Archives

Споры о Ленине

марта 29, 2020

Если бы не крах коммунизма и последовавший затем распад СССР, день 22 апреля 2020 года запомнился бы современникам надолго. Еще бы, 150-летие основателя Советского государства Владимира Ульянова (Ленина) страна отметила бы по высшему разряду. Точно не хуже, чем его же столетие в 1970-м. Пожалуй, до этого так широко не праздновались юбилеи даже живых вождей…

Впрочем, как написал на смерть Ильича Владимир Маяковский, Ленин «и теперь живее всех живых». По крайней мере, до конца 1980-х это было именно так. Даже начавший в 1985-м перестройку Михаил Горбачев в первые годы своего правления выступал за возвращение к ленинскому варианту социализма (почему-то понимая под этим «социализм с человеческим лицом», который Ленину и в страшном сне не снился). А правая рука Горбачева, член Политбюро ЦК КПСС Александр Яковлев, даже будучи к тому времени убежденным антикоммунистом (как он сам потом признавал), тем не менее, выступая в декабре 1989-го с сокрушительной критикой секретного протокола к пакту Молотова – Риббентропа, сетовал на то, что этот документ якобы не соответствует «принципам ленинской внешней политики». То есть даже тогда без Ленина не могли обойтись!

Потом ситуация изменилась, и Ленин, вопреки прогнозам Маяковского, все-таки перестал быть «живее живых» – попросту «умер» для подавляющего большинства потомков. В том числе и для тех, кто долгие годы «возглавлял процесс» с его именем на устах. И уже бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Ельцин в 1991-м избрался первым Президентом России, встав на позиции непримиримого антиленинизма.

Над Лениным стали смеяться. Его культ начали активно и иногда даже весьма талантливо ниспровергать (чего стоил только троллинг в эфире федерального телеканала, устроенный музыкантом Сергеем Курехиным, утверждавшим, что «Ленин – это гриб»!). Дошло дело и до низвержения памятников. Правда, весьма и весьма деликатного, «точечного», без вандализма: из Тайницкого сада Кремля в Горки Ленинские перенесли «сидящего» Ленина работы Вениамина Пинчука, а из Большого Кремлевского дворца – «стоящего» Ильича работы Сергея Меркурова. На этом, собственно, московский «ленинопад» и закончился. Тело вождя, несмотря на попытки некоторых активистов, так и осталось в Мавзолее, а дело Ленина списали за ненадобностью. Причем это сделали даже многие из тех, кто продолжал считать себя коммунистом.

Вроде бы тема была закрыта. Но жизнь оказалась мудрее. Она «предъявила» миру соседнюю Украину, где к власти пришли люди, поставившие перед собой цель уничтожить любые следы «ненавистного советского прошлого». Вот тогда-то и начался настоящий «ленинопад»: тысячи гранитных, мраморных, гипсовых изваяний Ильича были разрушены, а вместе с ними и памятники другим деятелям эпохи – от малоизвестного ныне лидера Советской Украины Григория Петровского до символа нашей общей Победы маршала Георгия Жукова. Мне кажется, именно после этого ко многим из нас стало приходить понимание, что в некогда братской республике разрушают памятники вовсе не коммунистам. Сводят счеты с исторической Россией, которую герои этих монументов, сами того и не ведая, продолжают олицетворять. «Целили в коммунизм, а попали в Россию». Удивительно и горько: этой формуле уже не первый десяток лет, а она все еще действует безотказно…

Что ж, действительно, Ленин – во всех смыслах российский человек («типически русский человек», как написал о нем Николай Бердяев). Цельный и полный противоречий. «Революционер-максималист» и «государственный человек» одновременно. Разрушитель одного государства и основоположник принципиально другого. Жестокий гуманист, расчетливый романтик, философ-практик – он сам ярчайшая иллюстрация к одному из основных законов столь уважаемой им диалектики, закону о единстве и борьбе противоположностей.

Без преувеличения, он оказал влияние на ход не только российской, но и всей мировой истории. И поэтому, как бы мы ни относились к тому, что Ленин сделал в России, не стоит недооценивать масштаб этой личности. Не стоит также забывать, что он по-прежнему самый известный в мире деятель русской истории. Уже одно это требует уважительного и неторопливого размышления и о нем как человеке, и о времени, которое его сделало тем, кем он стал. Мы не хотим его «реабилитировать», как и не стремимся еще больше низвергнуть. Главная тема апрельского номера – споры о Ленине: им, похоже, еще долго не будет конца.

Великий низвергатель

марта 29, 2020

Ленин буквально соткан из парадоксов. Наиболее трагический из них заключался в том, что «самый человечный человек», как назвал его Владимир Маяковский, меньше всего ценил человека как такового

Владимир Ульянов (Ленин) занял видное место в пантеоне крупнейших фигур мировой истории – великих и весьма парадоксальных. Мы не найдем ни одну другую личность в истории нашей страны, которая была бы сопоставима с ним по масштабу влияния на Россию и мир в целом.

До настоящего времени он остается, наверно, одним из самых издаваемых авторов на планете: к концу советского периода его труды вышли на 125 языках народов мира общим тиражом в 653 млн экземпляров. Никто не издавался такими тиражами, за исключением, может быть, евангелистов и пророка Мухаммеда!

В мире до сих пор действует огромное количество коммунистических партий, которые были созданы Лениным. Да и в нашей стране он по-прежнему самая популярная личность – по крайней мере с точки зрения названий улиц. Сейчас в России 5167 улиц Ленина общей длиной 8631 км. И это не считая еще улиц Ульянова, Советских, Октябрьских, которые тоже по сути являются «улицами Ленина». Для сравнения, именем Юрия Гагарина названо 2998 улиц, а Александра Пушкина – всего 2573.

По количеству памятников Ленин также даст фору всем остальным: сегодня в России их около 6 тыс. Причем до недавнего времени на пространстве бывшего СССР их насчитывалось гораздо больше: только на Украине после 2014 года было сокрушено примерно 2 тыс. памятников Ильичу. И конечно, это единственный человек, чье тело лежит в гробнице на центральной площади нашей страны. Что ж, Ленин был уверен в своем историческом предназначении.

«Блестящий стальной снаряд» 

Он был, безусловно, умный и трудолюбивый человек. Но этот ум был довольно односторонним и работал на разрушение куда больше, чем на созидание, а трудолюбие нередко переходило в раж в очередной схватке с бесконечными врагами. Его сподвижнику Валериану Оболенскому (Осинскому) принадлежит такое сравнение: «отполированный, блестящий стальной снаряд, начиненный взрывчатым веществом колоссальной силы». Разрушительный потенциал этого человека действительно не знал границ – и в переносном, и в прямом смысле слова «границы».

«Его интеллект был глубоким, а иногда гениальным, – писал Уинстон Черчилль. – Он был способен к универсальному осмыслению в степени редко достижимой обычными людьми. <…> Но ленинский ум управлялся не менее превосходной волей. Несмотря на болезнь, его сильное, массивное, энергичное тело хорошо послужило ему до достижения среднего возраста. Когда ресурсы организма исчерпались, дело было сделано, и то, что произошло, будут помнить тысячу лет. <…> Он занял свое место в истории. По количеству загубленных жизней мужчин и женщин с ним не может сравниться ни один азиатский завоеватель. Ни Тамерлан, ни Чингисхан».

В беседах с моим дедом, который многие годы знал Ленина, я спрашивал его о «сталинских жестокостях» и «ленинском гуманизме». Вячеслав Молотов только смеялся, потому что Иосиф Сталин, по его мнению, в этих делах был «ребенком по сравнению с Лениным» и Сталину доставалось от Ленина именно за его мягкотелость. Как, собственно, и Льву Троцкому, и Феликсу Дзержинскому, и всем остальным.

Ленин – человек, способный подвигать других на нечеловеческие усилия. Но сколько этих усилий были напрасны, к каким человеческим жертвам и трагедиям они приводили!

Вопреки советской мифологии, Ленин не сыграл решающей роли в свержении царизма – это сделали другие в то время, когда он еще был в эмиграции. Но в низложении Временного правительства и утверждении власти большевиков Ильич, безусловно, сыграл решающую роль. Без него Октябрьской революции точно бы не случилось. А дальше его роль в определении вектора развития страны абсолютна.

Ленин, как справедливо заметил Борис Пастернак, «управлял теченьем мыслей». Он был способен формулировать идеи, захватывавшие сначала единицы, потом десятки, а затем и десятки миллионов людей. Ленин – прекрасный стратег и тактик, иначе не взял бы власть и не удержал бы ее. Фактически он придумал модель альтернативного развития человечества, отрицавшую всю предшествовавшую историю, заставил поверить в эту модель миллионы людей и воплотил свой замысел на значительной части поверхности земного шара. Но при этом сильно испугал оставшуюся часть планеты.

Причем Ленин не был провидцем. Обещанная им мировая социалистическая революция не состоялась. Коммунизм не восторжествовал во всех странах мира. Капиталистическая система не канула в Лету. А придуманная Лениным модель оказалась нежизнеспособной: он сам от нее отказался, предложив новую экономическую политику – нэп. Позднее рухнула и трансформированная коммунистическая модель – в годы Михаила Горбачева и Бориса Ельцина.

Иосиф Сталин (справа) и Вячеслав Молотов у Царь-пушки в Кремле. 1931 год

Государство и революция 

Ленин – творец советской государственной модели, он дал ей легитимность, запустил механизм функционирования. И эта государственность просуществовала семь десятилетий, выдержав самые страшные испытания на прочность. Но вместе с тем она, хотя была основана на идее диктатуры пролетариата, скрывала власть партии, а точнее – самого Ленина и горстки его фанатичных сподвижников, имевших те же взгляды.

Демонстранты в Петрограде. 1918 год

Ленин отринул царизм, который стоял на столпах самодержавной, единоличной власти, на ее владении и распоряжении всеми основными ресурсами, на абсолютном праве требовать от подданных исполнения любой службы, на государственном контроле над информацией. А советская власть? «Коммунизм в России принял форму крайнего этатизма, охватывающего железными тисками жизнь огромной страны, и это, к сожалению, вполне согласно со старыми традициями русской государственности», – подметил Николай Бердяев.

Ленин сломал старую государственную бюрократическую машину и был первым критиком советского бюрократизма. Но он же и стал творцом советской бюрократической машины, которая многократно превзошла по размерам и неэффективности аппарат Российской империи, против которого был направлен его разрушительный пафос.

Не будем забывать и о том, что именно Ленин стал творцом красного террора. Да, это было во многом ответом на белый террор. И можно вечно спорить, какой террор был первым и более страшным – красный или белый. Но бесспорно, что и тот и другой явились следствием ленинской революции и ленинской политики всеобщего изъятия собственности, разрушения Веры и провоцирования гражданской войны.

Разгром помещичьей усадьбы. Худ. И.А. Владимиров. 1926 год

Наша многострадальная Родина потеряла по воле Ленина миллионы жизней. Жестокие и кровавые правители – не редкость в истории Востока и Запада, однако я затрудняюсь назвать другого правителя, который бы подвел научную базу (учение о диктатуре пролетариата) под массовое истребление огромной части населения собственной страны – по идеологическому и социальному принципу. Тотальный террор против «эксплуататоров» и «врагов трудового народа» – изобретение Ленина. Сталин, Мао, Пол Пот будут в этом отношении эпигонами.

Деградация и созидание 

Идеи индустриализации, культурной революции, поголовной грамотности были сильнейшими в ленинском политическом арсенале. Ленин открыл беспрецедентные социальные лифты для миллионов людей из низов. Дал если не лучшую жизнь, то надежду многим обездоленным. Но прежде чем ко всему этому подступиться, он добился деиндустриализации, культурной и моральной деградации, уничтожил или изгнал значимую часть интеллектуальной и культурной элиты.

Отмена собственности привела к моментальному разорению всех, кто не успел вывести деньги за границу. При этом у большинства собственников – особенно в деревне – опции спасти свои сбережения и собственность просто физически не было. Промышленность осталась без сырья, топлива, сбыта, капиталов. Отток капиталов из страны был трудноизмерим. Численность рабочего класса резко упала, как и его жизненный уровень. Ленин дал или добавил крестьянам земли. Но у них отобрали большую часть того, что на ней росло или паслось. А наследники Ленина отберут и землю.

Годы правления Ленина с точки зрения чистой статистики были самыми разрушительными в истории России: сокращение экономики в пять раз, промышленного производства – в десять раз. Такого не было никогда. Соотношение факторов Гражданской войны и собственно политики большевиков в провале экономики трудно определить. Однако заметим, что и сама Гражданская война стала во многом порождением политики большевиков. При этом даже в самую страшную войну – с нацистской Германией, куда более масштабную – экономика сокращалась максимум вдвое. Все ленинские экономические новации имели катастрофические последствия и были потом опровергнуты жизнью и им самим.

Эклектичный продукт 

Ленин признал неправильными свои взгляды начала ХХ века, когда пришел к власти. Он признал неправильной политику первых лет советской власти, когда объявил переход к нэпу. «Ленин был Великим низвергателем, – отметил по этому поводу Черчилль. – Он низвергал все подряд: Бога, царя, державу, мораль, государственные договоры и обязательства, ренту и займы, вековые законы и обычаи, писаные и неписаные договоры, всю структуру человеческого общества целиком. В конце концов он низверг самого себя».

В июле 1990 года на последнем, как оказалось, в истории КПСС – XXVIII – съезде была принята программа партии, которую уже некому было исполнять

Ленин говорил в октябре 1921 года: «Не было ни одной задачи из тех, какие мы решали, которая не потребовала бы от нас повторного решения взяться за нее опять». Он не успел опровергнуть только нэп, продиктованный не марксистской теорией, а императивом выживания. Но нэп был отвергнут его наследниками в руководстве страны.

Он стал фактически творцом современной концепции тотальной войны, страны как военного лагеря, абсолютного единства фронта и тыла во имя победы любой ценой. Без Ленина большевики не удержали бы власть, без него они вполне могли бы проиграть в Гражданской войне. Но не захват ли Лениным власти и его политика привели к Гражданской войне?!

Ленин, пусть не сразу, постарался совместить свои цели построения мировой социалистической империи с геополитическими интересами России, воссоздав последнюю в виде Советского Союза. Однако он же выступил и разрушителем, предложив такую формулу Союза (с правом выхода из него всех желающих), которая в конечном итоге и взорвала СССР.

Ленин создал глобальную сеть коммунистических партий, не только подрывавших устои всех государств-противников, но и поддерживавших политику Советского Союза. Но сделал невозможным нормальное партнерство с этими государствами.

Ленинизм у власти был сложносочиненным и эклектичным продуктом, взращенным объективными условиями российской действительности, возникшей международной изоляцией, а также попытками религиозно фанатичной партии воплотить в жизнь русифицированные марксистские принципы традиционными отечественными методами. Ленинизм стал формой варварского прорыва России в индустриальную цивилизацию.

Большевик Александр Воронский писал: «И если теперь на глазах наших растет и лезет изо всех щелей Русь новая, советская, Русь кожаных людей, звездоносцев, красных шлемов, крепко, на славу сбитых, Русь рабфаков и свердловцев, у кого на степной полевой загар легли упрямые тени и стали упрямо-крутыми подбородки, как у кавалеристов пред атакой в мастерском неподражаемом живописании Л.Н. Толстого, а в лесных, голубых, васильковых глазах сверкает холод и твердость стали, – если эта Русь с каждым днем все крепче, все глубже, все шире вспахивает рыхлые целины русского чернозема, то как можно твердить о Ленине, что он аскет, схематик, не знающий почвенной, подлинной России?»

При этом Ленин окрасил своим ликом и именем целую эпоху нашей истории, на которую приходятся основные символы национальной гордости россиян – Победа в Великой Отечественной войне и прорыв в космос. Его образ – отретушированный и отлакированный – выступал важным воспитательным фактором для поколения победителей и первопроходцев Вселенной. С именем Ленина на знамени Советский Союз стал сверхдержавой.

Смерть его дела 

Мое отношение к Ленину абсолютно не продиктовано личными обстоятельствами. Мы разные с дедом – всегда были разными. И он был старше меня на 66 лет. Это много. Для деда, конечно, Ленин был гением всех времен и народов. Вячеслав Молотов был ленинцем – последним, может быть, ленинцем Советского Союза.

Собственно, его разногласия с Никитой Хрущевым и возникли из-за того, что Молотов отстаивал ленинизм, а Хрущев, с его точки зрения, был как раз категорическим ниспровергателем ленинизма, его фундаментальных постулатов.

Пролетарский интернационализм как принцип был просто сдан в утиль. Его заменила якобы ленинская концепция мирного сосуществования двух систем, которой у Ленина быть не могло. Это поставило окончательный крест на ленинской стержневой идее о мировой коммунистической революции. Теперь уже не только социализм, но и коммунизм можно было построить в капиталистическом окружении, чего Ленин, безусловно, даже представить себе не мог. Диктатура пролетариата – то, что Ленин считал самым главным в марксизме, – исчезла из любых партийных документов. Ее заменило общенародное государство, которое Ленин неоднократно высмеивал как главный обман буржуазных правительств. О другой стержневой концепции – уничтожения классов – тоже уже никто не вспоминал, согласившись на справедливость и правильность существования классов рабочих и крестьян и прослойки трудовой интеллигенции.

Последним руководителем страны, клявшимся на своем посту в верности заветам Ленина, был Михаил Горбачев. Последняя программа КПСС носила название «К гуманному, демократическому социализму». Ленин точно не был ни гуманистом, ни демократом. Горбачевская идея общечеловеческих ценностей очень рассмешила бы Ленина (или привела бы его в ярость), потому что он всегда признавал лишь классовые ценности. И Горбачев вступил на раз и навсегда отвергнутый Лениным путь буржуазного парламентаризма.

Не говорю, что все эти изменения были неправильными. Судить об этом невозможно хотя бы потому, что в самом ленинизме было мало правильного. Но эти изменения привели к тому, что к концу 1980-х годов ленинизм был мертв в идеологии Коммунистической партии Советского Союза. Не обнаружите вы базовых ленинских идей (слава богу!) и в арсенале современной КПРФ. Так что дело Ленина давно уже сдано в архив.

Впрочем, Ленин постоянно напоминает о том, что он «живее всех живых». Последствия его политики расхлебывают и преодолевают люди не только в России, но и за ее пределами. Это что касается его дела.

Тело Владимира Ленина в Мавзолее

А тело Ленина по-прежнему в Мавзолее. Сейчас, согласно опросам, две трети россиян считают, что его надо выносить оттуда, а треть граждан утверждают, что этого делать не надо. Я думаю, что если мы хотим отречься от ленинизма, то надо признавать права меньшинства. Если треть населения придерживается мнения, что он там должен быть, пусть лежит. Пренебрегать этим нельзя. Есть много людей, которые считают, что Ленин – один из символов нашей страны. И он действительно таковым и является. Хотим мы этого или не хотим.

Фото: LEGION – MEDIA, РИА Новости

 

Вождь красной Реформации

марта 29, 2020

«Пантократор солнечных пылинок» – так называется недавняя биография Владимира Ленина. О судьбе и характере вождя рассказал «Историку» автор этой книги – писатель Лев Данилкин

Еще три десятилетия назад Ленин для миллионов советских людей был, пожалуй, самой бесспорной исторической личностью. В наше время трудно найти более противоречивую и полемическую фигуру. И чтобы разобраться в этом феномене, необходим неожиданный ракурс, парадоксальный взгляд. «Сначала я подбирал к Ленину простые ключи, понятные для нас образы: турист, спортсмен, шахматист, любовник, – рассказывает Лев Данилкин, – но всякий раз терпел поражение. Его логика, повороты судьбы удивляли меня».

«Опубликуйте мою тетрадку…» 

– Кто для вас Ленин? Дайте определение: что это за явление? 

– У меня есть иероглиф, которым можно передать, что такое Ленин, – это название моей книги. Оно непонятное, но не такое уж бессмысленное, каким кажется. Ну или, если вас не смущают упрощения, так: одержимый научными идеями русский интеллигент, который делал все, чтобы общество перестало быть сословным, чтобы люди получили равный доступ к образованию и со временем уничтожили государство как машину насилия, то есть чтобы общество стало самоуправляемым.

– Как оценивал сам Ленин свою роль в истории? Что он о себе думал? И вообще размышлял ли о таких материях? 

– Что касается размышлений о роли в истории, то ему, пожалуй, нравилась статистическая сторона: он был горд, что советская власть продержалась половину времени Парижской коммуны, потом – столько же, затем – вдвое дольше и так далее. Это был эксперимент, и «спортивный» аспект имел место. И конечно, Ленин осознавал, что эксперимент, который он и его товарищи проводят, исторический, небывалый; и это в какой-то степени служило ему индульгенцией, давало лицензию на ошибки, развязывало руки. Потому что когда еще можно будет повторить такой опыт? Не исключено, что никогда, значит, надо пробовать, чтобы преемники могли изучить промахи и пойти дальше.

Что до себя самого… У Ленина не было склонности делать селфи на фоне исторических обстоятельств и вообще публично размышлять на манер Уинстона Черчилля о своей роли в истории. Лидер большевиков был выходцем из интеллигентской среды, где ценилась скромность. По воспоминаниям Надежды Крупской можно понять, насколько дикой ему показалась бы, например, идея мумифицировать его тело по типу Тутанхамона. Ленина раздражали разного рода попытки отмечать его юбилеи, вся эта болтовня… И хотя он в принципе понимал, что в эпидемии переименований есть смысл (люди должны почувствовать, осознать, что мир изменился, что они начинают, как Адам, с нуля), но был против того, чтобы города и улицы называли его именем. Соглашался разве уж совсем в крайних случаях.

Я думаю, Ленин хотел бы, чтобы от него осталась не слава как таковая, не статус селебрити, а тексты, мысли, которые он продумал. Летом 1917-го Ленин черкнул Льву Каменеву: «Если меня укокошат…» Он не писал: «Если меня укокошат, назовите моим именем следующую открытую галактику или новую модель «форда»». Нет, он завещал: «Опубликуйте мою тетрадку с текстом «Государства и революции»».

Колдовство ленинизма 

– Внес ли Ленин что-то новое в учение марксизма, философию и политэкономию или ленинизм – это всего лишь выдумка советских пропагандистов? 

– Я бы не сказал, что монополия на термин «ленинизм» принадлежит советским пропагандистам. Так получилось, что этим понятием определяют несколько разных феноменов. По Иосифу Сталину, например, ленинизм – это марксизм эпохи капитализма в поздней стадии, империализма, и пролетарских революций. И действительно, Карл Маркс не дожил до начала этой стадии, а Ленин увидел и описал устройство современного ему мира в марксистских терминах довольно точно.

Ленинизм можно понимать и как теорию политического управления, удержания власти через практики влияния, культурного строительства, как отчасти синоним «гегемонии» итальянского философа и коммуниста Антонио Грамши. Ну или как аналог «Государя» Никколо Макиавелли, но на новой платформе. Собственно, почитайте «Детскую болезнь «левизны» в коммунизме» – это макиавеллизм в чистом виде.

Согласно американскому философу-неомарксисту Иммануилу Валлерстайну, ленинизм есть мобилизующий ответ на ситуацию отсталости и стыда за отстающую страну. Термин «ленинизм» может подразумевать и религиозный аспект Русской революции, которая, несомненно, была еще и запоздалой религиозной Реформацией. А сам Ленин невольно оказался в сознании масс еще и эрзацем Христа, который нес коммунизм как учение о справедливости. Это тоже ленинизм.

Есть и более сомнительные толкования. Так, существует достаточно популярная в наше время гипотеза, что ленинизм – это ранняя стадия сталинизма, то есть политическая практика, неизбежно подразумевающая попрание базовых принципов демократии. На мой взгляд, деятельность правительства Ленина, особенно на первых этапах, это опровергает.

– А какая гипотеза близка вам? 

– Для меня ленинизм – не просто практика применения марксистской теории «в поле». Это способ предсказывать события на основе философского анализа. Это же самое интересное! Вы разглядываете предмет или явление и ищете в нем не подтверждения его цельности, а какие-то внутренние противоречия. При каких условиях явление превращается в свою противоположность и как можно использовать этот объективный процесс?

Вы можете увидеть, как, допустим, капитализм превращается из прогрессивного явления в тормоз общественного развития. Как социал-демократ, сущность которого быть интернационалистом, превращается в лакея национальной буржуазии. А если вы революционер, то получаете возможность вычислить уникальный момент, когда у революции появляется шанс стать успешной. Таким образом Ленин понял, что нужно делать в начале Первой мировой войны. Или вычислил, что Февральская революция только первая и неизбежно откроется возможность для второй.

Другое дело, что неумелый диалектический анализ сплошь и рядом ведет к ошибкам. Чтобы «практиковать ленинизм», надо обладать очень цепким глазом и мощным интеллектом. И из-за того, что порог доступа к этой научной методологии довольно высок, посторонним это может показаться родом колдовства. Наверное, поэтому люди чаще предпочитают ленинизм игнорировать.

Рациональный авантюрист 

– Могла ли победить революция в России, если бы ее не возглавил Ленин? 

– Февральская победила без него. Октябрь, мне кажется, тоже случился бы и без Ленина. Но вот если бы пресловутый кирпич упал ему на голову вскоре после 25 октября, то, думаю, большевики не сумели бы удержать власть. А вообще, трагически ранняя смерть Ленина и есть ответ на этот вопрос. Он был тем живым мозгом, компьютером, который координировал физические механизмы, обеспечивал баланс и задавал направление деятельности. Когда этот мозг выключился, движение стало более автоматичным – и многие тенденции, которые Ленин сдерживал, усугубились. Кончилось это победой контрреволюции.

– Как вы считаете, революция – это была авантюра Ленина? 

– По-моему, это бессмысленно – объяснять феномен Русской революции чьей-либо авантюрой. Ленин многое предсказал в апреле 1917 года, он указал на объективно существовавшие общественные противоречия, которые должны были привести к революционной ситуации. Лидер большевиков придумал амбициозный план, отталкивающийся от того, как воспользоваться кризисом, но не он создал условия для этого кризиса. Ленин, как известно, был уверен, что восстание должно опираться не на заговор и не на партию, а на передовой класс, на революционный подъем масс. В этом отличие марксизма от бланкизма. Авантюра – это плюхнуться в кресло премьер-министра, чтобы проверить: быстро меня оттуда вытащат или помучаются? А революция со своим ярким дизайном – это когда происходит пробуждение масс, когда они вдруг начинают верить в свою способность освободиться.

– Был ли авантюристом он сам – по характеру, по духу? 

– По сравнению с большинством из нас – безусловно. Это проявлялось, например, в склонности к «экстремальному туризму», к переодеваниям его шпионским и вообще подпольному образу жизни. Видимо, Ленин получал от этого удовольствие. Как вот про него Григорий Зиновьев рассказывал, он мог на велосипеде поехать за сто километров в другую страну, Венгрию, чтобы бутылку вина купить. То есть в бытовом или спортивном, если можно так выразиться, отношении он, вне всякого сомнения, был авантюристом.

Но в политическом? Скорее нет, как ни странно, несмотря на его любовь к цитированию Наполеона («Ввяжемся, а там посмотрим») и Дантона («Дерзость и еще раз дерзость»). Ленин не шел на риск без крайней необходимости, был достаточно осторожен и рационален.

Даже «щупанье Польши штыком» в 1920 году имеет вполне рациональное объяснение. В этом смысле показательно сравнение со Сталиным. Вот тот был настоящим авантюристом: массовая принудительная коллективизация с 1928 года, массовый террор в 1930-х, явно ослабляющий страну перед неизбежной войной, крайне рискованный пакт с Адольфом Гитлером, неподготовленная война с Финляндией. Это классические политические авантюры, каких у Ленина, пожалуй, не встретишь. Другое дело, что авантюризм иногда дает не вполне компетентному политику некоторые преимущества. Так, Сталину очень повезло, что одновременно с его отменой рыночной системы в аграрном секторе начал раскручиваться кризис на Западе и на выкачанные из крестьянства средства ему удалось относительно дешево провести индустриализацию и вместе с тем получить полный контроль над классом, который мог свергнуть его власть.

Трудоголик и харизматик 

– Ленина часто называют гениальным тактиком, но плохим стратегом. Был ли у него в революционные дни план дальнейшего развития страны или он действовал по принципу «возьмем власть, а там будет видно»? 

– Не было никакого разработанного плана. Да и быть не могло в условиях военной катастрофы и развала всех общественных институций. Но у Ленина, в отличие от его коллег, было четкое представление о политических табу (например, он не принимал парламентскую республику в любой форме) и был очерк конечной цели революции, политическая утопия – «Государство и революция». В этой его работе объясняется, что цель революции не диктатура пролетариата и вообще не диктатура какого-то прогрессивного класса над реакционным, а создание общества, где классов нет и, соответственно, нет государства, которое есть машина насилия, обеспечивающая подавление одних классов другими. Иными словами, план заключался в том, чтобы не просто занять телефон и телеграф, а создать такую администрацию, которая подготовит условия для отмирания государства, будет настроена не на выполнение приказов сверху, а на демократическое самоуправление. Можно сколько угодно пенять Ленину, что все вышло с точностью до наоборот, но факт в том, что деятельность аппарата Совнаркома в первые месяцы после Октября была образцовой в этом смысле.

Первый коммунистический китайский отряд, сражавшийся в России в рядах Красной армии, перед отправкой на фронт. Петроград, 1918 год

– Стал ли он, придя к власти, выдающимся управленцем? Как можно оценить его работу в качестве первого лица партии и государства? 

Занятие в кружке по ликвидации неграмотности. Петроград, 1920 год

– Конечно, Ленин был вынужден становиться и бюрократом. Виновен ли он в том, что его государство быстро превратилось в бюрократического монстра? Было ли ошибкой то, что Совнарком по факту являлся одновременно и законодательной, и исполнительной властью? На все эти вопросы есть несколько ответов – в зависимости от того, о Ленине какого периода мы говорим. Иллюзия 1918 года, что коммунизм будет построен сравнительно быстро и сообща с европейскими народами, исчезла под влиянием политической реальности. Тактика поменялась. После Гражданской войны Ленин энергично выстраивал аппарат. Но, в отличие от сталинской модели, сильное государство в долгосрочной перспективе не было для него самоцелью – к этому он относился как к временной мере. От идеи постепенного отмирания государства Ленин не отказывался.

Не приходится сомневаться и в его лидерской компетентности. Он был юрист, трудоголик, харизматик, на сто процентов не коррупционер и, судя по нескольким эпизодам вроде Брестского мира, опытный философ-практик, который лучше всех своих современников умел предсказывать будущее. Это хорошая комбинация для претендента на должность руководителя любой организации. Уж в этом-то отношении России точно повезло с ним.

– Чего же было больше в Ленине – стремления к диктатуре или демократии, к свободе или догматизму? 

– Важно, что он был модернизатором и западником. Просто свобода, вероятно, ассоциировалась у него с русской безалаберностью и хаосом. И ей Ленин не поклонялся, но при этом он верил в способность образованных людей к самоорганизации и самоуправлению. Отсюда его наследственная, интеллигентская одержимость вопросами образования: людей надо выучить, тогда они обретут способность к самоуправлению без всякого государства, смогут не поступаться своей свободой ради навязанного извне «орднунга».

Что до терминов «диктатура» и «демократия», то сам Ленин, скорее всего, вообще отказался бы отвечать на этот вопрос без обязательных дополнений: диктатура – кого? Диктатура – ради чего? Демократия – в чьих интересах?

– В советское время о Ленине говорилось как о «самом человечном человеке», а позднее много писали о его жестокости. Каким, с вашей точки зрения, он был в действительности? 

– Мне кажется, очень важна ленинская смешливость – странная для политика. Эту особенность его характера подчеркивали десятки мемуаристов. И это был не сатанинский смех психопата. Ленин часто смеялся над собой, у него была способность к самоиронии, что значимо для политика, ведущего нескончаемую войну за лучшее будущее. Это свидетельствует о том, что, несмотря на умение одновременно играть на трех шахматных досках вслепую, Ленин не только интеллектуальный автомат, не только машина.

Заседание Совета народных комиссаров под председательством В.И. Ленина (Последнее заседание Совнаркома с В.И. Лениным). Худ. Д.Н. Кардовский. 1927 год

Я потому и взял эпиграфом к своей книге и в заглавие вытащил слова из ленинских конспектов Гегеля: «Душа есть солнечные пылинки», что Ленин, конечно, являлся великим модернистом и готов был много чего спалить и своего, и чужого, чтобы улучшить мир «по науке», но в нем, безусловно, было нечто человеческое – способность к состраданию и пониманию другого, даже если это политический враг.

Щи или буйабес? 

– Можно ли считать советский вариант коммунизма и самого Ленина чисто русским явлением? 

– Несомненно, российский антураж – и экономический, и политический, и ментальный – скорректировал практическую реализацию марксистской идеи. Но можно ли считать все это чисто русским явлением? Наверное, нет. Все-таки Ленин и его окружение были западниками, они пытались на свой лад вестернизировать империю, которая нуждалась в догоняющем развитии, чтобы продолжать участие в конкуренции и не быть колонизированной более успешными соперниками… Издержки этой быстрой модернизации вынуждены были оплачивать классы, которые оказались «несовременными». Большевики сыграли на том, что крестьянство боялось капитализма и потому неожиданно для всех стало союзником пролетариата. Примерно то же самое произошло затем в Азии.

– Любил ли Ленин Россию? Что для него было важнее – национальное, интернациональное, классовое? 

– Я не знаю, как это можно оценить, по какой шкале. Щи или буйабес? Ленин был – и осознавал это как часть своей идентичности – продуктом русской среды, и в этом качестве ему была приятна национальная культура – в диапазоне от классической оперы до кухни. Но Ленин не фетишизировал национальную культуру крупных народов, у которых, грубо говоря, и так все хорошо. Гораздо любопытнее казались ему проблемы идентичности малых народов, угнетаемых крупными нациями. Вот тут он настаивал на необходимости поддержки «с марксистской точки зрения» всего национального, уникального, самобытного – даже в ущерб классовому.

– Как вы думаете, если бы Ленин прожил дольше, как развивалась бы ситуация в стране? 

– Наверное, он бы придумал способ, как ограничивать власть и коррупцию спецслужб, которые за годы Гражданской войны почувствовали себя отдельной кастой, неподконтрольной и неприкасаемой. Ленин умел бороться с такого рода перекосами – как юрист. Отсюда его проекты начала 1920-х годов, связанные с реформой ВЧК и прокурорского надзора. Он знал, что надо соблюдать баланс, поднимал партийные органы, но не уничтожал ради них советские. Предпочитал пользоваться разными инструментами с той целью, чтобы само по себе общество стало лучше, а не просто лучше управляемым.

Ему пришлось бы действовать в условиях неизбежной после Версаля новой мировой войны. Изобретать, как от этой войны уклониться и как извлечь из нее максимум политической прибыли. Возможно, он бы стравливал Англию и Германию, всячески давая понять, что если кто-то из них захочет поживиться за счет Советского Союза, то ему не поздоровится. Именно этим занимался и Сталин, но Ленин был куда изобретательнее, остроумнее и незашореннее своего «ученика». Словом, я думаю, с Лениным – по-настоящему великим шахматистом – шансы СССР избежать ужасов Второй мировой были бы гораздо выше.

– Смог бы он, по-вашему, не допустить массовых репрессий и войны с крестьянством? 

– Ленин еще в «Развитии капитализма в России», первой своей большой книжке, показал, что крестьянство разнородно и по сути больше не является единым классом. Соответственно, главная ошибка Ленина по отношению к крестьянству состоит не в попытке его уничтожить, а в попытке разжечь внутри этого горючего политического материала в 1918–1919 годах классовую борьбу. Это была крайне неблаговидная деятельность, от которой он в какой-то момент отказался. Однако сталинский проект уничтожения крестьянства не имел вообще никакой рациональной подоплеки: известно, что повальная коллективизация не повысила эффективность сельского хозяйства. Ленин бы, безусловно, просчитал все это. В отличие от Сталина, он никогда не делал что-то «просто так», у него были разные – хорошие и плохие – идеи, но не идеи фикс.

И потом, опять-таки в отличие от Сталина, который рассматривал крестьянство как политически враждебный класс, Ленину – судя по известным эпизодам его общения в Кокушкине, Алакаевке, Шушенском, да и в Горках – не была свойственна «нутряная» ненависть к крестьянам.

Завещание, которого не было 

– Насколько правдива версия, что Ленин не видел в Сталине своего преемника и готовил его отстранение от руководящей должности в партии? 

– Это не было наследование, как в королевской семье или как сейчас в деспотических режимах. При Ленине режим не был деспотическим и очень многие решения принимались коллегиально, хотя он и понимал, что эффективность такого рода модели управления ниже. Ленин не был монархом, который кровь из носу должен был найти себе преемника, чтобы обеспечить неприкосновенность близкого круга. У него имелась длинная скамейка запасных, с большим опытом: Николай Крестинский, Валериан Оболенский (Осинский), Алексей Рыков, Николай Бухарин, не говоря уж об очевидных Льве Троцком, Григории Зиновьеве, Льве Каменеве, Иосифе Сталине.

– Неужели он рассматривал столь широкий круг кандидатов на первую роль? 

– Да, отчасти потому, что не придавал этой роли «царского величия». Сталин считался весьма перспективным, был покладистым и деловитым, хотя при этом, прямо скажем, без теоретической хватки. Ленин не был зациклен на Сталине, ему не приходило в голову готовить его на должность «красного монарха», которым тот в итоге стал. Если говорить о том, что мы привыкли называть «Политическим завещанием Ленина» (оставляя в стороне вопрос о его подлинности), то надо иметь в виду, что на самом деле это были всего лишь очередные заметки о текущей ситуации. Статус «завещания» им придали гораздо позже, задним числом. Соответственно, романтические представления о том, что Ленин углядел или, наоборот, прошляпил «злодейскую» сущность Сталина, – это все ерунда.

И такая ситуация, кстати, была признаком здоровья того режима: когда проблема трансфера власти важная, но некритичная – это хорошо.

– На ваш взгляд, в последние годы жизни Ленин чувствовал себя победителем или хотя бы просто счастливым человеком? 

– Мне, конечно, кажется, что я здорово освоился в ленинской голове, но все же не думаю, что биограф имеет право транслировать свои представления о внутреннем мире «клиента». Я могу судить только по документам и воспоминаниям и историческому контексту. Сам Ленин про свои эмоции предпочитал вслух не распространяться, и вообще категория счастья – какая-то немарксистская, поскольку ненаучная, неизмеряемая.

Может быть, он писал летом 1921 года: «Я устал так, что ничегошеньки не могу», а на самом деле был весел и доволен. Не знаю. Как всякий сложный человек, Ленин говорил одно, думал другое, а делал третье. Я полагаю, что, как всякий способный к самоиронии трудоголик, он относился к себе и своим достижениям скептически. Что-то, конечно, сделано – но еще больше предстоит сделать. Стала ли жизнь вокруг него справедливее и рациональнее? Где-то да, где-то нет.

«Токсичное наследство» 

– Насколько Ленин сегодня популярен в мире? 

– По-моему, не слишком – уж точно меньше Билли Айлиш или Греты Тунберг. Вряд ли бы сейчас Энди Уорхол воспринимал его как такой же объект поп-культуры, преодолевший границы собственно политики, как 50 лет назад, когда Ленин был как Микки-Маус. Маркс – тот да, вечнозеленый, а Ленин, пожалуй, нет.

Это связано с его некоторой неочевидностью: все-таки сложно Ленину навязать такой же определенный образ «плохого парня», как Сталину. В академическом сообществе Запада консенсус о Ленине выглядит примерно так: это один из великих модернистов ХХ века, трагедия которого в том, что он, увы, не понял, что человеческая натура сложнее, чем созданная фундаментальной наукой модель, якобы дающая политикам, освоившим «верное учение», право на социальную инженерию.

Что касается «народного» консенсуса, то тут Ленин – жертва ложных идентичностей, навязанных публицистами и поп-культурой. На Украине он – по нелепой ошибке – воспринимается как лицо российского империализма. В России он «не государственный деятель, а революционер» или «немецкий шпион», «гриб», «красный палач». Факт тот, что Лениным сейчас проще манипулировать в политических целях, чем предлагать обществу «договариваться» о нем.

– Возможен ли ренессанс ленинских идей в будущем? 

Шествие и митинг КПРФ, посвященные столетию Октябрьской революции. Москва, 2017 год

– У нас, увы, сложился самый карикатурный, полицейский, описанный в «Незнайке на Луне» вариант капитализма – с сословным, кастовым почти обществом, где элита обеспечивает себе доступ к ресурсам и потреблению посредством силового давления на плебс. И вот здесь в распоряжении того, кто окажется могильщиком такого капитализма, есть целых «два Ленина». Один – Ленин «Что делать?»: про то, как создать идеальный инструмент, чтобы творить «искусство восстания». И второй – Ленин «Государства и революции». На мой взгляд, особенно актуальным и ценным сегодня является именно «второй Ленин», который марксист и анархист разом, Ленин, озабоченный «отмиранием государства». Для России такой Ленин – это антидот от чудовищного, утрированного разрастания государства, которое может выдавать себя за что угодно, но сущностно все равно является машиной насилия.

Верю ли я, что Россия снова станет «лениноцентричной»? Наверное, нет. Про это хорошо было сказано в одном романе писателя Владимира Маканина: тут как с христианством. Евреи дали миру Христа, но христианство в их среде не особо прижилось. Так, похоже, и с русскими. Мы отказались от Ильича как от «токсичного наследства». Однако это не значит, что сама идея Ленина умерла. Мир – это не только Россия. И потому «еще, конечно, впереди освобожденье гроба Ленина». Так что я отвечаю на ваш вопрос: возможен.

Лента времени 

10 (22) апреля 1870 года 

Родился в Симбирске, в семье инспектора народных училищ.

Май 1887 года 

Старший брат Александр Ульянов казнен как участник народовольческого заговора с целью покушения на жизнь императора.

Июнь 1887 года 

Окончил Симбирскую гимназию с золотой медалью.

Август 1887 года 

Поступил на юридический факультет Казанского университета. В декабре того же года арестован за участие в студенческих волнениях и исключен из университета.

Ноябрь 1891 года 

Экстерном сдал экзамены за курс юридического факультета в Санкт-Петербургском университете.

Декабрь 1895 года 

Стал инициатором создания политической организации «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».

Май 1897 года 

Прибыл в трехгодичную ссылку в село Шушенское Енисейской губернии.

Июль 1898 года 

Вступил в брак с Надеждой Крупской.

Июль 1900 года 

Отправился в Швейцарию, где началась первая эмиграция, продлившаяся пять лет.

Июль-август 1903 года 

Участвовал в работе II съезда РСДРП в Брюсселе и Лондоне, на котором произошел раскол партии на большевиков и меньшевиков.

Ноябрь 1905 года 

Вернулся из эмиграции в Санкт-Петербург.

Январь 1908 года 

Началась вторая эмиграция, растянувшаяся почти на 10 лет.

22 апреля (5 мая) 1912 года 

В Петербурге вышел первый номер большевистской газеты «Правда».

Сентябрь 1915 года 

Участвовал в социалистической конференции в Циммервальде, где призвал «превратить империалистическую войну в гражданскую».

Апрель 1917 года 

Прибыл на Финляндский вокзал в Петрограде, проехав в «пломбированном вагоне» через враждебную России Германию.

Октябрь (ноябрь) 1917 года 

Возглавил революционное правительство – Совнарком РСФСР – после захвата большевиками власти в Петрограде. II Всероссийский съезд Советов одобрил ленинские Декреты о мире и о земле.

Март 1921 года 

Провозгласил переход к новой экономической политике на X съезде РКП(б).

Май 1922 года 

Испытал первый острый приступ болезни на почве склероза сосудов головного мозга.

Июль 1923 года 

После образования Союза Советских Социалистических Республик утвержден в должности председателя Совнаркома СССР.

21 января 1924 года 

Скончался на 54-м году жизни в подмосковных Горках.

Что почитать? 

Данилкин Л.А. Ленин. Пантократор солнечных пылинок. М., 2018 (серия «ЖЗЛ»)

Логинов В.Т. В.И. Ленин. Полная биография. М., 2018

Фото: ДОМИНИК БУТЕН/ТАСС, ПРЕСС-СЛУЖБА ГИМ, РИА Новости, AP/TASS

 

Ленин и мировая республика

марта 29, 2020

В названии СССР не случайно не было даже намека на этническую сущность государства. В недалеком будущем, полагал Ленин в конце 1922 года, в Мировую Социалистическую Советскую Республику смогут войти все желающие революционные нации. А если понадобится, то и выйти. Это было серьезной ошибкой вождя

В 1922 году на повестку дня встал вопрос об объединении советских республик в одно государство. Кроме гигантской Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (РСФСР) тогда существовало еще три советских государственно-политических образования: Украинская ССР, Белорусская ССР и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР, включавшая Грузию, Азербайджан и Армению). Эти республики представляли собой тесный военно-политический союз, ядром которого была Россия.

Возникшие вслед за РСФСР советские республики часто воспринимались всего лишь как ее сателлиты. Собственно, их таковыми и считали на Западе. Так, западные страны требовали, чтобы в Генуэзской конференции (весна 1922 года) принимала участие только Россия – другие республики они в качестве полноценных субъектов и не рассматривали.

На пути к МССР 

Все шло к тому, чтобы включить нацреспублики в состав РСФСР на правах автономий – без какого-либо права на выход. В этом и была суть плана автономизации, который в августе 1922-го выработала особая комиссия ЦК во главе с наркомом по делам национальностей и генеральным секретарем ЦК РКП(б) Иосифом Сталиным. Таких же представлений придерживались и многие другие видные большевики и высокопоставленные функционеры, в том числе председатель Государственного политического управления (ГПУ) Феликс Дзержинский, нарком иностранных дел Георгий Чичерин и первый секретарь Закавказского крайкома РКП(б) Григорий (Серго) Орджоникидзе. Что уж там говорить – за унитарное государство был даже вождь Коминтерна и горячий поборник мировой революции Григорий Зиновьев. Да и председатель Совета народных комиссаров Владимир Ленин на первых порах вовсе не протестовал против автономизации.

Еще в январе 1922 года Чичерин прямо поставил вопрос о включении республик в состав РСФСР, мотивируя это позицией Запада. Но Сталин убедил руководство не торопиться и как следует подготовить присоединение. За время этой подготовки Ленин и изменил свою точку зрения, навязав собственную модель союза суверенных государств, коим и стал СССР.

До этого вождь мирового пролетариата также менял свое отношение к национально-государственному устройству. В 1913 году в письме к товарищу по партии Степану Шаумяну он утверждал: «Мы за демократический централизм, безусловно. Мы против федерации. Мы за якобинцев против жирондистов… Мы в принципе против федерации – она ослабляет экономическую связь, она негодный тип для одного государства». А вот в статье «О лозунге Соединенных Штатов Европы» 1915 года можно прочитать: «Соединенные Штаты мира (а не Европы) являются той государственной формой объединения и свободы наций, которую мы связываем с социализмом, – пока полная победа коммунизма не приведет к окончательному исчезновению всякого, в том числе и демократического, государства».

Ленинский проект союза суверенных государств как раз и был направлен на создание таких «Штатов мира». Ленин хотел видеть в этом образовании разные страны, в первую очередь промышленно развитые государства Европы. Вхождение таковых в состав единого Российского государства казалось ему весьма проблематичным. Другое дело – вхождение в наднациональный союз суверенных государственных образований.

Не случайно в преамбуле к первой Конституции СССР (1924 год) было четко обозначено: «Союз этот является добровольным объединением равноправных народов… за каждой республикой обеспечено право свободного выхода из Союза… доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем… новое союзное государство явится достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов… оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику».

Неудавшийся альянс 

Что же заставило Ленина осенью 1922-го вернуться к «глобалистской» позиции 1915 года? Как представляется, эта трансформация была вызвана неудачей проекта создания единого рабочего фронта, призванного объединить (точнее, воссоединить) коммунистов и социал-демократов. На такой международный союз Ленин возлагал большие надежды. Он стал задумываться о нем еще до «либерализации» нэпа.

В этом плане весьма показательна его позиция конца 1920 года в отношении советизации Грузии: Ленин был категорически против нее. И 17 декабря ЦК РКП(б) подтвердил приверженность мирному направлению политики РСФСР на Кавказе. В результате была отменена военная операция против Грузии, которую готовило Кавказское бюро ЦК, возглавляемое Орджоникидзе и Сергеем Кировым. В дальнейшем Политбюро ЦК неизменно отклоняло их предложение начать активные действия.

Почему же председатель Совнаркома был настроен столь либерально? Судя по всему, дело заключалось вот в чем. Тогдашней независимой Демократической Республикой Грузия правили меньшевики, и она пользовалась трепетным обожанием всей европейской социал-демократии. Ленин рассчитывал заручиться поддержкой социал-демократов, которые давно уже стали частью западного политического истеблишмента. При этом он, конечно же, не выпускал из виду политические интересы большевизма. «Цель и смысл тактики единого фронта состоит в том, чтобы втянуть в борьбу против капитала более и более широкую массу рабочих, не останавливаясь перед повторными обращениями с предложением вести совместно такую борьбу даже к вождям II и II 1/2 Интернационалов», – подчеркивал Ленин.

Иными словами, можно предположить, что его «либерализм» в отношении Грузии был своеобразным прощупыванием пути сближения с европейской социал-демократией. Примерно тогда же был заключен знаменитый торговый договор с Англией. Это произошло 16 марта 1921 года, всего двумя днями позднее провозглашения нэпа. Очевидно, эти два события как-то обуславливали друг друга. По всей вероятности, Ленин делал ставку на приход к власти лейбористов, которые весьма усилились к тому времени. Отчасти его расчеты оправдались. 22 января 1924 года, на следующий день после смерти вождя мирового пролетариата, британским премьер-министром стал лейборист Джеймс Рамсей Макдональд. При нем произошло практически молниеносное признание СССР: соответствующую ноту англичане направили уже 1 февраля.

Однако в целом проект сближения с социал-демократией потерпел крах. Хотя коммунисты и социал-демократы всерьез обсуждали вопрос о подготовке всемирного рабочего конгресса, в самый последний момент лидеры II и II 1/2 Интернационалов решили проводить этот конгресс без коммунистов. Вот это, собственно говоря, и привело к повороту ленинской позиции. Ленин снова возложил надежды на мировую революцию, для чего им и был буквально протащен (помимо воли большинства руководителей партии) проект создания союза республик.

Первая часть документа, известного как «Письмо к съезду». Текст продиктован В.И. Лениным и записан его секретарем М.А. Володичевой 23 декабря 1922 года

Лев Троцкий

Вторая большевистская революция 

Одновременно Ленин планировал осуществление своеобразной революции внутри СССР. Ему стало ясно, что его соратники в большинстве своем не думают серьезно о мировой революции, а считают необходимым укреплять созданное в 1917 году новое государство. Чтобы преодолеть их «консерватизм», он и предложил самую настоящую программу политических преобразований, известную как «Письмо к съезду» или «Завещание Ленина» (конец 1922 года).

Красной нитью через весь этот текст проходит идея увеличения численности ЦК за счет рабочих. Ленин неоднократно и настойчиво повторял это требование: «В первую голову я ставлю увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни. Мне думается, что нашему Центральному комитету грозили бы большие опасности на случай, если бы течение событий не было бы вполне благоприятно для нас (а на это мы рассчитывать не можем), – если бы мы не предприняли такой реформы». Далее: «Мне думается, что 50–100 членов ЦК наша партия вправе требовать от рабочего класса и может получить от него без чрезмерного напряжения его сил». И снова: «Такая реформа значительно увеличила бы прочность нашей партии и облегчила бы для нее борьбу среди враждебных государств, которая, по моему мнению, может и должна сильно обостриться в ближайшие годы. Мне думается, что устойчивость нашей партии благодаря этой мере выиграла бы в тысячу раз».

В последнем фрагменте обращает на себя внимание прогноз об обострении «борьбы среди враждебных государств». Именно среди государств, а не с государствами. Речь явно идет о намерении революционного вторжения в дела этих стран. И, как подчеркивает Ленин, его реформа призвана «облегчить» эту самую борьбу. Таким образом, внутренняя революция, затеянная лидером большевиков и скромно названная им «реформой», была направлена на подготовку революции всемирной. На это же была направлена и «реформа» по созданию союза суверенных государств вместо уже состоявшегося единого государства РСФСР.

В годы горбачевской перестройки было принято говорить о том, что Ленин хотел расширить состав ЦК за счет рабочих с целью его демократизации. Но сие, конечно, весьма смехотворно. Какой тут вообще мог быть демократизм, когда рядовые члены партии использовали технологию «Голосуй всегда с Ильичом!». И можно только согласиться с выводом современного историка Александра Шубина: «Ленин не был настолько наивен, чтобы считать, что новички-рабочие начнут одергивать Сталина и Троцкого. Они должны были служить надежной опорой Ленина в ЦК».

Несомненно, вождь мирового пролетариата думал о создании когорты своих – абсолютно и безусловно преданных ему – сторонников, которые и призваны были контролировать ЦК, составляя его, проленинское большинство. Кроме того, он возлагал серьезные надежды на Центральную контрольную комиссию (ЦКК), где также планировалось задействовать верных рабочих. В статье Ленина «Как нам реорганизовать Рабкрин» читаем: «…члены ЦКК, обязанные присутствовать в известном числе на каждом заседании Политбюро, должны составить сплоченную группу, которая, «невзирая на лица», должна будет следить за тем, чтобы ничей авторитет – ни генсека, ни кого-либо из других членов ЦК – не мог помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться безусловной осведомленности и строжайшей правильности дел».

Иосиф Сталин (в центре) среди товарищей по партии. 1920-е годы

Такая «независимая» ЦКК, согласно планам Ленина, должна была работать в теснейшей спайке с Наркоматом рабоче-крестьянской инспекции (РКИ, Рабкрина), представляя собой некое уникальное надпартийное и надгосударственное образование.

Тасуя соратников 

В «Письме к съезду» Ленин дает интересные характеристики своим ближайшим сподвижникам. Он вроде бы одновременно критикует завзятых антагонистов – Иосифа Сталина и Льва Троцкого: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС [Наркомате путей сообщения. – «Историк»], отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела».

Однако при этом в отношении Сталина говорится о жестких мерах организационного характера: «…я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно – более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.». А вот в отношении Троцкого такие меры не предусматриваются. И Ленин даже заявляет о необходимости соглашаться с его административно-политическими требованиями: «…я думаю предложить вниманию съезда придать законодательный характер на известных условиях решениям Госплана, идя в этом отношении навстречу тов. Троцкому».

Известно, что Ленин и Троцкий действовали в прочной спайке против Сталина и его проекта автономизации. Также мы знаем, что Ленин предложил Троцкому занять должность заместителя председателя Совнаркома. Как представляется, тем самым Владимир Ильич стремился укрепить аппарат правительства – против сталинского аппарата ЦК. Вообще Ленин в данном случае делал главную ставку на Троцкого, явно учитывая лево-глобалистские предпочтения последнего.

Серьезные надежды возлагались и на Зиновьева, несмотря на упомянутый Лениным «октябрьский эпизод». Вот весьма показательный фрагмент «Письма к съезду»: «Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому». Между тем в октябре 1917-го Ленин отнюдь не считал позицию Зиновьева и Льва Каменева «эпизодом», а требовал исключить их из партии. Все дело здесь в том, что в 1917 году Зиновьев был правым, выступая против захвата власти. Теперь же он был вполне левым и ярым сторонником мировой революции.

Такая позиция Зиновьева во многом определялась его должностью председателя Исполкома Коминтерна. Коминтерн в 1920-х был мощнейшим центром силы. По его линии организовывались десятки революционных заговоров (в Германии, Болгарии, Югославии, Эстонии и т. д.). В сентябре 1923-го было принято решение о подготовке восстания в Германии. Тогда планировалось вооружить не менее 50–60 тыс. рабочих Саксонии и Тюрингии. Военная комиссия ЦК разработала план мобилизации Красной армии для помощи восставшим, предполагалось формирование 20 новых дивизий. Однако в последний момент руководство Компартии Германии во главе с Генрихом Брандлером испугалось, и восстание оказалось сорвано.

Кстати, Сталин отнесся к этой затее Коминтерна отрицательно, что также отразилось на его отношениях не только с Зиновьевым, но и с Лениным. Если в первой половине 1922 года отношения между двумя высокопоставленными руководителями были весьма и весьма доверительными (так, в мае, после первого удара, Ленин попросил Сталина дать ему яд, чтобы избежать мучений, – очевидно, что для этого нужна была определенная степень близости), то впоследствии все изменилось. Ленин был недоволен усилением позиций Сталина, которого недавно сам же и выдвинул в генеральные секретари ЦК. Если сначала ему импонировал «аппаратчик» Сталин, для которого главным было укрепление Российского социалистического государства, то потом, когда прагматизм сменился радикализмом, Иосиф Виссарионович сразу же стал неугоден.

Схема политико-административного деления Союза Советских Социалистических Республик на 30 декабря 1922 года

Масла в огонь добавил и спор по поводу автономизации, план которой Ленин сумел сорвать осенью 1922 года. Тогда Сталин разумно уклонился от прямого боя с Лениным. Он понимал, что обязательно проиграет – авторитет вождя был воистину запредельным. На это ему и указывал Каменев в записке, поданной во время заседания Политбюро: «Думаю, раз Вл. Ил. настаивает, хуже будет сопротивляться». И в самом деле, Сталин ничего бы не выиграл, но только подпортил бы свой имидж «верного ленинца». Ведь до этого у него, в отличие от «Иудушки» Троцкого или тех же Зиновьева с Каменевым, не было никаких серьезных трений с Лениным. Сталин вынужден был согласиться с созданием наднационального союза.

Оптимизация СССР 

Впрочем, будущее показало, что европейский пролетариат вообще не захотел никакой коммунистической революции. Между тем Советское государство уже существовало как наднациональный союз республик, а такая форма объединения была, безусловно, весьма рискованной. Возможно, проживи Ленин еще несколько лет, и он бы сам демонтировал СССР, превратив его в унитарную Российскую республику. Но он умер в январе 1924 года, после чего все его свершения стали восприниматься как нечто сакральное и не подлежащее и малейшей критике. В этих условиях ничего изменить уже было нельзя. Попробуй Сталин выступить против сложившегося строения СССР, как его моментально обвинили бы в отходе от ленинизма (обвинения в этом и так звучали достаточно часто и громко).

Но Иосиф Виссарионович все-таки не смирился с создавшимся положением и попытался максимально оптимизировать структуру СССР, приблизив его к унитарному государству. Стоит отметить, что уже и в 1922 году он добился некоторого компромисса. Ленин требовал «оставить Союз Советских Социалистических Республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов» (в записках «К вопросу о национальностях или об «автономизации»»). По сути, он выступал за создание конфедерации, надеясь, что это облегчит присоединение к Союзу новых стран – европейских, азиатских и т. д. Тем не менее была выбрана более централистская модель. Кто знает, если бы Сталин полностью согласился с Лениным, то Союз, может, распался бы еще в 1920-х, ведь никакой мировой революции не намечалось.

Уже укрепившись у власти, в 1936 году Сталин использовал новую Конституцию для усиления единства страны. «Если раньше советская федерация по сути была договорной, то теперь она становилась конституционной, – пишет историк Дмитрий Чураков в публикации «Сталинская национальная политика и решение «русского вопроса» СССР в 1920–1930-е годы». – В прежней Конституции 1924 года текст начинался с декларации о создании СССР и союзного договора. В тексте сталинской Конституции ссылок на эти документы уже не содержалось. Тем самым они утрачивали свою силу. СССР становился единым государством».

Вдобавок Сталин ликвидировал так называемые национальные районы и национальные сельсоветы, которые обладали огромным удельным весом. «По данным на 1934 год, к категории национальных были отнесены каждый десятый район и каждый восьмой-девятый сельсовет в стране, – отмечает историк и писатель Александр Вдовин. – Однако в Конституции СССР 1936 года эти нижние этажи советской федерации не были узаконены. <…> К началу 1940-х годов многие из них были расформированы, национальный статус нерасформированных уже не подчеркивался».

Да здравствует нерушимая дружба народов СССР! Худ. В.Д. Бернадский. 1960-е годы

Хотя Сталин так и не успел исправить все то, что сделал Ленин во время своего очередного революционно-нигилистического «помрачения». Возможность свободного выхода республик из СССР сохранялась на протяжении всего советского периода истории. В итоге Союз все-таки рухнул в декабре 1991-го. Можно только предположить, на сколько частей распалась бы страна, если бы упомянутые национальные районы и сельсоветы продолжали бы существовать.

Что почитать? 

Шубин А.В. Вожди и заговорщики. Политическая борьба в СССР в 1920–1930-е годы. М., 2004

Елисеев А.В. Русские в СССР. Потерпевшие или победители? М., 2010

Фото: РИА Новости, ХУДОЖНИК ЮРИЙ РЕУКА

Сказочный герой

марта 29, 2020

Образ Ленина пронизывал не только патетические кинофильмы и серьезные марксистские книги. Вождь революции был неизменным героем детских журналов и книжек. Включая рассказы «для самых маленьких»

В советской литературе сложился целый жанр, в наши дни основательно позабытый, – детская лениниана. Несколько слащавый образ вождя чем-то напоминал рождественского дедушку и в то же время был олицетворением героя и борца. Быть может, это стало главным, решающим аспектом ленинского мифа. С рассказа о Владимире Ленине начинались все советские азбуки.

Первое – самое простое и идеологически выверенное – повествование о вожде сложила его вдова Надежда Крупская.

«В комнате на стене висит портрет. Вася сказал отцу:

– Папа, расскажи мне про него.

– А ты знаешь, кто это?

– Знаю. Это Ленин.

– Да, это Владимир Ильич Ленин. Наш любимый, родной, наш вождь».

И далее – элементарный рассказ о классовой борьбе, о роли Ленина в революции и о том, что мы должны продолжать его дело, «жизнь по-новому налаживать». Текст производит впечатление директивного и даже сакрального знания. Это ликбез для самых маленьких, с которого начинается воспитание «строителя социализма». Писала Крупская без двусмысленностей и витиеватых красивостей – так, чтобы каждый полуграмотный дедушка мог пересказать эту «истину» своему внучку.

Вместе с рассказами Крупской ленинский канон «для самых маленьких» составили воспоминания Владимира Бонч-Бруевича и Марии Ульяновой – несколько более занимательные. Они стали основой идеологии, которая пропагандировалась в детских политических организациях – октябрятской и пионерской. Их знали как «Отче наш» – и сравнение с религиозными материями здесь не случайно. Ленин оказался в центре светской религии, к которой приобщались в детстве.

«Иногда можно кушать чернильницы» 

В предвоенные годы не было в Советском Союзе писателя популярнее, чем Михаил Зощенко. Его сатирические рассказы о коммунальных конфузах раскупались не хуже, чем горячие пирожки. Но никого не смущало, что в 1939 году столь едкий сатирик взялся и за рассказы о Ленине. Их он написал целых шестнадцать. Зощенко рассказывал детям о том, как рабочие уступили Ленину очередь в парикмахерскую, как ему в голодные дни подарили рыбу, а он от нее отказался, наконец, о том, как вождь бросил курить. Оказывается, в 17 лет Володя Ульянов пристрастился к табаку. И наотрез отказывался бросить, пока мама не объяснила ему, что папиросы обходятся семье слишком дорого… «Ах, прости, мама! Вот об этом я не подумал. Хорошо, я сегодня же брошу курить» – так он ответил Марии Александровне, «вытащил из кармана папиросы и положил их на стол. И уж больше до них не дотрагивался». «Это был сильный человек, с железной волей. И всем людям надо быть такими же, как он» – этими словами Зощенко завершил рассказ.

В своей лениниане он не отказался от фирменного «простонародного» развязного языка. Шестнадцать очерков написаны как будто от лица пожилого рабочего, который решил поделиться с молодым поколением своими представлениями о самом справедливом и добродушном вожде.

Эти рассказы исправно переиздавались в детских хрестоматиях даже в годы опалы Зощенко. Самым популярным из них, пожалуй, стал «детский детектив» о том, как Ленин из тюремных застенков вел переписку с товарищами молоком, делая невидимые пометки на полях и между строк разрешенных для чтения книг. Как только появлялся надзиратель, Ильич съедал чернильницу из хлебного мякиша и с аппетитом запивал ее молоком. Многие дети пытались повторить такой безобидный трюк с последующим проявлением «чернил» над лампой – разумеется, не в тюремных условиях.

Современный читатель невольно призадумывается: «Не издевался ли писатель-пересмешник над советскими святынями?» Многие повороты этой ленинианы откровенно анекдотичны. Но даже самые бдительные хранители партийной чистоты не обнаруживали в зощенковских «Рассказах о Ленине» никакой крамолы. Писателя хвалили за юмор, за умение выстроить увлекательный сюжет, а издевки не замечали. Да и была ли она?

Во-первых, Зощенко, многое повидавший за годы войн и революций, действительно высоко оценивал политические таланты Ленина и не собирался его разоблачать. А во-вторых, он эффективно выполнял политическую задачу. Зощенко умел находить общий язык с самыми наивными читателями, будь то дошкольники или великовозрастные полуграмотеи. Писал просто и хлестко. Поэтому его и читали даже те, кто сроду не заглядывал ни в какую другую книжку. «Он хотел, чтобы все люди, которые работают, жили бы очень хорошо. И он не любил тех, кто не работает», – втолковывал писатель о вожде. За это Зощенко и ценили.

Приключения дедушки Ленина 

Исправно создавала детскую лениниану и Зоя Воскресенская, писательница, которая в сталинские времена была резидентом советской разведки в Финляндии и Швеции. Как разведчицу ее рассекретили только в начале 1990-х, но как автора детских книг в Советском Союзе Воскресенскую знали миллионы. Мятежной молодости Ленина она посвятила повести «Сквозь ледяную мглу» (1962) и «Сердце матери» (1965). Обе они были экранизированы. Но самый большой успех выпал на долю сборника рассказов «Секрет», в котором жизнь семьи Ульяновых представала чередой забавных и поучительных приключений, почти рождественских историй о детстве и юности будущего вождя. Володя Ульянов в этих рассказах рисовался сказочным героем, эдаким юным Буддой, в котором уже угадывается великое предназначение. И сказки получились изящные.

Настоящий остросюжетный роман о Ленине опубликовала в юбилейном 1970 году, когда вся страна праздновала столетие со дня рождения вождя, Мария Прилежаева, охватившая всю его жизнь – с раннего детства до смерти в Горках в крещенские морозы 1924-го. В соответствии с фамилией работала она прилежно. Заблаговременно потренировалась, рассказав детям о жизни Михаила Калинина в повести «Под северным небом», и к ленинской теме подошла весьма основательно. Роман так и назывался – «Жизнь Ленина», не больше и не меньше. Отрывки из него входили в школьную программу младших классов по чтению.

Самые яркие страницы этой книги посвящены подпольной деятельности Ленина и его соратников. Читать о приключениях конспираторов тогдашним младшим школьникам было интересно. Однако Прилежаева представила панораму ленинской жизни вплоть до последних дней в занесенных снегом подмосковных Горках, когда Надежда Крупская вслух читала ему рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни» – о том, как через снежную пустыню пробирается к пристани умирающий, но не сдающийся человек. Современному читателю многие страницы этой повести, наверное, покажутся безмерно слащавыми, но тогда к Ленину относились как к некоему идеалу «самого человечного человека», а историческое полотно, предлагаемое Прилежаевой, для многих стало первым шагом в познании противоречивой, извилистой истории ХХ века.

Из этих детских произведений пошли в народ легендарные крылатые выражения Ленина: «Мы пойдем другим путем», «Учиться, учиться и учиться», «Кто не работает, тот не ест». На них – а вовсе не на мудреных книгах самого Ульянова (Ленина) – во многом основывался образ справедливого и обаятельного вождя. И этот миф исправно работал, сплотив несколько поколений. Поскольку каждый советский человек узнавал о «нашем Ильиче» чуть ли не с колыбели, относились к нему почти как к родственнику. Кстати, формула про «дедушку Ленина» тоже из той самой детской ленинианы…

 

Культ Ильича

марта 29, 2020

В Советском Союзе Ленин был культовой фигурой в прямом смысле слова. Как и почему складывался этот культ и что способствовало возвеличиванию вождя? Своим мнением об этом с «Историком» поделился доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Борис Колоницкий

Одну из своих недавних книг Борис Колоницкий посвятил формированию культа «вождя народа» Александра Керенского. Этот культ просуществовал недолго: он сформировался только к июлю 1917 года, но вскоре превратился в свою противоположность. Любовь широких народных масс к яркому революционному политику очень быстро сменилась ненавистью и к нему лично, и к проводимому им курсу. Что и предрешило крах Керенского и приход к власти Владимира Ленина.

С культом Ильича вышло все по-другому. Его почитание, активно поддерживаемое государством, растянулось на долгие десятилетия. И даже сейчас, спустя почти 30 лет после крушения советской власти, Ленин у многих по-прежнему вызывает симпатии.

Свято место пусто не бывает 

– В одной из своих книг вы показываете, что спрос на культ вождя возник практически сразу после Февраля 1917-го и «первой любовью революции», как его тогда называли, оказался Александр Керенский. Почему так происходило? 

– Я думаю, тут нужно сказать о нескольких обстоятельствах. Во-первых, в кризисной ситуации возрастает роль политических лидеров, происходит персонификация политики, которая и в так называемые «нормальные времена» в России высока, а в период кризиса проявляется еще более выпукло. Во-вторых, и это важно, в феврале 1917 года монархию сменил иной, республиканский политический строй. В сознании людей произошел также религиозный сдвиг, потому что царь был главой Русской православной церкви с начала синодального периода, то есть с эпохи Петра Великого. На поиск новых форм персонификации политики влияла и традиция сакрализации власти.

– Можно ли считать культ Ленина продолжением традиционного культа монарха в России? 

– Есть такая гипотеза. Наиболее ярко она отражена в книге первой исследовательницы культа Ленина, американского историка Нины Тумаркин. Она опирается на два тезиса. Первый из них – это традиция религиозного почитания правителей, в особенности князей, в русской культуре. Второй тезис – это традиция российской революционной интеллигенции, которая, в свою очередь, пыталась прагматично использовать религиозную традицию. Прежде всего Нина Тумаркин пишет об экспериментах богостроителей и богоискателей. Другой исследователь, немецкий историк Бенно Эннкер, очень много работал с советскими архивами, когда это стало возможным. Он говорит о других аргументах, которые выстраивали создатели культа Ленина. Эннкер подчеркивает роль весьма рациональных и прагматичных лидеров большевиков, таких как Феликс Дзержинский или Леонид Красин, в формировании культа вождя. Но это не снимает полностью тезисов Нины Тумаркин, поскольку лидеры большевиков, конечно, учитывали настроения крестьянства, народную традицию почитания правителей. Так что, с моей точки зрения, все это имело место, даже если и не всегда находило отражение в источниках.

– Существовал ли культ Ленина до его прихода к власти – в дореволюционной партийной среде? 

– На мой взгляд, нет. Тогда этот культ было весьма затруднительно создать, потому что политическая традиция, которая культивировалась в социал-демократической партии, такие возможности ограничивала. Социал-демократы даже иронизировали по поводу политической культуры социалистов-революционеров, восхвалявших героев, пророков, вождей и так далее. Считалось, что в социал-демократическом движении культ личности, культ вождя – это что-то нетерпимое. Естественно, возникало почитание каких-то фигур, например «отца русского марксизма» Георгия Плеханова. Однако не только Ленин, но и другие социал-демократы относились к этому с определенной иронией.

Выстрел в народ (Покушение на В.И. Ленина 30 августа 1918 года). Худ. А.М. Герасимов. 1960-е годы

Существовало понятие «ленинцы». Изначально это такой ярлык, который употреблялся и до революции. Здесь нечего отрицать. Но это был ярлык скорее уничижительный, то, что приписывалось тому или иному большевику. Безусловно, авторитет Ленина среди его сторонников был колоссальным, и, конечно, он старался создать авторитарную структуру, во главе которой стоял бы он сам. Правда, сделать это было непросто, и уж точно его авторитет не оформлялся риторически как «культ вождя».

Этапы большого пути 

– Как и когда начал формироваться общенациональный культ Ленина, если говорить уже про постреволюционную ситуацию? 

– После революции было пройдено несколько этапов в становлении культа Ленина. Что-то начало формироваться еще до того, как большевики пришли к власти, и тут немалую роль сыграли политические противники Ильича, потому что термины «ленинцы», «сторонники Ленина» в 1917 году были в основном на языке его оппонентов. Но благодаря такой антирекламе он стал известен всей стране. В этом смысле изначально для тиражирования образа Ленина его политические противники сделали не меньше, чем его сторонники.

Белогвардейский агитационный плакат. Около 1918 года

Потом Ленин стал главой правительства. Исследователи выделяют несколько основных моментов, повлиявших на дальнейшее развитие его культа. Первый из них – это покушение на Ленина 30 августа 1918 года. Образ «вождя-мученика» и особая атмосфера, которая возникла в то время, истерия, которая стала очень важным фоном для объявленного тогда красного террора, были весьма существенными факторами в создании культа Ленина. Затем – 1920 год, празднование 50-летия Владимира Ильича, которое проходило достаточно торжественно. Разные лидеры большевиков соревновались в его восхвалении. Надо сказать, что Иосиф Сталин выступил не слишком удачно, первоначально недооценив значение своего личного участия в строительстве культа Ленина для формирования собственного авторитета. Лев Троцкий и Григорий Зиновьев в наибольшей степени приложили тогда руку к развитию этого культа. И третий момент – специфическая атмосфера 1924-го, года смерти Ленина, решение о мумификации его тела и создании Мавзолея, которое было принято не без дискуссии, вокруг всего этого возникли интриги и борьба. И опять же изначально в этих спорах не Сталин играл первую скрипку. Естественно, в это время культ Ленина стал разрастаться. Это было связано и с внутрипартийной борьбой, когда различные группы большевиков, конфликтуя друг с другом, каждая по-своему пыталась опереться на авторитет вождя, в том числе придумывая те или иные способы его восхваления.

– Так культ Ленина формировала партия. А как общество реагировало на создание этого культа, возникали ли в народе какие-то формы почитания вождя? 

– Конечно, не следует полагать, что культ формировался только сверху. На самом деле такой подход к его становлению – разделение на «сверху» и «снизу» – не очень правилен, поскольку было много инициатив разного уровня. Иногда низы провоцировали верхи, иногда наоборот – это была довольно сложная игра. Здесь ни в коем случае нельзя забывать об атмосфере Гражданской войны и 1920–1930-х годов в целом, о необходимости недоговаривать и умалчивать многие вещи. Ведь то, что люди писали в резолюциях и даже в личных документах, письмах и дневниках, по большей части проходило через серьезную самоцензуру – на это нужно делать поправку.

Кстати, есть очень искренний источник для представления о формировании культа Ленина в то время – это имена людей, антропонимы. Перед революцией в России самым популярным было имя Николай. Объяснить это можно в том числе и монархическими настроениями, которые были распространены. А в год смерти Ленина, согласно статистике, произошел резкий прирост мальчиков с именем Владимир. И затем, уже во второй половине 1920-х годов, в 1930-х, 1940-х, это было по-прежнему самое популярное мужское имя в России.

Что же касается иных «народных» проявлений культа, то они, как правило, находили отражение в фольклоре, сильно отступающем от генеральной линии партии. Например, это слухи о том, что Ленина, «хорошего вождя», отравили враги. Или что он на самом деле не умер, а скрывается и появится в критический момент. Такие случаи фиксировались и современниками, в частности сотрудниками ГПУ, политической полицией, и уже потом исследователями.

Культы и культики 

– Относились ли в народе к Ленину как к Богу или царю еще при его жизни? 

– Сложно сказать, относились ли к нему именно как к Богу или царю. Впрочем, известна традиция помещать портреты императора и членов его семьи среди икон. Это был объект сакрального почитания и поклонения. А уже после революции среди икон можно было увидеть иногда и портреты Ленина, такое тоже было.

Но не менее интересен и другой случай – непреднамеренного использования авторитета Ленина. Я напомню один из эпизодов знаменитого фильма «Чапаев». Речь идет о сцене деревенской сходки, где крестьянин, которого играл Борис Чирков, спрашивает Чапаева, хитро прищурившись: «Василий Иванович, ты за кого – за большевиков али за коммунистов?» Кажется, что вопрос совершенно абсурден. Однако Чапаев внимательно смотрит на крестьянина, затем оборачивается к комиссару, который стоит за его спиной, и говорит толпе селян: «Я за Интернационал!» И все восхищаются, как он умело ушел от вопроса. Уже после комиссар спрашивает его: «А ты за какой Интернационал – за Второй или за Третий?» Сам Чапаев, по-видимому, не очень понимает, какая разница между ними, но тут же находится и срезает собеседника вопросом: «А Ленин в каком?» И тот отвечает: «В Третьем, большевистском, он его и создал». И Чапаев торжествующе говорит: «Вот и я в Третьем!» То есть быть с Лениным – это очень важно! Это кажется такой находкой сценаристов и режиссеров «братьев» Васильевых, специально придумавших столь абсурдную ситуацию, но это имело отношение и к реальному положению дел в годы Гражданской войны, потому что в некоторых губерниях вспыхивали восстания с лозунгом «За большевиков, против коммунистов».

В сознании многих крестьян, да и красноармейцев, советская власть на самом деле имела такой вот двуликий образ. С одной стороны, мировую войну прекратили, землю отдали крестьянам – все это хорошо, так ведь? Это сделали большевики. Но с другой стороны, возникли заградотряды, продразверстка, мобилизация, ЧК, то есть очень неприятные явления. А это – дело рук коммунистов. Иными словами, распространилось представление, что есть «плохие коммунисты» и «хорошие большевики». И это же представление существовало, например, в виде утверждения: «Мы за хорошего Ленина, но против плохого Троцкого». Получается, как это ни странно, авторитет Ленина использовался даже для организации антикоммунистических восстаний. Что, безусловно, свидетельствует о силе этого авторитета.

– При этом культ Ленина сочетался с культом Троцкого… 

– Когда мы говорим о культе Ленина в годы Гражданской войны (равно как и о культе Сталина на одном из этапов), то должны иметь в виду, что это не культ одного большого вождя, это культ вождей. Потому что в годы Гражданской войны было совершенно явно, что второй вождь – Троцкий. Иногда даже рядом висели портреты Ленина и Троцкого. Политическая культура времен Гражданской войны, то есть периода, когда культ вождей появился, активно использовала язык христианства. Ленина называли «вождем вождей». Это же точно из Библии: «Царь царствующих» (Новый Завет, Первое послание к Тимофею, 6:15)! С той поправкой, разумеется, что культ вождей – это не монотеизм, а политеизм, и все-таки.

Культ Троцкого как вождя Красной армии начинает формироваться с осени 1918 года. И тут сыграли роль и победы, и поражения Красной армии, к которым Троцкий имел отношение. Что касается Ленина, то здесь, как мы уже говорили, возникла особая атмосфера, сложившаяся после его ранения и во время его болезни, в тот момент, когда нужно было укреплять авторитет вождей. И еще здесь то, что я бы назвал каудилизмом Гражданской войны. В узком смысле слова каудилизм – это режим личной власти диктаторов в Испании и ряде стран Латинской Америки, установленный посредством военного переворота и использующий в качестве своей опоры армию. В нашем же случае имеется в виду культ локальных полевых командиров и местных политических руководителей, причем и у красных, и у белых. Он, конечно, очень важен. Если говорить о большевиках, то иногда большой культ влиял на местный. Допустим, Ивана Смирнова (в 1919–1921 годах – председатель Сибревкома, расстрелян в 1936-м) называли «сибирским Лениным», а Файзуллу Ходжаева (в 1924–1937 годах – председатель Совнаркома Узбекской ССР, расстрелян в 1938-м) – «бухарским Лениным». То есть были такие местные вожди разного уровня. И не только у красных.

О том, как скромность украшает человека 

– Предположим, что Керенский остался бы у власти. Как вы считаете, был бы в дальнейшем его культ похожим на культ Ленина, с последующим «захоронением» в Мавзолее на главной площади столицы? 

Иллюминация на проспекте Калинина (ныне Новый Арбат) в дни празднования столетия со дня рождения В.И. Ленина

– Я думаю, что нет. Дело в том, что накануне прихода большевиков к власти ситуация была совершенно другая. Как замечают сейчас некоторые историки, изучающие революцию, и я с ними согласен, Временное правительство потеряло власть еще до того, как большевики ее захватили. Падение власти этого правительства проявлялось в том числе в снижении авторитета Керенского. Там приходилось говорить уже не о харизме, а об антихаризме. При этом различные политические силы, которые станут противниками в ходе Гражданской войны, – будущие красные и будущие белые – в одинаковой степени яростно и одними и теми же словами ругали Керенского. Так что и удержаться во главе государства он не мог, и регистр отношения к нему был абсолютно иной накануне того, как он потерял власть.

– Сопротивлялся ли сам Ленин созданию его культа или принимал это как необходимость? 

– В источниках зафиксированы некоторые случаи, когда он выступал против создания его культа и выражал недовольство этим. Но вы же понимаете, что подобная скромность вождя, который препятствует своему чрезмерному восхвалению, – это ведь тоже часть ритуала восхваления. Говорили о необычайной скромности того же Сталина и о том, что он также был недоволен созданием его культа.

Так что, на мой взгляд, сам Ленин вряд ли был инициатором такого проекта, но он и не делал то, что мог, для запрета этого. Скорее всего, в отличие от Троцкого или Сталина, Ленин не всегда оценивал значение подобной символической политики – он был просто более рациональным человеком и обладал немного другим типом лидерства.

– Как быстро сложился культ Ленина? Что изменилось после его смерти? 

– С точки зрения многих исследователей, о настоящем культе Ленина можно говорить только с момента его смерти – с 1924 года. Здесь в принципе все понятно: особая атмосфера, потом произошел некий поиск, появились разные местные инициативы. Если мы посмотрим на первые памятники вождю, 1924 года, то среди них большой разнобой, некоторые из них очень наивны, забавны эстетически, иногда даже уродливы, но все они искренние. Затем возникла довольно жесткая регламентация, как можно показывать, фиксировать Ленина. То есть начал формироваться канон, от которого достаточно сложно было отходить. Это субъективно, но бóльшая часть памятников вождю, по-моему, не очень интересна эстетически, поскольку они повторяют друг друга, есть традиционный набор поз Ленина.

И уже потом появился культ двух вождей – Ленина и Сталина. Образ одного вождя подкреплял образ другого. Иногда на памятниках они изображались вместе, но чаще их можно было увидеть порознь. С 1956 по 1962 год развернулась десталинизация, уничтожались монументы, посвященные Сталину, его тело вынесли из Мавзолея. Эта новая фаза совпала с идеями возрождения изначального ленинизма. И нельзя сказать, что этот процесс происходил целиком сверху, хотя там были свои интересы, и групповые, и региональные, то есть выдвигались совершенно разные проекты. Это вопрос для дальнейшего изучения.

Но, мне кажется, празднование столетия Ленина полвека тому назад, в 1970 году, стало довольно критическим моментом. Отмечался этот юбилей очень широко. И по ощущениям многих, в том числе и моим, эти торжества привели скорее к обратному результату. Произошло «переиспользование» юбилея, само чествование было каким-то казенным. В итоге выработалось настроение «иронического отстранения» от Ильича, родилось множество анекдотов. Появился шаржированный образ вождя, который опирался на советские стереотипы его восхваления. Это «ироническое отстранение» в большой степени присутствует и сейчас в политической культуре России, на мой взгляд. Однако это не грубое преодоление культа, подобное «ленинопаду» на Украине или декоммунизации в других постсоветских и постсоциалистических странах.

– Почему в конце перестройки культ Ленина так быстро распался? 

– Нет, я бы так не сказал. В начале перестройки провозглашалась политика десталинизации и избавления ленинизма от сталинистских наслоений, возвращения к чистому ленинизму. Это было очень популярно: достаточно сказать, что сам Михаил Горбачев и другие лидеры партии использовали данные тезисы в своей риторике. И различные проекты перестройки тоже выстраивались с ориентацией на Ленина и его наследие. До определенного момента это влияние было сильным. Но потом ситуация изменилась, и на то были разные причины. Я уже упоминал об «ироническом отстранении» от образа и учения Ленина, а в перестройку из-под цензуры вышла и антикоммунистическая риторика. Как некоторые тогда считали, добить сталинизм окончательно нужно путем перенесения огня критики и на Ленина. Таким образом, поход на Ленина был объявлен с нескольких сторон.

Однако даже сегодня, согласно опросам общественного мнения, как политический лидер прошлого он забирает симпатии 25–30% россиян. Да, Сталин по популярности обгоняет Ленина, но это явление последних лет. Так что я бы не говорил, что Ленин совсем потерял вес, ведь 25–30% населения – это в общем-то немало.

Что почитать? 

Тумаркин Н. Ленин жив! Культ Ленина в Советской России. СПб., 1997

Эннкер Б. Формирование культа Ленина в Советском Союзе. М., 2011

Колоницкий Б.И. «Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа». Март-июнь 1917 года. М., 2017

Фото: РИА НОВОСТИ, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, ВАЛЕНТИН КУЗЬМИН /ИТАР-ТАСС