Archives

К читателям — октябрь

октября 5, 2015

Не будет преувеличением сказать, что Ивану III не очень повезло: в исторической памяти потомков он оказался как бы за спиной своего внука, тоже Ивана и тоже Васильевича, прозванного Грозным.

rudakov

Оба правили долго. Но о грозном царе написаны целые полки книг, сняты кинофильмы, историки и дилетанты до хрипоты спорят о природе его опричнины, энтузиасты все ищут по свету его библиотеку, а любители чтения зачитываются его яркими полемическими сочинениями. А об Иване III, который, пожалуй, не сильно уступал в грозе своему венценосному внуку, – ни сколько-нибудь заметного фильма, ни сколько-нибудь сопоставимой историографии, ни сколько-нибудь жарких споров.

Почему?

Может быть, потому, что Иван-дед не был замечен, подобно внуку, в экстравагантных даже для своего века жестокостях? А может, потому, что внук, в отличие от деда, заботился о посмертной славе? Грозный-то в перерывах между государственными делами и казнями много и мастерски писал, активно реагируя на то, что сочиняют современники и о нем самом, и о его правлении!

Однако если судить по земным делам, а не по посмертной (к тому же часто дурной) славе, роль Ивана III в истории России, наверное, более значительна, чем роль Ивана IV.

Николай Карамзин справедливо считал, что Иван III принадлежит к числу «весьма немногих государей, избираемых Провидением решить надолго судьбу народов». Первого «государя всея Руси» действительно можно считать одним из столпов многовековой российской государственности.

Конечно, он не был идеальным правителем. Как и все, часто был непоследовательным. Как и все, был гневлив. С одними – жесток, с другими – нерешителен. Но где они, идеальные правители?

Между тем созданное и совершенное в годы правления Ивана III (1462–1505) впечатляет. Здесь и присоединение земель, и первый Судебник, и Московский Кремль, и двуглавый орел, и повышение статуса державы в глазах окружающего мира (один брак с племянницей последнего византийского императора чего стоит: благодаря этому все потомки Ивана – немного Палеологи!).

Но самое главное – это, конечно же, то, что в литературе по традиции именуют свержением ига. «Рожденный и воспитанный данником степной Орды», как характеризовал его Карамзин, Иван добился кардинального изменения сложившейся веками практики отношений между Русью и ордынцами, де-юре и де-факто ликвидировал зависимость созданного им государства от Орды.

Публицисты разных политических мастей до сих пор дискутируют, на пользу ли была России эта зависимость или во вред, выиграла ли страна от освобождения или проиграла. Но это спор не об Иване и его эпохе, а о тех ценностях, которыми руководствуются сами спорщики…

Иван III же сделал то, что сделал. Нашел в себе силы и мужество переломить давнюю традицию подчинения. Выражаясь современным языком, восстановил утерянный предками суверенитет.

Отныне, как писал Карамзин, Иван III «искал орудий для собственных замыслов и не служил никому орудием». Думаю, ему это было непросто сделать. Возможно, он сам до конца не верил в то, что это получится. Но у него получилось. Получится и у нас.

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Иван Великий

октября 5, 2015

«Россия нынешняя образована Иоанном», – писал великий русский историк Николай Карамзин. Иван III был правителем, которого по размаху деятельности можно сравнить только с Петром I…

Иван III, родившийся 22 января 1440 года, правил страной беспрецедентно долго – целых сорок три года, с 1462-го до своей смерти 27 октября 1505 года. Он был последним московским князем и первым государем всея Руси.


Иван III Васильевич. Гравюра из книги «Всеобщая космография» Андре Теве, изданной в Париже в 1575 году

«Собирание Руси»

Детство и отрочество будущего государя всея Руси прошли в тяжелой обстановке междоусобной войны. В 1446 году его отец, московский князь Василий II, был взят в плен и ослеплен своим двоюродным братом Дмитрием Шемякой. После жестокой борьбы Василий II в полной мере восстановил свою власть. Восьмилетний Иван в 1448 году был объявлен соправителем своего слепого отца. Он повсюду сопровождал его, был посвящен во все тайны московского двора, знал людей и механизмы власти.

После кончины отца Иван твердой рукой взял бразды правления. Кнутом и пряником он добился от московской знати беспрекословного повиновения. И результат не заставил себя ждать. Вскоре началась череда его блестящих успехов в деле «собирания Руси».

Присоединяя новые земли, Иван в то же время укреплял монолитность самого Московского государства. Он не стал делиться добытыми землями со своими удельными братьями, хотя этого требовала традиция. Возмущенные братья устраивали заговоры и мятежи. Ответом были репрессии. Самый амбициозный из младших братьев Ивана, князь Андрей Угличский, осенью 1491 года был брошен в темницу, где и умер от голода.

Венцом правления Ивана III стал Судебник 1497 года – первый общерусский свод законов, сменивший пестрые и противоречивые правовые акты отдельных земель и княжеств. Именно в этом Судебнике содержалась знаменитая 57-я статья – «О крестьянском отказе». Она ограничивала свободу перехода крестьян от одного землевладельца к другому, устанавливая для этого только один срок – осенний Юрьев день. Некоторые историки полагают, что отсюда берет свое начало система крепостного права в России, и, соответственно, считают Ивана III изобретателем той социальной системы (государство – дворяне – крепостные крестьяне), которая просуществовала в стране долгие столетия, принеся ей и много славы, и много позора.

Символом нового могущества Руси, ее уверенной «европеизации» стал обновленный Иваном Московский Кремль. Многие соборы, а также дворцы, стены и башни были построены тогда итальянскими архитекторами во главе с Аристотелем Фиораванти. Над воротами красовались гербы Москвы: старый – святой Георгий Победоносец, убивающий дракона, и новый – двуглавый орел.

Против внешней угрозы

Внешняя политика Ивана III была не менее успешной, чем внутренняя. В 1480 году, после Великого стояния на Угре, была окончательно ликвидирована тягостная зависимость русских земель от татаро-монголов. Хан Большой Орды Ахмат не решился вступить в битву с многочисленным и хорошо вооруженным московским войском и ушел обратно в степь.

В 1487 году московские войска взяли Казань. Казанское ханство наряду с Крымским, Сибирским и Астраханским (Большая Орда) было осколком распавшейся в середине XV века Золотой Орды. Иван сохранил Казанское ханство как особое государство, но посадил на казанский трон своего ставленника, воспитанного в Москве татарского «царевича».

Успехи были достигнуты и на направлении Литвы. Две победоносные войны (1487–1494 и 1500–1503) принесли Ивану III земли Верховских княжеств (в верховьях реки Оки) и Северскую Украину. Благодаря удачным действиям своих войск он отнял у Великого княжества Литовского около трети всей его территории. Это были земли, входившие прежде в состав Киевской Руси. Приняв титул «государь всея Руси», Иван тем самым заявил свои права на эти территории как представитель династии Рюриковичей.

Поддерживая дружеские, союзнические отношения с крымским ханом Менгли-Гиреем, великий князь московский высвободил силы для наступления в Прибалтике. Основной военной структурой там был образованный немецкими рыцарями Ливонский орден. Целью войны Ивана III с Ливонским орденом в 1501–1503 годах, как и войны со Швецией в 1496-м, был не столько захват городов и земель, сколько обретение права для русских купцов свободно (без обязательного посредничества иностранных купцов) торговать на Балтике. Этому намерению государя всея Руси препятствовало созданное немецкими купцами могущественное объединение – Ганзейский союз. Оно держало под контролем всю балтийскую торговлю. За спиной Ганзы стояли правительства балтийских стран. Справиться с этой мощной коалицией оказалось не под силу даже Ивану III. Решить балтийскую проблему смог только Петр Великий два века спустя.

Осторожность и настойчивость

Внушительный перечень достижений Ивана III отчасти объясняется его исключительным для того времени долголетием. Он скончался в 65 лет – по меркам XVI века это очень солидный возраст.

Великие люди прошлого всегда вызывают интерес не только своими деяниями, но и как яркие личности. По характеру князь был человеком крайне противоречивым. В нем уживались самые противоположные качества.

Трагическая судьба отца учила его осторожности. Обычно он действовал медленно, но с железной настойчивостью. Однако были ему свойственны и горячность, вспыльчивость, любовь к риску. Порой с опасностью для жизни Иван командовал тушением пожаров, вспыхивавших в Москве. Он был любознателен, открыт для общения с иностранцами, имел весьма широкие взгляды в религиозных вопросах. Тонкий ценитель всяческой красоты, великий князь собирал драгоценные камни, и ему нравилось подолгу любоваться ими.

Выглядел Иван III весьма примечательно. Это был человек огромного роста, худощавый, сутулившийся так сильно, что даже получил прозвище Горбатый. С годами он отрастил большую бороду, которая рано поседела. На его губах часто можно было видеть саркастическую усмешку. Пронзительный взгляд его был строгим, а в ярости – устрашающим.

Он достиг небывалых успехов в деле объединения страны, наметил основные задачи ее внутренней и внешней политики на несколько поколений вперед. По достоинству оценивая заслуги Ивана III, современники называли его Иван Великий.

Николай БОРИСОВ, доктор исторических наук

8 1

Расширение территории

При Иване III происходит формирование основной государственной территории тогдашней России. Уже в первые годы его правления к Московскому княжеству было присоединено Ярославское. В 1471 году князь совершил поход на Великий Новгород, и новгородское войско было разбито московским в сражении на реке Шелони. Однако на Новгородской земле еще несколько лет сохранялось самоуправление. Окончательно оно было ликвидировано в 1478-м, и с того времени Новгородское государство вошло в состав Московской Руси на правах других административно-территориальных единиц. В 1474 году Иван III купил у борисоглебской ветви ростовских князей их половину Ростова и Ростовского княжества (первая половина – Сретенская сторона – «к Москве соединися» еще при предшественниках Ивана). В это же время, вероятно, было включено в состав Московского государства и Устюжское княжество.

В 1485 году Иван III подчинил себе Великое княжество Тверское, правитель которого Михаил Борисович бежал в Литву. В результате нескольких походов на северо-восток власть московского государя простерлась также на земли Югры (населенной финно-угорскими народами вогулами и остяками – ханты и манси), в 1489 году была окончательно присоединена Вятская земля, а в начале XVI века, незадолго до смерти Ивана III, весь Пермский край стал частью Московского государства.

В 1487 году великий князь предпринял большой поход на Казань. После осады город сдался, и на казанский престол был посажен покорный Москве хан, а над самим ханством был установлен русский протекторат (что отразилось в титульном наименовании Ивана III «Болгарский»). Наконец, в результате двух войн с Литвой в состав Московской Руси вошли территории Верховских княжеств и около трети земель самого Великого княжества Литовского (70 волостей), включая Чернигов, Новгород-Северский, Гомель и Брянск.

Таким образом, по объему территориальных приобретений Иван III явился одним из наиболее успешных правителей нашей страны. Именно со времени его правления мы можем говорить о существовании единого Русского государства как такового – России.

При Иване III произошли кардинальные изменения в великокняжеском титуле. Во-первых, появилось принципиально новое титулование, отражающее новый статус князя, – «государь всея Руси». Во-вторых, сформировалась новая структура титула, состоящего из нескольких частей (в том числе теперь он включал указание на божественное происхождение власти государя всея Руси и великого князя). И в-третьих, происходило постепенное увеличение территориальной (или объектной) части титула в процессе расширения территории государства.

Титул Ивана III в заключительный период его правления получил такой вид: «Божиею милостию государь всеа Русии и великий князь Володимерский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверский, и Югорский, и Вятский, и Пермский, и Болгарский, и иных».

Брак с Софьей Палеолог

Выдающимся событием династического, политического и культурного характера стала вторая женитьба Ивана III – на представительнице византийской императорской династии Палеологов.

Палеологи были последним правящим родом в Византийской империи. Император Константин XI погиб в 1453 году при взятии Константинополя турецкой армией. Его брат Фома был наместником на греческом Пелопоннесе (деспотом Мореи), но и он вскоре утратил эти владения. Наследниками императорского престола уже несуществующего государства стали затем дети Фомы – прежде всего его старший сын Андрей. Семья перебралась в Италию. Там, при папском дворе, воспитывалась сестра Андрея принцесса Зоя Палеолог. Она-то и стала супругой Ивана III.

Переговоры о браке длились три года и сопровождались даже привозом в Москву портрета невесты. Наконец в 1472 году Зоя сама приехала на Русь и вышла замуж за великого князя, став великой княгиней Софьей Фоминичной.

Софья Палеолог отличалась властолюбием и весьма сильным и твердым характером. Однако ее влияние на русскую культуру и русскую жизнь нельзя не признать благотворным. Во многом благодаря этому браку московский двор установил прочные связи с Италией, результатом чего стал великолепный ансамбль Московского Кремля, построенный итальянскими архитекторами по образцу североитальянских (преимущественно миланских) крепостей. Впрочем, важнее всего то, что женитьба на родственнице византийских императоров придавала совершенно новый статус великому князю и в конечном итоге позволила ему претендовать на царский титул, подобный титулу византийских василевсов (которых на Руси именовали царями). Москва становилась наследницей Византии, что со всей полнотой затем вылилось в создание знаменитой концепции «Москва – Третий Рим».

«Конец нашего рабства»

октября 5, 2015

Среди главных достижений Ивана III – окончательное освобождение Руси от ордынской зависимости. Один из крупнейших знатоков эпохи, доктор исторических наук, профессор кафедры истории России до начала XIX века исторического факультета МГУ Антон Горский рассказал «Историку» о том, что предшествовало этому событию:

soderganieИоанн III, великий князь московский, попирает грамоту ханскую и отказывает послам в уплате дани. Худ. А.Д. Кившенко

Обычно освобождение от зависимости связывают со знаменитым Стоянием русских и ордынских войск на реке Угре осенью 1480 года, но это лишь финальная точка противостояния. Реальный суверенитет страна обрела восемью годами раньше – осенью 1472-го.

«Он стремился не обострять ситуацию»

_DSC6955 1

«Здесь конец нашего рабства», – написал Николай Карамзин о Стоянии на Угре. Он прав?

– В целом, конечно, да. Но важны детали. Дело в том, что Стояние на Угре часто воспринимается как чуть ли не единственное событие, которое привело к свержению ига. Однако на самом деле к ликвидации зависимости от Орды привела серия событий, длившихся все 1470-е годы. Просто Иван III не совершал резких движений.

– Почему?

– Общее впечатление, что это был расчетливый человек, не склонный к импульсивным действиям. Он, например, достаточно редко возглавлял военные походы, не участвовал в боях сам. Скажем, его отец Василий II часто сражался в битвах и в итоге попал в плен. Иван III действовал достаточно осторожно, что проявилось и в эпопее, связанной с освобождением от ордынской зависимости.

– Что произошло в 1472 году?

– Иван принял весьма непростое решение о прекращении выплаты дани. Это случилось после того, как Ахмат, хан Большой Орды, совершил свой первый поход на Русь в конце июля – начале августа 1472 года. В отличие от двухмесячного стояния на Угре тот поход был скоротечным.

Но, несмотря на его скоротечность, это, разумеется, было экстраординарное событие. Поход самого хана на Москву – явление уникальное. Ведь вопреки расхожему представлению, что правители Орды только и думали, как бы разорить и пограбить, совершить набег, в действительности они просто так не ходили на Русь.

Y0476Великий князь московский и татарский хан. Гравюра XVII века

В этом не было практической надобности, потому что, если с той или иной подвластной территории идет дань и выполняются все обязательства, связанные с зависимостью, никакой причины посылать войска и убивать плательщиков этой дани, уничтожать их имущество, конечно, нет. А вот если были какие-то нарушения, то поход мог и начаться. И чаще всего в него отправляли ордынских военачальников. Но чтобы сам «царь», как называли хана на Руси, пошел походом, требовались совсем особые обстоятельства. Статистика тут очень красноречивая: со времен Батыя (а это, напомню, 30-е годы XIII века) был всего один такой поход – хана Тохтамыша в 1382-м, то есть полтора столетия спустя! И вот теперь, спустя еще почти столетие, в 1472 году походом на Москву пошел хан Ахмат.

Герб

5311783 1

Государственного символа, который мог бы пониматься в качестве официального герба, до конца XV века на Руси не было. Эмблематическую функцию выполняли изображения на монетах и княжеских печатях.

В начале 1490-х годов была создана новая великокняжеская печать, самый ранний из сохранившихся оттисков которой дошел до нас на грамоте, датированной июлем 1497 года. На лицевой стороне печати красного воска здесь изображен всадник, поражающий копьем дракона, а на оборотной стороне мы видим двуглавого орла с раскрытыми, но опущенными крыльями, слегка приоткрытыми клювами и двумя коронами над головами. Именно всадник-змееборец и двуглавый орел и стали официальными символами государства, выполняя функции гербов.

Синхронного концу XV века объяснения изображения всадника-змееборца не существует, однако в XVI–XVII веках оно понималось как изображение государя (царя), побеждающего врагов. Иконографически же оно близко известному сюжету «Чуда святого Георгия о змие». Иными словами, на печатях помещалось изображение государя в образе святого Георгия.

Эмблема двуглавого орла символизировала новый, имперский статус Великого княжества Московского, включившего в свою орбиту другие государственные образования Восточной Европы. Наиболее логичной выглядит версия о заимствовании Иваном III двуглавого орла, являвшегося знаком высших должностных лиц Византии, в качестве государственного символа после брака с Софьей Палеолог. Иконографически орел времен Ивана III полностью соответствует именно византийскому типу двуглавого орла.

– Что стало причиной такого неординарного поступка?

– Прямо причины похода Ахмата в источниках не называются, но, судя по всему, они были связаны с борьбой за сюзеренитет над Новгородом. Ахмат, видимо, гневался на то, что годом ранее, в 1471-м, Иван привел в покорность Новгород, на который претендовал Казимир IV, король Польши и великий князь литовский.

Иван III был уверен, что поход ничем не спровоцирован. А Ахмат, по всей видимости, благосклонно откликнулся на просьбы польского короля выдать ему ярлык на Новгород. Но московский князь об этом не знал и взял Новгород под свою власть. Так что, с точки зрения Ивана, за ним никакой вины не было, Ахмат же полагал, что была.

Кончилось все тем, что нашествие было отбито. Ахмат не решился перейти Оку, ограничившись разорением Алексина, и вот после этого похода, по прямому свидетельству Вологодско-Пермской летописи, было принято решение перестать выплачивать дань.

– Что стало основанием?

– К этому решению могло привести то, что Ахмат как бы дал повод для разрыва даннических отношений: его поход с точки зрения Москвы был несправедливым, не вызванным никакой провинностью со стороны великого князя. А в таком случае, как считалось тогда, если верховный правитель действует неправедно и учиняет обиду, отношения с ним могут быть разорваны.

Именно это стало решающим шагом в избавлении от зависимости. Более того, начались переговоры Москвы с крымским ханом Менгли-Гиреем, врагом Орды, что явно свидетельствует об осознании себя независимым государством, потому что вассал никогда не заключает договор против сюзерена.

– Это был полный разрыв?

– Нет. Продолжался обмен послами, и послы возили в Орду очень богатые дары, как бы компенсируя то, что дань не выплачивается. То есть Иван не хотел обострения ситуации.

На обострение пошла Орда. В 1476 году посол Ахмата приезжает в Москву и требует, чтобы Иван III приехал к царю в Орду. Это было, конечно же, неприемлемо, таких требований к московским князьям не выдвигали со времен Тохтамыша. И поэтому Иван, естественно, не поехал. После его отказа новый конфликт стал неизбежен. Ахмат подготовился более основательно, чем в 1472 году, и вновь двинулся на Москву. Но это была уже попытка вернуть власть над Московским княжеством, которую Орда к тому моменту фактически потеряла.

Очень характерно, что польский хронист Ян Длугош, который умер в мае 1480 года, то есть еще до Стояния на Угре, в своей хронике написал, что Иван III «сверг варварское иго, освободился со всеми своими княжествами и землями», «иго рабства сбросил». Значит, по мнению польского современника событий, свержение ига произошло еще до встречи на Угре…

P1779Стояние на Угре. Лицевой летописный свод XVI века

Дело в том, что Стояние на Угре часто воспринимается как чуть ли не единственное событие, которое привело к свержению ига. Однако на самом деле к ликвидации зависимости от Орды привела серия событий, длившихся все 1470-е годы

– Как проявил себя Иван III в ходе самого стояния?

– Даже тогда он стремился не обострять ситуацию. Посылал послов к Ахмату с дарами, чтобы тот ушел, однако хан эти дары не принял, и началась долгая дипломатическая игра. Причем в окружении Ивана III были и те, кто считал нужным признать верховную власть хана, но были и противники этого – прежде всего княжеский духовник, ростовский архиепископ Вассиан (Рыло), а также митрополит Геронтий и другие представители духовной и светской элиты. В конце концов влияние противников мира с ханом возобладало, и переговоры прекратились. А с наступлением холодов Ахмат ушел в степь.

Интересно, что дальнейшие действия Ивана III тоже были достаточно аккуратны. Еще двадцать лет продолжала существовать Орда детей Ахмата, враждебная по отношению к Москве. Но князь с ними старался не конфликтовать. Он предпочитал действовать через союз с Менгли-Гиреем: тот время от времени воевал с Ахматовыми детьми, прося помощи у Москвы. Однако Иван III войска либо не посылал вовсе, либо посылал так, что реального участия в боевых действиях они не принимали. Эта тактика принесла свои плоды: в 1502 году Менгли-Гирей разгромил остатки Орды Ахматовых детей, взял их себе в подданство и Большая Орда перестала существовать.

TБTГ≥+≥≥≥-≥-≥њ≥≥ 1

Судебник 1497 года

Одно из важнейших событий эпохи Ивана III – разработка первого Судебника Московского государства, введение которого в практику относится к сентябрю 1497 года. До этого времени единственным законодательным памятником подобного рода на Руси была Русская Правда, созданная в XI – начале XII века. Кем был составлен Судебник, неизвестно. Он представлял собой относительно систематизированный свод установлений законодательного характера, обязательных на территории всего государства.

В Судебнике выделяются четыре части. В нем отражены нормы, выражаясь современным языком, процессуального, уголовного и гражданского права, причем весьма подробно описано устройство судебного разбирательства. Так, здесь определялись состав суда, порядок самого судебного процесса, носившего состязательный характер, а также уделялось внимание организации розыска, причем в качестве средства выяснения истины узаконивалась пытка. Именно Судебник ограничил свободу перехода лично зависимых крестьян от одного хозяина к другому двумя неделями в году – до и после осеннего Юрьева дня (26 ноября). Тем самым было положено начало формированию на Руси крепостного права.

Судебник 1497 года стал важнейшим законодательным памятником Руси: его нормы действовали в течение последующих 50 лет, вплоть до появления при Иване Грозном Судебника 1550 года, во многом основывавшегося на своем предшественнике.

«Царь-то ненастоящий!»

– Вы сказали, что в окружении великого князя в момент стояния на Угре не было единого мнения по поводу необходимости борьбы с Ордой. Какую роль сыграли послания Ивану III сторонника такой борьбы – архиепископа Вассиана?

– Это была часть придворной борьбы, и Вассиан прямо говорит о дурных советниках, нашептывающих, что, мол, нельзя «поднимать руку против царя». Основной аргумент Вассиана в том, что Ахмат – царь самозваный. Почему самозваный? Ведь формально он Чингизид, то есть потомок Чингисхана, и в этом смысле с его легитимностью все нормально.

Вассиан выдвигает идею, которая потом, правда, не получила развития, но в то время, видимо, была услышана. Это идея о том, что Батый – тот, кто когда-то завоевал Русь, – не был царем, не принадлежал царскому роду. То есть все двести с лишним лет власти Орды над Русью объявлялись нелегитимными. При этом архиепископ пишет, что настоящий царь – сам Иван. Вассиан пытается внушить: Иван – подлинный христианский царь и, соответственно, у него нет никаких оснований подчиняться этому самозваному царю. Позже идея, что московский правитель – это полноценный царь, получила свое продолжение, а вот идея о том, что Чингизиды не являлись царями, напротив, была забыта.

P1782Марфа Посадница. Уничтожение новгородского веча. Худ. К.В. Лебедев. 1889

– А почему Вассиан подвергал сомнению легитимность Батыя?

– Трудно сказать, что за этим стояло. Высказывалось предположение, будто ростовский архиепископ знал о том, что в законном происхождении Джучи, отца Батыя и сына Чингисхана, не были уверены даже его братья, но я очень сомневаюсь, что Вассиану было об этом известно. Скорее всего, просто полемический ход: ордынские цари – не только нехристианские правители, но еще и незаконные…

Выплата дани воспринималась как меньшее зло

– Почему, с вашей точки зрения, иго продержалось так долго?

– Одна из причин в том, что осознанной борьбы с иноземной властью многие годы вообще не было. Здесь, я думаю, свою роль сыграли два фактора. Во-первых, на правителя Золотой Орды был перенесен царский (то есть императорский) титул. А царь – правитель высшего ранга, и отсюда возникало представление о некоей легитимности этой власти. То, что царь этот был нехристианский, тоже можно было оправдать, найдя аналоги в истории. Ведь христиане находились под властью римского императора-язычника несколько веков и эту власть признавали.

Должно было сформироваться представление о том, что верховный правитель Руси, великий князь, является правителем царского статуса. И вот когда такое представление возникло, достаточно быстро и произошло освобождение от ордынской власти.

Второй момент, на мой взгляд, связан с обстоятельствами середины XIII века. Почти во всех странах, которые завоевывали монголы до Руси, они устанавливали режим прямого управления. И русские современники нашествия Батыя вполне могли ожидать, что за завоеванием последует прямая оккупация. Причем в 40-е годы XIII века некоторые шаги монгольских правителей даже могли создать впечатление, что соответствующая подготовка идет. Но, очевидно, ресурсов, чтобы везде установить прямое управление, не хватало, и на территориях, где заканчивались завоевания, то есть в приграничье, вводилось косвенное правление. Это Русь, Закавказье, Корея, Дунайская Болгария. Там Чингизиды правили не напрямую, а через местных правителей, в нашем случае – через князей.

Но есть свидетельства XIV и XV веков, что на Руси продолжали жить опасения о возможности перехода Орды к непосредственному управлению. И вероятно, то, что этого не происходило, что сохранялись местные князья, что можно было просто платить дань, воспринималось как меньшее зло, с которым лучше мириться, дабы не случилось несравненно худшее и татарские правители не сели в русские города.

Преемственность власти

P1350

Семейная жизнь Ивана III была непростой. Еще в 12-летнем возрасте он был обвенчан с 10-летней тверской княжной Марией Борисовной. Этот брак, разумеется, носил чисто политический характер и призван был скрепить союз Москвы и Твери. Единственный сын от этого брака, Иван Иванович (называемый в историографии Иваном Молодым), родился в 1458 году. В 1485-м, после бегства в Литву его дяди Михаила Борисовича, последнего независимого тверского князя, он стал номинально князем тверским. Мария Борисовна скончалась в 1467 году.

Во втором браке с Софьей Палеолог у великого князя родилось пятеро сыновей и несколько дочерей. Старший сын, будущий Василий III, появился на свет в 1479-м. Наследником Ивана III оставался Иван Молодой, который в 1483 году женился на дочери молдавского господаря Стефана Великого Елене (ее называют Еленой Волошанкой). В этом же году у них родился сын Дмитрий (Дмитрий Внук). Поскольку Иван Молодой, заболев ломотой в ногах, умер в 1490 году, наследником Ивана III оказался Дмитрий Иванович. В 1498-м он был торжественно венчан на великое княжение в Успенском соборе Московского Кремля (это была первая церемония подобного рода), став младшим соправителем своего деда (сама идея подобного соправительства имеет явное византийское происхождение).

Однако через некоторое время во многом благодаря проискам Софьи Палеолог и сторонников ее сына Василия Елена Волошанка и Дмитрий Внук были преданы опале, причем княгиню обвинили в связях с еретиками-жидовствующими. В 1502 году наследником был объявлен уже старший сын от Софьи Василий, а Елена Стефановна и ее сын Дмитрий были арестованы и посажены в тюрьму, где Елена скончалась незадолго до смерти Ивана III, а Дмитрий, которого ставший великим князем Василий III заковал в «железа», умер в 1509-м. На этом прервалась старшая ветвь потомков Ивана III. Династию московских князей продолжил сын, рожденный от Софьи Палеолог.
схема

– Что представляла собой дань? Каковы были ее размеры? Менялись ли они?

– Вскоре после завоевания на всех покоренных земледельческих территориях проводилась перепись населения, или «число», как это называли на Руси, именно с целью установления дани. Принципы переписи были разные: в Китае, например, считали дворы, в других случаях переписывалось все мужское население вплоть до младенцев. Именно такой характер имела перепись в Киевской земле, по свидетельству Плано Карпини, папского посла, отправленного из Рима в 1245 году к великому хану. Был и третий вариант – это перепись мужского населения трудоспособного возраста (начиная с подростков). Скорее всего, в Северо-Восточной Руси перепись 1257 года, по которой была установлена дань, оказалась такой. Прямых данных об этом нет, но по косвенным можно сделать этот вывод. Дальше уже определялся размер дани исходя из численности населения на той или иной территории.

О самих размерах дани, или «ордынского выхода», сведения более поздние: с конца XIV века они имеются в духовных и договорных грамотах московских князей. В правление Тохтамыша (конец XIV столетия) дань с Великого княжения, включая Москву, составляла 5 тыс. рублей, к 30-м годам XV века она увеличилась до 7 тыс., потому что Москва при Василии I присоединила Нижний Новгород и Муром. Еще одно известие об этом содержится в так называемом «ярлыке» Ахмата – послании хана, которое было отправлено уже после событий на Угре; и там размер дани указан как составляющий половину от 7-тысячной – 3,6 тыс. рублей (судя по наиболее раннему списку). Это любопытно, поскольку в конце 30-х годов XV века в Орде одновременно правили два хана и Москва платила «выход» и тому и другому, признавая обоих царями. А вот о том, какой именно «выход» платила, данных нет: каждому по 7 тыс. или 7 тыс. в целом. Из послания Ахмата ясно, что каждому доставалось по половине, и, когда в 50-е годы XV века один из этих ханов сошел с арены, второму Москва продолжала платить только половину.

– А насколько это была тяжелая дань?

– Это сложный вопрос. Скажем, крупнейший наш исследователь эпохи Владимир Андреевич Кучкин приводит такой пример: выплаченная в 1384 году, после нашествия Тохтамыша на Москву, дань, которая была названа летописцем «великой, тяжелой», составила «со всякой деревни по полтине». Кучкин сделал пересчет на количество зерна, и получился достаточно внушительный размер «выхода» с каждой деревни – около 2 тонн. А деревня тогда – это, как правило, однодворное поселение. Но тут нужно учитывать, что, по всей видимости, это была не обычная дань, а долг по выплатам с 1374 года, то есть дань за десять лет. Годовая была не столь значительной. В пересчете на одно лицо мужского пола это предположительно сороковая часть рубля.

Это был расчетливый человек, не склонный к импульсивным действиям. Он достаточно редко возглавлял военные походы и не участвовал в боях сам

– Что можно было, грубо говоря, купить на одну сороковую рубля?

– Исходя из вышеприведенного расчета – примерно центнер зерна.

– А после 1472 года князь перестал собирать то, что раньше полагалось Орде?

– «Ордынский выход» сохранялся, но он был направлен на обслуживание послов разных Орд – Казани, Крыма; отдельно касимовскому царевичу за службу платили – это тоже называлось «выходом». Но сбор собственно на выплату дани, конечно, прекратился.

– То есть население, можно сказать, вздохнуло с облегчением?

– В общем-то нет, потому что как раз в конце XV века росли подати в пользу великого князя.

«Ивана III начинают именовать царем»

– Как вы в целом оцениваете эпоху Ивана III?

– Если отвечать коротко, то это время решающих сдвигов в процессе образования государства, которое позже получит название Россия. Процесс этот был долгий, он занял более двух столетий, и было два периода решающих перемен.

Первый – это эпоха Дмитрия Донского, главным достижением здесь было закрепление Владимирского великого княжения за московскими князьями, что создало территориальную основу, ядро, вокруг которого дальше формировалось Российское государство. И второй – это эпоха Ивана III. Потому что если сравнить подвластную ему территорию в 1462 году, когда он взошел на престол, с той, какая была в момент его кончины в 1505-м, то окажется, что страна выросла в несколько раз – за счет присоединения Ярославля, Твери, огромной территории Новгородской земли, бывшей Черниговской, части Смоленской земли. Это уже совершенно другие масштабы, и это уже был выход на международную арену.

Однако при Иване III отмечался не только территориальный рост, но и усиление централизации. Появляется общерусский Судебник, то есть происходит унификация права. Начинается долгий процесс формирования органов центрального управления – того, что позже станет системой приказов. Упорядочивается в определенной мере и военная организация. За сорок с лишним лет его правления изменения произошли во всех сферах.

P1774Совет всея Руси. Худ. А.Ф. Максимов

– Это как-то отразилось на его формальном статусе?

– На момент прихода к власти у Ивана Васильевича был титул великого князя, причем определение «всея Руси» уже присутствовало. Это определение восходит к домонгольским временам: когда-то киевские князья имели право так именоваться. Затем, в ордынскую эпоху, оно перешло к владимирским князьям – сначала потому, что они владели Киевом, но и потом, когда Киев был утрачен, номинально они продолжали считаться главными на Руси. Но все же это был не официальный титул, а вот при Иване III он таковым становится: полагают, что с 80-х годов XV века Иван именуется великим князем всея Руси в документах, исходящих из его канцелярии, в обязательном порядке.

Другой титул, который стал употребляться тогда, – «государь». И еще, что существенно в контексте вопроса о свержении ордынской власти, Ивана III время от времени уже называют царем. Конечно, неофициально, ведь на царство он не венчался. Надо сказать, что и его отец Василий II несколько раз был так назван, но при Иване III это происходит чаще и слово «царь» стало использоваться в сфере международных отношений.

Это, безусловно, связано с византийским наследием, с началом формирования представлений, что на место павшей Византийской империи, то есть одного «царства», говоря по-русски, приходит другое «царство» – Московское или, точнее, Российское государство. И его глава, соответственно, приобретает статус царя – высший из возможных рангов земного правителя.

– А почему, как вы думаете, Иван не венчался на царство? Вообще, была ли такая идея?

– Все-таки представление о царском статусе русских князей формировалось довольно длительное время, и не только потому, что традиционно, веками христианскими царями считались византийский император и император Священной Римской империи. А еще и потому, что царями с XIII века стали именовать ханов Орды, то есть, с точки зрения людей того времени, правителей, которые были на ступеньку выше всех русских князей, включая главного из них. И для того, чтобы великий князь мог стать на равных с такими правителями, долгое время имевшими реальную власть над Русью, тоже требовались серьезные перемены в мировосприятии.

Только при сыне Ивана Василии III складывается идеологическая основа официального признания московских правителей царями. В «Сказании о князьях Владимирских» утверждается, что царское достоинство издавна принадлежит русским князьям, поскольку, во-первых, Рюрик, родоначальник всех русских князей, был «сродником» римского императора Августа, а во-вторых, Владимиру Мономаху, предку московских князей, византийский император прислал знаки царского достоинства.

То есть получилось, что издревле главные русские князья обладали царским достоинством, потом власть перешла в руки иноземного, нехристианского, нечестивого царя, а когда она пала, к московским правителям по праву вернулся царский титул.

Беседовали Дмитрий КАРЦЕВ, Владимир РУДАКОВ

knigi

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Алексеев Ю.Г. Под знаменами Москвы. Борьба за единство Руси. М., 1992
Горский А.А. Москва и Орда. М., 2000
Борисов Н.С. Иван III. М., 2003 (серия «ЖЗЛ»)

Синонимы зависимости

октября 5, 2015

Вопреки распространенному мнению, термин «иго» не использовался современниками самого ига. Почему это происходило и какие смыслы вкладывались в термины, обозначавшие зависимость русских земель от Орды?

1415867176_29 1Баскаки. Худ. С.В. Иванов

Большинство терминов, употребляемых на протяжении столетий для описания отношений Руси и Орды, так или иначе были связаны с представлением о рабской зависимости, в которую попали русские земли и русские князья.

«Под ярмом работы»

Представления о том, что Русская земля была «пленена» и «порабощена» иноземными завоевателями, начали формироваться в первые десятилетия после нашествия хана Батыя на Северо-Восточную Русь (1237–1238).

В законченном виде терминологию «пленения» и «рабства» можно обнаружить уже в поучениях епископа Владимирского Серапиона, произнесенных им в 70-е годы XIII века: «…чего не видали мы? Войны, голод, и мор, и трясенье земли, и, наконец, – то, что отданы мы иноземцам не только на смерть и на плен, но и в горькое рабство [в древнерусском оригинале: «не токмо на смерть и на плененье, но и на горкую работу»; здесь и далее курсив наш. – В. Р.]». Все это, был уверен владимирский епископ, «нисходит от Бога, и этим нам Он спасение творит». «Не пленена ли бысть земля наша? Не взяти ли быша гради наши? Не вскоре ли падоша отци и братья наша трупиемь на земли? Не ведены ли быша жены и чада наша въ пленъ? Не порабощени быхомъ оставшеи горкою си работою от иноплеменник?» – вопрошал Серапион.

Термины, которые использовал русский проповедник, возникли не на пустом месте. Серапион и его современники осмысливали произошедшие с Русью события вполне в духе своей эпохи, прибегая к библейским сюжетам и образам пророческих книг. В основе таких представлений лежала вера в то, что гнев Господень является свидетельством избранничества наказанного народа, заботы Всевышнего о его конечном спасении в день грядущего Страшного суда.

Среди прочего эта забота проявлялась в том, что согрешившие народы оказывались «подъ ярмомъ работы», то есть под ярмом рабства. В этих обстоятельствах лишь смирение и вера должны были создать условия для избавления их от кары Господней.

Уверенность в этом опиралась на исторические аналогии. Перед мысленным взором древнерусского книжника был пример еврейского народа: в свое время, когда чаша терпения Господня переполнилась, евреи были преданы в руки суровому язычнику – вавилонскому царю Навуходоносору. Тогда охранение веры в ситуации «вавилонского плена» как раз и являлось тем непременным условием, при выполнении которого Господь обещал в будущем не просто избавить избранный народ от рабства, но и жестоко наказать его нынешних поработителей.

Аналогия между «вавилонским пленением» иудеев и «ордынским пленением» Руси давала возможность актуализовать ту «идеологию выживания» (термин А.В. Лаушкина) в условиях иноземного владычества, которая была сформулирована в библейских книгах. Суть этой идеологии наиболее точно изложена в Книге пророка Иеремии: «Народ же, который подклонит выю свою под ярмо царя Вавилонского и станет служить ему, Я оставлю на земле своей <…>. Подклоните выю свою под ярмо царя Вавилонского и служите ему и народу его, и будете живы» (Иер. 27:11–13).

«Попустил Бог»

Представления книжников о «рабстве», в которое попали русские земли, пережили саму эпоху ордынской зависимости. Духовник великого князя Ивана III, ростовский архиепископ Вассиан (Рыло), в 1480 году отправивший «государю всея Руси» знаменитое «Послание на Угру», объясняя причины возникновения зависимости от Орды, приводил примерно те же аргументы, что и двумя веками ранее Серапион Владимирский. Архиепископ писал: «И не только ради наших прегрешений и проступков перед Богом, но особенно за отчаяние и маловерие попустил Бог на твоих прародителей и на всю нашу землю окаянного Батыя, который пришел по-разбойничьи и захватил всю землю нашу, и поработил, и воцарился над нами <…> [в древнерусском оригинале: «поплѣни всю землю нашу, и поработи, и воцарися над нами».В. Р.]».

Ссылаясь на библейские сюжеты, Вассиан давал понять Ивану III, что порабощения, подобные тому, какое произошло, как он говорит, с «нами, Нового Израиля, христианскими людьми», уже случались в мировой истории: «…когда согрешали сыны Израиля перед Богом, тогда предавал Он их в руки врагов их, и были они в рабстве у них».

ОБЯЗ RYAZAN 1Взятие рязани войсками Батыя в 1237 году. Лицевой летописный свод XVI века

Однако, подчеркивал Вассиан, каждый раз Господь проявлял милость к «сынам Израилевым», избавляя их как от египетского плена, так и от последующих «пленений». Точно так же Бог может поступить и по отношению к Русской земле, полагал архиепископ: «Если мы так покаемся, то так же помилует нас милосердный Господь, и не только освободит и избавит нас, как некогда израильтян от лютого и гордого фараона, – нас, Нового Израиля, христианских людей, от этого нового фараона, поганого Измайлова сына Ахмета, – но и нам их поработит. Так же некогда согрешали израильтяне перед Богом, и отдал их Бог в рабство иноплеменникам; когда же каялись они, тогда ставил им Бог от племени их правителей и избавлял их от рабства иноплеменников, и были иноплеменники у них в рабстве».

«Казанская история»

Тема «рабства» получила развитие в «Казанской истории» – памятнике, составленном в 60-е годы XVI века. Помимо самого взятия Казани войсками Ивана Грозного значительное внимание в этом произведении уделено периоду зависимости Руси от Орды.

При этом осмысление зависимости в терминах «пленения» и «рабства» в «Казанской истории» претерпело существенные изменения по сравнению с предшествующей эпохой. Характер этих изменений свидетельствует о постепенном отходе от провиденциального осмысления событий, связанных с установлением зависимости.

С одной стороны, тема «порабощения», как и в литературе предшествующих периодов, присутствовала и в «Казанской истории». «Живя же в Казани, <…> слышал много раз из уст самого царя и от его вельмож о походе Батыеве на Русь, и о взятии им великого города стольного Владимира, и о порабощении великих князей», – отмечал составитель памятника.

Зависимость, по его мнению, заключалась в необходимости платить дань, преподносить дары окружению хана, во всем повиноваться Орде и получать власть по воле, вернее, даже по прихоти «царя» (царями с середины XIII века стали именовать ордынских ханов): «И с того времени покорился великий князь Ярослав Всеволодович Владимирский и начал платить дань царю Батыю в Золотую Орду. И, видя изнеможение людей своих и окончательную погибель в запустение пришедшей своей земли, еще и злобы царской боясь и не в силах терпеть насилия, он и вельможам его дары приносил. И после него наши русские князья, сыновья и внуки его, многие годы выходы и оброки платили царям в Золотую Орду, повинуясь им, и все принимали от них власть не по колену, не по роду, но те, кому удастся, и те, кто полюбился царю».

_ 1Взятие Казани войском Ивана Грозного. Худ. В.Н. Величко

ТЕРМИНОМ «ИГО» СОСТАВИТЕЛЬ «КАЗАНСКОЙ ИСТОРИИ» ОБОЗНАЧАЛ
вовсе не власть татар над русскими землями, а власть… сначала владимирских, а потом московских великих князей над Новгородом

По словам автора «Казанской истории», «осиротела тогда и обнищала великая наша Русская земля, и отнята была у нее слава и честь, но не навеки, и была она порабощена более всех земель богомерзким и лукавейшим царем, и была отдана ему в наказание, так же как Иерусалим Навуходоносору, царю Вавилонскому, дабы тем смирилась».

Применительно к зависимости от татар в произведении использовалось синонимичное «игу» определение «ярмо»: «И тогда [при Иване III. – В. Р.] великая наша Руская земля освободися от ярма и покорения бусурманскаго, и начать обновлятися, яко от зимы и на тихую весну прелагатися». Многие годы до этого сам Иван III, согласно «Казанской истории», представал в глазах ордынского царя как раб. «Видите ли, что творит раб нашъ! Како смѣеть противитися державе нашей безумний сей», – восклицает хан Ахмат перед новым походом на Русь.

«Работное иго» великого князя

Впрочем, с другой стороны, анализ текста «Казанской истории» позволяет говорить о том, что во второй половине XVI века параллели с историческими «пленениями» и «порабощениями» стали менее точными, а представления о самом «рабстве», в которое попали русские земли в годы зависимости от Орды, – более размытыми.

Так, если судить по «Казанской истории», оказывается, что стремление к «порабощению» не являлось исключительной чертой татар и их «богомерску и лукавнѣйшю паче всеа земли» царя, а было присуще даже православному государю – великому князю московскому Ивану III, который незадолго до Стояния на Угре «взя и поработи под ся» Великий Новгород, как отмечал составитель.

Кстати, в «Казанской истории» (впервые в отечественных источниках в контексте русско-ордынских отношений!) употребляется и термин «иго». Вернее, «работное иго». Интересно, что этим термином книжник обозначал вовсе не власть татар над русскими землями, а власть… сначала владимирских, а потом московских великих князей над Новгородом в период до нашествия Батыя и в эпоху Ивана III.

«Новгородцы же, неразумные, привели себе из Прусской земли, от варягов, князя и самодержца и отдали ему всю свою землю, чтобы владел ими, как хочет, – пишет составитель. – И в те горькие Батыевы времена избежали они рабского ига: видя среди правителей русских несогласие и вражду, отошли они тогда и отделились от Русского царства Владимирского. Поэтому и остались новгородцы Батыем не завоеваны и не пленены. <…> Поэтому они ни скорби, ни бед от него не испытали, оттого и возгордились и возомнили себя сильными и богатыми».

batyiНашествие Батыя на Русь в 1237 году(слева). Штурм Москвы войсками хана Тохтамыша в 1382 году (справа). Лицевой летописный свод XVI века

И спустя много лет Господь, который «гордым противится, и смиренныя милуетъ», послал на новгородцев Ивана III. «[Его] Бог призвал и послал наказать их за их презрение к нему и за его унижение, так же как послал римского царя Тита, Веспасианова сына, разорить город Иерусалим и рассеять евреев за беззаконие их по всей вселенной, – говорит автор «Казанской истории». – Так же и этому тезоименитому своему слуге, благоверному и великому князю Ивану Васильевичу Московскому, покорил Бог крепких и жестокосердных новгородских людей [в древнерусском оригинале: «покори Богь под работное его иго крѣпкия и жестосердыя люди новъгородския». – В. Р.]».

Расширительное толкование

То есть можно говорить о том, что к середине XVI века концепция «пленения» и «рабства» претерпела существенную трансформацию. На примере «Казанской истории» видно, что, сохраняя приверженность сложившимся канонам описания татарской власти и продолжая использовать «рабскую» терминологию, книжники стали проводить сравнения с судьбой избранного народа не только применительно к покоренной татарами Руси, но и рассказывая о присоединении к Москве других русских земель, в частности Великого Новгорода.

В таком контексте расширительное использование терминологии «рабства» и «пленения» означало выход за рамки провиденциального дискурса. Ведь очевидно, что великий князь московский по определению не мог выступать в роли «богомерску и лукавнѣйшю паче всеа земли» царя, ниспосланного свыше в качестве кары «крепким и жестокосердным новгородским людям».

Судя по всему, присоединение Новгорода представлялось составителю «Казанской истории» как «порабощение», но уже не столько в провиденциальном, сколько в сугубо политическом смысле – как результат подчинения, покорения Москве. Такая трансформация смысла свидетельствовала о существенной «секуляризации» терминологии, используемой для обозначения «рабской» зависимости русских земель от Орды.

Что такое «иго»?

Дальнейший процесс такой «секуляризации» связан с применением термина «иго». Обозначая один из атрибутов рабской зависимости, «иго» напрямую восходило к древнерусской книжной традиции, согласно которой отношения с Ордой описывались в терминологии «пленения» и «рабства».

Латинское jugum изначально – «ярмо», «хомут», «парная упряжь волов», а уж потом – «иго» как «рабство». Переносные значения явились производными от jugum – «символическая арка, которая образовывалась двумя воткнутыми в землю копьями и еще одним копьем, положенным на них горизонтально сверху» (получившаяся арка как раз и образовывала своеобразное ярмо). Под этой аркой (игом) римляне заставляли проходить побежденные войска в знак их покорности.

Говоря об истории русско-ордынских отношений, важно иметь в виду, что термин «иго» асинхронен периоду зависимости. По крайней мере, сами жители русских княжеств – современники ига – такой термин никогда не употребляли, предпочитая иначе описывать свои отношения с Ордой. И это несмотря на то, что слово «иго» им было, несомненно, известно. Наиболее распространенные в то время значения этого слова – «узда», «хомут», «ярмо», «ноша», «поклажа», «гнет чьего-либо владычества». На Руси в эпоху зависимости от Орды знали даже «иго Христово» (под него попадали монахи, принимая постриг), но не знали «ига ордынского»!

Как показал историк А.А. Горский, впервые термин «иго» был использован тогда, когда сама зависимость русских земель от Орды уже становилась историей: в 1479 году это понятие употребил иностранец – польский хронист Ян Длугош. Описывая в «Хрониках славного королевства Польши» (Annales seu cronicae incliti Regni Poloniae) правление Ивана III, применительно к власти татар он использовал словосочетания «иго варваров» и «иго рабства» (jugum barbarum, jugum servitutis).

Появление термина «иго» на страницах «Хроник» Длугоша, вероятно, связано с тем, что в 70-е годы XV века в произведениях русских авторов (с текстами которых польский историк был, конечно, знаком) противостояние Орде описывалось в терминологии освобождения от «рабства». Причем в связи с активизацией антиордынской политики в эпоху Ивана III эта терминология переживала своеобразный «ренессанс». Скорее всего, будучи современником такого «ренессанса», польский хронист и применил к описанию русско-ордынских отношений термин «иго», вполне, по его разумению, соответствующий русскому слову «рабство».

«Иго татар»

Последователи Длугоша недаром называли его отцом польской истории: в частности, именно благодаря ему слово jugum стало общеупотребимым сначала в польских, а потом и в прочих западных произведениях о России.

Так, со временем, в 1515–1517 годах, определение «иго» перекочевало в «Польскую хронику» (Cronica Polonorum) Матвея Меховского, а на рубеже 70–80-х годов XVI века – в «Записки о Московской войне» (De bello Moscovitico commentariorum) Рейнгольда Гейденштейна (оба автора отмечали тот факт, что Иван III «сбросил/свергнул татарское иго»).

В 1607 году в книге «Состояние Российской империи» (Estat de l’ Empire de Russie) про «иго татар» писал и француз Жак Маржерет: свержение этого «ига» он определял как важную веху в отношениях Московии и внешнего мира. «Эти русские с некоторых пор, после того как они сбросили иго татар и христианский мир кое-что узнал о них, стали называться московитами», – пояснял Маржерет (он употребил выражение le joug des Tartares).

Но это иностранные авторы. А когда термин «иго» стали применять для обозначения зависимости от Орды русские писатели?
Впервые в русской литературе термин «иго» (причем именно в форме «татарское иго») был использован по прошествии почти двух веков со знаменитого Стояния на Угре – в «Синопсисе» Иннокентия Гизеля, который был издан в Киеве в 1674 году. Одна из глав «Синопсиса», предваряющая рассказ о Куликовской битве, названа «О летех, в них же Киевское княжение и всея России самодержавствие под Татарским пребысть игом», а другая, следующая за обширным повествованием о событиях 1380 года, – «О княжении Киевском под лютым игом Татарским…».

Б®вҐ† ≠† ™†Ђ™• 1Калка. После битвы. Худ П.В. Рыженко. 1996 год

«Синопсис» в качестве светской и учебной книги по отечественной истории пользовался большой популярностью в России, особенно в конце XVII – XVIII веке. Причем если первоначально кириллические издания «Синопсиса» были достоянием верхушки русского общества (дворянство, церковные иерархи, приказные), то уже в XVIII веке происходит расширение круга читателей за счет представителей офицерства, купечества, мещанства, приходского духовенства, а ближе к концу столетия и крестьянства. В крестьянской среде в числе произведений религиозно-нравственного содержания эта книга сохраняла популярность вплоть до начала XX века.

«Синопсис» открыл термину «иго» дорогу во всю последующую историографию. Именно из «Синопсиса», обстоятельно ссылаясь на него, черпал информацию Андрей Лызлов – автор написанной в 1692 году «Скифской истории». Лызлов, чаще использовавший термин «ярмо» («тяжкое и неудобоподъятное ярмо великим князем российским и прочим жителем народов христианских»), тем не менее однажды употребил термин «иго». Рассказывая о приходе на Русь в 1257 году татарских «численников» и восстании против них горожан, он указал, что в целом вопрос об освобождении от ордынской зависимости тогда еще не стоял: «Обаче еще не могоша тем свободитися ига татарскаго, яко о том ниже изъявится». Впрочем, стоит отметить, что труд Андрея Лызлова получил широкое распространение только во второй половине XVIII века: первое печатное издание «Скифской истории» было предпринято в 1776-м, второе – в 1787 году (оба – издателем Николаем Новиковым).

Вероятно, из «Синопсиса» термин «иго» попадает и в сочинения последующего периода, в том числе в «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина.

«Склонили выю под иго варваров»

«Последний летописец» использовал слово «иго» как в прямом значении («хомут, надетый на шею»): «…Государи наши торжественно отреклись от прав народа независимого и склонили выю под иго варваров», так и в переносном («гнет иноземного владычества»). Однако и в том и в другом случаях сам термин (равно как и понятие «рабство») использовался в его «Истории» исключительно в секулярном смысле.

Завершая рассказ о Великом стоянии на Угре, он недвусмысленно обозначил «грань веков»: «Здесь конец нашему рабству». Для Карамзина «свержение ига», «конец рабства» – синонимы «свободы отечества». «Наконец мы видим пред собою цель долговременных усилий Москвы: свержение ига, свободу отечества», – через запятую перечисляет историограф. В «Записке о древней и новой России», которую в феврале 1811 года он подал на высочайшее имя, Карамзин отмечал: «Народ, смиренный игом варваров, думал только о спасении жизни и собственности, мало заботясь о своих правах гражданских».

Именно Карамзин ввел понятие «иго» в массовый научный и публицистический оборот. И хотя для него «иго» было скорее художественным эпитетом, нежели строгим научным термином, с «Истории государства Российского» это слово прочно вошло не только в отечественный исторический лексикон (где в том или ином виде, в кавычках или без них, пребывает до сих пор), но и в широкий речевой оборот.

Высокое предназначение

Начиная с «Истории» Карамзина «иго» стало самым популярным термином при описании зависимости Руси от Орды. В чем причины такой популярности?

Уже с конца XVIII века формирующееся русское национальное самосознание требовало объяснений одной из важнейших проблем: почему Россия – не Европа, что стало причиной ее отставания в развитии? Концепция ига – 250-летнего рабства, навязанного извне, – позволяла с наименьшими «имиджевыми» издержками для национального самосознания отвечать на эти неудобные вопросы.

ТЕРМИН «ИГО» АСИНХРОНЕН ПЕРИОДУ ЗАВИСИМОСТИ РУСИ ОТ ОРДЫ. Сами жители русских княжеств – современники ига – его никогда не употребляли, хотя слово им было, несомненно, известно

Так, по мнению Карамзина, отставанием «от Держав Западных» Россия была обязана «мечу и пламени княжеских междоусобий», а также «игу». «Сень варварства, омрачив горизонт России, сокрыла от нас Европу в то самое время, когда благодетельные сведения и навыки более и более в ней размножались, народ освобождался от рабства, города входили в тесную связь между собою для взаимной защиты в утеснениях… <…> В сие же время Россия, терзаемая Моголами, напрягала силы свои единственно для того, чтобы не исчезнуть: нам было не до просвещения!» – восклицает он.

karamzinНиколай Михайлович Карамзин (1766-1826) — автор «Истории государства Российского»

Концепция ига давала возможность не только объяснять отставание Руси, но и черпать в такой трактовке событий дополнительные мотивы для национальной гордости. Лучше всех это сформулировал А.С. Пушкин: «России определено было высокое предназначение… Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией…»

«Режим систематического террора»

В советской историографии и учебной литературе вплоть до середины 1930-х годов термин «иго» не имел широкого распространения. Советские исследователи вслед за главой исторической науки того времени М.Н. Покровским считали иго малозначимым явлением в истории «феодальной Руси».

46432404 1Иосиф Сталин за работой. 1938 год

Возрождение термина и его массовое использование следует связывать с тем «фундаментальным идеологическим поворотом», который был совершен руководством СССР в середине 30-х годов XX века. Отказавшись от «истории борьбы классов», ЦК ВКП(б) взял курс на создание патриотического исторического нарратива.

При этом начиная с 1930-х советская историческая наука опиралась не только на русскую дореволюционную историографическую традицию, но и на положения работы Карла Маркса «Разоблачение дипломатической истории XVIII века». Маркс же прямо писал: «Татарское иго <…> не только подавляло, но оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой. Татаро-монголы установили режим систематического террора; опустошения и массовая резня стали непременной его принадлежностью».

knigaИосиф Сталин четырежды редактировал учебник А.В. Шестакова: экземпляр «Истории СССР», хранящийся вличном архиве вождя (ныне в РГАСПИ), испещрен его пометами

Приведенный пассаж пользовался большой популярностью у советских исследователей: А.Н. Насонов – автор одной из первых обобщающих работ по истории ордынской политики на Руси – даже избрал его (наряду с цитатой из И.В. Сталина) в качестве эпиграфа к книге «Монголы и Русь». И это несмотря на то, что Маркс использовал для анализа русской истории сведения, не имевшие отношения к прошлому русско-ордынских контактов. Чего, например, стоило заявление «классика» о том, что, «оставляя после себя пустыню, они [татары. – В. Р.] руководствовались тем же экономическим принципом, в силу которого обезлюдели горные области Шотландии и римская Кампанья, – принципом замещения людей овцами и превращения плодородных земель и населенных местностей в пастбища»! Очевидно же, что никакой политики по «замещению людей овцами» или «превращению населенных местностей в пастбища» (по крайней мере на Руси) татары не проводили.

Между тем в условиях жесткого идеологического пресса 30-х годов XX века положения работ Маркса, да и в целом классиков марксизма-ленинизма, во многом служили ориентиром для историков.

Сталин и «татаро-монгольское иго»

Немалую роль в утверждении термина «иго» в советской науке сыграл И.В. Сталин, который собственноручно вписал слово «иго» в текст учебника для 3-го и 4-го классов «История СССР. Краткий курс», подготовленного на кафедре истории СССР Московского педагогического института имени А.С. Бубнова под редакцией профессора А.В. Шестакова. Учебник получил вторую премию на конкурсе, объявленном в 1936 году, «на лучший учебник для начальной школы по элементарному курсу истории СССР с краткими сведениями по всеобщей истории» (первую премию решено было не присуждать), что предопределило его влияние на учебную литературу по истории, изданную в СССР в последующий период.

Судя по имеющемуся в личном архиве вождя (ныне хранится в РГАСПИ) экземпляру учебника, испещренного пометами Сталина, тот придирчиво отнесся к тексту, придавая значение в нем каждому слову. Он четырежды редактировал учебник А.В. Шестакова, вымарывая лишнее и добавляя то, что считал нужным добавить. В результате в дополнение к «татарам» на страницах отечественной истории появляются «татаро-монголы», а вместе с ними и «татаро-монгольское иго». Этот термин был вписан рукой Сталина в названия двух разделов: «Монголы-завоеватели и татаро-монгольское иго» и «Расширение Московского государства при Иване III и конец татаро-монгольского ига».

Мнение вождя, который находил сходство между нашествием Орды на Русь и действиями в отношении СССР современных ему «империалистических» государств, было решающим. «Подлинно научная оценка значения татаро-монгольского завоевания для Руси и борьбы русского народа против ига татаро-монгольских феодалов дана классиками марксизма-ленинизма, – отмечалось в «Очерках истории СССР», подготовленных к печати еще при жизни Сталина, но вышедших в свет уже после его смерти. – Их указаниями опровергается ложный тезис дворянско-буржуазной историографии о прогрессивности татаро-монгольского владычества. Глубокую оценку отрицательного значения татаро-монгольского ига для русского народа дал И.В. Сталин в связи с характеристикой нашествия австро-германских империалистов на Украину в 1918 году. «Империалисты Австрии и Германии, – писал И.В. Сталин, – несут на своих штыках новое, позорное иго, которое ничуть не лучше старого, татарского»».

Не самый удачный термин

Таким образом, можно выделить два этапа бытования терминологии «пленения» и «рабства» («ига»).
На протяжении первого этапа (со второй половины XIII века до XVI века) терминология «рабства» была наполнена провиденциальным смыслом. Нашествие татар и власть ордынского «царя» над русскими землями воспринимались в качестве кары Господней за грехи. Лишь покаяние и смирение могли привести к освобождению от «пленения» и даже к порабощению в будущем самих завоевателей.

Постепенный отход от такого взгляда на власть Орды, судя по всему, был обусловлен несколькими факторами. С одной стороны, исчезновением самой этой власти (так сказать, в связи с потерей актуальности темы), с другой – переосмыслением феномена Русской земли, власти великого князя (а потом и царя) и в целом Русского царства. XVI век внес очень серьезный вклад в формирование новых идеологических воззрений на прошлое, настоящее и будущее Московской Руси. Эти идеи нашли выражение в целом ряде памятников, прежде всего в масштабных летописных проектах (Никоновская летопись, Лицевой летописный свод и др.), а также в публицистических и полемических произведениях. Смысл новых идеологем – подтвердить и укрепить высокий статус и предназначение формирующегося на обломках «поганых» татарских «царств» Русского государства.

НЕМАЛУЮ РОЛЬ В УТВЕРЖДЕНИИ ТЕРМИНА «ИГО» В СОВЕТСКОЙ НАУКЕ СЫГРАЛ СТАЛИН, который собственноручно вписал слово «иго» в текст учебника по истории для 3-го и 4-го классов

Второй этап характеризуется постепенной «секуляризацией» терминологии «пленения» и «рабства» («ига»), приданием соответствующим терминам гражданского, а не провиденциального смысла. Начиная с Карамзина и Пушкина идеологема борьбы Руси против «татарского ига» становится неотъемлемой частью патриотического дискурса истории страны. Смысл этой идеологемы – объяснить культурное отставание России от Европы, обозначив уникальную роль страны в спасении европейской цивилизации от монголо-татар. В уточненном (в том числе благодаря трудам классиков марксизма) виде эта идеологема просуществовала до начала нынешнего века.

И хотя большинство сегодняшних исследователей признают, что «иго» (так же, как и «рабство» в прямом смысле этого слова) – не самое удачное определение для описания русско-ордынских отношений второй половины XIII – XV века, этот термин тем не менее используется. В том числе в силу сложившейся традиции, сформировавшейся под влиянием древнерусского книжного восприятия зависимости от Орды, риторической экспрессии Карамзина, патриотического пафоса Пушкина, историософского преувеличения Маркса и настойчивого желания Сталина внедрить в массы понравившуюся ему историческую терминологию.

Владимир РУДАКОВ, кандидат филологических наук

Архиепископ Вассиан. Послание на Угру

октября 5, 2015

Вассиан (умер в 1481 году), носивший прозвище Рыло, – архиепископ Ростовский (с 1468-го) и духовник великого князя Московского Ивана III, крупный церковный деятель и публицист второй половины XV века. «Послание на Угру» было написано им осенью 1480 года, в самый драматический момент противостояния хану Большой Орды Ахмату. Некоторые советники великого князя предлагали пойти на уступки хану и не доводить дело до открытого конфликта. Сам Иван, судя по всему, колебался и даже, по сведению ряда летописей, вел переговоры с Ахматом. В этих непростых политических условиях Вассиан, традиционно поддерживавший Ивана III и его политику, стал идейным лидером тех, кто выступал за решительную борьбу с Ордой. В итоге победила «линия Вассиана», а вместе с ней – великий князь и Россия в целом.

i_009 1Ростовский архиепископ Вассиан пишет и отправляет великому князю Ивану III «Послание на Угру». Лицевой летописный свод XVI века

Благоверному и христолюбивому, благородному и Богом венчанному, Богом утвержденному, в благочестии во всех концах вселенной воссиявшему, самому среди царей пресветлейшему и преславному государю нашему всея Руси великому князю Ивану Васильевичу, богомолец твой, господин, архиепископ Вассиан Ростовский шлет благословение и челом бьет.

Молю величество твое, о боголюбивый государь, не прогневайся на меня, смиренного, что давеча дерзнул я заговорить с твоим величеством откровенно, твоего ради спасения. Нам подобает, государь великий, помнить о твоих делах, а вам, государям, нас слушать. Ныне дерзнул я написать твоему благородству, хочу кое-что напомнить из Священного Писания, как Бог вразумит меня, на крепость и утверждение твоей державе. <…>

Ты, государь, повинуясь нашим молениям и добрым советам, обещал крепко стоять за благочестивую нашу веру православную и оборонять свое Отечество от басурман; льстецов же, которые нашептывают в ухо твоей власти предать христианство, не послушав, так ты обещал. <…>

Только мужайся и крепись, духовный сын мой, как добрый воин Христов, по великому слову Господа нашего в Евангелии: «Ты пастырь добрый, который жизнь свою отдает за овец. А наемник – это не пастырь, ему овцы не свои; он видит приближающегося волка, бросает овец и убегает; а волк расхищает овец и разгоняет их. А наемник бежит, потому что наемник, и не заботится об овцах». Ты же, государь, сын мой духовный, не как наемник, но как истинный пастырь постарайся избавить врученное тебе от Бога словесное стадо духовных овец от приближающегося волка. А Господь Бог укрепит тебя и поможет тебе и всему твоему христолюбивому воинству. Мы же все вместе скажем: «Аминь», то есть: «Да будет так». <…>

Ныне же слыхали мы, что басурманин Ахмат уже приближается и губит христиан, и более всего похваляется одолеть твое Отечество, а ты перед ним смиряешься, и молишь о мире, и послал к нему послов. А он, окаянный, все равно гневом дышит и моления твоего не слушает, желая до конца разорить христианство. Но ты не унывай, но возложи на Господа печаль твою, и он тебя укрепит. Ибо Господь гордым противится, а смиренным дает благодать. А еще дошло до нас, что прежние смутьяны не перестают шептать в ухо твое слова обманные и советуют тебе не противиться супостатам, но отступить и предать на расхищение волкам словесное стадо Христовых овец. Подумай о себе и о своем стаде, к которому тебя Дух Святой поставил. <…>

А что советуют тебе эти обманщики лжеименитые, мнящие себя христианами? Одно лишь – побросать щиты и, нимало не сопротивляясь этим окаянным сыроядцам, предав христианство и Отечество, изгнанниками скитаться по другим странам.
Подумай же, великоумный государь, от какой славы к какому бесчестью сводят они твое величество! Когда такие тьмы народа погибли и церкви Божии разорены и осквернены, кто настолько каменносердечен, что не восплачется о их погибели! Устрашись же и ты, о пастырь – не с тебя ли взыщет Бог кровь их, согласно словам пророка? И куда ты надеешься убежать и где воцариться, погубив врученное тебе Богом стадо? <…>

Не слушай же, государь, тех, кто хочет твою честь в бесчестье и славу в бесславье превратить, и чтобы стал ты изгнанником и предателем христиан назывался. Отложи весь страх, будь силен помощью Господа, его властью и силой, ведь «один разгонит тысячу, а двое – тьму», по пророческому слову. Их боги – совсем не то, что наш Бог. <…>

А это, как мы слышим, безбожное племя агарян приблизилось к земле нашей, к вотчине твоей. Уже многие соседние с нами земли захватили они и движутся на нас. Выходи же скорее навстречу, призвав Бога на помощь и Пречистую Богородицу, нам, христианам, помощницу и заступницу, и всех святых Его. Последуй примеру прежде бывших прародителей твоих, великих князей, которые не только обороняли Русскую землю от поганых, но и иные страны подчиняли; я имею в виду Игоря, и Святослава, и Владимира, которые с греческих царей дань брали, а также Владимира Мономаха, – как и сколько раз бился он с окаянными половцами за Русскую землю, и иных многих, о которых ты лучше нас знаешь.

А достойный похвал великий князь Дмитрий, прадед твой, какое мужество и храбрость показал за Доном над теми же окаянными сыроядцами – сам он впереди бился и не щадил жизни своей ради избавления христиан. <…> Он не усомнился, не убоялся татарского множества, не обратился вспять, не сказал в сердце своем: «У меня жена, и дети, и богатство многое; если и возьмут мою землю, поселюсь где-нибудь в другом месте». Но без сомнения устремился он на подвиг, и вперед выехал, лицом к лицу встретил окаянного разумного волка Мамая, чтобы вырвать из его пасти словесное стадо Христовых овец. Поэтому, за его отвагу, всемилостивый Бог не замедлил, не задержался, не вспомнил его прежних грехов, но быстро послал ему Свою помощь – ангелов и святых мучеников, помогать ему против его врагов. Поэтому он, пошедший на подвиг Господа ради, и доныне похваляем и славим не только людьми, но и Богом. <…>

2004 1Памятник Великому стоянию на реке Угре в 1480 году. Калужская область

Так и теперь, если последуешь примеру прародителя твоего, великого и достойного похвал Димитрия, и так же постараешься избавить стадо Христово от мысленного волка, то Господь Бог, увидев твое дерзновение, также поможет тебе и покорит врагов твоих под ноги твои. <…>

Если же ты будешь спорить и говорить: «У нас запрет от прародителей – не поднимать руку против царя, как же я могу нарушить клятву и против царя стать?» – послушай же, боголюбивый царь, – если клятва бывает вынужденной, прощать и разрешать от таких клятв нам повелено, и мы прощаем, и разрешаем, и благословляем – как святейший митрополит, так и мы, и весь боголюбивый собор: не как на царя пойдешь, но как на разбойника, хищника и богоборца. Уж лучше тебе солгать и приобрести жизнь вечную, чем остаться верным клятве и погибнуть, то есть пустить их в землю нашу на разрушение и истребление всему христианству, на святых церквей запустение и осквернение. Не следует уподобляться окаянному тому Ироду, который не хотел клятвы нарушить и погиб. А это что – какой-то пророк пророчествовал, или апостол какой-то, или святитель научил, чтобы этому богомерзкому и скверному самозваному царю повиноваться тебе, великому страны Русской христианскому царю!

И не только ради наших прегрешений и проступков перед Богом, но особенно за отчаяние и маловерие попустил Бог на твоих прародителей и на всю нашу землю окаянного Батыя, который пришел по-разбойничьи и захватил всю землю нашу, и поработил, и воцарился над нами, хотя он и не царь, и не из царского рода. Мы ведь тогда прогневили Бога, и он прогневался на нас и наказал нас, как чадолюбивый отец, по словам апостола: «Кого любит Господь, того он наказывает; бьет всякого сына, которого принимает». <…>

Не словом кайся, в сердце об ином помышляя, – не приемлет Бог такого покаяния – но только если в словах будет то же, что и в сердце. Как благоразумный разбойник на кресте сразу же, лишь за одно только слово спасся, ибо он истинно, всем сердцем познал свое согрешение и к Творцу возопил: «Помяни меня, Господи, когда приидеши во Царствие Твое!» А милостивый и щедрый Господь не только согрешения ему простил, но и сделал его наследником рая. Такому покаянию подражай, ибо истинное покаяние – отречься от греха.

Если мы так покаемся, то так же помилует нас милосердный Господь, и не только освободит и избавит нас, как некогда израильтян от лютого и гордого фараона, – нас, Нового Израиля, христианских людей, от этого нового фараона, поганого Измайлова сына Ахмета, – но и нам их поработит. <…>

И ныне этот же Господь, и если покаемся от всей души и отречемся от греха, то поставит нам Господь тебя, государя нашего, как некогда Моисея и Иисуса и иных, освободивших Израиль. Тебя даст нам Господь как освободителя Нового Израиля, христианских людей, от этого окаянного, возносящегося над нами нового фараона, поганого Ахмата. <…>

Перевод с древнерусского О.П. Лихачевой

На западных рубежах

октября 5, 2015

Грозным внешнеполитическим противником Ивана III была не только Большая Орда, но и Великое княжество Литовское

С советских времен в нашей исторической науке утвердился сверхосторожный подход к теме московско-литовских войн. Об этом почти ничего не писали тогда. Ибо – как же можно рассказывать о целом каскаде жестоких битв, которые состоялись пять веков назад между армиями «братских народов», вошедших впоследствии в «дружную семью СССР»?

Миф о «Евроруси»

Ныне о московско-литовских войнах обильно пишут в Польше, Литве, Белоруссии, на Украине. В школьных и вузовских учебниках наших западных соседей растут как на дрожжах главы, посвященные Великому княжеству Литовскому. Территория нынешней Белоруссии входила в него с XIV по XVIII век. Территория Центральной и Северной Украины – в XVII–XVIII столетиях. И чем дальше, тем больше белорусские, украинские, литовские и польские историки поговаривают, какая же это была благодать!

™≠пІм ОЂм£•а§Ольгерд — великий князь литовский с 1345 по 1377 год

Одним из главных пунктов идеологической борьбы стали войны, которые велись между Великим княжеством Литовским и Московским государством в конце XV – начале XVI века. Литву показывают как миролюбивую «федерацию» литовских, жмудских и русских княжеств, где царило европейское право, никого не притесняли по конфессиональному признаку, надежно защищали население от татарских набегов – словом, тишь да гладь, да Божья благодать. Прекрасный, величественный… миф.

Ну а Московская держава предстает в самом черном свете: это агрессивные варвары, рвущиеся окропить кровью многострадальные просторы Восточной Европы, ударить прямо в сердце европейской цивилизации. Еще один миф, только черный.
Поэтому в наше время весьма полезным и правильным было бы обратиться к истинной, а не мифологизированной истории московско-литовских войн.

Vitaut_The_Greate_В_в†_ВВитовт — великий князь литовский с 1392 по 1430 год

Немногим больше Подмосковья

При Иване III Великом произошло рождение из лоскутного одеяла раздробленной Руси единого Московского государства, иначе говоря, России. До этого ее как самостоятельного государства не существовало. За 30 лет территория, подвластная государям московским, увеличилась в несколько раз. Произошел величайший перелом во всей русской истории.

Что представляло собой княжество Московское еще в 60-х годах XV века? С запада и юго-запада почти к самой его столице подступали владения великих князей литовских, в том числе Дорогобуж и Вязьма. Можайск исполнял тогда роль западного форпоста Москвы против Литвы. В наши дни до него можно добраться из столицы за два часа на электричке. Нынешние города и поселки на западе дальнего Подмосковья 550 лет назад считались «ближним зарубежьем»… На востоке простирались земли враждебного Казанского ханства. С юга угрожала вторжением Большая Орда – воинственный наследник Золотой Орды. Тверь, Новгород Великий, Псков, Вятка, Смоленск, Чернигов, Рязань, Брянск и, конечно, Киев являлись территорией иных, независимых государств.

rusorda

Все земли Московской Руси в начале правления Ивана III равнялись нынешней Московской области да трем-четырем соседним областям. Иван проводил жесткий курс на объединение всех русских земель вокруг Москвы.

Главными политическими противниками Ивана III были Большая Орда (ее натиск остановили в 1480 году на реке Угре) и Великое княжество Литовское.

В XV веке последнее являлось самой большой державой Восточной Европы. Великим князьям литовским подчинялось больше русских областей и городов, чем их собственных, литовских. Литовцы были союзниками Руси в борьбе с ордынцами. Но за эту помощь они установили жесткий политический контроль на бескрайнем пространстве. Им подчинялись Киев, Чернигов, Полоцк, Мстиславль, Смоленск, Владимир-Волынский, Новгород-Северский. В течение второй половины XIV – первой половины XV столетия эта «миролюбивая» держава развивала бешеную экспансию на восток, великий князь Ольгерд совершал походы на Москву, великий князь Витовт железом и кровью завоевал Смоленск…

Московское княжество долгое время было слабым лесным соседом на восточных рубежах Литвы, его не воспринимали всерьез.

В 1449 году между Москвой и Литвой был заключен мирный договор. В нем была четко определена восточная граница земель, на которые распространяется власть великих князей литовских. Дальше этой границы Литве не суждено было продвинуться никогда. Наступательная энергия державы, в течение полутора веков наводившей ужас на монархов Восточной Европы, исчерпалась. Теперь ей с трудом хватало сил, чтобы обеспечить безопасность собственных рубежей.

Заметим, по обе стороны московско-литовской границы жили единоплеменники и единоверцы.

В борьбе за лидерство

Москва постепенно усиливалась. Иван III присоединил Тверь и Новгород, принял во внешних сношениях титул «государь всея Руси». Это значило: в дальнейшем он будет претендовать на власть над всеми русскими, кому бы они на данный момент ни подчинялись, хотя бы и литовцам.

Для этого создалась благоприятная почва: к Москве тяготели православные князья и города Литвы. Северо-западные земли Литвы тянулись к католицизму, а восточные и южные, населенные русскими, хранили верность православию. По законам Литвы русское православное дворянство имело меньше прав и привилегий, чем шляхта, принявшая католичество. Это не раз приводило к восстаниям. В 30-х годах XV века по территории Великого княжества Литовского прокатилась страшная гражданская война, кровь лилась рекой…

К тому же литовские государи уже плохо обороняли южные рубежи от набегов татар. По подсчетам современных историков, три из пяти набегов татар на земли Литовской Руси оказывались успешными. Прежние заслуги литовцев по части борьбы с ордынской угрозой потускнели.

P1354В 1500 году великий князь Иоанн III Васильевич получает известие о победе московских войск над литвою в битве на реке Ведроши. Худ. Б.А. Чориков

ПОД НАТИСКОМ МОСКОВСКИХ ПОЛКОВ
великий князь литовский даровал подвластным ему русским городам кое какие права на самоуправление по европейскому образцу

Средневековый литовский публицист, писавший под псевдонимом Михалон Литвин, составил трактат «О нравах татар, литовцев и москвитян». О литовском рыцарстве конца XV – первой половины XVI века там говорилось: «Силы москвитян и татар значительно менее литовских, но они превосходят литовцев деятельностью, умеренностью, воздержанием, храбростью и другими добродетелями, составляющими основу государственной силы». Долгое превосходство над соседями избаловало литовцев. Знать предавалась праздности, полюбила роскошь. Между тем воины бедной лесной Москвы росли в спартанских условиях и были приучены к необыкновенной выносливости на войне. Теперь Москва давала более стабильную защиту. Здесь давно привыкли ловко договариваться с ханами, а если не удавалось – отражать ханские орды силой.

Отныне государь московский искал способ освободить русские земли от литовской власти.

Первая кровь

К большой войне требовался только повод.

Его дали верховские князья – правители небольших княжеств в верховьях реки Оки. Все это Рюриковичи, в основном принадлежавшие к отдельным ветвям древнего Черниговского дома. К их числу относятся княжеские рода Воротынских, Одоевских, Белёвских, Мосальских, Мезецких, Оболенских и другие.

Маленькие владения верховских князей составляли буфер между Московской и Литовской державами. Местные князья могли выбирать, кому они служат. Бывало, они переходили с одной стороны на другую и обратно. Москва и Литва очень нуждались в поддержке верховских князей, поскольку от их политики многое зависело в приграничных районах.

В 1480-х годах русские князья начали массово переходить с семьями и войсками на сторону Москвы. Они чувствовали ее силу и уповали на защиту, которую она может дать.

Литовские дипломаты, в свою очередь, пытались договориться с Москвой, чтобы там не принимали перебежчиков. Великое княжество Литовское пробовало запретить переход на службу к московским государям. Но Москва новых подданных не выдавала.

С 1487 года обе державы принялись осторожно пробовать друг друга на зуб. То с московской стороны шли в лихой набег князья, недавно принятые под руку великого государя, то сами литовцы нападали.

Современникам казалось: так будет всегда. Идет тягучая необъявленная война. Вряд ли она когда-нибудь выйдет за рамки приграничных споров. Но из Кремля за порубежной сварой внимательно наблюдал человек со стратегическим складом ума – Иван III. Читая шахматную доску большой игры, рассчитывая комбинации, он понял: Литва перестала держать удар. Тогда Иван III решил изменить ход странной войны.

В 1492 году к Мценску скорым изгоном двинулась рать князя Оболенского, успешно взявшая город. С этого эпизода начинается масштабная эпопея московско-литовских войн.

Иван Васильевич обладал холодным прагматичным умом и твердой волей. Он умел для всякого действия найти подходящее время. Годами высчитывая и готовя благоприятную ситуацию, великий князь не медлил, когда нужное стечение обстоятельств наконец появлялось. К войнам он относился без любви и выводил полки в двух случаях: либо когда не сомневался в их полном превосходстве над силами неприятеля, либо когда не было другого выбора. В 1492 году наступил момент полного превосходства над Литвой. Иван III начал действовать.

В том же 1492-м, вскоре после Мценска, войска Ивана III взяли Мосальск и спалили его укрепления. Несколько месяцев спустя под натиском московских ратей пали Серпейск, Опаков. Их гарнизоны – около 500 человек – сдались в плен. Мезецк без боя открыл ворота, его население не оказало ни малейшего сопротивления. Затем другая армия Ивана Васильевича стремительным ударом взяла Вязьму. А это был ключевой пункт обороны противника, и его потеря крайне болезненно сказалась на боевом духе Литвы.

По договору 1494 года Иван III получил Вязьму, Серенск, Воротынск, Одоев, Белёв, иные земли. Его дочь, княжна Елена Ивановна, вышла замуж за великого князя литовского Александра Ягеллона.

Обрушение стены

Родственные связи, протянувшиеся между Москвой и Вильно (столицей Литвы), не предотвратили новой войны. Литовским политикам мерещился реванш. Москва готовилась к новому наступлению.

Великий князь Александр попытался подчинить православное население своей страны папе римскому. Он даже оказал давление на свою жену Елену Ивановну, дабы она оставила православие. В Полоцке был основан бернардинский костел, и ему передали землю, которой до этого владела православная церковь Святого Петра.

В•Ђ®™®© ™≠пІм Ђ®вЃҐб™®© АЂ•™б†≠§а Ґбва•з†•в ≠•Ґ•бвгВеликий князь литовский Александр встречает невесту свою Елену, дочь Иоанна III, в Вильно в 1495 году. Худ. Н.Д. Дмитриев-Оренбургский

Это давление на православных, как выяснилось, было самоубийственной ошибкой. В 1499 и 1500 годах на сторону Ивана III перешло сразу несколько сильнейших князей, ранее служивших Александру. Большая область со множеством городов, подчиненных этим князьям, стала частью России.

Среди князей, перешедших в то время на сторону Москвы, были богатые государи и влиятельные политики. Князь Семен Бельский передал Ивану III свою землю – город Белую с окрестностями. Князь Семен Можайский перевел в состав владений российского государя города Чернигов, Стародуб, Гомель и Любеч. А князь Михаил Шемячич перешел на службу к Ивану с городами Рыльском и Новгородом-Северским. Город Трубчевск оказался со всех сторон окружен владениями Москвы. Тогда тамошние владельцы, князья Трубецкие, без боя попросили принять их в московское подданство.

После этого в литовском доме как будто обрушилась стена. В обороне восточных рубежей появилась чудовищная брешь в несколько сотен километров. Закрыть ее было просто нечем.

Туда, в прорыв, Иван III направил свои полки.

Победы начала нулевых

Недавно реформированная московская конница заимствовала лучшие качества ордынского вооружения и тактики. Она двигалась стремительно. Литовцы ждали ее в одном месте, а она наносила удар в другом. Противник не успевал собрать силы и организовать оборону заново.

Войско Ивана III взяло Брянск, а вслед за ним Путивль. Большой город, в прошлом центр самостоятельного княжения, Брянск обладал огромной ценностью для Литвы. Отбить его литовцы не смогли.

Одновременно легкий полк боярина Юрия Захарьина-Кошкина внезапным наскоком захватил Дорогобуж.

Вскоре еще одна московская рать взяла город Торопец, вторглась под Полоцк, прошла огнем и мечом Витебскую землю.
Летом 1500 года войска Великого княжества Литовского наконец собрались, чтобы дать отпор Москве, и вышли в поход во главе с гетманом князем Константином Острожским. Александр Ягеллон возлагал на него надежды как на спасителя. На реке Ведроши, неподалеку от Дорогобужа, литовская армия встретила московские силы. Ими командовал князь Даниил Щеня, к нему присоединился и Юрий Захарьин-Кошкин. Под стягами двух воевод стояло пять полков.

14 июля состоялась решающая битва. Летопись сообщает: «Был меж ними бой велик и сеча зла». Конница билась в такой давке, что мертвецы не падали с коней, зажатые со всех сторон телами живых. Кровавое столкновение длилось шесть часов и закончилось полным разгромом литовской армии. Московская пехота зашла в тыл литовцам и захватила переправу через реку у них в тылу. Поэтому отступать неприятелю было некуда. В плен попал сам гетман Острожский, множество младших командиров и знатных дворян.

Battle_of_Orsha_(1514-09-08)Сражение под Оршей 8 сентября 1514 года. Неизвестный художник XVI века

Осенью 1501 года наступление московских войск продолжилось. Князь Александр Ростовский с большой армией по приказу Ивана III двинулся к Мстиславлю. Ему попытались преградить путь литовские силы. Завязалось сражение. В тяжелом бою литовцев опрокинули, и те бежали под защиту городских стен, понеся тяжелые потери. Князь Ростовский вернулся в Москву, доставив трофейные знамена неприятеля.

Однако и ресурсы Москвы были небесконечны. К тому же она параллельно вела еще несколько войн с другими соседями. В 1502 году большая русская армия, чувствовавшая себя хозяйкой на литовском фронте, попыталась взять Смоленск. Но многолюдный, хорошо укрепленный город устоял.

Обе стороны устали от боевых действий. Начались переговоры.

Недолгое перемирие

В результате перемирия, заключенного в 1503 году, Москва поставила под контроль значительную территорию. Великое княжество Литовское отдало Торопец, Путивль, Брянск, Дорогобуж, Мосальск, Мценск, Трубчевск, Серпейск, Новгород-Северский, Гомель, Стародуб и другие – всего 19 городов. Это был самый крупный военный успех за всю жизнь Ивана III, наполненную громкими победами. Россия приобрела земли, сравнимые по площади с огромной Новгородчиной.

Грандиозный успех омрачало одно: в Москве понимали, что Литва не смирится со столь страшными потерями. Скорее всего, следует ждать новой войны.

В 1505 году Иван III скончался в зените славы создателя России и победителя в целом каскаде войн. Ему наследовал сын Василий.

Василий III Иванович получил большое, богатое, хорошо устроенное наследство. У подножия московского трона собралась опытная, энергичная и многочисленная политическая элита. Она и подсказала два главных направления борьбы с Литвой – Смоленск и Полоцк. Два великих города, две мощные базы для литовских войск, две сильные крепости. Москва видела цель новой войны в их присоединении.

Литовский великий князь убедился в том, что силы оружия явно не хватает для противостояния Москве. Православные подданные, от пахарей до князей, не прочь были перейти под власть православных государей. Тогда Александр Ягеллон постарался прибегнуть к политическим инструментам. Он пожаловал крупным городам Литовской Руси обширные права на самоуправление. Горожане сомневались в том, что московские государи сохранят за ними эти права. Теперь они оказывали войскам России более упорное сопротивление, чем раньше.

Только под натиском московских полков глава Великого княжества Литовского решил дать подвластным ему русским городам кое-какие права на самоуправление по европейскому образцу. Не было бы на восточных рубежах победоносных московских войск, ничего бы не получили жители этих городов.

Смоленская война

Зимой 1512–1513 года две большие русские армии ступили на земли Великого княжества Литовского. Первая из них двинулась на Смоленск, а вторая – на Полоцк.

Весь 1513 год прошел под знаком отчаянной борьбы московских воевод за взятие обеих твердынь. Города упорно оборонялись, под их стенами полегло немало московских удальцов. Рати Василия III отступали в изнеможении, но вскоре возвращались и снова начинали осаду. Никаких успехов! Казалось, вся сила московская будет бессмысленно перемолота в тяжелых боях…

В первой половине 1514 года Москва отдыхала от войны и готовилась к новому наступлению. Летом армия Василия III в очередной раз подошла к Смоленску.

DV074-288

30 ИЮЛЯ 1514 ГОДА РУССКИЕ ПОЛКИ ВЗЯЛИ СМОЛЕНСК. В честь этой победы торжествующий Василий III основал московский Новодевичий монастырь

Этот город – древняя столица одного из русских княжеств. В XIII–XIV столетиях Смоленское княжество являлось фактически независимым государством. Но к западу от него постепенно разбухала громада Литвы. В 1404 году литовцы после долгой борьбы захватили Смоленск. В 1440-х город поднял восстание и на два года освободился от чужой власти. Но восстание в конце концов было подавлено. Москва, не имевшая тогда ресурсов для противостояния Литве, признала ее права на Смоленск. Впоследствии соотношение сил изменилось, и теперь литовцам пришлось отстаивать захваченную ими Смоленщину.

Василий III лично руководил действиями русской армии, осадившей Смоленск. Он рассчитывал использовать два крупных козыря.

P1773Портрет Василия III. Титулярник. 1672

Во-первых, Москва обрела могучего союзника в лице князя Михаила Глинского. Будучи влиятельным магнатом, тот затеял восстание против нового польско-литовского монарха Сигизмунда I. Потерпев поражение, Глинский нашел прибежище в Москве. Прирожденный лидер, он имел дар убеждения. К тому же у него в Смоленске было немало сторонников.

Во-вторых, московские ратники доставили под стены города мощную артиллерию. Она тоже умела убеждать… по-своему.
Артиллерийский обстрел произвел на горожан устрашающее впечатление. Летопись говорит: «От <…> боя пушек и пищалей земля колебалась, и люди друг друга не видели. Весь град в курении дыма словно бы приподнялся над землей, и страх великий напал на горожан, <…> начали вопить, чтобы князь великий их пожаловал: меч свой унял».

Тогда Глинский повел с осажденными переговоры через тайных своих сторонников. Ему удалось склонить растерявших боевой дух горожан к сдаче Смоленска. Они открыли ворота 30 июля. Древний, многолюдный, чрезвычайно богатый город оказался поистине драгоценным приобретением для России. Заодно он принял на себя роль главнейшего ее форпоста на литовском рубеже. В честь этой победы торжествующий Василий III основал московский Новодевичий монастырь.

Но радость государя длилась недолго.

В сентябре 1514 года русская армия во главе с боярином Иваном Челядниным столкнулась с главными силами Литвы под Оршей. Московские полки были разбиты, их командующий попал в плен и там скончался. В плену оказался и князь Михаил Булгаков. Еще один воевода, князь Иван Ростовский, был убит пушечным ядром.

Казалось бы, катастрофа. Война проиграна!

Однако Литва не сумела реализовать преимущество, которое дала ей удача под Оршей. Победоносные ее войска подошли к Смоленску, ожидая, что город от одного их вида спустит флаг. Вышло иначе: литовцев отбили от Смоленска с большим уроном, они бежали, бросив обоз с припасами.

В 1517 году Сигизмунд I, стремясь перехватить инициативу, набрал мощную наемную армию и отправил литовские войска, усиленные ею, на «псковский пригород» Опочку. С ними двинулась и тяжелая артиллерия.

Опочка держалась крепко. Рвы перед ее стенами наполнились трупами вражеских бойцов, погибших при штурмах. Был убит знатный полководец Сокул, поляк. Знамя его стало трофеем русских ратников. Вскоре московские воеводы тайно подобрались к неприятельскому войску и начали бить его с разных направлений. Как сообщает летопись, противник отступил «с великим срамом», защитникам города достались его пушки. Все, чего сумела достичь Литва под Оршей, рухнуло.

Война уже, по сути дела, догорала, оба противника были измотаны до крайности. Наступила пора задуматься о переговорах. В 1522 году было заключено долгожданное перемирие сроком на пять лет.

Большой кровью Московское государство добилось своего: сохранило Смоленск…

Три московско-литовских войны закончились победами Москвы. Государственная территория России увеличилась громадно. Обширные области навсегда стали ее частью, и это решило вопрос о вере: более тамошним жителям не угрожало давление со стороны католицизма.

Итог этих войн – блистательный для русского оружия. Они составляют одну из самых ярких страниц военной истории России.

Дмитрий ВОЛОДИХИН, доктор исторических наук

Новый облик стольного града

октября 5, 2015

Правление Ивана III изменило статус Москвы: она стала центром уже не одного из государств Руси (пусть и имевшего существенные размеры и влияние), а общерусской столицей. Конечно, это не могло не повлиять на ее облик

K0992Московский Кремль при Иване III. Худ. А.М. Васнецов

Великий князь сыграл решающую роль в формировании внешнего вида своей столицы. Сооружения эпохи Ивана III до сих пор являются визитной карточкой Москвы.

Пожарная безопасность

В XV веке Москве, бывшей в целом деревянным городом, постоянно грозило полное уничтожение огнем, причиной которого мог стать малейший случай. Отсюда и возникла знаменитая столичная пословица «От копеечной свечки вся Москва сгорела» – во времена Ивана III это отнюдь не было метафорой.

Чтобы надежно защитить Кремль от пожаров, нужно было создать вокруг крепости специальную зону, свободную от деревянной застройки. В 1493 году великий князь своим указом очистил от построек район, примыкавший к реке Неглинной (сегодня на этом месте раскинулся Александровский сад), и запретил в дальнейшем возводить здесь деревянные строения. Также на реке соорудили плотину, благодаря которой возник пруд – дополнительная водная защита от огня. Впрочем, этих мер оказалось недостаточно.

В том же году пожар вспыхнул к югу от Кремля, на другом берегу реки Москвы – в Замоскворечье. Никакого чуда не произошло: сильный ветер перенес огонь в крепость, отчего пострадали Житный двор у Благовещенской башни, великокняжеские владения, выгорели многие церкви и частные дворы, погибло несколько сотен москвичей. Иван III даже покинул Кремль на несколько месяцев и во время восстановления его двора был вынужден жить за пределами города в обычном крестьянском доме: «…а стоял тогды после пожара у Николы у Подкопаева под Конюшнею в хрестианскых дворех». И конюшня, и дворы те давно исчезли, а вот церковь Святителя Николая Чудотворца в Подкопаеве стоит и поныне: она находится неподалеку от улицы Солянки, на углу Подкопаевского и Подколокольного переулков.

От намеченного плана Иван III не отступил: теперь «барьер» от огня создавался уже в Замоскворечье. Все частные владения, включая церковные дворы, вывели с кромки противоположного берега Москвы-реки и разбили на их месте обширный Государев сад, поставлявший овощи и фрукты к великокняжескому, а затем к царскому столу вплоть до начала XVIII века. При Петре I сад был ликвидирован, а память о нем осталась в наименовании Садовнической улицы. Кроме того, незастроенная территория появилась с восточной стороны Кремля: ее, расчищенную от руин, так и назвали – Пожар. Пройдет немного времени, и сформировавшаяся здесь площадь получит название Красная.

Лубянка, Сретенка, Спасская обитель

Другим своим знаменитым названием Первопрестольная также косвенно обязана Ивану III. Высланная в Москву после покорения Великого Новгорода тамошняя знать поселилась к востоку от Кремля. Именно новгородцы и нарекли этот район Лубянкой, в память об одной из исторических частей родного города – Лубяниц.

Scheme_of_historical_expansion_of_the_Moscow_Kremlin_(1914) 1Схема развития Московского Кремля к 1914 году. Военная энциклопедия Сытина

После Стояния на Угре в 1480 году и окончания ордынского владычества на Руси по указу Ивана III началось строительство каменного собора Сретенского монастыря. Эта обитель была основана на месте встречи Владимирской иконы Божией Матери в 1395 году, которая, как считается, явила чудо и защитила Москву, когда той угрожало разорение полчищами Тамерлана. Налицо попытка великого князя связать два события, отделенные друг от друга 85 годами, – избавление от нашествия Тамерлана и предотвращение похода хана Ахмата на Русь. Новый собор Сретенской обители должен был символизировать преемственность политики московских правителей – со времен Василия I до эпохи Ивана III.

1 2Москва, столичный город страны того же имени, вдвое больший, чем Прага в Богемии… Гравированный план Москвы. Civitates Orbis Terrarum. Köln, 1572–1618

Обустройство еще одного монастыря было связано с необходимостью расширения великокняжеского дворца в Кремле. В XIV веке Иван I Калита перенес в Московский Кремль древнюю Спасскую обитель, ставшую «комнатным» (то есть придворным) монастырем с небольшой братией, для которой возвели каменный собор Спаса Преображения на Бору. Но к 1490 году старый дворец стал слишком тесен, и расширить его без ликвидации монастыря оказалось невозможно. Иван III пошел на такой нелегкий шаг, не встретив, разумеется, поддержки со стороны духовенства. В качестве компромисса он не упразднил монастырь, а перевел его на иное место – за три версты от Кремля, на берег Москвы-реки, именовавшийся Крутицами. Вскоре там вырос новый каменный Спасо-Преображенский собор. Уже в 1497 году (по другим данным, в 1498-м) в его подклете был погребен Василий Юрьевич Захарьин-Юрьев, с захоронения которого берет свое начало фамильная усыпальница рода Романовых. И хотя собор Новоспасского монастыря (так теперь называлась обитель) подвергся серьезной перестройке в середине XVII века, его подцерковье осталось нетронутым. С западной стороны здания и сегодня можно увидеть небольшие капители колонн и другие детали собора эпохи Ивана III.

Сначала духовное, а потом земное

Перенос Спасского монастыря за пределы Кремля был лишь частью широкомасштабного плана реновации крепости. Обретение Москвой статуса столицы единого Русского государства повлекло за собой и необходимость изменения ее облика, придания Кремлю подобающего вида. Ветхие здания этому вовсе не способствовали, а потому Иван III начал радикальную перестройку всего кремлевского ансамбля.

Логика проведения работ прослеживается достаточно отчетливо: в первую очередь создается новый кафедральный собор, потом обустраивается митрополичий двор, после приходит время великокняжеского двора, обновляется усыпальница предков, то есть сначала – небесное и церковное, а затем – земное и светское. Тем более что прежде всего старый каменный собор Успения Пресвятой Богородицы, выстроенный Иваном Калитой за полтора века до этого, теперь не соответствовал новому положению Москвы, да к тому же он сильно обветшал. Справиться с задачей удалось далеко не сразу. Так, приглашенные митрополитом Филиппом I зодчие Кривцов и Мышкин, работавшие с 1471 года, уже возвели собор до сводов, но их труды были уничтожены 20 мая 1474 года, когда в результате землетрясения здание рухнуло.

СваЃ®в•Ђмб⥁ Ґ Ка•ђЂ• Убѓ•≠б™Ѓ£Ѓ бЃ°Ѓа†. М®≠®†воа† Л®ж•ҐЃ£Ѓ Ђ•вЃѓ®б≠Ѓ£Ѓ ᥁§†. XVI Ґ•™. Фа†£ђ•≠в 1Строительство в Кремле Успенского собора. Лицевой летописный свод XVI века

Не отчаиваясь, Иван III начал все заново, и на сей раз заказчиком нового собора выступал он сам. Зодчий, Аристотель Фиораванти, был приглашен из Италии. Труд ему предстоял нелегкий: строить с использованием европейских технологий, но на русский «мотив». Для выполнения последнего условия итальянцу организовали специальную поездку во Владимир, к возведенному там Успенскому собору. Его Фиораванти взял за образец, однако стремился не просто повторить, а превзойти собор во Владимире. В этом и заключался символизм, заложенный Иваном III при постановке задачи архитектору: показать преемственность по отношению к Владимиру, историческую связь двух городов и в то же время подчеркнуть более высокое значение Москвы как единственного центра объединения русских земель. Шестистолпный белокаменный собор с пятью мощными главами был завершен в 1479-м.

Тогда же рядом с великокняжеским двором перестраивалась и резиденция главы церкви – митрополита Геронтия. Чуть позже, в 1484–1486 годах, псковские мастера, чьи имена до нас не дошли, возвели домовый храм митрополита, получивший название Ризположенского (он сохранился до наших дней практически в первозданном виде). По-видимому, работой псковичей Иван III остался доволен, потому что им же доверил строить первую часть своего дворца. Впрочем, и здесь духовное ставилось выше светского: начали возведение комплекса с домовой церкви во имя Благовещения. Существовавший с конца XIV века и отмеченный мастерством таких знаменитых иконописцев, как Андрей Рублев и Феофан Грек, Благовещенский собор, подклеты которого использовались для хранения государевой казны, не раз перестраивался. В эпоху Ивана III казна настолько разрослась, что возникла необходимость создания отдельной Казенной палаты, которая вместе с церковными подклетами выполняла бы функции хранилища ценностей. Соответствующее двухэтажное здание, спроектированное итальянцем Марко Руффо, появилось между Архангельским и Благовещенским соборами. Последний, таким образом, сохранил свое древнее основание, а верхняя его часть в 1484–1489 годах была построена заново.

«Замок великого князя»

Гордостью Ивана III стала следующая часть Государева двора – тронный зал, более известный как Грановитая палата, именовавшаяся первоначально Большой палатой. Одно из самых парадных сооружений своей эпохи, она была построена в 1487–1491 годах итальянскими зодчими Марко Руффо и Пьетро Антонио Солари, использовавшими ряд западноевропейских мотивов в оформлении восточного фасада, в частности «бриллиантовый руст» – каменные блоки с гранями на четыре стороны, что и дало впоследствии название всему зданию. Согласно историческим архитектурным изысканиям, исконно здание имело более суровый облик, близкий к крепостному, – без дверей в нижней части и с контрфорсом в цоколе. Иноземные послы, которых принимали в Грановитой палате, называли дворец «замком великого князя», поскольку двор с трех сторон был огорожен собственной зубчатой стеной, а с восточной стороны был доступен лишь избранным, поднимающимся на верхнюю террасу маршами парадных лестниц с золочеными решетками (сейчас осталось только Красное крыльцо, примыкающее к Грановитой палате с юга).

0_20583_be9ecf15_orig 1Сооружения эпохи Ивана III до сих пор являются визитной карточкой Москвы

Основная часть великокняжеского дворца была возведена в 1492–1493 годах в дереве. По счастливому стечению обстоятельств во время московского пожара 1493 года она не сильно пострадала. И все же Иван III желал создать новый двор в камне, чтобы он гармонировал с новыми соборами и зданиями в Кремле. В 1499-м мастер Алевиз Фрязин Старый (Алоизио да Карезано) «от града Медиолама» (из Милана) на пространстве между Благовещенским собором и Боровицкими воротами начал грандиозное строительство, окончания которого Иван III, к сожалению, не увидел: работы завершились только в 1508 году, после смерти великого князя. В новом дворце поселился его наследник – Василий III, который, очевидно, был удовлетворен результатом, так как в дальнейшем итальянец Алевиз Старый принимал участие в возведении кремлевских стен.

5839001_original 1Грановитая палата – тронный зал великого князя Ивана III. Фотография 1896 года

Впоследствии комплекс великокняжеского дворца многократно перестраивался, почти каждый правитель вносил в его облик свои коррективы. Самые масштабные работы проводились в 1838–1849 годах архитектором Константином Тоном по указу императора Николая I: появился существующий и поныне Большой Кремлевский дворец, а многие старые здания разобрали «по ветхости». Большинство построек рубежа XV–XVI веков оказались серьезно переделаны или утрачены вовсе. И тем не менее нельзя сказать, что дворец Ивана III исчез полностью, его фрагменты и сейчас видны с Соборной площади. К примеру, частично сохранились Святые сени, связывающие Грановитую палату с остальным комплексом дворца, уцелели Постельные хоромы, расположенные под Теремным дворцом.

«Иван Великий»

Всего за полгода до смерти, по-видимому предчувствуя скорую кончину, Иван III занялся возведением нового Архангельского собора, поручив работу еще одному итальянцу – Алевизу Новому. Как и Успенский, Архангельский собор стоял в камне со времен Ивана Калиты, будучи усыпальницей московских князей. Символична дата закладки нового собора – 21 мая 1505 года, день памяти святых равноапостольных царя Константина и матери его царицы Елены, благодаря которым христианство стало официальной религией Римской империи, а в Иерусалиме был построен храм Гроба Господня. Преемственность Москвы Второму Риму уже прослеживалась довольно отчетливо: Византийской империи с центром в Константинополе после захвата того турками более не существовало, а племянница последнего императора Константина XI, известная как Софья (Зоя) Палеолог, стала супругой Ивана III. Пройдет немного времени, и эта идея получит окончательное оформление в доктрине «Москва – Третий Рим».

Параллельно с закладкой нового Архангельского собора началось возведение новой церкви Святого Иоанна Лествичника – с массивной колокольней, призванной служить звонницей для всех кремлевских храмов. Строительство под руководством архитектора Бона Фрязина будет завершено уже после смерти великого князя, в 1508 году, но имя Иван Великий закрепится за ней навсегда. Вполне естественно, что имя это не только обозначало посвящение церкви, находившейся при колокольне, но и подчеркивало ее мемориальный характер – в честь основателя Ивана III. Колокольня задумывалась как самый значительный памятник московскому правителю, практически завершившему объединение русских земель вокруг Москвы, перечеркнувшему власть Орды на Руси и открывшему путь к будущей империи. Символично и то, что, пережив немало страшных событий, колокольня Ивана Великого осталась целой и невредимой, устояв даже перед пытавшимися ее взорвать в 1812 году наполеоновскими солдатами. Сам император Франции хотел вывезти крест с нее, полагая, что он сделан из чистого золота, однако бросил его неподалеку, убедившись, что это не так.

SONY DSCВид на Московский Кремль в XIX веке

СТРОИТЕЛЬСТВО КОЛОКОЛЬНИ ПОД РУКОВОДСТВОМ АРХИТЕКТОРА БОНА ФРЯЗИНА будет завершено уже после смерти великого князя, в 1508 году, но имя Иван Великий закрепится за ней навсегда

Интересно, что колокольня долгое время была не только главной звонницей города (с нее начинался столичный перезвон на Пасху и другие церковные праздники), но и его высотным ограничителем. Существовал особый закон, согласно которому запрещалось строить здания, превосходящие по высоте кремлевскую колокольню, ослушавшиеся же могли подвергнуться суровому наказанию. Нарушившего это правило Александра Меншикова, чья Меншикова башня (храм Архангела Гавриила возле Чистых прудов) получилась на полторы сажени выше, покарало само небо, причем в прямом смысле: в шпиль башни ударила молния. Даже Екатерина II, в конце XVIII века одобрившая строительство новой колокольни Новоспасского монастыря, приказала сделать ее на один ярус ниже, чтобы не превысить уровень «Ивана Великого». Лишь в XIX столетии, после возведения храма Христа Спасителя, запрет постепенно был забыт.

Стены с «ласточкиным хвостом»

В массовом же сознании самым известным и наиболее заметным памятником Ивану III стали кремлевские стены и башни. При их возведении великий князь думал в первую очередь не об облике столицы, а о безопасности: прежняя белокаменная крепость, построенная еще Дмитрием Донским, обветшала и была буквально усеяна деревянными «заплатками». В случае атаки врага – татар, литовцев и других – такие стены не могли быть надежной защитой. В то же время заменить старые укрепления «в один момент», не ослабив оборону города, было физически невозможно. В связи с этим работы изрядно растянулись и велись параллельно с остальным строительством в Кремле. По мере разборки стен и башен из белого камня сооружались новые – из крупного кирпича (вес каждого составлял около 8 килограммов).

Для создания оборонительной системы Иван III вновь обратился к итальянским зодчим, отлично зарекомендовавшим себя при возведении кремлевских соборов и Грановитой палаты: Марко Руффо, Пьетро Антонио Солари, Алевизу Фрязину Старому, Антону Фрязину. Строительство началось в 1485 году с Тайницкой башни на берегу Москвы-реки, получившей название по тайному выходу к реке (благодаря ему при осаде горожане могли пополнять запасы воды), и в целом было завершено в начале XVI века. Финальная же точка была поставлена в 1516-м, уже при Василии III. Первым делом выстроили стены вдоль берега Москвы-реки, далее перешли к участку вдоль нынешней Красной площади, после чего работы перенеслись на берег Неглинной (вдоль современного Александровского сада). С появлением рва вдоль восточной части стены Кремль окончательно превратился в остров, окруженный водой.

Разумеется, стены и башни Кремля еще не раз претерпевали изменения. Сначала это было продиктовано необходимостью повышения обороноспособности крепости, затем, напротив, снижением ее военной роли, а кроме того, изменившимися эстетическими вкусами: так, в конце XVII века суровый вид приземистых башен показался слишком угрюмым, и тогда большинство из них увенчали декоративными шатрами. Некоторые участки разбирались, чтобы потом быть собранными заново, как это было при Екатерине II. Но основа кремлевских стен и их общие очертания сохранились со времен Ивана III. Неизменной оказалась и главная, самая узнаваемая деталь – зубцы формы «ласточкин хвост», перекочевавшие на стены Московского Кремля с североитальянских крепостей (наиболее известный пример – замок Сфорца). Так новый Кремль стал достойной «оправой» и защитой для величественных сооружений, построенных великим князем Иваном III.

Никита БРУСИЛОВСКИЙ

«Он очень красивый человек»

октября 5, 2015

Иван III – один из самых выдающихся правителей в русской истории. Парадоксальным выглядит тот факт, что его образ в произведениях искусства встречается редко. В этом отношении князь во много раз уступает таким монархам, как Владимир Святой или Иван Грозный

До наших дней дошли как прижизненный словесный портрет великого князя московского Ивана III, так и его прижизненное изображение. Они, правда, крайне условны, но, что интересно, относятся к разным возрастам нашего героя.

В трехчастном венце

Описание Ивана III оставил венецианский дипломат и путешественник Амброджо Контарини. По поручению Светлейшей Республики он ездил с посольством в Персию и на обратном пути четыре месяца (конец 1476 – начало 1477 года) провел в Москве, где был принят великим князем и его супругой Софьей Палеолог. Впоследствии Контарини издал сочинение о своем путешествии, в котором, в частности, мы и находим слова, посвященные Ивану III: «Упомянутому государю от роду лет 35; он высок, но худощав; вообще он очень красивый человек». Примечательно, что дипломат почти точно указывает возраст правителя, хотя понятно, что по этому описанию мы можем представить себе внешность великого князя лишь в самых общих чертах. Существует предположение, что Иван III заметно сутулился, так как в некоторых источниках он упоминается с прозвищем Горбатый, но в достоверности этих сведений можно сомневаться.

Elena_Voloshanka's_pelena_01 1Пелена Елены Волошанки. Конец XV века

Прижизненное изображение Ивана III относится уже к самому концу XV века. Речь идет о знаменитой шитой пелене, созданной, по-видимому, в мастерской невестки великого князя Елены Волошанки (пелена хранится в Государственном историческом музее в Москве). По мнению исследователей, на ней представлена торжественная церемония в праздник Вербного воскресенья 8 апреля 1498 года с выносом иконы Богоматери Одигитрии. Среди присутствующих, как полагают, изображена вся великокняжеская семья, включая Дмитрия Внука (он показан с нимбом, как венчанный на великое княжение), будущего Василия III (только в короне, без нимба) и Софью Палеолог. В среднем ряду слева процессию возглавляет человек в трехчастном венце и также с нимбом над головой – очевидно, это и есть сам Иван III, старец с седыми волосами и длинной раздваивающейся седой бородой. В 1498-м московскому правителю исполнилось 58 лет, но вполне возможно, что он выглядел именно так, как изображен на пелене. Во всяком случае, образы других мужчин великокняжеской семьи здесь также весьма индивидуальны.

Портреты в профиль и анфас

Первой третью XVI века датируется икона «Богоматерь Боголюбская, с предстоящими» из собрания Музеев Московского Кремля. На ней в первом ряду вслед за митрополитом Ионой изображены князь Василий Темный и его сын Иван – сравнительно молодой человек со светло-русой небольшой бородой. Конечно, этот образ носит чисто условный характер. Столь же условны и изображения Ивана III на многочисленных миниатюрах Лицевого летописного свода XVI века. Там Иван Васильевич предстает в разном возрасте – и совсем юным безбородым отроком, и умудренным годами мужем: движение времени символизирует появление и увеличение размера бороды.

P1775Портрет Ивана III. Титулярник. 1672

Очень ярким и наиболее часто воспроизводимым, когда речь идет об Иване III, является его профильный портрет из книги французского путешественника Андре Теве «Всеобщая космография», изданной в Париже в 1575 году. Это, безусловно, наиболее художественное из всех ранних изображений великого князя, хотя историческая достоверность его сомнительна. Иван III показан здесь бородатым мужчиной средних лет с довольно крупными чертами лица и большим носом (отмечаемом также на гравированных портретах его сына Василия III и классических портретах Ивана Грозного), одетым в некое подобие меховой куртки. На голове правителя – шапка-венец с горностаевым мехом, а в руке – сабля с рукоятью в виде орлиной головы. Портрет выполнен очень реалистично, потому-то и производит столь убедительное впечатление.

P1777Иван III раздает поместья. Лицевой летописный свод XVI века

Изображения Ивана Васильевича, датируемые XVII веком, характеризует стандартный подход. Черты лика князя на фреске Архангельского собора Московского Кремля (росписи были выполнены в 1652–1666 годах), находящейся над местом его захоронения, плохо различимы, но заметны небольшая раздваивающаяся борода и слегка курчавые волосы – такие же мы видим у многих изображенных здесь князей. Очень похожий портрет Ивана III помещен в «Титулярнике» 1672 года. Только тут курчавые волосы и борода седые. Можно отметить удлиненный нос и относительно тонкие черты лица правителя. Это как бы классический, почти идеальный тип внешности – подобный почти идеальному образу великокняжеского правления. При обозначении седины Ивана III художники «Титулярника» явно ориентировались на известную им продолжительность жизни князя.

Между Дмитрием и Петром

Следующий этап в иконографии первого государя всея Руси связан с исторической живописью и скульптурой второй половины XIX – начала XX века. Впрочем, и эта иконография более чем скромна.

В монументальной скульптуре образ Ивана III оказался запечатлен дважды на одном памятнике. Этот знаменитый монумент (автор проекта – Михаил Микешин) был торжественно открыт к тысячелетию России в Великом Новгороде в 1862 году. Несмотря на то что для Новгорода деятельность Ивана III имела скорее трагический оттенок, решено было отдать должное великому князю как создателю единого Русского государства. Его скульптурное изображение заняло место среди больших фигур наиболее значимых правителей России (средний ярус памятника-колокола), символизирующих несколько важнейших этапов российской истории (здесь представлены Рюрик, Владимир Святой, Дмитрий Донской и Петр Великий). Композиция «Основание самодержавного царства Русского», в центре которой возвышается фигура Ивана III, находится как раз между скульптурными группами Дмитрия Донского и Петра Великого.

1434679627_ivan_iii_velikiy 1tema_2-2 1Образ Ивана III запечатлен дважды на памятнике «Тысячелетие России», открытом в Новгороде в 1862 году

Здесь Иван III Васильевич – государь всея Руси, основатель России – новой, независимой державы. Символичны его царское облачение, шапка-венец на голове, скипетр и держава в руках. Две последние регалии, как известно, появились в российском церемониале лишь в конце XVI века, так что их сопряжение с фигурой великого князя (как и царское облачение) – явный анахронизм. Тем не менее создателям памятника было важно подчеркнуть новый статус объединенной державы, восходивший именно к эпохе первого Ивана Васильевича. Примечательно, что скипетр венчает двуглавый орел византийского типа, указывающий и на истоки формирования государственной геральдики, и на преемственность от Византии.

Существенно и то, что в этой композиции перед великим князем склоняется, опустившись на одно колено, татарин (что символизирует не просто освобождение от ордынской зависимости, но и начало подчинения татарских государств Москве), а по другую руку государя расположены фигуры поверженных литовского и ливонского рыцарей (что означает победы в войнах с Литвой и борьбу за выход к Балтийскому морю). Сам Иван III, с окладистой раздвоенной бородой, большими усами, предстает решительным, даже суровым, его строгий взор устремлен вперед, в грядущее. Изображение чрезвычайно реалистично и фактурно.

Второй раз фигура князя помещена во фризе, составляющем галерею многих наиболее выдающихся деятелей российской истории. Тут Иван III (облачение, скипетр, взгляд – все так же, как и в верхней части памятника) показан сидящим на троне, который опять-таки увенчан двуглавым орлом. Наконец, у трона мы видим еще и щит с изображением двуглавого орла – точно скопированного с миниатюры Евангелия, принадлежавшего Дмитрию Палеологу. Внизу дата: 6980 год, то есть 1472-й, – год женитьбы Ивана III на Софье Палеолог. Тем самым снова недвусмысленно утверждалась преемственность России от Византии, отраженная в том числе в геральдике. Справедливости ради надо сказать, что свое место среди выдающихся деятелей русской истории на этом фризе заняла и Марфа Посадница.

Ханская грамота

Одним из центральных событий правления Ивана III было свержение ордынского ига. И отечественные исторические живописцы, безусловно, не могли пройти мимо знаменитой легенды о том, как московский великий князь разорвал ханскую грамоту.

Самым известным (и лучшим с художественной точки зрения) произведением на этот сюжет стала картина Николая Шустова (1834–1868) «Иоанн III разрывает ханскую грамоту». Она была закончена в том же году, когда в Новгороде установили памятник «Тысячелетие России», и своим содержанием отвечала возникшему тогда повышенному интересу к русской истории. За эту конкурсную работу автор, в то время ученик Академии художеств, был награжден малой золотой медалью. Сама картина хранится ныне в Сумском художественном музее, а подготовительный эскиз, одобренный Советом Академии, – в Третьяковской галерее.

sozdatel-gosudarstva-rossiyskogo-ivan-iii_3 1Иоанн III разрывает ханскую грамоту. Худ. Н.С. Шустов. 1862

Иван III показан на ней в момент совершения решающего жеста-поступка. Перед нами высокий мужчина с окладистой темной бородой, длинными усами, горбатым носом и орлиным взором, облаченный в царское золотое платье с бармами, с его плеч свисает горностаевая мантия (еще один очевидный анахронизм), а голова князя увенчана шапкой Мономаха. Вся его фигура выражает гнев и решительность. Разорвав грамоту, он бросает ее обрывки вниз, в сторону беснующихся и почти поверженных ордынских послов, которых крепко держат русские воины. Конечно, интерьер, на фоне которого разворачивается действие, да и одеяния персонажей, носят не соответствующий эпохе Ивана III характер, хотя художник при создании картины изучал исторические материалы, стремясь достичь большей достоверности. В конкурсе на большую золотую медаль, объявленном в следующем году, Шустов уже не участвовал: в числе четырнадцати учеников Академии художеств он покинул ее стены, войдя в состав Петербургской артели художников, явившейся прообразом Товарищества передвижников. К сожалению, через несколько лет талантливый живописец скончался в сравнительно молодом возрасте.

Закончить этот обзор, пожалуй, стоит рассказом о единственном образе Ивана III в советском кино. В 1958 году на экраны нашей страны вышел замечательный двухсерийный художественный фильм «Хождение за три моря», снятый совместно с индийскими кинематографистами. В нем и появляется молодой Иван Васильевич, роль которого исполняет актер Леонид Топчиев. Посол Василий Папин в сопровождении Афанасия Никитина и других купцов идет на аудиенцию к князю как раз тогда, когда со двора государя выезжают разгневанные татарские послы, а сам Иван III, словно молодой Петр Великий, своим порывом и неукротимой энергией как бы символизирует новую Россию, открывающую пути в неведомые страны и в собственное свободное будущее.

Евгений ПЧЕЛОВ, кандидат исторических наук

Отличный генерал

октября 5, 2015

Считается, что в этом году исполняется 250 лет со дня рождения прославленного русского полководца князя Петра Ивановича Багратиона, умершего от раны, полученной им на Бородинском поле. Нераскрытых тайн биографии героя войны 1812 года до сих пор остается немало, но в отношении его полководческих талантов споры историков давно прекратились

P0812

В официальном (да и неофициальном) пантеоне героев незабвенного для России 1812 года Петр Багратион стоит на втором-третьем месте, сразу после М.И. Кутузова, рядом с М.Б. Барклаем-де-Толли и значительно выше других видных и талантливых военачальников того времени – М.А. Милорадовича, Н.Н. Раевского, Д.С. Дохтурова, П.Х. Витгенштейна, А.П. Ермолова, П.П. Коновницына, хотя те – так уж распорядилась судьба – прожили дольше его, геройски воевали и победно завершили великую войну с Наполеоном во Франции. Бородинское сражение стало для князя Багратиона последним, но ни один из них так и не смог затмить его полководческой славы.

В принципе в том, что перед Казанским собором в Санкт-Петербурге рядом с памятниками Кутузову и Барклаю-де-Толли не был установлен памятник Багратиону, заключалась историческая несправедливость, которую уже, к сожалению, не исправишь: ансамбль Невского проспекта и Казанской площади давно сложился и устоялся. В утешение лишь можно сказать, что наши современники отчасти извинились перед князем Петром за ту несправедливость, возведя ему памятник в Северной столице в 2012 году – перед бывшими казармами лейб-гвардии Егерского полка, который Багратион когда-то создал и любил: он, уже будучи генералом, по-прежнему воевал в мундире своего полка.

Из царского рода Багратиони

Писать биографию князя Петра трудно, особенно ее начало. Мы не можем точно назвать год и место рождения героя (1762, 1764, 1765 или даже 1769-й; русская крепость Кизляр или все-таки Грузия), не знаем имени его матери, весьма путаные сведения сохранились и о его отце, хотя принадлежность того к древнему грузинскому царскому роду Багратиони бесспорна.

Y1038 1Княгиня Анна Александровна Голицына, урожденная княжна Грузинская (1763–1842). Ее правнучка Е.Ю. Хвощинская писала: «Россия ей обязана одним из героев 1812 года князем П.И. Багратионом, которого она выписала из Грузии»

Нет ясности и в истории начала военной службы князя Петра. Считается, что он отличился в боях с горцами, а затем при взятии Очакова (1788) армией Григория Потемкина и что именно светлейший еще в 1782 году дал толчок к развитию карьеры юного грузинского князя. В связи с этим немаловажны сведения о деятельном участии в судьбе Багратиона его родственницы княгини Анны Александровны Голицыной, урожденной княжны Грузинской. Близкие отношения князя Петра с семьей Бориса Андреевича Голицына и его супруги Анны – факт в самом деле неоспоримый. Обычно в условиях эмиграции, отрыва от родины родство или землячество воспринимаются по-особому. Так что, как раньше говорили, «предстательство» Анны Александровны перед влиятельным вельможей за провинциального симпатичного юношу – бедного родственника было вполне возможно (хотя, по мнению некоторых исследователей, именно в начале службы Багратиона она вряд ли могла оказывать ему содействие, поскольку в 1782 году еще не была замужем). Наконец, хочется подчеркнуть и другое: часто очень важно «подсадить», как это бывало (да и бывает до сих пор), молодого человека на первую ступеньку служебной лестницы, а далее все зависит от него самого – или сорвется, или станет карабкаться вверх и достигнет успехов уже благодаря собственным талантам.

Как бы то ни было, связь Багратиона с этой ветвью Голицыных оказалась длительной и прочной: не забудем, что генерал нередко проводил время в селе Сима – владимирском имении мужа княгини Анны. И не случайно осенью 1812 года именно туда привезли раненого князя Петра: другого дома (да и, по сути, семьи) у него не было. Там он и умер.

Наверное, нет смысла повторять данные послужного (формулярного) списка Петра Багратиона: они займут много страниц. Вся его жизнь была посвящена службе и почти беспрерывной войне. В конце XVIII – начале XIX века Россия постоянно воевала: дважды с турками, дважды со шведами, четырежды с французами. И всякий раз князь Петр не просто принимал участие в походах, а отличался в них, обращая на себя внимание незаурядными способностями.

«Мудреное дело»

Военный историк А.Ф. Петрушевский отмечал, что люди зачастую не отдают себе отчета, рассуждая о таком понятии, как военное искусство. А между тем это действительно искусство, которым владеют единицы. Сотни тысяч человек видели, какими были на полях сражений Наполеон или Суворов, каждый их шаг фиксировался и изучался потом в академиях, но повторить всего этого никто не мог, как невозможно повторить Рубенса или Веласкеса, ибо это именно искусство – высшая степень творчества гениальной индивидуальности.

Багратион считал себя учеником А.В. Суворова и, собственно, им и был, усвоив ряд важнейших принципов русского генералиссимуса, главным из которых являлся так называемый «глазомер» – интуитивное чувство военачальника, дар, подобный ощущению цвета у художника или слуху у музыканта. Князь Петр обладал истинно суворовским глазомером, и это нашло отражение в операциях, которыми он руководил, особенно когда ему поручалось (и не раз) сложнейшее дело – замыкать движение отступающей армии, командовать арьергардом.

J0680Дело казаков Платова под Миром 27 июня (9 июля) 1812 года. Худ. В.В. Мазуровский. 1912. Казаков атамана Матвея Платова генерал Багратион успешно использовал для арьергардных боев летом 1812 года

Организация отступления – одно из выдающихся проявлений военного искусства. Бывший свидетелем действий Багратиона под Прейсиш-Эйлау в 1807 году Денис Давыдов, в то время адъютант князя, писал: «Мудреное дело начальствовать арьергардом армии, горячо преследуемой [противником. – Е. А.]. Два противоположные предмета составляют основную обязанность арьергардного начальника: охранение спокойствия армии от натисков на нее неприятеля во время отступления и вместе с тем соблюдение сколь можно ближайшей смежности с нею для охранения неразрывных связей и сношений. Как согласить между собою эти две, по-видимому, несогласимые необходимости? Прибегнуть ли к принятию битвы? Но всякая битва требует более или менее продолжительной остановки, во время которой умножается расстояние арьергарда от армии, более и более от него удаляющейся».

Если же уклоняться от боя с наступающим противником, то «таковым средством легко можно подвести арьергард к самой армии и принесть неприятеля на своих плечах». «Багратион решил эту задачу, – с гордостью говорит Денис Давыдов. – Он постиг то правило для арьергардов, которое четырнадцать лет после изложил на острове св. Елены величайший знаток военного дела, сказав: «Авангард должен беспрерывно напирать, арьергард должен маневрировать». И на этой аксиоме Багратион основал отступательные действия арьергардов, коими он в разное время командовал. Под начальством его никогда арьергард не оставался долго на месте и притом никогда безостановочно не следовал за армиею. Сущность действия его состояла в одних отступательных перемещениях с одной оборонительной позиции на другую, не вдаваясь в общую битву, но вместе с тем сохраняя грозную осанку частыми отпорами неприятельских покушений – отпорами, которые он подкреплял сильным и почти всеобщим действием артиллерии. Операция, требующая всего гениального объема обстоятельств, всего хладнокровия, глазомера и чудесной сметливости и сноровки, коими князь Багратион так щедро одарен был природою».

Вот в этом-то глазомере и заключалось главное достоинство Петра Ивановича Багратиона как полководца.

«Азиатский человек»

Столь же изобретателен Багратион был и в руководстве наступательными операциями, требующими от военачальника совсем иных качеств: соразмерной риску быстроты действий, расчетливости, умения принимать во внимание тактические, природные, психологические и другие факторы. Всем комплексом данных тогда обладал мало кто из полководцев. Недаром Наполеон выделял Багратиона из всех русских генералов, отмечая, правда, его «небольшой ум»…

Тут мы выходим на проблему стереотипов, которыми так часто пользуются люди, оценивая других. Общим мнением о Багратионе в то время являлись утверждения о его «бурной простоте», «неучености», о том, что он «понятия не имеет о стратегии». Князя Петра воспринимали лишь как «авангардного», «тактического» генерала, абсолютно ничего не смыслящего в стратегии, и вообще как «неуча», необразованного практика. И это, понятно, ему сильно вредило.

Y1044 1Наполеон на поле битвы при Прейсиш-Эйлау. Худ. Антуан-Жан Гро. 1808. Денис Давыдов назвал эту битву «кровавым предисловием Наполеонова вторжения в Россию»

«БАГРАТИОН ПОСТИГ ТО ПРАВИЛО ДЛЯ АРЬЕРГАРДОВ, которое изложил на острове св. Елены величайший знаток военного дела, сказав: «Авангард должен беспрерывно напирать, арьергард должен маневрировать»»

Справедливости ради отметим, что отчасти в этом виноват он сам. Будучи не в состоянии сдержать свой буйный грузинский нрав, обиженный и оскорбленный недоверием, раздраженный интригами против него, Багратион часто срывался, говорил и писал резкости, которые давали повод думать о нем как о «человеке азиатском», а значит, по тогдашним представлениям, не особенно умном и образованном.

Это впечатление усиливается, когда читаешь письма Багратиона после отступления русской армии от Смоленска в августе 1812 года. Раздосадованный тем, что его не поставили главнокомандующим, огорченный немилостью государя, уязвленный соперничеством с «чухонцем», «иллюминатом» (то есть масоном) Барклаем-де-Толли, он рассылал весьма опрометчивые письма, в которых звучат нелепые, продиктованные исключительно ущемленным самолюбием требования о наступлении на армию Наполеона, призывы «закидать шапками» «дрянь-противника». Видны в его посланиях и комплексы талантливого самоучки: «Пришлите командовать другого [вместо Барклая-де-Толли. – Е. А.], а я не понимаю ничего, ибо я неучен и глуп». Между тем именно в это время Багратион вел свою 2-ю армию от западной границы России до Бородина с соблюдением всех мер предосторожности, с тонкостью и гибкостью расчета, не совершив ни одной стратегической или тактической ошибки.

knigi

ЧТО ПОЧИТАТЬ

Грибанов В.К. Багратион в Петербурге. Л., 1979
Глинка В.М., Помарнацкий А.В. Багратион, Петр Иванович // Военная галерея Зимнего дворца. Л., 1981. С. 77–82
Анисимов Е.В. Багратион. М., 2011 (серия «ЖЗЛ»)

«Гениальная верность его взгляда»

О необразованности, «бурной простоте» князя Петра не говорил и не писал только ленивый. Даже обожавший своего командующего Денис Давыдов открывает его биографию трюизмом: «Князь Петр Иванович Багратион, столь знаменитый по своему изумительному мужеству, высокому бескорыстию, решительности и деятельности, не получил, к несчастью, образования». Конечно, нет смысла кивать на то, что, по подсчетам современного исследователя Дмитрия Целорунго, половина офицеров 1812 года владели лишь элементарной грамотностью и что вообще с образованностью офицеров и генералов русской армии дело обстояло неблестяще.

Несомненно, Багратион не получил по тем временам «правильного» военного образования, с юных лет попав в действующую армию и оказавшись на опасной кавказской границе. Судьба его сложилась так, что он почти беспрерывно воевал. Не довелось ему в молодости учиться в Сухопутном шляхетском корпусе или каком-либо ином военно-учебном заведении. Не стажировался будущий герой 1812 года в армиях других государств – он по большей части с ними воевал. Не состоял при штабе под крылом собственного отца-фельдмаршала, как граф Н.М. Каменский, известный как Каменский 2-й. Очевидно, что Багратион и не слишком занимался самообразованием, не дружил, поскольку не владел языком, с немецкой военной книгой – главным источником тогдашней военной науки. Не мог он похвастаться и тем глубоким знанием античности, истории военного дела, каким отличался Суворов, тоже, кстати, нигде не учившийся.

Y1046 1Иллюстрация из книги «Отечественная война 1812: для начальной школы и народа», изданной в Москве в 1912 году

Впрочем, здесь уместно привести одну цитату: «Он не обладал большими научными познаниями. <…> Но его природные дарования восполняли недостаток знания. Он стал администратором и законодателем, как и великим полководцем, в силу одного лишь инстинкта». Так писал австрийский министр иностранных дел Клеменс Меттерних о Наполеоне. По сути, то же можно сказать о Багратионе, наделенном как раз колоссальным инстинктом военачальника, прирожденным чутьем полководца. Собственно, известны слова самого Наполеона: «Лучше всех Багратион: он небольшого ума человек, но отличный генерал».

Автор первой официальной истории Отечественной войны 1812 года Александр Михайловский-Данилевский отмечал, что Багратион был «человеком малообразованным, но гениальная верность его взгляда и врожденные военные способности делали недостаток образования нечувствительным». С теми способностями, которыми был наделен природою Багратион, во Франции он непременно стал бы маршалом наряду с Мюратом, Даву, Неем и другими, тоже не блиставшими образованностью и знавшими только свой родной французский язык.

Сам Наполеон, к слову, говорил по-французски с сильнейшим корсиканским акцентом и, наверное, оказавшись при дворе Людовика XVI, вызвал бы усмешку. Но во Франции произошла революция, которая кардинально изменила критерии отношения к людям, их способностям. В России дело обстояло иначе, и в этом-то, кажется, и состояла в конечном счете причина невезения русского полководца князя Багратиона. Известно, что тогда при российском дворе человеку достаточно было под завистливыми и недоброжелательными взглядами придворных споткнуться в танце, чтобы репутация его погибла навсегда. Поэтому нечего удивляться, что князь Петр, плохо говоривший по-французски, не вспоминавший на каждом шагу Монтекукколи и Тюренна, не цитировавший наизусть Фридриха Великого, считался при дворе неучем, а значит – неспособным командовать армией.

И в связи с этим, судя по всему, кандидатура Петра Багратиона на пост единого главнокомандующего летом 1812 года была «непроходимой»: Александр I, находившийся под влиянием немецкой военной школы, его бы не назначил. Между тем на тот момент Багратион был самым опытным, самым подготовленным к войне с таким страшным для врагов полководцем, каким являлся Наполеон. Теперь, читая записки, доклады, которые князь слал начальству из штаба своей 2-й армии, стоящей на западной границе в 1811 – начале 1812 года, понимаешь, что он обладал и глубоким стратегическим мышлением: Багратион сумел предвидеть и предсказать весь драматический ход событий первых месяцев войны с Бонапартом.

Именно благодаря своему прирожденному чутью, практическим знаниям и опыту он не позволил Наполеону заманить 2-ю армию в ловушку и блестяще, без потерь совершил беспримерный 800-километровый марш по тяжелым белорусским дорогам от границы до Смоленска. Да и под Смоленском Багратион угадал, что Бонапарт предпримет, вопреки всем расчетам русского командования, внезапный бросок к Смоленску, чтобы отрезать нашу армию от Москвы, и, предвидя это, сделал все, чтобы Смоленск не стал местом гибели русской армии.

Без сомнения, Багратион был тогда самым популярным в армии генералом: его любили и офицеры, и солдаты. «Воинственное и открытое лицо его носило отпечаток грузинского происхождения и было своеобразно красиво, – передает свое первое впечатление о Багратионе дипломат Аполлинарий Петрович Бутенев, оказавшийся как раз накануне войны 1812 года в Главной квартире 2-й армии, размещенной в Волковыске. – Он принял меня благосклонно, с воинскою искренностью и простотою, тотчас приказал отвести помещения и пригласил раз и навсегда обедать у него ежедневно. Он помещался в так называемом замке какого-то польского пана, единственном во всем городе порядочном доме. Тут собиралось все общество Главной квартиры, принявшее меня радушно и ласково в среду свою».

Так или почти так писали о князе Багратионе многие, с кем ему доводилось встречаться. Его особая мужественность, воинственность, храбрость и одновременно простота, искренность, щедрость, доброта к окружавшим его людям – все это запоминалось, равно как и его незаурядные полководческие способности.

Князь Петр, как нам кажется, был чем-то похож на Наполеона дотильзитской эпохи. Вот как охарактеризовал французского императора маршал Мармон: «[Наполеон. – Е. А.] был худым, непритязательным, необыкновенно активным, равнодушным к лишениям, презирающим благополучие и материальные блага, предусмотрительным, осторожным, умеющим отдаваться на волю судьбы, решительным и упорным в своих намерениях, знающим людей и их нравы, что играло огромную роль на войне, добрым, справедливым, способным к настоящим чувствам и благородным к врагам».

Отец солдатам

Петр Багратион перенял у Суворова особое отношение к русскому солдату. Но не нужно представлять великого Суворова этаким лубочным народным полководцем. Он относился к солдатам так, как и каждый военачальник: не колеблясь, посылал их на смерть, в огонь тысячами и потом хладнокровно переступал кровавые ручьи, текшие по полям его победных сражений. А как же иначе на войне!

J0572Бородинское сражение 26 августа (7 сентября) 1812 года. Худ. Петер Хесс. 1843. В центре – раненый главнокомандующий 2-й армией генерал П.И. Багратион. Его последние распоряжения выслушивает командир 3-й пехотной дивизии генерал П.П. Коновницын (на белом коне)

Однако по-своему он берег солдата, знал и понимал его, умел найти к нему подход. Известно, что победитель Наполеона герцог Веллингтон на поле боя воодушевлял своих воинов словами-пинками: «Вперед, сволочи! Вперед, ублюдки, негодяи, висельники!» Все они были навербованы из отребья по кабакам и притонам, иные слова цели не достигали. Веллингтон был абсолютно уверен, что, если сегодня солдата похвалить, завтра он надерзит тебе. Но в России с солдатом – вчерашним помещичьим крестьянином – обращаться следовало по-другому.

ЗА ГЕРОИЧЕСКОЕ КОМАНДОВАНИЕ ЛЕВЫМ ФЛАНГОМ АРМИИ В СРАЖЕНИИ ПРИ БОРОДИНЕ и ранение Багратион не был ничем награжден, а был тотчас уволен в отставку

Мужик приносил в армию из деревни патриархальность, артельность, дух общины. Для него командир – отец-помещик, строгий, но справедливый: может пошутить, а может и наказать, но все должно быть по правде, за дело. Багратион, как и Суворов, умел найти нужный и удобный ему свободный тон отношений с солдатами, так что они любили его как своего, но на шею не садились. Примечательно, что накануне Бородинского сражения только во 2-й армии был издан приказ плотно накормить солдат и позаботиться, чтобы они отдохнули перед битвой.

Сохранилось множество примеров не показной, а истинной заботы князя Петра о своих подчиненных. Его дежурный генерал Сергей Иванович Маевский вспоминал, что после Шевардинского боя 24 августа 1812 года, в ходе которого Багратион непрерывно посылал его с поручениями, он как мертвый уснул на дворе. «Князь, проходя мимо меня со свитою, прошел так тихо, как мы входим в кабинет любезной во время сладкого и тихого сна ее, – писал потом Маевский. – Такое внимание, пред лицом армии и под открытым небом, не может не поселить возвышенной преданности к начальнику, а особенно когда он, проходя мимо, сказал всем: «Господа, не будите его, он вчера очень устал, ему надобно отдохнуть и укрепиться»».

«Он любил жить роскошно, – отмечал Денис Давыдов, – всего у него было вдоволь, но для других, а не для него. Сам он довольствовался весьма малым и был чрезвычайно трезв». По сложившейся традиции перед каждым сражением командующий устраивал своим генералам и офицерам общий ужин в штабе: это было для всех важно – выпить водки и преломить хлеб с боевыми товарищами, может быть, в последний раз.

Слуга царю

Но что значит в России быть любимым солдатами, народом, если тебя не любит царь, от которого зависит все: карьера, успех и часто мнение современников и потомков! И Багратион был не просто генералом, но и царедворцем.

Тут трудно не процитировать знакомый всем с юности отрывок из романа «Война и мир» Л.Н. Толстого о приеме Багратиона, оказанном ему в Москве в 1805 году: «В дверях передней показался Багратион, без шляпы и шпаги, которые он, по клубному обычаю, оставил у швейцара. <…> На лице его было что-то наивно-праздничное, дававшее, в соединении с его твердыми, мужественными чертами, даже несколько комическое выражение его лицу. Беклешов и Федор Петрович Уваров, приехавшие с ним вместе, остановились в дверях, желая, чтобы он, как главный гость, прошел вперед их. Багратион смешался, не желая воспользоваться их учтивостью; произошла остановка в дверях, и, наконец, Багратион все-таки прошел вперед. Он шел не зная, куда девать руки, застенчиво и неловко по паркету приемной: ему привычнее и легче было ходить под пулями по вспаханному полю, как он шел перед Курским полком в Шенграбене».

Кажется, что Толстой все-таки несколько упрощает личность Багратиона, изображая в романе застенчивого в роскошных гостиных неловкого воина, привыкшего лишь к суровым битвам и свисту пуль. Князь был много сложнее: в нем удивительным образом сочетались талант военачальника, чувствовавшего себя в своей среде на полях сражений, и дар «фрунтового» командира, знатока обожаемого императором Павлом и его наследниками вахтпарада, а также умение ловко скользить по придворному паркету.

Какое-то, и достаточно долгое, время он был приближен царями: Павел I остался доволен созданием Багратионом лейб-гвардии Егерского полка и женил князя на одной из фрейлин своей супруги Марии Федоровны (этот брак оказался неудачным: в 1805 году легкомысленная красавица Екатерина Павловна Багратион, урожденная Скавронская, уехала в Европу и с мужем не жила, детей у генерала не было). Позже, уже в царствование Александра I, Багратион не раз сиживал за обеденным столом с императором, императрицами Марией Федоровной и Елизаветой Алексеевной и сопровождал их в прогулках по парковым дорожкам Павловска. Князь был обходительным, оригинальным собеседником, приносившим за царский стол впечатления и рассказы многое повидавшего воина, бывалого человека, но одновременно и тактичного придворного, умевшего обуздывать свой грузинский темперамент.

Вопреки императорской воле…

Особенно пришелся Багратион ко двору вдовствующей императрицы Марии Федоровны. В 1806–1808 годах князь постоянно оказывался в узком кругу ее приглашенных. И вот тут, как выяснилось, и была заложена мина, внезапно взорвавшая все придворное благополучие князя Петра. У него начался бурный роман с сестрой царя великой княжной Екатериной Павловной, что, по мнению Александра, было совершенно недопустимо для подданного российского императора. Заметим также, что сам государь испытывал к сестре более чем братские чувства и попросту приревновал ее к Багратиону. Следствием стала фактически опала, отказ князю, как писали в XVII веке, «видеть очи государевы», его больше не приглашали за императорский стол, а княжне Екатерине начали срочно подбирать царственного жениха. Вскоре Петра Багратиона отправили в Молдавскую армию, воевавшую с турками.

Там он очутился в странном положении: старого командующего генерал-фельдмаршала Александра Александровича Прозоровского не сместили и нового – его, Багратиона – не назначили, а просто послали в помощь. Император требовал от Прозоровского быстрого перехода через Дунай, занятия Молдавии, Валахии и Бессарабии и похода на Стамбул. Но 75-летний фельдмаршал все откладывал решительные действия, с большим трудом перебрался на правый берег Дуная и дальше не пошел. Когда же Багратион стал главнокомандующим, время было упущено, приближалась зима, и князь Петр, вопреки воле государя, вернул войска на левобережье.

Александр был в ярости: его планы быстрого выхода к Проливам рушились. Виновным был назначен Багратион, и его отправили в отставку. Так случалось в карьере князя: между участью послушного, нерассуждающего царедворца и долей честного генерала, думающего об интересах людей, армии, страны, он выбирал второе. Причем довольно резко отстаивал свою точку зрения. Императору это крайне не нравилось.

cerkovБогоявленская церковь в селе Сима Владимирской области, где отпевали князя Багратиона. 1950-е годы. Храм был разрушен в 1960-х

Подобная ситуация сложилась и летом 1812 года, когда с началом похода Наполеона на Россию Багратион, командовавший расположенной на границе 2-й Западной армией, отказался выполнить указ Александра о прорыве своей армии на соединение с 1-й Западной. Он трезво оценил ситуацию и понял, что Бонапарт только и ждет именно такого прорыва, чтобы уничтожить сначала одну, а затем вторую русскую армию. Французский император даже шутил, видя их безвыходное положение: «Мне достанется либо ножка, либо крылышко». Багратион, пройдя с боями сотни верст, спас 2-ю армию, и она благополучно соединилась с 1-й под Смоленском. Но все-таки генерал не исполнил первоначальной воли монарха, и на его карьере в общем-то был поставлен крест: на посту главнокомандующего предпочли видеть Кутузова, государь был с ним холоден, за героическое командование левым флангом армии в сражении при Бородине и ранение Багратион не был ничем награжден, а был тотчас уволен в отставку.

Он умер в селе Сима 12 сентября 1812 года, так и не узнав, что его уже списали со счетов. К нему не послали опытного врача, и в итоге князя лечили невежественные эскулапы… Его, здорового мужчину с ранением в ногу (рана, по общему признанию современных медиков, не была смертельной), в сущности, уморили неправильным лечением.

Равнодушен был император и к памяти Багратиона. Когда начальник штаба 2-й армии граф Э.Ф. Сен-При попросил перевезти тело генерала в Петербург, Александр фактически отказал ему. Царскую опалу не смягчила даже смерть князя. По той же причине не был возведен памятник великому русскому полководцу перед Казанским собором. Только четверть века спустя, в 1839 году, его прах по инициативе Дениса Давыдова был перенесен из скромной церкви в селе Сима на Бородинское поле. Но и там ему не было покоя: при взрыве в 1932 году большевиками главного монумента героям Бородина была разворочена и гробница Багратиона. Частично разбросанные взрывом кости собрали в обувную коробку, и долгое время они где-то хранились. Только в 1987 году останки Багратиона были преданы земле. Теперь наконец можно повторить слова эпитафии, которую первоначально предполагалось написать на его могиле: «Прах здесь – слава везде».

Евгений АНИСИМОВ, доктор исторических наук

Польша в Российской империи: упущенный шанс?

октября 6, 2015

Россия потеряла присоединенную Александром I Польшу не из-за немецкой оккупации этой территории в годы Первой мировой, а по причине отсутствия стратегии при решении польского вопроса

carstvo 1Набор географических карточек Российской империи. Петербург. 1856 год

Успехи российских властей по наведению порядка после подавления восстания в Польше 1863–1864 годов отправили польский вопрос на далекую периферию европейской дипломатии. И не только дипломатии. В бюрократических кругах Петербурга, похоже, были лишь рады превращению вечно кровоточащей «польской раны» в нечто стабильное, второстепенное и не слишком беспокоящее. Мол, Польша отошла на второй план, и слава богу!

К чему это привело, мы знаем: в годы Первой мировой войны Россия безвозвратно утратила эту территорию. И причина не в одной немецкой оккупации. Россия потеряла Польшу гораздо раньше. В первую очередь из-за отсутствия продуманных решений пресловутого «польского вопроса».

Без стратегии в голове

Важно отметить, что и в XIX веке, и в начале ХХ столетия стратегия имперского поведения России в отношении польских подданных так и не была внятно сформулирована, тактическая же вариативность вынужденно сводилась к так называемой «роли личности в истории». Иными словами, политика в отношении поляков всецело зависела от личности того или иного чиновника, которому поручали курировать этот непростой регион.

По сей день любимая многими поляками, а чуть ранее и приоритетная для советской историографии точка зрения о невиданных и притом проводимых по единой программе жестокостях «проклятого царского режима» в Польше, выдаваемых за осознанную и долговременную политику империи, явно надуманна. Равно как и мнение об усиленной русификации Польши. Известный польский историк Лешек Заштовт совсем недавно заявил, что процессы русификации на землях Конгрессовой Польши (так стали ее называть после Венского конгресса и включения в состав Российской империи) были неглубоки и интенсивностью не отличались.

IMG_2658pl_enl 1Монета Царства Польского с портретом Александра

Впрочем, при очевидном отсутствии жесткой стратегии подавления всего польского не было и продуманных планов выстраивания политики «мягкой силы», способной интегрировать поляков в российское общество и приобщить их к имперским ценностям. Во всем XIX веке положительный образ от российского присутствия в Польше сформировался и до сих пор сохраняется в исторической памяти поляков лишь в отношении многолетнего президента Варшавы Сократа Старынкевича.

Между тем Сократ Иванович никаких Америк не открывал: когда-то он начинал свою службу в Варшаве еще при Иване Паскевиче и затем только продолжил политику фельдмаршала, которая и в 1830–1850-е годы предполагала внимание к развитию городского хозяйства. Однако покоритель мятежной Варшавы в 1831 году благодарной памяти от поляков так и не дождался, тогда как генералу Старынкевичу, преобразователю варшавской системы ЖКХ, повезло больше. Правда, на уровне имперской стратегии и он ничего изменить не мог.

Охота пуще неволи

По идее, непосредственно самодержец всероссийский мог проявить интерес к польским делам и изменить их течение. К несчастью для польского населения империи Романовых, последний в истории монарх на российском троне был к нему абсолютно равнодушен.

Это равнодушие очень четко прослеживается в дневниковых записях Николая II, хранящихся в Государственном архиве РФ, масштабная публикация которых увидела свет совсем недавно, в 2011 и 2014 годах. На фоне описаний мельчайших деталей быта и тщательного перечисления охотничьих трофеев, включая многочисленных ворон, в обширном тексте личных записок царя мы не только не находим размышлений по поводу польского вопроса, но и практически не встречаем упоминаний о самих поляках!

141969282528aВизит Николая II в польский город Холм (ныне Хелм)

Польские географические названия попадаются нередко: император любил бывать в пределах Привислинского края, почти каждый год с удовольствием охотился там на землях, принадлежащих царской фамилии, и порой подолгу задерживался в этих местах, как, например, в 1901 году, когда его отдых продолжался с 10 сентября по 4 ноября.

Об успехах на охоте у Николая II отзывы самые восторженные, а от польского гостеприимства он иногда даже страдал (запись от 25 сентября 1901 года): «За завтраком нажрался блинов так, что потом сильно спать хотелось». Местное же общество последний царствующий Романов замечал весьма избирательно: упоминания в дневнике изредка удостаивались лишь поляки из мира музыки – певцы Ян и Эдуард Решке, «скрипач и виолончелист Адамовские». О существовании польского дворянства император в дневниковых записях за 1894–1904 годы, составивших огромный том, сказал всего один раз, но и описывая «депутации от города и крестьян», которые он принимал в Скерневицах 21 октября 1901 года, он вообще не говорит о том, что депутации эти состоят из его польских подданных.

Zycie_codzienne 1Польские крестьяне

Персонально из всех поляков венценосный автор удостоил вниманием лишь своего постоянного спутника на охоте графа Александра Велёпольского (1861–1914), при этом, правда, вариантов написания этой польской фамилии у царя сразу три: Велепольский, Велипольский и Велиопольский.

«Призвать к общей политической жизни»

Не было желающих что-то менять в польской политике ни среди членов многочисленной царской фамилии, ни среди приближенных к трону реформаторов, причем ни до, ни после судьбоносного 1905 года.

Кажется, подталкивать власти к решениям в этой сфере должно было бурно развивавшееся российское общество, но и здесь никаких существенных инициатив не прослеживается. Известный историк и секретарь ЦК партии кадетов в 1905–1908 годах Александр Корнилов был, пожалуй, самым компетентным специалистом по польскому вопросу в рядах либералов: в молодые годы он служил комиссаром по крестьянским делам в Царстве Польском, а в 1915-м выпустил небольшую книгу «Русская политика в Польше со времени разделов до начала ХХ века».

Самое любопытное, что следов каких-либо серьезных дискуссий по польскому вопросу в российском обществе именно начала ХХ столетия в работе Корнилова как раз и не обнаруживается. Изменения в позиции империи с началом военных действий в 1914 году историк связывает с наследием реформаторов Царства Польского полувековой (!) давности, сплотившихся вокруг одного из главных разработчиков крестьянских реформ Николая Милютина. По Корнилову получается, что великий князь Николай Николаевич Младший в начале Первой мировой войны вынужденно пользовался идейным наследием людей 1860-х, ибо с тех пор никто ничего нового полякам не предложил и даже особенно не пытался это сделать…

kornilov 1Александр Александрович Корнилов (1862–1925) – российский историк, автор книги «Русская политика в Польше со времени разделов до начала ХХ века»

К аргументам Корнилова нам стоит отнестись внимательно: мысли о Польше, высказанные еще во время восстания 1863 года, как выяснилось, не утратили своей перспективности и спустя 50 лет!

Так, известный славист Александр Федорович Гильфердинг в газете «День» представил два неотложных рецепта: «1) Доставить самостоятельность польскому крестьянству; 2) употребить в Польше все усилия для распространения серьезного научного образования. Самостоятельность крестьянства устранит польский вопрос, потому что устранит преобладание шляхты, которая его поддерживает; наука устранит мистически-религиозный сепаратизм и историческую фальшь из польского общества». Первую задачу, как мы знаем, Российская империя реализовала уже в крестьянской реформе Царства Польского 1864 года; о второй же не слишком и помышляла. В итоге проблема образования, отложенная на потом прежде всего по причине нехватки финансов, в начале ХХ века оставалась для Польши весьма актуальной.

Это ли не пример потерянного времени?!

Самым же прозорливым теоретиком по данному вопросу для кадета Корнилова и в 1915 году оставался… Михаил Катков. В текстах известного консервативного публициста историк выловил весьма логичные замечания. В передовице «Московских ведомостей» от 9 апреля 1863 года Катков восклицал: «Русские люди <…> не желали бы, чтобы по усмирении восстания у польского края были отняты или стеснены виды на дальнейшее развитие. Не подавлять польскую народность, а призвать ее к новой, общей с Россиею политической жизни – вот что лежит в интересах России, самой Польши и целой Европы».

«Создание реального интереса»

Весной 1863 года Катков также отмечал: «Польский вопрос может быть решен удовлетворительным образом только посредством полного соединения Польши с Россией в государственном отношении. Россия может дать Польше более или менее близкие виды на такое управление, которое вполне удовлетворит всем законным требованиям ее народонаселения и далее которых не могут простираться виды европейских держав, которым угодно заниматься теперь судьбою Польши. Польский край может иметь свое местное самоуправление, быть обеспеченным во всех гражданских и религиозных интересах своих, сохранять свой язык и свои обычаи. Но децентрализованная сколько возможно в административном отношении Польша должна быть крепкою частью России в политическом отношении. Что же касается до политического представительства, то в соединении с Россией Польша может иметь его не иначе как в том духе и смысле, которые выработались историей России, а не по какому-нибудь искусственному типу, равно чуждому и польской, и русской истории».

Сложно сказать, насколько внимательно читал Каткова министр иностранных дел Сергей Сазонов, но и в начале 1914 года, когда на польском направлении уже запахло жареным, он в записке Николаю II писал, что решение польского вопроса «заключается <…> в создании реального интереса, который бы связал поляков с русской государственностью».

Сазонов вполне в духе Каткова советовал царю «во имя великодержавных интересов» удовлетворить «разумные желания польского общества в области самоуправления, языка, школы и церкви». Дневников императора глава российской дипломатии, конечно же, читать не мог, а потому и сокрушался после революции в своих мемуарах, что в вопросах польской политики продвинуться так и не удалось по причине того, что «бюрократическому государству» было трудно «порвать с укоренившимися долгой практикой мнениями и привычками»…

Новое поколение поляков

На фоне полувекового промедления в разрешении польского вопроса стоит особо отметить, что Российская империя не реализовала здесь и те шансы, которые появились как бы сами собой. Дело в том, что к началу ХХ века польское образованное общество, значительную долю которого составляли представители шляхты, существенно изменилось по сравнению с ситуацией 1863 года. В 1900-е в жизнь вступало уже поколение поляков, у которых хорошее или даже отличное знание русского языка могло сочетаться с сохранением «польскости» и католической веры, причем эти ценности не находились между собой в конфликте.

Такой «новый человек» из польской шляхты был предельно адаптирован к условиям Российской империи и мог рассчитывать на жизненный успех скорее в Петербурге, нежели в Варшаве или Вильно.

Вспомним, к примеру, о Томаше Парчевском (1880–1932) – шляхтиче из Могилевской губернии. Окончив историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, он в 1911 году сначала столкнулся с тем, что его, как католика, не взяли на службу в авиацию, а затем был весьма удивлен, когда его определили учителем в кронштадтскую гимназию. «Должность была, как для поляка, немного необычна, а именно: я стал учителем русского языка, – писал он в воспоминаниях. – Поляк, католик и… учитель русского языка! По сути дела, все оказалось совсем просто: именно в 1911 году допустили к преподаванию русского языка внутри России и нерусских. Правда, нерусских специалистов почти не было. Во всем округе [учебном. – Ю. Б.] вместе со мной было два или три».

J√≥zef Pi≈ÇsudskiЮзеф Пилсудский (1867–1935)

Признавшись, что славистику в университете он выбрал «совершенно случайно», Парчевский отмечал: «У меня были исключительные естественные данные к этому предмету, ибо я постиг русский язык идеально, владея им много лучше обычных русских, даже моих коллег-учителей. Коллеги поначалу не имели ни малейшего сомнения в том, что я москаль. Только когда меня спросили, не ошибка ли в моем дипломе – графа о вероисповедании, я отвечал, что нет, что я католик и поляк. Как сегодня помню остолбенение коллег, особенно попа-законоучителя. И хоть с этим смирились, долго потом мотали головами: «Ну и ну! А как говорит! И откуда поляк так говорит по-русски? Вдобавок к тому с прекраснейшим петербургским акцентом!»»

d9f94b52371df9bb77fc6296889 1Феликс Дзержинский (1877–1926)

Именно такой «новый человек» из шляхты, осознающий себя поляком и исповедующий католицизм, но аполитичный или готовый поддержать не польские, а общероссийские партии (Парчевский в 1917 году симпатизировал трудовикам и Керенскому, за что и был назначен Временным правительством губернатором Кронштадта), на самом деле и нужен был Российской империи в начале ХХ века.

ПОЛЬСКОЕ ОБРАЗОВАННОЕ ОБЩЕСТВО ПРОИЗВЕЛО НА СВЕТ НЕ ТОЛЬКО ЛЮДЕЙ, ПОДОБНЫХ ЮЗЕФУ ПИЛСУДСКОМУ И ФЕЛИКСУ ДЗЕРЖИНСКОМУ. Однако поляки, впитавшие в себя ценности российской цивилизации и лояльные России, так и не были ею востребованы

Польское образованное общество произвело на свет не только людей, подобных Юзефу Пилсудскому и Феликсу Дзержинскому. Однако поляки, впитавшие в себя ценности российской цивилизации и лояльные России, так и не были ею востребованы. Империя Романовых этого «нового человека» толком разглядеть не сумела. Исторический шанс не был реализован. «Дней Александровых прекрасное начало», обеспечившее России легитимное обладание бывшими землями Речи Посполитой, продолжения в силу отсутствия осознанной стратегии в отношении польского вопроса так и не получило.

Юрий БОРИСЁНОК, кандидат исторических наук

Любимец варшавян

октября 6, 2015

История о том, как русский градоначальник Варшавы Сократ Старынкевич провел настоящую модернизацию польской столицы

Б•І ®ђ•≠®-2 1

Вторая половина XIX века – это время сложных и запутанных польско-российских отношений. После подавления восстания 1863–1864 годов российские власти предприняли попытку сделать из Царства Польского (отныне называемого уже Привислинским краем) типичную для империи губернскую территорию. Вместе с притоком на берега Вислы чиновников и поселенцев из имперской глубинки развернулась деполонизация администрации, школьного дела и общественной жизни. Несмотря на это, почти два десятилетия градоначальником Варшавы был Сократ Иванович Старынкевич, россиянин, которому вопреки антироссийским стереотипам удалось не только преобразить и модернизировать город, но и сплотить его жителей вокруг идеи всеобщего блага.

Сократ из Таганрога

Сократ Старынкевич родился 18 или 20 декабря (по старому стилю) 1820 года в Таганроге и был старшим из одиннадцати детей Ивана Александровича, директора местной таможни, и его супруги Надежды Антоновны. В середине 1830-х семья Старынкевич получила от императора Николая I потомственное дворянство. С Царством Польским и Варшавой были связаны братья отца Сократа – Николай (1784–1857), с 1844 года член варшавских департаментов Правительствующего сената, и Соломон (1803–1869), в 1860-х годах – директор канцелярии статс-секретариата Царства Польского. Во время управления Сократом Старынкевичем Варшавой в столице Царства Польского обосновался и один из его братьев – Олимп, инженер и генерал, который был одним из строителей паровой мельницы в варшавском районе Прага и элеватора в Чистом под Варшавой.

Будущий градоначальник окончил Дворянский институт в Москве и Михайловское артиллерийское училище в Петербурге. В 1849 году в чине штабс-капитана он принимал участие в венгерской кампании, за что получил орден Святой Анны III степени и австрийские ордена Железной короны III степени и Леопольда (Рыцарский крест). В 1849–1853 годах Сократ Иванович нес воинскую службу в Варшаве адъютантом в Главном штабе действующей армии – сначала при генерале И.М. Викинском, а затем при генерале В.И. Заболоцком. Во время Крымской войны он участвовал в осаде турецкой крепости Силистрия в 1854 году (за эту кампанию отмечен орденом Святого Владимира IV степени с мечами).

СЃ™а†в Св†ал≠™•Ґ®з 1Сократ Иванович Старынкевич (1820–1902) – президент Варшавы с 1875 по 1892 год

В 1855–1862 годах Старынкевич был старшим адъютантом при генерале Заболоцком в Главном штабе 1-й армии и начальником наградного отдела. В ноябре 1861 года по поручению генерала А.Н. Лидерса, исполнявшего обязанности наместника Царства Польского, он был откомандирован в штаб 1-й армии в окрестностях Грубешова для подавления крестьянских волнений. Это задание Сократ Старынкевич выполнил образцово, но с тяжелым сердцем: в одном из рапортов он с сожалением отмечал, что семерых мужиков пришлось подвергнуть телесным наказаниям, однако если благодаря тому достигнуто было наведение порядка в пяти волостях, 18 селах и 647 поселениях, то жертва эта не представляется столь значительной.

В начале 1863 года Сократ Иванович был переведен в Одесский военный округ, где занимал должность управляющего канцелярией новороссийского и бессарабского губернатора Павла Евстафьевича Коцебу. На следующий год, будучи произведен в генерал-майоры, Старынкевич осуществлял в Москве надзор за осужденными польскими повстанцами, которых через старую столицу препровождали в сибирскую ссылку. Тогда произошел крайне неприятный для новоиспеченного генерала инцидент: из московской пересыльной тюрьмы сбежал будущий деятель Парижской коммуны Ярослав Домбровский. Однако все указывает на то, что этот эпизод не повредил карьере генерала. В 1868 году Старынкевич стал херсонским губернатором, но в 1871-м, ссылаясь на плохое состояние здоровья, вышел в отставку. После этого он несколько лет управлял земельными владениями П.П. Демидова, князя Сан-Донато, в Подольской и Киевской губерниях.

Давний начальник Старынкевича Павел Коцебу, ставший к тому времени варшавским генерал-губернатором и командующим войсками Варшавского военного округа, в 1875 году предложил Сократу Ивановичу занять пост президента Варшавы. Генерал предложение принял и 16 ноября 1875 года был назначен исполняющим обязанности градоначальника. Любопытно, что за все без малого 17 лет его руководства Варшавой эта приставка «и. о.» так и осталась неизменной.

Cloaca maxima

Масштаб задач, с которыми предстояло управиться Старынкевичу, поражал воображение. Варшаве, 300-тысячному многонациональному городу (60% его жителей составляли поляки, 30% – евреи, чуть более 2% – русские и немцы), грозила санитарная катастрофа. Хотя город и располагал водопроводной сетью, она охватывала лишь небольшую часть центра по левой стороне Вислы и была неэффективной (вода редко, обычно только по ночам, доходила до уровня выше второго этажа). При этом не все дома имели на худой конец кран во дворе, да и текущей по трубам воде было очень далеко до кристальной чистоты: водозабор находился ниже впадения в Вислу содержимого сточных канав, а очистные сооружения были построены на месте бывшей мусорной свалки.

Окружающая центр города застройка состояла из маленьких одноэтажных домишек; улицы были грязные, разбитые и плохо освещенные – в начале 1870-х лишь 60% их площади было замощено, чаще всего булыжником. Канализацию заменяли пахучие канавы, которые все лето благоухали, а зимой заледеневшие отходы приходилось вырезать, чтобы с наступлением весеннего половодья они не заливали улицы. По этой причине улица Окопова, на которой размещались бойни и велась мелкая торговля, в тогдашней Варшаве получила прозвище Cloaca maxima.

Б•І ®ђ•≠®-1 1Реставрация колонны Сигизмунда в Варшаве. 1885 год

В создавшихся условиях, как заметил писатель Болеслав Прус, наблюдательный хронист повседневной жизни Варшавы 1870-х и 1880-х годов, «наш простой народ моется редко, а ванну, пожалуй, никогда не принимает», поэтому «люди у нас в среднем живут меньше, чем в других цивилизованных обществах, детская смертность ужасающая, <…> жители не знают мыла, гигиенических средств и вообще с удовольствием погружаются в неряшливость».

Состояние дорожной сети было отвратительным, и общественный транспорт действовал в весьма ограниченном масштабе, сводясь к межвокзальной железной дороге на конной тяге, соединяющей вокзал Варшавско-Венской железной дороги с вокзалом на правом берегу Вислы, откуда поезда шли на Тересполь и Петербург, и 70–80 конным омнибусам. Обычно варшавяне передвигались по городу летом на дрожках, а зимой – на санях.

Варшава той эпохи – город колоссальных контрастов. Ужасающая бедность соседствовала с роскошью, и пример тому – места отдыха. Доступен всем горожанам был один только Пражский парк (в то время Александровский), да и тот по причине своего окраинного месторасположения. Беднота и скромно одетые варшавяне в этом плане подвергались дискриминации и были лишены возможности посещать раскинувшиеся в центре города парки для богачей и аристократии – Лазенки и Саксонский сад (сад Красинских был местом отдыха для еврейской общины).

Все это, несмотря на внешний блеск, превращало Варшаву в бедный город со значительной преступностью. Достаточно взглянуть на статистику ее роста за 1876 год: мошенничество – 325 преступлений за первое полугодие, 532 – за второе (увеличение на 63,9%); далее кражи – 2481 и 4870 соответственно (96%); убийства – 61 и 137 (124%); грабежи – 78 и 238 (205,1%); поджоги – 162 и 456 (243,2%). Общеуголовная преступность имела отношение главным образом к юношам в возрасте до 21 года, а также в несколько меньшей степени к молодежи от 21 года до 30 лет.

Канализационный комитет

Старынкевич прибыл в Варшаву 1 декабря 1875 года и после знакомства с работой магистрата и посещения центра и городских окраин принялся за работу. Самым актуальным вопросом он счел радикальное, почти что революционное повышение уровня санитарии и гигиены. Достижению этой цели призвана была служить прокладка водопроводной сети, охватывающей все районы Варшавы.

В начале 1876 года Сократ Иванович выехал во Франкфурт-на-Майне, где лично осмотрел, спускаясь в подземные туннели, функционирующую там с недавнего времени канализацию и встретился с ее создателем, английским инженером Вильямом Линдлеем (британец к тому моменту спроектировал также водопроводы в Лондоне, Гамбурге и Будапеште). Уже в марте того же года власти Варшавы заказали Линдлею проект водопроводно-канализационной сети.

Подготовительные работы и, что важнее, консультации Старынкевича и магистрата с варшавянами длились до июля 1881 года, когда было подписано соглашение с Вильямом Линдлеем-младшим, представлявшим отца. С целью обеспечения финансовой стороны дела и проведения строительных работ градоначальник создал и возглавил Комитет строительства канализации и водопроводов города Варшавы (Канализационный комитет). Стройка началась в декабре 1883-го, и в течение первых семи лет было сооружено свыше 42 км канализационных туннелей и проложено около 107 км водопроводных труб. Одновременно на так называемых Кошиках – в районе современных варшавских улиц Кошиковой, Кшивицкого, Фильтровой и Рашинской – построили систему очистных сооружений и водонапорную башню, а на улице Черняковской – водокачку. На дне Вислы оборудовали водозабор.

Pogrzeb_Sokratesa_Starynkiewicza_w_Warszawie_26_sierpnia_1902 1В последний путь Сократа Старынкевича провожала стотысячная толпа из поляков и русских. Варшава. 26 августа 1902 года

Еще на стадии подготовительных работ и создания проекта, а также в ходе реализации инвестиций Старынкевич завел постоянную привычку, ставшую сенсацией в масштабах империи, – советоваться с горожанами по поводу всех касающихся их проблем: чтобы жители Варшавы, как выражался градоначальник, «знали, куда идет общественная копейка и как она оборачивается». А задача эта была нелегкой, ибо, как гласит старая поговорка, где два поляка, там три разных мнения. Например, в 1879 году, после опубликования на двух языках – русском и польском – «Проекта канализации и водопроводов в городе Варшаве, составленного инженером В. Линдлеем» с предисловием самого Старынкевича, крик подняли варшавские домовладельцы. Они уверяли, что замещение выгребных ям канализацией, а удобств во дворе клозетами якобы принесет вред здоровью и погубит сельское хозяйство в окрестностях Варшавы, поскольку «дерьмо не удобрит поля, а вытечет в Вислу». Подключение домов к канализации владельцы сочли беззаконием, ограничивающим право собственности. Градоначальника в этой полемике успешно поддерживали варшавские акулы пера, в том числе известные позитивисты Александр Свентоховский и Болеслав Прус.

Палки в колеса вставлял Старынкевичу и банкир Ян Готлиб Блиох, пытавшийся впарить президенту Варшавы инвестиционный кредит под высокий процент. Магистрат определил общий объем необходимых вложений в 17,5 млн рублей (при небольшом годовом бюджете, колебавшемся на рубеже 1870–1880-х на уровне 2,5 млн рублей). В конце концов в апреле 1881 года император Александр III согласился оплатить часть канализационных работ из строительных займов, а остальные деньги Старынкевич добыл за счет выпуска городских облигаций.

Личные инвестиции

Его добросовестность при распоряжении даже самой ничтожной долей собранных с таким трудом фондов была потрясающей. Так, в 1885 году Канализационный комитет за 22 тыс. рублей купил драгу – машину для углубления и очистки русла Вислы в районе водозабора. А когда выяснилось, что покупка эта оказалась неудачной, Старынкевич возвратил в городскую казну всю эту значительную для него сумму. Это была часть приданого его дочери.

Заметим, что инвестиции собственных средств в городской бюджет и благотворительные пожертвования градоначальник считал повседневной обязанностью чиновника и человека. Он продавал имения, доставшиеся ему в наследство от отца, а вырученные средства направлял на нужды Варшавского благотворительного общества, деятельность отделения дешевых столовых-чайных, общества ночлежных приютов, а также общества земледельческих колоний и ремесленных приютов, созданного для исправления малолетних преступников. В залах ратуши Старынкевич устраивал елки для бедных детей и благотворительные концерты. Без особой огласки он помогал погорельцам и пострадавшим от разлива Вислы.

Мемуарист Антоний Залеский, подробно описавший варшавскую жизнь 1880-х годов, с признательностью отзывался о Старынкевиче: «Это человек честный, порядочный, чистый, безупречный, как цербер стерегущий городскую копейку и не позволяющий ее транжирить, справедливый, с горожанами любезный. Отзывчивый, а что еще важнее, чувствующий нищету Варшавы и нужды ее бедноты. Столько лет возглавляя городское управление, он сжился с Варшавой и ее интересами и, естественно, слегка с ними сроднился. Поэтому его можно назвать оваршавленным».

Строительство водопровода и канализации было, конечно, самой значительной, но далеко не единственной инновацией, изменившей облик Варшавы. Вероятно, именно благодаря хлопотам Старынкевича Комитет по делам Царства Польского в Петербурге разрешил варшавским властям запустить в городе конку. В октябре 1881 года была открыта ее первая линия – от заставы на Мокотове до Муранова – бельгийским обществом Societe Generale de Tramways. Спустя восемь лет в Варшаве действовало уже 17 линий конки, по причине всеобщей неграмотности обозначавшихся различными цветами. При Старынкевиче постоянно увеличивалось количество уличных фонарей – с 2 тыс. в 1882 году до 5 тыс. в 1887-м; был обустроен 11-километровый участок левого берега Вислы, вверх по реке от моста Кербедза.

В 1875–1892 годах в Варшаве умножалась и площадь зеленых насаждений: в порядок привели Саксонский сад и сад Красинских, были высажены деревья на многих улицах и в скверах. Старынкевич создал при магистрате общественную организацию – Комитет по озеленению города. По его инициативе на так называемых Лысых горах в Брудно (сегодня это северо-восточный район Варшавы) было устроено кладбище, которое, в отличие от известного кладбища Повонзки, стало местом погребения сирых и убогих, то есть большинства тогдашних варшавян.

Для оценки численности населения и материального положения жителей Варшавы градоначальник дважды (9 февраля 1882 года и 1 января 1887-го) проводил перепись. Он также занимался проблемами обеспечения города продовольствием и боролся с дороговизной, обусловленной главным образом монопольным положением отдельных торговых структур на рынке.

Господин оваршавленный

Вникнув в бытовые нужды варшавян, Старынкевич старался постичь традиции польской культуры и патриотизм поляков, отыскать подходы, чтобы тот не входил в противоречие с российскими государственными интересами. По словам сдружившегося с ним Юзефа Кенига, который переводил на польский язык его многочисленные статьи, публиковавшиеся в варшавской прессе, градоначальник считал, что «поляки были бы совершенно удовлетворены, если бы им были предоставлены те же права, которыми пользуются русские, с охранением их национальности и религии».

Поэтому, с одной стороны, он убеждал варшавского генерал-губернатора Петра Альбединского поставить в городе памятник поэту Адаму Мицкевичу (с надписью на польском языке); инициировал реставрацию колонны Сигизмунда, которая потрескалась в 1885 году (а на ней не слишком почетная для россиян латинская надпись о победе польского короля над московским войском в 1611 году под Смоленском), и выделил на этот ремонт средства городского бюджета; финансово поддерживал, будучи православным, строительство и реставрацию нескольких костелов, включая собор Святого Иоанна Крестителя и церковь Святой Анны. Но с другой стороны, Старынкевич не одобрял сопротивления поляков строительству православного собора в Варшаве и осудил демонстрации в честь Яна Килинского, руководителя варшавских соратников Тадеуша Костюшко.

Многие русские, в том числе жившие в Варшаве, вменяли в вину Старынкевичу «ополячение» и либерализм. Его обвиняли в том, что он мало заботится о российском наследии в Варшаве, и упрекали в том, что градоначальник, «как все либералы, приверженцы западноевропейской культуры, усматривал шовинизм во многих полностью справедливых требованиях русской национальности и государственности».

Однако, несмотря на все эти мнения, Сократ Иванович пользовался доверием и симпатией императора Александра III, который гостил в Варшаве в конце августа 1884 года: подарком монарха стала усыпанная бриллиантами золотая табакерка с выгравированной на ней императорской монограммой.

По причине ухудшения состояния здоровья весной 1892 года Старынкевич подал в отставку, которая была принята властями в Петербурге. В сентябре того же года он поселился неподалеку от ратуши с женой Татьяной Климентьевной (в девичестве Тукаловой) и дочерью Марией (1865–1941, она умерла во время блокады Ленинграда). Но и после отставки Сократ Иванович участвовал в общественной, культурной и экономической жизни Варшавы: общался с Линдлеем-младшим и следил за продолжением работ по организации водопровода и канализации; жертвовал деньги на общественные инициативы (в частности, выделил 100 рублей на строительство православного собора Святого Александра Невского на Саксонской площади).

Варшавяне продолжали выражать ему свою признательность и благодарность. В марте 1893-го в варшавской галерее «Захента» был выставлен заказанный городскими властями годом ранее портрет Старынкевича кисти известного польского живописца Адама Бадовского (1857–1903). Градоначальник предстал на картине в генеральском мундире, рука его покоилась на плане канализации Варшавы. Вскоре полотно было вывешено в портретном зале ратуши. К сожалению, эта картина сгорела во время бомбардировки города немцами в 1939 году. Площадь в варшавском районе Охота, прилегающая к станции очистных сооружений, получила имя градоначальника. В июле 1907 года на территории очистных сооружений на улице Кошиковой был установлен бюст Старынкевича работы скульптора Яна Войдыги (он был уничтожен в 1944-м, во время Варшавского восстания, и восстановлен в 1996-м на территории городского предприятия водопровода и канализации).

Сократ Старынкевич умер 23 августа 1902 года в Варшаве. Его похоронили на православном кладбище в районе Воля, в последний путь его провожала стотысячная толпа из поляков и русских. В 1924 году прах Старынкевича перенесли на Аллею заслуженных того же кладбища, в 1936-м обновили надгробие, которое отреставрировали в 2002-м.

Вскоре после его смерти в ответ на прозвучавшие в российской печати обвинения покойного в «полонофильстве» и «притупленном национальном чувстве» его сестра Ольга Ивановна написала: «[Он] был истинным русским, который считал, что самым верным средством для разрешения национальных споров и соединения двух народов является благородная совесть, честное и сердечное исполнение своих обязанностей во благо города. Пробуждая в жителях города уважение и любовь к себе, он одновременно пробуждал такие же чувства и для русских вообще».

Томаш БОХУН, журнал Mówią Wieki («Говорят столетия»), Варшава – специально для «Историка»

Перевод с польского Юрия Борисёнка

«За Отрока – за Голубя – за Сына»

октября 6, 2015

Поставленные в качестве заголовка слова из пронзительного до боли стихотворения Марины Ивановны Цветаевой, тоже разделившей трагическую судьбу России в XX веке, посвящены, наверное, самому светлому человеку из царского рода – цесаревичу Алексею Николаевичу, на котором, можно сказать, закончилась история русской монархии…

–¶–µ—Å–∞—Ä–µ–≤–∏—á –ê–ª–µ–∫—Å–µ–π, 1909 –≥–æ–¥

 

Долгожданный наследник

Сейчас, по прошествии почти ста лет после екатеринбургского злодеяния, эта боль не перестает бередить сердца людей, а самый образ царевича становится жестоким укором стране и народу и одновременно надеждой на исцеление. «Светлый Отрок» – так называли цесаревича в эмиграции, и эти слова как нельзя лучше подходят ему. Долгожданный наследник, лелеемый своей высокой семьей, нашел смерть в холодном подвале Ипатьевского дома, а спустя десятилетия был причислен Русской православной церковью к лику святых. Светлая жизнь, в которой немало места было отведено страданиям, стоит того, чтобы еще раз напомнить о ней.

Цесаревич Алексей Николаевич – младший ребенок и единственный сын Николая II и Александры Федоровны – появился на свет в Александрии, петергофской резиденции русских императоров конца XIX – начала XX века, 30 июля 1904 года.

У императорской четы долгое время не было сына-наследника. Хорошо известно, что одна за другой у Николая Александровича и его супруги родились четыре дочери – Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия (кстати, эта интересная генетическая особенность – рождение четырех дочерей подряд, недавно изученная с научной точки зрения, была наследственной в роду Романовых).

Наследником престола в первые годы правления Николая являлся его младший брат великий князь Георгий Александрович, а после его скоропостижной смерти в кавказском Абастумани таковым стал еще один сын Александра III – великий князь Михаил Александрович (именно в его пользу отречется от престола Николай II позже, в тяжелые мартовские дни 1917 года).

Рождение сына-наследника действительно было долгожданным, царская семья буквально вымолила его. Большое значение придавалось почитанию Серафима Саровского, и в молитвах о даровании наследника семья ездила в Саров, где в 1903 году, за год до рождения цесаревича, прошли торжества по случаю причисления Серафима Саровского к лику святых и перенесения его мощей. Сохранились даже киносъемки проходивших там церемоний с участием государя и других членов дома Романовых.

Наконец сын, с которым связывали самые светлые надежды, прямое продолжение царского рода, был рожден императрицей, но именно это событие стало одним из переломных в истории семьи последнего российского императора.

Вопреки традиции

Младенец был наречен Алексеем. Сам Николай отзывался об этом так: «Императрица и я решили дать Наследнику имя Алексей; надо же нарушить эту линию Александров и Николаев».

Такой выбор явно отсылал к имени царя Алексея Михайловича, правление которого было символом русского XVII века, что прекрасно осознавал и государь, заметивший: «Я желаю лишь одного – чтобы Наследник дал России в лице своего сына второго Петра Великого».

Алексея Михайловича Николай II выделял из ряда многих своих предшественников. Именно идеал Московского царства казался ему наиболее близким и органичным порядком государственного устройства. Император даже предстал в образе Алексея Михайловича на знаменитом костюмированном балу в Зимнем дворце, который состоялся в феврале 1903-го – опять-таки в год, предшествовавший рождению цесаревича.

11 августа 1904 года государь записал в своем дневнике: «Знаменательный день крещения нашего дорогого сына. Утро было ясное и теплое. <…> Крестины начались в 11 час. Потом узнал, что маленький Алексей вел себя очень спокойно. <…> Главными восприемниками были Мама и д. Алексей [то есть вдовствующая императрица Мария Федоровна и дядя царя великий князь Алексей Александрович, соименный младенцу. – Е. П.]».

Викторианская болезнь

Однако вскоре тяжелое горе омрачило радость царской семьи. Александра Федоровна заметила у сына страшную болезнь, о возможности появления которой знали. Диагноз был подтвержден врачами, он оказался неутешительным – гемофилия.

Гемофилия – наследственное заболевание, связанное с нарушением процесса свертывания крови. Больные могут умереть от кровоизлияния, вызванного даже незначительной травмой, и потому риск их гибели в раннем возрасте очень велик, ведь ребенка сложно удержать в определенных рамках. Да и в целом такие больные живут не особенно долго. Иными словами, над цесаревичем незримо витала смертельная опасность с самого рождения.

Эта болезнь вызывается генетической мутацией, и носительницами гемофилии выступают женщины, в то время как заболевают ею мужчины, получившие соответствующее генетическое «наследство» от матери. Именно распространение гемофилии в монарших семьях Европы на рубеже XIX–XX веков позволило со всей точностью проследить возможности наследования заболевания, для которого даже возникло такое наименование, как «викторианская болезнь».

Дело в том, что первой известной женщиной – носительницей гемофилии в огромной европейской семье монархов была британская королева Виктория. От кого она могла унаследовать эту мутацию, неизвестно; так как случаев гемофилии у ее предков не зафиксировано, полагают, что мутация произошла именно в ее генотипе.

Поскольку Виктория оставила большое потомство, так что ее даже называли «бабушкой Европы», гемофилия распространилась во многих королевских семьях – через дочерей английской правительницы. У самой Виктории один из сыновей, принц Леопольд, герцог Олбани, страдал этой болезнью: он прожил всего 30 лет, скончавшись от кровоизлияния в результате несчастного случая. Его дочь Алиса передала заболевание своему сыну Руперту, также погибшему в молодом возрасте. Императрица Александра Федоровна унаследовала генетическую мутацию от своей матери, дочери королевы Виктории Алисы, которая стала супругой великого герцога Гессенского Людвига IV. Так через Гессенский дом гемофилия проникла и в российскую династию Романовых.

«Солнечный луч»

Заболевание наследника, которое стало причиной многих тягот в жизни августейшей семьи, тщательно скрывали. Во время приступов, вызванных случайными ушибами, цесаревич жестоко страдал. Его мучения, конечно же, очень тяжело переживали родители, особенно императрица, и, хотя они стремились всячески уберечь сына от любых опасностей, полностью исключить их вряд ли представлялось возможным, тем более что Алексей был очень живым и непоседливым мальчиком.

Хорошо известно, что именно способность облегчать страдания наследника (или убежденность в этой способности) обеспечила простому крестьянину Григорию Распутину столь значимое место в жизни как Александры Федоровны, так и всей царской семьи. Влияние это, далеко не всегда благотворное, стало одним из катализаторов формирования того негативного образа императрицы, а следовательно, и императора, который сложился в определенных общественных кругах особенно явно к середине 1910-х годов.

Александра Федоровна, с детства отличавшаяся глубокой религиозностью, все больше отдалялась от повседневной реальности: страдания матери, тяжело переживавшей болезнь сына, искали выход в мистическом настроении и невольно делали ее замкнутой и напряженной. Безусловно, мучения цесаревича не могли не отразиться как на характере императрицы, так и на жизни всей семьи.

Ц•б†а•Ґ®з б ЃвжЃђ Ґ С↥™• 1Император Николай II с наследником цесаревичем Алексеем в действующей армии. 1915 год

Между тем сам царевич у всех общавшихся с ним и даже просто у видевших его мельком оставлял необыкновенно светлое и теплое впечатление. Он рос чутким и доброжелательным. Вот как вспоминает свою первую встречу с ним, тогда еще полуторагодовалым младенцем, его будущий воспитатель швейцарский француз Пьер Жильяр: «Я уже готовился кончить свой урок с Ольгой Николаевной, когда вошла Императрица с Великим Князем Наследником на руках. Она шла к нам с очевидным намерением показать мне сына, которого я еще не знал. На лице ее сияла радость матери, которая увидела наконец осуществление самой заветной своей мечты. Чувствовалось, что она горда и счастлива красотой своего ребенка. И на самом деле, Цесаревич был в то время самым дивным ребенком, о каком только можно мечтать, со своими чудными белокурыми кудрями и большими серо-голубыми глазами, оттененными длинными загнутыми ресницами. <…> Когда я подошел к нему, он посмотрел на меня серьезно и застенчиво и лишь с большим трудом решился протянуть мне свою маленькую ручку. Во время этой первой встречи я несколько раз видел, как Императрица прижимала Цесаревича к себе нежным жестом матери, которая как будто всегда дрожит за жизнь своего ребенка; но у нее эта ласка и сопровождавший ее взгляд обнаруживали так ясно и так сильно скрытое беспокойство, что я был уже тогда поражен этим. Лишь много времени спустя мне пришлось понять его значение».

Одним из семейных прозваний наследника было «наш солнечный луч» (подобно тому, как саму императрицу в детстве называли Sunny – «солнышко»), и Алексей действительно был такой отрадой и для родителей, и для всех, кто его окружал.

Анна Александровна Вырубова, фрейлина государыни и ее преданнейшая подруга, говорила о цесаревиче как о «прелестном, ласковом мальчике, самом красивом из всех детей». А тот же Жильяр так рассказывает о своем ученике, когда наследнику исполнилось уже девять с половиной лет: «Он был довольно крупен для своего возраста, имел тонкий, продолговатый овал лица с нежными чертами, чудные светло-каштановые волосы с бронзовыми переливами, большие сине-серые глаза, напоминавшие глаза его матери. Он вполне наслаждался жизнью, когда мог, как резвый и жизнерадостный мальчик. Вкусы его были очень скромны. Он совсем не кичился тем, что был Наследником престола, об этом он всего меньше помышлял. Его самым большим счастьем было играть с двумя сыновьями матроса Деревенко, которые оба были несколько моложе его. У него была большая живость ума и суждения и много вдумчивости. Он поражал иногда вопросами выше своего возраста, которые свидетельствовали о деликатной и чуткой душе. Я легко понимал, что те, которые не должны были, как я, внушать ему дисциплину, могли без задней мысли легко поддаваться его обаянию. В маленьком капризном существе, каким он казался вначале, я открыл ребенка с сердцем, от природы любящим и чувствительным к страданиям, потому что сам он уже много страдал».

Фрейлина императрицы Софья Яковлевна Офросимова оставила нам яркий портрет Алексея: «Мне смеется прелестное личико Царевича, искрятся тем же детским любопытством большие лучистые глаза, и маленькая пухленькая ручка чинно прикладывается к матросской шапочке, на которой золотыми буквами написано: «Штандарт»».

Этот образ прекрасного мальчика в морской форме стал поистине хрестоматийным. И кстати, такие матроски как одежда для подростков обрели большую популярность в дореволюционной России.

«Когда я буду царем…»

Обучением и воспитанием цесаревича руководила сама императрица. Преподаватели его были достойными, а Алексей Николаевич оказался очень способным учеником. Приведу еще несколько свидетельств. «Все его учителя говорили мне о выдающихся способностях Цесаревича, об его большом пытливом уме и о трудных вопросах, им задаваемых. Один из самых близких к нему учителей говорил мне в интимной беседе: «В душе этого ребенка не заложено ни одной скверной или порочной черты; душа его – самая добрая почва для всех добрых семян; если сумеют их насадить и взрастить, то Русская земля получит не только прекрасного и умного государя, но и прекрасного человека»», – писала Офросимова.

Классная дама Клавдия Михайловна Битнер, бывшая учительницей Алексея во время ссылки царской семьи в Тобольске, вспоминала: «Я любила больше всех Алексея Николаевича. Это был милый, хороший мальчик. Он был умненький, наблюдательный, восприимчивый, очень ласковый, веселый и жизнерадостный, несмотря на свое часто тяжелое болезненное состояние. Если он хотел выучить что-либо, он говорил: «Погодите, я выучу». И если действительно выучивал, то это уже у него оставалось и сидело крепко. Он привык быть дисциплинированным, но не любил былого придворного этикета. Он не переносил лжи и не потерпел бы ее около себя, если бы взял власть когда-либо. В нем были совмещены черты отца и матери. От отца он унаследовал его простоту. Совсем не было в нем никакого самодовольства, надменности, заносчивости. Он был прост. Но он имел большую волю и никогда бы не подчинился постороннему влиянию. <…> Он был страшно терпелив, очень аккуратен, дисциплинирован и требователен к себе и другим. Он был добр, как и отец, в смысле отсутствия у него возможности в сердце причинить напрасно зло».

По словам Вырубовой, «частые страдания и невольное самопожертвование развили в характере Алексея Николаевича жалость и сострадание ко всем, кто был болен, а также удивительное уважение к матери и всем старшим». Хрестоматийными стали слова наследника, зафиксированные Офросимовой: «Когда я буду царем, не будет бедных и несчастных. Я хочу, чтобы все были счастливы».

Судьба распорядилась иначе

Первая мировая война изменила жизнь царской семьи. Алексей Николаевич часто посещал лазареты и очень любил общаться с ранеными. Когда император принял на себя командование русскими войсками, было решено отправить вместе с ним в Ставку наследника.

–¶–∞—Ä—Å–∫–∞—è —Å–µ–º—å—è –†–æ–º–∞–Ω–æ–≤—ã—Ö, 1913 –≥–æ–¥Семья императора Николая II в 1913 году

Это решение тяжело далось государыне, но все-таки цесаревич оказался рядом с отцом, являвшимся для него примером и непререкаемым авторитетом. Наследник очень гордился своим присутствием на фронте и старался со всем достоинством и ответственностью относиться к своему новому положению. Как высокую честь он воспринял награждение Георгиевской медалью.

Надо упомянуть, что это пребывание в действующей армии благотворно сказалось и на здоровье великого князя: он заметно окреп и возмужал. Алексей казался достойным преемником своего отца. Но судьба распорядилась иначе.

В тяжелые дни после Февральской революции, проконсультировавшись о состоянии здоровья сына и будучи не в силах расстаться с ним, Николай II принял трудное решение отречься от престола в пользу брата Михаила Александровича. А дальше была Голгофа царской семьи…

Перенеся все тяготы и страдания, эта святая семья оказывается вместе – как в жизни, так и в смерти. Красные изуверы пытались сжечь тела убитых и в конечном итоге разделили их. Тела цесаревича и Марии Николаевны были брошены в яму, над которой развели костер. Только в 2007 году они были обнаружены в результате раскопок. Генетическая и историческая экспертизы однозначно подтвердили принадлежность останков цесаревичу и одной из великих княжон, и теперь вся царская семья воссоединится в Екатерининском приделе Петропавловского собора в Петербурге…

На третий день Пасхи, 4 апреля 1917 года, Цветаева пишет свои замечательные строки:

За Отрока – за Голубя – за Сына,
За царевича младого Алексия
Помолись, церковная Россия!

Очи ангельские вытри,
Вспомяни, как пал на плиты
Голубь углицкий – Димитрий.

 

Ласковая ты, Россия, матерь!
Ах, ужели у тебя не хватит
На него – любовной благодати?

Грех отцовский не карай на сыне.
Сохрани, крестьянская Россия,
Царскосельского ягненка – Алексия!
Не сохранила…

 

Евгений ПЧЕЛОВ, кандидат исторических наук

«Был настоящим, а не сводным сыном…»

октября 6, 2015

120 лет назад, 3 октября 1895 года, родился один из самых любимых народом поэтов – Сергей Есенин. Юбилей – неплохой повод рассказать о его политических предпочтениях, историческом предвиденье и посмертной судьбе его произведений

–†—É—Å—Å–∫–∏–π –ø–æ—ç—Ç –°–µ—Ä–≥–µ–π –ï—Å–µ–Ω–∏–Ω, 20-–µ –≥–æ–¥—ã –•–• –≤–µ–∫–∞

Мы часто воспринимаем Сергея Есенина как чистого лирика, как певца «страны березового ситца». Его стихи для многих стали утешением, а сам образ поэта – олицетворением русской души, ее нежности и боли. Есенинская нота – это нерв, надрыв, сгусток любви и обид. Важна и его судьба: талантливый самородок – порывистый, неприкаянный и ушедший в тридцать лет. Петля оборвала песню. Но в наследии Есенина эпоса и размышлений о стране не меньше, чем лирики.

«Дайте родину мою»

О мировоззрении Есенина во все времена судили стереотипно. Правда, установки менялись. В 1930-е он оказался «реакционным романтиком, тянущим читателя вспять к деревянным петушкам» (формулировка влиятельного литературного критика Александра Воронского). В 1950-х на первый план вышли его революционные мотивы, народничество, любовь к «Руси советской», к «великим штатам СССР». С конца 1980-х Есенина стали приспосабливать к «сказке про антисоветского бычка». Рождались легенды о расстрелах за чтение его стихов. Теперь часто вспоминают, что один из друзей Есенина, поэт Алексей Ганин, был расстрелян за принадлежность к «Ордену русских фашистов». Выдвигаются все новые версии об убийстве Есенина, с пасьянсом Троцкий – Блюмкин – Зиновьев. Схема для многих соблазнительная: «комиссары и евреи погубили русского поэта». Вовсе не случайно авторы эстрадной песни «Мне осталась одна забава» подредактировали поэта в перестроечном духе: «Стыдно мне, что я в Бога не верил. Горько мне, что не верю теперь». У Есенина иначе: «Стыдно мне, что я в Бога верил». По меркам нашего богомольного времени – не комильфо. А Есенин сложнее.

1 3Поэты Сергей Есенин (слева) и Алексей Ганин. 1916 год

Пожалуй, никто из поэтов со времен Гесиода так настойчиво и откровенно не объяснялся в любви родному краю. «Россия. Какое красивое слово! И роса, и сила, и синее что-то…» – это Есенин. А еще: «Не надо рая, дайте родину мою». И наконец:

Но и тогда,
Когда во всей планете
Пройдет вражда племен,
Исчезнет ложь и грусть, –
Я буду воспевать
Всем существом в поэте
Шестую часть земли
С названьем кратким «Русь».

Это политически заостренная декларация. Ведь эпоха, когда «пройдет вражда», – это коммунизм. Исчезнет институт государства, народы станут единой семьей – но и тогда поэту будет дорога именно Россия.

Анатолий Мариенгоф, собрат Есенина по цеху имажинистов, в своих воспоминаниях представил поэта непривычно рациональным, едва ли не литературным карьеристом. Читатели не поверили в такого Есенина. В самом деле, Мариенгоф писал не без зависти и ревности. Но отзвуки правды, видимо, слышны и в этих мемуарах: в зрелых есенинских стихах красота мысли подчас важнее «половодья чувств». Мировая война, революции, Гражданская война, социалистическое строительство… Есенин – современник, участник этих событий, но вовсе не пассивный наблюдатель.

–°–µ—Ä–≥–µ–π –ï—Å–µ–Ω–∏–Ω –∏ –ê–Ω–∞—Ç–æ–ª–∏–π –ú–∞—Ä–∏–µ–Ω–≥–æ—Ñ, 1923 –≥–æ–¥Поэты-имажинисты Сергей Есенин (слева) и Анатолий Мариенгоф. 1919 год

Многим известна формула: «Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой «печали полей», любви ко всему живому в мире и милосердия, которое – более всего иного – заслужено человеком». Таким увидел поэта Максим Горький. Увидел стихийного гения. Но ведь Есенин – это и такое:

Еще закон не отвердел,
Страна шумит, как непогода.
Хлестнула дерзко за предел
Нас отравившая свобода.
<…>
Монархия! Зловещий смрад!
Веками шли пиры за пиром,
И продал власть аристократ
Промышленникам и банкирам.

Восемь строк, которые стоят многих томов социологических рассуждений. Стихийный гений? Но гениальность – не солнечный удар, не скатерть-самобранка. К чтению тянулся еще отец поэта, а Сергей Александрович был настоящим гигантом самообразования. Он интересовался наукой, политикой, хотя последняя в те годы больше корябала, чем ласкала.

С крестьянским уклоном

Есенин повторял: «Я принял революцию с крестьянским уклоном». В его оценках политической ситуации можно разглядеть и эсеровские, и махновские настроения. Но в разгар Гражданской войны он решил вступить в партию большевиков. Даже заявление написал. Правда, сознательные партийцы не приняли в свои ряды необузданного поэта. «Я понимал, что из Есенина, с его резкой индивидуальностью, чуждой какой бы то ни было дисциплины, никогда никакого партийца не выйдет. Да и ни к чему это было», – вспоминал потом самый рьяный коммунист из друзей Есенина, Георгий Устинов.

Вскоре Есенин станет одним из создателей литературной группы имажинистов. В смутной идеологии нового течения есть революционность, но еще заметнее желание поставить искусство выше жизни, метафору – выше социалистического строительства. В анкетах, в графе «Партийность», поэт отныне не без вызова указывал: «Имажинист».

Есенин без жалости прощался со «старым миром». После Февральской революции появилась его небольшая поэма «Товарищ», в которой бойца, погибшего за республику, поэт уподобляет «младенцу Иисусу». После Октября одна за другой выходят его поэмы, в которых революционная фактура переплетается с христианской символикой, а отречение от прошлого сквозит в богоборческих мотивах.

Пугачевский бунт

Образы витали в воздухе – к ним обратился и Александр Блок в «Двенадцати». Есенин пока только подступал к теме, это были лишь смутные наброски, после которых он все-таки нашел своего героя. Над «Пугачевым» поэт работал с особой тщательностью, с ощущением высокой миссии. Несколько лет изучал материалы, книги о бунте. В служебном вагоне Григория Колобова (большевик, чекист, служил в Наркомате путей сообщения) Есенин проехал по пугачевским местам – и тема надолго поглотила его. Он часто читал отрывки из поэмы, до крови сжимая кулаки. Монологи из «Пугачева» завоевывали даже заграничную публику, не понимавшую по-русски.

Сохранилось немало воспоминаний о том, как Есенин работал над поэмой о великом бунтаре. Он рассуждал: «Я несколько лет изучал материалы и убедился, что Пушкин во многом был неправ. Я не говорю уже о том, что у него была своя, дворянская точка зрения. И в повести и в истории. Например, у него найдем очень мало имен бунтовщиков, но очень много имен усмирителей или тех, кто погиб от рук пугачевцев. Я очень, очень много прочел для своей трагедии и нахожу, что многое Пушкин изобразил просто неверно. Прежде всего сам Пугачев. Ведь он был почти гениальным человеком, да и многие из его сподвижников были людьми крупными, яркими фигурами, а у Пушкина это как-то пропало». По-видимому, Есенин читал трехтомник академика Н.Ф. Дубровина «Пугачев и его сообщники. Эпизод из истории царствования императрицы Екатерины II», изданный в 1884 году.

preview_0de159e4e6b950c7a5b0a3423bb183c7 1Сергей Есенин на открытии памятника поэту Алексею Кольцову в Москве.

Изысканная, прихотливая по форме драматическая поэма получила признание. Есенин взялся за выигрышную по тем временам тему: эпизод из истории классовой борьбы в императорской России. И несомненно, он сочувствовал Пугачеву. Но неутомимо бдительный Устинов, которому поэма вообще-то понравилась, писал: «»Пугачев» Есенина – не исторический Пугачев, а современный Пугачев-Есенин, родившийся в начале НЭПа, синоним оппозиции по отношению к пролетарскому государству уже не за «левизну», а за «правизну» его политики…» Ему показалось, что в есенинском Пугачеве больше от Антонова-Тамбовского, вождя крестьянского восстания против советской власти, чем от революционера, а это звучало обвинительно.

То есть стихия мужицкого бунта нередко воспринималась как нечто неблагонамеренное, антисоветское.

У русской эмиграции в отношении есенинского мировоззрения никаких сомнений не было. Иван Бунин о певце Пугачева судил не просто категорично, но с неизменным раздражением: «Скифы! К чему такой высокий стиль? Чем тут бахвалиться? Разве этот скиф не «рожа», не тот же киргиз, кривоногий Иван, что еще в былинные дни гонялся за конем сраженного Святогора? Правильно тут только одно. Есть два непримиримых мира: Толстые, сыны «святой Руси», Святогоры, бого¬мольцы града Китежа – и «рожи», комсомольцы Есенины, те, коих былины называли когда-то Иванами. И неужели эти «рожи» возобладают?»

Любопытно, что Бунин, по обыкновению неряшливый в цитатах и историко-литературных умозаключениях, упускает здесь из виду один из важнейших сюжетов о Святогоре… Спор с Микулой Селяниновичем! Крестьянин Микула – тоже «кривоногий Иван», если следовать терминологии Бунина; черная кость. И трудно представить менее прозорливое объяснение разлому 1917-го, чем «нашествие киргизской орды». Придумывается мифический кошмар, проклятие, наваждение – и никакой ответственности. Упиваются трагедией, не задумываясь о ее причинах. А уж Есенин как никто умел ответить обидчикам. «Чистой публике» он не простил высокомерных взглядов, которые перехватывал в юности в столичных салонах.

Во время путешествия поэта по Европе случались такие «пивные скандалы»: «Прихожу после театра в какое-то русское кафе. Сажусь за столик. Подходит ко мне официант – бывший гвардейский офицер – и стал поздравлять меня с тем, что я наконец ушел от большевиков… Я его молча слушал, и, когда он, показывая мне на свой наряд лакея, сказал: «Вот до чего меня большевики довели», я попросил подать мне бокал вина. Офицерик подал, я встал и провозгласил тост «за здоровье Советской власти»… Тут поднялась кутерьма… Меня чуть не убили…»

«Страна негодяев»

В 1923 году с борта парохода, возвращаясь из Америки, Есенин писал поэту-имажинисту Александру Кусикову: «Я перестаю понимать, к какой революции я принадлежал. Вижу только одно, что ни к февральской, ни к октябрьской…» Снова крестьянский уклон? Да, но в любом случае – революция. «Страна негодяев» – произведение загадочное, и по форме, и по смыслу. Поэт не скрывает неприглядных сторон Гражданской войны, однако у Багрицкого, Лавренева, Шолохова она тоже не фиалками пропахла. К кому относится само понятие «страна негодяев» – то ли к взбаламученной России, то ли к Америке? Трудно заподозрить Есенина в сочувствии к идеям героя его поэмы бандита Номаха (Махно?), хотя рассуждает Номах образно и цепко. Низких истин в поэме изложено немало. Наверное, без цинизма излечить нарывы Гражданской войны невозможно – и в минуты «житейской стыни» Есенин мог бы согласиться со словами Номаха:

Старая гнусавая шарманка
Этот мир идейных дел и слов.
Для глупцов – хорошая приманка,
Подлецам – порядочный улов.
Другой герой «Страны негодяев», Чекистов, не менее колоритен:
Я ругаюсь и буду упорно
Проклинать вас хоть тысячи лет,
Потому что…
Потому что хочу в уборную,
А уборных в России нет.
Странный и смешной вы народ!
Жили весь век свой нищими
И строили храмы божие…
Да я б их давным-давно
Перестроил в места отхожие.

Вот такой ультрареволюционный манифест. Настоящая фамилия Чекистова – Лейбман, и иногда в нем видят карикатуру на Льва (Лейбу) Троцкого. Но не будем торопиться с оценками: Есенин воспринимал слова своего Чекистова как обидную для русского сердца, но необходимую правду. И тут требуется пояснение.

В начале 1990-х мы пережили идеологический удар по научно-техническому мировосприятию. И постепенно общество приучили к тому, что человек своим вмешательством в природу только испортил «замысел Божий». Может быть, не следовало нашим предкам изобретать колесо и приручать огонь?.. Но во времена Есенина технический прогресс в моде. Поэт умер в разгар нэпа, так и не увидев настоящую индустриализацию. Планы превратить Россию из аграрной в промышленную державу в 1925-м оставались в области благих пожеланий и смелых мечтаний. Но вот Есенин в Америке – в качестве мужа танцовщицы с мировым именем Айседоры Дункан и поэта из Совдепии. О Штатах он создал очерк «Железный Миргород», где почти дословно повторяется мысль Чекистова: «Вспомнил про «дым отечества», про нашу деревню, где чуть ли не у каждого мужика в избе спит телок на соломе или свинья с поросятами, вспомнил после германских и бельгийских шоссе наши непролазные дороги и стал ругать всех цепляющихся за «Русь» как за грязь и вшивость. С этого момента я разлюбил нищую Россию. Милостивые государи! С того дня я еще больше влюбился в коммунистическое строительство».

Американский прогресс восхищал, но ужасали биржа, реклама, фальшивые улыбки…

Если хочешь здесь душу выржать,
То сочтут: или глуп, или пьян.
Вот она – мировая биржа!
Вот они – подлецы всех стран.
<…>
Эти люди – гнилая рыба.
Вся Америка – жадная пасть,
Но Россия… вот это глыба…
Лишь бы только Советская власть!..

Так говорит в «Стране негодяев» комиссар Рассветов – единственный тамошний герой без страха и упрека.

«Русь советская»

Среди ближайших друзей Есенина в последние годы – братья Петр Чагин (Болдовкин) и Василий Болдовкин. Оба моложе Есенина, оба восхищались его стихами и помогали ему сориентироваться на советский лад. «Собранные здесь стихи – первые ласточки, первые предвестники настоящей революционной весны есенинского творчества. В этих стихах Сергей Есенин уже больше чем попутчик, он уже наш спутник, с буйным молодым задором пробивающийся через разношерстную, вслушивающуюся в революцию толпу, куда он попал, вырвавшись из четырех стен, – в широкую революционную массу», – писал Чагин в предисловии к «Руси советской». Есенину непросто было, отбросив печаль, заговорить по-новому:

Я полон дум об индустрийной мощи,
Я слышу голос человечьих сил.
Довольно с нас
Небесных всех светил –
Нам на земле
Устроить это проще.

После московских богемных маскарадов, после шумной американской круговерти он стал заправским автором газеты… «Бакинский рабочий». Первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана в то время был Сергей Киров, вторым – Чагин, одновременно занимавший должность главного редактора вышеупомянутой газеты. «Улеглась моя былая рана», – напишет Есенин на Кавказе. Там он взялся за дело. Не успел приехать в Баку – как услыхал о шестой годовщине расстрела 26 бакинских комиссаров. Газета, посвященная погибшим героям революции, должна была выйти 22 сентября 1924 года, а 20-го поэт загорелся идеей посвятить им стихи. Он заперся в кабинете Чагина, с ворохом материалов о разгроме бакинской коммуны. Утром редактор нашел Есенина спящим на диване. А на столе – рукопись. «Баллада о двадцати шести».

Пой песню, поэт,
Пой.
Ситец неба такой
Голубой.
Море тоже рокочет
Песнь.
Их было
26.

–ü–æ—ç—Ç –°–µ—Ä–≥–µ–π –ï—Å–µ–Ω–∏–Ω —Å –º–∞—Ç–µ—Ä—å—éСергей Есенин с матерью Т.Ф. Есениной. 1925 год

На Кавказе Есенин написал «Анну Снегину» – поэму, в которой, как в «Евгении Онегине», любовная линия перемежается разнообразными отступлениями-рассуждениями, в том числе политическими.

Свобода взметнулась неистово.
И в розово-смрадном огне
Тогда над страною калифствовал
Керенский на белом коне.
Война «до конца», «до победы».
И ту же сермяжную рать
Прохвосты и дармоеды
Сгоняли на фронт умирать.
Но все же не взял я шпагу…
Под грохот и рев мортир
Другую явил я отвагу –
Был первый в стране дезертир.

Именно тогда Есенин от иносказательного усложненного стиха перешел к пушкинской повествовательной ясности. И о революции он писал уже без библейских аллюзий, с «онегинской» легкостью и глубиной суждений. «Работается и пишется мне дьявольски хорошо». «Я чувствую себя просветленным, не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия». Это строки из писем поэта с Кавказа, декабрь 1924 года.

IMG_9482-33 1

«Давай, Сергей, за Маркса тихо сядем»

Есенин – из сомневающихся. И Маркс-то ему скучноват, а все-таки, очевидно, в нем мудрость сокрыта: «Давай, Сергей, за Маркса тихо сядем, чтоб разгадать премудрость скучных строк». В том же 1924-м:

Я человек не новый!
Что скрывать?
Остался в прошлом я одной ногою,
Стремясь догнать стальную рать,
Скольжу и падаю другою.

Растерянный человек. Без такого героя панорама начала 20-х годов ХХ века не получается! В поэзии эту ноту взял именно Есенин. Его лирический герой подчас напоминает Григория Мелехова, даром что приметы есенинского образа – английский костюм с цилиндром. Расколотый мир, качка, взвинченные нервы. Поэт социологически точен, когда рассуждает о политике, государстве. Но когда он всматривается в себя – хладнокровие улетучивается, ведь жить во времена великих потрясений тяжко.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Порой его охватывала жалость к «Руси уходящей» – деревянной, богомольной. Но какой богомолец из «уличного повесы»? И он незамедлительно бросался в другую крайность, вспоминая о перекосах «святой Руси», в которой храмы сверкали золотом, а крестьяне не выбирались из нужды и темноты. И вот уже его лирический герой готов, «задрав штаны, бежать за комсомолом», хотя и эту декларацию нужно сверять с ироническим подтекстом…

–¢—Ä–æ—Ü–∫–∏–πЛев Троцкий (1879–1940) увидел в Есенине человека, который поможет сглаживать углы революции

Есенин ухватился за бюрократическое понятие «попутчик», очеловечил его. Такой взгляд позволял приветствовать новую жизнь, но не превращаться в «бойца партии». В этих монологах поэт показал историю глазами не Медного всадника, но Евгения – и ничего лучшего о революционном времени не написано ни красными, ни белыми. И несмотря на разочарования, он находил в себе силы сказать:

Я вижу все
И ясно понимаю,
Что эра новая –
Не фунт изюму вам,
Что имя Ленина
Шумит, как ветр, по краю,
Давая мыслям ход,
Как мельничным крылам.

Капитан земли

Есенин – один из творцов ленинского мифа в литературе. Поэту не довелось познакомиться с вождем, тогда как о Троцком, Зиновьеве, Фрунзе и Кирове у него имелись личные впечатления. Есенин искал слова для решения загадки Ленина:

Нет!
Это не разгулье Стеньки!
Не Пугачевский
Бунт и трон!
Он никого не ставил
К стенке.
Все делал
Лишь людской закон.

Пугачев – дорогое имя для Есенина. В Ленине он видел такого же народного вождя, но просвещенного. Капитан земли ХХ века – усовершенствованная версия Емельки.

Современное отношение к революции и красному террору заставляет усомниться в искренности Есенина: неужели действительно «никого не ставил к стенке»? Судя по всему, поэт видел в Ленине силу, прекратившую кровавый распад страны. Сама идея СССР, символом которой был этот вождь с повадками профессора, вдохновляла Есенина. Вместо «дремотной Азии» и ветхой Европы большевики принялись строить «великие штаты». Новую Америку, но без ростовщического духа. Недаром в лютый мороз поэта потянуло на похороны Ильича. Он верил в космическую правоту Ленина, в его связь с народной целесообразностью. В «Анне Снегиной» Есенин нашел такое определение:

«Скажи,
Кто такое Ленин?»
Я тихо ответил:
«Он – вы».

В оставшуюся неоконченной поэму «Гуляй-поле» должна была войти глава о Ленине, в которой поэт проявил вроде бы неожиданную проницательность:

Его уж нет, а те, кто вживе,
А те, кого оставил он,
Страну в бушующем разливе
Должны заковывать в бетон.
Для них не скажешь:
«Л е н и н у м е р!»
Их смерть к тоске не привела.
Еще суровей и угрюмей
Они творят его дела…

Колкое слово – «угрюмей». Ответственное слово: без него эпос превращается в марш, а симфония – в барабанную дробь. Не для идиллии слово, не для панегирика. И именно эти строки выбрали для массовой агитации, для плаката. Рифмой пришлось пожертвовать, Есенина подредактировали: «Еще суровей, напряженней они творят его дела». На плакате – строительный размах: турбины, фабричные трубы, подъемные краны. Тут же – овальный портрет Ленина, Красное знамя и восходящее солнце.

Но плакатным поэтом Есенин не был. И для него важно было, прославляя Ленина, ввернуть площадное словцо или двусмысленное, не сахарное. Маяковский признавал в этом силу соперника: «Вы ж такое загибать умели, что другой на свете не умел». Во-первых, Есенин этот подход считал народным и, следственно, революционным. А во-вторых, он понимал, что поэзия не должна быть бесконфликтной и прямолинейной. «Суровей, напряженней» – предсказуемо и одномерно. «Угрюмей» – и сразу несколько ассоциаций, это взгляд в будущее. Поэзия.

Рифма «хари – Бухарин»

И Есенин был бы пропагандистом, а не поэтом, если бы за стройками социализма и нэповским изобилием не разглядел «Русь бесприютную» – беспризорников, горемычных и веселых уличных папиросников. Он возился с ними: не только посвящал стихи, но и требовал от властей немедленно расселить гаврошей по теплым монастырям, дать им образование.

В них Пушкин,
Лермонтов,
Кольцов,
И наш Некрасов в них,
В них я.
В них даже Троцкий,
Ленин и Бухарин.
Не потому ль моею грустью
Веет стих,
Глядя на их
Невымытые хари.

Из фаланги вождей именно Бухарин был неумолимым критиком Есенина, и, наверное, не случайно поэт отыскал тут рифму «хари». Кстати, до 1990-х «Русь бесприютную» публиковали с пропусками: упоминать о Бухарине и Троцком не рекомендовалось.

–°–æ–≤–µ—Ç—Å–∫–∏–π –ø–æ–ª–∏—Ç–∏—á–µ—Å–∫–∏–π –¥–µ—è—Ç–µ–ª—å –ù–∏–∫–æ–ª–∞–π –ë—É—Ö–∞—Ä–∏–ΩНиколай Бухарин (1888–1938) был неумолимым критиком Есенина

Лев Троцкий, немало писавший о Есенине, относился к искусству утилитарно. И хотя обладал литературным талантом, перед словесностью не благоговел. Но он увидел в Есенине человека, который поможет сглаживать углы революции… У нас иногда представляют Троцкого эдаким «черным демоном», абсолютным разрушителем. Он же хорошо понимал, что 1917 год перевернул Россию и многих ввергнул в растерянность, и Есенина какое-то время хотел видеть посредником между советской «новью» и консервативно настроенными обывателями.

И поэт прославлял «новь». «Песнь о великом походе» – это попытка создания революционного эпоса в народном частушечном стиле. Ее тоже до последнего времени публиковали с купюрами.

Ой ты, атамане!
Не вожак, а соцкий.
А на что ж у коммунаров
Есть товарищ Троцкий?
Он без слезной речи
И лихого звона
Обещал коней нам наших
Напоить из Дона.
Вей сильней и крепче,
Ветер синь-студеный!
С нами храбрый Ворошилов,
Удалой Буденный.

Есенин нашел образцовую фольклорную выкройку. В 1930-е «былинники речистые» выступили с новинами и о Ворошилове и Папанине, и о Сталине и Шмидте. Крестьянская и слободская Россия полюбила такой стих, он оказался агитационно действенным.

Станислав и Сергей Куняевы, авторы книги о Есенине из серии «ЖЗЛ», ввели в оборот воспоминания писателя Александра Тарасова-Родионова о его роковом разговоре с Есениным. Незадолго до гибели поэт утверждал, что владеет мощным компроматом на Льва Каменева. Оказывается, высокопоставленный большевик приветствовал так и не состоявшееся восхождение на престол великого князя Михаила Александровича. Следы той каменевской телеграммы канули. Есенин, возможно, фантазировал, блефовал. Но в большой политике таких загибов не понимают. Хозяином Ленинграда тогда был соратник Каменева – Григорий Зиновьев. Он мог организовать убийство поэта с самым прихотливым сценарием. И все-таки наиболее достоверная версия его гибели в декабре 1925-го – самоубийство.

knigi

МНОГОТИРАЖНЫЕ СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ С НАУЧНОЙ ПОДГОТОВКОЙ ТЕКСТОВ И КОММЕНТАРИЯМИ БЫЛИ ТОГДА, ПОЖАЛУЙ, ТОЛЬКО У ЧЕТЫРЕХ ПОЭТОВ. ЭТО ПУШКИН, ЛЕРМОНТОВ, МАЯКОВСКИЙ И ЕСЕНИН

«Не умру я, мой друг, никогда»

Так запрещали Есенина или нет? Тогдашняя система умела запрещать, подвергать очернению или забвению: чтобы муха не пролетела. С Есениным обошлись иначе. После нескольких самоубийств его поклонников об «упадочных настроениях» есенинской поэзии заговорили с высоких трибун. Ажиотаж вокруг гибели Есенина не утихал, с этим боролись. Школа и критика старались оградить молодежь от увлечения опасными стихами: есенинщина считалась социальным злом.

«Есенинский стих звучит нередко как серебряный ручей. И все-таки в целом есенинщина – это отвратительная, напудренная и нагло раскрашенная российская матерщина, обильно смоченная пьяными слезами и оттого еще более гнусная. Причудливая смесь из «кобелей», икон, «сисястых баб», «жарких свечей», березок, луны, сук, господа бога, некрофилии; религии и хулиганства, «любви» к животным и варварского отношения к человеку, в особенности к женщине; [из] бессильных потуг на «широкий размах» (в очень узких четырех стенах ординарного кабака), распущенности, поднятой до «принципиальной» высоты, и т. д.; все это под колпаком юродствующего квазинародного национализма – вот что такое есенинщина», – писал в 1927 году Николай Бухарин.

Тяжелый случай. Но в антисоветчики поэта не зачислили и время от времени даже переиздавали. Несмотря ни на что, молодежь 1930–1940-х – новое поколение, не заставшее поэта в живых, – полюбила его стихи. Сборники Есенина были великой ценностью, с ними уходили на фронт. В 1943-м 576-страничный том поэта вышел 25-тысячным тиражом. После войны Есенин выбыл из когорты неугодных. Началась борьба с космополитизмом, а автор «Анны Снегиной» воспевал Русь. Есенинские стихи о природе отныне включали в детские хрестоматии. Важным рубежом стало шестидесятилетие поэта: появился двухтомник Есенина, за ним – новые переиздания. Ореол полузапретности рассеялся, и всенародная любовь обрела государственный размах. О поэте теперь рассказывают музейные экспозиции и научно-популярные монографии, обсуждаются идеи памятников Есенину.

Два портрета украшали многие комнаты того времени – Есенина и Хемингуэя. Им заметно уступал Маяковский. После 1961-го добавились фотографии первых космонавтов. Многотиражные собрания сочинений с научной подготовкой текстов и комментариями были тогда, пожалуй, только у четырех поэтов. Это Пушкин, Лермонтов, Маяковский и Есенин.

Есенин – самый читаемый русский поэт ХХ века, самый выучиваемый наизусть. Без советской системы образования этот феномен вряд ли бы состоялся. Это ведь у нас поэзией увлекались не только в университетской и богемной среде. И Есенин остается необходимым – важнее священника и психоаналитика. В том числе – и как свидетель исторических виражей.

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

Русская Голгофа

октября 6, 2015

30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. Уникальный мемориал им – Бутовский полигон, где чуть больше чем за год «Большого террора» были расстреляны свыше 20 тыс. человек. Патриарх Алексий II назвал это место Русской Голгофой. Экскурсию по полигону провел для «Историка» директор Мемориального научно-просветительского центра «Бутово» Игорь Гарькавый

_DSC3806 1

Бутовский полигон и сейчас дальняя окраина Большой Москвы: раз в час сюда ходит единственный автобус от конечной станции «серой» ветки метро. В 1937-м это и вовсе было не самое ближнее Подмосковье – некогда богатая купеческая усадьба, которую НКВД переоборудовал под свои цели. Первоначально – вполне мирные…

_DSC3753 1

Предыстория

В небольшой комнатке, набитой книгами и картами, где мы беседуем с Игорем Гарькавым, холод буквально пробирает. Он предлагает закрыть окно, но снаружи бабье лето, мороз – внутри. Гарькавый улыбается:

– Это двухэтажное здание построили сразу после войны, мы сидим в одном из учебных классов, где готовили чекистские кадры для наших новых братских народов из Восточной Европы…

В конце XIX века усадьба, на месте которой впоследствии будет создан Бутовский полигон, принадлежала купцам Соловьевым. Именно они основали тут замечательный конный завод, который в 1913 году купил и переоборудовал Иван Иванович Зимин – известный предприниматель, представитель зуевской купеческой династии, страстный коневод. Руководителем предприятия он назначил своего племянника Ивана Леонтьевича Зимина. Тот был, пожалуй, самым неудачливым из всего предпринимательского семейства, зато место управляющего сохранил даже после революции, когда конный завод был национализирован, стал совхозом и носил имя Льва Каменева.

Зимин работал здесь до 1930-го, а четыре года спустя совхоз был передан в ведение Административно-хозяйственного управления НКВД.

– Дело в том, что в начале 1930-х, как мы знаем, в Советском Союзе ощущалась явная нехватка продуктов, и рядом с Москвой – в том числе и для того, чтобы сотрудники НКВД и члены их семей не испытывали недостатка необходимого продовольствия, – возникает несколько подведомственных хозяйств. Самое известное из них располагается от нас примерно в 10 километрах на запад. Это совхоз «Коммунарка». В Бутове тоже было большое хозяйство, десятки гектаров огородов. Вероятнее всего, в качестве рабочей силы здесь использовались заключенные, и лишь одна часть этого огромного пространства – около семи гектаров – была выделена внутри спецзоны, ограничена колючей проволокой, и то, что там происходило, до конца не было известно даже тем рядовым сотрудникам, которые занимались рядом мирным хозяйственным трудом.

На этом заканчивается мирная предыстория и начинается страшная история полигона.

Территория

У «Большого террора» 1937–1938 годов есть точка отсчета – секретный приказ наркома внутренних дел СССР Николая Ежова № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Ему предшествовали специальное заседание Политбюро и встреча Ежова с руководителями областных управлений НКВД, на которой впервые была озвучена идея «лимитов» – количества лиц, подлежащих репрессиям. Изначально они должны были обозначать верхний предел, но очень скоро обычной практикой стали запросы об их увеличении: местные чекисты, стремясь выслужиться, участвовали в своеобразном «социалистическом соревновании».

_DSC3803

В Бутове выстрелы звучали и до этого.

– Чтобы у местных жителей не возникало лишних вопросов, пространство, ограниченное колючей проволокой, было названо стрелковым полигоном, – рассказывает Игорь Гарькавый. – Вероятно, это была не ложь, не фальшивое название, с этой целью оно действительно использовалось с 1934 по 1937 год. Там, судя по всему, происходили учебные стрельбы, может, даже артиллерийские стрельбы – во всяком случае это было место для спецподготовки сотрудников НКВД.

А в августе 1937 года сюда привезли первые «живые мишени»…

Мы идем к территории самого полигона. Сегодня здесь яблоневый сад, его разбили в 1960-х: по одной из версий, опасались, что американцы смогут произвести космическую съемку объекта.

_DSC3621 1

По другую сторону от полигона возвышается аляповатый особняк некоего Якова Преподобного. Сделать с ним музей ничего не может, но это все нестрашно по сравнению с тем, что в середине 1990-х тут хотели возвести целый жилой квартал. Лишь вмешательство патриарха Алексия II уберегло тогда еще совсем новый мемориал. Алексию же принадлежит и выражение «Русская Голгофа» – так теперь полуофициально именуется Бутовский полигон.

Прошла пара часов, а бабьего лета как не бывало: моросит дождь, резко похолодало. А вот сентябрь 1937 года выдался теплым, некоторые дни были почти жаркие.

_DSC3703 1

На полигон привозили из московских тюрем ночью. Жертвам не объявляли приговора суда, им не объясняли, куда их везут. Расстреливали ранним утром – десятками, в некоторые дни сотнями. Страшный «рекорд» был поставлен 28 февраля 1938 года, когда были убиты 562 человека.

Старожилы вспоминают, что их родители, заслышав выстрелы, обычно плотно занавешивали окна, запирали двери. О том, что происходило «за забором», не говорили, хотя ходили слухи, что там какие-то секретные продовольственные склады: приговоренных часто привозили в закрытых грузовиках с надписью «Хлеб».

Уже после войны обжившимся здесь дачникам, а большая часть из них имела какое-то отношение к органам, запрещали копать глубже чем на три метра. А все потому, что закапывали тела прямо тут, во рвах, которые сегодня обозначены насыпями примерно полуметровой высоты.

– Братские могилы выкопаны экскаватором. А надо сказать, что в то время экскаваторная машина – это огромный дефицит. К примеру, на строительство канала Москва – Волга экскаваторы траншейного типа были брошены только на завершающей стадии, лишь когда возникла угроза срыва планов. То есть понимаете, какая это редкость. Но один такой экскаватор, видимо через структуры НКВД, попал сюда, и он вырыл 13 братских могил, рвы пятиметровой глубины, которые потом заполнили человеческими телами. Судя по всему, это была наша, отечественная техника. Работать с ней было нелегко, так как рвы имеют неправильную форму – иногда буквой «п», иногда буквой «г», иногда машина шла прямо, потом на что-то натыкалась и уходила в сторону. Возможно, экскаваторщик еще только учился, трудно сказать. Это действительно загадка, которую мы, наверное, разгадать уже не сможем.

Прямой ров здесь копают сейчас – он станет основой мемориала. Рядом на стенах будут высечены имена известных жертв: с 8 августа 1937 года по 19 октября 1938 года на полигоне был расстрелян и захоронен 20 761 человек.

Жертвы

В ближнем Подмосковье таких массовых захоронений два. Второе – та самая «Коммунарка», где находилась личная дача Генриха Ягоды, занимавшего пост наркома внутренних дел СССР в 1934–1936 годах. Но есть существенная разница в контингенте подвергнувшихся расстрелу.

– На одном из документов 1937 года Ежов поставил свою визу: «А чекистов в «Коммунарку»». Там лежат те, кто при жизни занимал ответственные посты, номенклатурные работники. Там нет простых людей. Практически все приговоры шли через Военную коллегию Верховного суда. Сами чекисты называли их «верхушкой» – вот такой профессиональный сленг, а в Бутове лежат те, кого они называли «низовкой».

Приказ № 00447 работники НКВД между собой называли «кулацким», и значительная часть расстрелянных на Бутовском полигоне – это крестьяне Московской области, которая тогда включала в себя многие прилегающие районы, относящиеся сегодня к другим областям.

_DSC3696 1

– Официально кулаков в Советском Союзе уже не существовало, они были уничтожены к 1932 году в процессе коллективизации, но для тех, кто был не согласен с колхозным строительством, реально или просто с точки зрения руководителей НКВД представлял какую-то опасность, был придуман специальный термин – «кулацкий элемент». В эту категорию попадали, в частности, бывшие кулаки, которые бежали из мест заключения, ссылки. Процент тех, кто смог раздобыть паспорта и переселиться к родственникам в места своего прежнего проживания, действительно был довольно высок. Это были и родственники кулаков, которые во время коллективизации не попали под репрессии, потому что сами не обладали какой-то значительной собственностью, но власть тем не менее подозревала, что эти люди, скажем так, нелояльны.

Другая категория жертв – так называемые «бывшие». В нее попали государственные служащие, сотрудники полиции и жандармерии, офицеры, которые несли службу при царе. С момента революции прошло 20 лет, и многие из них были уже стариками, но это их не уберегло.

Наконец, приказ касался и так называемых «церковников». Москва и после революции оставалась духовной столицей России, многие храмы продолжали действовать до 1927 года. На Бутовском полигоне за религиозную деятельность только по линии православной церкви были расстреляны 940 человек, среди них семь епископов, около 600 священников, остальные – монахи и миряне.

– За моей спиной вы видите карту, которую составляет один из сотрудников нашего мемориального центра. Это карта служения новомучеников в храмах Московской епархии. Причем на ней не отмечены те, кого арестовали, увезли в лагерь, там тоже многие погибали. Тут – только бутовские.

Неотмеченных мест на карте практически нет.

332 человека, погибшие здесь, прославлены Русской православной церковью в лике святых.

– В этом смысле Бутовский полигон является уникальным местом в масштабах вселенского православия. Мы можем лишь гадать, сколько святых находится на Афоне или, скажем, лежит в пещерах Киево-Печерской лавры, но поименно прославленных там около 150, а здесь уже 332. А потому само это место, как сказал когда-то патриарх Алексий II, является антиминсом под открытым небом: здесь литургию можно совершать просто на земле, без храма. Что, собственно говоря, и происходит ежегодно начиная с 2000 года: тут строится прямо под открытым небом шатер, ставится престол и совершается так называемая Всемосковская литургия, на которую приезжает от 3 тыс. до 5 тыс. человек. Проводит ее сам святейший патриарх.

_DSC3734 1

Но чекисты понимали «церковников» не узкоконфессионально: в Бутове лежат и мусульмане, и иудеи, и католики, и протестанты. По словам Игоря Гарькавого, когда только началось строительство мемориала, местные чиновники обращались с вопросом, не нужно ли как-то особо почтить людей других вероисповеданий. В 2006 году по этому поводу даже была организована специальная научно-практическая конференция, на которую пригласили представителей традиционных российских религий. И было решено, что для исповедующих ислам и иудаизм нет необходимости сооружать здесь культовые здания, а христиане иных конфессий договорились с православными использовать православные кресты и храм в качестве места молитвы.

– Особая категория расстрелянных на Бутовском полигоне – те, кто прошел через ГУЛАГ, а кто-то даже отсидел на Соловках. То есть людей, которые побывали во всех кругах ада, потом здесь расстреляли. Вспомним, к примеру, о таком легендарном человеке, как Аркадий Остальский, епископ Бежецкий. За то, что он бежал из ссылки, его, как активного церковника, в 1928 году отправили на Соловки. Там он был пойман вохровцами за совершение тайного богослужения и получил дополнительные пять лет. Причем арестовали его вместе с Василием Гундяевым – дедушкой нынешнего патриарха, который был духовным сыном Остальского. И вот он чудом выжил после девяти лет на Соловках, освободился в феврале 1937-го, а в декабре того же года был расстрелян в Бутове. Ужасная судьба. И таких, как он, мы знаем уже точно человек 30, хотя я думаю, что их на самом деле гораздо больше.

_DSC3821_1 1

Среди расстрелянных и один из первых русских летчиков – Николай Данилевский. Он участвовал в Первой мировой войне, а после революции развивал авиацию в Советской России, воспитал многих талантливых пилотов, в том числе легендарного полярника Михаила Водопьянова. До Бутова Данилевский несколько раз подвергался арестам, в середине 1930-х три года провел на строительстве Беломорско-Балтийского канала. В 1938-м его снова арестовали, предъявив обвинение в контрреволюционной агитации, высказывании «пораженческих взглядов» и – что совсем уже абсурд – в «нанесении оскорбления Герою Советского Союза, депутату Верховного Совета Союза ССР тов. Водопьянову», то есть собственному ученику. Виновным Данилевский себя не признал и 21 февраля 1938 года был расстрелян.

Значительная часть расстрелянных в Бутове – это заключенные Дмитлага. Многих из тех, кто как раз летом 1937 года достроил канал Москва – Волга (сегодня это канал имени Москвы), ждала страшная судьба. Канал был сдан, но вместо освобождения, обещанного ударникам, многие, причем не только заключенные, но и офицеры НКВД, попавшие в оборот как люди из команды Генриха Ягоды, получили высшую меру наказания: их привезли сюда, в Бутово, и расстреляли. Инженеры, работники планового отдела, простые заключенные, строившие канал, – здесь лежат тела нескольких тысяч из них.

_DSC3681 1

Кстати, за предполагаемую связь с Ягодой преследованиям подверглись не только преподаватели, но и наиболее активные воспитанники трудовых коммун, куратором которых был репрессированный нарком. В Бутове были расстреляны и они.
А самый юный из всех бутовских жертв – Миша Шамонин, ему было всего 13 лет.

– Он украл сумку с продуктами, и даже по меркам тогдашней суровой юстиции его должны были, допустим, на несколько лет отправить в лагерь, если не вообще в какую-нибудь детскую колонию. Но его расстреливают на Бутовском полигоне. С одной стороны, это, конечно, явно набор для статистики. А с другой – такой «урок», сигнал всем остальным: мол, ставки растут, крадешь – тебя тоже могут расстрелять. Логика власти: если уж мы его не пощадили, то ты, оставшийся в живых, помни, что над тобой всегда висит этот дамоклов меч.

_DSC3741 1

Особая категория расстрелянных – инвалиды, их в братских могилах до 1,5 тыс. человек. В первые годы советской власти их было очень много, и это понятно: прошла Первая мировая война, только что закончилась Гражданская. Пенсий по простой инвалидности в Советском Союзе не существовало.

– Люди побирались, никакой помощи государство им не оказывало, выживали как могли, а попрошайничество было административным преступлением. За это они попадали в тюрьмы, и им, конечно, давали самые минимальные сроки – полгода-год исправительных лагерей. А в лагеря-то их как раз и не брали, потому что там хозрасчет и необходима рабочая сила. Вот и скапливались они в тюрьмах. Но тут началась массовая операция – и в Москве все тюрьмы были переполнены так, что люди спали по очереди в четыре приема. В остальное время вынуждены были просто стоять в камере, потому что даже сидеть негде, кроме как на полу. И инвалиды оказывались как бы балластом. Тогда было принято решение: их дела переквалифицировали с административных и легких уголовных преступлений на политические, они тоже стали врагами народа, им вменили ту же самую 58-ю статью и отправили на Бутовский полигон.

Палачи

Бутовские расстрельные команды были совсем небольшими – не более полутора десятков человек. Их было три, они периодически менялись. Как правило, туда входили профессиональные исполнители, которые начали свою карьеру еще в годы Гражданской войны. У многих от того времени остались ордена и наградное оружие, выданное за беспощадную борьбу с контрреволюцией.

– Самый, наверное, известный из них – это палач по фамилии Магго. Латыш, о котором даже Сергей Мельгунов вскользь упоминает в книге «Красный террор в России». Мельгунов сидел в Московской ЧК и писал, что Магго узнавали по шагам… А надо заметить, что такая нагрузка, эта работа по силам не каждому человеку. Магго продержался дольше большинства на кровавой службе, и таких, как он, можно сказать, ветеранов, берегли, всячески поощряли, обустраивали их жизнь. Тем не менее они в конце концов спивались. А кто-то покончил жизнь самоубийством. Но я хочу еще раз подчеркнуть значимость для этих людей опыта Гражданской войны. В детстве я, как и все, очень любил фильм «Неуловимые мстители», а теперь понимаю, в кого только и могли вырасти эти «мстители», если уже подростками начали убивать.

Не могу не спросить Игоря Гарькавого о том, как, по его мнению, репрессии такого масштаба против людей, часто очевидно невинных, вообще стали возможными. В ответ директор мемориального центра рассказывает о Мартыне Лацисе, чекисте и помощнике Феликса Дзержинского в 1918–1920 годах.

– Он жестко озвучил доктрину, согласно которой в борьбе с классовыми врагами не нужны доказательства. Не надо тратить время на написание протоколов: наше отношение к заключенным определяет наше классовое сознание. Если это представитель буржуазии, купечества, кулачества и так далее, то это враг уже по своей природе. И значит, если мы его сейчас не уничтожим, то рано или поздно он нанесет удар в спину пролетарской революции. Та идеология, которая, в частности, обеспечила определенный технологический прорыв, постулировала и то представление, что человек является всего лишь неким эпифеноменом, иными словами, продолжением своего класса. Даже если человек, рожденный в буржуазном классе, до сих пор не проявлял своей классовой природы, с точки зрения марксизма-ленинизма он все равно однажды ее покажет.

По иронии судьбы 20 марта 1938 года Мартын Лацис сам лег в бутовскую землю, перейдя к тому времени из разряда «своих» в категорию «чужих».

– Он даже не попал в «Коммунарку» к «привилегированным», и, если бы он мог это осознать, ему было бы очень обидно. Но зато он лег тут рядом со своими земляками, потому что оказался здесь не столько как бывший чекист, сколько как «бывший латыш».

Память

После того как период «Большого террора» закончился, об основном назначении Бутовского полигона постарались забыть.

– Одна из жительниц села Дрожжино рассказывала, что в 1943 году в Бутово приезжали пировать Лаврентий Берия и Виктор Абакумов. Она сама помогала на кухне. Здесь был хороший, можно сказать, комплекс: оставшиеся еще с барских времен пруды, баня на прудах, небольшой парк (сейчас он запущен, а тогда, видимо, был еще в хорошем состоянии). Но вот что трудно понять с нормальной человеческой точки зрения: пока пирующим подавали поросят, икру, прочие невероятные для военного времени яства, для них вид открывался прямо на братские могилы… Окна этого здания (раньше дома управляющего, а в те годы – начальника комендатуры) выходят фактически на то место, где расстреливали и хоронили, дистанция между зданием и ближайшей могилой – примерно 50–60 метров. Сейчас там стоит забор, но тогда не было заборов, как не было и дороги, по которой сегодня сюда приезжает автобус.

И™Ѓ≠† 1

После войны здесь продолжало работать образцовое хозяйство: на хорошей, плодородной земле тоннами выращивали картофель. Потом на короткое время тут устроили учебные курсы для работников спецслужб Восточной Европы, а в 1957 году, после смерти Сталина и XX съезда, было принято решение разделить территорию: лес отошел лесхозу, а огороды, на которых выращивали фрукты и овощи, отдали самим чекистам. Так возник дачный поселок КГБ СССР при Совете министров СССР (теперь это дачный кооператив ДНТ «Бутово»).

– Земли, которую им выделяли, было мало, и чекисты стали заниматься самозахватами, заходя в том числе на территорию с захоронениями. И в результате каких-то инцидентов, о которых знал очень узкий круг лиц, в 1962 году было принято решение построить забор. Вы видели этот забор с колючей проволокой. Он ограничивает пространство около семи гектаров, внутри которого находятся все захоронения. Как мы потом выяснили, они чуть-чуть – на пять-шесть метров – выходят за рамки забора. Видимо, когда его делали, деталей уже не знали, а планы и документы получать не стали или не смогли получить.

Между тем Бутовский полигон мог навсегда кануть в Лету, если бы не было тех, кто хранил память о своих расстрелянных родственниках и их судьбах.

– В обычных семьях не всегда, но очень часто речь шла о полном отказе от своих погибших родственников. Меня поразил такой случай. У одной женщины, когда она была совсем младенцем, арестовали отца. Она его не помнила и не могла найти его фотографию, потому что мать уничтожила все фотографии мужа. Через несколько лет мать вышла замуж повторно, кстати, за сотрудника НКВД, в том числе и для того, чтобы защитить своего ребенка, свою семью. Но поражает то, что все фотографии первого, репрессированного мужа были изъяты и уничтожены ею самой. Это была такая жестокая самоцензура. И вот эта женщина нашла фотографию своего отца только в 1950-х. Для этого она отправилась на завод, где отец работал до ареста, и попросила выдать его пропуск, который чудом сохранился в архиве предприятия. Это, собственно, ЗИЛ.

А в священнических семьях ситуация была иная. Там мало того что эти факты не замалчивались – там хранили память. Фактически мне неизвестны случаи, чтобы жены, матушки, выходили потом замуж повторно. Они берегли память и берегли связанные с нею предметы, и, собственно говоря, основа нашей музейной коллекции – то, что сберегли родственники священников. Причем вплоть до всевозможных бумажных архивов: записей проповедей, приходских канцелярских документов. Все это сохранялось с пониманием того, что владельцы этих предметов стали мучениками, то есть в сознании людей святыми.

2(2)NOV_5361 1Патриарх Московский и всея Руси Кирилл по традиции каждый год совершает Божественную литургию на Бутовском полигоне

Когда в 1993 году сюда начали приезжать первые родственники жертв, они почти все были так или иначе связаны с церковью. И вероятно, именно наличие сплоченной и организованной группы, которая хранила память о репрессиях и была заинтересована в том, чтобы эта память стала массовой, позволило создать тот памятник, которым сегодня является Бутовский полигон.

– Основные документы, которыми мы располагаем, – это предписания на расстрел. Кроме того, после каждого такого предписания писался акт, в котором офицер госбезопасности, руководивший расстрельной командой, перечислял еще раз имена всех, кого в тот день расстреляли. И вот эти два документа – своего рода бухгалтерия Бутовского полигона. Как и всех других подобных мест. Но при том аврале, который представляли собой 1937–1938 годы, во многих местах отчетность составлялась задним числом, где-то ее, видимо, вообще не было. А здесь начальство рядом, Москва рядом, и Бутовский полигон был образцово-показательной площадкой, поэтому документацию вели тщательно.

Проблема, однако, заключалась в том, что конкретного места расстрела эти предписания не указывали…

– В 1990 году была создана специальная следственная группа КГБ СССР, которая смогла найти последних живых свидетелей. Тогда выбрали самый простой и логичный путь: по документам установили, что почти все сотрудники, которые производили расстрелы, все исполнители числились в Административно-хозяйственном управлении. Соответственно, стали поднимать архивы и искать живых. И таким вот образом был найден человек по фамилии Садовский. В 1930-е годы он был сотрудником этого самого хозяйственного управления. Сначала, когда к нему пришли, он отказывался давать какие-либо объяснения, но потом согласился. Ему было 90 лет, он долго хранил эту тайну и, понятно, даже теперь хотел оградить свою семью от некоторых неприятных, так скажем, воспоминаний. Потому что его родные и не знали, чем он занимался в 1930-е. Это был чекист со стажем, который начал свою деятельность еще в годы Гражданской войны, участвовал в операциях против басмачей, подавлении Антоновского мятежа. А в относительно спокойные 1950–1960-е Садовский являлся одним из руководителей такой интересной организации, как балет на льду. Он был человек развитый, учился в институте кинематографии, увлекался искусством. Когда попал на службу в Административно-хозяйственное управление, был назначен комендантом Бутовской спецзоны. По воспоминаниям Садовского, его работа здесь была очень простая и мирная. Он распоряжался всем этим большим хозяйством, накладные выписывал и так далее. Хотя, разумеется, он знал, что происходило в закрытой части. И рассказал, как привозили, как расстреливали, как заключенных на ночь выгружали в большом бараке, где их проверяли. Каждый должен был иметь персональную карточку с фотографией, это было очень жесткое требование. Если ее не оказывалось, заключенного возвращали в тюрьму, фотографировали и снова привозили на полигон. Позже были найдены шоферы грузовиков с надписью «Хлеб», которые к тому времени уже были совсем стариками, но тоже что-то помнили.

Археологические подтверждения расстрелов были найдены в 1997 году, когда была раскопана небольшая – в 10 квадратных метров – часть одного из погребальных рвов. Оттуда извлекли останки около 130 убитых.

Смеркается. Экскурсия по Бутовскому полигону подходит к концу. Напоследок Игорь Гарькавый, в прошлом исследователь древнерусского летописания, рассказывает, что его увлекает идея возрождения традиций русской мемориальной культуры, которая, как он считает, является неотъемлемой частью национального духовного наследия. В процессе работы над мемориальным комплексом в Бутове его создатели опирались на древнюю русскую традицию сооружения православных храмов на Крови – уникальный обычай поминовения жертв социальных катастроф, уходящий корнями в XI век, а также на традицию устроения братских кладбищ – скудельниц и т. д.

На прощание Игорь приглашает нас и всех желающих принять участие в чтении имен пострадавших в Бутове, которое состоится 30 октября. С 10 утра до 7 вечера читаются здесь имена 20 с лишним тысяч жертв массового террора…

Дмитрий КАРЦЕВ

В помощь Поднебесной

октября 6, 2015

Журнал «Историк» публикует документы из «особой папки» Политбюро ЦК ВКП(б), касающиеся военно-политического сотрудничества СССР и Китая в 1940–1950-х годах

big_2913

Китай не всегда был первой экономикой мира. Вплоть до 80-х годов прошлого века Поднебесная оставалась аграрной страной с полуфеодальными социально-экономическими отношениями и весьма архаичной инфраструктурой. Важную роль в становлении и развитии КНР после Второй мировой войны сыграл Советский Союз.

Начиная с середины 1940-х годов китайский фактор приобретает первостепенное значение для советской внешней политики в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Япония, потерпевшая сокрушительное поражение в 1945-м, утратила свои позиции ведущей дальневосточной державы. Гражданская война в Поднебесной между войсками Гоминьдана и Компартии Китая (КПК), поддерживаемыми США и СССР соответственно, неожиданно для многих завершилась победой коммунистов под руководством Мао Цзэдуна и провозглашением 1 октября 1949 года Китайской Народной Республики. Политическая, военная, экономическая и финансовая помощь Советского Союза коммунистам Китая сначала в борьбе с гоминьдановцами, а затем и в развитии вооруженных сил, экономики и науки КНР была достаточно велика. СССР первым установил официальные отношения с народным Китаем и активно лоббировал интересы КНР на международной арене, требуя лишить гоминьдановское правительство права представлять Китай в ООН.

В декабре 1949 года в Москву с официальным визитом прибыл Мао Цзэдун, а 14 февраля 1950 года был подписан Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР. Так «родился советско-китайский «монолит» – тот самый, который на многие годы стал кошмаром для Запада»[1] . Складывающийся баланс сил в регионе в это время приобрел весьма благоприятную конфигурацию для СССР. Серьезным испытанием для союзников стала война в Корее 1950–1953 годов: китайские «добровольцы» не без давления Москвы выступили на стороне северокорейских коммунистов, между тем Советский Союз оказывал помощь специалистами, вооружением, боеприпасами и стратегическим сырьем. Еще до начала Корейской войны СССР содействовал организации системы ПВО в Шанхае и на побережье КНР, а на дипломатическом фронте продолжал линию на поддержку позиций Пекина, в частности в вопросе о Тайване, требуя «немедленного прекращения агрессии США против Китая» и вывода американских войск с острова.

Политику Советского Союза в отношении как КНР, так и других зарубежных стран определяло Политбюро ЦК ВКП(б) во главе с И.В. Сталиным. Пожалуй, наибольший интерес в комплексе документов Политбюро представляют постановления, оформлявшиеся под грифом высшей степени секретности – «особая папка». Вопросы, связанные с советско-китайскими отношениями, неоднократно оказывались объектом рассмотрения на заседаниях Политбюро, а решения по ним зачастую попадали в особые протоколы. Эти документы, среди которых материалы об оказании военной поддержки КПК, сотрудничестве двух стран в дипломатической сфере, предоставлении Советским Союзом помощи КНР в организации разведслужб, поездке Мао Цзэдуна в Москву (1949–1950) и др., и составили основу данной публикации.

Тексты постановлений из «особой папки» Политбюро ЦК ВКП(б), хранящихся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ, фонд 17, опись 162), публикуются целиком, в том числе они включают отсылки на предыдущие решения Политбюро или Секретариата ЦК и перечни ответственных лиц, которым посылались выписки из постановлений. Документы располагаются в хронологическом порядке. Принятое в них написание китайских имен сохранено.

№ 1. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о финансовой помощи Компартии Китая
25 июля 1946 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 52/52–оп[2].

Слушали:
п. 328 – Вопрос Отдела внешней политики. (С[екретариа]т от 23.VII.46 г., пр[отокол] № 270, п[ункт] 311-гс).

Постановили:

Обязать Министерство финансов СССР (т. Зверева) выделить Отделу внешней политики ЦК ВКП(б) (т. Суслову) пятьдесят тысяч американских долларов для помощи Китайской коммунистической партии.
Выписки посланы: тт. Жданову, Звереву, Суслову; Оргбюро.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 82. Подлинник. Машинописный текст

№ 2. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о лечении в СССР члена ЦК Компартии Китая Гао Гана
1 августа 1947 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 59/58–оп.

Слушали:
п. 98 – О разрешении въезда в СССР на лечение члену ЦК Компартии Китая т. Гао-Гану[3]. (С-т от 30.VII.47 г., пр. № 316, п. 191-гс).

Постановили:

Разрешить въезд в СССР (в гор. Хабаровск) на лечение члену ЦК Компартии Китая т. Гао-Гану и сопровождающим его лицам тт. Лу Дин-жу и Го Фын-цай.
Выписки посланы: тт. Жданову, Вышинскому, Суслову, Малику, Баранову; Оргбюро.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 38. Л. 188. Подлинник. Машинописный текст

№ 3. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о медицинской помощи Народно-освободительной армии Китая
8 сентября 1949 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 71/70–оп.

Слушали:
п. 85 – Вопрос Внешнеполитической комиссии.

Постановили:

1. Удовлетворить просьбу ЦК Компартии Китая и обязать Министерство здравоохранения Союза ССР (т. Ананьева) срочно направить в Китай для Народно-освободительной армии следующие лекарства: расфасованного в таблетках по обычной дозировке акрихина – 990 кг, плазмоцида – 66 кг и 500 ампул новарсенола.
2. Отнести стоимость направляемых в Китай противомалярийных средств за счет взаимопоставок с торговой компанией «Тунсин».
Выписки посланы: тт. Молотову, Маленкову, Григорьяну, Ананьеву.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 41. Л. 4. Подлинник. Машинописный текст

1401548486_dogovor3В совместных боях крепло советско-китайское воинское братство. Проводы советских военнослужащих из Порт-Артура солдатами Народно-освободительной армии Китая. Июнь 1955 года

№ 4. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о помощи в переброске дивизии Народно-освободительной армии Китая в Синьцзян
13 октября 1949 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 71/70–оп.

Слушали:
п. 383 – Телеграмма тов. Мао Цзе-дуна.

Постановили:

Утвердить проект ответной телеграммы товарищу Мао Цзе-дуну по вопросу об оказании помощи в переброске дивизии НОА Китая в Синьцзян (см. приложение).
Выписки посланы: тт. Маленкову, Молотову, Булганину, Василевскому – все; Берии, Кагановичу – без приложения; Ковалеву – телеграмма.

Приложение
Тов. Ковалеву[4]
Посетите тов. Мао Цзе-дуна и передайте ему следующий ответ на его телеграмму о переброске самолетами одной дивизии в Урумчи.
«Товарищу Мао Цзе-дуну.
Ваше решение о переброске одной дивизии воздушным транспортом из Сучжоу в Урумчи считаем правильным.
Относительно Вашей просьбы о перевозке 1000 тонн авиационного бензина в Урумчи и из них 200 тонн в Хами сообщаем, что мы можем подать это горючее в Урумчи и в Хами автомобильным транспортом с прибытием на место 1–3 ноября. Нам необходимо знать Ваше мнение о возможности беспрепятственного прохода нашей автомобильной колонны с горючим по маршруту от Кульджи через Урумчи до Хами.
Люди для усиления службы на аэродромах в Урумчи и Хами, а также пять транспортных резервных самолетов в распоряжение тов. Пен Дэ-Хуай[5], о которых Вы просите в своей телеграмме, могут быть поданы нами к сроку, который Вы укажете.
Филиппов[6]»
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 41. Л. 28; Ф. 17. Оп. 162. Д. 42. Л. 70. Подлинник. Машинописный текст

1401548273_dogovor114 февраля 1950 года в Москве был подписан Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР. «Так родился советско-китайский «монолит», который на многие годы стал кошмаром для Запада»

№ 5. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о помощи летно-техническим школам ВВС и зенитным полкам Народно-освободительной армии Китая
4 ноября 1949 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 71/70–оп.

Слушали:
п. 571 – Вопрос Министерства вооруженных сил СССР.

Постановили:
Утвердить прилагаемый проект ответа тов. Мао Цзе-дуну и проект постановления Совета Министров СССР по вопросу о выделении автотранспорта, материально-технического имущества и личного состава для летно-технических школ ВВС и зенитных полков Народно-освободительной армии Китая (прилагается).
Выписки посланы: тт. Маленкову, Булганину, Василевскому – все; Молотову, Берии, Кагановичу – без прилож[ения]; Громыко – все + телеграмма; Помазневу – соотв. + пост[ановление] Совмина СССР.

Приложение № 1
Проект
Совершенно секретно
Пекин
т. Ковалеву
Передаю Вам следующие указания инстанции:
посетите тов. Мао Цзе-дуна и передайте ему в связи с его телеграммой по вопросу о поставке автомашин для авиационных училищ и зенитных полков, что необходимые автомашины будут поставлены нами в ближайшие два месяца вместе с другими специальными автомашинами.
Громыко[7].

Приложение № 2
Сов. секретно
Постановление Совета Министров СССР «О выделении автотранспорта, материально-технического имущества и личного состава для летно-технических школ ВВС и зенитных полков Народно-освободительной армии Китая»
Для обеспечения организации и нормальной работы объединенных летно-технических школ и зенитных полков Совет Министров Союза ССР постановляет:

1.Обязать Министерство автомобильной и тракторной промышленности (т. Акопова) выделить в IV квартале с. г. Министерству внешней торговли для поставки Народной Республике Китая: автомашин ЗИС-151 – 360 шт., автомашин ЗИС-150 – 140 шт. за счет перевыполнения плана 9 месяцев 1949 года и 12 тракторов С-80 за счет уменьшения поставки Министерству строительного и дорожного машиностроения.

2. Разрешить Министру вооруженных сил т. Василевскому:
а) дополнительно направить в Китай личный состав в количестве 97 человек согласно приложению № 1[8];
б) выделить 6 самолетов УЧШЛИ-2;
в) выделить запасные авиамоторы в оборотный фонд, спецавтотранспорт, автокинопередвижки и подвижные авиаремонтные мастерские согласно приложению № 2.

3.Обязать Министерство авиационной промышленности (т. Хруничева) дополнительно поставить Министерству вооруженных сил в IV квартале 1949 г. запасные авиамоторы М-11ФР – 34 шт., АШ-82ФН ред. 11/16 – 51 шт. и, за счет фондов МВС, автомаслозаправщики емкостью 2500 л – 14 шт.

4.Обязать Министерство машиностроения и приборостроения (т. Паршина) поставить Министерству вооруженных сил, за счет его фондов, в IV квартале 1949 г.:
автобензозаправщики – 24 шт.
автобензоцистерны – 14 шт.
автокислородно-зарядные станции АКЗС-40 – 6 шт.

5.Обязать Министерство мясной и молочной промышленности (т. Кузьминых) дополнительно поставить Министерству вооруженных сил в IV квартале 1949 г. авторефрижераторы – 6 шт.

6.Обязать Министерство автомобильной и тракторной промышленности (т. Акопова) поставить Министерству вооруженных сил, за счет его фондов по грузовым автомашинам, автобусы пассажирские ГАЗ-03-30 – 12 шт. и под комплектацию авторефрижераторов автошасси ГАЗ-51 – 6 шт.

7.Распространить на весь личный состав, направленный согласно настоящему постановлению для работы в летно-технические школы Китая, порядок оплаты, установленный постановлением Совета Министров СССР от 9 августа 1949 г. № 3424–1425-сс.

8.Обязать Министерство внешней торговли (т. Меньшикова) произвести расчеты с Центральным Народным Правительством Народной Республики Китая за имущество, поставляемое согласно настоящему постановлению.
Председатель Совета Министров СССР И. Сталин
Управляющий делами Совета Министров СССР М. Помазнев

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 41. Л. 39; Ф. 17. Оп. 162. Д. 42. Л. 108–110. Подлинник. Машинописный текст

№ 6. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о помощи Китаю в организации разведывательной службы
4 ноября 1949 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 71/70–оп.

Слушали:
п. 580 – Вопрос Комитета информации.

Постановили:
1.Обязать Комитет информации (т. Зорина):
а) командировать в Народную Республику Китая к 25 ноября с. г. сроком на один год 3-х преподавателей-специалистов для обучения разведывательной службе слушателей школы по подготовке работников информации, организуемой китайским правительством;
б) подготовить в течение ноября с. г. и снабдить организуемую китайским правительством школу работников информации учебными пособиями по основам разведывательной службы и материалами, характеризующими подрывную деятельность разведок империалистических государств.

2.Обязать Министерство государственной безопасности (тов. Абакумова) командировать к 25 ноября с. г. сроком на два месяца в органы безопасности Народной Республики Китая 2-х специалистов МГБ СССР для обучения способам обнаружения тайнописи и негласного вскрытия корреспонденции.
Разрешить МГБ СССР после обучения передать китайским органам безопасности пять комплектов специальных кварцевых ламп для обнаружения тайнописи и десять специальных аппаратов для негласного вскрытия корреспонденции.

3.Утвердить прилагаемый проект телеграммы тов. Ковалеву[9].
Выписки посланы: тт. Маленкову, Молотову, Берии, Кагановичу, Булганину, Зорину, Абакумову, Громыко.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 41. Л. 40. Подлинник. Машинописный текст

№ 7. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о японских военнопленных, подозреваемых в преступлениях против китайского населения
13 ноября 1949 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 71/70–оп.

Слушали:
п. 639 – О японских военнопленных.

Постановили:
Поручить Министерству иностранных дел СССР информировать правительство Народной Республики Китая о наличии в СССР нескольких сот военнопленных и интернированных японцев, которые, по имеющимся у советских органов данным, изобличаются в совершении преступлений против мирного китайского населения и бойцов Народно-освободительной армии Китая, и выяснить, заинтересовано ли китайское правительство в передаче этих военнопленных и интернированных японцев в распоряжение китайских властей для их привлечения к уголовной ответственности.
Выписки посланы: тт. Маленкову, Молотову, Берии, Кагановичу, Булганину, Громыко, Круглову, Абакумову, Сафонову.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 41. Л. 43. Подлинник. Машинописный текст

Stamp_of_USSR_2360

№ 8. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросам, связанным с поездкой Мао Цзэдуна в Москву
1 декабря 1949 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 71/70–оп.

Слушали:
п. 801 – Вопросы, связанные с поездкой Мао Цзе-дуна в Москву.

Постановили:

В связи с приездом тов. Мао Цзе-дуна и сопровождающих его лиц:
1.Обязать Министерство путей сообщения (т. Бещева) обеспечить подачу к 3 декабря с. г. на станцию Отпор специального поезда в составе специального салон-вагона для тов. Мао Цзе-дуна, одного салон-вагона для сопровождающих лиц и одного салон-вагона для тт. Рощина[10], Ковалева и сопровождающих их советских работников, двух международных вагонов, одного мягкого вагона и одного вагона-ресторана и доставку делегации в Москву и обратно до границы.

2.Поручить МИД СССР договориться с китайскими властями о разрешении подачи специального состава со станции Отпор на станцию Маньчжурия.

3.Обязать МГБ СССР (т. Абакумова) обеспечить питанием и обслуживанием тов. Мао Цзе-дуна и сопровождающих его лиц в пути от границы до Москвы и обратно и обеспечить их охрану.

4.Обязать МГБ СССР (т. Абакумова) поместить тов. Мао Цзе-дуна и по его усмотрению сопровождающих его лиц в особняке по ул. Островского, д. № 8, обеспечив питанием и обслуживанием. Кроме того, предоставить в распоряжение тов. Мао Цзе-дуна загородную дачу («Заречье»).
Остальных сопровождающих лиц разместить в гостиницах В/О «Интурист»[11], обеспечив их питанием и обслуживанием.

5.Обязать Управление делами Совета Министров СССР (т. Помазнева) выделить для т. Мао Цзе-дуна и его группы 4 автомашины ЗИС-110 и 5 автомашин марки «Победа».

6.Расходы по пребыванию китайских представителей в СССР принять на счет государства и обязать Министерство финансов СССР (т. Зверева) выделить для этой цели МИД СССР необходимую сумму денег из резервного фонда Совета Министров СССР.

7.Утвердить представленный план встречи, пребывания и проводов т. Мао Цзе-дуна и его группы (прилагается).

8.Разрешить послу СССР в Китае без запроса Центра выдать въездные визы всему составу китайских сотрудников, прибывающих в СССР вместе с тов. Мао Цзе-дуном.
Выписки посланы: тт. Маленкову, Молотову, Берии, Микояну, Кагановичу, Булганину, Абакумову, Громыко – все; Бещеву – [пункт] 1; Помазневу – 5, 6; Звереву – 6; Василевскому – 7.

Приложение
Сов. секретно
План встречи, пребывания и проводов китайской правительственной делегации
1.На границу (ст. Отпор) для встречи делегации командировать заместителя министра иностранных дел СССР А.И. Лаврентьева и исполняющего обязанности заведующего Протокольным отделом МИД СССР тов. Ф.М. Матвеева.
На границе (ст. Отпор) делегацию, кроме того, встречают председатель Читинского облисполкома и врид командующего Забайкальским военным округом генерал-лейтенант Фоменко.
При встрече на станции Отпор выстроить почетный караул и вывесить флаги.

2.В Москве делегацию встречают тт. Булганин Н.А., Вышинский А.Я. (в его отсутствие Громыко А.А.), Василевский А.М., Меньшиков М.А., Попов Г.М., Славин Н.В., Синилов К.Р., Сараев И.М., Курдюков И.Ф.[12] и другие ответственные сотрудники МИД СССР и МВС.
При встрече на вокзале выстроить почетный караул, вывесить флаги, исполнить гимны.

3.Форма одежды встречающих – парадная.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 41. Л. 50–51; Ф. 17. Оп. 162. Д. 42. Л. 163. Подлинник. Машинописный текст

1401548440_dogovor2Советские специалисты обучают китайских товарищей работе на токарных станках. 1955 год

№ 9. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о взаимодействии советской и китайской делегаций в Совете Безопасности ООН
7 января 1950 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 72/71–оп.

Слушали:
п. 195 – Вопрос МИД.

Постановили:

1.Признать целесообразным посоветовать правительству Китайской Народной Республики сообщить Председателю Генеральной Ассамблеи, Генеральному секретарю ООН и членам Совета Безопасности ООН, что оставление представителя гоминьдановской группы в Совете Безопасности Центральное Народное Правительство Китайской Народной Республики считает незаконным и настаивает на его исключении из Совета Безопасности.

2.Поручить советскому представителю в Совете Безопасности (т. Малик) заявить в Совете Безопасности, что Советское Правительство поддерживает заявление Центрального Народного Правительства Китайской Народной Республики о незаконности присутствия представителя гоминьдановской группы в Совете Безопасности и настаивает на его исключении из Совета Безопасности. В противном случае представитель СССР не будет участвовать в Совете Безопасности.

3.Впредь до устранения из Совета Безопасности представителя гоминьдановской группы т. Малик участвовать в Совете Безопасности не должен.

Выписки посланы: тт. Молотову, Вышинскому.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 43. Л. 6. Подлинник. Машинописный текст

6. Вбва•з† М†Ѓ ЦІн§г≠† ≠† ЯаЃбЂ†Ґб™Ѓђ ҐЃ™І†Ђ• (1949 £.) 1Мао Цзэдун (в центре) на Ярославском вокзале по прибытии в Москву с официальным визитом. Среди встречающих – Н.А. Булганин (первый справа), В.М. Молотов (второй справа) и посол КНР в СССР Ван Цзясян (четвертый справа). 16 декабря 1949 года

№ 10. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о помощи в строительстве аэродромов в районе Ансю
17 августа 1951 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 83/82–оп.

Слушали:
п. 152 – Телеграмма тов. Мао Цзе-дуна от 11 августа с. г.

Постановили:
Принять прилагаемый проект ответа ЦК ВКП(б) на телеграмму тов. Мао Цзе-дуна от 11 августа с. г.
Выписки посланы: тт. Маленкову, Булганину, Соколовскому.

Приложение
Сов. секретно
Пекин
Тов. Красовскому[13] для тов. Мао Цзе-дуна
«Тов. Мао Цзе-дун!
Вашу телеграмму от 11 августа о строительстве аэродромов и перебазировании в Корею авиации получили.
Ваше решение о постройке трех аэродромов в районе Ансю со сроком окончания их к 20 октября и о перебазировании на корейские аэродромы для участия в боевых действиях на фронте китайско-корейской авиации в ноябре с. г. считаем правильным.
Для непосредственного прикрытия строительства аэродромов в районе Ансю мы согласны направить два советских зенитных артиллерийских полка из числа полков, прикрывающих в настоящее время район Аньдун.
ЦК ВКП(б)»

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 46. Л. 61, 103. Подлинник. Машинописный текст

№ 11. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) об ускорении поставки боеприпасов в Китай
13 ноября 1951 г.
Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 84/83–оп.

Слушали:
п. 362 – Телеграмма тов. Чжоу Энь-лая[14] от 23 октября с. г.

Постановили:
Принять прилагаемый проект ответа на телеграмму тов. Чжоу Энь-лая от 23 октября с. г. по вопросу об ускорении поставки отдельных видов боеприпасов.

Выписки посланы: тт. Маленкову, Берии, Василевскому.

Приложение
Сов. секретно
Пекин
Тов. Красовскому для Чжоу Энь-лая
«Тов. Чжоу Энь-лай!
Вашу телеграмму от 23 октября сего года об ускорении поставки боеприпасов получили.
Мы согласны вооружение и боеприпасы, которые должны быть поставлены Китаю в 1951 г., поставить в следующие сроки:
– до 15 ноября сего года четыреста тысяч 37-мм зенитных выстрелов, сто тысяч 76,2-мм выстрелов, двадцать тысяч выстрелов 122-мм гаубицы и двадцать тысяч 107-мм мин;
– до конца ноября сего года указанные Вами боеприпасы для танков ИС-2 и СУ-122 и 85-мм зенитной пушки.
Все остальное вооружение и боеприпасы, предусмотренные телеграммой товарища Филиппова от 7.X сего года, на которую Вы ссылаетесь, будут поставлены в декабре месяце сего года.
Булганин»

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 47. Л. 19, 135. Подлинник. Машинописный текст

Публикацию подготовил главный специалист РГАСПИ Евгений ГРИГОРЬЕВ

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Лавренов С.Я., Попов И.М. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М., 2003. С. 53.

[2] Первая цифра в двойной нумерации является номером обычного протокола, вторая – номером особого протокола (оп).

[3] Гао Ган (1905–1954) – деятель Компартии Китая (КПК), секретарь Северо-Западного бюро ЦК КПК (1937–1945), с 1945 г. на руководящих партийных и государственных постах в Северо-Восточном Китае, член Политбюро ЦК КПК.

[4] Ковалев Иван Владимирович (1901–1993) – советский государственный деятель, генерал-лейтенант технических войск; нарком путей сообщения СССР (1944–1948), в 1949 г. особый уполномоченный Сталина в Китае.

[5] Пэн Дэхуай (1898–1974) – китайский военный и политический деятель; в 1945–1949 гг. командующий Северо-Западной армией, затем 1-й полевой армией Народно-освободительной армии Китая (НОАК); в 1950–1953 гг. командующий китайскими народными добровольцами в Корее.

[6] Филиппов – псевдоним И.В. Сталина, применявшийся в секретной переписке. Также использовался псевдоним Фын-Си (см.: Панцов А.В. Мао Цзэдун. М., 2012. С. 506).

[7] Громыко Андрей Андреевич (1909–1989) – советский дипломат, государственный деятель; первый замминистра иностранных дел (1949–1952, 1953–1957), министр иностранных дел СССР (1957–1985).

[8] Приложения к постановлению Совета министров СССР см.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 42. Л. 111–113.

[9] Телеграмма Ковалеву, которая в основном повторяет текст постановления, в публикацию не включена; см.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 42. Л. 116.

[10] Рощин Николай Васильевич (1901–1960) – советский дипломат; чрезвычайный и полномочный посол СССР в Китае (1948–1952).

[11] В/О «Интурист» – Всесоюзное общество «Интурист» при ЦИК СССР; созданное в феврале 1933 г. акционерное общество по иностранному туризму в СССР.

[12] Булганин Николай Александрович (1895–1975) – советский государственный и партийный деятель, министр вооруженных сил СССР (1947–1949), заместитель председателя Совета министров СССР (1947–1953); Вышинский Андрей Януарьевич (1883–1954) – советский государственный деятель, министр иностранных дел СССР (1949–1953); Василевский Александр Михайлович (1895–1977) – маршал Советского Союза, министр вооруженных сил (затем военный министр) СССР (1949–1953); Меньшиков Михаил Алексеевич (1902–1976) – советский государственный деятель, министр внешней торговли СССР (1949–1951); Попов Георгий Михайлович (1906–1968) – советский государственный и партийный деятель, председатель исполкома Моссовета (1944–1950), первый секретарь Московского горкома и обкома (1945–1949); Славин Николай Васильевич (1903–1958) – советский военный деятель, дипломат, начальник Отдела (затем Управления) спецзаданий РУ – ГРУ Генштаба РККА (1941–1946), начальник Военно-дипломатической академии Советской армии (1949–1953); Синилов Кузьма Романович (1902–1957) – генерал-лейтенант, военный комендант Москвы (1941–1953); Сараев Илья Михайлович (1901–1987) – генерал-майор артиллерии, помощник военного атташе при посольстве СССР в США (1940–1947), начальник Отдела внешних сношений Министерства вооруженных сил СССР; Курдюков Иван Федорович (1911–1977) – советский дипломат, заместитель заведующего I Дальневосточным отделом МИД СССР (1949–1952).

[13] Красовский Степан Акимович (1897–1983) – советский военачальник; с 1947 г. командующий ВВС Дальневосточного военного округа, в 1951–1952 гг. главный военный советник при НОАК по ВВС.

[14] Чжоу Эньлай (1898–1976) – китайский политический деятель; премьер Госсовета КНР (1949–1976), министр иностранных дел КНР (1949–1958).

Неудавшийся миротворец

октября 7, 2015

125 лет назад родился 34-й президент США Дуайт Дэвид Эйзенхауэр – кавалер высшего советского военного ордена «Победа» и один из архитекторов холодной войны

Dwight_D._Eisenhower_official_Presidential_portrait 1

Будущий генерал армии и президент, родившийся 14 октября 1890 года, происходил из низов американского общества. У Дуайта Эйзенхауэра было пятеро братьев, и родители с трудом поддерживали минимальный достаток в доме. Однако сам генерал впоследствии говорил, что в этой дружной семье с традиционными устоями его приучили к ответственности, самостоятельности, работе и порядку.

Быть может, благодаря этому Айк, как его прозвали в школе, выдержал конкурсный экзамен и был зачислен в самую престижную военную академию США – Вест-Пойнт в штате Нью-Йорк. Он окончил ее в 1915 году. Младший лейтенант Дуайт Эйзенхауэр слыл усердным, способным офицером, находился на хорошем счету. Тем не менее его карьерный рост был весьма медленным: лишь в марте 1941-го он получил вожделенное звание полковника, а вскоре – бригадного генерала. Карьера начала развиваться стремительно со вступлением Соединенных Штатов во Вторую мировую войну в декабре того же года. В июне 1942-го Эйзенхауэр был назначен главнокомандующим союзными силами в Европе и вошел в круг американской и британской политической и военной элиты.

В 1943-м он проявил себя в Северной Африке: под его руководством англо-американские войска разбили немцев и итальянцев в Тунисе. Затем, в том же году, Эйзенхауэр вновь добился большого успеха в операции по освобождению Сицилии.

Первый на втором фронте

В ноябре 1943 года на Тегеранской конференции Иосифу Сталину наконец удалось добиться от своих партнеров по антигитлеровской коалиции конкретного обсуждения вопроса об открытии второго фронта в Европе. Президент США Франклин Рузвельт тогда сообщил, что Соединенные Штаты и Великобритания активно готовятся к проведению совместной операции под названием «Оверлорд» по высадке войск на побережье Франции, в Нормандии. Сталин отреагировал на слова президента в присущей ему прямой манере: «Если можно, то я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет назначен командующим операцией «Оверлорд»». Услышав от Рузвельта: «Этот вопрос еще не решен», глава советской делегации заявил: «Тогда ничего не выйдет из операции «Оверлорд»». И повторил свой вопрос: «Кто несет моральную и военную ответственность за подготовку и выполнение операции «Оверлорд»? Если это неизвестно, тогда операция «Оверлорд» является лишь разговором». Несколько накалившуюся ситуацию спас Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании, поспешивший объявить: «Мы вполне согласны с тем, что сказал маршал Сталин, и я думаю, что президент согласится со мной в том, что через две недели мы назначим главнокомандующего и сообщим его фамилию». Уже 7 декабря 1943 года Иосиф Сталин получил послание от Рузвельта: «Было решено немедленно назначить генерала Эйзенхауэра командующим операциями по форсированию Канала».

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞, 1945 –≥–æ–¥Победный май 1945 года в Берлине. Британский фельдмаршал Бернард Монтгомери, генерал армии США Дуайт Эйзенхауэр, маршал Советского Союза Георгий Жуков и французский генерал Жан Мари де Латр де Тассиньи (слева направо)

Став верховным главнокомандующим союзными экспедиционными силами в Европе, Эйзенхауэр энергично взялся за дело. В течение нескольких месяцев он тщательно планировал во всех деталях эту гигантскую по своим масштабам операцию, в которой были задействованы военно-воздушные, военно-морские и сухопутные соединения американских, английских и канадских войск. Генерал постоянно инспектировал различные воинские части, стремясь вселить уверенность в солдат и офицеров, готовившихся к дню «Д» – высадке на побережье Франции и штурму мощных укреплений, которые немецкая пропаганда восхваляла как неприступный Атлантический вал Гитлера.

–í—Ç–æ—Ä–∞—è –º–∏—Ä–æ–≤–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞. –í—ã—Å–∞–¥–∫–∞ —Å–æ—é–∑–Ω–∏–∫–æ–≤ –≤ –ù–æ—Ä–º–∞–Ω–¥–∏–∏, 1944 –Высадка союзников в Нормандии 6 июня 1944 года

«Я НЕ ВИЖУ В БУДУ ЩЕМ НИЧЕГО ТАКОГО, ЧТО ПОМЕШАЛО БЫ РОССИИ И СОЕДИНЕННЫМ ШТАТАМ СТАТЬ БЛИЗКИМИ ДРУЗЬЯМИ»,– заявил генерал Дуайт Эйзенхауэр в 1945 году на пресс-конференции в Москве

В ночь на 6 июня 1944 года Эйзенхауэр отдал приказ о начале операции «Оверлорд». При поддержке авиации и военно-морских сил сотни транспортных судов с морским десантом пересекли Ла-Манш. В целом в высадке союзников в Нормандии принимало участие 156 тыс. военнослужащих, и все управление операцией крепко держал в своих руках генерал Эйзенхауэр. Она прошла успешно.

Его вклад в открытие второго фронта в Европе был отмечен и Советским Союзом: генерал стал кавалером ордена «Победа» и единственным гражданином США, удостоенным одной из высших государственных наград СССР.

Благосклонность Сталина

К началу 1945 года стало очевидно, что разгром фашистской Германии завершится в течение нескольких месяцев. На Ялтинской конференции было решено, что столица Германии Берлин будет находиться в советской оккупационной зоне.

Тем не менее Черчилль прилагал неимоверные усилия, стремясь подтолкнуть американское военное руководство к тому, чтобы не Красная армия, а именно англо-американские войска взяли немецкую столицу. Особенно активно британский премьер пытался воздействовать на Эйзенхауэра.

Генерал армии Эйзенхауэр, со своей стороны, запросил экспертную оценку возможных потерь англо-американских войск в случае, если они будут штурмовать сверхукрепленный Берлин. Ему назвали цифру: около 100 тыс. человек. Он понимал, что это цена за город, который союзники все равно вынуждены будут оставить в соответствии с договоренностями, достигнутыми в Ялте. И Эйзенхауэр посчитал, что англо-американским войскам выгоднее наступать на Дрезден с тем, чтобы кратчайшим путем соединиться с Красной армией.

Узнав об этом решении из телеграммы, отправленной Эйзенхауэром непосредственно Верховному главнокомандующему Вооруженными силами СССР, Сталин, по свидетельству маршала Георгия Жукова, отозвался о генерале как о человеке, верном взятым на себя обязательствам. Зато в Лондоне и Вашингтоне многие подняли шум, утверждая, что Эйзенхауэр отдает Берлин русским. Однако все эти инсинуации пресек непосредственный босс Эйзенхауэра, начальник штаба армии США генерал Джордж Маршалл: «Только Эйзенхауэр знает, как вести эту войну и как приспосабливаться к меняющейся ситуации».

По окончании Второй мировой войны в Европе союзники приняли решение о создании Контрольного совета по управлению Германией. СССР в нем представлял маршал Жуков, США – генерал армии Эйзенхауэр. Вскоре они впервые встретились в поверженном Берлине. «Мне понравились его простота, непринужденность и чувство юмора», – писал Жуков в своих воспоминаниях.

Среди прочего советский маршал поднял и вопрос о том, что американские и английские войска должны освободить те территории Германии, которые входили в оккупационную зону СССР согласно решениям Ялтинской конференции. Британский фельдмаршал Бернард Монтгомери попытался возразить, но Эйзенхауэр тут же прервал его: «Монти, не спорь! Маршал Жуков прав. Тебе надо скорее убираться из Виттенберга, а нам из Тюрингии». Когда Жуков доложил об этом эпизоде Сталину, тот рассмеялся и сказал: «Надо как-нибудь пригласить Эйзенхауэра в Москву. Я хочу познакомиться с ним».

И уже в августе 1945 года Эйзенхауэр прилетел в СССР. Во время этой поездки его сопровождал Жуков. В Москве генералу показали Кремль и метро, его также свозили в колхоз, совхоз и на авиационный завод. Высокие лица побывали в Ленинграде. Эйзенхауэр вместе с Жуковым даже сходили на футбольный матч.

Кульминацией его пребывания в Советском Союзе стал парад спортсменов по случаю Дня физкультурника на Красной площади в Москве. Иосиф Сталин пригласил генерала подняться на трибуну Мавзолея Ленина и встать рядом с ним – в знак особого уважения к соратнику по борьбе с гитлеровской Германией. В те дни Эйзенхауэр говорил журналистам о том, что везде он чувствовал «атмосферу искреннего гостеприимства», а на пресс-конференции в Москве заявил: «Я не вижу в будущем ничего такого, что помешало бы России и Соединенным Штатам стать близкими друзьями».

I like Ike!

Вернувшись к мирной жизни в США, Эйзенхауэр обнаружил, что стал чрезвычайно популярной фигурой. В ноябре 1945 года от президента Гарри Трумэна он получил предложение занять должность начальника штаба армии США и вскоре сменил на этом посту Джорджа Маршалла. А 1 октября 1950 года принял новое предложение Трумэна – стать верховным главнокомандующим вооруженными силами НАТО со штаб-квартирой в Париже.

i like ike 1Предвыборная кампания Дуайта Эйзенхауэра

ОН ХОТЕЛ ВОЙТИ В ИСТОРИЮ КАК ПРЕЗИДЕНТ-МИРОТВОРЕЦ, добившийся реальных шагов по ограничению вооружений и снижению угрозы мировой ядерной войны, но ему это не удалось

Он снова отправился в Европу, где энергично призывал европейские правительства увеличить расходы на оборону и выступал за создание вооруженных сил Федеративной Республики Германии.

А в его собственной стране уже на протяжении ряда лет разыгрывалась политическая карта вокруг идеи о выдвижении популярного генерала в президенты. Поначалу Дуайт Эйзенхауэр всячески открещивался от попыток втянуть его в партийную политику. Но после многочисленных взываний к его чувству долга перед страной он все-таки дал согласие на выдвижение своей кандидатуры от Республиканской партии на очередных президентских выборах. Многие видели в Эйзенхауэре воплощение здравого смысла, избирательная кампания шла под лозунгом I like Ike! («Мне нравится Айк!»), и 4 ноября 1952 года он с большим отрывом одержал победу на выборах, став 34-м президентом США.

К этому моменту Соединенные Штаты уже были страной с крупнейшей в мире экономикой и самым большим военно-политическим потенциалом. Маховик американской экономики, подстегнутый гигантскими военными заказами, постоянно набирал обороты. В духе классического американского консерватизма Эйзенхауэр как-то провозгласил: «Лозунг истинной демократии – не «пусть это сделает правительство», а «дайте нам сделать это самим»». Впрочем, один из его биографов, Стивен Амброз, отмечал: «Будучи глубоко консервативным в собственных убеждениях, он тем не менее инстинктивно искал серединную позицию в каждой политической проблеме».

Интересно, что Эйзенхауэр…

ike 1

1 …стал одним из пяти иностранцев, удостоенных высшего советского военного ордена «Победа».
2 …отказался от наступления союзных войск на Берлин, тем самым не став препятствовать взятию столицы Третьего рейха Красной армией.
3 …боролся с распространением коммунизма всеми возможными средствами.
4 …первым принял с официальным визитом советского лидера в США.
5 …активно санкционировал свержение неугодных режим

Кабинет ястребов

Кабинет министров Эйзенхауэра почти сплошь состоял из весьма обеспеченных людей, тесно связанных с деловыми кругами. Когда формирование кабинета было завершено, американский либеральный журнал The New Republic едко окрестил его «правительством восьми миллионеров и одного водопроводчика», имея в виду, что пост министра труда достался президенту профсоюза водопроводчиков.

А на ключевую должность госсекретаря США, отвечающего за направление внешней политики, был назначен Джон Фостер Даллес, который ранее представлял интересы многих крупнейших американских компаний в их операциях за рубежом и был воинственным идеологом тотальной борьбы с коммунизмом. Ради достижения этой цели он не отвергал даже такого способа, как применение ядерного оружия. И Эйзенхауэр, хотя следовал отнюдь не каждому предложению своего госсекретаря, всегда прислушивался к его оценкам и суждениям.

-Особое внимание администрация Эйзенхауэра и ЦРУ уделяли действиям американских спецслужб в странах Восточной Европы. Венгерское восстание 1956 года

В инаугурационной речи избранный президент сделал упор на то, что самый главный вызов, с которым сейчас сталкиваются Соединенные Штаты, – это опасность новой войны и агрессии коммунизма. Уже в феврале 1953 года с подачи Эйзенхауэра сенат США принял резолюцию, осуждавшую СССР за нарушение договоренностей Ялтинской конференции и порабощение свободных народов стран Восточной Европы, включая Прибалтику.

Вскоре же произошло событие, которое не могло не повлиять на общую тональность отношений между Советским Союзом и США: 5 марта 1953 года умер Сталин. Через десять дней новый председатель Совета министров СССР Георгий Маленков заявил на весь мир: «В настоящее время нет такого спорного или нерешенного вопроса, который не мог бы быть разрешен мирным путем на основе взаимной договоренности заинтересованных стран. Это касается наших отношений со всеми государствами, в том числе и наших отношений с Соединенными Штатами Америки».

«Атом для мира»

Уже 16 апреля последовало заявление Дуайта Эйзенхауэра, что он готов заключить соглашение с Москвой об ограничении вооружений. Более того, президент предложил установить международный контроль под эгидой ООН за производством атомной энергии. Но при этом он подчеркнул, что поверит в искренность новых подходов со стороны СССР только в том случае, если они будут подкреплены конкретными делами, к которым президент отнес, в частности, заключение почетного перемирия в гражданской войне между Севером и Югом в Корее, подписание договора о свободной и объединенной Германии и обеспечение полной независимости народов Восточной Европы.

Для тогдашнего советского руководства подобные предложения американцев, подразумевавшие в том числе уход СССР из стран Восточной Европы, были явно неприемлемыми. Согласиться на них означало по сути отказаться от одного из важнейших завоеваний Советского Союза по итогам Второй мировой войны – создания социалистической системы в Восточной Европе.

Жг™ЃҐ Ґаг熕⠁৕≠ ѓЃ°•§л 1Георгий Жуков вручает Дуайту Эйзенхауэру советский полководческий орден «Победа»

Такая позиция Вашингтона и общая атмосфера холодной войны с ее взаимным недоверием в сфере советско-американских отношений воспрепятствовали заключению соглашения между СССР и США об ограничении вооружений, и, напротив, все годы президентства Эйзенхауэра обе державы их лишь неуклонно наращивали.

И все же Эйзенхауэр не оставлял своей инициативы, получившей название «Атом для мира». Он предложил ядерным державам – США, Великобритании и СССР – внести часть своих запасов расщепляющихся материалов в некий международный фонд, который должен быть создан под эгидой ООН. По мысли американского президента, эти ядерные ресурсы можно было бы использовать для выработки электроэнергии в развивающихся странах и для других мирных целей. Эта его инициатива через некоторое время получила поддержку со стороны Советского Союза, и в 1957 году было образовано Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ).

ЧТО ПОЧИТАТЬ?


Амброз С. Эйзенхауэр. Солдат и президент. М., 1993
Иванов Р.Ф. Дуайт Эйзенхауэр. Человек, политик, полководец. М., 1998
Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. Смоленск, 2000

ЦРУ против СССР

Впрочем, мирные инициативы Эйзенхауэра отнюдь не мешали Центральному разведывательному управлению (ЦРУ) постоянно и неуклонно проводить тайные операции, направленные на подрыв позиций СССР и его союзников. Вспомним заговор против правительства Ирана во главе с Мохаммедом Мосаддыком, которое посмело национализировать нефтяную отрасль, находившуюся под контролем английских и американских компаний; свержение президента Гватемалы Хакобо Арбенса, который замахнулся на земли, принадлежавшие американской корпорации United Fruit; попытку свержения и физического устранения пришедшего к власти на Кубе Фиделя Кастро.

Особое внимание администрация Эйзенхауэра и ЦРУ уделяли действиям американских спецслужб в странах Восточной Европы, которые Соединенные Штаты официально пообещали освободить от коммунизма. Они, безусловно, внесли свою лепту в организацию и проведение антикоммунистического восстания в Венгрии в 1956 году. Но когда в Будапешт вошли советские танки, Дуайт Эйзенхауэр отказался последовать предложениям ЦРУ сбросить венгерским повстанцам с воздуха оружие и продовольствие. Он также не послал в Венгрию американские войска, памятуя, что не США, а СССР с его мощной армией граничит с этой страной – членом Организации Варшавского договора.

А годом ранее президент США принял участие в состоявшейся в Женеве встрече в верхах – первой после Потсдамской конференции встречи лидеров СССР и стран Запада. В состав советской делегации входил и министр обороны СССР Георгий Жуков. Так они встретились друг с другом еще раз, но теперь между ними уже не было теплоты боевого товарищества. Тем не менее сами переговоры породили надежду, что мировые державы могут договариваться между собой в решении актуальных проблем человечества, и в международных отношениях какое-то время витал «дух Женевы».

На президентских выборах 1956 года Эйзенхауэр вновь с большим преимуществом победил своего соперника и был переизбран на следующий срок. И надо сказать, что во второй половине 1950-х в отношениях между СССР и США наметились некоторые позитивные сдвиги. В 1958-м было подписано первое в истории двух стран соглашение об обменах в области науки, техники, образования и культуры. А на следующий год в Соединенные Штаты с официальным визитом прибыл председатель Совета министров СССР Никита Хрущев. Эйзенхауэр получил предложение посетить Советский Союз с ответным визитом. Но все резко изменилось в мае 1960 года.

Сбитый летчик

Вслед за своим предшественником Гарри Трумэном президент Эйзенхауэр санкционировал разведывательные полеты американских военных самолетов над территорией СССР.

Очередной такой полет состоялся 1 мая 1960 года – в день, когда по всему Советскому Союзу проходили праздничные демонстрации. Рано утром того дня самолет-разведчик Lockheed U-2, ведомый летчиком Гэри Пауэрсом, взлетел с американской базы в Пакистане и должен был, облетев обширную часть территории СССР, приземлиться на американской базе в Норвегии. Довольно быстро этот самолет был обнаружен советскими средствами противовоздушной обороны, о чем военные тут же доложили руководству страны. Через три часа полета U-2, находившийся в районе Свердловска (ныне Екатеринбург), был сбит советской ракетой по личному указанию Хрущева. Пауэрс, успевший покинуть самолет и приземлившийся с парашютом, был задержан местными жителями, которые передали его работникам органов государственной безопасности.

Г†а® П†гнаб 1Гэри Пауэрс – американский летчик, его самолет был сбит над территорией СССР 1 мая 1960 года

Советский лидер смекнул, что задержанный американский летчик, выполнявший разведывательное задание, – это отличный козырь в пропагандистской войне против США. Он распорядился тщательно засекретить сам факт пленения Пауэрса, и в течение нескольких дней американцы были уверены, что тот погиб.

5 мая Хрущев сделал свой первый ход. Он объявил, что советскими войсками в небе над СССР был сбит американский самолет-разведчик, и гневно осудил Соединенные Штаты за «агрессивную провокацию». При этом он ни словом не обмолвился о том, что пилот остался жив и задержан нашими спецслужбами. Президент Эйзенхауэр вынужден был как-то реагировать на выступление советского лидера, и по его указанию Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) обнародовало заявление, что американский исследовательский самолет, совершая полет с целью изучения метеорологических условий на больших высотах, возможно, из-за технических неполадок сбился с маршрута и случайно залетел на территорию СССР.

Провал парижского саммита

И тогда советский лидер сделал решающий ход. 7 мая он сообщил всему миру, что в распоряжении спецслужб СССР находятся не только обломки американского самолета и найденное в них разведывательное оборудование, но и сам пилот, который признался в выполнении шпионской миссии и уже дает показания. А 16 мая в Париже на открытии встречи лидеров СССР, США, Великобритании и Франции Хрущев разразился еще более резкой обличительной речью о направленных против Советского Союза агрессивных шпионских действиях Соединенных Штатов. Он призвал к тому, чтобы лидеры четырех держав взяли на себя обязательства отказаться от практики разведывательных полетов над территориями стран друг друга.

Затем слово взял Эйзенхауэр. Он заявил, что полеты американских самолетов-разведчиков над территорией СССР являются не актом агрессии, а оборонительной мерой, необходимой для обеспечения безопасности США. И в продолжение темы уже не в первый раз предложил под эгидой ООН легализовать все разведывательные полеты с тем, чтобы была возможность предупреждать опасность военных приготовлений той или иной страны. Это совершенно не устроило советскую сторону, и Хрущев покинул зал заседаний. Встреча в верхах в Париже была сорвана.

КАВАЛЕРЫ ОРДЕНА «ПОБЕДА»

1327712297_orden_pobedy 1

5123322 1
img8 1

1. Георгий Жуков № 1 и № 5
2. Александр Василевский № 2 и № 7
3. Иосиф Сталин № 3 и № 15
4. Иван Конев № 4
5. Константин Рокоссовский № 6
6.Родион Малиновский № 8
7. Федор Толбухин № 9
8. Леонид Говоров № 10
9. Семен Тимошенко № 11
10. Алексей Антонов № 12
11. Дуайт Эйзенхауэр (США) № 13
12. Бернард Монтгомери (Великобритания) № 14
13. Михай I (Румыния) № 16
14. Михал Роля-Жимерский (Польша) № 17
15. Кирилл Мерецков № 18
16. Иосип Броз Тито (Югославия) № 19

Как свидетельствуют американские исследователи, Эйзенхауэр был сильно расстроен из-за срыва парижской встречи. Он-то хотел войти в историю как президент-миротворец, добившийся реальных шагов по ограничению вооружений и снижению угрозы мировой ядерной войны. И когда ему за несколько дней до завершения его президентских полномочий предложили обратиться с прощальным посланием к стране, он ухватился за эту возможность.

17 января 1961 года Эйзенхауэр выступил по американскому телевидению с последним обращением в качестве президента США. Уходя, он позволил себе такую роскошь, как заявить: «В наших правительственных структурах мы должны быть начеку, предотвращая необоснованное влияние <…> военно-промышленного комплекса. <…> Мы не должны никогда позволить этому союзу подвергнуть опасности наши свободы или демократические процессы». При этом генерал умолчал о том, что сам он на посту президента в значительной степени способствовал усилению этого самого военно-промышленного комплекса.
Дуайт Эйзенхауэр умер в 1969 году. Покинув Белый дом, он больше не занимался политикой.

Николай САХАРОВ, доктор политических наук

«Вся Америка в страшном смятеньи…»

октября 7, 2015

Середина ХХ века – время расцвета едкого политического анекдота. Холодная война, противостояние сверхдержав – на редкость подходящий фон для острот такого рода

Благодаря телевидению весь мир наконец-то узнал в лицо деятелей большой политики. Не парадные портреты, а настоящую фактуру – с мимикой и жестами. Как тут воздержаться от шуток, если небожители спустились с Олимпа? Отныне политиков обсуждали повсеместно и шутили о них чаще – не только в высшем свете. Политический анекдот стал неотъемлемой частью фольклора.

«Пой, ласточка, пой…»

Под прицел советских послевоенных анекдотов попал и президент США Дуайт Эйзенхауэр. В тех шутках, что остались у нас в памяти, этот персонаж, как правило, «работает» в дуэте с тогдашним вождем Никитой Хрущевым. Долговязый Эйзенхауэр, блиставший офицерской выправкой, и мешковатый вертлявый Хрущев – вдвоем они выглядели как эстрадная комическая пара!

По фильму «Покровские ворота» многие помнят куплет, бодро исполненный Леонидом Броневым:

Вся Америка в страшном смятеньи:
Эйзенхауэр болен войной,
Но в публичных своих выступленьях
Говорит, что за мир он стеной!

И с максимальной язвительностью артист продолжал:

«Пой, ласточка, пой…»

Задолго до фильма этот куплет часто звучал с эстрады. Его автор и исполнитель, заслуженный артист УССР Илья Набатов, был признанным мастером политической сатиры. Десятилетиями он работал по принципу «Утром в газете – вечером в куплете», бичуя империалистов.

Впрочем, за годы правления президента Эйзенхауэра взаимоотношения великих держав заметно поменялись: от напряженного противостояния СССР и США перешли к рукопожатиям и улыбкам. В 1959-м, после хрущевского путешествия «лицом к лицу с Америкой», советские сатирики и острословы стали добрее к Эйзенхауэру. И в анекдотах Никита и Дуайт представали почти приятелями…

Однажды они решили устроить забег на 500 метров, чтобы выяснить, кто же все-таки спортивнее – долговязый американский генерал или плотный советский шахтер. Эйзенхауэр Хрущева обогнал: сказалась спортивная подготовка бывшего боксера. Ну а потом, как поется в песне, «вышли без задержки наутро, как всегда, «Известия», и «Правда», и «Красная звезда»». И во всех – такая заметка: «Вчера в штате Айова по инициативе первого секретаря ЦК КПСС, председателя Совета министров СССР Н.С. Хрущева, находящегося в США по приглашению американского народа и его президента, были организованы соревнования по бегу. Символический забег-соревнование между лидерами противоборствующих социальных систем закончился так: наш Никита Сергеевич пришел вторым, президент США – предпоследним».

«Только никому не говори!»

Незадолго до заокеанского вояжа Хрущева в Москве открылась грандиозная американская промышленная выставка. Эйзенхауэр туда не приехал, за него отдувался его дальний родственник и тогдашний вице-президент Ричард Никсон. В Сокольниках они с Хрущевым гуляли под ручку, дегустировали кока-колу. Острословы, конечно, ложку мимо рта не пронесли. Рассказывали, что, когда Хрущев с Никсоном прохаживались по аллее, откуда ни возьмись навстречу вышел нищий. И как только уцелели столь неприкаянные пережитки прошлого в стране победившего социализма?.. Как водится, он попросил у Хрущева подаяния. Тот сунул ему 10 рублей «старыми» и, сконфуженно озираясь на своего спутника, строго заметил: «Лучше бы работать шел!» Нищий виновато ответил: «Так я после работы, Никита Сергеевич!»

karikaturaКарикатура, опубликованная в газете «Правда» 28 июня 1947 года

А вот вам анекдот, несомненно, фантастический. Умер старый еврей. Но его оживили. Мировая сенсация, уникальный случай, единственный в истории: человек вернулся с того света! Его срочно пригласил на аудиенцию римский папа: «Ты побывал в вечности, признайся: Бог есть?» Еврей покачал головой: «Нет. Бога нет». Папа достал мешок золотых монет, пододвинул его к собеседнику: «Только никому не говори!» Следующим «пришельца с того света» позвал к себе Хрущев. Накрыл стол в Кремле. Когда они остались один на один, спросил напрямую: «Скажи честно, как коммунисту, Бог есть или его нет?» Еврей пожал плечами: «Есть. Конечно, есть». Хрущев подбежал к сейфу, достал миллион инвалютных рублей. Бросает пачки ассигнаций ему в портфель: «Только никому не говори!» Затем старика пожелал видеть Эйзенхауэр. Белый дом, на столе бутылка виски. Встреча тет-а-тет. Президент говорит: «У нас свободная страна. Можно верить в Бога, можно не верить. Скажи, наконец, честно, он есть или его нет?» – «Бог есть, и он – негр». И под очередное «Только никому не говори!» еврей получает порцию долларов.

Сейчас этот анекдот во многом потерял актуальность, но во времена Эйзенхауэра расовое неравенство в США еще существовало…

«Долой Эйзенхауэра!»
Встречи на высшем уровне происходили нечасто, зато встречи популярных персонажей «русского» и «американца» в анекдотах стали регулярными. В конце 1950-х в Москве и Ленинграде в ходу был, например, такой анекдот:

– У нас полная свобода, – хвастает американец, – я могу выйти к Белому дому и кричать: «Долой Эйзенхауэра!»
– Подумаешь! – восклицает русский. – Я тоже могу выйти на Красную площадь и кричать: «Долой Эйзенхауэра!»

И – никакого лукавства.

А вот типичный анекдот времен холодной войны, который с вариациями рассказывали во многих странах.

Эйзенхауэр с криком просыпается в своей спальне ночью.
– Что случилось, дорогой? – недовольно спрашивает первая леди.
– Кошмар приснился. Просто ужас. Не могу отдышаться. Представляешь, снится мне, что проходит совещание в Москве и Хрущев вдруг говорит: «А теперь слово предоставляется секретарю Вашингтонского обкома Дуайту Эйзенхауэру!»

Как известно, во время визита в Америку Хрущев усердно демонстрировал жизнелюбие и любознательность. Во все совал нос, все стремился пощупать и попробовать на вкус. А потом делился впечатлениями с Эйзенхауэром. Однажды после прогулки по Вашингтону он заявил американскому президенту: «Как же много у вас в столице пьяных! Просто безобразие! Особенно по ночам». Эйзенхауэра это задело. Он достал свой любимый кольт и… протянул его Хрущеву: «Следующей ночью как встретите пьяного – стреляйте». Утром в газете «Вашингтон пост» вышла заметка: «Трагедия на Висконсин-авеню. Неизвестный мужчина невысокого роста, плотного телосложения, лысый перестрелял все советское посольство!»

Но настало время Хрущеву возвращаться на родину. На прощание Эйзенхауэр решил порадовать коллегу подарком: «Я хотел бы преподнести вам миниатюрную атомную бомбу, но это не игрушка, а настоящее оружие. Оно требует бережного отношения. Имейте в виду, при взрыве эта малютка вызовет опустошительные разрушения».
Впрочем, нашелся сюрприз и у Никиты Сергеевича: «А я хочу подарить вам нашего министра сельского хозяйства. С ним тоже нужно быть очень осторожным: если вы решите его использовать, то от всей Америки камня на камне не останется. Опустошительная сила, невероятная! Сами увидите».
Вернувшись из Америки, Хрущев пребывал в мрачном настроении.

– В чем дело? – участливо спросил его неизбежный Анастас Микоян.
– Понимаешь, Эйзенхауэр сказал, что у них есть машина, оживляющая мертвых. А я в ответ сдуру приврал, что у нас есть допинг, от которого человек бегает быстрее любого автомобиля. Где теперь его взять, этот допинг?
– Ничего, если Эйзенхауэр сумеет оживить Сталина, ты побежишь быстрее любого автомобиля! – усмехнулся Микоян.

Польская «правда» о войне

октября 7, 2015

Что написано в польских учебниках истории о Второй мировой войне и о роли в ней СССР? Об этом журналу «Историк» рассказала замруководителя Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья Российского института стратегических исследований (РИСИ), доктор исторических наук Оксана Петровская

_DSC3976 1

Большое значение для формирования мировоззрения граждан любого государства имеют учебники истории. От того, какую информацию о России содержат учебные пособия наших ближних и дальних соседей, во многом зависит, как станут относиться к нашей стране те, кто сегодня сидит за партой, а завтра будет принимать ответственные (или наоборот) политические решения. Уже одного этого достаточно, чтобы внимательно вглядеться в их учебники. Особенно в польские: у всех на памяти, как в самом начале этого года – года 70-летия Великой Победы – министр иностранных дел Польши, историк по образованию Гжегож Схетына выступил с целым рядом провокационных заявлений, сказав, в частности, что Освенцим (Аушвиц) якобы освобождали украинцы. Вот и спрашивается: в каких учебниках он это вычитал?

– Как в Польше относятся к памяти о Великой Отечественной и Второй мировой войнах?

– В нынешней Польше не используют термин «Великая Отечественная война» и не считают, что война была отечественной для россиян и других народов СССР, полагая, что это вымысел сталинской пропаганды. Используются термины «Вторая мировая война» (которая началась в 1939 году) и «Советско-немецкая война» (начавшаяся в 1941-м).

_DSC4003 1

В этом году под влиянием событий на Украине антироссийские тренды в оценках событий и итогов Второй мировой усилились и достигли своей кульминации. В апреле сейм принял решение о переносе празднования окончания Второй мировой войны в Европе с 9 на 8 мая. По инициативе президента Бронислава Коморовского была предпринята попытка создать альтернативную Москве площадку празднования юбилея Победы на Вестерплатте. Цель очевидна: демонстративно отмежеваться от России, показав, что именно она ставит мир в Европе под угрозу, и сделать в глазах общественного мнения войну на Украине более важной, чем Вторая мировая.
Кроме того, Варшаве очень хочется переместить акцент с окончания Второй мировой войны на ее начало: так Польша оказывается в центре событий. Поэтому и Вестерплатте, где прогремели первые выстрелы Второй мировой, поляки превращают в символ борьбы с фашизмом и трагедии Центрально-Восточной Европы, истоки которой они видят в пакте Молотова – Риббентропа. Историческая политика последних 25 лет, проводившаяся в том числе и по образовательным каналам, через СМИ (находящиеся под контролем германского капитала), полностью подготовила общество к восприятию антироссийской интерпретации Второй мировой войны. Но, оценивая Советский Союз как враждебное Польше государство, поляки, по сути, лишили себя праздника…

– В одной из статей, проанализировав то, как освещается война в польских учебниках, вы написали: «Складывается впечатление, что масштабы военных событий зависели от того, участвовали в них польские формирования или нет». В чем феномен такого «кривого зеркала»?

– Начнем с того, что все национальные исторические ретроспективы отличаются друг от друга. Поляки особенно чувствительны к прошлому и той роли, которую им приписывают в нем другие народы. Эта эмоциональность ведет к искажениям в восприятии событий. В основе исторической памяти поляков о войнах лежат этноцентризм, мессианизм и мартирология. Они рассматривают процессы с точки зрения интересов народа, а не государства. Для польской ментальности характерен культ иррационального героя, изначально обреченного на поражение, испытывающего радость от самого факта пасть жертвой на алтарь родины, героя-безумца, бросающегося с саблями под танки. Со времен трех разделов Речи Посполитой в конце XVIII века поляки традиционно воспринимают себя как невинную жертву, необходимую, в соответствии с христианской традицией, для очищения истории от зла.

– В чем это выражается?

– Применительно к истории Второй мировой это выражается в том, что внимание фокусируется на страданиях и героизме, проявленном поляками. Главное на уроках, посвященных 1939–1945 годам, – это рассказ о польском героизме. Поэтому ключевым событием войны в учебниках выступают оборонные бои осени 1939-го. Им отводится столько же места, сколько описанию боевых действий на всех других фронтах Второй мировой. При этом изложение подводит учащихся к тому, что Польша боролась не за победу, которую невозможно было одержать, – она демонстрировала волю народа отстаивать свою независимость до конца. Героизируется и сопротивление поляков Красной армии. Таким образом, Польша в сентябре 1939 года выглядит страной, в одиночку сражавшейся с западным и восточным противниками, причем без каких бы то ни было шансов на успех.

vstuplenie_v_varshavuНемецкие войска на улицах польской столицы. 1 октября 1939 года

КЛЮЧЕВЫМ СОБЫТИЕМ ВОЙНЫ В ПОЛЬСКИХ УЧЕБНИКАХ выступают оборонные бои осени 1939-го. Им отводится столько же места, сколько описанию боевых действий на всех других фронтах Второй мировой

Версия Второй мировой войны, которой придерживаются все польские учебники, состоит в том, что в 1939–1945 годах Польша воевала с Германией и СССР.

І†й®в≠®™® Ґ†а膥л 1939 1Защитники Варшавы. Сентябрь 1939 года

– Теория «двух врагов» не нова…

– Конечно. Она опирается на трактовку участия Польши в войне, данную эмигрантским правительством Владислава Сикорского, а также на традиции польской историографии, которая еще в XIX веке сформировала образы врагов в лице западных и восточных соседей. В ее основе лежит укоренившееся в национальном сознании признание за поляками прав на «Кресы Всходне» – Западную Украину, Западную Белоруссию и Южную Литву.

То, что страдания и подвиги не принесли ожидаемых результатов, позволяет полякам ощущать себя самой большой жертвой войны. В учебниках подчеркивается, что пропорционально численности населения именно у них, а не у русских были наибольшие потери. Сегодня поляки видят себя, выражаясь словами историка Войцеха Рожковского, «потерпевшими поражение в рядах победителей». При этом главным мучителем выступает Советский Союз. Чтобы представить его основным виновником страданий поляков, в учебниках целенаправленно концентрируется внимание на Катынской трагедии и депортациях, но не на преступлениях, например, украинских националистов и Волынской резне.

parad_1_armii_polskaСолдаты 1-й армии Войска Польского маршируют по улицам освобожденной Варшавы. Январь 1945 года

КАЖДЫЙ ПРИЕХАВШИЙ В ПОЛЬШУ МОЖЕТ ЛЕГКО УБЕДИТЬСЯ в том, что среднестатистический поляк знает свою историю намного лучше, чем среднестатистический россиянин

Вместе с тем сильное желание увидеть своих предков в рядах героев ведет к тому, что даже при политическом заказе на уменьшение значения Восточного фронта некоторые авторы учебников не могут отказать себе в том, чтобы не подчеркнуть: Берлин заняли «марширующие с востока советская и польская армии».
Предметом особой национальной гордости, тем, что выделяет Польшу на европейском фоне, являются массовое движение сопротивления и отсутствие коллаборационизма. Правда, сотрудничество с немцами в уничтожении евреев при этом в расчет не берется…

– Какие подходы к изучению истории Второй мировой войны, ее преподаванию применяются в Польше?

– Среди традиционных каналов исторической политики, таких как, скажем, СМИ, кинематограф, музеи, важнейшим для формирования в обществе, и прежде всего у подрастающего поколения, образа прошлого является система образования. Данные социологических исследований свидетельствуют, что учебники сохраняют свою роль основного источника знаний о войне. В частности, в 2014 году 73% респондентов указали, что узнали о войне из учебников.

Особенность польского подхода заключается в стремлении вписать свою историю в европейский и мировой контекст, что выражается в отсутствии разделения истории на всемирную и отечественную. Учебники для основной и средней школы дифференцируются только по хронологическому принципу (история Древнего мира, Средних веков, новейшая история и так далее), а главы польской истории дополняют общеевропейскую. При этом программа для основной школы акцентирует внимание на польской истории, лишь дополняя ее отдельными событиями европейского и мирового значения.

Большинство учебников последнего десятилетия, в отличие от пособий 1990-х годов, лишены отображения различных точек зрения на ту или иную проблему. Каждый автор представляет свое видение процесса, иллюстрирует и документирует изложение источниками и отрывками из монографий, подобранными в соответствии с собственной концепцией. Учебники базовой школы дают жесткие однозначные оценочные установки с минимальным количеством фактов, пособия же для лицеев могут указывать на наличие дискуссионных проблем, но чаще в заданиях, чем в самом тексте.

В отличие от российских учебников, большая часть которых стремится избежать прямых оценок, польские не ограничиваются подбором фактов и формируют у учащихся отношение к событию в соответствии с «европейскими ценностями».

– Отличаются ли концептуально и идеологически учебники, написанные разными авторами?

– Нет. Учебники в Польше не могут различаться концептуально. Они опираются на программу. Если в ней есть требование сопоставления тоталитарных режимов, то оно обязательно должно присутствовать в учебнике. Но форма подачи материала, его объем и стиль изложения зависят от предпочтений авторов.
Кстати, споры среди ученых сохраняют острый характер, единства мнений в оценках многих событий нет. В последние годы в Польше все более отчетливо прослеживаются расхождения между историками-либералами и историками-националистами, старыми и молодыми учеными. К примеру, попытки Гжегожа Схетыны укрепить украинское самосознание не одобрила и часть элит, и часть интеллектуалов, которые понимают, что это вредит польским интересам.

Однако учебная литература неизменно предлагает безальтернативное антисоветское/антироссийское прочтение Второй мировой войны, что обусловлено целым рядом факторов.

wladyslaw_sikorski_2 1Владислав Сикорский – в 1939–1943 годах премьер-министр польского эмигрантского правительства

Прежде всего – негативным опытом вхождения Польши в социалистический блок и непростыми отношениями с нынешней Россией. Официальная трактовка истории войны строится на решениях сейма. Большой интерес сейма и сената к истории можно считать отличительной чертой Польши. За прошедшие 25 лет, что стало особенно актуально с середины нулевых годов, польский парламент принял сотни постановлений исторического характера. Важным источником антироссийских мифов о войне является Институт национальной памяти (IPN), имеющий органы расследования и хорошо финансирующийся. В его состав входит Бюро публичного образования, занимающееся популяризацией истории, изданием учебников, бюллетеней и журналов, проведением выставок и встреч с учителями. И несмотря на то, что не все налогоплательщики согласны с необходимостью траты крупных денежных сумм на многотиражные издания института в ущерб трудам профессиональных историков, задачи патриотического воспитания становятся причиной того, что именно оценки IPN доминируют в историческом образовании.

– А как оценивается в учебниках внешнеполитический курс руководства Второй Речи Посполитой в 1938–1939 годах? И как объясняется участие Польши в разделе Чехословакии?

– Учебники дают учащимся возможность осмыслить многие нелицеприятные моменты собственной истории. К таким относятся и присоединение Заользья в 1938-м, и трагические события в Едвабне в 1941-м и так далее. Пособия для гимназий и лицеев не обходят стороной болезненного для поляков вопроса об участии в разделе Чехословакии. Авторы пытаются найти обоснования действиям руководства страны. Подчеркивается, что в 1938 году Польша вернула утраченные земли, где большинство населения составляли поляки, что присоединение Заользья встретило поддержку значительной части польских граждан. Непременно отмечается, что в разделе Чехословакии участвовали и венгры. Но авторы все же осуждают действия польской дипломатии и считают, что участие в грабеже южного соседа было аморальным, безрассудным и ошибочным. Оно испортило имидж Польши в Европе, страна стала выглядеть агрессором.

htmlconvd-PQpthC_html_m1e88d391 1Русским, по мнению шляхтичей, не место в Европе. Польская карикатура 1938 года

Что же касается внешнеполитического курса тогдашнего министра иностранных дел Польши Юзефа Бека, то он в учебной литературе не подвергается критике, хотя в последнее время и участились высказывания, что в 1939 году страна сделала неправильный выбор (достаточно вспомнить в этой связи книгу Петра Зыховича «Пакт Риббентропа – Бека, или Как поляки вместе с Третьим рейхом могли победить Советский Союз», в которой автор сожалеет, что Польша не стала союзницей Германии в войне против СССР).

Напротив, предметом особой национальной гордости поляков, культивируемой учебниками, является твердое «нет», которое Польша сказала Германии, когда та потребовала Гданьск и разрешение на строительство экстерриториальной автострады. Все учебные пособия помещают фотографию Юзефа Бека в сейме от 5 мая 1939 года и приводят отрывки из его знаменитой речи: «Нам, в Польше, чуждо понятие мира любой ценой. В жизни людей, народов и государств есть лишь одна ни с чем не сравнимая ценность. Это – чувство чести». Тем самым подчеркивается, что Польша стала первым государством, начавшим противодействовать агрессорам.

– Что польские учебники говорят о причинах Второй мировой войны?

– Они формируют понимание, что война явилась результатом столкновения двух агрессивных идеологий и режимов – нацизма и коммунизма. Основная ответственность за развязывание войны, таким образом, возлагается на Германию и СССР. Обеим странам приписываются захватнические планы.

В польской интерпретации истоков войны важная роль отводится пакту Молотова – Риббентропа. Во всех без исключения учебниках присутствует фотография подписания этого договора, который расценивается как помощь Гитлеру. Вина за заключение союза с Германией и, следовательно, побуждение к войне возлагается на Сталина, якобы обиженного, что его не пригласили в Мюнхен в 1938 году, и давно мечтавшего о захватах. Пишут, что он торговался с обеими сторонами, пока не понял, что Гитлер предлагает больше. Заголовки в учебниках так и звучат: «Гитлер и Сталин делят Европу». В действиях Сталина авторы учебных пособий усматривают стремление к реваншу, собиранию земель империи. Их вывод однозначен: действия Сталина указывают, что советское государство такое же агрессивное и жаждущее добычи, как и гитлеровская Германия.

–°–æ–≤–µ—Ç—Å–∫–∏–π —Ç–∞–Ω–∫-–ø–∞–º—è—Ç–Ω–∏–∫ –≤ –ü–æ–ª—å—à–µ, 1964 –≥–æ–¥Советский танк, принимавший участие в боях за освобождение Польши от фашистов и установленный после войны на военном кладбище в Секерках, когда-то был символом советско-польской дружбы. Фотография 1964 года

Теорию равной ответственности подкрепляет и интерпретация генезиса «Советско-немецкой войны». Утверждается, что Сталин и Гитлер не смогли договориться о разделе сфер влияния и последний лишь опередил Сталина, делавшего вид, что верит в дружбу Гитлера, а на самом деле интенсивно готовившегося к гигантскому наступлению на Запад.

В итоге СССР/Россия выступает в роли зачинщика войн, агрессора, оккупанта и насильника. Это позволяет переложить на нас основную ответственность за беды и несчастья, обрушившиеся на поляков. Такой подход неизбежно делает из россиян врагов, провоцирует желание услышать признание вины и получить моральную и материальную компенсацию за страдания. Эта ситуация не может не вызывать беспокойства.

– Красная армия освободила Польшу от немецких захватчиков. Этот факт находит отражение на страницах польских учебников?

– Авторы современных учебников в Польше избегают термина «освобождение». Он встречается редко, лишь в том случае, если речь идет и о польских вооруженных формированиях. Например, «17 января советские войска и 1-я армия Войска Польского освободили Варшаву». Утверждается, что свободы поляки не получили. Подчеркивается, что на долю Советского Союза пришлись самые большие территориальные приобретения, в том числе половина Польши. Для учебной литературы характерно явное недовольство послевоенными польскими границами, причем не только восточными, но и западными. Настойчиво проводится мысль, что Сталин намеренно закладывал яблоко раздора между Германией и Польшей, чтобы сохранить зависимость последней от СССР.

Авторы учебников также выражают сомнение в окончании войны для Польши в мае 1945 года, так как на ее территории расположились советские войска. Все борцы с коммунистическим режимом в нынешней, Третьей Речи Посполитой объявлены патриотами и реабилитированы.

Можно сказать, что задача исторического образования – убедить подрастающее поколение в том, что Польша не выиграла тогда войну. Новый исторический миф гласит, что окончательной победы поляки достигли только в 1989-м, а в 1945 году началась новая, на этот раз советская оккупация. Конструируя из СССР «оккупанта», польские учебники «забывают» упомянуть, что в борьбе с нацистами за Польшу погибло 600 тыс. советских воинов, более 1 млн 400 тыс. человек были ранены и искалечены. И такое переформатирование памяти уже приносит свои плоды. В 2014 году социологические опросы показали, что только каждый пятый поляк считает Польшу победившей в войне.

– Учебники создают образ врага…

– В том-то и дело! В сознание поляков закладывается образ СССР/России как замаскированного захватчика и угнетателя, военного и политического врага, экспансионистской силы, угрожающей не только Польше, но и всему миру.

Возмущает настойчивое стремление представить Советский Союз главным источником страданий поляков, подвести действия СССР к общему с Германией знаменателю и доказать его основную вину по отношению к Польше, часто вопреки очевидным фактам и здравому смыслу. Ведь жертвами немецкого террора, даже по оценкам IPN, стало 5 млн человек, что несопоставимо с документально подтвержденными данными о советских репрессиях в отношении 150 тыс. поляков. Однако претензии поляков к немцам слабеют, а к русским – растут.

Парадоксально, но на Советский Союз перекладывается и вина за собственные грехи. Агрессия поляков в отношении евреев после прихода немцев объясняется массовым сотрудничеством евреев с советской властью в предшествующий период. На СССР возлагается ответственность за неблаговидные действия поляков на западных присоединенных землях в конце войны. Во-первых, потому, что выселения были результатом нового передела Европы. А во-вторых, потому, что Советский Союз проводил антипольскую, но благоприятную для немцев политику. Авторы учебников находят оправдания и для зверств украинских националистов, утверждая, что акции «деполонизации» часто подстрекали советские партизаны, руководимые офицерами НКВД.

– Откровенная фальсификация истории!

– Конечно. Такая предвзятость по отношению к СССР/России особенно контрастирует с апологизацией США, свидетельствующей о явной проамериканской направленности польских учебников. Речь идет не только о преувеличении роли Соединенных Штатов в победе над фашизмом, но и об оправдании использования ядерного оружия. Учебные пособия доказывают целесообразность сбрасывания бомб на Хиросиму и Нагасаки, поскольку борьба с японцами обычными вооружениями могла продлиться несколько лет и потери американцев в этом случае составили бы около 500 тыс. солдат. По версии польских учебников, американцы из гуманных соображений продемонстрировали новое оружие, приведшее к гибели «всего лишь» 150–200 тыс. человек.

– Если бы речь шла о поляках, они бы вопили о геноциде.

– Избирательный подход к оценкам действий отдельных государств в годы войны не может не удивлять. К тому же если авторы российских учебников стремятся компенсировать негативные впечатления о польско-советских отношениях, которые могут сложиться у школьников при изучении начального периода Второй мировой войны, вычленить то общее, что объединяло советский и польский народы, и показать их совместную борьбу против нацизма, то авторы польских учебников ставят прямо противоположные цели: найти противоречия, привлечь внимание к тем несчастьям, которые СССР обрушил на головы поляков, вызвать к нему негативные чувства, которые следует перенести в настоящее.

– Если оценивать польские учебники истории в целом, то каковы их плюсы и минусы? Чему нам стоит поучиться у поляков?

– В первую очередь следует обратить внимание на результативность исторической политики Польши, старающейся навязать свою точку зрения всему Евросоюзу. Одним из ярких доказательств тому является включение в учебники многих восточноевропейских стран, в том числе и российские, сведений о Катыни, а также о Варшавском восстании 1944 года – с непременным утверждением, что Красная армия намеренно остановилась на подступах к Варшаве и этим обрекла жителей города на гибель. Таким образом, частные эпизоды, касающиеся только польско-советских отношений, приобрели символическое значение и приводятся в других странах в качестве доказательства злодеяний СССР, что является подтверждением эффективности работы польских историков и чиновников.

В СОЗНАНИЕ ПОЛЯКОВ ЗАКЛАДЫВАЕТСЯ ОБРАЗ ССССР/РОССИЯН КАК ЗАМАСКИРОВАННОГО ЗАХВАТЧИКА и угнетателя, военного и политического врага, экспансионистской силы, угрожающей не только Польше, но и всему миру

Особенный интерес представляет отношение к истории в польском обществе. Каждый приехавший в Польшу легко может убедиться в том, что среднестатистический поляк знает свою историю намного лучше, чем среднестатистический россиянин. Прошлое вызывает у поляков живой интерес, который поддерживается на семейном и местном уровне. Активно развивается устная история. При желании любой поляк при поддержке государства или общественной организации может издать свои мемуары, и граждане Польши охотно пользуются такой возможностью. И школы, и университеты дают фундаментальное и престижное в обществе историческое образование. Из историков рекрутируется значительная часть польской элиты.

Положительной оценки заслуживает концептуальное единство польской учебной литературы по истории, опирающееся на установки власти, что резко контрастирует с хаосом российских учебников. Такой подход способствует укреплению национального самосознания.

Наконец, явное преимущество польских учебников – их дидактическая составляющая. Тексты продуманы, издания качественно оформлены. Яркие и разнообразные иллюстрации, живые примеры способствуют лучшему усвоению материала. В университетах есть специальные подразделения, занимающиеся дидактическими разработками учебников по истории. Активно используются современные технологии, появились интерактивные учебники, делающие образовательный процесс увлекательным и интересным. С этой точки зрения нам есть чему учиться у поляков.

Беседовал Олег НАЗАРОВ

Романтик на все времена

октября 7, 2015

7 октября в Государственной Третьяковской галерее открывается выставка, приуроченная к 150-летию одного из самых известных русских живописцев – Валентина Серова (1865–1911). О феномене художника, который еще при жизни получил широкое признание, рассказала куратор выставки, старший научный сотрудник ГТГ Ольга Атрощенко

_DSC4138 1

Выставка, которую организовывает Третьяковская галерея, впервые за многие годы дает возможность познакомиться со всем творчеством великого художника. Ведь его предыдущая персональная выставка состоялась четверть века назад.

Мастер парадного портрета

– Концепция выставки менялась трижды, с чем это связано?

– Вначале мы хотели показать Серова в контексте западной живописи: экспонировать его работы, например, вместе с работами американского художника Джона Сарджента. Но, рассмотрев этот вариант и даже подобрав кое-какие параллели, мы поняли, что эту идею воплотить не удастся по целому ряду причин.

Среди прочего стоит отметить, что выставка приурочена к 150-летнему юбилею художника. А мы знаем, каков масштаб Серова, сколь велико значение его творчества, сколь оно многогранно, и нам просто жаль было занимать пространство, предназначенное для его работ, произведениями другого автора, пусть тоже интересного и значимого. Это была бы выставка более концептуального характера, а мы все-таки отмечаем юбилей.

К тому же и для одного Серова, как выяснилось, отведенного места было мало. Понадобилось еще несколько помещений, чтобы в полном объеме показать все, что создал мастер и в живописи, и в графике. Поэтому у нас задействованы три этажа выставочных залов на Крымском Валу.

Второй вариант предполагал, что в центре, в ротонде, мы разместим значимые произведения Серова и оттуда по спирали проследим эволюцию творческого пути художника.

В итоге же мы пришли к решению, которое мне кажется наиболее правильным: мы поделили пространство по диагонали и на эту диагональ вывели все значительные произведения мастера. Начинается экспозиция со знаменитой «Девочки с персиками» – это пленэрная вещь, которую Серов написал как бы в манере импрессионистов, по-своему реализуя ту идею, которая их волновала. Наряду с картинной завершенностью произведения главным для него было передать свежесть и непосредственность восприятия. А заканчивается выставка выполненным в совершенно другой стилистике портретом Ивана Абрамовича Морозова, на котором фабрикант изображен на фоне матиссовского натюрморта. Портрет был написан Серовым в манере фовистов незадолго до кончины.

– Именно на портретах сделан акцент в экспозиции?

– На парадных портретах. В советское время эта тема была несколько завуалирована. Тогда старались подчеркнуть прежде всего преемственность стиля художников-реалистов. Ее можно проследить в его работах, но она не единственная. Художник увлекался и западноевропейским салонным портретом. Такую его картину, как, скажем, портрет княгини Зинаиды Юсуповой, естественно, нельзя отнести к салонной живописи, но многие свойственные ей элементы мы в ней найдем. А еще Серов писал портреты членов царской семьи, великокняжеских фамилий, которые также вошли в нашу экспозицию в силу своей значимости, художественного достоинства.

– А в чем их значимость?

– Дело в том, что у Серова практически нет произведений второго плана, малозначимых работ. Почти все его картины становились шедеврами. Когда мы говорим именно о парадных, светских портретах, то отмечаем, что они появились под впечатлением от так называемой «Таврической» выставки, которую в 1905 году устраивал Сергей Дягилев. Там была представлена в том числе портретная живопись XVIII – первой половины XIX века. Дягилев собрал эти произведения, объездив поместья почти по всей России, ведь такие портреты хранили многие усадебные дома. Серова тогда потрясла техника старых русских мастеров, в частности Левицкого, Боровиковского, Рокотова, легкость исполнения, глянцевое письмо, их отношение к модели.

–ê–≤—Ç–æ–ø–æ—Ä—Ç—Ä–µ—Ç –í–∞–ª–µ–Ω—Ç–∏–Ω–∞ –°–µ—Ä–æ–≤–∞, 1885 –≥–æ–¥Автопортрет. 1885

У ВАЛЕНТИНА СЕРОВА ПРАКТИЧЕСКИ НЕТ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ВТОРОГО ПЛАНА, МАЛОЗНАЧИМЫХ РАБОТ. Почти все картины, которые он создавал, становились шедеврами

И, создавая под этим впечатлением свои парадные портреты, он выступает как виртуозный мастер, который одинаково прекрасно владеет композицией и передает психологию своих персонажей. Для него это было очень важно – не только красивое изображение, написанное мастерски, но и воплощение идеи, смысла изображенного лица. К примеру, когда Федор Шехтель увидел портрет актрисы Ермоловой, он сказал, что дрожь пробегает по телу, настолько мощная энергетика исходила от картины.

–†–µ–ø—Ä–æ–¥—É–∫—Ü–∏—è –∫–∞—Ä—Ç–∏–Ω—ã –í. –°–µ—Ä–æ–≤–∞ "–î–µ–≤–æ—á–∫–∞ —Å –ø–µ—Ä—Å–∏–∫–∞–º–∏"Девочка с персиками. Портрет В.С. Мамонтовой. 1887

portetМика Морозов. 1901

«Он считал, что идет собственным путем»

– Каким был творческий путь Серова?

– Валентин Александрович никогда не останавливался на достигнутом. В 22 года он создал «Девочку с персиками» и произвел настоящую сенсацию, стал знаменитым. Казалось бы, раз получилось, можно было продолжать в том же духе, писать подобные вещи, где столько света, столько солнца, где вот эта отрада, чувство праздника, которое всегда так нравится зрителю.

Но Серов идет дальше. Ему около 30 лет, и он пишет портрет Лескова. И ставит перед собой совсем иные задачи, его волнует совершенно иная проблема. Он заглядывает глубоко в душу писателя и видит то, что даже сам писатель боялся увидеть, – страх перед близкой смертью, перед кончиной. Этот страх Серов сумел передать в глазах Лескова на полотне.

Но и это перестает его удовлетворять. Художник ищет другие приемы, новые способы выражения – и находит их через линию, ритм, особую позу, движение. Рождаются изысканные, эффектные портреты. Так он становится законодателем модерна в портретной живописи.

Однако в 1906 году, когда Серов принял участие в выставке «Два века русской живописи и скульптуры» в Париже, организованной Дягилевым во время Осеннего салона, его работы почему-то не заметили. Художник был огорчен, решил, что уже устарел. И в 1906–1911 годах он берет реванш: создает невероятное количество новых произведений в абсолютно другой стилистике. Это портреты Марии Цетлин, Ивана Морозова, княгини Ольги Орловой. Если говорить о монументальной живописи, то, хотя ни один проект Серова так и не был воплощен, мы все равно видим, как много идей у него возникало и в этой области.
Художник переходит на новую технику, пишет темперой, отказывается от масла. В картинах «Похищение Европы», «Одиссей и Навсикая» он обращается к античным сюжетам, воплощает их в монументальных формах.

То же самое можно сказать о занавесе к балету «Шехеразада» на музыку Римского-Корсакова, заказанном Дягилевым для «Русских сезонов». Кстати, в Москве этот занавес будет экспонироваться впервые. Мы привезли его из Петербурга.

И наконец, «Портрет Иды Рубинштейн». Многие художники, в частности Илья Репин, учитель Серова, были просто потрясены: как, каким образом могло появиться у него именно такое произведение? А он трудился, постоянно думал о новом пути, все время совершенствовался.

– Можно ли говорить о влиянии западноевропейской живописи на творчество Серова?

– Сам Серов его не признавал и считал, что у него свой собственный путь. Когда ему намекали, что очень многое из того, что он делает, похоже на Джеймса Уистлера, Серов отвечал, что произведений этого художника толком не видел, не знает их, в Париже его работ не так много, а в Америке он сам не бывал. Веласкес – да, другое дело. Серов любил подчеркивать свое родство со старыми европейскими мастерами, и ему не нравилось, когда его сравнивали с современниками.

Я, правда, думаю, что тут художник немного кокетничал. На самом деле он учился у многих: у того же Сарджента некоторые приемы были заимствованы, но переосмыслены и переработаны. Та же ситуация с импрессионистами, хотя подход к живописи у Серова иной. Он пишет многослойно, чего никогда не делали французы, которые творили в манере «а ля прима», свободно владея цветом. Серов добивался этого эффекта другими способами.

serov-1Портрет Иды Рубинштейн. 1910

«У МЕНЯ МАЛО ПРИНЦИПОВ, НО Я ИХ ТВЕРДО ПРИДЕРЖИВАЮСЬ», — говорил Серов

В связи с этим мы волнуемся за сохранность его произведений, даже боимся их перевозить. Прежде всего это относится к «Девочке с персиками» и «Девушке, освещенной солнцем», потому что они имеют очень плотный красочный слой. Когда подходишь близко к полотну, видишь кракелюры, которые буквально разрывают краску. Но стоит немного отойти, и кажется, что картина написана на одном дыхании. А творческих мук, сомнений, упорной работы просто не замечаешь. Между тем Серов создавал портреты долго, отнюдь не за один сеанс: больше месяца писал Веру Саввишну Мамонтову и три месяца мучил свою кузину Марию Яковлевну Симонович (в замужестве Львову).

– Графика Серова широкому зрителю менее известна…

– Но он как график не менее значим. Это редкий случай, когда живопись и графика в творчестве художника равнозначны, это особая ипостась, в этом универсальность его таланта. И здесь прослеживается та же эволюция, тот же сложный и мучительный путь. Если мы будем рассматривать его натурные рисунки, то увидим, что они написаны твердой рукой художника, который прошел школу Ильи Репина и Павла Чистякова. А дальше мы замечаем, как меняются его линия и рисунок. И мы видим, как, возможно отталкиваясь опять же от западноевропейцев, Серов достигает необыкновенной чистоты, убедительности и обобщения.

kartАнна Павлова в балете «Сильфида». 1909

Особого эффекта он добивался методом «калькирования». На очень тонкой бумаге, типа папиросной, он рисовал модель и тут же, понимая, что надо добавить, что изменить, последовательно делал все новые наброски, прорисовывал композицию с одного листа на другой, пока не замечал нужный результат. Здесь важен уже не характер, не деталь, а, наоборот, обобщение. Эти поздние рисунки настолько виртуозны, что искусствовед Глеб Геннадьевич Поспелов сравнивал их с творениями Матисса.

«Дружба с Репиным оборвалась после 9 января 1905 года»

– Серов получил признание уже при жизни. С чем вы это связываете?

– На мой взгляд, это исключительный случай: к Серову с огромным уважением относились художники, коллеги по цеху. Его уважали как личность, ценили его талант, и каждый хотел разделить с ним дружбу. Я говорю даже не о личных отношениях. Тогда существовали разные творческие группировки, и передвижники, скажем, считали, что он их, мирискусники – что их, члены Союза русских художников тянули его на свою сторону. И те, и другие, и третьи были правы. Потому что универсальностью своего таланта Серов стоял выше всех этих групп, не сливался ни с одной, всегда был самостоятельной величиной. И при этом обладал исключительной профессиональной честностью, которая подкупала всех, за которую его все и уважали.

portrerПортрет Николая II. 1900

Он мог быть жестким, мог быть угрюмым, он был немногословным и вообще мало говорил в обществе, но его вкус, его редкие, но всегда попадающие в точку слова были настолько глубоки, что многие художники, когда Серов умер, считали, что понесли невосполнимую личную потерю.

И это загадка, ведь Серова не назовешь, как, например, Константина Коровина, обаятельным человеком. Он был резок в суждениях, говорил: «У меня мало принципов, но я их твердо придерживаюсь». Как-то он, когда был еще юным, оказался в большой компании взрослых. Начались какие-то не самые пристойные шутки, и его учитель Репин попросил всех быть осторожнее: «Среди нас ребенок, его можно развратить». Серов ответил: «Я неразвратим». Эта цельность многих потрясала.

– То есть если говорить о личных качествах Серова, то это прежде всего вот такая бескомпромиссность?

– Понимаете, если мы заостряем внимание только на одной характеристике, то невольно опускаем другие. Серов родился в семье очень талантливых людей. Его отец Александр Николаевич Серов – известный композитор, автор трех опер («Юдифь», «Рогнеда» и «Вражья сила») и 250 критических статей о музыке. По складу характера, по мировосприятию это был типичный романтик с культом гениев. Он все время грезил о гении, постоянно говорил об этом, утверждал, что лишь гений может спасти мир.

А его жена, которая была намного моложе, Валентина Семеновна Бергман, мать Серова, начинала как пианистка и стала композитором – единственной женщиной-композитором в России. Она была типичной шестидесятницей и предпочитала не слушать бесконечные великосветские дебаты и споры, которые вели друзья мужа, а действовать: идти в народ, чтобы пропагандировать искусство, ставить оперы, читать лекции, кормить бедных, несчастных, обездоленных. Во время голода 1891 года она себя очень хорошо показала.

Отец умер, когда Серову было шесть лет, а мать не особенно им занималась, потому что была поглощена общественной деятельностью. И она грамотно, последовательно стала передавать сына с рук на руки тем, у кого он мог чему-то научиться, почерпнуть что-то полезное. А о том, что ребенок талантливый, она отлично знала, как знали все, кто был близок к этой семье. Однажды скульптор Марк Антокольский, который часто бывал у них в гостях и видел первые рисунки шестилетнего мальчика, сказал, что с ним нужно работать. И именно он порекомендовал поручить его Репину.

Естественно, Валентин унаследовал и гены талантливых родителей, и их страсти. Было и противостояние матери, ведь ему, скорее всего, не хватало ее внимания – и отсюда, вероятно, задумчивость, угрюмость Серова. От самой матери ему досталась принципиальность, которая раскрылась в более поздние годы, тогда как уязвимость, желание самоутвердиться передались от отца.

– Как складывались отношения Серова с его учителем Ильей Репиным?

– В общем-то это его второй отец. С девятилетнего возраста Серов жил в доме Репина, рос с его детьми и получал профессиональные навыки. Репин вспоминал, что этот мальчик, который всего минуту назад прыгал по диванам, тут же превращался во взрослого человека, как только они садились за этюд, причем очень целеустремленного, очень цепкого и очень талантливого. Серов сразу выполнял ту задачу, которую ставил перед ним учитель.

Когда они вместе, с одной модели, писали горбуна (Репин работал над «Крестным ходом»), учитель, увидев работу ученика, исполненную не как один из этюдов к большому полотну, а как самостоятельную картину, сказал, что все, Серову у него учиться больше нечему. Вскоре по рекомендации Репина молодой человек поступил в Академию художеств, а дальше они уже следили за успехами друг друга абсолютно на равных.

Многолетняя дружба оборвалась в 1905 году. Серов стал свидетелем расстрела рабочих в Кровавое воскресенье: картина происходящего на улицах открылась ему из окна здания академии. В его жизни тогда произошел переворот. Двоюродная сестра художника, Нина Яковлевна Симонович, вспоминала, что он вернулся из Петербурга совсем другим человеком, у него даже лицо изменилось. Он видел смерть невинных людей, не знал, как вообще можно после этого жить. Стал мыслить более радикально, чем его собственная мать, которая, между прочим, дружила с Софьей Перовской.

Серов написал письмо с протестом в Академию художеств, поскольку ее президентом был великий князь Владимир Александрович, а после и заявление о выходе из состава членов академии. Он попросил подписать первое письмо Репина, но тот отказался (из известных лиц сделал это художник Василий Поленов). Этот случай расставил все точки над «и»: Репин потерял авторитет в глазах Серова…

ВЫСТАВКА «ВАЛЕНТИН СЕРОВ. К 150-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ»
продлится до 17 января 2016 года
Адрес: Крымский Вал, д. 10, залы 60–62, 80–82

Беседовал Дмитрий КАРЦЕВ

Что прочитать и что увидеть в октябре

октября 7, 2015

ИСТОРИЯ О ДЕЛАХ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МОСКОВСКОГО

165-1

Курбский Андрей
М.: Наука, 2015

В академической серии «Литературные памятники» выпущено научное издание «Истории о делах великого князя московского», написанной Андреем Курбским.
В предшествующей литературе за этим произведением закрепилось более позднее, видоизмененное название – «История о великом князе московском», однако в наиболее ранних из дошедших до нас списков сочинение Курбского озаглавлено иначе: «История о князя великого московского делех». Поэтому в настоящем издании перевод древнерусского текста приведен под осовремененным названием наиболее ранних и исправных списков – «История о делах великого князя московского». Особенностью данного издания является то, что оно – впервые – опирается на все известные науке списки памятника.

«История» Андрея Курбского принадлежит к числу самых ярких памятников древнерусской литературы второй половины XVI века. Ее автор – представитель ярославской ветви княжеского рода Рюриковичей Андрей Михайлович Курбский (1528–1583), воевода и боярин царя Ивана IV Васильевича Грозного. Находясь на годовой воеводской службе в пограничном городе Юрьеве (ныне Тарту), Курбский в сопровождении двенадцати верных слуг ночью 30 апреля 1564 года совершил побег в соседнюю ливонскую крепость Вольмар. Затем он перешел на польскую королевскую службу, получив за это от короля Польши и великого князя литовского Сигизмунда II Августа Ягеллона щедрые земельные пожалования в Литве и на Волыни. Пребывая уже на территории Короны Польской и Великого княжества Литовского, Курбский и написал свою знаменитую «Историю».

Он задался целью осветить годы правления Ивана Васильевича и объяснить причины духовно-нравственного перерождения царя на фоне ряда событий русской истории. Одной из задач Курбского было целенаправленное обличение законопреступных, по его мнению, деяний правителя в отношении его верных подданных, под пером талантливого писателя предстающих святыми «новоизбиенными мучениками», стоящими у Божьего престола и просящими у Господа воздаяния русскому царю-тирану за его преступления.

В историографии существуют разные подходы к оценке самого Курбского. В ряде работ (особенно советского периода) доказывалось, что беглый князь был едва ли не главным глашатаем боярской оппозиции, сопротивлявшейся политике централизации, которую проводил Иван IV. В других исследованиях утверждалось, что князь Андрей являлся идеологом того умеренного политического курса, которого придерживался царь в первый период своего правления и который вошел в историю под таким названием, как «реформы Избранной рады». Наконец, еще одна группа историков считает, что Курбский не был ни глашатаем, ни идеологом, а решал лишь собственные политические задачи.

Перейдя на службу к врагу своего бывшего сюзерена, он нуждался не только в моральном оправдании своего поступка, но и в накоплении политического капитала на новой родине. Так, академик Д.С. Лихачев отмечал, что «Курбскому надо было оправдать себя в глазах общественного мнения России и в Польско-Литовском государстве, но прежде всего в собственных глазах». «История о делах великого князя московского» позволяла решить эту задачу максимально эффективно. Также многие ученые называют «Историю» предвыборным памфлетом Курбского, созданным в связи с польским бескоролевьем в 1572 и 1574 годах с целью политической дискредитации царя Ивана IV как одного из кандидатов на вакантный королевский престол.

Курбский явился одним из первых просвещенных перебежчиков, оставивших после себя письменные обличения российской власти. Но он, конечно, был далеко не последним и уж наверняка одним из самых талантливых из них, коль скоро его произведения до сих пор на слуху. Как бы то ни было, «История» Курбского стала не только ярким памятником древнерусской литературы, вобравшим в себя самые разные ее жанры, но и ценнейшим источником сведений об эпохе Ивана Грозного. А автор этого сочинения, Андрей Курбский, – тем человеком, который спровоцировал грозного царя на формулирование собственных взглядов на природу власти вообще и власти в России в частности.

ЦАРЕВНА СОФЬЯ

СЃдмп

Наумов В.П.
М.: Молодая гвардия, 2015

Книга из серии «ЖЗЛ», посвященная сестре Петра I Софье, оборачивается то серьезным источниковедческим исследованием, то увлекательным политическим триллером, а то и настоящей мелодрамой. В массовом историческом сознании царевна Софья осталась оттененной своим великим братом-императором, да еще и с максимально неприглядной стороны – как ретроградка, пытавшаяся узурпировать трон и воспрепятствовать петровским нововведениям. Между тем, как считает ее биограф, уже тот факт, что в патриархальной стране она претендовала на высшую власть, свидетельствует о ее принадлежности не старой, а новой эпохе. Реформы были неизбежны, вопрос лишь в том, как они отразились бы на жизни обычных людей. И вот здесь склонность Софьи к компромиссам могла сыграть свою благотворную роль.

БОРИС ГОДУНОВ – ОТ СЛУГИ ДО ГОСУДАРЯ ВСЕЯ РУСИ
16 октября – 31 января 2016 года

1260x600-2

Музеи Московского Кремля, Выставочный зал Успенской звонницы и Одностолпная палата Патриаршего дворца
Москва, Кремль

Борис Годунов – одна из самых сложных и противоречивых фигур русской Смуты. Его, с одной стороны, считают одним из ее виновников, а с другой – признают его неординарные государственные способности. На выставке будет представлено около 150 экспонатов, в основном датируемых концом XVI – началом XVII века, из ведущих российских музеев. Среди памятников – уникальные произведения иконописи, книжной миниатюры, лицевого и декоративного шитья, ювелирного и оружейного искусства. Многие из этих предметов выполнены по заказу Годунова и его родственников. Политическая смута набирала обороты, а древнерусское искусство достигало вершин художественного мастерства.

ПАВЕЛ ФЕДОТОВ. 1815–1852
22 октября – январь 2016 года

Русский музей, Корпус Бенуа
Санкт-Петербург, набережная канала Грибоедова, 2

947cdeba3d24fa36531bb16a004bbfc510443

Экспозицию выставки, приуроченной к 200-летию одного из основоположников русской реалистической живописи, составят примерно 40 его полотен и свыше 100 графических работ из собраний Русского музея, Государственной Третьяковской галереи, Государственного исторического музея и Ивановского областного художественного музея. Автор «Сватовства майора» хоть и был самоучкой, но получил признание еще при жизни и был выдвинут Советом Академии художеств на звание академика по протекции Карла Брюллова, который, увидев его работы, пришел в настоящий восторг. Современники ценили остроумие отставного капитана лейб-гвардии, его ироничный взгляд на действительность, легкость кисти. Его называли «Гоголем живописи».

СЕРГЕЙ ЧЕЛНОКОВ. ОТКРЫТИЕ КОЛЛЕКЦИИ
2–18 октября

Музей Москвы
Москва, Зубовский бульвар, 2

С•а£•© Ч•Ђ≠Ѓ™ЃҐ

Фотограф-любитель Сергей Челноков снимал повседневную жизнь Москвы рубежа XIX–XX веков. В объектив его фотокамеры попадали как самые обыкновенные сцены, так и уникальные события наподобие московского наводнения в 1908 году, лица горожан, а также памятники архитектуры, которых теперь уже нет на улицах российской столицы. Свыше 1,5 тыс. фотографических работ этого выходца из богатой купеческой семьи долгое время оставались невостребованными, находясь в архиве его потомков. Сейчас у москвичей появилась редкая возможность увидеть ту Москву, которая утрачена навсегда.

ТЯЖЕЛЫЕ ДНИ. СЕКРЕТНЫЕ ЗАСЕДАНИЯ СОВЕТА МИНИСТРОВ 16 ИЮЛЯ – 2 СЕНТЯБРЯ 1915 ГОДА

YahontovCover(pp).indd

Яхонтов А.Н.
М.: Кучково поле, 2015

Записи с секретных заседаний Совета министров, составленные бывшим помощником управляющего делами Совета министров Аркадием Яхонтовым и опубликованные под названием «Тяжелые дни», относятся ко времени серьезнейшего военного и общественно-политического кризиса. Уникальную картину событий середины 1915 года – паническое отступление на фронте, решение царя принять на себя верховное командование, внутренние раздоры в правительстве – автор описывает со слов первых лиц. Драма, разыгрывавшаяся на заседаниях Совета министров и впервые обнаженная перед публикой в этой книге, многое дает для понимания не только сложившейся тогда обстановки, но и всей истории российской государственности. 

Подготовили Дмитрий Карцев и Владимир Рудаков
 

Кто сеет хаос ?

октября 7, 2015

Ничто не говорит так много о состоянии умов и качестве политических решений в современной Европе, как ее реакция на подлинное человеческое цунами, с которым она столкнулась в последние недели.

–í—Å—Ç—Ä–µ—á–∞ —Å –ø—Ä–µ–¥—Å—Ç–∞–≤–∏—Ç–µ–ª—è–º–∏ –ø–∞–ª–∞—Ç –§–µ–¥–µ—Ä–∞–ª—å–Ω–æ–≥–æ –°–æ–±—Ä–∞–Ω–∏—

Причем в случае природного цунами гигантские волны, обрушивающиеся на побережье с океана, затем отступают. А человеческое цунами остается. Нельзя сказать, что этого не понимают в европейских столицах. «Происходящее – не отдельный эпизод, – признал недавно глава Евросовета Дональд Туск. – Это только начало исхода». «Сегодня мы говорим о сотнях тысяч, через год мы будем говорить о миллионах, и вдруг внезапно мы окажемся меньшинством на нашем собственном континенте», – предупреждает премьер Венгрии Виктор Орбан.

Однако либеральный фундаментализм требует жертв: с подачи Берлина и Парижа Евросоюз настаивает на обязательных квотах приема беженцев всеми странами ЕС. В ожидании 2146 африканцев возбужденно бьются сердца литовских националистов. Именно столько беженцев, по данным британской прессы, придется принять Литве. Ирония истории: хотели быть частью Европы, а получат кусочек Африки.

Кто-то пытается сопротивляться. И вот уже страны Вышеградской четверки – и не только диссидентствующий Будапешт, но и обычно послушная Прага и даже Варшава – бросают вызов Меркель и Олланду, не давая согласия на обязательные квоты. Но это арьергардные бои. Жребий либеральной Европы ясен. Только в ближайшие месяцы ей предстоит разобраться с третью миллиона выходцев с Ближнего Востока и из Северной Африки, которые жаждут оказаться на безопасном континенте и прильнуть к его системе социального обеспечения. Причем чем большее их число примет Евросоюз, тем больше ему придется принять в будущем. Ведь это только «начало исхода».

Поражает при этом, что и в Брюсселе, и в Берлине, и в Париже сосредоточены лишь на том, как быть с последствиями цунами, но упорно отворачиваются от его первопричины. Ведь тогда придется признать, что военная интервенция НАТО в Ливии была не блестящей победой альянса, а недвусмысленной и полной катастрофой для Европы. «Со всех точек зрения НАТО одержала успех в Ливии», – хвалились после этой войны ее авторы. Но уже через полгода стало ясно, что это была пиррова победа: дотоле стабильная и упорядоченная страна превратилась в источник неисчислимых бед для своего населения. Именно из разрушенной Ливии к берегам Южной Европы хлынули первые волны беженцев.

Сегодня повсеместно пишут, что хаос, возникший в Ливии после интервенции, должен стать уроком для европейских политиков. Но урок, похоже, не усвоен или усвоен очень плохо. После Ливии в зону кровавого хаоса была включена и Сирия, во многом усилиями США и их европейских союзников. И именно оттуда бегут в Европу 80% вынужденных мигрантов. Так Запад расхлебывает последствия своей собственной политики – политики поддержки вооруженных противников Асада, которая и дала возможность Исламскому государству сначала, подобно раковой опухоли, распространиться на севере Ирака, а затем всей своей мощью обрушиться на истощенную гражданской войной Сирию.

Справедливости ради отметим, что всполохи истины все же пробиваются сквозь страницы отдельных европейских газет. Говоря об Исламском государстве, обозреватель французской газеты Le Figaro Наташа Полони пишет: «У наших дверей стоят мужчины, женщины, дети и старики, которые стали жертвами безымянного варварства. Более того, это варварство стало плодом безответственной политики, за которую до сих пор не извинились те, кто аплодировал вторжению в Ирак в 2003 году и интервенции в Ливии в 2010-м».

Как говорится, в самую точку. Нынешнее человеческое цунами вызвано отнюдь не трагическим стечением обстоятельств, как пытаются представить дело защитники западных интервенций на Ближнем Востоке. Нет. Оно стало неизбежным следствием постоянных агрессий и вмешательств, которым вот уже 15 лет подвергается этот несчастный регион. Но если признать это, то придется, прежде всего, осудить самих себя и, конечно же, американского Большого брата, на что в Европе почти ни у кого не хватит смелости.

В Европе вообще считали, что все как-нибудь обойдется. Что можно ограничиться тихим несогласием с американской оккупацией Ирака. Что можно вместе с США безнаказанно бомбить Ливию и из года в год поддерживать усилия Вашингтона по свержению законного правительства в Сирии. И что все это не обернется никакими последствиями для самого Старого Света. Но это коллективное европейское благодушие оказалось огромной ошибкой. И сегодня ее не могут скрыть ни политкорректные призывы Меркель принять на европейской земле сотни тысяч и даже миллионы беженцев, ни лицемерные либеральные мантры о гуманизме и толерантности. Развороченный, разбомбленный, обездоленный Ближний Восток штурмует открытые границы Европы. И перепуганным европейцам уже не укрыться от этого штурма.

Алексей ПУШКОВ, автор и ведущий программы «Постскриптум», председатель комитета Госдумы по международным делам