Archives

Память о войне

мая 3, 2020

9 мая 1945 года наша страна победила самого страшного противника – гитлеровскую Германию. Нацизм был общим врагом объединенных наций. Это был самый грозный вызов, брошенный когда-либо человеческой цивилизации. Причем вызов, брошенный не кем-нибудь, а одной из самых значимых составляющих западного мира – просвещенной и передовой Германией. «Цивилизованный» Запад никогда не признавал Советский Союз (как, собственно, и нынешнюю Россию) своей частью. Однако именно СССР спас и Запад, и весь остальной мир от окончательного порабощения и гибели.

Но прежде всего, конечно, советские люди спасали свою Родину, своих родных и близких. Память о Великой Отечественной войне, о наших неисчислимых жертвах, принесенных на алтарь Победы, свята для каждого, кто считает себя потомком героического и почти уже ушедшего поколения победителей. Для каждого, кто считает себя антифашистом. Еще сравнительно недавно можно было бы написать и так: эта память свята «для каждого советского человека, для каждого жителя освобожденной Европы». Но сейчас это будет неправдой: увы, сегодня, спустя почти три десятилетия после распада СССР, отнюдь не каждый постсоветский человек считает себя наследником поколения, победившего нацизм. Что уж говорить об «освобожденной Европе»! Год от года там растет число тех, кто уверен: в 1945-м мир был спасен усилиями заокеанских солдат и действовавших вместе с ними британцев. А Советский Союз – «это кровавое детище Ленина – Сталина» – действовал едва ли не заодно с Гитлером.

Чудовищно, что эта ущербная с морально-нравственной и исторической точек зрения версия Второй мировой войны давно и осознанно насаждается не только в странах, которые были освобождены Красной армией, но и в тех государствах, которые сами в те годы были частью Советского Союза. Это значит, что там проросли не просто зерна черной неблагодарности. Это значит, что там мы имеем дело с исторической памятью о войне, которая прямо противоположна нашей памяти, – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Только носители такой, прямо противоположной нам памяти способны героизировать пособников нацистов, виновных в массовых казнях мирных жителей. Русских, украинцев, белорусов, поляков, евреев. Верующих и атеистов, коммунистов и беспартийных. Только носители такой памяти способны сносить монументы тем, кто сражался с нацистами, – советским маршалам (как это недавно произошло в Праге) и простым красноармейцам.

Нужно давно уже называть вещи своими именами. Память, противоположная нашей памяти о войне, – это память тех, кто развязал ту войну, а потом проиграл нам в страшной кровавой схватке. Это память, выпестованная по ту сторону линии фронта. Просто теперь, спустя 75 лет, она обрела своих настоящих наследников и продолжателей. Они уже кое-где вздымают руки с приветственным «хайль!», славя своих доморощенных «героев». Они уже вовсю малюют на своих знаменах символы, очень напоминающие нацистскую свастику. Все их шабаши, заклинания и символические жесты давно уже за пределами человеческой нормы, и это невозможно не замечать.

Да, скажете вы, все правильно. Но можем ли мы повлиять на то, что происходит? Думаю, да: самое главное, что могут противопоставить этому нормальные люди, – сохранять и передавать свою память. Ведь задача не только в том, чтобы помнить самим. В условиях информационного беспредела и вседозволенности не менее важно суметь передать память о Великой Отечественной войне следующим поколениям. Именно в этом направлении должна вестись системная кропотливая работа. Необходимо задействовать все имеющиеся инструменты государства и общества. Наша школа наконец-то должна сыграть роль не просто бюджетного учреждения по оказанию образовательных услуг, а важнейшего передаточного механизма исторической памяти.

Давайте спросим себя: все ли мы делаем для того, чтобы наши дети и внуки оставались носителями нашей памяти о войне? Если вы хоть немного сомневаетесь в утвердительном ответе на этот вопрос, значит, пора браться за дело.

С праздником Великой Победы, дорогие друзья!

Память сердца

мая 3, 2020

Великая Отечественная война – наша общая гордость и наша общая боль. Память о ней связывает самых разных людей в самых разных уголках мира. Но есть особые люди – поисковики. Они возвращают память об отцах и дедах ныне живущим потомкам героев

День Победы – это главный праздник нашего народа. Заслуженно и навеки. Для современников тех страшных лет это был день окончания самой кровопролитной войны, освобождения от тяжкой ноши армейских и тыловых тягот и потерь. Люди ликовали, что наконец-то можно переходить к мирной жизни. И конечно, это был, как сказано в песне, «праздник со слезами на глазах». Потому что вернулись не все. Сегодня в этом смысле мало что изменилось: мы радуемся – и мы помним. И это трудноразделимые чувства.

В момент всеобщей радости по поводу победы над самым жестоким и опасным врагом мы обязательно должны помнить, что война – это не только Победа. Это еще и миллионы человеческих жизней, которые были отданы во имя этой Победы, миллионы искалеченных человеческих судеб. В этом, как мне кажется, и заключается подлинная память о войне. Вечная память и вечная благодарность тем, кто отдал свою жизнь за нашу Победу!

Невозможно забыть 

Что касается нас, поисковиков, то мы привыкли отмечать этот праздник на полях бывших сражений, там, где шла война, в местах проведения наших экспедиций. Отмечаем скромно и тихо – возле солдатских захоронений. Такова наша традиция, она продолжается уже не первое десятилетие.

Поисковое движение в нашей стране началось сразу после войны, сразу после победных салютов и после того, как в родные города и села стали возвращаться демобилизованные фронтовики. Они возвращались к своим семьям. Но, к сожалению, далеко не все. Сколько было погибших, сколько пропавших без вести… Каждая вторая семья так и не увидела после войны своего родного человека. А их ждали. Преданно и верно.

Миллионы родственников – матерей, братьев и сестер, детей – сразу стали искать своих «неизвестных солдат». Они писали – в армейские части, на радио, в правительство. По возможности приезжали на места сражений, искали родные имена на обелисках и памятных плитах. Это происходило стихийно и, конечно, без всякой поддержки сверху. Ведь нужно было восстанавливать страну после разрухи. Но разве могут люди забыть тех, кто им близок?

В деревне моего деда жила тетя Катя. У нее три сына не вернулись с войны. Она встречала поезда каждый день! Ходила на платформу, как ходят в церковь, – такова была ее вера. Всю свою жизнь она ходила на эту станцию. Это продолжалось даже в 1970-е годы, через 30 лет после войны. До сих пор помню эту щемящую сердце картину – одинокую фигуру женщины на железнодорожной платформе, ждущую с фронта сыновей…

Парад Победы 24 июня 1945 года на Красной площади

«Нас сравнительно мало» 

Среди поисковиков много тех, кто участвовал в боях, кто прошел горячие точки, кто не понаслышке знает, что такое война. Служение исторической памяти для многих из этих людей стало своего рода реабилитацией после психологических травм современных войн. Я говорю о тех, кто прошел Афган, кто прошел чеченские кампании. Есть целые отряды, сформированные из ветеранов горячих точек. Через поисковую работу они возвращались в мирную жизнь. Они, как правило, составляют ядро поисковых отрядов.

Средний возраст поисковиков – 40–50 лет. В нашем отряде самому юному поисковику 32 года. Безусловно, мы делаем все возможное, чтобы у нас была смена. Есть юные поисковики, школьники. Для них мы проводим учебно-тренировочные вахты памяти, состязания, конкурсы, выступаем в школах. Надеюсь, что и наши дети продолжат традиции отцов.

Меня часто спрашивают: как люди приходят в поисковое движение?

Думаю, решающий фактор – это генетическая боль, память сердца, которая сохраняется и в нашем поколении. Она осталась и, я уверен, сохранится и у будущих поколений. Отсюда самоотверженный труд поисковиков, которые своими силами решают, по существу, общегосударственную задачу.

Конечно, очень важен и интерес к истории Великой Отечественной, который захватывает нас со школьной скамьи и которым мы стараемся делиться с подрастающим поколением. Мы встречаемся со школьниками, рассказываем им о нашей работе – и видим живой отклик, горящие глаза. В поисковую работу уже вовлекаются четвертое и пятое послевоенные поколения. Это наша смена, и я верю в их неравнодушие. Очень важно, чтобы мы не забывали о наших до сих пор не похороненных солдатах, которых в России на сегодняшний момент по-прежнему миллионы, их останки разбросаны по необозримым просторам страны, в труднопроходимых местах, где раньше шли бои…

Танк Т-34, извлеченный поисковиками из озера у деревни Жарки Новосокольнического района Псковской области. Сейчас он находится в экспозиции Музея Победы на Поклонной горе в Москве

«Война не закончена, пока не похоронен последний павший на ней солдат», – говорил генералиссимус Александр Суворов. Если это так, то и через 75 лет та война еще не окончена. Нас сравнительно мало. В год все поисковики России поднимают примерно 16–17 тыс. павших бойцов. Их удается предать земле. Но как же мы все еще далеки от суворовского наказа, от захоронения последнего погибшего на войне солдата! К сожалению, даже несмотря на серьезную помощь, которую сегодня государство оказывает поисковикам, мы никогда не сможем довести это начинание до конца. Война – страшное и беспощадное дело, и люди не всегда гибли от пули. Часто человек погибал от взрыва снаряда или мины, исчезая без следа.

Эхо минувшей войны 

Те, кто занимается поиском останков наших солдат, по-особенному воспринимают войну. И думаю, главная особенность нашего восприятия в том, что боль и трагедия Великой Отечественной для нас – не прошлое и не какая-то абстракция из учебников, книг и фильмов. Это боль и трагедия, которые всегда перед глазами, которые всегда с нами. Мы ощущаем эту войну, когда находим останки солдата, смертельно раненного в живот и навечно застывшего в позе эмбриона, – от невыносимой боли он откусил себе фаланги пальцев…

Мы ощущаем эхо той войны, когда опрашиваем свидетелей далеких событий. Увы, сейчас их почти не осталось. Но еще в 1990-е это было одним из важных способов поиска безымянных солдатских захоронений. Многие свидетельства навсегда врезались в память. Например, рассказ одной женщины из Вяземского района. Идет война. Во время боя они долго отсиживались в погребах и умирали от жажды. «А потом, – рассказывала она, – вылезли и побежали к речке по солдатам, которые покраше». Мы спросили: «А что это означает – «которые покраше»?» Оказывается, вся деревенская округа была завалена трупами… «Покраше» – это те, кто остался целым или почти целым. С неразвороченными головами и телами. Вот такая страшная правда войны. Но куда от нее деться? Разве можно это забыть?

А самое радостное в нашей работе (думаю, со мной согласится любой поисковик) – это найти солдатский медальон, государственную награду с выбитым на ней номером или подписанную вещь. Это позволяет узнать, кого ты нашел, – по фамилии, имени и отчеству. Установление личности погибшего бойца – что может быть ценнее для поисковика?! А потом – общение с родственниками навсегда оставшегося на войне солдата, имя которого ты узнал. Воспоминания, горькие рыдания и слезы счастья…

Не могу даже представить, что Великой Отечественной войне может угрожать забвение. Уверен, память о ней удастся сохранить. Так должно быть, и я в это верю. Мы все надеемся на это. Конечно, это была не первая и, к сожалению, не последняя война. И боль с уходом фронтового поколения, ветеранов затихает. Но живы мы, наследники победителей, наследники павших солдат.

И даже когда события Великой Отечественной станут «позапрошлым веком», наш народ не забудет эту войну. Потому что она затронула каждую семью в нашей стране. Это рубежное событие нашей и мировой истории. Мы будем помнить! И будем хранить память о наших фронтовиках – и павших, и тех, кто смог дожить до Победы, и тех, кто не дожил до наших дней. Они все в нашем «Бессмертном полку».

Фото: РИА Новости, ЕВГЕНИЙ ХАЛДЕЙ/ТАСС, СЕРГЕЙ ЦВЕТКОВ/ТАСС

Яма

мая 3, 2020

Павшим все равно, где лежат их останки, но это не все равно нам, живущим, и не должно быть все равно нашим детям, считает подполковник в отставке Сергей Мачинский. Вот уже четверть века он занимается поиском и захоронением безымянных солдат Великой Отечественной. И одновременно пишет рассказы. Это непростое, но очень важное чтение. И это тоже – наша правда о войне

Триста девяносто пять человек, триста девяносто пять судеб, сваленные в яму, засыпанные землей и поросшие лесом. Это всего лишь в ста метрах от оживленной дороги. В двухстах метрах от дачного поселка, в который превратилась деревня Мишкино.

Работа поискового отряда «Демянск» в Новгородской области

И всего в тридцати километрах от миллионного города, за который они умирали.

Два месяца почти каждый день мы смотрели в их глаза. В пустые глазницы в надвинутых на лоб, ржавых, рассыпающихся от времени касках, в истлевших горелых танкошлемах.

Два месяца выносил их оттуда на руках, разбирая по косточкам, простой мужик Саня Першин. Два месяца – как на свидание, с ритуалом: «Ну что, покурим, мужики, и за дело!» Сигарету в зубы, вторую в бруствер и помолчать.

Почти каждый день, отделяя косточки в мешанине трупной слизи и обрывках не до конца истлевшей униформы, говорим с ними. «Ну, расскажи что-нибудь о себе, солдатик!» Саня с ними говорит, мы молчим, он тут главный.

Почти каждый день – судьба, одна за другой, как книга с важным уроком. Важным настолько, что нельзя пропустить ни страницы.

Валя Худанин первым вышел, рукавицы у него были вязаные, неуставные. Потом мы сестру его разыскали, а она письма его с фронта нам передала. Маму он просил прислать ему варежки и носки шерстяные. По семье скучал сильно. Дошли, видать, варежки. Двадцать лет ему было, два года из них на фронте, пулеметчик. Наверху лежал. А рядом, под корнями, офицер безымянный, дерево сквозь него проросло.

Топорщится валенками несопревшими, высыпаются из валенок в портянки семьдесят пять лет назад пальчики завернутые. Говорят о себе солдатики.

Жора Ночевко, земляк мой из Смоленска. В Книге Памяти Смоленской области о семье его упоминание есть: расстреляны немцами мама и жена. Не к кому даже на погост вернуться.

Вот она вам, война: нет семьи целой, была – и вычеркнули.

Вы вот ему, в черной от разложившейся плоти шинели, в пустые глазницы загляните и расскажите, глядя на распахнутый, как в жутком хохоте, рот оскаленный, про то, как пиво бы сейчас баварское пили, коли тогда бы немцам покорились…

Днями и ночами в голове яма. Во сне кажется, что лица с фотографий перед глазами стоят. Живые лица людей в костюмах и гимнастерках, а утром – они же с раздавленными костями, с ржавыми гранатами на расщепленных осколками тазах, со звездочками с истлевших шапок на голых черепах.

Ветер хорошо трупь выдувает. Волосы, местами на черепах оставшиеся, шевелит. Прочитает кто-то этот рассказ: «Сумасшедший писал», – скажет. Может быть. Но они для нас – люди. Живые еще, потому как не похоронены досель. А не похоронен – так живой, значит.

Женщины. Три их тут было. Страшно это, когда женщина – мать, сестра, дочь, любимая – вниз головой в яму скинута. Просто как кукла сломанная – в кучу, в грязь, во мрак. Люди ли творили это?..

Вот она, любовь настоящая. У полуразложившегося трупа в кармане. Все, что осталось от него, в плащ-палатку влезло. На мину, видно, мужик шагнул или под разрыв попал. Руки, ноги, грудь в узелке завязаны. А на сердце в платочке шелковом – локон волос, женских, русых, золотистым солнцем на драной шинели горит. Вот она, любовь, до могилы с ним шла, до ямы этой проклятой с ним, и после уж, верно, встретились они.

Сегодня в поисковой работе участвуют представители четвертого и даже пятого послевоенных поколений

Тихо посидим, покурим, помолчим. Саркофаг бы стеклянный над ямой этой сделать и водить всех сюда, с первого класса и до седин, весь мир водить. А своих – в первую очередь. Чтоб смотрели в глаза эти и клятву, как присягу, давали: не врать, не лицемерить, не предавать! А как нарушишь, так и будешь во сне каждый день возвращаться к яме этой. Долго не отпустит она.

Нитки золотые из жижи тянутся и погончик с лычками сержантскими и эмблемами танковыми. Валенки, обрезанные и клоками горелые, комбеза обрывки – не сгорел танкист в пепел, с корешами из «махры» пехотной в яму лег. Редкая судьба для танкача: не пепел, а гроб похороним.

Жилет меховой покроя гражданского на ребрах следующего солдатика, гамаши в валенках, намотано на ноги всего… Больной был, поди, артрит, может, – вон как берегся. Россыпью из кармана по ребрам шестеренки часовые. Мастеровой мужик был, рукастый. Здоровье на фронте берег. Непросто это! На фронте здоровье солдатское – это достояние народное, его беречь надо. Но беречь – это не значит лелеять. И в атаку он со всеми вместе встал, и в яму со всеми лег…

Смотрим на блестящие шестеренки и думаем: сколько могли еще эти руки сделать, починить, создать… Кто кому дал право мужиков и женщин наших в эти ямы укладывать?

Золотом латуни из черной жижи – патроны ПТР из подсумка. Чьи? Вон мужичок лежит крепенький, скоро дойдем до него, только вот матросика в ботиночках хромовых наружу вынесем.

Вот он, родной, и говорит он: «Павел Лазаков я, номер расчета ПТР». А через несколько дней – фото. Парень чернявый, красивый, в фуражке красноармейской. Брови черные, лицо – не у каждого актера нынче такой анфас найдется. Родил бы детей много, дом бы держал на плечах своих крепких, жену на руках бы носил… Э-э-э-эх!

Что было бы со страной нашей, останься вы живы? Как жили бы мы, если б вы, молодые, красивые, крепкие, дальше страну строили? Точно по-другому. Да и мы бы другие были, не стали бы некоторые бездушными, пустыми куклами. Вы бы не дали.

И еще посидим покурим, дальше подумаем: что было б с землей этой, если бы не легли вы в такие ямы, по всей стране огромной раскиданные, предай или плюнь на все каждый из вас? И мы бы в этих ямах силосом пахучим лежали, да большинство из нас и вовсе бы не появились на свет…

Дальше справа налево Саня ползет, узлы из человеческих останков расплетая, книгу страшную по страничкам историй и судеб листая. Солдат Мухамбетов в обнимку с другим лежит. На имама отучился, а когда мечети закрыли – детям физику преподавал, директором школы был. Мешала ему вера его вместе с «неверными» в бой за Родину идти? В яме этой лечь с товарищами своими, чтоб детишки дальше физику учили, в космос первыми дверь открыли?

Посидим, дорогой солдат Мухамбетов, чайку выпьем да покурим еще, до горечи во рту. Дым слезы выбивает, а может, и не дым это вовсе. Ложись, дорогой, выходи на свет. Ждут тебя…

В ребра вросла кругляшом белым медаль солдатская «За отвагу». Баланев Федор Иванович, сапер, 1905 года рождения. Гранатами дот немецкий закидал. Вижу, как размеренно, спокойно, по-мужицки этот дядька с немчурой разбирался. Он работу свою хорошо делать привык, а для солдата война – это работа.

Возвращение «неизвестных солдат»

Каждый день думаю, каждый день я смотрю в яму и понимаю: знает враг, какое главное богатство у страны этой. Люди – ее богатство, и люди – самое главное оружие страны этой. Люди – это и есть Оружие Победы. Потому и косили враги народ под корень и сейчас выкашивают. Не открыто, нет, умнее и хитрее они стали. Души людские выкашивают. Покупают, искривляют, обманывают, ломают, продают души наши. А здесь, в яме грязной, вонючей, чистые души лежат. Через них и у нас шанс очиститься появляется, маленький, но шанс. А кто-то и этот шанс – в пыль…

Техник лейтенант танкист Моисеев Михаил Иванович, перед глазами как живой стоит и мертвый перед глазами лежит. В комбинезоне с петлицами обгоревшими, свитер на ребрах черный, ложка расплавленная в валенке горелом. Орден Красного Знамени в 1941 году получил, а вот детей не успел родить, племянники и внуки отказались от тела его и памяти о нем. Предали и плюнули. Как и племянники Коли Ермакова, студента из «Лесгафта»… Не нужны они им, неинтересно, и так проблем вагон – некогда скорбными делами и памятью ненужной себя обременять. А кто мы им, чтоб судить? Сами-то не ангелы. И по жизни все больше «неудачники», только и знаем что в судьбах чужих ковыряться. Но, я думаю, время и жизнь та самая рассудят. Жизнь же со смертью не заканчивается, даст бог, и встретятся родственнички…

Долго не отпускает яма, может, и вовсе уже не отпустит. Хотя сколько их было – и будет, наверное, еще. Только после каждой горечь как в первый раз, во всей голове дурной горечь, и мыслей на ночи длинные тыща. Как жить? Что делать? Не о стране в целом, хотя и о ней думается. А о себе больше. Так ли все делаем? Не врем ли самим себе, да и им, лежащим в ямах? Не сбились ли с пути, не заврались ли, их смертями прикрываясь? Много мыслей всяких, но глаза с фотографий и люди из ям помогут разобраться. Как у Высоцкого: «Наши мертвые нас не оставят в беде, наши павшие как часовые…»

Фото: РИА Новости, ЛЕВ ФЕДОСЕЕВ/ТАСС

 

Цена войны

мая 3, 2020

Длившаяся 1418 дней и ночей Великая Отечественная война унесла жизни 26,6 млн советских граждан. Как удалось посчитать потери?

Сразу после войны, в феврале 1946 года, Иосиф Сталин заявил, что советские потери в войне составили 7 млн человек. Это была приблизительная цифра, характеризующая только потери Красной армии, без учета мирных жителей. Вполне вероятно, что в условиях начавшейся холодной войны Сталин не хотел раскрывать миру масштаб демографической катастрофы, которая обрушилась на СССР.

Спустя полтора десятилетия, в 1960-е годы, уже другой советский лидер – Никита Хрущев – обнародовал новые данные, которые на протяжении четверти века признавались официальными: более 20 млн человек, включая потери военных и гражданского населения.

На самом закате советского периода истории, на торжественном заседании Верховного Совета СССР 8 мая 1990 года, посвященном 45-летию Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, была обнародована еще более страшная цифра – 26,6 млн человек. В это число вошли все убитые в бою, умершие от ран и болезней военнослужащие и партизаны, уничтоженные подпольщики, расстрелянные и замученные в концентрационных лагерях военнопленные, а также погибшие от голода, во время бомбежек, артиллерийских обстрелов и карательных акций мирные граждане. Словом, речь идет об общем сокращении численности населения СССР в результате войны. До настоящего времени эта итоговая сумма людских потерь считается в нашей стране официальной.

Методика расчета 

Такие данные были получены на основе обширных статистических расчетов ученых-демографов и последующей работы (в конце 1980-х) государственной комиссии по уточнению людских потерь СССР в годы Великой Отечественной войны. Как отмечали авторы исследования, проведенного под руководством генерал-полковника Григория Кривошеева, масштабы сокращения численности населения страны определялись двумя методами – учетно-статистическим и балансовым. Первый из них заключается в оценке на основании имеющихся учетных документов – с его помощью были определены потери личного состава вооруженных сил. Однако этот метод невозможно применить в отношении гражданского населения. Поэтому исследователи пришли к выводу, что «полная оценка безвозвратных людских потерь может быть получена только методом демографического баланса, путем сопоставления численности и возрастной структуры населения СССР на начало и конец войны». Указанный метод и был положен в основу работы госкомиссии.

Расчет производился следующим образом. Общая убыль населения за годы войны составила 37,2 млн человек (разница между 196,7 млн жителей СССР по состоянию на 22 июня 1941 года и 159,5 млн, если считать родившихся до начала войны, на 31 декабря 1945-го). «Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, поскольку и в мирное время за 4,5 года население подверглось бы естественной убыли за счет обычной смертности, – поясняли авторы исследования. – Если уровень смертности населения СССР в 1941–1945 годах брать таким же, как в 1940 году, то число умерших составило бы 11,9 млн человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн человек)».

Результат и составил упомянутые 26,6 млн человек.

Для сравнения, потери наших союзников по антигитлеровской коалиции, на территории которых боевые действия не велись вовсе или велись в ограниченном масштабе, оказались на несколько порядков ниже – 418 тыс. человек у США и 450 тыс. человек у Великобритании.

Фронтовые потери 

Для подсчета потерь личного состава Вооруженных сил СССР, как уже говорилось, применялся учетно-статистический метод. Иными словами, анализировались и обобщались донесения о числе погибших, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций и военно-медицинскими учреждениями. Всего за четыре года войны в Красную армию и Военно-морской флот СССР было мобилизовано (за вычетом повторно призывавшихся) 29,575 млн человек (из них – свыше 490 тыс. женщин). Это означает, что вместе с кадровым составом, находившимся к 22 июня 1941 года на действительной службе в РККА и ВМФ, в течение этих четырех лет шинели надело около 34,5 млн советских граждан. Из них 6,829 млн пали в боях, умерли от ран и болезней, были расстреляны военными трибуналами и погибли в результате происшествий. Пропало без вести и попало в плен, согласно данным группы Кривошеева, примерно 3,3 млн военнослужащих. Кроме того, неучтенные потери первых месяцев войны составили 1,15 млн рядовых и офицеров армии и флота. Итоговое число – 11,285 млн человек.

Приведенные цифры безвозвратных потерь не учитывают служащих пограничных и внутренних войск, а также партизан и подпольщиков, которые причисляются к мирному населению, несмотря на то что многие из них были военными, заброшенными в тыл противника или бежавшими из плена. Неясно и число погибших среди народного ополчения, сформированного для защиты от врага крупных городов. В целом потери этих формирований могут достигать 500 тыс. человек, хотя их статистика крайне неполна.

Из общего числа потерь Красной армии около 1 млн человек (почти 10%) погибли при освобождении стран Европы от нацистского порабощения. Более половины из них (свыше 600 тыс.) пали смертью храбрых, освобождая Польшу. По расчетам коллектива Кривошеева, если анализировать безвозвратные потери армии по национальному составу, то окажется, что наибольшие потери понесли русские – свыше 60% от числа погибших.

Жертвы среди мирного населения 

Сложнее всего представить оценку потерь среди гражданских лиц. Не все их категории поддаются точному подсчету. По данным группы Кривошеева, всего на оккупированной гитлеровцами территории преднамеренно было уничтожено более 7,4 млн мирных жителей. К ним относятся как ставшие жертвами Холокоста евреи (свыше 2 млн), так и представители других (прежде всего славянских) народов, которых нацисты целенаправленно истребляли как «недочеловеков».

Большой урон населению, находившемуся под оккупацией, причинил насильственный угон наиболее трудоспособной его части на каторжные работы в Германию и другие страны Европы, захваченные гитлеровцами. Число отправленных на принудительные работы граждан по всем республикам СССР составило около 5,2 млн человек, из них свыше 2 млн умерли в фашистской неволе.

Кроме того, к числу потерь мирного населения следует отнести тех, кто умер на захваченной врагом территории от голода и болезней. К началу 1943 года под оккупацией оказалось около 2 млн кв. км советской территории, где, по данным Госплана СССР, ранее проживало 88 млн человек. В ходе организованной и стихийной эвакуации родные места покинули, а также были призваны в армию примерно 15 млн. Таким образом, не менее 73 млн человек (или 37% всего населения Советского Союза) остались под властью немецких, румынских, венгерских и финских захватчиков. Для большинства оккупированных городов и сел этот кошмарный период продолжался два-три года. Непосильный труд, хронический голод, а также болезни и отсутствие элементарной медицинской помощи приводили к гибели десятков и сотен тысяч людей. Преждевременно умерших от жестокого воздействия оккупационного режима, по оценкам группы Кривошеева, оказалось не менее 4,1 млн человек.

Число погибших мирных граждан в результате немецко-фашистской оккупации составило более половины всех людских жертв Советского Союза за годы войны (почти 13,7 млн человек из 26,6 млн). При этом общие безвозвратные потери среди гражданского населения России (тогда РСФСР) достигли 6,4 млн человек. Эти громадные цифры говорят не только о жестокости и бесчеловечности напавшего на нашу страну врага, но и о героизме и стойкости, которые проявили в борьбе с ним как военнослужащие, партизаны и подпольщики, так и все советские люди.

Что почитать? 

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь / Под общ. ред. Г.Ф. Кривошеева и А.В. Кирилина. М., 2010

Фото: ТАСС, ПЕТР КОВАЛЕВ/ТАСС

Они сражались за Родину

мая 3, 2020

Нацистов победила наша страна, наш народ, с оружием в руках вставший на защиту своей Родины. Вспомним о фронтовых судьбах тех, кто вынес на своих плечах нечеловеческие тяготы войны

Они навсегда останутся в памяти как воины-освободители, как обыкновенные герои, «грудью защитившие страну» и сломавшие хребет нацизму. За фронтовой историей каждого из них – еще тысячи таких же похожих и в то же время неповторимых судеб. Вглядимся в их лица, сохранившиеся на зернистых, пожелтевших фотографиях…

Так начиналась война… 

В первые, самые черные дни Великой Отечественной многое решал профессионализм и героизм сержантов и младших офицеров – тех, кого вторжение не застало врасплох. Именно они сорвали гитлеровский блицкриг и, даже отступая, задерживали врага. Быть может, эти минуты и часы и стали решающими для всей войны…

Одним из таких героев оказался танкист, уроженец Белгородской области старший сержант Григорий Найдин. Механизатор, тракторист, перед войной он был призван в армию, стал командиром танкового экипажа. Немцы шли по литовской земле. Найдин на своем БТ-7 занял позицию у местечка Рудишкяй, что в 20 км от Вильнюса, замаскировавшись возле дороги, проходившей по заболоченному лугу. Немецкие танки двигались нахально, без разведки. Вероятно, их опьянил первый успех. Попав под обстрел, они потеряли возможность для маневра, а Найдин действовал хладнокровно, не обращая внимания на ответный огонь, – и уничтожил 12 отборных машин панцерваффе. А потом стремительно сбросил гусеницы – и поспешил в свою часть. По дороге Найдин уничтожил еще три вражеских танка. Фантастический бой выдал он в тот день!..

Сколько отступлений, сколько похоронок, сколько верст оставалось до Победы – не сосчитать. Но сержант Найдин начал свой путь к Победе в первые же дни войны. В конце 1941 года он с тяжелым ранением оказался в госпитале. Танкист рвался в действующую армию, но куда там. Врачи даже не рассматривали такую перспективу. Его направили в Челябинское танковое училище – снова учиться, а заодно и передавать опыт тем необстрелянным юнцам, которые остановят немецкие армады под Сталинградом и Прохоровкой.

В Челябинске он встретился с Федором Федоровым, своим бывшим командиром, ставшим начальником училища. Увидев сержанта, тот не мог удержаться от изумления: «Где же твоя звезда Героя?» К этой высокой награде его представили сразу после того фантастического боя. Но в суматохе первых сражений войны представление затерялось. Федоров разыскал свидетелей подвига и добился восстановления справедливости. 3 июня 1944-го командиру тяжелого танка Григорию Найдину было присвоено звание Героя Советского Союза. К тому времени он носил лейтенантские погоны и вернулся на фронт после ранения. Освобождал Европу, был еще дважды ранен… Вел за собой молодых. Остался в армии и после разгрома нацистов. В 1966 году герой войны вышел в отставку в звании полковника. Умер в 1977-м шестидесяти лет от роду…

Сын поэта 

У тысяч фронтовиков в карманах гимнастерок хранились зачитанные в прах сборники стихов Сергея Есенина, а иногда и просто странички с заветными строками. Он, без сомнений, был одним из любимых поэтов фронтового поколения. Есенин не писал о войне, но в своих стихах он воспевал то, за что шли на смерть советские бойцы, – Россию, женщину, родные березы и клены…

В ноябре 1941 года студент четвертого курса Московского инженерно-строительного института Константин Есенин – сын поэта и актрисы Зинаиды Райх – добровольцем ушел на фронт. Сразу попал в самое пекло, под Ленинград. На вид – хрупкий интеллигент, почти богема, он не знал страха, стал расчетливым и терпеливым командиром.

Двенадцать раз Есенин поднимал солдат в пехотную атаку, четыре раза – на танки. Четырежды водил их в рукопашный. Четырежды был тяжело ранен. И никогда не повышал голос, никогда не добавлял к своим приказам крепких выражений, а просто говорил: «Ну что ж, друзья, пошли вперед». И они вставали и шли под пули. Странный был лейтенант. Но бойцы ему верили, не могли не идти за ним.

Однажды из резерва к ним прислали молодого лейтенанта – только что из училища, совсем без фронтового опыта. И рядом с Есениным, в окопе, он пережил свой первый настоящий артобстрел. Константин услышал шепот: «Боюсь!» Есенин не стал кричать, не стал трясти его за плечи, лишь посмотрел осуждающе, немного брезгливо. И лейтенант, дрогнувший в своем первом бою, произнес уже не дрожащим голосом: «Боюсь, задания не выполним». Есенин вспоминал, что этот парень стал настоящим героем.

После войны сын поэта писал: «Вспоминаю ленинградскую блокаду, дни и ночи, которые надо было пережить, каждые 24 часа. А порой в затишье было грустно и наплывало былое… Иногда лезли в голову рифмы:

День придет, и перламутром шелка 

В бирюзе, сверкающей росой, 

Замелькают красные футболки 

С знаменитой белой полосой!» 

Может быть, именно мечта о футболе (а Константин Есенин был заядлым болельщиком «Спартака» и глубоким знатоком этой игры) помогла ему выжить в ленинградских и потом карельских блиндажах. Хотя не раз его выносили с поля сражения полумертвым, и не раз бойцы прощались со своим командиром.

В газете «Красный Балтийский флот» за 9 декабря 1944 года вышла заметка «Сын Есенина». Это был некролог. Военкор рассказывал о том, как комсорг роты Есенин под огнем немецких кораблей поднял роту, повел ее в бой и героически погиб, до последнего вздоха продолжая атаковать врага. А его, раненого, лежавшего без сознания среди погибших, подобрали санитары другой части. И снова госпиталь, снова возвращение на фронт.

Есенин получил три ордена Красной Звезды, которые с улыбкой называл «военным хет-триком». А футбольные болельщики после войны знали его как непревзойденного спортивного архивариуса, знатока всех матчей и выдумщика множества призов, который смущался и запинался, когда его расспрашивали о фронтовых подвигах. Константина Сергеевича Есенина не стало в 1986 году, ему было шестьдесят шесть…

Тот самый знаменосец 

Когда началась война, крымчанин Иван Яцуненко служил в погранвойсках. С августа – в действующей армии. С первых дней битвы за Крым защищал родной полуостров. В сентябре 1941 года гитлеровцы рвались к Перекопу. Обороне не хватало боеприпасов, не хватало поддержки авиации. Силы были неравны. В одном из кровопролитных боев раненым, без сознания Яцуненко попал в плен. Пленных поместили в концлагерь-фильтр, который устроили в бывшей школе в Джанкое, в его родных краях. И он решился на побег. Нашел щель в изгороди, воспользовался пьяным сном охранника – и вырвался на волю.

Его спасла незнакомая женщина: у нее двое сыновей сражались на фронте. В этом доме Иван получил приют, залечил раны. Через месяц простился – хотел идти в горы, к партизанам. Но попал в руки полиции. Пленного отправили на строительные работы. Тогда он опять попытался бежать, вместе с группой храбрецов бросился с высокого обрыва в низину, поросшую кустарником. Пули охранников не достали их. Беглецам почти удалось достичь леса, но неожиданно их встретил немецкий патруль. И снова лагеря, снова строительные работы под дулами автоматов.

В начале 1944 года всех узников угоняли в Германию, везли в переполненных товарных вагонах из Одессы. Там, в эшелоне, Яцуненко участвовал в казни немецкого провокатора, внедренного в ряды пленных. За это его приговорили к расстрелу. Эшелон остановился у реки, и приговоренных выстроили на ее высоком берегу. Не дожидаясь автоматной очереди, они лихо скатились вниз. Иван бросился в воду и чудом перебрался на противоположный берег. Свобода!

Он сделал все, чтобы вернуться в действующую армию, и в марте 1944 года стал рядовым 844-го стрелкового полка 267-й стрелковой дивизии 63-го стрелкового корпуса 51-й армии. И предстояло ему освобождать Севастополь. Герой, прошедший огонь и воду, отличился при штурме Сапун-горы. Гитлеровцы защищали эту высоту яростно. В тяжелом бою 7 мая Иван подхватил красный флаг из рук сраженного пулей старшего сержанта Евгения Смеловича. В ту самую минуту стрелок услышал знакомый голос: «Правильно, сынок, неси дальше. Только лоб под пули не подставляй». Да, такое бывает не только в романах. Оглянувшись, он увидел отца, Карпа Яцуненко, который тоже участвовал в штурме горы – в составе другой части. Мгновение спустя на его глазах отец упал на крымскую землю после разрыва мины…

И все-таки Иван в числе первых прорвался на вершину Сапун-горы и водрузил там штурмовое знамя. Уже в конце сражения знаменосца ранило и присыпало землей. Санитары приняли его за мертвого, но через несколько часов после боя он очнулся, нашел свою часть и снова воевал. Выжил в медсанбате и его отец. А в родное село пришла похоронка на сына…

День Победы они оба встретили в Австрии. Иван не знал, что на Сапун-горе уже возводят памятник, где его фамилия высечена среди павших…

Только через несколько лет после войны, узнав о монументе, он начал доказывать, что жив, что это именно он – тот самый знаменосец, которого приняли за убитого. В июне 1954 года рядовому Ивану Яцуненко было присвоено звание Героя Советского Союза.

Его домом стал Севастополь. Фронтовые раны неумолимы: герой умер в 1983-м, не дожив до шестидесяти. Но осталась память о нем, а подвиг знаменосца нашел отражение на одном из центральных фрагментов севастопольской диорамы. Обыкновенная солдатская судьба – шесть ранений, не считая легких, похоронка и обелиск при жизни.

Участник Парада Победы 

Николай Кузнецов, крестьянский сын, вологжанин, до войны подростком работал на строительстве Кандалакшской электростанции. А потом расторопный мальчишка-электрик поступил в разведшколу и стал секретным агентом. Еще до войны его внедрили в немецкую военную разведку – абвер. Там его выучили на связиста. Но надолго закрепиться среди врагов ему не удалось. Карьера разведчика выдалась короткой: рискованная операция, ранение – и возвращение к родным. Полтора месяца он провалялся в госпитале, а в августе 1941 года оказался в действующей армии. Сначала – на короткое время – в разведке, а потом – в артиллерии. Теперь навсегда. Не зря этот род войск в годы Великой Отечественной называли «богом войны».

От артиллерии в каждом бою зависело многое. И от тех, кто врастал в землю возле своих орудий, не смея отступать под вражеским огнем и под напором танковых армад. 23 апреля 1944 года в сражении под Севастополем командир 45-миллиметровки подавил два пулемета противника, открыв путь советской пехоте. В том же бою, обнаружив немецкие танки, он точным попаданием вывел из строя один из них. Кузнецов одним из первых ворвался в город русских моряков и водрузил красное знамя над зданием вокзала. На чердаке засели немцы – и артиллерист едва не попал в плен. Сказались навыки разведчика: притворился мертвым, потом неожиданно дал автоматную очередь и помог штурмовой группе овладеть вокзалом. Недаром после войны Николай Кузнецов стал почетным гражданином Севастополя.

За годы Великой Отечественной орудийный расчет старшины Кузнецова подбил не менее 11 вражеских танков и уничтожил десятки огневых точек противника. Он особо отличился при штурме Кёнигсберга (ныне Калининград), когда прицельной стрельбой подавил несколько огневых точек врага и уничтожил целый взвод немцев. Войну Кузнецов завершил под Данцигом (теперь Гданьск в Польше). Там гитлеровцы продолжали сопротивление до 13 мая 1945-го – и ему и его товарищам рано было праздновать Победу 9 мая. Зато 24 июня на Параде Победы Герой Советского Союза, кавалер трех орденов Славы Николай Кузнецов шагал в составе сводного батальона, швырявшего фашистские знамена к подножию Мавзолея. И эту честь он заслужил.

Николаю была суждена долгая жизнь. После войны он избрал мирную профессию, работал на Пестовском лесокомбинате. А в 1985 году снова прошагал по Красной площади – на этот раз участвуя в параде, посвященном 40-летию Великой Победы. Один из четырех воинов Великой Отечественной, награжденных одновременно медалью «Золотая Звезда» и всеми степенями ордена Славы, скончался в 2008-м, на восемьдесят седьмом году жизни.

«Не жалея жизни» 

В мае 1940 года Иван Говорухин, 20-летний тракторист из колхоза «Красный партизан», ликовал. Его приняли в Красный флот! Служить там мечтал почти каждый молодой человек. Он жил в Челябинской области, в уральской глубинке, – и впервые увидел море в учебном отряде Черноморского флота. Командиры сразу заметили, что Иван на редкость аккуратно обращается с техникой, и зачислили новобранца в телефонисты. Так с первых дней войны и до своего последнего часа Говорухин и прослужил радистом в стрелковых флотских частях.

Его фронтовой семьей стала морская пехота – гордость и слава Красного флота в годы войны. Морские пехотинцы считали друг друга братьями, сражались за товарищей, пренебрегая опасностью. И им удавалось совершать невозможное. Говорухин участвовал в самых дерзких десантах на Азовском побережье – в таганрогском, мариупольском, осипенковском. Морпехи высаживались на Кинбурнской косе – там, где гренадеры Александра Суворова били турок. Освобождали поселки Александровка, Богоявленское, Широкая Балка.

В марте 1944 года началась операция по освобождению Николаева. Советское военное командование решило провести отвлекающий маневр: пока основные силы приближались к городу, внимание гитлеровцев должны были переключить на себя десантники. 68 морских пехотинцев, включая проводника – местного рыбака Андрея Андреева, высадились под Николаевом. Командовал десантом старший лейтенант Константин Ольшанский. Как только они прибились к берегу и заняли позиции, матрос Говорухин отбил радиограмму, состоявшую из одного кодового слова – «Меч», что означало: «На месте, начинаем бой».

Берег контролировали немцы. Морпехи понимали, что помощи не будет, что нужно просто стоять насмерть, по-матросски. Рассчитывать можно было лишь на дальние залпы корабельных пушек, которые по радио искусно направлял Говорухин. Два дня десантники держали оборону, оттягивая на себя немецкие силы. Отбили 18 атак, уничтожили больше 700 врагов. Отряд дал клятву: «Задачу, стоящую перед нами, выполнять до последней капли крови, не жалея жизни». И опять стрельба неприятельских минометов – и новая атака на поредевший отряд. «Веду бой, противник отходит», – радировал Говорухин. И корректировал огонь советских корабельных батарей. Когда в живых осталась только горстка братьев-матросов, Говорухин по рации вызвал огонь на себя: «84.443. Дайте быстрей».

В тот же день наши вступили в Николаев. Среди воронок и немецких трупов нашли тела героев-десантников. Двенадцать из них – обожженные – остались живыми. Но Говорухин погиб. Похоронили его в братской могиле в Николаеве, за который он сражался, в сквере, который назвали в честь морпехов – сквером 68 Десантников. В апреле 1945-го Ивану Говорухину было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

«С девочкой спасенной на руках…» 

А без этого подвига будет неполным любой рассказ о взятии Берлина. Сибиряк Николай Масалов воевал с декабря 1941 года, вместе с 284-й стрелковой дивизией участвовал в Сталинградской битве и форсировании Днепра, освобождал Одессу. Когда пришло время сражаться за германскую столицу, на его гимнастерке поблескивали две скромные солдатские медали – «За оборону Сталинграда» и «За боевые заслуги».

30 апреля 1945 года гвардии старший сержант, знаменщик полка Николай Масалов в разгар боя на берегу Ландвер-канала услыхал детский крик. «Под мостом я увидел трехлетнюю девочку, сидевшую возле убитой матери. У малышки были светлые, чуть курчавившиеся у лба волосы. Она все теребила мать за поясок и звала: «Муттер, муттер!» Раздумывать тут некогда. Я девочку в охапку – и обратно. А она как заголосит! Я ее на ходу и так и эдак уговариваю: помолчи, мол, а то откроешь меня. Тут и впрямь фашисты начали палить. Спасибо нашим – выручили, открыли огонь со всех стволов», – рассказывал Масалов. Он обнял ее, прикрыл собой – и под пулями пробрался в безопасное место. А потом вернулся в бой.

Сержант выжил в той огненной круговерти, получил за подвиги в берлинских уличных боях орден Славы 3-й степени. О его героизме написал в мемуарах маршал Василий Чуйков.

Памятная доска в честь старшего сержанта Трифона Лукьяновича, установленная на здании завода в Минске, где он работал до войны

Но Масалов не был одинок. Схожий подвиг в те же дни совершил минчанин Трифон Андреевич Лукьянович. Его жена и дочери погибли под немецкими бомбами. Отец, мать и сестра были казнены оккупантами за связь с партизанами. Лукьянович сражался в Сталинграде, не раз был ранен, его признавали непригодным к армейской службе, но он всеми правдами и неправдами возвращался на фронт. А в конце апреля 1945-го участвовал в сражениях в западной части Берлина – на Эйзенштрассе, неподалеку от Трептов-парка. Во время боя старший сержант услышал детский плач и бросился через дорогу, в сторону разрушенного дома.

Писатель, военкор «Правды» Борис Полевой – свидетель подвига – вспоминал: «Потом мы увидели его с ребенком на руках. Он сидел под защитой обломков стены, точно бы обдумывая, как же ему дальше быть. Потом прилег и, держа ребенка, двинулся обратно. Но теперь двигаться по-пластунски ему было трудно. Ноша мешала ползти на локтях. Он то и дело ложился на асфальт и затихал, но, отдохнув, двигался дальше. Теперь он был близко, и видно было, что он весь в поту, волосы, намокнув, лезут в глаза и он не может их даже откинуть, ибо обе руки заняты».

И тут пуля немецкого снайпера остановила его путь. Девочка крепко вцепилась в мокрую от пота гимнастерку. Лукьянович успел передать ее в чьи-то добрые, теплые руки. Она выжила и на всю жизнь запомнила своего спасителя. А Трифон Андреевич умер через несколько дней. Пуля перебила аорту, ранение оказалось смертельным. Так и не успел он отпраздновать Победу.

Когда через год после войны скульптор Евгений Вучетич начал работать над памятником Советскому воину со спасенной девочкой на руках, немецкие журналисты захотели разыскать ту берлинку. И всего лишь за одну неделю нашли 200 детей, которых заслонили от пуль воины-освободители только в Берлине! Хрестоматийными стали строки поэта Георгия Рублева:

И в Берлине в праздничную дату 

Был воздвигнут, чтоб стоять века, 

Памятник Советскому солдату 

С девочкой спасенной на руках.

И монумент, стоящий в Трептов-парке, напоминает о каждом из тех, кто вел бой на улицах столицы Третьего рейха. А если вдуматься, то и о каждом из бойцов, сражавшихся за Родину с первых дней войны.

Памятник Воину-Освободителю в берлинском Трептов-парке

Фото: LEGON-MEDIA, РИА Новости

На всю оставшуюся жизнь

мая 3, 2020

Многие из тех, кто прошел войну, не любили говорить о ней. И все-таки история донесла до нас скупые рассказы вернувшихся с фронта

Они не хотели бередить старые раны, берегли нервы тех, кто не представлял себе, в каком аду им довелось побывать тогда. Каждый такой рассказ – страшное и святое свидетельство о том, что пришлось пережить поколению победителей, сумевших сохранить память о Великой Отечественной войне на всю оставшуюся жизнь.

«Цепь легла – и все» 

Из воспоминаний командира пехотной роты, Героя Советского Союза Владимира Евдокимова 

Конечно, основная задача командира роты – управлять людьми. Очень непросто, когда люди очень долго в обороне сидят, потом их поднять в атаку. Привыкает человек к своему окопу, а тут надо вылезать и во весь рост идти в атаку. А тебя же враг расстреливает в упор из всех видов оружия: из автоматов, из пулеметов, бьют минометы, артиллерия, танки. Это ад кромешный! А задача врага в данном случае – положить атакующую цепь: нанести максимальные потери и положить. Цепь легла – и все. Атака захлебнулась. Никто вперед не пойдет – ни танки, ни артиллерия. <…>

Чувство самосохранения – это от природы. Никуда не денешься. Страшно в атаку идти. Очень страшно. Тем более быть уверенным, что все пойдут, что рота пойдет. Особенно когда долго в обороне сидела. Но у меня не было случаев, что не пошли. Знаете, если боец не поднимется, его тут же расстреляют. В этом же окопе. Поэтому, конечно, чувство самосохранения – его никуда не денешь, но тут же рядом чувство выполнения долга. И перед своими родными, и перед страной.

Да, чувство самосохранения человеку от природы дано. А чувство долга надо воспитывать. Длительно, годами, непрерывно, постоянно. Даже в человеке образованном. Это надо воспитывать. Чтобы он на смерть сознательно пошел! <…>

Солдату в таком большом масштабе, там «за Родину», «за Сталина», – неважно. Ему надо разъяснить, что он за своих близких воюет. Вот это, пожалуй, для него главнее, чем что-то глобальное. Вот сказал, что ты воюешь за мать, сестру, девушку знакомую. Это важно! <…>

100 граммов обязательно было. Не помню в отношении лета, а зимой 100 граммов на каждого солдата обязательно. Я думаю, это в какой-то мере дух боевой солдат поднимало. Выпьет 100 граммов – и ему будет не так страшно в бой, в атаку идти. <…> Сам я лично за всю войну никогда не был выпивший. После боя, может, там и выпивал грамм. А в бою никогда! Специально уклонялся. Если выпью 100 граммов – уже не так соображаю. Были случаи, некоторые стаканчик «за воротник». А я нет.

«Женщинам очень тяжело в армии было» 

Из воспоминаний минометчицы и снайпера, кавалера двух орденов Отечественной войны Нины Смаркаловой 

…Меня перевели в минометную роту: сначала наводчицей батальонного миномета, а потом я стала командиром расчета. Звание у меня было сержант. У меня было четыре бойца – девушка-наводчица, заряжающий и два подносчика. <…> Одевалась я в обычную солдатскую форму, форменные юбки появились позднее. Зимой мы все были в основном в шинелях, ватников было мало. Ватных штанов не было. Ватник, ватные штаны и маскхалат мне выдавали, только когда я шла на нейтралку за финнами охотиться. <…>

Иногда стрелять приходилось много, а иногда за целый день вообще не стреляли. Мой муж, когда с разведгруппой отходил от финнов, иногда просил заградительный огонь – и тогда мы много стреляли. Или когда боевое охранение просило огонь, отсечь группу финнов – тоже приходилось стрелять.

Женщинам очень тяжело в армии было. Меня часто посылали на истребление финнов в качестве снайпера. Выдавали снайперскую винтовку с оптическим прицелом, белый маскхалат – и вперед. Летом маскхалаты не выдавали. Вот это было занятие малоприятное. Все время на передовой, все время с солдатами, даже в туалет не сходить. Весной или осенью в траншеях вода. Один раз шли по траншеям, залитым водой, и я говорю: «Давайте выползем на бруствер и по верху поползем, а то невозможно просто! Мне еще полдня на земле лежать!» Только поползли по брустверу – «кукушка»: «Бах! Бах!» Спустились обратно в воду. Прошли немного, я говорю: «Наверное, «кукушка» нас потеряла уже. Давайте опять выползем!» Выползли наверх, и опять «кукушка» по нас бьет. Опять по колено в воде. <…>

Как у нас можно было мыться? Зимой снегом обтирались и мылись. Летом иногда было такое – жарко, воды нет. Тогда если от колеса на дороге оставалась колея или след от копыта лошади, наполненные водой, то делали так – зачерпывали ладонью, отгоняли головастиков немного, а эту коричневую воду, почти жижу, пили. И не болели. Каждое утро нам обязательно выдавали кружку отвара хвои. За весь период на фронте я была в бане только один раз. Нынешняя жизнь в этом плане, конечно, поражает. Как вспомню, в каких условиях на фронте мы жили, спали и ели!.. На морозе в одной шинели были – и никто не болел. У нас была отдельная женская землянка, жили мы в ней впятером. Спали в землянках на деревянных нарах, на которые был накидан лапник. Плащ-палатка служила простыней, а накрывались шинелью.

«Это армия! Это ж не колхоз» 

Из воспоминаний командира пехотной роты, кавалера ордена Красного Знамени Николая Чарашвили 

Хороший командир тот, кто залезет в душу солдата и все его невзгоды, все его мысли изучит хорошо и постарается ему помочь, укрепить веру, если у него горе, чтоб это горе как-нибудь ушло от него. Вот это хороший командир называется. Это тот, кто о своем солдате заботится так же, как он бы заботился, например, о своем сыне! Вот это командир называется! Я всегда знакомился со своими солдатами на отдыхе или во время передышки. На фронте кино нету, театра нету, танцев нету – в окопах сидишь. О чем-то надо с солдатами разговаривать? Вот ты их изучаешь: с какой области, кто у него дома, жена, дети, мать, отец и так далее. Переписку имеет или нет, может, у него какое горе… Командир должен знать солдат! <…>

Если один солдат встал и побежал, а командир это дело не пресек – знай, что за ним побежит второй, а потом и весь взвод убежит. Потому что, когда лежишь, бьют по тебе, а ты видишь, что Ваня или Петя убежал, в тылу жить будет, почему ты должен здесь лежать и умирать? Задача командира не допустить, чтобы первый убежал. Иногда приходилось и расстреливать бегущих… У меня в роте расстреляли командира взвода грузина Тцхамелидзе. Вот у него так, как я рассказал, весь взвод убежал, и его по приговору трибунала расстреляли. Но чтобы твой солдат не побежал, до боя ты его должен подчинить своей воле, чтобы – какое бы тяжелое положение ни было – он не мог бы без твоего разрешения бросить поле боя. Это же война! Вот так мы воевали! <…>

У меня был бывший уголовник, весь в наколках. На ногах написано: «Они устали». На руках: «Умри, злодей, от моей руки», «Люблю мать родную и отца-подлеца». Как-то проходит мимо меня, а я стою так, жду своего заместителя. Честь мне не отдал. Я подозвал его: «А ну-ка, вернись!» Он вернулся. «Застегнись!» Он застегнулся. Я говорю: «Я ж твой офицер! Твой командир. Ты проходишь мимо меня, почему честь не отдаешь?» Он смотрел-смотрел: «А! Честь, да? На, б…ть, на, б…ть, на, б…ть». Несколько раз. Я ему спокойно говорю: «Десять суток строгого ареста!» А строгий арест – значит, через день кормят: один день тебя кормят нормально, а второй день дают только воды и кусок хлеба. Посадили его. После этого как миленький честь всем офицерам отдавал. Вот, воспитание, слушай! Это армия! Это ж не колхоз!

«Жизнь моя кончилась, все» 

Из воспоминаний медсестры Зинаиды Варгиной 

Когда сняли блокаду, я помню, что нас направили в Прибалтику, под Нарву. Мы как раз расположились напротив кладбища. Там притаились эстонцы и немцы. Все время снайперы били. Очень много стреляли. Потом где-то под Нарвой меня тяжело ранило. <…> Я долго не отходила, потом в операционной все-таки пришла в сознание и слышу, как хирург говорит: «Она не будет жива, у нее проникающее ранение в череп, все». Я думаю: «Жизнь моя кончилась, все». Ничего не стали делать, просто перебинтовали. Сразу эвакуировали. Сначала на санях, меня положили между двумя красноармейцами. Когда ехали по Нарве, был опять обстрел, и я одна осталась жива. Всех убило, пока везли. <…>

Воздушный бой

Привезли меня в распределитель и говорят: «Что это столько бинтов у вас?» Я говорю: «Не знаю, это мне все в полевых госпиталях только бинты на голову наматывали, ничего не делали». Привезли меня на Бородинскую, там женский госпиталь был развернут в школе. Привезли меня туда уже почти в два часа ночи. Поскольку у меня было такое ранение, с которым они столкнулись впервые (один осколок попал в ухо, а второй – в затылок, там дырка была), то они быстро вызвали профессора Давиденского, и он начал меня туда-сюда осматривать. <…> Он сделал рентген, засунул мне руку в рот и нащупал этот осколок. Он застрял во рту в левой челюсти. Через ухо прошел и расположился в челюсти. А один осколок в затылке. <…> Профессор осмотрел меня и говорит: «Все, несите ее в палату, завтра будем делать операцию». Какое завтра, когда было уже четыре часа ночи? Утром привезли меня опять в операционную, и он хотел мне челюсть снаружи разрезать, чтобы вытащить осколок. Я говорю: «Нет, профессор, я это вам не дам делать». Зачем, говорю, вам меня уродовать, когда можно операцию через полость рта сделать и осколок оттуда вытащить. Он говорит: «Что?!» Я говорю: «Ничего! Осколок надо через рот вытаскивать, не надо мне всю щеку разрезать». – «А кем ты работаешь?» – «Медсестрой». – «Ну, тогда понятно», – говорит. Я говорю ему: «Я же молодая, всего двадцать два года. Зачем же вам меня портить так?» <…>

Сделал он мне эту операцию. Операция проходила как? Три раза сознание теряла, потому что без наркоза, анестезию сделали небольшую. Вытащил он мне этот осколок изо рта и показывает. Этот осколок был прямо как ключ, загнутый. Говорит: «Вот какой у тебя там осколок лежал!» Я в ответ: «А вы хотели мне такой осколок снаружи вынимать!» Он говорит: «Ну, все понятно, боишься, наверное, что тебя замуж никто не возьмет». Я говорю: «Не знаю, возьмут или не возьмут, но не надо молодых девушек портить. Делайте все как положено».

«Летающая портянка» 

Из воспоминаний летчика-истребителя, кавалера двух орденов Красного Знамени Леонида Перова 

В феврале сорок третьего под Таганрогом возвращались с Борей Окрестиным с дневной разведки и попали под сильный обстрел. Ушли уже вроде, и тут Борька кричит:

– Ленька, в бак угодили!

Окрестин – классный летчик, отлично маневрировал, уходил и от прожекторов, и от огня, но днем с этим, конечно, было куда сложнее, и нам иногда прилично доставалось. Однако По-2 был живучий, фанера да перкаль – его еще часто «летающей портянкой» звали. Главное дело, чтобы в мотор не угодили и чтобы не загорелся. А тут – бензобак. Я тоже почувствовал, что кроме запаха выхлопа здорово бензином потянуло.

– Садиться надо, – кричу Борису. – А то сгорим!

А сам по ориентирам прикидываю, долетели мы уже до нейтральной хотя бы полосы или нет. В общем, сели мы на вынужденную на нейтральной полосе, выскочили из самолета, стали пробоину искать. А немцы-то видели нас и в том направлении, куда мы снижались, стали из миномета лупить. Первый разрыв – метров сто от нас. Второй – ближе, метров 70–80… Нашли мы с Борькой пробоину – оказалась от пули. И бензин из нее резво так бежит. Борис дырку пальцем заткнул и спрашивает:

– Что делать будем, штурман?

Надо было чем-то пробоину заделать. Но чем? Вокруг – голая степь. Ни деревца, ни кустика. А минометные разрывы уже в полусотне метров.

Я к лючку, где всякие тряпки. Стал шарить – есть! Палочка деревянная. Откуда она там взялась – думать некогда было. Палочка-то есть, но – квадратного сечения. А дырка – круглая! И тут я вспомнил, что у меня в планшете бритвенное лезвие заначено. Полез быстро в кабину, достал лезвие. Тут как раз наши с передовой помогли, стали по немецкому минометчику стрелять. Он притих на какое-то время – может, на минуту-другую всего, – но мне как раз этого и хватило. Я лезвием деревяшку эту подогнал быстренько по диаметру пробоины и обмотал тряпкой. Заткнули мы дырку, я пропеллер крутанул, Борька запустился…

Взлетели мы с этой поляны, а когда разворачивались на курс – прямо в то место, где мы вокруг самолета прыгали, мина саданула. Вот так. <…>

Война – штука, как бы это сказать… непростая. Как-то раз, после Сталинграда, у меня пленный попросил закурить. Их гнали через деревню, где мы отдыхали. Не помню точно – румыны это были, а может, венгры. Да и неважно. В общем, он попросил у меня закурить – а я не дал. Зло только посмотрел на него – и не дал.

И всю жизнь мне за это стыдно.

«Нацизм еще не побежден!»

мая 3, 2020

О том, чем грозит искажение исторической правды о Второй мировой войне, в интервью журналу «Историк» размышляет сотрудник израильского Национального института памяти жертв нацизма и героев Сопротивления «Яд Вашем» Арон Шнеер

Одна из наиболее опасных современных тенденций – пересмотр отношения ко Второй мировой войне, к ее виновникам и героям, к победителям и побежденным. В некоторых странах Восточной Европы эта ревизия происходит параллельно с оправданием и даже героизацией военных преступников – коллаборационистов и пособников гитлеровского режима. Именно поэтому Арон Шнеер, историк, посвятивший несколько десятилетий изучению Второй мировой войны и Холокоста, уверен: «Нацизм не побежден, во многом он возрождается в наше время, и об этом нужно говорить прямо».

Идеология убийц 

– Что для вас нацизм, та идеология, против которой сражалась Красная армия? 

– Для становления этой антигуманистической системы взглядов на мир, конечно, очень важны были экономические и социальные составляющие. Истоки любой войны кроются в предшествующей, поэтому ключевым оказалось наследие Первой мировой. В униженной, проигравшей Германии возникла жажда реванша. На это наложились такие тенденции, как воинствующий национализм, подчеркивание собственной исключительности («Германия превыше всего»). Настоящий ариец – сверхчеловек, остальные – унтерменши. Отсюда ненависть к другому, к «инакому» – и по национальным, и по политическим признакам. Безусловно, важен и вождизм с культом фюрера. У нацизма есть особые признаки, отличающие его от близких течений – итальянского или испанского фашизма. В Германии имела место абсолютная, тотальная юдофобия, что привело к чудовищным преступлениям, совершенным в годы войны против евреев.

– Как такое оказалось возможным на родине Иоганна Гете, Фридриха Шиллера, Томаса Манна? У вас есть объяснение этому? 

– Эта проблема связана еще с периодом поисков германской идентичности в начале XIX века – с немецким романтизмом, возвеличиванием роли немецкого народа, воспеванием его традиционной патриархальности. Разумеется, в романтическом наследии был и заряд гуманизма, но идеологи нацизма его просто перечеркнули, исключили из обихода. Гете, Шиллер, Манн, а тем более Генрих Гейне, Эрих Мария Ремарк оказались не нужны нацизму. Вспомним, когда Адольф Гитлер пришел к власти, одним из первых публичных актов его партии стало сожжение книг в университетских городах Германии. Нацисты сжигали гуманистическую культуру. И участвовали в этой акции студенты, загипнотизированные нацистской идеологией… В огонь полетели книги не только Карла Маркса, Гейне и Льва Толстого, но и далеко не революционных немецких классиков, просто гуманистов.

Я долго не понимал, почему это произошло. Но мне вспомнились слова моего недавно ушедшего учителя, профессора, знатока немецкой литературы Федора Полиевктовича Федорова: «Технические науки делают человека инженером, а литература превращает инженера в человека». Конечно, можно написать и «Майн кампф», и другие человеконенавистнические книги, однако основное предназначение словесности – нести гуманное начало, любовь к человеку. Сжигая книги, нацисты пытались перечеркнуть все, что было наработано гуманистами. Им надо было создать поколение волков – молодежи, готовой убивать. При этом сами нацистские вожди в большинстве своем не были абсолютно невежественными.

– Что вы имеете в виду? 

– Гитлер неплохо разбирался в живописи, сам рисовал, любил оперу, восторгался Вагнером, видя в нем идеологического союзника. Йозеф Геббельс прекрасно знал философию, литературу, включая русскую, писал пьесы, работал над романом. Рейнхард Гейдрих, именем которого был назван план уничтожения евреев, происходил из семьи композитора, был внуком директора консерватории, хорошо играл на скрипке. Не сомневаюсь, у них дома стояли многие тома, которые потом по их же приказу сжигали…

– Почему гуманизм проиграл? 

– Идеология восторжествовала над образованностью вождей. Они постарались забыть о культуре, чтобы повести толпу за собой. Так случается и в наше время. Это очень опасное дело, когда радикальные идеи становятся главенствующими и их умело пропагандируют. Ведь идеологи сами не убивают – они учат убивать, готовят убийц.

Правда о Холокосте 

– Согласны ли вы с тем, что антисемитизм был неотъемлемой частью мировоззрения всей тогдашней Европы? 

– Да, антисемитизм в начале ХХ века был характерен для большей части Старого Света. А в некоторых странах, например в Румынии, Венгрии, Польше, он даже оказался составляющей политической практики. В Румынии еще в XIX столетии на религиозной основе возник антисемитский союз, ставивший целью создание невыносимых условий для евреев. В Венгрии в 1938–1939 годах были приняты антисемитские законы. И Румыния, и Венгрия активно участвовали в Холокосте. Проводило антисемитскую политику и Польское государство. Многие евреи были вынуждены бежать из Польши, покидать те места, где жили не один век. В Латвии довоенный антисемитизм носил прежде всего экономический характер: евреев притесняли как конкурентов. Так начинался путь к Холокосту.

Кроме того, не нужно забывать, антисемитизм рос на представлении о том, что евреи якобы являются носителями большевистской идеологии, коммунистами, политически неблагонадежными людьми. Появилось понятие «жидо-большевики», под которым подразумевались в первую очередь советские евреи. В Европе активно демонизировали Маркса: напирали на его еврейское происхождение, хотя он был крещен, а также на ряд его антисемитских статей, которые даже вызывали восторг у Гитлера…

Нельзя говорить о государственных проявлениях антисемитизма во Франции, однако фашистская организация существовала и там. Французские фашисты разделяли нацистскую идеологию и после оккупации Франции охотно арестовывали и сдавали евреев в транзитные лагеря для отправки в лагеря смерти… Так что у всей Европы рыльце в пушку, и Германия здесь не уникальное явление. Просто Германия первенствовала в насаждении антисемитизма и доведении этой ненависти до уничтожения целого народа. В других странах имелись оттенки. В нацистском руководстве оттенков в отношении к евреям не было: только тотальное уничтожение.

– Часто можно услышать мнение, что евреи «носятся со своим Холокостом». Что бы вы ответили на это? 

– Ответить просто. Я горжусь, что сформулировал когда-то короткий, всем понятный ответ. Только евреи были обречены на уничтожение от мала до велика независимо от политических воззрений. Только евреи не имели шансов на спасение, даже став коллаборационистами. Хотя такие могли бы найтись теоретически (некоторые евреи изначально приветствовали приход Гитлера к власти), но и они были обречены. Еврейская полиция в гетто, которая, увы, существовала, подвергалась такому же уничтожению после исполнения своих вспомогательных функций. Евреи, в отличие от других, были приговорены к тотальному уничтожению. В этом особенность трагедии нашего народа.

– У большинства евреев есть личный счет к немцам. Ваша семья многих потеряла в годы войны? 

Лагерь смерти Освенцим (Аушвиц) ежедневно принимал сотни еврейских женщин и детей, доставленных со всей Европы

Лидер коллаборационистов – Степан Бандера – стал одним из героев современной Украины

– Среди моих близких погибло больше 60 человек. В Латвии – в основном от рук местных убийц. Все мои родственники призывного возраста воевали. Я ношу имя старшего брата отца, который погиб на Синявинских высотах 2 сентября 1942 года, он был командиром взвода разведки. Другой папин брат, Лазарь, вступил в формировавшуюся советскую латышскую дивизию. Сержант, сапер-разведчик, он несколько раз был ранен. Мамин брат Исаак закончил войну капитаном, дошел до Вены. Отец, уже после возвращения из эвакуации, в 16 лет, увидев, что произошло с родными в Латвии, вступил в истребительный батальон, а затем служил в отделе по борьбе с бандитизмом. Он воевал с теми, кого в современной Прибалтике подняли на щит и считают героями, – с так называемыми «лесными братьями».

Рецидивы нацизма 

– Как вы оцениваете попытки реабилитации пособников нацизма в Прибалтике и на Украине? Что движет этими людьми? 

– Для многих это реванш за свое прошлое и прошлое отцов. Я думаю, сегодня этим в значительной степени занимаются потомки коллаборационистов. В послевоенное время именно в западных районах Советского Союза были самые сильные националистические настроения, формировавшиеся во многом теми, кто жил в оккупации, а также пособниками нацистов, вернувшимися домой после отбытия сроков наказания. Понятны соответствующие настроения в их семьях, включая молодое поколение. В 1960–1980-е годы большую часть колхозников и рабочих, властных и партийных структур низшего и среднего звена составляли люди, выросшие на оккупированной территории, знакомые с нацистской пропагандой и впитавшие ее яд. Все эти люди, дожившие до перестройки, и их потомки первыми включились в борьбу за демонтаж СССР и были в составе народных фронтов в Прибалтике и соответствующих объединений в других советских республиках. При первой же возможности эти люди вернулись к прежней русофобской и антисемитской идеологии и воспитали смену.

Я написал книгу «Профессия – смерть», недавно она вышла в Москве. Это исследование о коллаборационистах, проходивших специальный курс в учебном лагере СС. Так вот известно, что, когда во Львове набиралась дивизия СС «Галичина», требовалось 15 тыс. человек, а добровольцев оказалось более 80 тыс. И они никуда не исчезли. Их направили во вспомогательные и полицейские части. Кем стали их потомки?

Вот фотография некоего Ткачука с пистолетом в руке, в форме вахмана СС. Рядом в такой же форме – его друг Марченко, машинист газовой камеры в Треблинке по кличке Иван Грозный. На карточке – надпись: «Любимому сыну Коле, март 1943 года». Конечно, дети за отцов не отвечают. Но кем стал этот сын, когда Ткачук был арестован, приговорен и расстрелян? Он искренне любил советскую власть и Красную армию? Он помнил своего отца в форме СС? Он, вероятно, жил потом под фамилией матери, но эта фотография после войны хранилась в семье. Кем стали все эти люди?

У нас в музее есть жуткая фотография: Львовский погром 1941 года, бежит растерзанная полуобнаженная женщина. И ее гонит подросток с палкой в руке. Кем он вырос? В чьих руках оказался? Думаю, это именно его дети и внуки выступают против той Украины, которая могла и должна была стать другом России.

Высочайший уровень коллаборационизма был и в Прибалтике. Во время борьбы прибалтийских республик за независимость там параллельно усилились антисоветские и пронацистские настроения. Вы думаете, случайно в сегодняшней Латвии русские оказались в роли евреев – в роли притесняемого народа?

Фашизм, как выяснилось, куда более живуч, чем нам порой кажется. Ядовитый посев удалось внести в будущее, в молодое поколение. И мы черпаем это полной чашей. Таковы реалии наших дней. Но прославление нацизма в любом виде – неприемлемое явление, и в своей работе я не стесняюсь это подчеркивать. Для меня солдат Красной армии – герой, спаситель на все времена. Это то, что является непреложным.

– Есть ли угроза того, что со временем вся Европа будет судить о Второй мировой войне по польским, прибалтийским или украинским лекалам, и можно ли этому противостоять? 

– Глубокие корни нацистской идеологии сказываются и будут сказываться, но в ренессанс гитлеризма и победу фальсификаторов я не верю. Уничтожение мемориалов, посвященных воинам Красной армии, в Польше – это идеология, искусственно прививаемая нынешними политиками. Однако руководство сменяемо, и рано или поздно оно должно стать более вменяемым.

Ставить знак равенства между Адольфом Гитлером и Иосифом Сталиным, между нацизмом и коммунизмом, на мой взгляд, неприемлемо. Некорректно. Стыдно, что отрицание роли Красной армии как армии, разгромившей нацизм, сегодня имеет место. Для некоторых стран это запоздалое сведение счетов с прежней историей, которая вырвала, как им кажется, их из цивилизованного европейского мира и навязала коммунистический строй. Они пытаются не вспоминать свое позорное прошлое, когда отдельные их представители вместе с немцами боролись с коммунистической идеологией. Но это – всего лишь слабо завуалированное оправдание гитлеризма. Однако я верю, что скоро и в Польше, и на Украине появятся более дальновидные политики, которые сумеют увидеть все позитивное, что было при социализме – в той политике, экономике. Которые поймут, что нельзя жить прошлыми обидами и педалировать сложные страницы совместной истории, а надо искать точки соприкосновения. За этим будущее. Я не верю в гитлеризацию идеологии этих стран и смотрю в завтрашний день с оптимизмом.

Продуманный камуфляж 

– Как вы относитесь к попыткам представить дело так, что решающий вклад в победу над нацизмом внесли Соединенные Штаты? 

Участники шествия ветеранов Латышского легиона СС в Риге

– Когда речь идет о великих исторических свершениях, каждая страна всегда хочет отметиться, доказать свой приоритет. И Америка не исключение. И тут начинается хитрая игра, цель которой – умалить значение Советского Союза в войне. Вот вице-президент США Майкл Пенс, побывавший у нас в «Яд Вашеме», заявил, что Освенцим (Аушвиц) был освобожден союзниками. Формально это правильно, поскольку Красная армия – это тоже часть антигитлеровской коалиции. Но это продуманный камуфляж, ведь он намеренно ни слова не сказал о вкладе России. На Западе сознательно скрывается решающая роль Красной армии и СССР в противостоянии с нацизмом. Это наследие холодной войны, которая в последнее время активизировалась с новой силой и в новых условиях.

– Неужели возрождение объективного отношения к истории Второй мировой войны в Америке невозможно? 

– Им просто нужно вернуться к основам. Вспомнить, что во время войны в американских и британских газетах о роли Красной армии говорилось иначе, гораздо правдивее. И американские генералы неоднократно подчеркивали ни с чем не сравнимую доблесть советских войск, и британский король Георг VI подарил Сталинграду меч, отмечая мужество и героизм защитников города. Сталинград стал переломным, главным сражением войны – и все современники это знали и понимали. Помнят об этом знающие люди и в наше время. Например, есть известный, ставший теперь уже классическим американский фильм «Соломенные псы» 1971 года. Там главный герой, математик (его играет Дастин Хоффман), упоминает Сталинград, а в ремейке 2011 года этот герой не случайно работает над сценарием картины о Сталинграде, называя его «крупнейшей битвой Второй мировой». Потом возникает прямая параллель, когда ему приходится оборонять свой дом от хулиганов, – это его Сталинградская битва.

Уничтожение мемориалов, посвященных воинам Красной армии, в Польше стало нередким делом

Западный мир противостоял СССР и странам социалистического блока. Такова была тенденция. В соответствии с ней стали переписывать и историю Второй мировой, которую, кстати, в Европе и США знают откровенно плохо. Но замечу, что специалисты, те немногие люди, которые в этой истории разбираются, прекрасно понимают, кто спас мир от гитлеровской чумы.

К сожалению, в последние годы влияние политиков, а не историков становится все ощутимее. Усиливаются тенденции не просто фальсификации, а манипулирования историей. Это печально. Однако внимательное изучение фактов поможет восстановлению справедливости.

Европейская слепота 

– Есть ли, на ваш взгляд, связь между сегодняшним извращением исторической памяти в тех или иных странах и масштабом принятия нацизма в этих государствах в годы Второй мировой? 

– Связь прямая. С одной стороны, фальсификация истории направлена на снижение роли СССР в победе над нацизмом, с другой – Европа не хочет вспоминать свое постыдное поведение в годы Второй мировой. В этом желании спрятать голову в песок едины и политики, и народы. Им хочется накинуть на себя флер невинности: «мы не знали, не участвовали в преступлениях».

Надо помнить, что Европа не пережила ту оккупацию, которая была на территории СССР. Даже сравнивать нельзя то, что происходило там, и то, что творилось на захваченной нацистами советской земле. Конечно, мы никогда не забудем жертвы, понесенные мирным населением во Франции или в Бельгии, но режим оккупации соотнести невозможно. Вспомним более 9 тыс. деревень и поселков, сожженных в одной только Белоруссии. Негоже мериться трагедиями, но и историческую правду забывать нельзя. Французы говорят о погибшей деревне Орадур-сюр-Глан, сожженной немцами летом 1944-го в наказание за то, что неподалеку от нее была обстреляна проходившая мимо часть СС. Но это одна деревня. И все. В Чехии были поселок Лидице и еще одна деревенька, уничтоженные после убийства Гейдриха. Но это две деревни! А в целом к чехам нацисты относились с определенным снисхождением, ценили в них примесь арийских кровей. Гитлеровцы считали Центральную Европу единым с Германией культурно-историческим пространством. Там не вешали, не расстреливали на улицах городов, как в Минске, Волоколамске, Днепропетровске, не топили в болотах, не сбрасывали в шахты и не замуровывали в них, как в Донбассе…

В большинстве стран Европы население просто не столкнулось с откровенной нацистской жестокостью, неприкрытым террором. Да, приказы о казнях публиковались в печати, но публичных казней в Центральной Европе не было. Там понятия не имели о преступлениях нацистов на востоке и не представляли окончательную судьбу евреев. Да, свидетелями депортации евреев на восток европейцы были, но что там происходит с евреями – они знать не хотели. И сегодня европейцы исходят из своего, ограниченного знания о нацизме!

Только три страны пережили настоящий террор: Польша, Сербия и СССР. Почему? Это славянские страны. А славяне по нацистской классификации – унтерменши, они всего лишь на одну ступень выше евреев. И даже для славян у них имелась внутренняя градация, по которой русские были на низшей ступени. Поэтому в этих трех странах царил жесточайший неприкрытый террор, преступления, натравливание народов друг на друга, хотя допускалось сотрудничество со славянами-коллаборационистами. И только на территории этих стран шла настоящая война с немцами. Советский Союз вел с Германией всенародную войну. В Сербии также была по-настоящему народная борьба против нацизма. Поляки сражались в различных антигитлеровских формированиях, в Армии Людовой, Крайовой и других. Оккупацию они не приняли. Правда, в отношении к евреям многие из поляков, к сожалению, нашли общий язык с нацистами. И это их беда и позор.

– А как вы оцениваете масштабы Сопротивления в оккупированных странах Западной Европы? 

– Французское Сопротивление – это в известной степени миф. На самом деле Франция коллаборационировала. Почти вся полиция перешла на службу немцам. Слава богу, нашелся генерал де Голль, у него появились последователи, но это было ничтожно малое меньшинство. Сопротивление не носило народного характера. Как и в других странах Европы, где действовали лишь небольшие группы патриотов. Почти все государства легли под немцев, вся оккупированная Европа коллаборационировала.

Наиболее цинично в этом смысле выглядит позиция Австрии. С каких пор она оказалась оккупированной страной? Более 90% австрийцев голосовали за присоединение к гитлеровской Германии. Вся их армия добровольно вошла в вермахт. В верхушке СД, СС было полно австрийцев. Они абсолютные соучастники всех преступлений, а сейчас объявляют себя жертвой агрессии. Австрия присоединилась к нацистской Германии, полностью разделяя ее идеологию. Добровольно! Именно поэтому правда о войне для сегодняшней Европы весьма и весьма неудобна…

Народный праздник 

– В Израиле День Победы – государственный праздник. Что обычно происходит в этот день, какие традиции сложились в вашей стране за эти годы? 

– 9 Мая стало в Израиле официальным праздником всего лишь несколько лет назад, но отмечали мы его на протяжении многих десятилетий. Достаточно вспомнить, что еще в 1952 году в окрестностях Иерусалима был заложен парк Красной армии. В День Победы туда приходили фронтовики, которых тогда в Израиле было немало, родственники погибших. В небе реяли красные флаги, как, впрочем, и в наше время…

С середины 1990-х парад ветеранов и уже около семи лет шествие «Бессмертного полка» проходят по всем городам Израиля. В них принимают участие ветераны, которых становится, увы, все меньше, но главное – их потомки, граждане Израиля, солдаты Армии обороны Израиля. Широко отмечается День Победы и в нашем музее. Самая важная часть праздника – возложение цветов к Вечному огню, который зажжен у мемориала в честь воинов-евреев, сражавшихся во Второй мировой войне. Там есть надписи на четырех языках: иврите, русском, английском, французском. В этой церемонии принимают участие министр обороны, депутаты кнессета (парламента Израиля), послы различных стран, военные атташе, дипломаты, ветеранские организации. Поднимаются флаги стран антигитлеровской коалиции. На праздничном концерте звучат песни «Священная война», «День Победы». Все это стало традицией задолго до того, как кнессет принял закон об этом празднике, ставшем сейчас в Израиле по-настоящему народным.

– В отличие от западных стран, отмечающих День Победы 8 мая, в Израиле, как и в России, праздник приходится на 9 мая? 

– Да, мы сегодня – одна из немногих стран, где празднуется именно 9-е, а не 8 Мая. Тем самым мы отдаем дань уважения Красной армии, говорим о ее роли в разгроме нацизма. Для нас, и в особенности для наших ветеранов, это очень важно. Мы помним, что Аушвиц был освобожден именно советскими войсками. А 9 мая 1945 года был освобожден и Терезиенштадт в Чехии, где было спасено около 14 тыс. евреев. Вот такой это день. Разве можно его на что-то променять? При этом если День Победы выпадает на субботу – праздник по нашим законам, его переносят на 10 мая.

Кстати, израильтянам несоветского и даже неевропейского происхождения раньше трудно было понять суть Дня Победы. Но в последние годы их все больше в праздничных шествиях. Что же касается нас, потомков победителей в Великой Отечественной войне, то День Победы – это еще и семейный праздник, часть нашей общей истории. Мы еще живы, мы это помним и передаем своим детям и внукам. Время уходит, и уходят настоящие ветераны. Это наша боль. Однако Праздник Победы остается, его величие не меркнет и не померкнет никогда.

Защита общей памяти 

Россия и Израиль неоднократно предпринимали совместные шаги по сохранению памяти о героях и жертвах Второй мировой войны. Одна из наиболее запомнившихся акций – обращение российской Госдумы и кнессета Израиля к парламентам Европы в связи с оскорблением памяти советских воинов-освободителей и жертв Холокоста, принятое три года назад, в июле 2017-го. В нем стороны признали недопустимыми героизацию нацистов и коллаборационистов, а также принижение решающей роли Красной армии в разгроме гитлеровской Германии. Такие действия в будущем приведут к «появлению в Европе молодого поколения, не знающего правду о самой страшной войне XX века», отмечалось в документе. Совместное заявление парламентов двух стран стало реакцией на принятие в Польше поправок к так называемому «закону о декоммунизации», предусматривавших снос около 500 памятников, в том числе воинских мемориалов. Польские политики мотивировали это тем, что монументы погибшим красноармейцам являются «данью памяти лицам, организациям, событиям или датам, символизирующим коммунизм».

На международном форуме «Сохраняем память о Холокосте, боремся с антисемитизмом» Владимир Путин заявил о долге политиков «защищать имя живых и павших героев, мирных жителей, жертв нацистов и их пособников». Иерусалим, январь 2020 года

Фото: HTTPS://HSSS.SPBSTU.RU, LEGION-MEDIA, РИА Новости, HTTP://WWW.RADIOPIK.PL, РАХИЛЬ ПОЗНЕР/ЯД ВАШЕМ, EPA/ТАСС

 

Покушение на Победу

мая 3, 2020

Попытки умалить роль Красной армии в разгроме гитлеровской Германии опираются на наработки нацистских пропагандистов и западных идеологов холодной войны. Современным фальсификаторам истории остается лишь тиражировать и развивать мифы, созданные десятилетия назад

Еще Йозеф Геббельс считал важнейшей частью информационной войны подрыв основных для противника идейных ценностей и святынь. По его заветам – и в годы холодной войны, и позже – действовали западные пропагандисты, разработавшие самые разные приемы дискредитации вклада Советского Союза в победу над гитлеровской Германией.

Изощренная западная пропаганда мастерски использовала минусы простоватого советского агитпропа. Он занижал советские потери – она безбожно их завышала, благо это позволяла делать закрытость статистических данных. Он преуменьшал роль союзников в разгроме нацизма – она ее преувеличивала вплоть до тезиса, что СССР всего лишь «помог» победить Гитлера. Он замалчивал факты недостойного поведения наших солдат в освобожденных странах – она видела только их, изображая Красную армию ордой грабителей и насильников. Терпеливо, шаг за шагом создавался миф о том, что эта армия не умела воевать и победила исключительно благодаря помощи Запада, к тому же ценой громадных потерь («завалили трупами»). Фильмы, романы, компьютерные игры создавали образ варварской, азиатской темной силы, надвигающейся на Европу, а нацистских агрессоров вольно или невольно изображали рыцарями, пытавшимися сдержать натиск противника.

В годы перестройки этот миф в красивой обертке «исторической правды» попал и в СССР – и встретил здесь теплый прием. В либеральной среде пышным цветом расцвело (и до сих пор живет) мнение о Второй мировой войне как о схватке двух «преступных режимов», победу в которой нужно не праздновать, а оплакивать. При этом многие борцы с «победобесием», нисколько не подозревая о том, попугайски повторяют тезисы, давным-давно придуманные на Западе, – и не ради «исторической правды», а в осознанном (и хорошо оплаченном) стремлении ослабить нашу страну, разорвать узы памяти, скрепляющие ее народы и поколения.

Хитрая оптика 

С началом холодной войны Советский Союз, до этого воспринимаемый на Западе как партнер и союзник, в одночасье превратился во врага. Западных обывателей стали запугивать тем, что в их мирные города вот-вот вторгнутся советские солдаты, изображаемые грубыми безжалостными монстрами. Целью «красных» объявлялось покорение всего мира и навязывание ему ужасов коммунистической диктатуры.

Но возникло противоречие: совсем недавно тех же «красных» западные СМИ прославляли как соратников по борьбе с Гитлером. Так, согласно опросам, в 1946 году половина американцев и две трети европейцев признавали за Советским Союзом ведущую роль в победе над нацизмом. Ситуацию надо было срочно менять, и этим вплотную занялись финансируемые госструктурами издательства, газеты и радиостанции – «Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна».

Труднее всего было переубедить тех европейцев и американцев, кто лично участвовал в войне. Однако и они под напором пропаганды в конце концов согласились с тем, что звание победителей по праву принадлежит им, а не русским, которые «непонятно как и с кем воевали в своей дикой России». В США даже в первые послевоенные годы про скромные по масштабу сражения во Франции или на Тихом океане слышали все, а про Сталинград и Курск – единицы. Дальше положение только усугублялось: пресса, романы, фильмы практически не касались советской роли в войне, глядя на нее словно с одного конца бинокля – уменьшающего, а на участие Запада – с другого, увеличивающего. Эта хитрая оптика быстро уверила американское общество, что вклад СССР в общую победу был исчезающе мал.

Антикоммунистический французский плакат 1953 года

Не меняли положения и объективные научные исследования вроде вышедшей в 2008 году книги Рональда Смелзера и Эдварда Дэвиса «Миф о Восточном фронте». В этом исследовании подчеркивается сходство сформированного на Западе мифа о Второй мировой войне с концепцией «проигранного дела», созданной после Войны Севера и Юга. Согласно ей, Юг хоть и проиграл войну, но одержал моральную победу в отважном и безнадежном противостоянии более сильному противнику. Той же модели следуют разговоры о том, что Германия, возможно, поступила плохо, напав на СССР, однако немецкие солдаты воевали храбро и благородно, каждый из них стоил нескольких врагов.

В результате, как пишут Смелзер и Дэвис, «в умах американцев укрепился совершенно другой, по сравнению с моментом встречи на Эльбе, образ российско-германской войны». Они признают: «Немцы, а не русские представляются жертвами этого ужасного конфликта. Миллионы американцев знают о «насилии Красной армии над Берлином». И очень немногие могут что-то сказать о Харьковском трибунале, состоявшемся в 1943 году и судившем германских солдат за зверства против невинных русских… Героями русско-германской войны более не являются храбрые русские, отдавшие миллионы своих жизней для победы над Германией. Напротив, солдаты вермахта и ваффен-СС предстают теперь людьми, отдавшими свои жизни в благородной борьбе против советских армий, собравшихся разрушить Фатерланд». Пессимистический вывод ученых гласит: знания современного американца о Второй мировой войне – это чистый лист, на котором можно написать все что угодно.

Авторы особо останавливаются на продвижении новых взглядов на войну через популярные в США настольные игры, позже перекочевавшие в интернет. В большинстве этих игр события освещаются с германской точки зрения. Если немецкие командующие выступают там под своими подлинными фамилиями, то у советских фамилий нет, в лучшем случае что-то вроде «генерал Иван». Визуально солдаты Красной армии выглядят неприглядной азиатской ордой, одетой и вооруженной как попало, в отличие от бравых немцев в идеально пригнанных мундирах. Немудрено, что благодаря играм возникло множество клубов реконструкторов, члены которых изображают гитлеровских солдат куда охотнее, чем советских и даже американских. Не раз высказывались опасения, что такие клубы (и не только в США) служат пропаганде нацизма, но зато они хорошо вписываются в угодную пропаганде картину войны, в которой именно Красная армия, а не вермахт играет роль главного злодея.

Мечты недобитых 

Истоки странного сочувствия западных идеологов к нацистам можно увидеть в той же холодной войне, когда бывшие гитлеровские генералы оказались союзниками американцев по НАТО. Можно вспомнить, что еще до окончания Второй мировой британский премьер-министр Уинстон Черчилль предусматривал операцию «Немыслимое» и приказывал держать в готовности немецких пленных, чтобы в случае нового противостояния использовать их против Советского Союза. Достаточно быстро многие видные генералы вермахта, воевавшие на советско-германском фронте, такие как Гейнц Гудериан, Франц Гальдер, Эрих фон Манштейн, были освобождены из тюрем, куда с полным основанием угодили за военные преступления. По заказу Пентагона им предстояло написать мемуары о сражениях с русскими – тоже в интересах будущей войны. В итоге в распоряжении военного ведомства США оказалось 2500 отчетов разной степени подробности. Многие из них позже были изданы, а некоторые – «Утерянные победы» Манштейна или «Военный дневник» Гальдера – обрели широкую популярность и были опубликованы (хоть и с купюрами) даже в СССР.

Немецкие генералы Эрих Бранденбергер (слева) и Эрих фон Манштейн за день до вероломного вторжения Германии на территорию СССР

Неожиданный шанс обратиться к публике немецкие генералы использовали для оправдания себя самих и своих подчиненных. Если верить единогласно проводимой в их книгах теории, то в годы войны вермахт занимался только боевыми действиями, причем вел их исключительно гуманно, стараясь щадить и пленных, и мирное население. При этом немецкие солдаты и офицеры оставались верны долгу перед родиной, были привержены моральным ценностям и всегда готовы пожертвовать собой. Они якобы ничего не знали о массовых расстрелах, концлагерях и Холокосте – ко всему этому, по утверждению мемуаристов, причастны лишь эсэсовцы и фанатичные нацисты, к которым военные не имели отношения, хоть и были в большинстве своем членами нацистской партии.

Никто из генералов не вспоминал такие «неудобные» моменты, как «приказ о комиссарах», подписанный командованием вермахта перед началом вторжения в СССР и требовавший расстрела всех взятых в плен политработников Красной армии. Или о том, что в ходе войны «гуманные» командиры часто (и не только на советской территории) расстреливали за убитого партизанами немецкого солдата 50, 100 и больше мирных граждан. Не говоря уже о постоянной помощи армии айнзацгруппам в уничтожении евреев и других «врагов Германии».

Казалось бы, данные об этом – начиная с материалов Нюрнбергского процесса – обнародованы и широко известны. Но до массового читателя они доходят редко: скорее он прочтет причесанные опытными редакторами мемуары Манштейна или откровения других недобитых соратников фюрера. В их ряду выделяется такой златоуст, как Пауль Карель, до 1945 года известный как Пауль Шмидт, – бывший секретарь Иоахима фон Риббентропа, оберштурмбаннфюрер СС, один из активнейших идеологов нацизма. Попав после войны в тюрьму, он вскоре был освобожден и занялся созданием увлекательных исторических трудов для концерна «Аксель Шпрингер». В его книгах, переведенных на многие языки, проводится та же нехитрая мысль: во всем виноват фанатик Адольф Гитлер, а служившие ему чиновники и военные всего лишь честно исполняли свой долг. За что же их наказывать?

Рисунок из американской книги-комикса «Это завтра?», посвященной возможной «коммунизации» США. 1947 год

В трудах, посвященных «восточному походу», Карель концентрировался на страданиях немецких солдат, в упор не замечая тех жертв и разрушений, что они несли с собой. Увлекаясь, он то и дело переходил на язык геббельсовской пропаганды, говоря о неисчислимых «монгольских дивизиях», с которыми пришлось биться немцам, о «коммунистах-фанатиках» и «непрестанных потоках американской военной помощи русским» (это уже реверанс в сторону новых хозяев). Конечно же, причину поражения вермахта Карель видел не в героическом сопротивлении Красной армии и советского народа, а в стратегических просчетах фюрера, плохих дорогах, морозе и, наконец, «нехватке последнего батальона», то есть в истощении людских и материальных ресурсов Германии.

Книги Кареля интересно написаны и на первый взгляд объективны: он признавал, что русские сражались храбро, что их вооружение и боевой дух не уступали немецким. Если другие подобные ему мемуаристы откровенно принижали противника, то Карель уравнивал его с немцами, создавая картину титанического противостояния двух равных по силе и мужеству армий. Описывая поражение под Сталинградом, он роняет фразу: «Только роли поменялись. Страдание, нужда, отвага и горе – остались». И при этом «объективный» автор намеренно «забывает», что две армии не были и не могли быть равны: одна защищала свою страну, другая пыталась ее завоевать, творя неслыханные жестокости.

Впрочем, о них Карель практически не упоминает, зато без конца повторяет вслед за другими, что солдаты и офицеры вермахта всего лишь исполняли приказы, что во всех преступлениях нацизма виноват Гитлер – и только он. Эта ложь в сочетании с многочисленными ошибками характерна для всех сочинений Кареля, и жаль, что в российских изданиях об этом говорится скороговоркой: «Ко многим положениям книги следует относиться критически… тем не менее она, несомненно, представляет интерес для любителей истории».

Между тем мемуары Кареля и его недобитых соратников – главный источник для западного читателя, желающего побольше узнать о войне. Они-то и внушают ему точку зрения, согласно которой «немецкий солдат воевал за отечество и защищал свою семью и общество от коммунистических сил с востока». И мало того, якобы «немецкие солдаты страдали как от нацистского режима, безразличного к их целям, так и от коммунистического, намеренного уничтожить не только Германию, но и саму западную цивилизацию», а «немецкие офицеры и призывники выражали презрение своим нацистским правителям, чьи расистские и политические цели были неизвестны военным».

Взгляд с экрана 

Спускаясь на уровень массовой культуры, пересмотр итогов войны находит воплощение в романах и фильмах. Там мы видим то же самое: превозношение англо-американских побед при полном замалчивании советских, изображение немецких солдат героями, а советских – жестокими дикарями, задавливающими противника массой. При этом если в американском кино особого сочувствия к вермахту все же не наблюдается, то в немецком оно проявляется постоянно. Еще в 1950-е годы в ФРГ стали снимать фильмы о том, как солдаты вермахта страдали в боях с бесчисленными «монгольскими ордами» и потом в плену. В картине «Врач из Сталинграда» (1958) советские офицеры вечно играют на балалайке и пьют водку, а с пленными немцами обращаются хуже гестаповцев, моря их голодом и выгоняя на тяжелую работу даже раненых. Не лучше их и лагерный врач Александра Касалинская, хотя в итоге мастерство пленного немца-хирурга заставляет смягчиться ее, а вслед за ней и прочих русских.

Кадр из немецкого фильма «Безымянная – одна женщина в Берлине». 2008 год

Созданный в годы разрядки советско-американский документальный фильм «The Unknown War» действительно открыл западному зрителю неизвестную для него войну. В СССР он вышел на экраны под названием «Великая Отечественная». Авторский текст читали американский актер Берт Ланкастер (на фото слева с советским летчиком-асом Александром Покрышкиным) и Василий Лановой (на фото справа)

Снятый в 1960-м фильм «Ночь над Готенхафеном» посвящен гибели в 1945 году лайнера «Вильгельм Густлофф» с немецкими беженцами из Восточной Пруссии. По сюжету командир советской подводной лодки хладнокровно топит гражданское судно, обрекая на смерть тысячи людей. Но ничего не сказано о том, что немалую часть пассажиров «Густлоффа» составляли немецкие военные моряки, а это делало его «законной» военной целью.

Многие немецкие фильмы посвящены трагедии Сталинграда, но не разрушению города и гибели его жителей под вражескими бомбами, а опять-таки страданиям солдат вермахта, словно это не они пришли на чужую землю. В красочной кинокартине «Сталинград» (1992) бойцы 6-й германской армии буквально сходят с ума от бесконечных боев, голода и, конечно, мороза, который и тут изображен главной причиной поражения немцев. Русские здесь – серая масса, стихия вроде того же мороза, лишенная какой-либо индивидуальности. То же можно сказать о нашумевшем трехсерийном фильме «Наши матери, наши отцы» (2013), трое героев которого проходят через Восточный фронт. Подлинные жертвы нацизма здесь – евреи, изображенные, в отличие от безликих русских, ярко и индивидуально. Перед ними и каются создатели ленты, следуя давнему тренду и начисто забывая при этом о 26,6 млн унесенных войной жизней советских людей. Шаблонам немецкого кино прилежно следует и Голливуд, что отразил известный фильм Сэма Пекинпа «Железный крест» (1977). Здесь мы видим все тех же неразличимых роботов-русских, с которыми играючи расправляется главный герой – фельдфебель Рольф Штайнер.

Конечно, массовая культура не миновала популярной в наши дни темы массовых насилий, якобы учиненных советскими войсками в Германии. Так, немецкий фильм «Безымянная – одна женщина в Берлине» (2008) изображает красноармейцев кровожадной толпой насильников. Чтобы спастись от них, героиня отдается советскому офицеру, проявляющему, в отличие от его подчиненных, признаки человечности, хотя гитлеровцы повесили его жену. Признавая право солдат и офицеров Красной армии мстить, авторы фильма вложили в уста героини фразу: «Если русские причинили бы нам только малую часть того, что мы причинили им, то в Берлине не осталось бы ни одного немца». За что и получили в прессе упреки в «оправдании насилия».

Нужно напомнить, что обостренный интерес к теме «изнасилованной Германии» начался с книги британского историка Энтони Бивора «Падение Берлина. 1945» (2002), где речь шла об изнасиловании солдатами и офицерами Красной армии 2 млн немок. Эту цифру тут же подхватила западная пропаганда, хотя автор признался, что «экстраполировал» на всю страну довольно сомнительные данные о числе жертв насилия в одном маленьком берлинском госпитале. Допускал он и прямую ложь: например, знаменитая фраза об «армии насильников» вложена в уста детской писательницы и переводчицы Наталии Гессе (в 1945-м работавшей военкором в Берлине), хотя нет никаких свидетельств, что она говорила нечто подобное. Выводы Бивора приняли далеко не все исследователи, но никакого общественного осуждения его сочинение не встретило. В отличие от книг отрицателей Холокоста – наподобие труда другого англичанина, Дэвида Ирвинга, ставшего изгоем среди коллег, а в итоге даже получившего тюремный срок.

Антироссийская кампания последних лет дала новый импульс пересмотру итогов Второй мировой войны. Не вызывает сомнения, что на Западе будет появляться еще больше книг и фильмов, живописующих расправы советских солдат над мирными жителями Германии и безвинными пленными, «просто исполнявшими приказ». И матрицей для воспроизводства мифов о войне будут все те же директивы или, как сказали бы сейчас, «темники» геббельсовской пропаганды, разбавленные пыльными и не менее лживыми наработками идеологов холодной войны.

Что почитать? 

Рукавишников В.О. Холодная война, холодный мир. Общественное мнение в США и Европе

Багдасарян В.Э. и др. Великая Отечественная война в фокусе актуальных вызовов современности. М., 2018

Фото: LEGON-MEDIA, РИА Новости, ЛЕВ МЕДВЕДЕВ

Глазами союзников

мая 3, 2020

Как оценивали лидеры антигитлеровской коалиции вклад Красной армии в победу над общим врагом?

Франклин Рузвельт, президент США (1933–1945)

28 апреля 1942 года 

«Беседы у камина» 

На европейском фронте самым важным событием прошедшего года, без сомнения, стало сокрушительное контрнаступление великой русской армии против мощной германской группировки. Русские войска уничтожили – и продолжают уничтожать – больше живой силы, самолетов, танков и пушек нашего общего неприятеля, чем все остальные Объединенные Нации, вместе взятые.

7 сентября 1942 года 

«Беседы у камина» 

Русский фронт. Здесь немцам по-прежнему не удается одержать сокрушительную победу, о которой Гитлер объявил еще почти год назад. Германия захватила важную часть территории России. Тем не менее Гитлер не смог уничтожить единую русскую армию, а это – можете не сомневаться – было и остается его главной целью. По всей вероятности, миллионам германских солдат предстоит пережить еще одну суровую зиму на русском фронте. Русские истребляют больше нацистских солдат, уничтожают больше вражеских самолетов и танков, чем противники Гитлера на любом другом фронте. Русские сражаются не только отважно, но и искусно. Несмотря на все временные неудачи, Россия выстоит и с помощью своих союзников в конце концов изгонит со своей земли всех нацистов до последнего.

Получено 5 февраля 1943 года 

Его Превосходительству Иосифу В. Сталину, верховному главнокомандующему вооруженными силами Союза Советских Социалистических Республик

В качестве главнокомандующего Вооруженными силами Соединенных Штатов Америки я поздравляю Вас с блестящей победой Ваших войск у Сталинграда, одержанной под Вашим верховным командованием. Сто шестьдесят два дня эпической борьбы за город, борьбы, которая навсегда прославила Ваше имя, а также решающий результат, который все американцы празднуют сегодня, будут одной из самых прекрасных глав в этой войне народов, объединившихся против нацизма и его подражателей. Командиры и бойцы Ваших войск на фронте, мужчины и женщины, которые поддерживали их, работая на заводах и в полях, объединились не только для того, чтобы покрыть славой оружие своей страны, но и для того, чтобы своим примером вызвать среди всех Объединенных Наций новую решимость приложить всю энергию к тому, чтобы добиться окончательного поражения и безоговорочной капитуляции общего врага.

Получено 23 февраля 1943 года 

И.В. Сталину

От имени народа Соединенных Штатов я хочу выразить Красной армии по случаю ее 25-й годовщины наше глубокое восхищение ее великолепными, непревзойденными в истории победами. В течение многих месяцев, несмотря на громадные потери материалов, транспортных средств и территории, Красная армия не давала возможности самому могущественному врагу достичь победы. Она остановила его под Ленинградом, под Москвой, под Воронежем, на Кавказе, и, наконец, в бессмертном Сталинградском сражении Красная армия не только нанесла поражение противнику, но и перешла в великое наступление, которое по-прежнему успешно развивается вдоль всего фронта от Балтики до Черного моря. Вынужденное отступление противника дорого обходится ему людьми, материалами, территорией и в особенности тяжело отражается на его моральном состоянии. Подобных достижений может добиться только армия, обладающая умелым руководством, прочной организацией, соответствующей подготовкой и прежде всего решимостью победить противника, невзирая на собственные жертвы. В то же самое время я хочу воздать должное русскому народу, в котором Красная армия берет свои истоки и от которого она получает людей и снабжение. Русский народ также отдает все свои силы войне и приносит величайшие жертвы. Красная армия и русский народ наверняка заставили вооруженные силы Гитлера идти по пути к окончательному поражению и завоевали на долгие времена восхищение народа Соединенных Штатов.

28 июля 1943 года 

«Беседы у камина» 

Тем американцам, которые ворчат и жалуются по поводу вынужденных ограничений в нашей жизни здесь, в Соединенных Штатах, полезно узнать, что переживает гражданское население наших союзников – Британии, Китая и России, а также всех стран, оккупированных нашим общим врагом. Сегодня самые тяжелые и решающие сражения идут в России. Я рад, что англичанам и нам удается вносить вклад в великую ударную мощь русских армий. В 1941–1942 годах русские отступали, но не сдавались. Им удалось перевести многие заводы из западной части России вглубь страны. Весь русский народ в полном единении встал на защиту своей Родины. <…> Под руководством маршала Иосифа Сталина русский народ показал такой пример любви к Родине, твердости духа и самопожертвования, какого еще не знал мир. После войны наша страна всегда будет рада поддерживать отношения добрососедства и искренней дружбы с Россией, чей народ, спасая себя, помогает спасению всего мира от нацистской угрозы.

Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании (1940–1945, 1951–1955)

22 июня 1941 года 

Выступление по британскому радио

Я воспользовался случаем выступить сегодня перед вами, потому что мы достигли одного из поворотных моментов войны. <…> Сегодня, в 4 часа утра, Гитлер вторгся в Россию. При этом обычные для него формы коварства были соблюдены со всей скрупулезной точностью. <…> Единственная суть и принцип нацистского режима – это жадность и расовое господство. В своей деловитой жестокости, свирепой агрессии он превзошел все виды человеческой низости.

На протяжении последних двадцати пяти лет никто не был таким упорным противником коммунизма, как я. Я не откажусь ни от одного слова, которое я когда-либо говорил о нем. Но все это бледнеет перед тем зрелищем, которое раскрывается перед нами теперь. Прошлое с его преступлениями, ошибками и трагедиями отступает в сторону. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые отцы их возделывали с незапамятных времен. Я вижу их, стоящих на страже своих домов, где молятся их матери и жены – ибо бывают времена, когда все молятся, – о безопасности своих любимых, о возвращении своих кормильцев, своих воинов, своих защитников. Я вижу десять тысяч деревень России, где средства к существованию с таким трудом выжимались из земли, где еще существуют первобытные человеческие радости, где девушки смеются, а дети играют. Я вижу, как на все это надвигается в чудовищном натиске нацистская военная машина, с ее щеголеватыми прусскими офицерами, которые звенят шпорами и щелкают каблуками, с ее ловкими специалистами, имеющими свежий опыт устрашения и связывания по рукам и ногам десятка стран. Я вижу также тупые, вымуштрованные, покорные, жестокие массы гуннской солдатни, тянущейся подобно стае ползучей саранчи. Я вижу полет германских бомбардировщиков и истребителей, с их ранами, еще не зажившими от ударов британского бича: они наслаждаются жертвой, которая кажется им более доступной и менее опасной.

Получено 8 июля 1941 года 

Личное послание г-ну Сталину

Мы все здесь очень рады тому, что русские армии оказывают такое сильное, смелое и мужественное сопротивление совершенно неспровоцированному и безжалостному вторжению нацистов. Храбрость и упорство советских солдат и народа вызывают всеобщее восхищение. Мы сделаем все, чтобы помочь Вам, поскольку это позволят время, географические условия и наши растущие ресурсы. Чем дольше будет продолжаться война, тем большую помощь мы сможем предоставить.

Церемония передачи маршалу Иосифу Сталину наградного меча – дара короля Великобритании Георга VI защитникам Сталинграда в ознаменование героической обороны города. Тегеранская конференция, 29 ноября 1943 года

24 августа 1941 года 

Выступление по британскому радио

Это ужасное дело развертывается теперь на наших глазах день за днем. Мы видим перед собою дьявола, который под влиянием честолюбивой прихоти и жажды власти способен обречь чуть ли не два или три миллиона – а может быть, и гораздо больше – человеческих существ на скорую и жестокую смерть. «Пусть Россия будет стерта с лица земли – пусть Россия будет уничтожена. Прикажите армиям выступить». Таков был его приказ. И в силу этого приказа на всем протяжении от Ледовитого океана до Черного моря шесть или семь миллионов солдат сошлись в смертельной схватке.

Но на сей раз дело оказалось не таким легким! На сей раз это уже не была беспроигрышная игра. Русские армии и все народы Русской республики поднялись на защиту своей страны и домашних очагов. Впервые страшным потоком полилась нацистская кровь. Несомненно, полтора, а то и два миллиона нацистского пушечного мяса смешались с пылью бескрайних равнин России. Грандиозная битва бушует на фронте протяжением почти в две тысячи миль. Русские сражаются с великолепной самоотверженностью. Но дело не только в этом; наши генералы, посетившие русские передовые позиции, с восхищением рассказывают о четкости их военной организации и о превосходных качествах их вооружения.

Агрессор удивлен, поражен, оглушен. Впервые в его практике массовое убийство стало невыгодным. Он мстит за это чудовищнейшими жестокостями. Там, где проходят его армии, уничтожаются целые районы. Десятками тысяч – буквально десятками тысяч – германские полицейские войска хладнокровно предают казни патриотов, защищающих свою родную землю.

Получено 24 февраля 1942 года 

И.В. Сталину 

24-я годовщина со дня основания Красной армии празднуется сегодня, после восьми месяцев боев, покрывших величайшей славой ее командиров и рядовых и запечатлевших навеки ее деяния в истории. По этому торжественному поводу я передаю Вам, председателю Комитета обороны Союза Советских Социалистических Республик, и всему составу советских вооруженных сил выражение того восхищения и благодарности, с которым народы Британской империи следили за их подвигами, и нашей уверенности в победоносном окончании борьбы, которую мы совместно ведем против общего врага.

10 мая 1942 года 

Выступление по британскому радио

Русские, под предводительством своего воина-вождя Сталина, понесли потери, которые ни одной другой стране или правительству не удавалось перенести в такой короткий промежуток времени и не погибнуть. Но они, подобно нам, были исполнены решимости не сдаваться. Они оросили родную землю своею кровью. Они по-прежнему смотрят прямо в лицо врагу. С первого же дня и до конца года, вплоть до сегодня, они сражаются с непреклонным мужеством. И с первого же дня нападения на них, когда еще никто не мог знать, как обернется дело, мы заключили с ними братский союз и торжественный договор об уничтожении царства нацизма и всех его деяний.

12 октября 1942 года  

Выступление по случаю присвоения Черчиллю звания Почетного Гражданина города Эдинбурга

Здесь, в Европе, мы были свидетелями многих варварских злодеяний, но то, что происходило до сих пор на Западе, не может идти ни в какое сравнение с тем массовым истреблением не только солдат, но и мирных жителей, женщин и детей, которое характеризует гитлеровское вторжение в Россию. В России и в странах, где царит гитлеровский террор, в Польше и Югославии, десятки тысяч людей хладнокровно умерщвляются германской армией и специальными полицейскими батальонами и бригадами, которые следуют за ней, устраивая чудовищную бойню в тылу германской армии. На каждую казнь, совершенную по приказанию Гитлера на Западе, приходится двести казней – а может быть, и гораздо больше – в Восточной и Центральной Европе. В первый же день своего вступления в Киев он расстрелял более 54 тыс. жителей.

Продвижение гитлеровцев на восток

29 ноября 1942 года 

Выступление по британскому радио

Мы, несомненно, можем радоваться тому, что произошло за последнее время в Африке, и со спокойной уверенностью ждать того момента, когда мы сможем наконец сказать: один континент освобожден. Но все эти успехи в Африке, носящие столь стремительный и решительный характер, не должны отвлекать наше внимание от поражающих воображение ударов, которые Россия наносит на Восточном фронте. Весь мир изумлен тем, какую гигантскую силу России удалось сосредоточить и применить. Героическая оборона Сталинграда делает честь верховному военному руководству Сталина.

27 сентября 1944 года 

Личное, секретное и строго доверительное послание маршалу Сталину

Я был весьма рад, узнав от посла сэра А. Кларка Керра о той похвале, с которой Вы отозвались о британских и американских операциях во Франции. Мы весьма ценим такие высказывания, исходящие от вождя героических русских армий. Я воспользуюсь случаем, чтобы повторить завтра в палате общин то, что я сказал раньше, что именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины и в настоящий момент сдерживает на своем фронте несравненно бóльшую часть сил противника.

Зимой 1945 года поляки радостно встречали Красную армию, освободившую их от гитлеровской оккупации, которая длилась долгих пять с половиной лет

28 сентября 1944 года 

Речь в палате общин

Воздавая должное британским и американским достижениям, мы не должны никогда забывать о неизмеримом вкладе, сделанном в общее дело Россией. На протяжении долгих лет безмерных страданий она выбивает дух из германского военного чудовища. Выражения, в которых маршал Сталин упомянул недавно в беседе о наших кампаниях на Западе, исполнены такого великодушия и восхищения, что я считаю себя, в свою очередь, обязанным подчеркнуть, что Россия сковывает и бьет гораздо более крупные силы, чем те, которые противостоят союзникам на Западе, и что она на протяжении долгих лет ценой огромных потерь несла основное бремя борьбы на суше.

Получено 23 февраля 1945 года 

Личное послание для маршала Сталина

Красная армия празднует свою 27-ю годовщину с триумфом, который вызвал безграничное восхищение ее союзников и который решил участь германского милитаризма. Будущие поколения признают свой долг перед Красной армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих великолепных побед. Я прошу Вас, великого руководителя великой армии, приветствовать ее от моего имени сегодня, на пороге окончательной победы.

27 февраля 1945 года 

Речь в палате общин

Мы должны рассматривать эти тридцать с лишним лет раздоров, беспорядков и страданий в Европе как часть одного исторического периода. Я участник всего этого периода, так как в 1911 году был направлен в Адмиралтейство для подготовки флота к предстоящей войне с Германией.

В своей основе – это история более чем тридцати лет войны, в которой британцы, русские, американцы и французы сражались до предела своих возможностей, сопротивляясь германской агрессии. От каждого из нас это потребовало самых тяжелых жертв. Но наибольшие жертвы принес русский народ, чья страна дважды подвергалась разорению. На широких просторах этой страны лилась кровь десятков миллионов русских людей, павших за общее дело. Ныне мы доводим его до окончательного завершения. <…>

Если бы не было колоссальных усилий и жертв со стороны России, Польша была бы обречена на полную гибель от рук немцев. Не только Польша как государство и нация, но и поляки как народ были обречены Гитлером на уничтожение или порабощение.

Фото: LEGON-MEDIA, РИА Новости