексей Стоянов /  fotoimedia / ТАСС 

И после отказа, неожиданно для всех, Ключевский сделал предложение старшей сестре – некрасивой и немолодой Анисье, которой уже исполнилось 32 года (ему было 28). Похоже, исключительно для того, чтобы наладить семейный быт, а заодно не потерять возможность общаться с обожаемой Анной (которая, кстати, так и не вышла замуж).

В том же 1869 году Анисья Михайловна родила сына Бориса. Она погрузилась в хозяйство, освободив мужа от всех практических забот. Когда приходили гости, жена Ключевского накрывала на стол и молча уходила к себе.

Прожили они в браке 40 лет. Всю жизнь она оставалась глубоко религиозным человеком и часто ходила пешком с Житной улицы, где они жили с 1895 года, в неблизкий храм Христа Спасителя. Ключевский, давно охладевший к вере, сердился на эти, как он говорил, «спортивные походы» и оказался прав: однажды прямо на паперти жена упала в обморок и вскоре умерла.

Только после ее смерти историк, всегда относившийся к своей «половинке» свысока, без лишних сантиментов, понял, как много она для него значила. Очередной том «Курса русской истории», вышедший в 1909 году, был украшен посвящением:

«Памяти Анисьи Михайловны Ключевской».

Удивительный лектор

Чтобы обеспечить семью, ученый по протекции С.М. Соловьева в 1871 году стал читать курс по всеобщей истории в элитном Александровском военном училище, открыв этим свою 40-летнюю преподавательскую карьеру.

В том же году он успешно защитил магистерскую диссертацию, после чего занял должность преподавателя истории еще в двух учебных заведениях – в Московской духовной академии и на Московских высших женских курсах, только что основанных профессором В.И. Герье.

Позже к этим вузам добавился четвертый – родной Московский университет, где Ключевский читал лекции и одновременно работал уже над докторской диссертацией.

Теперь ее тему – «Боярская дума Древней Руси» – ученый выбрал сам, изучив историю важнейшего государственного учреждения, существовавшего на протяжении многих столетий.

В этой работе он полемизировал с «государственной школой», рассматривая, в отличие от нее, не только «лицевую сторону старого государственного здания», но и «скрытые внутренние связи, которыми скреплены были его части».

Иными словами, не только структуру и функции Боярской думы, но и исторические условия, в которых она действовала в разное время.

АФОРИЗМЫ КЛЮЧЕВСКОГО

Историк задним умом крепок. Он знает настоящее с тыла, а не с лица. У историка пропасть воспоминаний и примеров, но нет ни чутья, ни предчувствий.

В истории мы узнаем больше фактов и меньше понимаем смысл явлений.

Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.

Русская интеллигенция скоро почувствует себя в положении продавщицы конфет голодным людям.

Цари – те же актеры, с тем отличием, что в театре мещане и разночинцы играют царей, а во дворцах цари – мещан и разночинцев.

Прямой путь – кратчайшее расстояние между двумя неприятностями.

В 1882 году Ключевский защитил докторскую и стал профессором Московского университета. Его лекции были еще популярнее, чем когда-то лекции Т.Н. Грановского и С.М. Соловьева. Когда они начинались (обычно в час дня), другие аудитории пустели: слушать Ключевского сбегались не только историки, но и физики, математики, медики и даже люди, не имевшие никакого отношения к университету. Часто места в аудитории занимали с раннего утра; опоздавшие толпились в проходах.

Девушек на лекции тогда еще не пускали, и нередко они, чтобы послушать историка, коротко стриглись и надевали мужскую одежду. «Курс русской истории» записывали и распространяли в литографиях, но многие предпочитали слушать лектора «живьем». Ключевский умел без броских слов и жестов заинтересовать слушателей, словно погружая их в атмосферу далекого прошлого. Он не скрывал секретов своего ораторского мастерства: «Говоря публично, не обращайтесь ни к слуху, ни к уму слушателей, а говорите так, чтобы они, слушая вас, не слышали ваших слов, а видели ваш предмет…»

Еще один его ученик, Александр Кизеветтер, вспоминал:

«Тихо звучала с кафедры речь Ключевского, и мы чувствовали себя, слушая ее, необыкновенно близко от предмета лекции, как будто тут, в самой аудитории, проносилось над нами веяние исторического прошлого… Бывали в лекциях патетические места, когда голос лектора спускался почти до шепота и слова выговаривались с особенной многозначительной медленностью, и аудитория замирала в жутком волнении». Федор Шаляпин рассказывал, как историк помог ему при работе над образом Бориса Годунова: «Никогда не забуду я эту сказочную прогулку. <…> Идет рядом со мною старичок, подстриженный в кружало, в очках, за которыми блестят узенькие мудрые глазки, с маленькой седой бородкой, идет и, останавливаясь каждые пять-десять шагов, вкрадчивым голосом с тонкой усмешкой на лице передает мне, точно очевидец событий, диалоги между Шуйским и Годуновым, рассказывает о приставах, как будто был лично знаком с ними…»

F1254После смерти Александра III Ключевский, как председатель Общества истории и древностей российских, выступил с речью в память царя — фото предоставлено М. Золотаревым

Речь в память Александра III

Еще одним секретом успеха Ключевского была созвучность его взглядов передовым идеям того времени. В первой же университетской лекции, прочитанной 5 декабря 1879 года, он заговорил о свободе – непременном условии успешного развития государства.

По его мнению, реформы Петра I, призванные европеизировать Россию, так и не были доведены до конца и модернизацию нужно поскорее завершить, чтобы войти в число прогрессивных стран.

На основании таких заявлений в советское время его считали чуть ли не революционером, но ни о какой революции Ключевский не мечтал, что видно из его высказываний. О народниках, с которыми он был знаком не понаслышке, отзывался так:

«Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее». Не был историк и противником монархии, наоборот, став учителем великого князя Георгия, сына Александра III, он часто и охотно общался с императором и его семьей.

5838-1В.О. Ключевский (стоит второй слева) среди прочих гостей А.Т. Карповой, урожденной Морозовой, вдовы историка Г.Ф. Карпова. 16 июля 1899 года — фото предоставлено М. Золотаревым

Правда, после смерти царя наотрез отказался написать книгу о нем – но не из нелюбви, а потому, что правление Александра завершилось слишком недавно. И «Курс русской истории» ученый довел только до 1861 года: дальше, с его точки зрения, начиналась публицистика, которую он терпеть не мог.

Со смертью Александра III было связано очень обидное для Ключевского событие. Как председатель Общества истории и древностей российских, он обязан был произнести речь в память царя с неизбежными похвалами в адрес покойного. Напечатанная отдельной брошюрой, она широко разошлась по Москве, и на очередной лекции студенты встретили своего недавнего любимца свистом и криками «Позор!».

Мало того, подойдя к кафедре, ученый обнаружил на ней басню Д.И. Фонвизина «Лисица-Кознодей» с подчеркнутыми словами: «Чему дивишься ты, что знатному скоту льстят подлые скоты?».

К чести преподавателя, он не поднял скандал, не стал жаловаться, а начал свою речь как ни в чем не бывало. Но прежнего доверия между ним и студентами отныне не было, и даже блеск его лекций как бы слегка потускнел.

Конфликты возникали и с ближайшими учениками, включая одного из самых многообещающих – Павла Милюкова. Ключевский невысоко оценил его магистерскую диссертацию о реформах Петра I и посоветовал для защиты докторской степени написать другую, заметив, что «наука от этого только выиграет». Будущий лидер кадетов смертельно обиделся и с тех пор постоянно критиковал бывшего учителя, нередко переходя на личности.

Так, в письме от 29 июля 1890 года он замечал: «[Ключевскому] тяжело и скучно жить на свете. <…> Теперь он признан, обеспечен; каждое слово его ловят с жадностью; но он устал, а главное, он не верит в науку: нет огня, нет жизни, страсти к ученой работе – и уже поэтому нет школы и учеников».

Это явная несправедливость: учеников у Василия Осиповича хватало, а науку он боготворил (хотя с годами вера в нее стала убывать). Однако многие современники отмечали непростой характер ученого, его замкнутость, колкость и недоверчивость.

Обретенные с годами слава и достаток мало что изменили в его непритязательной натуре, от похвал он «хмуро и досадливо» отмахивался, роскошь отвергал. Его гости обращали внимание на старую, потертую мебель, как и на то, что часто он принимал их в кабинете, не предлагая даже чаю.

Только коллег-профессоров приглашал за стол: тогда, по словам историка М.М. Богословского, «он заказывал небольшой графин чистой водки, селедочку, огурцов, потом появлялась белуга».

На лекции Ключевский всегда ездил на самых дешевых извозчиках, а иногда и на конке, причем забирался на верхний ярус – тоже из-за дешевизны. А когда мать Саввы Морозова после занятий с ее сыном собиралась подарить историку коляску с лошадьми, он только отмахнулся: «Куда мне это? Ворона в павлиньих перьях…»

«Самое умное в жизни – смерть»

Перейдя 50-летний рубеж, Ключевский по-прежнему казался бодрым и неутомимым, имел все то же железное здоровье. Один из его афоризмов гласит: «Кто не способен работать по 16 часов в сутки, тот не имел права родиться и должен быть устранен из жизни, как узурпатор бытия». Память его с годами не слабела. Однажды, поднимаясь на кафедру, он выронил листки с текстом речи, и они перепутались.

100572_originalПамятник В.О. Ключевскому в Пензе

Многие заволновались о судьбе речи, но их успокоила сидевшая в первом ряду жена: «Не бойтесь, он все наизусть помнит!» Хоть и в очках, он все так же ровно заполнял страницы своим мелким красивым почерком, обходясь без помощи секретаря.

Специальную книжку для записи афоризмов он всегда носил с собой, а позже подарил свояченице Надежде Михайловне, с которой дружил до конца жизни. Надо сказать, что многие его афоризмы горьки и показывают, что Ключевский давно избавился от иллюзий как в отношении людей, так и в отношении своей эпохи.

Он писал: «Пролог XX века – пороховой завод. Эпилог – барак Красного Креста». Или: «Человек – это величайшая скотина в мире». Или вот еще: «Самое умное в жизни – все-таки смерть, ибо только она исправляет все ошибки и глупости жизни».

Отметив 60-летие, Ключевский стал готовить к изданию «Курс русской истории» в пяти томах. Эту сложную работу прервала революция 1905 года. Несмотря на свою аполитичность, историк не остался в стороне: под влиянием своих учеников-кадетов он ездил в Петербург для обсуждения статуса будущей Думы. Решил даже баллотироваться в нее, но потом отказался.

В СВОЕМ ДНЕВНИКЕ КЛЮЧЕВСКИЙ ПИСАЛ: «Династия будет прогнана. В этом несчастье России и ее народа, притом повторное: ей еще раз грозит бесцарствие, смутное время»

Вскоре посетил Париж, где вместе с другими профессорами был принят в масонскую ложу «Космос». Правда, увлечение политикой быстро прошло; и говорили, что этому увлечению во многом поспособствовал сын историка Борис – великовозрастный бездельник, который, окончив в университете два факультета, тем не менее интересовался только велосипедным спортом.

Историк Ю.В. Готье называл его мерзавцем, уморившим отца, и считал, что Ключевский-старший «был в отношении характера и общественной деятельности настоящая «мокрая курица»». «Он всегда был у кого-нибудь под башмаком», – заметил Готье.

Последние годы жизни Василия Осиповича, уже после смерти жены, прошли в ссорах с Борисом, сошедшимся со служанкой и вместе с ней проматывавшим отцовские деньги. От домашних неурядиц ученый спасался работой, мрачно пошучивая:

«Так и умру, как моллюск, приросший к кафедре».

Но случилось иначе: после операции на мочевом пузыре он остался долечиваться в клинике доктора Стороженко, однако состояние ухудшалось, началось заражение крови.

Несмотря на сильные боли, 70-летний ученый продолжал работать до последнего дня, правя статьи и тексты лекций. Его не стало 12 мая 1911 года в три часа пополудни. Гроб с телом на руках отнесли из дома в университетскую церковь Святой Татьяны, а оттуда – на кладбище Донского монастыря.

Y1234bВасилий Осипович Ключевский. Фотография 1905 года — фото предоставлено М. Золотаревым

Борис Васильевич хранил архив отца вплоть до 1918 года, когда дом на Житной был конфискован новой властью, а бумаги забрали ученики историка (позже их взяло на хранение государство). Сын работал автослесарем, юрисконсультом, переводчиком, в 1930-е годы был выслан в Алма-Ату за «антисоветскую агитацию», умер во время войны.

АФОРИЗМЫ КЛЮЧЕВСКОГО

Почему от священнослужителя требуют благочестия, когда врачу не вменяется в обязанность, леча других, самому быть здоровым?

Среднему статистическому пошлому человеку не нужна, даже тяжела религия. Она нужна только очень маленьким и очень большим людям: первых она поднимает, а вторых поддерживает на высоте. Средние пошлые люди не нуждаются ни в подъеме, потому что им лень подниматься, ни в опоре, потому что им некуда падать.

И москаль, и хохол – хитрые люди, и хитрость обоих выражается в притворстве. Но тот и другой притворяются по-своему: первый любит притворяться дураком, а второй – умным.

В жизни ученого и писателя главные биографические факты – книги, важнейшие события – мысли.

Науку часто смешивают с знанием. Это грубое недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, т. е. умение пользоваться знанием как следует.

Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не знает, и знать то, что не понимает.


«Мы присутствуем при агонии самодержавия»

Музей Ключевского в Москве, который планировалось создать еще до революции, так и не появился. Только в 1991 году, к 150-летию ученого, такой музей был открыт в Пензе. Там же поставили первый памятник самому знаменитому историку России.

Заслужил ли Василий Осипович это звание? Многие считают, что он всего лишь продолжил традиции «государственной школы», не создав собственной концепции. Это так и не так.

В отличие от старшего поколения «государственников» (в том числе своего учителя С.М. Соловьева) он уделял большое внимание экономической и социальной сферам.

Если у его предшественников история представляла собой монументальную, статичную структуру, то у него она – живой организм, который необходимо изучать по-новому в каждый конкретный ее период.

krugКруг научных интересов В.О. Ключевского охватывал все сферы истории России с древнейших времен до эпохи Петра — фото предоставлено М. Золотаревым

Школа Ключевского выработала свой научный метод – «историческую социологию», основанную на принципе исследования всех сторон жизни общества в их конкретно-исторических формах. Ученый был убежден, что «человеческая личность, людское общество и природа страны – вот три основные исторические силы». Жизнь человечества «в ее развитии и результатах» – суть исторического процесса.

Познать этот процесс, полагал Ключевский, можно через «историческую личность» народа и личность отдельного человека, одновременно объекта и субъекта истории.

В речи на юбилее Пушкина прозвучало его убеждение, что смысл истории не в питании национальной гордости, а в формировании народного самосознания.

«Самосознание, – говорил он, – трудное и медленное дело, венчающее работу человека или народа над самим собой». И снова повторял: горе тому народу, который не усваивает уроков своей истории. «Ложь в истолковании прошлого приводит к провалам в настоящем и готовит катастрофу в будущем», – предупреждал историк.

Ключевым фактором русской истории Ключевский считал колонизацию, которая способствовала политическим и экономическим изменениям. В соответствии с этим он разделил историю на четыре периода. В первом из них (VIII–XIII вв.) русские жили главным образом в бассейне Днепра, а фундаментом их экономики была внешняя торговля.

Во втором периоде (XIII–XV вв.) основная масса народа переселилась в междуречье Волги и Оки, костяк его составили свободные земледельцы. Третий период (XV–XVII вв.) связан с формированием сильного монархического государства и закрепощением крестьян. Четвертый (XVII–XIX вв.) – с расселением русских от Балтики до Тихого океана и созданием Российской империи.

Ключевский был принципиальным противником заглядывания в будущее, но не мог удержаться от ряда прогнозов. По свидетельству Максима Горького, он говорил: «Поскольку я знаю русскую историю и историю вообще, я могу сказать, что мы присутствуем при агонии самодержавия. <…> Николай II – последний царь, Алексей царствовать не будет». В дневнике историк писал:

«Династия будет прогнана. В этом <…> несчастье России и ее народа, притом повторное: ей еще раз грозит бесцарствие, смутное время».

«Социологический» метод позволил избежать схематизма предыдущих теорий, дав, созвучно фамилии его создателя, ключ к пониманию русской истории. В бурном ХХ веке оказалось, что этот ключ подходит далеко не ко всем дверям.

Но главный вывод ученого об историческом процессе как результате непрерывного взаимодействия разных факторов – географических, политических, экономических, культурных – не подвергается сомнению до сих пор.

729096newproject.png.jpgИсторик писал в 1868 году: «Читаю жития русских святых в рукописях. Занятие это доставляет мне большое наслаждение: оно укрепляет веру в русский народ» — фото предоставлено М. Золотаревым

Еще один важный его урок мы никак не выучим: историк должен зависеть от фактов, а не от вкусов власти или общества. Только тогда он способен представить объективную картину прошлого, избавляя общество от исторического незнания. Пагубность последнего хорошо видел Василий Осипович, когда предупреждал:

«История – это не учительница, а надзирательница: она ничему не учит, но сурово наказывает за незнание уроков».

Вадим Эрлихман, кандидат исторических наук

«Объявить джихад России» (по материалам Государственного архива РФ)

декабря 28, 2015

Из публикуемых донесений заведующего русской агентурой в Константинополе следует, что и сто лет назад религиозные фанатики, подталкиваемые некоторыми европейскими странами, требовали объявить джихад России…

0_808d2_91f2f6b9_orig 1Константинополь. Конец XIX – начало XX века

Предлагаемая вниманию читателей публикация документов, выявленных в фондах Государственного архива Российской Федерации, посвящена малоизвестной странице отечественной истории – ведущимся в 1910-х годах наблюдению и контролю Департамента полиции за деятельностью представителей существовавших в Османской империи группировок, готовых под знаменами радикального ислама объявить так называемый джихад России, или, говоря попросту, террор.

Ответственность за наблюдение нес заведующий агентурой в Константинополе. Ему подчинялись семь агентов. О результатах своей работы он докладывал Особому отделу Департамента полиции, отправляя донесения на имя подполковника А.М. Еремина, которые и публикуются ниже.

Выбор этой темы предопределен ее актуальностью. Как известно, за последние четверть века в нашей стране от рук террористов погибли тысячи людей. Многие бандитские формирования и экстремистские организации обосновались на южных рубежах России. Борьба с ними продолжается и сегодня, в том числе за пределами страны.

Отнюдь не случайно для публикации были отобраны документы, относящиеся к 1912 году. Во-первых, это был год начала Первой Балканской войны [1], в результате которой турецкие войска потерпели поражение от противостоящих им вооруженных сил стран Юго-Восточной Европы (Болгария, Сербия, Черногория и Греция). Военные действия подстегнули религиозный фанатизм на Востоке.

Во-вторых, сотрудники МВД дореволюционной России работали в исторических условиях, характеризующихся ростом международной напряженности, активизацией российских революционных партий, находящихся в эмиграции, и их союзом с руководителями крайних религиозных движений, а кроме того, расколом в системе властных структур.

Несмотря на эти проблемы, деятельность Департамента полиции была весьма эффективной: в дореволюционной России не зафиксировано ни одного террористического акта, организованного религиозными фанатиками.

Формат настоящей публикации не позволяет подробно остановиться на всех аспектах и причинно-следственных связях вышеназванных проблем. Однако в том или ином виде они учитываются автором представленных здесь донесений.

Подчеркнем, что одной из главных причин успешной работы спецслужб было умение видеть и анализировать политическую ситуацию комплексно. А для этого требовался руководитель, имеющий соответствующие деловые и личные качества. Автор донесений – офицер полиции Владимир Владимирович Ленчевский, сотрудник с большим служебным опытом.

Его заключения заслуживают доверия еще и потому, что в целом они совпадают с выводами, сделанными в донесениях военно-морской разведки. Особенно это касается той части, где говорится о религиозном фанатизме как одном из ключевых факторов отсталости Османской империи, а также о том, что турецкое правительство укрепляет вооруженные силы, имея в виду прежде всего Россию как главного потенциального противника[2].

Характеризуя исторические условия, в которых были созданы публикуемые документы, также хотелось бы обратить внимание на ряд взаимосвязанных обстоятельств. Безусловно, бросается в глаза недоверие их автора к сотрудникам российского посольства в Османской империи, причем в одном случае из его уст фактически звучат обвинения в хищении казенных средств (документ № 1), а во втором – и вовсе в предательстве национальных интересов (документ № 2).

Предательство со стороны переводчика и советника посольства А.Н. Мандельштама выразилось главным образом в его сотрудничестве с младотурками, представляющими собой некий союз членов революционных масонских движений и крайних националистов, объединившихся затем в партию «Единение и прогресс» («Иттихат ве Теракки»).

Очевидно, что такие утверждения, поскольку их содержат документы делопроизводства, явились следствием не личного конфликта, а давно формировавшегося раскола в структурах российской власти. Предпосылки этого процесса зрели еще с конца XIX столетия, и здесь необходимо отметить влияние реформ, осуществленных министром финансов С.Ю. Витте.

ЦЕННОСТНЫЕ УСТАНОВКИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ И ПАНИСЛАМИЗМА ВО МНОГОМ СХОЖИ, и это обстоятельство создавало предпосылки для сотрудничества и союза их представителей

Речь шла о преобразовании всей финансовой системы. В 1894 году был принят новый устав Государственного банка, согласно которому увеличивался объем кредитования российских предприятий. А по указу от 29 августа 1897 года Госбанк становился центральным эмиссионным банком Российской империи, сохранив, в отличие от эмиссионных банков других стран, положение ведущего коммерческого банка, и получал право выпускать не обеспеченные золотом банкноты на сумму не более 300 млн рублей.

Такое ограничение выпуска денег наряду с одновременным функционированием главного эмиссионного учреждения как ведущего кредитного центра создавало условия для формирования зависимости российской экономики, и прежде всего промышленности, от внешних заимствований, поскольку количество товаров должно быть эквивалентно денежной массе. Тем самым реформа объективно ставила вновь создаваемые отрасли экономики в технологическую и отчасти финансовую зависимость от иностранных крупных компаний и правительств.

Использование зарубежных технологий (а подчас и их навязывание) на отечественных предприятиях далеко не всегда оказывалось удачным. Так, военный агент в Париже полковник А.А. Игнатьев писал:

«Фирма «Шнейдер-Крезо» считала себя государством в государстве и чуть ли не враждебно относилась к казенным французским заводам. Ее гораздо больше интересовали иностранные заказчики, с которых можно было драть любую цену, чем собственная французская армия. Директора «Крезо» доказывали, между прочим, что руководящей программой своего артиллерийского отдела они считали программу русской артиллерии. Такова, видно, была вечная судьба нашей отечественной техники в прошлом: все ее передовые идеи осуществлялись иностранной промышленностью и перехватывались иностранными армиями»[3].

Атака (другое название «На нож»). Художник Ярослав Вешин. 1913. Болгарская пехота врукопашную атакует турецкие позиции в одном из сражений Первой Балканской войны

Такая внешнеэкономическая система заведомо предполагала, что в штат ключевых министерств и ведомств будут подбирать лиц, в лучшем случае безразличных к нуждам страны вообще и к развитию национальной экономики в частности. Не стало в этом смысле исключением и Министерство иностранных дел. Особенно ярко это проявилось в годы Русско-японской войны, когда министр иностранных дел В.Н. Ламздорф сорвал крейсерскую операцию против военной контрабанды в Японию путем фальсификации дипломатических документов[4].

Наконец, важно подчеркнуть, что в это время по России прокатилась волна политического террора, открывшегося в 1901 году убийством министра народного просвещения Н.П. Боголепова и направленного в основном против тех, кто выступал за технико-экономическую самостоятельность страны, сохранение и укрепление монархии и развитие российской культуры на основе православных ценностей.

Их оппоненты не пострадали от рук революционеров[5]. Ценностные установки революционных социалистических партий и панисламизма во многом схожи, а это обстоятельство создавало предпосылки для сотрудничества и союза их представителей, что и констатировалось автором публикуемых донесений.

Тексты этих документов передаются в соответствии с правилами современного русского языка, но с сохранением языковых и стилистических особенностей.

ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ЛЕНЧЕВСКИЙ

Родился 2 июля 1871 года в семье потомственных дворян Волынской губернии, окончил курсы Киевского пехотного юнкерского училища по первому разряду.

21 января 1903 года Ленчевский был определен в Отдельный корпус жандармов штабс-ротмистром и прикомандирован к Санкт-Петербургскому охранному отделению. 21 февраля того же года переведен в Одесское охранное отделение и 6 декабря произведен в ротмистры; 26 августа 1904 года зачислен в запас армейской пехоты с переименованием в капитаны, 5 сентября того же года начал службу в 138-м пехотном Болховском полку.

Во время войны с Японией был два раза контужен и один раз ранен.

Награжден орденом Святой Анны IV степени с надписью «За храбрость». 18 января 1908 года определен чиновником для письма Департамента полиции с переименованием в коллежские асессоры и откомандированием в Тифлис для исправления должности чиновника для поручений при Кавказском районном охранном отделении; 21 июля 1909 года назначен помощником начальника Кавказского районного охранного отделения.

12 ноября 1910 года командирован в Константинополь для заведования секретной агентурой на Балканском полуострове. 16 июля 1912 года Ленчевский подвергся нападению, был избит. После этого случая он ходатайствовал о своем освобождении от заведования агентурой и возвращении в Россию.

В связи с этим 14 августа того же года на его место был определен ротмистр К.Д. Кречунеско. Однако Ленчевский до конца 1912 года еще оставался при константинопольском бюро.

Данные его биографии приведены по справке МВД от 19 июня 1913 г. (см.: ГА РФ. Ф. 102, Особый отдел. Оп. 316, 1911 г. Д. 1 л.Д, т. 2. Л. 125–126).

№ 1. Донесение временно исполняющего дела заведующего агентурой в Турции коллежского асессора ротмистра В.В. Ленчевского заведующему Особым отделом Департамента полиции подполковнику А.М. Еремину

25 сентября 1912 г.
Совершенно секретно

Милостивый государь Александр Михайлович!

Предложением от 7 июля сего года за № 112 712 я был уведомлен, что годовая плата за помещение будущей моей канцелярии уже передана в Министерство иностранных дел. Рассчитывая, что деньги здесь будут скоро получены и в сентябре дадут мне помещение, я, чтобы быть готовым сразу перейти туда и наконец приняться за работу, съездил в Одессу, где со специалистом купил новую и самую большую машину «Ундервуд» за 325 руб.[6] Там же я купил 1000 регистрационных, по Одесскому образцу (он же – Тифлисский), карточек и штамп для их печатания за 7 р. 75 коп., а также приобрел и другие канцелярские принадлежности.

Николай Павлович Боголепов – министр народного просвещения России в 1898–1901 годах, в 1901 году был смертельно ранен террористом П.В. Карповичем

Все это провезено мною без пошлины и расходов для казны. В Константинополе машин с русским шрифтом и канцелярской бумаги наших размеров и качества нет. Коллежский секретарь Венценосцев [7] хорошо знаком именно с машиной «Ундервуд», также ее знает и коллежский регистратор Мамедов [8]. По отзывам специалистов, данная система теперь считается наилучшей.

Карточки в будущем будут печататься у себя. Что же касается помещения, то деньги до настоящего времени в посольстве не получены. Может быть, они украдены или задерживаются умышленно.

Между тем мои помощники лишены всякой возможности работать и только находятся под наблюдением турецкой полиции как праздношатающиеся. Делать перевод у себя на квартирах им невозможно, так как за ними подсматривают. У Мамедова в его отсутствие был осмотрен чемодан. Лично я также не могу работать, потому что стол забит полностью бумагами и литературой, а нельзя ни разложиться, ни разбираться в переписке.

В то же время с приобретением нового сотрудника и вследствие необычайности текущего политического кризиса на Балканах [9] и фанатического возбуждения во всем мусульманском мире, паники среди христиан и лихорадочной деятельности разных революционных партий сведений от агентуры поступает столько, что я не успеваю не только отписываться или как-либо регистрировать их, но даже записывать их.

От невозможности работать я буквально задыхаюсь и, как потом будем разбираться во всех материалах, не знаю.

В общем, скажу только, что если война теперь будет предотвращена, то на Россию обрушится вся ненависть не только славян [10], но в особенности всего Мусульманского мира и в будущем году Турция непременно нападет в союзе со всеми евреями и революционерами на Россию. Сейчас идет общий съезд в Мекке из 170 делегатов всего мира (от России – 37)[11], и два дня назад громадная толпа лично требовала у Султана выноса знамени Магомета и объявления джихада России.

Все данные указывают, что Панисламистский мир захватывает в свои руки Англия и всю ненависть мусульман направляет преимущественно на Россию, по-видимому надеясь в будущем при помощи предательского союза с Россией разрушить ее, Германию и Ислам.

Владимир Николаевич Ламздорф – министр иностранных дел России в 1900–1906 годах

Прилагаю как одну из многочисленных иллюстраций панисламистской ненависти, руководимой из Лондона, против России вырезку из газеты Lloyd Ottoman от 6/10-12[12].

В отношении панисламистов, идущих против Англии, она не стесняется, и недавно в самом Константинополе был арестован редактор издающейся здесь газеты – турок – и выдан египетским властям.

Позавчера Мамедов подвергся у себя в гостинице нападению турецкого капитана за то, что он мусульманин, а не идет на войну. Благодаря тому что это было в доме и Мамедов отнял у капитана револьвер и шашку, схватка окончилась без убийства.

Положение невозможное; при дальнейшем таком течении дел не буду в состоянии управляться с денежными счетами и за последствия не могу ручаться. Жду указаний.

Об изложенном доношу.

Прошу принять, милостивый государь, мои уверения в совершенном моем почтении и преданности. Ленчевский.

ГА РФ. Ф. 102, Особый отдел. Оп. 316, 1911 г. Д. 1 л.Д, т. 2. Л. 31–32 об. Подлинник

№ 2. Донесение временно исполняющего дела заведующего агентурой в Турции коллежского асессора ротмистра В.В. Ленчевского заведующему Особым отделом Департамента полиции подполковнику А.М. Еремину

5 октября 1912 г.
Совершенно секретно

Милостивый государь Александр Михайлович!

При сем представляю вырезку газеты «Новое время» от 29 минувшего сентября за № 13 129[13]. В корреспонденции из Парижа «Балканские дела» упоминается о первом драгомане нашего посольства Мандельштаме[14]. После прочтения этой статьи становится вполне ясным:

1) что спустя несколько дней по прибытии моем в Константинополь я получил анонимное письмо с предупреждением бояться «жида»;

2) что Мандельштам желал, чтобы все мои сведения шли прежде всего и только к нему как главному информатору посла, а к послу не ходил;

3) естественно и такое прежнее пренебрежительное отношение ко мне и условиям моей работы [15];

4) что русское правительство не имело никакого понятия о Панисламизме, так как Мандельштам их [16] скрывал, а посол был ими действительно подкуплен или же ничего не знал [17], что весьма трудно допустить;

5) естественно, когда я уклонился от всяких знакомств, к которым меня звали, а сведения старался сообщать только консулу, меня стали проваливать со стороны посольства, как мною и доносилось [18];

6) понятно, почему Россия оказала столько благодеяний Турции и укрепила фанатизм всех мусульман против России же;

7) понятны и безнаказанные многолетние избиения христиан в Турции, и родившаяся теперь у тех же славян ненависть к России;

8) естественен и приезд и рост в Турции всех революционных организаций, и в особенности евреев, выступающих против Русского Царя;

9) я лично нахожусь в сильнейшей опасности и могу подвергнуться самым мучительным пыткам.

21 сего сентября [19] в полном секрете от всех партий и даже евреев, а также и прессы у Султана были [20] приняты девять жидов-сионистов [21]: три австрийских, три турецких и трое русских.

Они просили продать Палестину за 3 миллиона цифру 22 рублей. Результат неизвестен. Однако сионисты надеются, что Палестину теперь купят. Соблазняют же турецкое правительство тем, что евреи заступятся за Турцию во всех государствах и откроют новый кредит; вместе с тем они ссудили и еще ссудят деньгами и вооружат все революционные партии для борьбы с Русским Царем.

Болгарские войска обстреливают крепость турецкого города Адрианополя с прилегающих высот во время Первой Балканской войны

Палестина же им нужна потому, что при общем нападении на Россию там может вспыхнуть агитация и резня евреев, которым необходимо будет укрыться на купленную территорию. При образовании же Еврейского Палестинского автономного государства или области Турция всегда будет снабжена деньгами и союзниками в других государствах. Фамилии делегатов держатся в секрете.

Из русских евреев были: Маргулис, член торговой палаты при здешнем посольстве, и Якубсон, директор Восточного банка [23]. Из турецких, вероятно, директор Оттоманского банка [24], член центрального правления масонов.

Об изложенном доношу.

Прошу принять, милостивый государь, мои уверения в совершенном моем почтении и преданности. Ленчевский.

ГА РФ. Ф. 102, Особый отдел. Оп. 316, 1911 г. Д. 1 л.Д, т. 2. Л. 35–36. Подлинник

Летчик А.А. Агафонов и механик В.Ф. Савельев у моноплана REP. Сербия. Первая Балканская война, 1912–1913 годы

ПРИМЕЧАНИЯ


1 Первая Балканская война – 25 сентября (8 октября) 1912 г. – 17 (30) мая 1913 г. – война между странами Балканского союза (Болгария, Греция, Сербия, Черногория) и Османской империей. В результате этой войны Турция потеряла почти все европейские владения, за исключением Константинополя и его окрестностей.

2 Сводка донесений военно-морского агента в Турции, 1909–1911 гг. Издание Морского Генерального штаба. СПб., 1912. С. 7–8, 33.

3 Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М., 1989. Т. 1, кн. 1. С. 511.

4 Великий князь Александр Михайлович. Отчет о вооружении вспомогательных крейсеров и их крейсерских операциях в Русско-японскую войну 1904–1905 гг. СПб., 1907. С. 21–23.

5 Подробнее см.: Лебедев В.Д. Политический террор в России между двумя революциями начала ХХ века // Исторический вестник. 2012. Т. 2 [149]. С. 24–47
.

6 Слова за 325 руб. подчеркнуты синим карандашом.

7 Венценосцев Г.Д. (1887–?) – помощник заведующего агентурой в Турции в рассматриваемый в публикации период. Окончил Лазаревский институт восточных языков с правом на чин Х класса. Владел французским, турецким, персидским, азербайджанским, сартовским, арабским, армянским и грузинским языками. Переводчик Туркестанского районного охранного отделения (1909), и. о. делопроизводителя Туркестанского районного охранного отделения (1911). См.: ГА РФ. Ф. 102, Особый отдел. Оп. 316, 1914 г. Д. 1 л.Д, т. 1. Л. 7–7 об.

8 Мамедов М.Р. – коллежский регистратор, делопроизводитель и переводчик.

9 Имеется в виду ситуация накануне Первой Балканской войны.

10 Под нападением славян имелось в виду, по-видимому, вероятное участие Болгарии в будущей войне на стороне центральных держав.

11 Речь идет о I Панисламистском конгрессе.

12 В деле сохранилась газетная вырезка (дата заметки указана по новому стилю): Les musulmans de l’Inde. Calcutta, 7 octobre. (Service spécial du Lloyd Ottoman.) Un meeting comprenant 20 000 musulmans bien instruits a exprimé ses sympathies à la Turquie. En protestant contre les procédés russes en Perse, on a demandé à l’Angleterre une action émergique en faveur des musulmans de tous les pays, parce qu’elle compte dans l’Inde 60 millions de sujets mahométans.

Перевод с франц. яз.: «Калькутта, 7 октября. (Специальная служба Оттоманского Ллойда.) Митинг, собравший 20 000 образованных мусульман, выразил свои симпатии Турции. Протестуя против русских действий в Персии, митингующие требуют от Англии энергичного выступления в пользу мусульман всего мира, потому что она имеет в Индии 60 миллионов подданных магометанского вероисповедания». См.: ГА РФ. Ф. 102, Особый отдел. Оп. 316, 1911 г. Д. 1 л.Д, т. 2. Л. 32 об.

13 Речь идет о редакционной публикации в рубрике «Внешние известия. Балканские дела», см.: ГА РФ. Ф. 102, Особый отдел. Оп. 316, 1911 г. Д. 1 л.Д, т. 2. Л. 35а, 35б. В ней приведено интервью с турецким генералом Шериф-пашой, где он комментирует обстоятельства военного конфликта со странами Балканского союза и говорит о бесперспективности борьбы с ними Османской империи. В частности, генерал отметил: «Если бы мои бывшие товарищи по комитету партии «Единение и прогресс» не оказались такими бездарными и недобросовестными, мы не находились бы в таком безвыходном положении. Все козыри были в их руках. Европа дала им carte blanche, христианские народности поверили их обещаниям.

Стоило только приступить искренно к выполнению того, что составляло главный пункт программы младотурок, – дать христианам равноправность и местную автономию. Но комитет допустил в число своих членов иностранцев, как вашего драгомана в Константинополе Мандельштама, как итальянских франкмасонов, и не допустил греков, которых почему-то ненавидели». Слова комитет допустил в число своих членов иностранцев, как вашего драгомана в Константинополе Мандельштама, как итальянских франкмасонов подчеркнуты синим карандашом, то есть, по-видимому, именно они и обратили на себя внимание В.В. Ленчевского.

14 Мандельштам А.Н. (1869–1949) – российский юрист-международник, историк и теоретик международного частного права, профессор международного права Петроградского университета. В 1898 г. был назначен драгоманом (дипломатическим переводчиком) посольства в Константинополе. После Октябрьской революции эмигрировал, проживал в США.

15 Слова пренебрежительное отношение ко мне и условиям моей работы подчеркнуты карандашом.

16 Имеются в виду какие-либо сведения о приверженцах панисламизма.

17 Слова действительно подкуплен или же ничего не знал подчеркнуты карандашом.

18 Слова меня стали проваливать со стороны посольства, как мною и доносилось подчеркнуты карандашом
.

19 Слова я лично нахожусь в сильнейшей опасности и могу подвергнуться самым мучительным пыткам. 21 сего сентября подчеркнуты карандашом.

20 Слово были подчеркнуто карандашом.

21 Слова девять жидов-сионистов подчеркнуты карандашом.

22 Слово миллиона подчеркнуто карандашом.

23 Отделения Восточного банка были открыты в Османской империи в 1904 г. Его учредителями являлись французские и греческие предприниматели. Основной капитал – 25 млн франков.

24 Имперский Оттоманский банк – крупнейший коммерческий банк Турции. Учрежден в 1863 г. консорциумом английского и французского банков на основании договора, заключенного с османским правительством. Был эмиссионным центром и осуществлял расчеты по внешнему государственному долгу.

Публикацию подготовил ведущий специалист Государственного архива РФ, кандидат исторических наук Владимир Лебедев

Первый геноцид XX века

декабря 28, 2015

Только при поверхностном взгляде может показаться, что современная Турция мало чем напоминает канувшую в Лету Османскую империю. Одна из традиционных черт старой Порты – желание спровоцировать Россию, втянув ее в конфликт с великими державами, и использовать это в своих целях – присуща, как недавно выяснилось, и нынешнему турецкому режиму. Еще одна общая черта – нежелание признавать собственную причастность к преступлениям против человечества.

В мемориальном комплексе «Цицернакаберд» в Ереване — фото: Фотохроника ТАСС

Почти год назад, 24 апреля 2015 года, в мемориальном комплексе «Цицернакаберд» в Ереване состоялась церемония поминовения жертв геноцида армян в Османской империи.

«Позиция России была и остается последовательной: мы всегда считали, что массовому убийству людей нет и не может быть никаких оправданий», – сказал президент РФ Владимир Путин, участвовавший в этой церемонии наряду с другими мировыми лидерами.

Сформулированная им позиция вызвала резкое недовольство со стороны Анкары.

«Уже не первый раз Россия использует слово «геноцид» в этом вопросе. Мне лично грустно, что Путин сделал такой шаг», – заявил тогда президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Анкара даже пригрозила Москве отзывом посла, но в итоге на столь радикальный шаг не решилась.

Впрочем, высказывания на эту тему папы римского Франциска, назвавшего массовое убийство армян «первым геноцидом XX века», все же привели к отзыву турецкого посла из Ватикана.

Турецкие власти на протяжении многих десятилетий отказываются признать то, что признано большинством стран. А именно – что националистический режим, который установился в Османской империи в начале XX века, стал инициатором самых жестоких на тот момент этнических чисток. Впервые в новейшей истории мир столкнулся с массовым геноцидом, жертвами которого оказались от 800 тыс. до 1,5 млн армян…

Великий Туран

Приход в 1908 году к власти в Османской империи младотурок (партия «Единение и прогресс», или «Иттихат ве Теракки») знаменовал собой кардинальную смену идеологии. Исповедуемый свергнутым султаном Абдул-Хамидом панисламизм, провозглашавший своей целью единство всех мусульман, сменила идеология агрессивного пантюркизма.

В ее основе лежало стремление к политической консолидации тюркского этноса. Иными словами, на место традиционного и более-менее умеренного османского исламизма пришел радикальный турецкий национализм.

Соответствующая политика фактически исключала представителей нетюркских народов не только из власти, но и из гражданского общества вообще – и в этом смысле была неприемлема для этнических меньшинств многонациональной Османской империи.

Armenian-GenocideСолдаты над черепами жертв в армянской деревне во время Первой мировой войны. Долина Муша, Османская империя

В схватке с панисламистским режимом султана Абдул-Хамида младотурки позиционировали себя «истинными патриотами», «защитниками интересов народа», «национал-демократами», выступающими в защиту не столько абстрактных религиозных (в их глазах – космополитических), сколько вполне реальных национальных интересов.

Боролись эти «народные адвокаты», как и положено в таких случаях, с «антинародным, коррумпированным и ничтожным» режимом за прогресс и достоинство нации.

Однако прежде чем приступить к строительству прогрессивного демократического государства, младотурки озаботились расширением «жизненного пространства» для сверхгосударства под названием Великий Туран, призванного охватить все населенные тюрками территории Евразии. И в первую очередь эти территории следовало очистить от нетюркских народов…

НИКАКОГО ВЕЛИКОГО ТУРАНА НА МЕСТЕ ОБАГРИВШЕЙ СЕБЯ КРОВЬЮ СОТЕН ТЫСЯЧ АРМЯН ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ ТАК И НЕ ВОЗНИКЛО, и никакого «тюркского пространства» младотуркам завоевать так и не удалось. Наоборот, пришлось растерять то, что имели

Шовинизм младотурок активно поощряли их западные партнеры, главным образом локомотив Европы – Германия. В Берлине предостерегали: Османской империи не миновать угрозы новых расчленений, если за решение «армянского вопроса» возьмутся не турки, а русские. Армению германские дипломаты цинично называли «ахиллесовой пятой Турции» в ее борьбе за будущее империи.

Напоминали среди прочего, что армянам «несправедливо» принадлежит 40% экспортной и 80% внутренней торговли в стране… В общем, младотуркам разъяснили, кто виноват в их нынешних и грядущих бедах, кто стоит на пути их процветания и кто «наживается на их труде». Для окончательного решения «армянского вопроса» требовался лишь повод. И этим поводом послужила война.


Повязать младотурок кровью

Согласно подписанному 2 августа 1914 года секретному договору с Германией, Турция ставила себе целью отодвинуть границы на востоке и оккупировать мусульманские территории Российской империи.

Но пока на ее восточных рубежах проживали армяне, решить эту задачу не представлялось возможным. 30 октября того же года Османская империя вступила в войну на стороне Германии.

Осенью 1914 года мужская часть армянских поселений подверглась массовому призыву в армию. Первый этап призыва коснулся возрастной категории 20–45 лет, следующие два – 18–20 и 45–60 лет.

Затем в армянских поселениях, где оставались практически одни женщины, дети и старики, волнами прокатились конфискации: забирали все – деньги, скот, одежду, другие вещи.

Sultan_Abdul_Hamid_II_of_the_Ottoman_EmpireСултан Абдул-Хамид

Вводились дополнительные поборы. Непризванных по каким-то причинам мужчин использовали в качестве бесплатной рабочей силы: они становились возчиками. Таких возчиков нагружали сверх меры и гнали по труднопроходимым дорогам, невзирая на погодные и прочие условия; к тому же их били и почти не кормили. В результате из десяти человек домой возвращался в лучшем случае один, да и то изможденный.

В конце января 1915 года состоялось закрытое совещание партийного и государственного руководства Османской империи, на котором было заявлено о желательности «окончательного решения «армянского вопроса» в ближайшее время».

Ответственными за претворение «решения» в жизнь определялись: от армии – Исмаил Энвер (он же Энвер-паша), от МВД – Мехмед Талаат-паша, от партии «Единение и прогресс» – доктор Назым, доктор Шакир и министр просвещения Мидхат Шюкри.

Также следует отметить, что совещание это проводилось не без пристального внимания «западных друзей». Младотурки наивно мнили себя великими игроками мировой политики наравне с германскими стратегами, а на самом деле Генеральному штабу Германии предстоящая резня была выгодна в связи с тем, что лишала Турцию возможности заключения сепаратного мира. Правящую верхушку империи попросту хотели повязать кровью…

Речь шла о двух способах решения «армянского вопроса» – физическом истреблении и насильственной депортации. Из турецких тюрем предварительно было выпущено 30 тыс. уголовников, из которых и формировались особые части так называемой Специальной организации. В подспорье этим головорезам привлекли также курдов, которых не могла не прельщать перспектива разграбления армянских хозяйств.

Screen Shot 2015-12-06 at 21-1.11.56Карта основных районов уничтожения армянского населения в Османской империи

Все те части действующей армии, которые были составлены из армян (а надо сказать, что армянские призывники верно служили Османской империи, среди них не было замечено случаев дезертирства или неповиновения), под разными предлогами (например, для участия в строительных работах) были выведены из зоны боевых действий и разоружены.

У гражданского армянского населения «временно» отобрали паспорта, без которых перемещение по стране оказывалось невозможным.

К ОСЕНИ 1915 ГОДА БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ АРМЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ БЫЛА ПЕРЕБИТА. По разным оценкам, геноцид армян унес жизни от 800 тыс. до 1,5 млн человек

Заработала пропаганда. Газета «Танин» опубликовала заявление Исмаила Энвера, согласно которому причиной поражения турецкой армии под Сарыкамышем зимой 1914–1915 года стала измена армян. О том, что солдат-армянин спас ему жизнь, вынеся его на руках с поля боя, Энвер-паша умолчал, хотя немногим ранее сам публично выражал признательность военнослужащим армянской национальности за особую преданность османскому правительству.

«Подвергнуть окончательной ликвидации»

Всего между ноябрем 1914-го и апрелем 1915 года было ограблено 5 тыс. армянских деревень и убито в общей сложности 27 тыс. армян. А 15 апреля 1915 года Министерством внутренних дел Османской империи было издано «Секретное распоряжение вали, мутесарифам и бекам Османской империи».

«Пользуясь возможностью, предоставленной войной, мы решили подвергнуть армянский народ окончательной ликвидации, – говорилось в нем, – выселить его в пустыни Аравии.

Правительство и великий комитет «Иттихата» обращаются к вам и приказывают всеми силами содействовать местным органам партии, которые 24 апреля начиная с восхода солнца должны приступить к осуществлению поставленных перед ними задач согласно секретному плану.

Каждое должностное и частное лицо, которое будет противодействовать этому святому и патриотическому делу или не станет выполнять возложенные на него обязательства и каким-либо образом попытается защитить того или иного армянина, будет признано врагом отечества и религии и соответственно наказано».

Позже законодательно были закреплены три принципа организации депортации: во-первых, численность армян должна была составлять не более 10% от общего числа мусульман в регионе; во-вторых, количество домов депортированных не должно было превышать 50; в-третьих, депортированным запрещалось менять назначенное им место жительства.

Кроме того, армяне не могли открывать собственные школы.

Наконец, предусматривалось определенное расстояние между армянскими деревнями: от одной до другой должно было быть не менее пяти часов езды.

В качестве конечных пунктов депортации были определены Дейр-эз-Зор (ныне Дайр-эз-Заур в Сирии) – место, где гнилые болота перемежались со знойными песками, и город Конья на юго-западе Турции – малярийные болота.

На чистку отводилось две недели…

Депортировали армян отовсюду: из Стамбула, Александретты (Искендерона), Аданы, Анкары, Киркука, Мосула (последние два города теперь находятся на территории Ирака), из долины Евфрата.

Людей гнали пешком, без еды и отдыха (почти не давалось времени на сон), исход этот сопровождался издевательствами и насилием. Иногда турки устраивали резню прямо в пути. Порой скорая расправа избавляла депортированных от последующих мучений (как это произошло с армянами из Стамбула: их уничтожили сразу за городом)…

Изможденные женщины, дети и старики, терпевшие бесконечные мучения, фактически были обречены. Тем более что экзекуторы старались превзойти друг друга в жестокости. У несчастных выдергивали брови и бороды, вырывали ногти, а также куски мяса раскаленными щипцами, людей поливали горячим маслом. Им прибивали руки и ноги, имитируя распятие, и насмехались при этом: «Пусть теперь твой Христос придет и поможет тебе».

Бесчинства творились втайне, никто – ни жители соседних армянских деревень, ни весь остальной мир тем более – не должен был узнать об этих зверствах. Но весть о начавшейся резне все же распространилась.

Те армянские поселения, до которых гонения не успели докатиться, были охвачены тревогой. В городе Ван, который называли Армянской Москвой и в окрестностях которого было уничтожено большое число армян, поднялось восстание. Четыре недели его жители держали стихийно организованную оборону, пока к ним не подоспели наступавшие части русской армии.

Это сопротивление вывело карателей из себя. Зверства вспыхнули с новой силой, и скрыть их уже никто не пытался.

«Мы уже избавились от трех четвертей армян»

Когда армянский католикос обратился к тогда еще не вступившим в войну Соединенным Штатам и Италии с просьбой вмешаться, тревогу забили дипломаты многих стран. 24 мая 1915 года впервые был использован термин «преступления против человечества»: в этот день страны Антанты – Россия, Великобритания и Франция – издали декларацию, посвященную геноциду армян. Там было сказано:

«Ввиду новых преступлений Турции против человечества и цивилизации, правительства Союзных государств публично заявляют Высокой Порте о личной ответственности за эти преступления всех членов Османского правительства, а также тех их агентов, которые вовлечены в такую резню».

Впрочем, сама по себе декларация мало что изменила в судьбах армянского населения Османской империи. Когда осенью 1915 года посол США в Турции Генри Моргентау попросил министра внутренних дел страны Талаат-пашу объяснить происходящее, то услышал в ответ:

«…мы уже избавились от трех четвертей армян, их больше не осталось в Битлисе, Ване и Эрзеруме. Ненависть между армянами и турками в настоящее время так сильна, что мы должны покончить с ними. Если мы этого не сделаем, они будут нам мстить».

Депортированные армянские женщины, дети и старики. Османская империя. 1915 год

Действительно, к осени 1915 года большая часть армянского населения империи была перебита. По разным оценкам, геноцид армян унес жизни от 800 тыс. до 1,5 млн человек. Оставшиеся в живых прозябали в местах депортации, эксплуатировались как рабы, использовались в качестве подопытных в медицинских экспериментах.

Дипломаты, представители духовенства и прочие случайные свидетели учиненного зверства по крупицам собирали сведения о геноциде армян, которые затем переправляли в Европу и Америку, чтобы после окончания войны разобраться с преступниками, тем самым отдав долг памяти невинным жертвам.

Спасли многих армян, живших в Османской империи, меры, принятые Россией.

В разгар боевых действий на Кавказском фронте русские открыли для армянского населения коридоры на неспокойной турецкой границе. Прямо под открытым небом были расставлены столы, за которыми чиновники принимали армянских беженцев, вручая каждому по рублю. Беженцы получали право в течение года беспрепятственно устраиваться на жительство в любом поселении Российской империи.

Специально для них были развернуты полевые кухни и госпитали. Таким образом удалось спасти свыше 350 тыс. человек. И это в военных условиях! Столь масштабной и быстрой операции по спасению беженцев история до того не знала.

Между тем националистический проект младотурок не состоялся. Никакого Великого Турана на месте обагрившей себя кровью сотен тысяч армян Османской империи так и не возникло, и никакого «тюркского пространства» им завоевать так и не удалось. Наоборот, пришлось растерять то, что имели.

Поражение в войне, расчленение империи (в январе 1919 года, согласно решению победившей Антанты, от нее отделялись Армения, Сирия, Палестина, Аравия и Месопотамия) и дальнейшую оккупацию – вот что принесли своему народу младотурецкие националисты.

И хотя преступный режим младотурок рухнул, заслуженного наказания за это страшное злодеяние не последовало. Победители в войне – французы и англичане – не горели желанием проводить расследование и устраивать трибунал «по политическим причинам».

Прежде всего из опасения, что «обиженная» Турция пойдет на сближение с Советской Россией. Впрочем, и большевики, со своей стороны, также предпочли закрыть глаза на совершенные младотурками преступления, и тоже «по причинам политического характера» – дабы заполучить в лице Турции партнера, пусть даже временного.

Петр Александров-Деркаченко, Юрий Навоян

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Финкель К. История Османской империи. Видение Османа. М., 2014
Кеворкян Р. Геноцид армян. Полная история. М., 2015

Исповедь бесприютного человека

декабря 28, 2015

125 лет назад – в январе 1891-го – родился Осип Мандельштам. В истории русской литературы он так и остался в ореоле мученичества как жертва сталинского режима. И хотя время от времени у поэта случались приливы искреннего увлечения советской реальностью, ему это не помогло. Он был явно лишним человеком кровавого ХХ века…

Осип Эмильевич Мандельштам (1891–1938). Фотография 1935 года — фото: Фотохроника ТАСС

Осип Мандельштам родился в Варшаве, в семье состоятельного коммерсанта, предприимчивого кожевенника, который стал в России купцом первой гильдии. Эмилий Вениаминович Мандельштам был не только умелым торговцем, но и – по молодости – бунтарем.

Его готовили в раввины, однако уже юношей он выбрал светскую культуру, бежал из дома, изучил немецкий язык…

Потом женился на девушке с артистическими способностями. Вскоре супруги переехали в Петербург, и этот город станет для Осипа Мандельштама вечной загадкой и пристанищем.

«По существу, отец переносил меня в совершенно чужой век и отдаленную обстановку, но никак не еврейскую. Если хотите, это был чистейший восемнадцатый или даже семнадцатый век просвещенного гетто где-нибудь в Гамбурге.

Религиозные интересы вытравлены совершенно. Просветительная философия претворилась в замысловатый талмудический пантеизм. Где-то поблизости Спиноза разводит в банках своих пауков.

Предчувствуется – Руссо и его естественный человек. Все донельзя отвлеченно, замысловато и схематично» – так сын вспоминал отца. Кожевенник нетвердо владел русским устным, не говоря о письменном.

А сын даже в европейских студенческих скитаниях не переменил русской участи. Он был окутан тютчевским языком, всей русской поэзией – от Тредиаковского до Надсона.

«Никаких декадентов нет и не было»

Серебряный век – это красота распада, увядания, психическая изломанность, сменившая социально ориентированную русскую классику 1860–1880-х. Вскоре символизм увяз в собственных штампах. И молодые поэты, многое взявшие у Брюсова и Блока, принялись их ниспровергать.

Репродукция картины В. Кузнецова "Февральская революция"Февральская революция. Худ. В.А. Кузнецов. 1926 — фото: РИА НОВОСТИ

Акмеисты (и среди них Осип Мандельштам) вернули в поэзию интерес к материальному миру, вернули предметность образа. Они вышли на сцену, бросив вызов поэтам, царившим на страницах литературных журналов больше десяти лет.

Правда, параллельно декадентской реальности в литературе продолжалась и другая линия. Лев Толстой и после смерти оставался самым влиятельным русским писателем. Далек от символизма был и Максим Горький – самый читаемый русский писатель ХХ века. Иван Бунин вспоминал суждение Чехова:

– Никаких декадентов нет и не было, – безжалостно доконал меня Чехов. – Откуда вы их взяли? Жулики они, а не декаденты. Вы им не верьте. И ноги у них вовсе не «бледные», а такие же, как у всех, – волосатые…

Первая книга Мандельштама – «Камень» – выявила поэта-парнасца, пишущего отточенные и очень литературные стихи. Нерв, боль, ранимость, многочисленные художественные ассоциации. Постепенно из литературных впечатлений, из «тоски по мировой культуре» рождались зарисовки о России, которую Мандельштам всегда воспринимал в ореоле ее истории.

Над желтизной правительственных зданий
Кружилась долго мутная метель,
И правовед опять садится в сани,
Широким жестом запахнув шинель.

Зимуют пароходы. На припеке
Зажглось каюты толстое стекло.
Чудовищна, как броненосец в доке, –
Россия отдыхает тяжело.

А над Невой – посольства полумира,
Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства жесткая порфира,
Как власяница грубая, бедна.

Тяжка обуза северного сноба –
Онегина старинная тоска;
На площади Сената – вал сугроба,
Дымок костра и холодок штыка…

Таким он увидел благополучный 1913 год империи – в тревожном ознобе. Позже все оказалось еще трагичнее, но и довоенные «Петербургские строфы» оставляют впечатление восторженного ужаса перед Россией, перед ее исторической судьбой.

Потом в этих строках разглядят пророчество грядущих бед. Впрочем, тема кануна катастрофы была в начале ХХ века почти расхожей. Мандельштам просто писал обостренно, дрожь его осязаема: зуб на зуб не попадает.

Имперский Петербург и царская Москва – в поэзии Мандельштама эти понятия обросли сложной системой ассоциаций. Первопрестольная пугала пуще Петрова града, оживляя в памяти череду грозных химер.

О, этот воздух, смутой пьяный,
На черной площади Кремля
Качают шаткий «мир» смутьяны,
Тревожно пахнут тополя.

Соборов восковые лики,
Колоколов дремучий лес,
Как бы разбойник безъязыкий
В стропилах каменных исчез.

Снова – история. Она являлась не только в музейном обрамлении.

«Век мой, зверь мой…»

Политические метания Мандельштама удивительны – словно он путешествовал по разбитому компасу. Их перечисляет культуролог Сергей Аверинцев:

«…будь то <...> гражданственность эсеров, Третий Рим Тютчева и Недоброво или Третий Интернационал четвертого сословия, будь то священная держава или святая свобода, будь то католическая теократия по Чаадаеву или православные мечтания Карташева, будь то культурные утопии Вяч. Иванова или антиутопии Анненского…»

Мандельштам не был смиренным жертвенным агнцем революции, как это легко представить себе, прочитав его первый акмеистический сборник. В 1905 году он всей душой был с Георгием Гапоном, мечтал о народном социализме.

Родители обеспечили будущему поэту наилучшее образование: сначала Тенишевское училище, потом – Сорбонна и Гейдельберг. Недостатка в революционерах не было нигде, а студента к ним манило.

Александр Керенский на фронте. 1917 год. «Керенского распять! – потребовал солдат», – с горечью писал Осип Мандельштам: для него несостоявшийся вождь Российской республики так и остался всеми непонятым, отторгнутым героем

К любимому сыну купца первой гильдии хаживали репетиторы. Один был социал-демократом, второй – аж членом Петербургского комитета партии эсеров. Близок к эсерам был и Борис Синани, одноклассник и друг поэта.

В 1907 году, окончив Тенишевское училище, Мандельштам отправился в Финляндию, чтобы записаться в боевую организацию эсеров. В боевики его не взяли: не заслужил. Но позже поэт указывал в анкетах:

«Был с.-р. и занимался пропагандою на массовках». И это не бравада: он мало-помалу вел революционную работу. В свои ранние эсеровские годы поэт говорил о страданиях народа, о будущей революции с искупительными жертвами, рифмовал «любви» и «крови». И эсеровская линия сохранялась в его сердце всегда – хотя бы пунктирно.

После революции Мандельштам не раз публиковался в эсеровской прессе – вплоть до ее закрытия после событий 6 июля 1918-го. Он принял Февраль, а к Октябрю поначалу отнесся настороженно, хотя с юности время от времени общался с радикалами и неплохо знал их повестку дня. В 1923 году написал:

«Мне хочется говорить не о себе, а следить за веком, за шумом и прорастанием времени». А время рычало и клокотало. Вот авантюрист Яков Блюмкин, приятельствовавший с поэтами, стал как-то за кабацким столом похваляться расстрельными ордерами.

Мандельштам набросился на этого вершителя судеб и порвал все бумаги. Тот гонялся за ним с револьвером, угрожал расправой. Дело разрешилось в главном кабинете Лубянки, Дзержинский пожал плечами:

«Вы поступили так, как должен поступить всякий честный человек».

В августе 1917-го погиб комиссар Временного правительства эсер Федор Линде, которого поэт знал с юности. Комиссара-оратора растерзала толпа взбунтовавшихся казаков. Уже после Октября у Мандельштама появились стихи об этом событии – не только и не столько реквием по другу. Поэт оплакивал революционные надежды Февраля. К тому времени Александра Керенского, недавнего любимца публики, возглавлявшего Временное правительство, страна уже проклинала на все лады.

И Мандельштама преследовал образ: толпа растоптала Керенского, как Линде.

– Керенского распять! – потребовал солдат,
И злая чернь рукоплескала:
Нам сердце на штыки позволил взять Пилат,
И сердце биться перестало!
<...>
И если для других восторженный народ
Венки свивает золотые –
Благословить тебя в далекий ад сойдет
Стопами легкими Россия.

Кто еще в стихах проронил слезу по Керенскому? Нет, о нем писали, как правило, с издевкой. А для Мандельштама несостоявшийся вождь Российской республики так и остался всеми непонятым, отторгнутым героем. И поэт чтил подвиг изгойства.

В годы Гражданской войны никаких притеснений за эти строки ему испытать не довелось. Но десятилетия спустя пришло время держать ответ за свои публичные, задокументированные метания смутной осени 1917-го. На допросе в 1934-м Мандельштаму придется вернуться в прошлое и зафиксировать свои ощущения тех дней:

«Октябрьский переворот воспринимаю резко отрицательно. На советское правительство смотрю как на правительство захватчиков, и это находит свое выражение в моем опубликованном в «Воле народа» стихотворении «Керенский».

В этом стихотворении обнаруживается рецидив эсеровщины: я идеализирую КЕРЕНСКОГО, называя его птенцом Петра. А ЛЕНИНА называю временщиком».

И все-таки оттенки политических предпочтений – это суета. У истории есть и высшее измерение. В 1922 году Мандельштам пишет:

Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
Кровь-строительница хлещет
Горлом из земных вещей,
Захребетник лишь трепещет
На пороге новых дней.

Тогда – по крайней мере в России – не принято было называть век революций «зверем». Это одно из пророческих стихотворений, в которых зашифрован смутный смысл эпохи. Тут усугубляется гамлетовское «порвалась дней связующая нить». Исторический разрыв должен зарубцеваться. Позвонки срастутся, но это сопряжено будет с новой болью. С тех пор боль свербит в его стихах неизлечимо…

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.
<...>
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.

Исповедь бесприютного человека, сжегшего нервы, не унявшего тревоги. Не случайно в этом стихотворении уживаются Петербург и Ленинград, надежда и отчаяние. Косноязычье и сбивчивость он превратил в высокую поэзию, сообразную ХХ веку. В ней мало жизнелюбия, в ней – острое неприятие помпезности и слабое, тлеющее тепло от фитиля керосиновой лампы.

«Под собою не чуя страны…»

Как «социалист-революционер», он видел в Сталине вождя нового термидора, отстраивающего империю с угрожающей «желтизной правительственных зданий». Но можно ли трактовать Мандельштама как последовательного эсера?

Конечно, это всего лишь одна из подоплек. Не менее важно, что поэт был убежден: участь думающего человека состоит в противостоянии государственному регламенту.

«Власть отвратительна, как руки брадобрея…» – чем не манифест интеллектуального анархизма? В революции Мандельштам видел освобождение от государства, но уже в конце 1920-х стало ясно, что до коммунизма далеко и потому государство будет только усиливаться.

Boris Pasternak, 1930Поэт Борис Пастернак — фото: Фотохроника ТАСС

Сталина воспевали лучшие поэты 1930–1950-х: Борис Пастернак, Михаил Исаковский, Александр Твардовский, Константин Симонов, Анна Ахматова… Писал о Сталине и Осип Мандельштам. Но, продолжая традиции древнеримских стихотворцев, он возвысил голос против цезаря.

БОРИС ПАСТЕРНАК ВЫНЕС РЕЗКИЙ ПРИГОВОР СТИХОТВОРЕНИЮ «ГОРЕЦ»: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства, который я не одобряю и в котором не хочу принимать участия»

Пожалуй, ни у кого из наших крупных поэтов антисталинские мотивы не звучали так открыто и громко до 1953 года, а то и до 1956-го. То есть до смерти вождя, а точнее, до наступления периода официальной критики культа личности. Например, Ахматова свой «Реквием» засекретила. А Мандельштам с вызовом читал даже не самым близким друзьям:

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища
И сияют его голенища.

Несомненно, крамольные стихи стали известны преемникам Железного Феликса.

оркЯков Блюмкин – левый эсер, террорист, до 6 июля 1918 года сотрудник ВЧК

Это было написано в ноябре 1933 года, до пика всеобщего поклонения Сталину. Есть свидетельство, что Мандельштама впечатлила трагедия раскулачивания, хотя крестьянский мотив в «Горце» не прослеживается. Стихи, если вдуматься, отчаянно неполиткорректные: слишком уж подчеркивается чужеродное горское происхождение нового хозяина Кремля.

Борис Пастернак вынес резкий приговор стихотворению, которое показалось ему вздорной блажью:

«То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства, который я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал, и прошу вас не читать их никому другому».

Парад физкультурников в Москве. 1935 год. Мандельштам посвятил «кремлевскому горцу» строки: «Мы живем, под собою не чуя страны…»

Впоследствии, уже в ссылке, Мандельштам переосмыслил отношение к коллективизации: оказалось, что колхозы все-таки на что-то годятся.

Я не хочу средь юношей тепличных
Разменивать последний грош души,
Но, как в колхоз идет единоличник,
Я в мир вхожу, – и люди хороши.

Но это уже 1935 год. А сослали его не за «Горца». Нашелся другой повод.

Пощечина

«Все произведения мировой литературы я делю на разрешенные и написанные без разрешения. Первые – это мразь, вторые – ворованный воздух. Писателям, которые пишут заранее разрешенные вещи, я хочу плевать в лицо, хочу бить их палкой по голове и всех посадить за стол в Доме Герцена, поставив перед каждым стакан полицейского чаю…» – читаем в очерке «Четвертая проза».

Это вовсе не прописная истина – скорее категорическая декларация максимализма.

История литературы знает, конечно, разнообразие стратегий. Но Мандельштам дал волю своему природному максимализму и сознательно удесятерил его. «Я хочу плевать в лицо» – это не только художественное преувеличение.

Мандельштам искал конфликта. В начале 1930-х он с новой силой почувствовал себя поэтом. Тогда как для литературной повестки дня Мандельштама не существовало. От отчаяния он держался задиристо.

Тюремная фотография О.Э. Мандельштама, сделанная 17 мая 1934 года

Как это бывает, великий разлом начался с коммунальной ссоры. Писатели в Москве жили на Тверском бульваре, в неуютных комнатах в здании нынешнего Литературного института.

Там по соседству с Мандельштамами квартировал некий литератор Амир Саргиджан. Такой псевдоним избрал для себя потомственный дворянин Сергей Бородин, увлекавшийся среднеазиатской экзотикой.

Нам он известен как автор романа «Дмитрий Донской», выход которого совпал с началом войны, но до того фортуна литератору не улыбалась, жил Сергей-Амир небогато.

СТАЛИН НАЛОЖИЛ РЕЗОЛЮЦИЮ НА ПИСЬМО БУХАРИНА: «Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие»

И вот как-то раз он по-соседски занял у Мандельштамов 40 рублей и не спешил их возвращать. А когда Осип Эмильевич в раздражении напомнил ему о долге, полез в драку.

Жена поэта не осталась безучастной к потасовке, но потомственный дворянин поднял руку и на женщину. Дело дошло до товарищеского суда, на котором председательствовал Алексей Толстой.

«Будем судить диалектически» – так начал он публичное разбирательство. Бородин-Саргиджан держался вальяжно, а Мандельштам не мог сладить с нервами, заранее чувствовал себя оскорбленным…

Собравшиеся в полуподвале Дома Герцена явно симпатизировали молодому Бородину, а не взъерошенному 43-летнему «старику». Суд постановил, что Сергей Бородин обязан вернуть 40 рублей, когда это будет возможно.

Поэта не устраивали ни такая формулировка, ни тон, в котором в тот день открыто судачили о нем и его жене. Как не хватало ему тогда отцовской мудрости, сметки, если угодно, изворотливости!

Вся его ненависть к обидчикам сконцентрировалась на Алексее Толстом. К тому же Толстой, в понимании Мандельштама, был литературным вельможей и приспособленцем. Это усугубляло ненависть к нему.

Nikolai BukharinНиколай Бухарин – советский политический деятель, в 1929-м был изгнан из Политбюро, расстрелян в 1938 году — фото: Н.Свищева-Паоло (Фотохроника ТАСС)

Через восемь месяцев, в Ленинграде, поэт все-таки подстерег обидчика и… «Мандельштам, увидев Толстого, пошел к нему с протянутой рукой; намерения его были так неясны, что Толстой даже не отстранился.

Мандельштам, дотянувшись до него, шлепнул слегка, будто потрепал его, по щеке и произнес в своей патетической манере:

«Я наказал палача, выдавшего ордер на избиение моей жены»», – писала поэт Елена Тагер в своих воспоминаниях.

Сюжет начинался по-зощенковски, а завершился в духе Достоевского: преувеличенные страсти, цепочка конфузов. Беда в том, что Осип Мандельштам мог существовать, только если окружающие относились к нему как к гению – с пиететом.

В противном случае – оступался, попадал в жалкое положение, задыхался. Для Толстого же он оставался всего лишь одним из многих арлекинов… Настоящей прижизненной славы у поэта не было.

Даже Сталину пришлось выпытывать у Пастернака по телефону:

«Но ведь он же мастер? Мастер?» Мандельштам – из тех художников, к которым понимание и признание приходят после смерти, да и то с проволочками. Тогда, в предвоенные годы, от поэзии ожидали другого.

И только в 1970–1980-е утонченное поэтическое ассоциативное мышление Мандельштама нашло тысячи, а судя по тиражам его книг, сотни тысяч ценителей.

Пощечина случилась в начале мая 1934-го. А в ночь на 14 мая Мандельштам был арестован и затем выслан в город Чердынь на севере Пермского края.

«Мы не сомневаемся в том, что хулиганская выходка Мандельштама встретит самое резкое осуждение со стороны всей советской писательской общественности. Вместе с тем мы с большим удовлетворением отмечаем ту исключительную выдержку и твердость, которую Вы проявили в этом инциденте.

Только так и мог реагировать подлинный советский писатель на истерическую выходку человека, в котором до сих пор еще живы традиции худшей части дореволюционной писательской среды», – рапортовал Алексею Толстому Ленинградский оргкомитет Союза советских писателей.

Сам Толстой вряд ли стал бы сводить счеты «именем тарабарского короля» – как Карабас-Барабас.

Хотя кто знает?

«После того, как он дал пощечину Алексею Толстому, все было кончено. Толстой был очень одаренный и интересный писатель, негодяй, полный очарования, человек сумасшедшего темперамента; сейчас он мертв; он был способен на все, на все…» – это эмоциональное свидетельство Анны Ахматовой мы знаем со слов Исайи Берлина, не слишком объективного комментатора эпохи.

Заступился за Мандельштама Николай Бухарин – изгнанный из Политбюро, но сохранивший кое-какое влияние и контакт со Сталиным. Для бывшего «любимца партии» литература стала не просто увлечением.

Бухарин был одним из организаторов Союза писателей. Как главный редактор «Известий», создавал и разрушал писательские репутации, хотя к тому времени и сам потерял весомые позиции в партии.

Он сделал ставку на Пастернака, боролся с есенинщиной, почтительно опекал Максима Горького. К Мандельштаму относился с симпатией, не равняя его, впрочем, с тогдашними властителями дум.

Бухарин написал Сталину в приятельской манере:

«О поэте Мандельштаме. Он был недавно арестован и выслан. До ареста он приходил со своей женой ко мне и высказывал свои опасения на сей предмет в связи с тем, что он подрался (!) с А[лексеем] Толстым, которому нанес «символический удар» за то, что тот несправедливо якобы решил его дело, когда другой писатель побил его жену.

Я говорил с Аграновым, но он мне ничего конкретного не сказал. Теперь я получаю отчаянные телеграммы от жены М[андельштама], что он психически расстроен, пытался выброситься из окна и т. д.

Моя оценка О. Мандельштама: он – первоклассный поэт, но абсолютно несовременен; он – безусловно не совсем нормален; он чувствует себя затравленным и т. д.».

Сталин наложил резолюцию: «Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие». Участь смягчили: вместо далекой Чердыни – ссылка в Воронеж.

«Я должен жить, хотя я дважды умер…»

Несмотря на нервное истощение, Мандельштам вскоре начал писать – так появился цикл «Воронежские тетради». Это новый друг, Сергей Рудаков, талантливый филолог и прилежный поэт, постепенно вернул его к жизни.

Рудакова выслали в Воронеж из Ленинграда после убийства Сергея Кирова – за дворянское происхождение.

Первый Всесоюзный съезд советских писателей. В центре (сидят) – Алексей Толстой и Максим Горький. 1934 год

Он относился к Мандельштаму как к классику, и тот сразу увидел в молодом человеке своего Эккермана – будущего биографа и комментатора. В их отношениях подчас вспыхивала поэтическая ревность, но главное – ленинградский филолог привнес в ссыльный быт дух большой литературы.

Оба они не дожили до запоздалой славы Мандельштама. 15 января 1944 года Сергей Рудаков погиб в бою близ деревни Устье Чаусского района Могилевской области…

В Воронеже Мандельштам нашел новую интонацию – нашел отчасти именно в творческом диалоге с Рудаковым. Зазвучали горькие, как никогда откровенные стихи.

Это какая улица?
Улица Мандельштама.
Что за фамилия чертова –
Как ее ни вывертывай,
Криво звучит, а не прямо.

Мало в нем было линейного,
Нрава он не был лилейного,
И потому эта улица
Или, верней, эта яма
Так и зовется по имени
Этого Мандельштама…

Постепенно в воронежских строках пробивалось все больше «советского». Да и в окружении поэта появились люди другого, нового времени. Ведь он служил в литчасти воронежского театра, был окружен молодыми людьми, которые относились к нему почти восторженно.

Трудно установить, насколько искренне Мандельштам интересовался строительством социализма…

«ВСЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Я ДЕЛЮ НА РАЗРЕШЕННЫЕ И НАПИСАННЫЕ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ. Первые – это мразь, вторые – ворованный воздух»

Возможно, он пытался спастись, «перестроив струны вновь». Но стихи-то получались настоящие. Вот и Сталин оказался не карикатурным горцем, а гомеровским героем:

Если б меня наши враги взяли
И перестали со мной говорить люди,
Если б лишили меня всего в мире:
Права дышать и открывать двери…
<...>
…И налетит пламенных лет стая,
Прошелестит спелой грозой Ленин,
И на земле, что избежит тленья,
Будет будить разум и жизнь Сталин.

Надежда Мандельштам, вдова поэта, рассказывала, что существовал иной вариант последней строки этого стихотворения: «Будет губить разум и жизнь Сталин». Думается, она выдавала желаемое за действительное. Вряд ли Мандельштам стал бы противопоставлять «душегубу» Сталину «светлого» Ленина. Это скорее в духе 1960-х…

Да и кургузо как-то звучит: «губить разум». Непригнанная выходит строчка. Мандельштам здесь уверяет себя в другом: в стране строится нечто крепкое, добротное.

Предвоенный гром слышался все явственнее. То, что творилось в Германии, не могло вызывать симпатии, а советская идеология предполагала широкую просветительскую программу.

Он настроил себя на почти восторженные стихи о Сталине. Но и они вышли непригодными для печати: слишком вычурно, а порой и фамильярно («Хочу назвать его – не Сталин, – Джугашвили!»).

Впрочем, иначе и быть не могло. Мандельштам культивировал в себе личность, которая неспособна комфортно адаптироваться ни к какой системе, поскольку это идет во вред творческой правде. То есть сознательно воспринимал себя в роли «проклятого поэта».

Много лет спустя писатель Андрей Синявский скажет:

«Мои расхождения с советской властью чисто стилистические». Для него это просто остроумная фраза, а для Мандельштама – крест.

Поэт увлекался идеями Французской революции, клялся в верности «четвертому сословью». Иными словами, иерархия старого мира его не устраивала, тогда как многие мотивы 1917 года Мандельштам ценил.

Но приспособить эти убеждения к соцдействительности он не мог и не желал. Его мысли не переводились на язык «первого в мире государства рабочих и крестьян».

Этим он отличался и от Блока, и от Есенина, и от Пастернака. Все время проговаривалось не то…

Это трагедия не столько бунтующего, сколько непонятого художника. И – исстари почитаемое на Руси высокое юродство.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Рассадин С.Б. Очень простой Мандельштам. М., 1994
Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917–1956. М., 2005

Лишний человек

Секретарь Союза писателей СССР Владимир Ставский искренне считал автора «Горца» опасным нарушителем спокойствия, да и попросту врагом. Он, видимо, по собственной инициативе решил поставить точку в этом деле.

Железному сталинисту, далекому от поэзии Петру Павленко поручили написать рецензию на воронежские стихи Мандельштама. Но Павленко, вопреки мифам, вовсе не учинил разгром.

Если вспомнить классические громоподобные формулы критиков той эпохи, то его отзыв покажется ласковым. Да, Павленко (подобно многим) не осознавал масштабов поэтического дарования Мандельштама.

Репродукция картины "Осип Мандельштам"Осип Мандельштам. Худ. М. Минаев. Выставка «Памяти жертв сталинизма» — фото: РИА НОВОСТИ

Однако тревогу он не бил: «Советские ли это стихи? Да, конечно. Но только в «Стихах о Сталине» мы это чувствуем без обиняков, в остальных же стихах – о советском догадываемся.

Если бы передо мною был поставлен вопрос – следует ли печатать эти стихи, – я ответил бы – нет, не следует».

То есть даже бдительный Павленко не нашел в позиции Мандельштама «состава преступления». Но Ставский не успокоился.

После трех лет ссылки поэт вернулся в Москву, а 2 мая 1938 года в доме отдыха «Саматиха» он был вновь арестован – уже в последний раз. Мандельштам предчувствовал, что крах Бухарина (расстрелянного в марте того года) станет роковым и для него.

В морозные декабрьские дни на пересыльном пункте Дальстроя заключенный Мандельштам тяжело заболел (очевидно, тифом) и не смог выйти на расчистку снега. Умер он 27 декабря, в 12.30, в лагерной больнице, в возрасте 47 лет. Место погребения неизвестно…

Чтобы лучше понять Мандельштама, стоит обратиться к стихотворению Арсения Тарковского. Тарковский писал о старшем собрате без ослепляющего преклонения – и, кажется, нашел ключ к его психологии.

…Было нищее величье
И задерганная честь.

Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.

Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой из пике.

Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный, –
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!

Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.

Мог ли Мандельштам вписаться в советскую литературу, которая приобретала черты индустрии с отлаженным производством и всемогущим министерством? Слишком уж противоречил такой порядок вещей его представлениям о свободе творчества…

Оставалась одна роль – изгоя.

По-настоящему Мандельштама открыли в 1970-е, когда в серии «Библиотека поэта» вышел тоненький, но драгоценный том с осторожным во всех отношениях предисловием Александра Дымшица.

Многие молодые сочинители подпали тогда под обаяние мандельштамовской интонации, да и ореол трагической судьбы заставлял пристальнее вглядеться в строки поэта. Так он вернулся в свой город, в сохраненную речь…

Арсений Замостьянов

Мир между войнами

декабря 28, 2015

О том, как и почему Первая мировая война перетекла во Вторую мировую, кто стоял за спиной у Гитлера и какую роль играли Лондон и Вашингтон в длившемся весь ХХ век «походе против России», размышляет один из ветеранов российской внешней политики, чрезвычайный и полномочный посол, доктор исторических наук Валентин Фалин.

Валентин Фалин на Круглом столе на тему: "20 лет после падения "берлинской стены"фото: Владимир Федоренко / РИА НОВОСТИ

ВАЛЕНТИН МИХАЙЛОВИЧ ФАЛИН

Родился 3 апреля 1926 года в Ленинграде. В 1950 году окончил МГИМО.

В 1964–1966 годах – руководитель группы советников министра иностранных дел СССР Андрея Громыко.

В 1971–1978 годах – чрезвычайный и полномочный посол СССР в ФРГ.

В 1978–1982 годах – первый заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС.

В 1983–1986 годах – политический обозреватель газеты «Известия», с 1986 по 1989 год – председатель правления Агентства печати «Новости» (АПН).

В 1989–1991 годах – заведующий Международным отделом ЦК КПСС, одновременно, в 1990–1991 годах, – секретарь ЦК КПСС. Доктор исторических наук.

Один из главных вопросов, которые обсуждаются в связи с историей Первой мировой войны: была ли эта «всемирная бойня» неизбежной? Ведь прозорливые современники предупреждали о надвигавшейся опасности задолго до ее начала.

Так, умерший в 1895 году Фридрих Энгельс предрекал, что Германия в союзе с Австро-Венгрией в обозримом будущем нападет на Россию и Францию.

Вместе с тем для многих – не только обывателей, но и политиков – эта война стала полной неожиданностью. Даже после выстрела Гаврилы Принципа в Сараеве они надеялись, что худшего удастся избежать…

Две ветви одной расы

– В феврале 1914 года лидер правых в Государственном совете Петр Дурново подал на имя Николая II записку, в которой выразил (как потом оказалось, совершенно справедливо) свой скепсис относительно сближения Санкт-Петербурга и Лондона, поскольку не видел никаких выгод для Российской империи в союзе с Туманным Альбионом. Что вы думаете об этом? Каковы, на ваш взгляд, истоки Первой мировой?

– Философ Жан-Жак Руссо говорил: «Удар не всегда попадает в цель, но намерение остается». Отношение официального Лондона к России обычно было враждебным. Даже в конце XVIII века, когда Российская империя являлась союзницей Великобритании против Франции, англичане не только срывали поставки продовольствия и медикаментов войскам генерала Александра Римского-Корсакова, но и публиковали издевательские карикатуры на солдат Александра Суворова.

Их изображали в монгольских шапках и с тигровыми когтями и кинжалами в зубах, этакой угрозой европейской цивилизации. Нечто подобное тиражировалось «отцами демократии» и во время Крымской войны, и в 1918 году, и позже.

Что же касается общего знаменателя процессов, приведших к Первой мировой войне, то он до сих пор остается невычисленным. Жаль, что не только многие политики и публицисты, но и некоторые, казалось бы, солидные исследователи довольствуются видимой частью спектра.

А любое упрощение есть искажение истины. Не познав же ее, как справедливо заметил Люк де Клапье де Вовенарг, сподвижник Вольтера, мы будем витать над бездной.

Итак, согласно устоявшейся легенде, после того как Гаврило Принцип 28 июня 1914 года в боснийском Сараеве смертельно ранил наследника австрийского престола Франца Фердинанда, Австро-Венгрия вступила на тропу войны против Сербии.

Следом Вильгельм II объявил войну Российской империи.

В действительности же исходные планы войны против Сербии и ее защитницы России разрабатывались Берлином и Веной годами раньше. Германская армия была приведена в полную боевую готовность еще в марте 1914-го – за три с лишним месяца до выстрелов в Сараеве.

wwib0 128 июня 1914 года в боснийском Сараеве был убит наследник австрийского престола Франц Фердинанд – это стало поводом к войне

Германия и Великобритания также пытались сговориться. И тоже в ущерб России. В 1898 году, когда Россия в Гааге выступила с инициативой по ограничению гонки вооружений и пресечению милитаризации науки, британский министр по делам колоний Джозеф Чемберлен предложил немцам сплести две ветви одной расы, дабы запереть Россию в Балтийском и Черном морях…

– Получается, что как минимум с конца ХIХ века Россия, а затем СССР последовательно боролись за мир. Однако именно их Запад постоянно выставлял агрессорами…

– России по сию пору пытаются приписать агрессивные намерения… Но вернемся в 1898 год. Берлин, угождая Лондону, предал буров, против которых Альбион развязал войну. Англичане пообещали утолить колониальные аппетиты Второго рейха за счет Марокко или Сиама.

В конечном счете немцы не получили ни того ни другого.

– Берлин и Лондон разошлись по этой причине?

– Не только. Камнем преткновения явилась заявка Вильгельма II на уравнение на морях германского флота с британским.

Сбой на военно-морском поприще не изменил главного – традиционной русофобской ориентации, присущей как Лондону, так и Берлину на протяжении большей части XIX, не говоря уже о ХХ столетии.

Лондон ни на одном этапе не отрекался от идеи столкнуть россиян с немцами, а еще лучше – навязать России, а позже СССР войну на два фронта.

Именно Альбион, согласно договору 1902 года, стал крестным отцом японской агрессии против России в 1904–1905 годах. Японский флот, атаковавший Порт-Артур, выстроили на деньги американского банкира Якоба Шиффа британские корабелы.

ГЕРМАНСКАЯ АРМИЯ БЫЛА ПРИВЕДЕНА В ПОЛНУЮ БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ ЕЩЕ В МАРТЕ 1914 ГОДА – за три с лишним месяца до выстрелов в Сараеве

Лондон предупредил французов и немцев, что если кто-то из них поддержит Россию, то Великобритания выступит на стороне Японии. По договору 1904 года англичане обязались в случае затягивания Русско-японской войны непосредственно включиться в боевые действия в качестве союзников Японии.

– Существует мнение, что камень за пазухой в отношении России англичане держали и во время Первой мировой войны, когда две страны опять же находились в составе одной коалиции. Это так?

– Сказанное подчеркивает специфику участия Великобритании в пресловутой Антанте.

Многое проясняет запись беседы Уинстона Черчилля с Бисмарком, внуком легендарного канцлера, датированная 20 сентября 1930 года.

Иосиф Сталин хранил этот перехват советской разведки в своем рабочем шкафу до конца жизни. Передаю смысл документа. Черчилль сказал:

«Немцы – недоумки. Вы затеяли войну на два фронта.

Европа в 1915 году. Немецкий политический плакат

Если бы вы сосредоточились на разгроме России, мы позаботились бы о том, чтобы Франция вам не мешала. Если бы Париж не послушался наших советов, мы бы оставили его один на один с вами».

Этот первый тезис Черчилля касался истории, которую в 1914 году он определял совместно с шефом Форин-офиса Эдуардом Греем. Второй тезис относился к проводившейся в СССР индустриализации. Черчилль призывал сделать все возможное, чтобы Советский Союз оставался аграрной страной…

ВЕРСАЛЬСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПОДВЕЛА ЛИШЬ ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ ВОЙНЫ. При разрезании победного пирога каждый из ведущих участников торжища стремился отхватить кусок повесомей

«Поручите нам разделаться с ними»

– Мог ли заключенный по итогам Первой мировой войны Версальский договор обеспечить долгий мир?

– Нет. Версальская конференция подвела лишь промежуточные итоги войны. При разрезании победного пирога каждый из ведущих участников торжища стремился отхватить кусок повесомей. Тогда-то тайные замыслы и расчеты и вышли наружу.

Версальский талмуд из 440 статей, подписанный в пятую годовщину выстрелов в Сараеве, изначально не мог претендовать на миротворческую миссию.

Показателен комментарий главы правительства Франции Жоржа Клемансо, которым тот сопроводил подписание означенного правового акта:

«Этот договор, как и все остальные договоры, является не чем иным, как продолжением войны, и не может быть чем-то другим».

По существу, это была заявка на довершение недовершенного. В том же 1919 году Клемансо призвал окружить большевистскую Россию, чтобы та не угрожала европейской цивилизации, железным занавесом.

Этот термин принадлежит ему, а не Йозефу Геббельсу или Черчиллю. А незадолго до того французский маршал Фердинанд Фош объявил, что если Первая мировая война не закончится разгромом Советской России, то она должна считаться проигранной.

– И это тот самый Фош, который признавал: «Если Франция не была стерта с лица земли в 1914 году, то этим она обязана прежде всего России»! А какую линию в отношении России проводил Вашингтон?

– Там в качестве оптимальной модели решения «русского вопроса» признавалось расчленение бывшей Российской империи на ряд отдельных государств и территорий, зависимых от зарубежья.

Госдепартамент США оснастил американскую делегацию, прибывшую на Парижскую мирную конференцию, географической картой, на которой были прочерчены «подновленные» границы России.

От нее отсекались Финляндия, Прибалтика, Польша, Украина, Белоруссия, Кавказ, Средняя Азия, Сибирь и Дальний Восток. Оставались Москва и Среднерусская возвышенность.

ITAR-TASS/PHOTAS/JTB PhotoПодписание мира проходило 28 июня 1919 года в Зеркальном зале Версальского дворца — фото: JTB Photo / ТАСС

За реализацию такого плана Запад боролся всеми доступными для него на тот момент средствами: в Гражданскую войну, то есть в 1918–1922 годах, в Советской России буйствовали 330 тысяч интервентов.

Сколько людей полегло от рук иностранных карателей, не поддается подсчету. Только в концлагерях, устроенных ими на оккупированной территории страны, погибло около 50 тысяч человек.

Кстати, примерно в то же время, о котором мы с вами говорим, а именно в ноябре 1922 года, состоялся и первый контакт американцев с Адольфом Гитлером. В беседе с помощником военного атташе США в Германии Смитом будущий фюрер сказал:

«Не дожидайтесь, когда вам придется сразиться с коммунистами на поле брани, поручите нам разделаться с ними».

Это заявление произвело на Вашингтон сильное впечатление. С декабря 1922 года банковская группа Варбургов начала финансировать правоэкстремистские движения в Веймарской республике.

Премьер-министр Франции в 1917–1920 годах Жорж Клемансо

В качестве опекуна к Гитлеру спецслужбы США пристроили Эрнста Ганфштенгля, сына немца и американки. Этот выпускник Гарвардского университета был вхож в круги, где обкатывалась политика США.

Прибыв в Германию, он помог Гитлеру в публикации книги «Майн Кампф». Благодаря американским финансовым вливаниям нацистский листок «Фёлькишер беобахтер» превратился в общенациональный медийный рупор.

Под марши, сочиненные Ганфштенглем, шагали отряды СА. Отнюдь не случайно он стал иностранным пресс-атташе НСДАП и заместителем руководителя пресс-бюро в штабе Рудольфа Гесса.

Ганфштенгль посредничал в налаживании контактов Гитлера с видными немецкими политиками и зарубежными деятелями. В 1937 году он тайно покинул Третий рейх.

– Без объяснения причин?

– Согласно легенде, Ганфштенгль испытывал тревогу за свою безопасность. А в годы войны он входил в круг советников президента США Франклина Рузвельта, своего однокашника по Гарварду.

– Когда в «здании» Версальского мира появились первые трещины?

– Еще не просохли подписи под Версальским договором, как начался демонтаж его устоев. Поляки первыми нарушили решения конференции, отторгнув от Веймарской республики Верхнюю Силезию с ее богатейшими угольными месторождениями.

Гаранты версальского мироустройства в лице Великобритании, Франции и Италии безмолвствовали. Затем польское воинство Юзефа Пилсудского, до зубов оснащенное трофейным германским оружием, ринулось в поход на восток и захватило Киев.

И хотя через месяц Киев был освобожден, по итогам подписанного в марте 1921 года Рижского мира произошел раздел Украины и Белоруссии.

doc16599220151214155851_001Европа к 22 июня 1941 года

Чем он был лучше разделов Польши? Отторгнутыми оказались те территории, которые СССР вернул себе в 1939-м и которые теперь, после развала Советского Союза, являются частями нынешних Украины и Белоруссии.

Безнравственно выдавать захваченные польскими агрессорами в 1920 году Западную Украину и Западную Белоруссию за «Восточную Польшу», как это практикуется Варшавой до сих пор.

Безнравственно молчать о захвате Польшей Вильно в октябре 1920 года и о десятках тысяч красноармейцев, погибших в польских лагерях в 1919–1922 годах.

«Решение, приемлемое для всех, кроме России»

– В книге «Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов» вы писали, что «США, Англия и Франция заведомо знали об изготовке нацистов к захвату Чехословакии»…

– Знали и располагали запасом времени, чтобы определить оптимальный способ противоборства германской агрессии. «Западные демократии» знали и о том, что с поглощением Чехословакии Гитлер связывал успех или неуспех всей программы строительства «тысячелетнего рейха».

Дело в том, что в 1930-е годы на долю Чехословакии выпала роль соединительного звена западной и восточной систем безопасности – несовершенных, но все-таки реально существовавших.

Чехословакия была единственным из малых и средних государств региона, располагавшим крупным оборонным потенциалом и развитой военной промышленностью.

Прибытие эшелона с евреями из Карпатской Руси, которая была аннексирована Венгрией у Чехословакии в 1939 году, в лагерь смерти «Аушвиц-2», также известный как «Биркенау», в Польше. Май 1939 года

А стратегическое положение страны даже превосходило по значению ее военные возможности. Преодоление чехословацкого барьера – в сочетании с аншлюсом Австрии – облегчало немцам проникновение в Восточную, Южную и Юго-Восточную Европу, а также выход к Черному и Средиземному морям.

Давно пора понять, что Мюнхенская конференция сентября 1938 года – не сработанная в спешке, а тщательно спланированная сделка. Уступить Гитлеру Судетскую область Чехословакии Лондон и Париж сговорились еще в 1937-м.

Воевать из-за Чехословакии англичане и французы не собирались.

Свою позицию в марте 1938 года премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен обосновал без витийств, подчеркнув, что помощь чехам «стала бы лишь поводом для начала войны с Германией»:

«Об этом можно было бы подумать лишь тогда, когда имелась бы перспектива быстро поставить ее на колени. Я не вижу, однако, никакого шанса для этого.

Поэтому я отказался от мысли дать какие-либо гарантии Чехословакии или также французам в контексте их обязательств по отношению к этой стране».

Английский премьер-министр озвучил эту позицию в палате общин 24 марта 1938 года. Тем самым он ответил на предложение советского правительства созвать конференцию СССР, Великобритании, Франции, США и ЧСР с целью противопоставить «большой союз» нацистским планам завоевания мира.

Тогда же Советский Союз подтвердил готовность выполнить свои обязательства перед Чехословакией, если аналогично поступит Франция. Чехословакия поддержала идею конференции.

Однако Франция, поставленная Лондоном перед дилеммой – СССР или Великобритания, выбрала последнюю, примкнув к британскому курсу на изоляцию Москвы на международной арене.

НАЧИНАЯ С 1918 ГОДА В КАЧЕСТВЕ ОПТИМАЛЬНОЙ МОДЕЛИ РЕШЕНИЯ «РУССКОГО ВОПРОСА» американцы видели расчленение бывшей Российской империи на ряд отдельных государств и территорий, зависимых от зарубежья

Эти и многие другие факты свидетельствуют о том, что заклание Чехословакии было не вынужденным, а осознанным выбором «западных демократий», навеянным идеологическими и прагматическими мотивами.

Встреча в Мюнхене завершилась подписанием еще одного важного документа – англо-германской декларации о ненападении, мире и консультациях. Перед отлетом домой у британского премьер-министра состоялся прощальный разговор с фюрером. Чемберлен прямо заявил:

«У вас достаточно самолетов, чтобы подвергнуть бомбардировке Советский Союз, тем более что советские самолеты теперь не могут быть дислоцированы на чехословацкой территории».

В итоге Мюнхенский сговор, в котором воплотилась линия Чемберлена искать «решение, приемлемое для всех, кроме России», ставил СССР в исключительно сложное положение.

Если англичане намеревались поступить так, как заявляли («чтобы жила Британия, большевистская Россия должна умереть»), то Москве впору было вспомнить древнюю мудрость:

«Своя рубашка ближе к телу».

– Ничего другого СССР и не оставалось. В условиях, когда Великобритания и Франция нашли общий язык с Германией, Польша тоже могла договориться с Гитлером и действовать с ним сообща…

– Осенью 1938-го Польша участвовала в разделе Чехословакии, отхватив от нее Тешинскую область. То, что Варшава сама себе рыла яму, уже тогда едва ли у кого-то вызывало сомнения.

Польша способствовала тому, чтобы идея коллективной безопасности окончательно увяла. Между тем обязательства Франции перед поляками не могли иметь большей практической ценности, чем перед Прагой.

Исчезновение Чехословакии с политической карты Европы сделало стратегическое положение Польши в противостоянии Германии безнадежным.

Смыкаясь с претензиями Гитлера к чехам и выдвигая под сурдинку собственные, в заносчивости перехлестывавшие мюнхенский диктат, польские правители напрашивались на предъявление аналогичных требований к самой Варшаве.

Требования Берлина Варшава получила уже в октябре 1938-го. Гитлер добивался присоединения Польши к Антикоминтерновскому пакту, согласия на вхождение вольного города Данцига в состав Третьего рейха и разрешения на постройку экстерриториальных железной и шоссейной дорог через польские земли между основной частью Германии и Восточной Пруссией.

Однако, получив ультиматум, пять месяцев поляки тянули с ответом.

– Почему?

– Поляки выбирали между Великобританией и Германией. Наконец в марте 1939-го министр иностранных дел Польши Юзеф Бек собрался лететь в Лондон с заявлением, что Варшава, поскольку не получает помощи от англичан, переориентируется на Германию.

Однако Великобритания, узнав от французов о задуманном Беком маневре, до прибытия последнего в Лондон поспешила сообщить, что предоставляет Польше гарантии безопасности. Беку ничего не оставалось, как отклонить 26 марта требования Берлина.

– После чего разъяренный Гитлер пообещал, что сварит полякам «чертово зелье», и дал старт разработке плана «Вайс», предусматривавшего вторжение в Польшу не позднее 1 сентября 1939 года. Гитлер свое обещание выполнил, а англичане нет…

– Через два дня после того, как 1 сентября 1939 года Германия обрушила на Польшу сокрушительный удар, Великобритания и Франция объявили Третьему рейху войну.

Однако никакой реальной помощи, кроме риторики, Варшава от гарантов своей безопасности так и не получила. Как, кстати, и от США. Началась «Странная война» – именно под таким названием она подается в литературе.

Немецкие генералы недоумевали, почему противник не использует свой четырехкратный перевес в живой силе, подавляющее превосходство в танках и самолетах. А тем временем британский фельдмаршал Эдмунд Айронсайд давал «ценный» совет полякам обратиться за подмогой к нейтральным странам.

Показательно то, что первый английский солдат погиб 1 декабря. До этого Лондон ждал, не пойдет ли Гитлер после победоносного окончания войны с Польшей сразу на восток.

Осенью 1939-го Великобританию больше заботил вопрос, как прорваться к Балтийскому морю, чтобы расстроить коммуникации государств этого бассейна, и, кроме того, как подсыпать пороху в конфликт между Финляндией и СССР. На мушку были взяты советские нефтепромыслы в Грозном и Баку.

Секретные протоколы

– Как в связи с этим следует оценивать советско-германский договор о ненападении, заключенный в августе 1939 года? Долгое время его называли преступным. Многие на Западе и сейчас отзываются о нем в том же духе…

– Такие оценки не имеют под собой никаких оснований. Ни по методу составления, ни по своему содержанию договор не нарушал международного права.

Даже разграничение «сфер интересов», содержащееся в секретном дополнительном протоколе к пакту, в принципе нельзя безоговорочно относить к крамоле. Оно должно толковаться как определение рубежа, пересечение которого обнуляет весь пакет достигнутых договоренностей.

Если держаться буквы договора о ненападении, то выводом Эстонии, Латвии и Литвы из-под германского протектората их независимость не ущемлялась.

Важно и то, что решение идти войной на Польшу высшее руководство Германии приняло не после, а задолго до встречи Иоахима фон Риббентропа со Сталиным и Молотовым в Москве.

Причем план «Вайс» предусматривал захват одновременно с Польшей еще и Литвы и большей части Латвии. Если бы так и произошло, то войну с СССР немцы начали бы с расстояния в 90 км от Ленинграда. В 1941 году они вышли на восточный рубеж Эстонии только в августе…

1581 1Плакат «Встреча над Берлином». Худ. Кукрыниксы. 1941

Не будем забывать также о том, что советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 года был заключен за 50 часов до назначенной на 26 августа даты вторжения немцев в Польшу. Точную информацию о готовящемся ударе имели не только в Москве, но и в Лондоне.

И в ночь с 25 на 26 августа немецкие диверсионно-разведывательные группы пересекли польско-германскую границу. Лишь в последний момент фюрер перенес старт плана «Вайс» на 1 сентября – после того как Бенито Муссолини за спиной у Гитлера проинформировал Париж о том, что Рим воздержится от участия в операции рейха.

Часто можно услышать упреки в адрес советско-германского договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года. Однако в нем за эталон бралась так называемая «линия Керзона», определенная еще в декабре 1919 года Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши.

Согласившись на такую границу, Сталин поступил дальновидно. Это решение остудило воинствующий пыл политиков в Лондоне, Вашингтоне и Париже.

– Какова ваша оценка Сталина как дипломата?

– В 1943–1945 годах в отношениях с Великобританией и США он проявил себя как государственный деятель, способный защищать фундаментальные интересы страны.

Если оценивать роль Сталина в целом, то он опроверг утверждение, что гений и злодейство – вещи несовместные. Будучи, безусловно, извергом, он при этом был выдающимся политиком XX века.

– Как и в годы Первой мировой войны, в начале Второй мировой американцы формально соблюдали нейтралитет. Хотя реакцию Вашингтона на Советско-финляндскую войну сложно назвать нейтральной…

– В начале 1940 года Франклин Рузвельт решал, не отозвать ли дипломатическое признание Соединенными Штатами СССР. Вашингтон даже установил контакт с жившим на территории США Александром Керенским на предмет формирования российского правительства в изгнании.

В феврале-марте 1940-го эмиссар Рузвельта Самнер Уэллес объехал Европу по маршруту Рим – Берлин – Париж – Лондон – Рим, убеждая лидеров европейских государств прекратить «семейную ссору» и сплотиться против угроз, навлекаемых на западную цивилизацию советскими «варварами».

Затея Вашингтона, как и намерение Лондона высадить на севере Финляндии экспедиционный корпус, провалилась. 12 марта 1940 года СССР и Финляндия подписали мирный договор.

ЕСЛИ ОЦЕНИВАТЬ РОЛЬ СТАЛИНА В ЦЕЛОМ, ТО ОН ОПРОВЕРГ УТВЕРЖДЕНИЕ, ЧТО ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО – ВЕЩИ НЕСОВМЕСТНЫЕ. Будучи, безусловно, извергом, он при этом был выдающимся политиком XX века

А переговоры с Керенским о создании правительства возобновились в 1941-м, когда началась Великая Отечественная война. Вашингтон исходил из того, что гитлеровской Германии потребуется от полутора до трех месяцев, чтобы разгромить Советский Союз.

Иосип Броз Тито (1892–1980) – маршал, президент Югославии с 1953 по 1980 год

Замечу, что уже в январе 1941 года хозяин Белого дома знал о подготовке операции «Барбаросса». Нападение на СССР первоначально планировалось осуществить 15 мая. Из-за неожиданно упорного сопротивления Югославии Берлин перенес срок вторжения на 22 июня.

– Эти пять с половиной недель могли стать роковыми осенью 1941-го…

– В том-то и дело: у немцев оставалось меньше времени до осенних холодов и распутицы…

В 1972 году у меня состоялся разговор с руководителем Югославии Иосипом Броз Тито, когда он находился с визитом в ФРГ.

Я тогда работал послом в Бонне. Представившись, я выразил благодарность югославским друзьям за то, что в 1941-м они фактически были единственным вторым фронтом, отвлекавшим на себя значительную часть сухопутных сил рейха.

В момент наивысшей напряженности на советско-германском фронте – в октябре-декабре 1941 года, когда наступательный потенциал вермахта в операции «Тайфун» иссякал, югославские партизаны сковывали на Балканах 15–16 немецких дивизий.

Помню, Тито внимательно посмотрел на меня и сказал: «Вы первый русский, от которого я это слышу». Позже я советовал Леониду Брежневу сказать Тито то же самое. Однако из его уст нужные слова так и не прозвучали…

– Правильно ли было на закате советской эпохи обнародовать секретные протоколы 1939 года?

– В свое время я предлагал к 50-й годовщине нападения Германии на Польшу издать обстоятельный труд под условным названием «Истинная история Второй мировой войны в документах разведки».

Михаил Горбачев отклонил эту идею. А у нас были все совсекретные материалы, которые докладывались Сталину. Так вот, я считал и считаю: мы должны были открыть всю правду.

Еще в 1968-м вместе с замминистра иностранных дел Игорем Земсковым мы предлагали огласить секретные протоколы к советско-германским договорам 1939 года. Это предложение, как и повторная наша инициатива на сей счет 1978 года, не нашло поддержки.

Не были опубликованы свидетельства теснейшего сотрудничества правителей прибалтийских республик с руководством Третьего рейха, как и не были разоблачены преступления пособников нацизма в отношении военнопленных, коммунистов, евреев на оккупированных территориях Белоруссии, Новгородской, Псковской и Ленинградской областей.

В итоге мы поведали миру только часть правды. Получилось самое худшее – полуправда.

– В начале интервью вы говорили о том, что изложение истории зачастую оказывается поверхностным и схематичным. Почему?

– Чем сложнее действительность, тем больше спрос на схемы. И чем незамысловатей схема, тем легче внушить людям веру в нее. Правительства и политики жируют на этой ниве. Жертвой же такого подхода становится истина. Особенно если она не поддается оскоплению или, хуже того, глаза колет.

Беседовали Петр Александров-Деркаченко, Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Фалин В.М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. М., 2000
Уткин А.И. Вторая мировая война. М., 2003

Карты против мифов

декабря 28, 2015

Обширный картографический материал дает четкие ответы на вопросы, кому в действительности принадлежали в прошлом Курильские острова и почему у Японии нет оснований претендовать на них в настоящем и будущем.

По итогам Второй мировой войны Япония как государство-агрессор, так же как и фашистская Германия и некоторые ее сателлиты, была лишена части принадлежавших ей территорий. Наиболее крупные ее потери – остров Формоза (Тайвань), Корея, Каролинские, Марианские и Маршалловы острова. Кроме того, у нее были изъяты Курильские острова и южный Сахалин.

Претензии Токио

Япония, как известно, до сих пор отказывается признавать законность передачи СССР – а значит, и современной России как его правопреемнице – южных Курил (островов Итуруп, Кунашир и группы островов Малой Курильской гряды, самым большим из которых является Шикотан), называя их своими «оккупированными РФ северными территориями» и выдвигая претензии на эту часть Курильского архипелага.

№ 1. Карта Японского архипелага, составленная в 1775–1780 годах по голландским источникам (карта Саввы Зубова). Японии в то время не принадлежала даже большая часть Хоккайдо (узкая полоса земли в правом верхнем углу карты), не говоря уже о Курильских островах — фото предоставлено автором

В обоснование своих территориальных претензий Токио приводит два главных «аргумента».

Первый – что южные Курилы никогда не принадлежали России и являются «исконными японскими территориями», незаконно оккупированными Советским Союзом в 1945 году.

Второй – что послевоенная советско-японская, а ныне российско-японская граница в районе Курил не получила официального международного признания.
Оставляя в стороне всю искусственность, надуманность и необоснованность подобных утверждений, а также многочисленные юридические и исторические факты и документы, подтверждающие законность принадлежности РФ всего Курильского архипелага, рассмотрим этот вопрос с точки зрения картографии, позволяющей получить максимально беспристрастную и объективную картину.

faa37931-5ab1-499f-9adf-7b0a9114c8bc№ 2. Карта Иркутского наместничества из «Атласа Российской империи» 1796 года. Курилы показаны как российская территория, административно входящая в Нижнекамчатский уезд Охотской области Иркутского наместничества — фото предоставлено автором

Имеющийся в настоящий момент обширный картографический материал развенчивает многие исторические мифы и ставит точку в споре о том, кому в действительности принадлежали в прошлом Курильские острова и каков их нынешний международно-правовой статус (если, конечно, исключить субъективный подход, характерный для японской дипломатии послевоенного времени, при котором отбрасываются или игнорируются все «неудобные» факты и документы).

Последствия изоляции

Прежде всего, картографический материал развеивает миф об «исконной принадлежности» Японии южных Курил.

Это, в частности, наглядно демонстрирует карта (№ 1), создание которой исследователи определяют 1775–1780 годами. Она легко датируется, поскольку подписана Саввой Зубовым, который в то время был комендантом Охотска.

Важность карты заключается в том, что она была составлена по голландским источникам, о чем говорится в пояснительной записи под ее названием, и это свидетельствует о ее объективности, поскольку голландцам – единственным европейцам, допущенным в Японию в период ее изоляции от внешнего мира (с 1639 года до середины XIX века), – не было никакого смысла по политическим мотивам ни преуменьшать, ни преувеличивать территорию Страны восходящего солнца.

Территория Японии на этой карте ограничена островом Хонсю (главный японский остров) и узкой полосой земли на крайнем юге острова Хоккайдо (в правом верхнем углу карты), который в то время назывался Эдзо (в переводе – «северная, неизвестная, чужая земля», «земля варваров»).

№ 2а. Фрагмент карты Иркутского наместничества из «Атласа Российской империи» 1796 года — фото предоставлено автором

Эта узкая полоса и есть вся территория «японского Хоккайдо» на тот момент, и именно там – по южной оконечности острова (полуостров Осима), прилежащей к Сангарскому проливу, – проходила тогда северная японская граница.

Иными словами, это все, что принадлежало Японии на Хоккайдо в конце XVIII века.

Такое положение вещей подтверждается и «документально»: неизвестно ни одного официального японского акта того времени, в котором указывалось бы на то, что Эдзо является японским владением.

При этом отдельные контакты жителей самого северного японского княжества Мацумаэ с айнами (коренными жителями Эдзо) как Хоккайдо, так и южных Курил отмечались в XVIII столетии, однако это были эпизодические торговые контакты с независимыми от Японии «эдзосцами», которые центральным японским правительством не поощрялись.

Сами японские исследователи признают тот факт, что еще в первой половине XIX века территорией Японии не являлась большая северная часть Эдзо-Хоккайдо.
Поэтому утверждать, что южные Курилы, или так называемые «северные территории», были исконными японскими землями, просто бессмысленно. Если Японии в конце XVIII столетия не принадлежал почти весь Хоккайдо, как могли принадлежать ей южные Курилы, которые лежат севернее этого острова? Ответ, думается, очевиден.

ЯПОНИЯ-1954№ 3. Карта из японского «Новейшего атласа административного деления Японии по префектурам» 1954 года. Тонкой красной пунктирной линией, охватывающей только четыре острова, обозначена территория Японии после подписания ею Сан-Францисского мирного договора (1951 год). Жирной красной пунктирной линией – граница страны, установленная по итогам Первой мировой войны (1919 год) — фото предоставлено автором

Вторая принципиально важная карта (также XVIII века) – из официального российского атласа, полное название которого – «Атлас Российской империи, состоящий из 52 карт, изданный во граде св. Петра в лето 1796-е, а царствования Екатерины II XXXV-е». Это главное русское картографическое издание того времени.

Речь в данном случае идет о цветной карте (№ 2) Иркутского наместничества (ее фрагмент мы видим на иллюстрации № 2а), на которой предельно четко обозначены Курильские острова. Все они, включая острова Чикота (Шикотан), Кунашир и Эторпу (Итуруп), окрашены тем же цветом, что и Камчатка, то есть показаны как территория Российской империи, административно входящая в Нижнекамчатский уезд Охотской области Иркутского наместничества. Япония (остров Матмай) лежит далеко к югу, а остров Еззо (Эдзо, напомним, современный Хоккайдо) показан отдельно от Японии.

И это по состоянию на 1796 год!

Таким образом, обе рассмотренные карты – и «голландская», и русская – вполне определенно свидетельствуют об историческом приоритете в освоении и владении всеми Курильскими островами (в том числе южными, ныне оспариваемыми Токио) именно России, а никак не Японии.

Причину такого неприятного для официального Токио факта следует искать в уже упоминавшейся политике изоляции страны от внешнего мира, искусственно «консервировавшей» ее в рамках исторических средневековых границ и не только не поощрявшей, но прямо запрещавшей расширение территории государства.

По итогам Ялты

Обратимся теперь к истории ХХ века.

В Японии – вопреки фактам, логике и просто здравому смыслу – утверждают, что южные Курилы не относятся к территориям, которые были изъяты у нее по итогам Второй мировой войны.

Утверждают несмотря на то, что по Сан-Францисскому мирному договору 1951 года Япония официально отказалась «от всех прав, правооснований и претензий» на южный Сахалин и Курильские острова. Причем на все Курильские острова, без какого-либо искусственного деления их на южные, средние или северные.

В связи с этим большой интерес представляет карта (№ 3) из изданного в самой Японии в 1954 году на японском языке «Новейшего атласа административного деления Японии по префектурам», где, в частности, тонкой красной пунктирной линией, охватывающей только четыре главных японских острова (Кюсю, Сикоку, Хонсю и Хоккайдо), обозначена территория Японии после подписания Сан-Францисского мирного договора.

При этом все Курильские острова, включая южную группу, наряду с южным Сахалином показаны за пределами послевоенных японских границ.

Интересно, что надпись иероглифами по обеим сторонам этой пунктирной линии обозначает 1854 и 1953 годы: тем самым подтверждается, что территория Японии после Второй мировой войны вернулась к границам середины XIX века – до момента заключения первого русско-японского договора (Симодского трактата) в 1855 году.

Хотелось бы подчеркнуть, что эта ограниченная на севере островом Хоккайдо территория Японии точно соответствует договоренностям, достигнутым на Ялтинской (Крымской) конференции союзных держав, которая проходила в феврале 1945 года. Такой была определена японская граница в 1946-м. Она существует и сейчас: граница, повторим, не включающая в состав Японии Курилы и южный Сахалин.

Южнокорейское признание

Последний представленный здесь картографический материал (№ 4) важен для получения ответа на вопрос о статусе современной российско-японской границы. Карта весьма показательна потому, что она издана не в России, а в Южной Корее.

Напомним, вторым «аргументом» японской стороны является утверждение о якобы отсутствии международного юридического признания послевоенной советско-японской границы.

Посмотрим, как отмечена граница между Японией и Российской Федерацией на карте, носящей название «Корея и сопредельные территории» (издана в 1998 году Министерством транспорта Республики Кореи). В районе Курил пограничная красная пунктирная линия, проходя по Кунаширскому проливу, отделяет остров Хоккайдо от Кунашира и островов Малой Курильской гряды, четко обозначая южные Курилы как территорию России. Это к утверждению о том, что никто в мире не признавал послевоенную советско-японскую границу.

№ 4. Карта «Корея и сопредельные территории» 1998 года, изданная Министерством транспорта Республики Кореи. У ее составителей нет сомнений в том, где проходит современная граница между Россией и Японией (в районе Курил она обозначена пограничной красной пунктирной линией)

Таким образом, представленный картографический материал вполне определенно свидетельствует о российском, а не японском приоритете в так называемом «курильском вопросе». Курилы были русскими в XVIII веке, и с исторической и международно-правовой точки зрения сегодня они законно принадлежат России, как ранее – Советскому Союзу.

Алексей Плотников, доктор исторических наук

Долгое эхо Литвы

декабря 28, 2015

Четверть века назад – 13 января 1991 года – весь мир облетели новости из Вильнюса, где произошли столкновения сторонников независимости Литвы и военнослужащих Советской армии. Согласно общепринятой на Западе и в новой России версии, это была последняя попытка Москвы удержать Литву в орбите своего влияния. Ради этого союзные власти якобы готовы были пойти даже на жертвы среди мирных граждан. Однако существует и иная трактовка событий тех дней…

Участники митинга в ВильнюсеМитинг в поддержку демократических движений Советского Союза накануне Всесоюзного референдума. Вильнюс. 16 марта 1991 года — фото: Игорь Носов / РИА НОВОСТИ

Местные сепаратисты сумели тогда представить советских военнослужащих виновниками смерти 14 жителей республики. Именно после этих трагических событий Литва, а вместе с ней и другие прибалтийские республики при поддержке Запада и тогдашних властей Российской Федерации заявили о выходе из состава СССР.

«Иван, домой!»

А началось все весной и летом 1988 года, когда в СССР, как по команде, стали возникать различные общественные движения и так называемые «фронты» в поддержку перестройки. Появился и «Саюдис» (первоначально – «Литовское движение за перестройку») – это название, находившееся в течение 40 лет под запретом, вновь зазвучало в республике 3 июня 1988-го, и буквально за полгода «Саюдис» стал непререкаемым авторитетом для многих литовцев.

В борьбе за власть это движение сделало ставку на разжигание межнациональной розни. Иноязычные жители республики попали в разряд оккупантов или их потомков. Преследований не избежали даже поляки, жившие в Литве не одну сотню лет.

Лейтмотивом националистического психоза стал растиражированный лозунг «Иван, чемодан, вокзал, Россия!». Противников ультимативной независимости в республике стали называть не иначе как врагами нации. «Вспарывайте животы беременным женам офицеров, чтобы не плодили оккупантов!» – такой призыв раздался в июле 1989 года на митинге саюдистов в Каунасе. После провозглашения независимости Литвы в марте 1990 года ситуация только усугубилась.

Между тем Литва под управлением саюдистов оказалась на грани социально-экономического кризиса. Вопреки требованиям лидера «Саюдиса», спикера Верховного Совета Литовской ССР Витаутаса Ландсбергиса продолжить снабжение независимой Литвы на условиях союзной республики, советское руководство в апреле 1990 года ограничило поставку в республику промышленного газа и нефтепродуктов.

ВЛАСТЬ УСКОЛЬЗАЛА ИЗ РУК ЛАНДСБЕРГИСА И ЕГО ОКРУЖЕНИЯ. Вернуть утраченные позиции можно было, лишь вынудив Москву пойти на силовую акцию, подобную тбилисской 1989 года и тоже сопряженную с человеческими жертвами

Недовольство и раздражение, вызванные деятельностью саюдистов, увенчались «Обращением» к народу, которое было опубликовано 31 июля 1990 года от лица двадцати уважаемых в республике общественно-политических деятелей.

В документе отмечалось, что после объявления независимости Литвы символами обретенной свободы стали «корыто власти, денежные мешки, охота на ведьм и врагов, черный стяг хозяйственной и политической суматохи». Жесткой критике был подвергнут Верховный Совет Литвы, возглавляемый Ландсбергисом.

После публикации «Обращения» в республике четко обозначилось политическое противостояние. Интеллектуальное ядро «Саюдиса» покинуло его, переместившись в «Форум будущего Литвы».

С осени 1990 года политика саюдистского Верховного Совета и правительства республики подвергалась регулярной критике. В октябре прозвучали тревожные высказывания на съезде земледельцев.

В ноябре появилось заявление партий и движений Литвы, предупреждающее о грядущем кризисе. В декабре общее собрание Академии наук Литвы выразило свое неодобрение относительно политики Верховного Совета и правительства.

Ведущие экономисты оценили экономическую ситуацию в Литве как критическую. Депутаты трех уровней поддержали заключение экономистов и приняли заявление «Республика в опасности!». А в конце декабря 1990 года Ландсбергис был раскритикован на встрече с представителями интеллигенции Литвы.

6 января 1991 года газета Lietuvos balsas («Голос Литвы») опубликовала итоги общественного опроса, согласно которому 46% жителей республики были разочарованы деятельностью Верховного Совета (положительно его работу оценивал лишь 31%).

Борис Ельцин и Витаутас ЛандсбергисПрезидент России Борис Ельцин с председателем президиума Верховного Совета Литвы Витаутасом Ландсбергисом: при поддержке властей РФ прибалтийские республики заявили о выходе из состава СССР — фото: Дмитрий Донской / РИА НОВОСТИ

Власть ускользала из рук Ландсбергиса и его окружения, поэтому у них родилась идея вернуть утраченные позиции, вынудив Москву пойти на силовую акцию, подобную тбилисской 1989 года и тоже сопряженную с человеческими жертвами.

Еще в декабре 1990 года на заседании президиума Верховного Совета Литвы депутат ВС и староста сейма «Саюдиса» Александрас Абишала заявил:

«Независимость не получим, если не будет пролита кровь», почти повторив слова Ландсбергиса, постоянно твердившего, что «свободы без крови не бывает».

Присутствующие согласились.

Танки или закон?

«Состояние общественного психоза» – так 6 января 1991 года охарактеризовала ситуацию в Литве популярная газета Respublika. В этот момент еще было не поздно Москве вступить в конструктивный диалог с оппозицией, призывавшей к досрочному роспуску Верховного Совета Литвы и выборам нового состава.

Но…

10 января Михаил Горбачев направил обращение к ВС Литвы с требованием восстановить действие Конституции СССР. Интерпретируя это обращение как «ультиматум», Ландсбергис заявил, что президент СССР обратился к «несуществующей Литовской ССР» и что «Литовская республика отвергает все его обвинения».

Далее события развивались стремительно.

Горбачев дал команду силовым путем восстановить действие Конституции СССР на территории республики и прежде всего прекратить разжигание межнациональной розни, которое методично велось литовскими средствами массовой информации. 11 января псковские десантники взяли под охрану республиканский газетный комплекс (Дом печати в Вильнюсе), построенный на средства Управления делами ЦК КПСС.

Developments in Lithuania, 1991У здания литовского парламента. Вильнюс. Январь 1991 года — фото: Владимир Завьялов /Фотохроника ТАСС/

Реакция Верховного Совета Литвы последовала незамедлительно. 12 января СССР был объявлен агрессором, а президиум ВС Литвы и правительство образовали «временное руководство обороной Литовской республики».

Заместитель председателя Верховного Совета Казимерас Мотека публично заявил, что Литва находится в состоянии войны с Советским Союзом. Радио и телевидение республики круглосуточно призывали население к вооруженной борьбе с «русскими оккупантами», мотивируя свои призывы тем, что в Литве якобы «уже идут боевые действия».

Тут неизбежны вопросы. Во-первых, почему Дом печати не был взят под охрану еще в марте 1990 года, когда Совет министров СССР принял постановление «О мерах по защите собственности КПСС на территории Литовской ССР»?

И во-вторых, почему нельзя было в январе 1991 года обойтись без танков и группы специального назначения «А» КГБ СССР? Ведь было достаточно привлечь к уголовной ответственности виновных в разжигании межнациональной розни в республике, и сделать это позволял закон СССР «Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР» от 2 апреля 1990 года.

Кстати, судя по всему, ландсбергисты более всего боялись именно этой меры.

То есть вполне возможно, что, продемонстрируй Кремль твердость, конституционный порядок в Литве был бы восстановлен без силовой акции.

Однако твердости Горбачеву не хватило, а для Ландсбергиса и его окружения «советская агрессия» была как раз важнейшим условием сохранения власти.

Выстрелы в спину

«Все на защиту республики!» – раздавались призывы из здания Верховного Совета Литвы. К вечеру 12 января 1991 года основные стратегические объекты в Вильнюсе, намеченные советским руководством для взятия под охрану, были окружены многотысячными толпами митингующих, а также баррикадами из грузовиков и тяжелой строительной спецтехники.

Литовские сепаратисты получали из Москвы оперативную информацию обо всех планах советских военных в Литве. В военном штабе в Вильнюсе у них тоже были свои люди, так что Ландсбергису удалось организовать хорошо подготовленную провокацию.

Ó òåëåáàøíè â Âèëüíþñå, 1991 ã.Вильнюсская телебашня в январе 1991 года — фото:Владимир Завьялов /Фотохроника ТАСС/

Вечером 12 января, в условиях этой крайне опасной и непредсказуемой ситуации, Горбачев дал согласие на проведение силовой операции с использованием тяжелой военной техники. Перед воинскими подразделениями и группой специального назначения «А» КГБ СССР была поставлена задача взять под охрану здание Комитета литовского радио и телевидения и вильнюсскую телебашню.

Между тем еще несколько недель назад, 7–8 декабря 1990 года, контроль над этими объектами можно было установить силами двух взводов 42-й дивизии внутренних войск СССР, дислоцированной в Вильнюсе. Однако Москва акцию постоянно откладывала, словно повторяя сценарий Тбилиси или Баку.

В ночь на 13 января 1991 года группа «А» и две колонны десантников на грузовиках, БТР и БМП в сопровождении семи танков, предназначавшихся для прорыва баррикад из строительной спецтехники и грузовиков, загруженных щебнем, двинулись к зданию Литовского телерадиокомитета и к телебашне. Стоит отметить, что эти объекты проще было бы обесточить – тогда бы ни десантники, ни танки не понадобились.

Там советских военнослужащих ждали не только люди, верившие, что защищают Литву, но и вооруженные боевики «Саюдиса», засевшие на крышах домов и готовые стрелять в митингующих. Другие боевики, устроив живую цепь, толкали людей под гусеницы танков и БМП. Работали специальные бригады боевиков, которые инсценировали наезд танков на мирных граждан.

Для этого под стоящий танк подкладывались люди, и фотокорреспонденты делали якобы шокирующие кадры.

Литовских и зарубежных фоторепортеров и телеоператоров у вильнюсской телебашни было более чем достаточно. А вот советских фотокоров и тележурналистов там не оказалось. Отсутствовали и операторы от КГБ СССР. Известно, что в апреле 1989 года они засняли тбилисские события, и видеофильм доказывал, что советские десантники не применяли саперные лопатки против митингующих. Они просто закрывали ими лицо от летевших в них из толпы камней и бутылок.

Этот фильм по распоряжению Горбачева был засекречен. Видимо, потому в Вильнюсе операторов от КГБ не было вообще! Президенту СССР объективность была ни к чему…

ИТОГОМ «КРОВАВОЙ НОЧИ» 13 ЯНВАРЯ СТАЛИ 15 ЖЕРТВ – 14 литовских граждан и лейтенант группы специального назначения «А» КГБ СССР Виктор Шатских, убитый из толпы выстрелом в спину

Итогом «кровавой ночи» 13 января стали 15 жертв – 14 литовских граждан и лейтенант группы специального назначения «А» КГБ СССР Виктор Шатских, убитый из толпы выстрелом в спину. В телах большинства граждан, погибших от огнестрельных ранений, литовская судмедэкспертиза обнаружила пули от охотничьих и малокалиберных ружей, а также от винтовки Мосина образца 1891–1930 годов.

Причем раневые каналы в телах жертв, как правило, имели направление сверху вниз под углом 40–60 градусов. Тогда как советские военнослужащие находились не на крышах домов, как боевики «Саюдиса», а перед толпой, окружавшей телебашню…

Погибшие у телебашни якобы от наезда советских танков были квалифицированы литовскими судмедэкспертами как пострадавшие в автоавариях. Но все это выяснилось позже.

Утром же 13 января литовская сторона предъявила мировой общественности массу «очевидцев», которые взахлеб рассказывали, как сотрудники группы специального назначения и советские десантники «с бедра из автоматов расстреливали митингующих и танки безжалостно давили мирных граждан».
Советская и зарубежная пресса взорвалась от негодования.

Голосов тех, кто пытался говорить о реальной ситуации у вильнюсской телебашни, предпочли не услышать. Горбачев же заявил, что войска в Вильнюс он не посылал и силовая операция является самодеятельностью некоего Комитета национального спасения Литвы и начальника Вильнюсского гарнизона генерала Владимира Усхопчика. Впрочем, дело было сделано: прибалтийские республики отправились в самостоятельный геополитический дрейф, вскоре исчез с карты и Советский Союз…

Расследование событий, произошедших в Вильнюсе в январе 1991 года, проведенное Прокуратурой СССР в рамках уголовного дела № 18/5918-19, установило, что от действий советских военнослужащих не погиб ни один митингующий. Между тем в сентябре 1991 года 37 томов этого дела Генпрокуратура СССР по указанию Михаила Горбачева передала литовской стороне, и в начале 2016 года в Литве начнется заочный уголовный процесс над 66 бывшими советскими, а ныне российскими гражданами.

В их числе – экс-министр обороны СССР, маршал Советского Союза Дмитрий Язов, а также ряд советских генералов и полковников, выполнявших в январе 1991 года приказ президента СССР по восстановлению на территории Литвы действия союзной Конституции. Следует заметить, что фамилии и данные большинства подозреваемых по делу 13 января 1991 года литовские прокуроры получили как раз из материалов переданного им Генпрокуратурой СССР уголовного дела № 18/5918-19.

Напомним, сами эти материалы позволяют утверждать, что обвинения литовского правосудия в адрес российских граждан явно сфальсифицированы. Взять хотя бы тот факт, что заключения о характере травм, приписываемом литовскими прокурорами жертвам января 1991 года, не соответствуют выводам литовских же судмедэкспертов. Впрочем, очевидная политизированность и правовая необоснованность уголовного преследования россиян со стороны литовской Фемиды, похоже, давно уже не смущает официальный Вильнюс…

Владислав Швед

Владислав Николаевич Швед

Родился в 1944 году в Москве в семье офицера.

С 1947 по 1992 год проживал в Литве. В 1990–1991 годах – член ЦК КПСС, второй секретарь ЦК Компартии Литвы, депутат Верховного Совета, впоследствии сейма Литовской республики, председатель Гражданского комитета Литвы, защищавшего права русскоязычного населения.

После официального выхода Литвы из состава СССР в сентябре 1991 года отказался от литовского гражданства и, соответственно, от мандата депутата сейма Литвы.

В мае 1992 года задерживался Генпрокуратурой Литвы, но в связи с отсутствием улик и благодаря протестам общественности был выпущен на свободу. В июне 1992 года он вместе с семьей выехал из Литвы. В 1992–1996 годах проживал в Белоруссии.

С 1996 по 2004 год работал в аппарате Госдумы ФС РФ. Действительный государственный советник РФ 3-го класса. С июля 2004 года на пенсии.

Что прочитать и что увидеть в январе

декабря 28, 2015

НОВЫЕ КНИГИ МУЗЕЕВ МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ

_DSC0139_2
М.: Музеи Московского Кремля, 2015

Музеи Московского Кремля осуществили беспрецедентный издательский проект. В рамках проводимой выставки «Борис Годунов. От слуги до государя всея Руси» («Историк» писал о ней в № 11, 2015) была подготовлена целая линейка тематических изданий.

Прежде всего, это каталог самой выставки, который предваряют статьи, посвященные личности Годунова и его политической деятельности, а также особенностям искусства годуновского периода.

Разделы каталога – «Начало пути: при дворе царя Ивана Грозного», «Борис Годунов – правитель при царе Федоре Иоанновиче», «Великий князь Борис Федорович, всея Руси самодержец», «Род Годуновых и русская художественная культура второй половины XVI – начала XVII века» и «Несостоявшаяся династия» – отражают биографию царя Бориса в сохранившихся до наших дней памятниках иконописи, декоративно-прикладного искусства и письменности.

В числе других представлены темы учреждения патриаршества в России, завоевания Сибири, связей со странами Западной Европы и Востока. Внимание уделено также восприятию личности Бориса Годунова современниками, писавшими об этом широко известном деятеле.

Кроме того, в серии «Книжные сокровища Кремля» вышло издание, посвященное Годуновской Псалтири 1591 года. Созданная по заказу дяди Бориса, боярина Дмитрия Ивановича Годунова, она стала первой из числа рукописных Псалтирей, пожертвованных им в храмы и монастыри России. Богато иллюстрированная и декорированная Псалтирь 1591 года была предназначена для костромского Ипатьевского монастыря.

Благодаря еще одной книге – «Годуновы», над которой работал целый авторский коллектив (Ольга Дмитриева, Ольга Цицинова, Мария Вилкова), можно проследить оказавшуюся короткой историю этой династии, путь Бориса Годунова к трону, а также ознакомиться с тенденциями в искусстве той эпохи.

Особый интерес представляет открытие новой книжной серии «История одного шедевра», призванной рассказать читателям об уникальных сокровищах, находящихся в запасниках Музеев Московского Кремля. Исследование Екатерины Когут посвящено английской карете царя Бориса – самому раннему из полностью сохранившихся экипажей такого типа в мире.

Переданная в 1604 году послом Томасом Смитом в дар от короля Якова I, она являлась символом крепких русско-английских связей. Примечательны резные и живописные изображения на кузове этой кареты, в частности сцены битв христиан с мусульманами (возможно, это взятие Казани или бой с крымцами, а также победное сражение с турками – актуальная тема для Европы рубежа XVI–XVII веков).

Запечатлены здесь и сцены охоты на льва, кабана, леопарда и медведя. А еще карету украшают пейзажи, созданные предположительно голландскими мастерами. Важное политическое значение столь богатого подарка подчеркивают также геральдические фигуры: английские лев и единорог, русские двуглавый орел и Георгий Победоносец, поражающий змия.

Благодаря качественным фотографиям, помещенным в книге, есть возможность рассмотреть каждую деталь убранства кареты во всех подробностях, не исключая и ее внутренней части. Помимо особенностей пышного декора проанализированы и технические характеристики кареты.

Наконец, в рамках этого проекта увидели свет вспомогательные материалы к курсу истории России для учащихся 7-го класса, освещающие эпоху Бориса Годунова. Этот модуль позволяет взглянуть на исторические события с помощью памятников архитектуры и экспонатов Музеев Московского Кремля. Каждая тема сопровождается репродукциями, текстовым материалом, а также контрольными вопросами и заданиями.

Брежнев. К 109-летию со дня рождения

Б

18 декабря – 28 февраля 2016 года

Выставочный зал федеральных государственных архивов
Москва, Большая Пироговская улица, 17

Интерес к личности Леонида Брежнева и его эпохе с годами не только не ослабевает, но, напротив, все больше растет. Официально прославляемый при жизни и резко критикуемый после смерти (особенно в перестроечные времена), генеральный секретарь ЦК КПСС предстает в исторической литературе фигурой весьма противоречивой.

Эта выставка позволяет посетителям провести собственный анализ деятельности человека, руководившего СССР с 1964 по 1982 год, на основе уникальных материалов. Благо что в последних недостатка нет: это документы из Архива президента РФ, Центрального архива Министерства обороны РФ, Центрального архива ФСБ России, ГА РФ, РГАНИ, РГАСПИ и др. Многие из документов ранее находились на секретном хранении.

ОТ МЕЧТЫ ДО СТАРТА

ОТ МЕЧТЫ ДО СТАРТА1

16 декабря – 28 января 2016 года

Центральный выставочный зал «Манеж»
Москва, Манежная площадь, 1

В год 55-летия со дня полета Юрия Гагарина в космос «Манеж» представляет выставку, посвященную развитию ракетно-космической отрасли России. Участие в подготовке этого проекта принимали московский Музей космонавтики, Объединенный мемориальный музей Ю.А. Гагарина, Музей Военной академии ракетных войск стратегического назначения, калужский Государственный музей истории космонавтики, Мемориальный дом-музей усадьба Н.Е. Жуковского и др.

Одна из важнейших частей экспозиции – уникальные материалы из семейных архивов К.Э. Циолковского, В.П. Бармина, В.П. Глушко, С.П. Королева, Н.А. Пилюгина и других ученых и специалистов отрасли. Рассказывается и о ключевых событиях в истории космонавтики, в частности о создании и запуске первых искусственных спутников Земли и Луны.

ПЕТР ПЕРВЫЙ. ВРЕМЯ И ОКРУЖЕНИЕ

489

18 декабря – март 2016 года

Русский музей. Михайловский замок
Санкт-Петербург, Садовая улица, 2

В фокусе экспозиции, организованной в Михайловском замке, живописные портреты первого российского императора, членов его семьи, соратников и сподвижников, созданные русскими и зарубежными мастерами в первой четверти XVIII века. Портрет был тогда едва ли не самым популярным жанром и стал одним из наиболее интересных явлений в искусстве Петровской эпохи.

Прославленные живописцы тех лет – Луи Каравак, Георг Гзель, Иоганн Таннауэр, Иван Никитин, Андрей Матвеев. На выставке представлены принадлежащие их кисти произведения из собраний не только Русского музея, но и Эрмитажа, Третьяковской галереи, музеев пригородных дворцов и усадеб Петербурга и Москвы, а также из зарубежных и частных коллекций.

ТИПОГРАФЩИКИ И КНИГОЧЕТЫ: ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ КНИГИ В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII ВЕКА

книгочеты

Самарин А.Ю.
М.: Пашков дом, 2015

Русское книжное дело второй половины XVIII века не раз попадало в поле зрения специалистов, но обобщающих трудов, которые рассматривали бы эту тему всесторонне, практически не было. Книга научного редактора журнала «Историк», доктора исторических наук Александра Самарина призвана заполнить эту лакуну.

Используя широчайший спектр опубликованных и хранящихся в архивах источников, а также существующую научную литературу, автор исследует формирование института подписных изданий, подробно останавливается на истории типографии Сухопутного Шляхетного кадетского корпуса, анализирует бурно развивавшуюся деятельность частных издателей и арендаторов типографий.

Особый интерес представляет исследование читательских пристрастий различных социальных групп – от аристократии до крестьянства – при подписке на книги и журналы.

АНАТОЛИЙ ТАРАСОВ

тарасов

Горбунов А.А.
М.: Молодая гвардия, 2015

Издательство «Молодая гвардия» подготовило настоящий подарок всем любителям истории спорта – биографию легендарного тренера Анатолия Тарасова, «отца русского хоккея», человека, который возвел СССР на мировой хоккейный олимп.

Автор исследования, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, раскрывая природу одаренности Тарасова, создает образ стратега, фанатично преданного своему делу, мэтра, который сам продолжал учиться до конца своих дней, никогда не останавливался на достигнутом и всегда шел вперед.

Как известно, заслуги Тарасова получили признание и за пределами нашей страны: в 1974 году он стал первым европейцем и первым тренером, включенным в Зал хоккейной славы в Торонто.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВ БАЛТИИ В НАЧАЛЕ ХХI ВЕКА

политика

Воротников В.В.
М.: Аспект Пресс, 2015

Исследование Владислава Воротникова посвящено внешней политике Эстонии, Литвы и Латвии после обретения ими независимости. Актуальность темы очевидна: эти государства находятся в регионе, крайне важном для России, Евросоюза и США с геополитической и военно-стратегической точек зрения.

В монографии рассматриваются причины и результаты курса на евроатлантическую интеграцию, взятого правящими кругами трех прибалтийских республик. Отдельного внимания заслуживают статистические таблицы, приведенные в приложении.

БОРЬБА ЗА КРЫМ. XVIII ВЕК

борьба

Овчинников В.Д.
М.: Русский мир, 2015

События последних лет всколыхнули общественный интерес к истории Крыма. Узловая точка не только для Причерноморья, но и для всей Восточной Европы, полуостров был в центре внимания многих держав: Византии, потом Османской империи, а затем и России. Развернувшаяся в XVIII веке борьба за Крым и ее итог стали темой исследования Владимира Овчинникова.

Автор подробно рассказывает о том, как происходило покорение полуострова, какие методы использовали противоборствующие стороны, как велась подготовка акта 1783 года, согласно которому Крымское ханство прекращало свое существование и входило в состав Российской империи, и как оценивали современники значение присоединения Крыма.

АЛЕКСАНДР II И НАПОЛЕОН III. НЕСОСТОЯВШИЙСЯ СОЮЗ (1856–1870)

наполеон

Черкасов П.П.
М.: Товарищество научных изданий КМК, 2015

Парадоксально, но после Крымской войны наметилось сближение недавних противников – России и Франции. Особая роль в этом процессе принадлежала монархам двух стран – Александру II и Наполеону III. Конец же попыткам такого сближения положила Франко-прусская война, начавшаяся в 1870 году и завершившаяся для французского императора потерей престола.

Историк Петр Черкасов в своей книге рассматривает многие вопросы того межвоенного периода: что явилось причиной данного процесса сближения и кто стал его основной движущей силой, какие дипломатические усилия предпринимались в этом направлении и почему они так и не увенчались официальным заключением союза между Россией и Францией. Источниковой базой исследования стало более 200 архивных дел, главным образом дипломатического характера.

МИССИЯ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ: ПУТЕШЕСТВИЕ ПАВЛА ПЕТРОВИЧА В 1781–1782 ГОДАХ

миссия

Зазулина Н.Н.
М.: Бослен, 2015

Наталия Зазулина обратилась к одному из важнейших, но незаслуженно забытых эпизодов биографии Павла I – его заграничному путешествию в статусе наследника российского престола в 1781–1782 годах. Оно продолжалось полтора года и охватило 14 стран Европы.

Сохранились яркие воспоминания о той поездке великого князя Павла Петровича и его супруги: например, об их визите в Париж повествует известный дипломат екатерининской эпохи – князь Дмитрий Алексеевич Голицын.

Помимо мемуаров автор книги использовала ценные материалы из архивов Министерства иностранных дел Франции, университетов Базеля, Лейпцига, Упсалы и др. Основательная источниковая база позволила раскрыть малоизвестные страницы истории. Стоит отметить и весьма качественный иллюстративный ряд книги, включающий немало портретов исторических деятелей конца XVIII века.

Материал подготовили Никита Брусиловский и Олег Назаров

Чего нам ждать от кино?

декабря 28, 2015

2016 год объявлен Годом российского кино. В каком направлении развивается это «важнейшее из искусств» и является ли оно сегодня таковым?

фото: Руслан Шамуков / ТАСС

Сейчас в обществе наблюдается явная ностальгия по Великому Кино. По телевизору то и дело крутят старые советские хиты, и каждый раз они обеспечивают каналам неплохие рейтинги.

Удивляться тут нечему: в советские годы кино существовало как индустрия, фильмы ставились с расчетом на успех и на доходы. И поэтому даже в жесткие подцензурные времена у нас появлялись картины, которые смотрят до сих пор!

Однако то Великое Кино, которое у нас было, уже не появится вновь. Надеяться на это – утопия. Сегодня ни у кого нет великого кино. Даже у тех, чья киноиндустрия, в отличие от нашей, не рассыпалась, а все эти годы, напротив, динамично развивалась.

Даже великое американское кино осталось в прошлом: Голливуд есть, он процветает, успешного американского кино сколько хочешь, а великого нет. И французского нет. Кино есть – великого нет.

Думаю, главная причина в том, что поменялась сама функция кинематографа. Раньше это было культовое действо: ты входил в огромный зал, занимал место, гас свет, и на экране возникала великая иллюзия. Теперь это волшебство ушло. Чуда не происходит. Пантеон закрыт, ключи выбросили.

Стенать по этому поводу не надо: это реальные обстоятельства, в которых мы существуем. Ведь кино – это, помимо всего прочего, в значительной мере технический жанр, оно всегда во многом зависело и зависит от техники. А техника меняется на наших глазах. И техническое развитие очень сильно влияет на то, что мы привыкли называть кинематографом.

Сейчас можно достать из кармана телефон и снимать кино. Вечером его монтируешь, а на следующий день показываешь на YouTube.

Уже на международных кинофестивалях – например, недавно в Венеции – представляют фильмы, снятые на телефон.

У этого явления есть и плюсы, и минусы. Я даже думаю, что больше плюсов. Ведь таким образом кино становится в ряд традиционных искусств, и теперь им могут заниматься все. Конечно, это не значит, что все могут достигать вершин…

Поменялась система кинопоказа. Хочешь – смотри фильм на том же телефоне: едешь себе в метро и смотришь. При этом сегодня серьезное кино с экрана уходит на телевидение. А киноэкраны отданы под киноаттракционы. Так не только у нас – так во всем мире.

Когда-то у нас была мощная литературная традиция, на которой держалось все наше кино. Сценаристы не просто писали сценарии – они создавали настоящую литературу.

Этой школы сейчас, к сожалению, уже нет. Сменились поколения, и в кино стала ходить иная публика – публика, воспитанная не на литературе и потому жаждущая других эмоций.

Многое изменилось. И поэтому сегодня, в Год российского кино, мы не должны ставить перед собой ложных задач, таких как возрождение нашего Великого Кинематографа. Гораздо важнее попробовать разобраться, что мы упустили безвозвратно, а что все еще жизнеспособно и во что стоит попытаться вдохнуть жизнь.

Мне бы, например, хотелось, чтобы в Год российского кино мы чуть больше внимания обратили на работы молодых режиссеров. Хорошо было бы устроить настоящую массированную атаку молодежных дебютов! Хотя бы картин 30–40 чтобы пришлось на них из тех 80–100 фильмов, что мы ежегодно производим.

Ведь у нас разрушена система взаимоотношений со зрителями. Налицо конфликт отцов и детей: в кино ходит в основном молодежь, а у нее резко негативное отношение к российскому кинематографу.

Исправить ситуацию можно, наверное, в случае, если кино заговорит с теми, кто его смотрит, на одном языке. А для этого необходимо, чтобы его делали не только признанные мэтры, но и молодые, начинающие режиссеры.

Нам нужны наши фильмы – наши по менталитету. Пока их очень мало.

Мы уже пережили эпоху всеядности и безыдейности. Стали мы от этого свободнее или лучше? Не уверен. Сейчас нам нужны идеологические фильмы – не надо бояться этого слова. Но идеология – вещь тонкая. Это как вера. Если ее тупо «продвигать», это вызовет лишь отторжение. А если делать это точно и филигранно, то это работает…

Нужно менять соотношение наших и зарубежных фильмов в прокате. Сегодня у нас в лучшем случае 18% отечественных против 82% зарубежных картин. У меня есть вариант решения этого вопроса.

Конечно, это хулиганская идея, но она может сработать: я предлагаю в Год российского кино устроить во всех кинотеатрах месячник отечественного кинематографа. Целый месяц – не меньше! – крутить только наши фильмы.

Ничего страшного, если эта акция провалится и в кинотеатры никто не придет. Если так случится, мы наконец поймем, что российское кино смотреть не хотят, и поставим на наших усилиях жирную точку.

Впрочем, мне кажется, все будет наоборот: может быть, неделю и не будут ходить, но потом все равно пойдут. А со временем привыкнут, оценят – и, глядишь, понравится.

Владимир Хотиненко, кинорежиссер, народный артист РФ