Archives

Память и беспамятство

января 31, 2020

Семьдесят пять лет назад – зимой и весной 1945 года – Красная армия, очистив свою землю от врага и освободив от гитлеровцев территории нынешних независимых государств, а тогда республик СССР, вела тяжелые бои в Восточной Европе. Ее целью было не завоевание, а очищение Европы от коричневой чумы, окончательный разгром нацизма в его логове, освобождение народов оккупированных стран.

Каждый месяц приносил радостные известия: в январе была освобождена Варшава, в феврале – Будапешт, в апреле свободу обрели Братислава и Вена, в мае – Прага. Был взят штурмом Берлин – столица Третьего рейха. Советские войска вместе с союзниками по антигитлеровской коалиции поставили точку в войне, которая длилась на территории Европы на протяжении почти шести лет.

Советско-германский фронт был главным в войне. Это признавали и наши враги, и наши союзники. Об этом свидетельствуют цифры: 70% потерь немцев (не считая их сателлитов) пришлось на Восточный фронт, там были разгромлены 507 из 680 гитлеровских дивизий.

СССР заплатил огромную цену: свыше миллиона наших граждан пали смертью храбрых за свободу и независимость восточноевропейских народов. Каждый десятый воин Красной армии сложил голову в чужой земле! Как писал командир 1-го Чехословацкого армейского корпуса генерал Людвик Свобода, в 1968–1975 годах занимавший пост президента ЧССР, «советские воины сражаются за Чехословакию так, как сражались они за Москву, за Сталинград, за советские города и села. Мы никогда не забудем этого, и наш народ будет вечно признателен своим освободителям за бескорыстную братскую помощь».

«Да здравствует Красная армия!» – воины-освободители слышали эту фразу на самых разных языках Европы. Сразу после прекращения боев они старались как можно скорее восстановить мирную жизнь, накормить, обогреть, вылечить сотни тысяч граждан других стран.

В Европе и сегодня немало тех, кто помнит о подвиге освободителей. Но кроме них есть и те, кто сознательно, в угоду политической конъюнктуре искажает память о войне, ставя советских солдат на одну доску с фашистами. В ревизии прошлого особенно усердствуют политики ряда восточноевропейских государств. Снос памятников советским воинам, осквернение их захоронений стали одним из проявлений новой «исторической памяти». Россию обвиняют в «оккупации» европейских стран, при этом проявляя удивительную терпимость к памяти о местных фашистах и коллаборационистах. Даже в отдельных государствах бывшего СССР бойцы Красной армии объявляются «оккупантами», а на щит поднимаются их противники, прислужники гитлеровцев и палачи собственного народа.

Уверен: ни к чему хорошему современную Европу подобное отношение к истории не приведет. Невозможно построить «светлое демократическое будущее», оплевывая прошлое своих соседей и восхваляя пособников нацистов. Точно так же, как нельзя выстроить собственную национальную идентичность, на ходу переписывая ключевые эпизоды собственной же истории. Пока это не все понимают. Придет время – поймут. Что же касается нас, то наше дело правое. Поэтому победа вновь будет за нами!

Победные бои

января 31, 2020

О главных событиях последнего года войны в интервью «Историку» рассказал известный военный историк, кандидат исторических наук Алексей Исаев

Стратегические наступательные операции в Европе явились продолжением успешных действий советских войск в 1944 году, итогом которых стало освобождение родной страны. Был накоплен огромный опыт, который пригодился командованию и бойцам Красной армии.

Последние операции войны 

– Какие из стратегических операций, проведенных Красной армией в Восточной и Центральной Европе, вы бы назвали главными? 

– Всего с конца лета 1944 года Красная армия провела 12 стратегических наступательных операций. На первое место по значимости я бы поставил две из них, которые были осуществлены на берлинском направлении, – Висло-Одерскую (12 января – 3 февраля 1945-го) и собственно Берлинскую (16 апреля – 8 мая). Висло-Одерская уникальна тем, что на ее подготовку советское командование получило несколько месяцев. В итоге за всю войну не было ни одной операции, которую Красная армия начинала бы настолько хорошо подготовленной. Значение Берлинской операции, думаю, разъяснять не нужно: в ходе нее враг был разбит в его логове, поставлена жирная точка в Великой Отечественной войне.

Возможно, многие этому удивятся, но третье место я бы отдал Ясско-Кишиневской операции, проходившей с 20 по 29 августа 1944 года. И вовсе не потому, что она знаменовала собой переход Румынии в антигитлеровскую коалицию. Важнее другое: в результате этой операции Третий рейх потерял Румынию с ее нефтью. А поскольку в Германии из-за бомбардировок наших союзников сократилось производство синтетического горючего, с осени 1944-го воевавшая на два фронта страна оказалась в глубоком топливном кризисе. Стало понятно, что немцы не продержатся и года. Таким образом, Ясско-Кишиневская операция, которую принято вспоминать в связи с освобождением Советского Союза от вражеской оккупации, сыграла громадную роль и в общей стратегии войны, предопределив еще и дальнейший ход событий в Венгрии, потеря которой усугубила ситуацию для гитлеровцев. Ведь Венгрия была кладовой бокситов – сырья для производства алюминия.

– Какая из этих 12 операций оказалась самой сложной? 

– У меня нет никаких сомнений, что самой сложной была Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция (13 января – 25 апреля 1945 года). Она оказалась самой протяженной по времени – 103 дня – и самой тяжелой по потерям. Только безвозвратные потери составили более 126 тыс. солдат и офицеров, или 7% от общей численности советских войск, принимавших в ней участие. Мягко говоря, по меркам 1945 года это много. Не получилось разгромить с воздуха отходившие к укреплениям немецкие части. Наступление было трудным, оборону противника приходилось «прогрызать». Восточно-Прусская операция стала абсолютным рекордсменом по объему использованных боеприпасов.

Тем не менее нет и никаких сомнений в том, что эту операцию надо было провести. В ходе нее разгромили крупную группировку немецких войск. В противном случае она отступила бы к Берлину, что еще больше усложнило бы задачу по взятию столицы Третьего рейха.

Рейх накануне краха 

– Что представляли собой германские вооруженные силы в последний год войны? 

– В конце войны вермахт состоял из весьма пестрой массы военнослужащих. Среди них оставалось немало людей с большим боевым опытом. Они составляли костяк подразделений. В армию массово передавался персонал военно-воздушных сил и военно-морского флота. Данный контингент был физически крепким и технически подкованным, что позволяло поднять общую боеспособность армии. С осени 1944 года формировались десятки новых соединений.

Германская армия постепенно вооружалась ручным противотанковым оружием. И можно сказать, количество перешло в качество. Поясню на примере: фаустпатроны на вооружении у немцев появились в 1943 году, но массовое их использование началось как раз в 1945-м. Также в конце войны вермахт располагал значительным количеством бронетехники, находившейся на уровне пехотных дивизий. Если в 1941–1942 годах немецкая пехота могла идти в бой без какой-либо поддержки бронетехники, то в 1945-м пехотой массово использовались штурмовые орудия и самоходки разных типов.

В результате германские вооруженные силы сохраняли дееспособность и могли наносить чувствительные контрудары. Наиболее боеспособными были соединения войск СС. Они лучше всех обеспечивались вооружением и боеприпасами. Стоит отметить и дивизии, выведенные с далеких театров боевых действий, например из Норвегии.

– Чтобы воевать, требовались материальные ресурсы. Дефицит каких важных ресурсов в 1944–1945 годах Германия испытывала наиболее остро? 

– Главным дефицитом стало горючее. Следующим по значимости был дефицит легирующих добавок для стали. В конечном итоге надежность техники начала падать, резко снизилось качество брони немецких танков. В дефиците оказались также резина и алюминий. Если в начале войны немцы даже элементы артиллерийских орудий делали из алюминия, то в 1945 году они были вынуждены перейти на частично деревянную конструкцию своих самолетов.

– Насколько открытие второго фронта в Европе облегчило для СССР задачу по разгрому гитлеровской Германии и ее сателлитов? 

– Красной армии стало значительно легче. Немцам пришлось воевать на два фронта, используя часть сухопутных войск, особенно подвижные соединения, против англичан и американцев. Внимание германского военного командования рассеивалось между востоком и западом, что облегчало наступление и для красноармейцев, и для наших союзников. Кроме того, все ресурсы Германии делились на две части.

Вместе с тем надо отметить, что с конца марта 1945 года ситуация изменилась. Немецкие военачальники, поняв, что поражение Германии не за горами, взяли курс на прекращение войны путем сдачи в плен западным союзникам. А тот, кто намерен сдаться, всерьез воевать не станет.

«Против большевистских орд» 

– Был ли подорван боевой дух германской армии? 

– Безусловно. Солдаты и офицеры понимали, что война проиграна. В то же время пропагандистская машина гитлеровской Германии продолжала работать. В отношении Красной армии создавался образ неких идущих с востока монголов, которые оставляют после себя выжженную пустыню. Так или иначе геббельсовская пропаганда воздействовала на сидевших в окопах солдат.

– А за что они сражались в 1945-м? 

– Многие сражались ради сдерживания «большевистских орд». Их позицию лаконично выразил под Берлином командующий 9-й немецкой армией генерал Теодор Буссе: «Мы будем считать свою задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки». Эти немцы воевали с Красной армией ради того, чтобы значительную часть Германии заняли американцы и англичане. Многие гитлеровцы испытывали страх, что, попав в плен к русским, им придется отвечать за совершенные преступления и работать на сибирских рудниках.

Бои за освобождение Кракова. Январь 1945 года

Морская пехота переправляется через реку Одер в районе города Кюстрин. Апрель 1945 года

Естественно, присутствовала и банальная апатия. Солдаты и офицеры вермахта плыли по течению, руководствуясь принципом: «Стреляй первым, а то убьют». Далеко не все немецкие солдаты хорошо представляли себе общую картину происходящего. Это может показаться странным, но так оно и было. Будучи плохо информированными, многие считали, что ситуация не так плоха, что она примерно такая, как в конце Первой мировой, а значит, из нее еще можно выйти, заключив договоренности с американцами и англичанами. Наконец, сохранялись надежды на разногласия между государствами антигитлеровской коалиции и на обещанное Адольфом Гитлером чудо-оружие.

– Насколько эффективными были в боях «добровольцы» из фольксштурма и гитлерюгенда? 

– В отличие от советских добровольцев, вступавших в 1941 году в ряды народного ополчения, в фольксштурм призывали принудительно те категории граждан Германии, которые не попадали под обычные армейские призывы. В основном это были юнцы и старики. Уклонение от призыва в фольксштурм каралось смертью, как и дезертирство из его рядов. Эффективность фольксштурмистов была невысокой. Как правило, они оказывались плохими солдатами, хотя в отдельных ситуациях, будучи поставленными в безвыходное положение, сражались с отчаянием обреченных. Что касается гитлерюгенда, то он лишь давал кадры для фольксштурма. Самостоятельных частей сам гитлерюгенд не формировал.

– Пытались ли нацисты организовать в стране партизанское движение и если да, то почему это не удалось сделать? 

– Пытались. Было создано ополчение вервольфов, то есть «оборотней». На Западном фронте оно имело некоторый успех. Например, удалось убить пошедшего служить американцам бургомистра одного из городов. Однако Красная армия наступала быстро, и времени на действия немецким партизанам почти не осталось. Партизанское движение может быть эффективным только в случае поддержки с Большой земли. Советская авиация доставляла в тыл врага вооружение, боеприпасы, медикаменты. В Германии ввиду отсутствия горючего снабжать партизан было проблематично.

В последние недели войны более серьезное воздействие на тылы Красной армии оказывали так называемые «блуждающие котлы». Это были не партизаны, а войсковые части, попавшие в окружение. Пытаясь вырваться и выйти на соединение с главными силами, они двигались по советским тылам, вступая в бой с нашими гарнизонами, атакуя аэродромы.

Особо стоит сказать о битве за Берлин. В целом ряде донесений о столкновениях в разных частях германской столицы сообщалось о том, что гражданское население стреляет в спину бойцам Красной армии. Отмечалось и то, что немецкие солдаты и офицеры переодеваются в гражданскую одежду и тоже стреляют в спину красноармейцам. По многочисленным свидетельствам, бои в Берлине представляли собой сплошную линию фронта. Советские воины, находившиеся в нескольких кварталах от передовой, не чувствовали себя в безопасности. Например, на ремонтирующих свою машину наших танкистов могли внезапно из подвала напасть люди в гражданской одежде.

«Катюши» ведут обстрел позиций противника. Восточно-Прусская операция

Маршалы Советского Союза Георгий Жуков, Федор Толбухин, Иван Конев

Специфика боев 

– С какими новыми для себя проблемами столкнулось командование Красной армии в Европе? 

– Самой существенной проблемой с точки зрения ведения операций стало сужение фронта. В результате плотность германской обороны увеличивалась, а более плотная оборона требовала больших усилий для ее прорыва.

Вторая проблема была связана с многочисленными боями за города. В марте 1944 года Гитлер провозгласил концепцию городов-крепостей. В Европе были города, оборона которых велась полностью изолированными немецкими гарнизонами до последней возможности. Уличные бои потребовали смены тактических приемов и дополнительной подготовки советских войск. Все это стало тренировкой перед боями в Берлине. Для 8-й гвардейской армии генерал-полковника Василия Чуйкова такой тренировкой стала Познань, а для 5-й ударной армии генерал-лейтенанта Николая Берзарина – Кюстрин (ныне Костшин-на-Одре в Польше).

В-третьих, в Европе Красную армию ждали мощные укрепления, возведенные за предыдущие 150 лет. Их приходилось штурмовать и громить при помощи тяжелой артиллерии. Взять такие укрепления с ходу было сложно. Особенно это касается Кёнигсберга (ныне Калининград), Познани и Бреслау (Вроцлав).

Четвертая проблема была обусловлена тем, что в Европе исчезла возможность призыва в действующую армию контингента из освобожденных от оккупации районов и областей. И наконец, поскольку Красная армия воевала не на своей территории, упала эффективность разведки.

– Заслуги каких из освобождавших Европу советских полководцев стоит отметить особо? 

– Назову троих. Во-первых, маршала Георгия Жукова, тогда командовавшего войсками 1-го Белорусского фронта. Он сумел достаточно грамотно провести Висло-Одерскую и Берлинскую стратегические наступательные операции. В частности, готовя Висло-Одерскую операцию, Жуков сумел скрыть от противника свои наступательные планы. Гитлеровцы ведь ждали удара с Сандомирского плацдарма – от войск 1-го Украинского фронта, которыми командовал маршал Иван Конев.

Вторым отмечу маршала Федора Толбухина. Во многом благодаря ему потерпело неудачу крупное наступление вермахта у озера Балатон, к тому же в Венгрии осталась весьма многочисленная группировка немецких танковых войск. Сказалось то, что германским вооруженным силам, в отличие от 1941 года, не хватало пехоты. Между тем шансы проиграть сражение были тогда велики, поскольку 3-й Украинский фронт Толбухина имел лишь 399 единиц бронетехники, а противник – 877. Поэтому орден «Победа» был вручен Толбухину заслуженно.

Третье место я отдаю Ивану Коневу. Возможно, он действовал менее искусно, чем Жуков, но учтем, что в Висло-Одерской и Берлинской операциях Коневу достался весьма проблемный левый фланг советских войск. Ему противостояли гитлеровцы, опиравшиеся на горно-лесистые районы Силезии. Коневу пришлось преодолевать их отчаянное сопротивление, с чем он вполне справился.

 

Весна народов

января 31, 2020

Успехи Красной армии в завершающий год Великой Отечественной войны привели к освобождению Восточной Европы от нацистской оккупации

В канун Победы, 1 мая 1945 года, Леонид Леонов писал в «Правде»: «Эта весна – не просто воскрешение скованной природы… Она есть весна народов, потрясенных и оскорбленных фашизмом в своем человеческом достоинстве». Писатель выражал надежду, что спасенные от истребления европейцы станут «братьями и соратниками» советского народа. В том числе и потому, что ради их освобождения Красная армия понесла громадные жертвы – более миллиона человек.

Свыше 600 тыс. солдат и офицеров советские войска потеряли, освобождая Польшу. В Чехословакии – 144 тыс., в Венгрии – 140 тыс., в Румынии – 69 тыс., в Югославии – 8 тыс., в Болгарии – около тысячи человек. К этим безвозвратным потерям надо добавить более 100 тыс. погибших и пропавших без вести в Германии, свыше 26 тыс. – в Австрии и около 3,5 тыс. – в Норвегии.

Освобождение Польши 

Самостоятельно избавиться от нацистского ига народы Европы оказались не в состоянии. Ярким примером тому стала Польша. В 1930-е годы ее руководство, претендуя на статус своей страны как великой державы, пыталось выстроить союзнические отношения с гитлеровской Германией, участвовало в разделе Чехословакии, проводило ярко выраженный антисоветский курс. В первые дни Второй мировой войны заигравшиеся лидеры Второй Речи Посполитой, бросив свой народ на произвол судьбы, рванули к румынской границе. Вермахту хватило двух недель, чтобы разгромить польскую армию, после чего немцы быстро подавили разрозненные очаги сопротивления.

В 1942 году эмигрантское правительство Польши, обосновавшееся в Лондоне, создало для борьбы с немецко-фашистскими оккупантами повстанческую Армию Крайову. Впрочем, даже в 1943-м, во время Волынской резни и восстания в Варшавском гетто, она, как тогда выражались, «стояла с оружием у ноги», то есть не принимала участия в боевых действиях с нацистами. Лондонские «сидельцы» и командиры Армии Крайовой ждали, когда их родину освободят американцы и англичане. Однако сделать это довелось не западным союзникам, а доблестным воинам Красной армии. Развивая наступление, начатое в ходе операции «Багратион», в июле 1944 года они вступили на территорию Польши.

Только тогда Армия Крайова по приказу из Лондона подняла авантюрное, плохо подготовленное восстание в Варшаве с главной целью – освободить столицу раньше советских войск. В то время взять крупный и хорошо укрепленный город Красной армии не позволили растянувшиеся коммуникации и упорно оборонявшиеся немцы. Утверждение польской пропаганды, что советское командование якобы могло, но не захотело форсировать Вислу и изгнать гитлеровцев из Варшавы, является циничной ложью, которая опровергается сводками боевых действий. Подолгу «стоять с оружием у ноги» было принято у аковцев (от сокращения АК – Армия Крайова), но не у красноармейцев.

Освободить Варшаву, а за ней и всю остальную часть Польши советские войска смогли в начале 1945 года. 12 января началась Висло-Одерская операция. В этот день после мощной артиллерийской подготовки в наступление перешли войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Ивана Конева. 14 января их примеру последовали войска 1-го Белорусского фронта, которыми командовал маршал Георгий Жуков.

Развернув наступление, Красная армия еще и помогла западным союзникам, которых немцы теснили в Арденнах. 6 января 1945-го британский премьер-министр Уинстон Черчилль обратился к Иосифу Сталину: «На западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы». Черчилль просил начать наступательную операцию «на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января». Сталин внял его просьбе.

С первых минут наступления советские солдаты и офицеры проявляли массовый героизм. 14 января 1-й батальон 215-го стрелкового полка 77-й гвардейской стрелковой дивизии 69-й армии стремительным броском прорвал хорошо укрепленные позиции противника на Пулавском плацдарме за Вислой, обеспечив дивизии быстрое продвижение вперед. За этот боевой успех все рядовые и сержанты батальона были удостоены ордена Славы 3-й степени, командиры взводов – ордена Александра Невского, командиры рот – ордена Красного Знамени. Командир батальона гвардии майор Борис Емельянов стал Героем Советского Союза. Решением военного совета 69-й армии сам батальон получил название «Батальон Славы». Это единственный случай, когда за один бой подразделение в полном составе было отмечено орденами.

17 января была освобождена Варшава, 19 января спасен от уничтожения древний Краков, который нацисты планировали взорвать. В феврале-апреле Красная армия очистила от гитлеровцев Силезию, Восточную Померанию и южные районы Восточной Пруссии. Эти обширные территории Германии, в прошлом населенные поляками, по соглашению с западными союзниками были переданы Польше. Обвиняя сегодня СССР во всех грехах, называя его «оккупантом», потомки гордых шляхтичей почему-то не собираются отказываться от этого подарка. Или хотя бы сказать за него спасибо тем красноармейцам, памятники которым сносятся теперь один за другим.

Общий ход военных действий на советско-германском фронте. Январь 1944 года – май 1945 года

«Красная армия, на помощь!» 

Чешские земли были присоединены к Третьему рейху еще до начала Второй мировой войны. 29 сентября 1938 года в Мюнхене Англия и Франция без боя сдали Чехословакию Адольфу Гитлеру, который «честно» разделил ее с тогдашними союзниками Третьего рейха – Польшей и Венгрией. Хотя Чехословакия имела сильную армию и мощные укрепления на границе с Германией, ее руководство не стало сопротивляться акту международного бандитизма. В марте 1939-го Гитлер ввел войска в оставшуюся часть чешских земель, создав протекторат Богемия и Моравия. Словакия получила «независимость», став германским сателлитом.

В современной Чехии об этом предпочитают не вспоминать, но факт остается фактом. Более шести лет многие чехи фактически работали на Гитлера. Именно на чешских заводах производилось оружие, из которого гитлеровцы убивали наших дедов и прадедов…

8 сентября 1944 года началась Восточно-Карпатская операция войск 1-го и 4-го Украинских фронтов (под командованием Конева и генерала армии Ивана Петрова соответственно), устремившихся на помощь Словацкому национальному восстанию. 6 октября при участии 1-го Чехословацкого армейского корпуса они овладели Дуклинским перевалом, но развить успех сразу не удалось. Решающие победы Красной армии в Словакии и Чехии произошли в 1945 году. Командир Чехословацкого корпуса генерал Людвик Свобода (в 1968–1975 годах – президент ЧССР) в дни наступления свидетельствовал: «Советские воины сражаются за Чехословакию так, как сражались они за Москву, за Сталинград, за советские города и села. Мы никогда не забудем этого, и наш народ будет вечно признателен своим освободителям за бескорыстную братскую помощь». Увы, генерал с «говорящей» фамилией ошибся…

Завершить освобождение Чехии удалось только после взятия Берлина. 5 мая подпольный Чешский национальный совет поднял восстание в Праге, но немецкие войска, несмотря на падение Берлина, начали боевые действия против повстанцев. На стороне последних 6 мая выступили власовцы – 1-я дивизия РОА под командованием бывшего полковника РККА Сергея Буняченко. Они надеялись, что показательный бой с гитлеровцами позволит им спасти свои шкуры, однако уже на следующий день утратили интерес к восстанию и ушли на запад Чехии сдаваться американцам. Тем временем к Праге спешили войска 1-го, 2-го и 4-го Украинских фронтов (под командованием Конева, маршала Родиона Малиновского и генерала армии Андрея Еременко). Радио повстанцев, которые почти без оружия отбивались от наседавших немцев, непрерывно передавало призыв: «Руда армада, на помоць! (Красная армия, на помощь!)». Первые советские солдаты вошли в город утром 9 мая, разоружив не успевшие бежать немецкие войска.

В наши дни чешские политики районного масштаба тиражируют миф о том, что Прагу якобы освободили власовцы. Чтобы опровергнуть этот бред, достаточно напомнить, что потери дивизии Буняченко убитыми и ранеными исчислялись несколькими сотнями. Красная же армия только при освобождении Праги и ее окрестностей потеряла 12 тыс. солдат и офицеров.

От Карпат до Балкан 

Румыния стала первой из зарубежных стран, куда еще весной 1944 года вступили советские войска. К середине мая части 2-го Украинского фронта вышли к предгорьям Карпат. Решающие победы над немцами и румынами были одержаны в конце августа в ходе Ясско-Кишиневской операции. 23 августа король Михай I арестовал фашистского диктатора Иона Антонеску, и вскоре Румыния повернула свои войска против Германии. Через два месяца соединения 2-го и 3-го Украинских фронтов (под командованием Малиновского и маршала Федора Толбухина) и две румынские армии завершили освобождение страны.

5 сентября войска 3-го Украинского фронта вышли к Дунаю, по которому проходила румыно-болгарская граница. Четыре дня спустя в Болгарии был свергнут профашистский режим, и новое правительство – Отечественного фронта – тоже объявило войну Германии. Вместе с Красной армией болгарские воины участвовали в операциях, проведенных на территории Югославии. Столицу страны Белград после упорных боев советские части и югославские партизаны освободили 20 октября. Чтобы не попасть в окружение, немцы спешно вывели войска из Греции и Албании; в обеих странах начались столкновения между коммунистическими партизанами и монархистами, которых поддерживал Запад. В декабре 1944 года в Афинах высадились англичане, обстрелявшие из пушек позиции партизан вместе с мирными кварталами. Ценой тысяч жертв в Греции был восстановлен прозападный монархический режим. Сегодня об этом почти не вспоминают – роль «оккупанта и угнетателя Европы» давно закреплена за Советским Союзом.

Жители Софии встречают бойцов Красной армии. Сентябрь 1944 года

Особое положение сложилось в Венгрии, где диктатор Миклош Хорти также прилагал усилия с целью выхода из войны. Узнав об этом, немцы в середине октября 1944-го совершили в стране переворот, арестовав Хорти и приведя к власти фашистскую партию – «Нилашкерестеш парт» («Скрещенные стрелы»). Она развернула кровавый террор против евреев, коммунистов и всех несогласных и приказала венгерским солдатам и офицерам «сражаться против большевистских орд до последнего патрона». В декабре в городе Дебрецен было создано просоветское временное правительство, которое возглавил соратник Хорти – Бела Миклош, однако нилашисты все еще контролировали большую часть страны, включая Будапешт. Только в марте 1945 года Венгрия была окончательно очищена от гитлеровцев и их местных прислужников.

Еще в октябре 1944-го на переговорах в Москве Сталин и Черчилль распределили сферы влияния в Восточной Европе: в Румынии и Болгарии должно было преобладать советское влияние, в Греции – британское, а в Венгрии и Югославии – соблюдаться паритет. Ход боевых действий внес свои коррективы, и во время Ялтинской конференции, состоявшейся в начале февраля 1945 года, была зафиксирована уже новая геополитическая реальность. Запад без возражений признал просоветские правительства, созданные в освобожденных Красной армией странах (хоть и рекомендовал включить в них «демократических деятелей»). «Весна народов» тем временем продолжала свое победное шествие: впереди было логово врага – Германия…

Первые памятники героям-освободителям появились в Восточной Европе еще до окончания войны. Много лет они пользовались почетом и уважением со стороны как государственной власти, так и местных жителей, помнивших победный 1945 год. Но времена изменились: в наши дни неблагодарные потомки спасенных красноармейцами поляков сносят возведенные героям памятники, а чехи демонтируют монумент освободителю Праги маршалу Ивану Коневу. Под диктовку заокеанских наставников в адрес России сыплются обвинения в «оккупации» восточноевропейских стран, в том, что она наравне с гитлеровской Германией виновна в развязывании войны. Тиражируются созданные на основе геббельсовских подстрочников «свидетельства» о якобы изнасилованных советскими солдатами «миллионах немок». Увы! Клеветать на воинов-освободителей и нагло фальсифицировать историю стало в современной Европе чуть ли не нормой и признаком хорошего тона.

Между тем в конце Великой Отечественной войны никто не ставил под сомнение решающую роль Красной армии в освобождении Старого Света от нацизма. Это убедительно доказывают не только высказывания всех тогдашних лидеров европейских стран, но и решения Ялтинской конференции. В те дни жители освобожденных восточноевропейских стран, встречавшие воинов Красной армии цветами, даже представить себе не могли, что полвека спустя их потомки станут разрушать памятники советским солдатам.

За освобождение и за взятие 

Среди многочисленных советских наград периода Великой Отечественной войны есть три медали за освобождение и четыре медали за взятие Красной армией городов Восточной и Центральной Европы 

Все эти медали были учреждены 9 июня 1945 года. К числу взятых с боями городов были отнесены находившиеся в составе Третьего рейха Берлин, Вена и Кёнигсберг (ныне Калининград), а также Будапешт – столица профашистской Венгрии, которая дольше всех сателлитов сражалась на стороне Германии.

Прагу и Варшаву гитлеровцы захватили в 1939 году. Белград стал жертвой германской агрессии 13 апреля 1941 года. В конце войны жители каждого из этих трех городов подняли восстания, на помощь которым пришла Красная армия. Поэтому Белград, Варшава и Прага отнесены к освобожденным городам.

«За освобождение Белграда» 

В наступлении на Белград участвовали войска 2-го и 3-го Украинских фронтов и соединения Народно-освободительной армии Югославии. 20 октября 1944 года после трех недель ожесточенных боев пал последний оплот немцев в городе – крепость Калемегдан. Медаль «За освобождение Белграда» получили более 68 тыс. человек.

«За освобождение Варшавы» 

Первую попытку освободить столицу Польши Красная армия предприняла в конце июля – сентябре 1944 года. Подтянув резервы, немцы отстояли город. Только 17 января 1945 года советские войска и части 1-й армии Войска Польского смогли вступить в Варшаву. Медалью за ее освобождение были награждены свыше 700 тыс. человек.

«За освобождение Праги» 

Эта медаль была учреждена для бойцов Красной армии, военно-морского флота и войск НКВД, участвовавших в мае 1945 года в боях за чешскую столицу. Награды удостоились около 395 тыс. человек, в том числе 40 тыс. граждан Чехословакии.

«За взятие Будапешта» 

Поздней осенью 1944 года, сразу после завершения Дебреценской операции, советские войска предприняли попытку с ходу взять столицу Венгрии. Сделать это не удалось, и 20 декабря началось кровопролитное сражение за Будапешт. Бои за город завершились 13 февраля 1945 года. Медаль «За взятие Будапешта» вручалась участникам и руководителям этих боевых операций. Было произведено более 360 тыс. награждений.

«За взятие Кёнигсберга» 

Особенность данной награды состоит в том, что это единственная медаль СССР, учрежденная за героический штурм города-крепости, а не в связи с освобождением или взятием европейской столицы. Части Красной армии овладели этим городом 9 апреля 1945 года, при этом в плен сдались 92 тыс. гитлеровцев. Медалью «За взятие Кёнигсберга» были награждены более 750 тыс. человек.

«За взятие Вены» 

Этой награды были удостоены непосредственные участники штурма австрийской столицы, проходившего с 16 марта по 13 апреля 1945 года. Медаль «За взятие Вены» получили свыше 277 тыс. человек.

«За взятие Берлина» 

Эта медаль учреждена в честь победы в битве за столицу Третьего рейха. Ее получили свыше миллиона ч

еловек, участвовавших в штурме Берлина.

Лента времени 

17 января 1945 года 

Войска 1-го Белорусского фронта и части 1-й армии Войска Польского освободили Варшаву.

19 января 

Войска 1-го Украинского фронта освободили и спасли от уничтожения Краков.

4–11 февраля 

Состоялась Ялтинская конференция, на которой встретились Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль – лидеры трех держав антигитлеровской коалиции.

13 февраля 

Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов взяли Будапешт.

30 марта 

Войска 2-го Белорусского фронта освободили город и порт Данциг (Гданьск).

4 апреля 

Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов завершили освобождение Венгрии. В тот же день соединения 2-го Украинского фронта овладели городом Братиславой.

9 апреля 

В ходе Восточно-Прусской стратегической наступательной операции войска 3-го Белорусского фронта штурмом овладели городом-крепостью Кёнигсбергом.

13 апреля 

Войска 3-го Украинского фронта завершили операцию по взятию Вены.

16 апреля 1945 года 

Началась Берлинская стратегическая наступательная операция.

25 апреля 

В районе города Торгау на реке Эльбе произошла историческая встреча советских и американских войск.

26 апреля 

Войска 2-го Украинского фронта освободили чехословацкий город Брно.

30 апреля 

Советские солдаты водрузили над зданием Рейхстага в Берлине Знамя Победы.

2 мая 

Красная армия взяла Берлин.

6 мая 

Началась стратегическая наступательная операция войск 1-го, 2-го и 4-го Украинских фронтов, устремившихся на помощь восстанию в Праге.

В ночь с 8 на 9 мая 

Подписана безоговорочная капитуляция Германии.

9 мая 

Передовые части 1-го Украинского фронта вступили в Прагу. Следом за ними в город вошли и другие советские войска, завершившие его освобождение.

 

«Вас соблазняют немки…»

января 31, 2020

Какими на самом деле были отношения полов на освобожденной советскими войсками территории Германии?

После перехода Красной армии в наступление и начала ее контактов с жителями освобожденных от оккупации районов, где свирепствовали эпидемии многих опасных болезней, перед военными медиками встала задача не допустить массовых заболеваний в войсках и уберечь тыл от проникновения заразы с фронта. Особое место среди таких угроз занимали венерические болезни, всегда поражавшие солдат и офицеров воюющих армий. Например, в вермахте за годы войны «стыдными» болезнями переболели не менее 700 тыс. человек.

Весной 1944 года советские войска перешли государственную границу СССР и начали победоносный путь по странам Европы. 11 июля, незадолго до решающих боев на территории Румынии, был издан приказ заместителя наркома обороны маршала Александра Василевского. Там говорилось: «За последнее время в частях Красной армии как на фронте, так и в тылу отмечается значительный рост венерических болезней, особенно в частях, расположенных на территории, освобожденной Красной армией от оккупантов, где значительная часть населения заражена венерическими болезнями. Кроме того, на вражеской территории (Румыния), занимаемой ныне Красной армией, весьма развита проституция – как одиночная, так и в публичных домах. Все это создает угрозу развития в Красной армии венерических болезней и распространения их среди гражданского населения страны».

Радость побежденных 

Любая армия, оказавшись на чужой территории, в особенности если это территория противника, неизбежно сталкивается с проблемами дисциплинарного характера. Масштабы правонарушений со стороны военнослужащих зависят в первую очередь от отношения армейского руководства, которое может рассматривать противоправные действия против мирного населения как чрезвычайные происшествия, «позорящие честь и достоинство воина», принимая самые суровые меры для наказания виновных, а может закрывать глаза на такие действия, попустительствовать им и даже их поощрять. Вспомним, как это было с немецкими военнослужащими, которым сам фюрер заранее простил преступления против населения покоренных стран, особенно «варварской» России.

В Красной армии вопрос о замалчивании, попустительстве и тем более поощрении преступников даже не возникал. Достаточно привести строки из документов. Так, в директиве политотдела войск НКВД по охране тыла 2-го Украинского фронта от 27 февраля 1945 года значилось: «Учитывая пребывание наших частей на вражеской территории, при наличии домов терпимости, открытой проституции, большого количества больных женщин венерическими болезнями, среди личного состава на территории Венгрии, Румынии необходимо было систематически проводить в подразделениях политическую и санитарно-просветительную работу и решительными мерами… своевременно пресекать половую распущенность и разнузданность отдельных недисциплинированных военнослужащих. <…> Причиной заражения венерическими болезнями военнослужащих являются обычно случайные половые связи с незнакомыми женщинами, легко соглашающимися на половую связь. Анализ показал, что значительная часть военнослужащих наших войск получили венерические заболевания в нетрезвом виде. <…> В городах и селах имеется большое количество проституток. Нет сомнения, что значительная часть из них имеют задания от немецкой разведки – как можно больше заражать венерическими заболеваниями рядовой, сержантский и офицерский состав войск Красной армии с тем, чтобы больше вывести из строя».

В Германии советские солдаты встретили женщин врага – это были жены, дочери, сестры тех, кто глумился над населением на оккупированной территории СССР, а сами они в письмах просили своих мужей «прислать из России шубку и детские ботиночки». После общения с жительницами Берлина 2 мая 1945 года военный контрразведчик Владимир Богомолов, будущий писатель, автор знаменитого романа «Момент истины» («В августе сорок четвертого…»), записал в дневнике: «Немецкие женщины нас боятся, им говорили, что советские солдаты, особенно азиаты, будут их насиловать и убивать. Страх и ненависть на их лицах. Но иногда кажется, что им нравится быть побежденными, – настолько предупредительно их поведение, так умильны их улыбки и сладки слова. В эти дни в ходу рассказы о том, как наш солдат зашел в немецкую квартиру, попросил напиться, а немка, едва его завидев, легла на диван и сняла трико».

В донесении замначальника Главного политического управления Красной армии Иосифа Шикина в ЦК ВКП(б) от 30 апреля 1945 года отмечалось: «Как только наши части занимают тот или иной район города, жители начинают постепенно выходить на улицы, почти все они имеют на рукавах белые повязки. При встрече с нашими военнослужащими многие женщины поднимают руки вверх, плачут и трясутся от страха, но, как только убеждаются в том, что бойцы и офицеры Красной армии совсем не те, как им рисовала их фашистская пропаганда, этот страх быстро проходит, все больше и больше населения выходит на улицы и предлагает свои услуги, всячески стараясь подчеркнуть свое лояльное отношение к Красной армии».

Помощь красноармейцев жителям Берлина. Май 1945 года

В этой связи стоит привести рассказ минометчика Наума Орлова: «Зашли в какой-то немецкий город, разместились в домах. Появляется фрау лет сорока пяти и спрашивает «герра коменданта». Привели ее к Марченко. Она заявляет, что является ответственной по кварталу и собрала 20 немецких женщин для сексуального (!!!) обслуживания русских солдат. <…> Реакция наших офицеров была гневной и матерной. Немку прогнали вместе с ее готовым к обслуживанию «отрядом»».

Аналогичный случай упоминает в своих военных записках поэт-фронтовик Давид Самойлов: «В Аренсфельде, где мы только что расположились, явилась небольшая толпа женщин с детьми. Ими предводительствовала огромная усатая немка лет пятидесяти – фрау Фридрих. <…> «Герр комиссар, – благодушно сказала мне фрау Фридрих (я носил кожаную куртку). – Мы понимаем, что у солдат есть маленькие потребности. Они готовы, – продолжала фрау Фридрих, – выделить вам несколько женщин помоложе для…» Я не стал продолжать разговор».

Сифилис как оружие 

Сожительство воинов Красной армии с немками было официально запрещено, за изнасилование грозила суровая кара вплоть до расстрела. Однако половые контакты все же имели место, причем чаще всего на добровольной основе – как правило, за продукты, которых остро не хватало в разоренных немецких городах. Советских солдат и офицеров удивляла покорность местных женщин и даже желание угодить победителям, а также распущенность и продажность многих из них. «Все немки развратны. Они ничего не имеют против того, чтобы с ними спали» – такое мнение бытовало в советских войсках и подкреплялось не только наглядными примерами, но и их неприятными последствиями, которые вскоре обнаружили военные медики.

Директива военного совета 1-го Белорусского фронта № 00343/Ш от 15 апреля 1945 года гласила: «За время пребывания войск на территории противника резко возросли случаи венерических заболеваний среди военнослужащих. Изучение причин такого положения показывает, что среди немцев широко распространены венерические заболевания. Немцы перед отступлением, а также сейчас, на занятой нами территории, стали на путь искусственного заражения сифилисом и триппером немецких женщин, с тем чтобы создать крупные очаги для распространения венерических заболеваний среди военнослужащих Красной армии».

Еще один документ – за подписью маршала Георгия Жукова – особенно ярко демонстрирует серьезность отношения к проблеме со стороны советского командования. Это постановление военного совета 1-го Белорусского фронта от 18 апреля 1945 года, в котором говорится:

«Выход войск на территорию Германии сопровождается значительным ростом венерических заболеваний среди военнослужащих, число заболеваний в марте месяце возросло в четыре раза по сравнению с февралем месяцем. Тщательный анализ показал следующие основные причины этого роста заболеваний:

1. Значительное распространение венерических болезней среди населения Германии, женская часть которого, по данным осмотров, произведенных в районах Ландсберга, Витца, Вольденберга, Зольдина, Бад-Швибуса и др., поражена венерическими болезнями на 8–15%. При этом выявлены случаи, когда противником специально оставляются больные венерическими болезнями женщины-немки для заражения военнослужащих.

2. Значительное распространение венерических болезней среди вывезенных в немецкое рабство граждан Советского Союза и других стран, репатриируемых к себе на родину по фронтовым дорогам.

3. Халатное и недобросовестное отношение командиров и руководящих медицинских работников многих частей и соединений к выполнению приказа НКО СССР № 0201 1944 года об обязательных ежемесячных медицинских осмотрах всех без исключения военнослужащих и вольнонаемных.

4. Совершенно недостаточная воспитательная и санитарно-просветительная работа по вопросам венерических заболеваний в частях».

«Провести изъятие немок» 

Какие меры принимало советское командование, чтобы решить наболевшую в прямом смысле проблему? В том же подписанном Жуковым постановлении содержатся в числе других следующие пункты:

«1. Военным советам армий и командирам частей и соединений фронтового подчинения, расположенных на территории Германии, немедленно провести профилактический осмотр женщин местного населения в возрасте от 16 до 45 лет в радиусе до 10 км и впредь осмотры проводить ежемесячно.

2. Провести изъятие немок, зараженных венерическими болезнями, и организовать в каждой армии закрытые коллекторы для изоляции и лечения выявленных осмотрами больных немок. <…>

3. Начальнику санитарного управления фронта в трехдневный срок выделить госпиталь на 500–600 коек для лечения венерических больных немок, укомплектовав его соответствующими специалистами. Разработать инструкции по проведению профилактических осмотров и лечения больных немок и по распорядку в армейском коллекторе и фронтовом госпитале.

4. Интенданту фронта выделить продовольствие фронтовому госпиталю для питания больных немок из трофейного фонда по нормам военнопленных.

5. Военным советам армий организовать немедленный осмотр освобожденных из фашистского рабства репатриируемых советских граждан, изоляцию венерических больных и лечение на месте, не допуская эвакуации венерических больных в тыл страны.

6. Начальнику санитарного управления фронта организовать систематические медосмотры военнослужащих и всех женщин, проходящих через гостиницы и пункты ожидания военно-автомобильных дорог фронта, а также в военных комендатурах городов и населенных пунктов.

7. Категорически запретить прием на работу случайных женщин без направления отделов кадров частей и учреждений, а также без предварительного обследования венерологом и гинекологом. Женщин,

работающих в воинских частях и учреждениях, ведущих распутный образ жизни, из частей увольнять».

Для реализации этого постановления в 33-й армии была выпущена листовка следующего содержания:

«Товарищи военнослужащие!

Вас соблазняют немки, мужья которых обошли все публичные дома Европы, заразились сами и заразили своих немок. Перед вами и те немки, которые специально оставлены врагами, чтобы распространять венерические болезни и этим выводить воинов Красной армии из строя.

Надо понять, что близка наша победа над врагом и что скоро вы будете иметь возможность вернуться к своим семьям. Какими же глазами будет смотреть в глаза близким тот, кто привезет заразную болезнь?

Разве можем мы, воины героической Красной армии, быть источником заразных болезней в нашей стране? НЕТ! Ибо моральный облик воина Красной армии должен быть так же чист, как облик его Родины и семьи!»

На солдат воздействовали и убеждением, и угрозами, но в сложной боевой обстановке взять под контроль противоправные действия удалось не сразу. Еще труднее было справиться с преступлениями, которые совершали освобожденные узники концлагерей и подневольные рабочие, горевшие желанием отомстить немцам. 2 мая 1945 года военный прокурор 1-го Белорусского фронта Леонид Яченин докладывал: «Насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих».

С больной головы на здоровую 

Реальные и мнимые случаи насилия воинов Красной армии над женщинами в Европе всячески раздувались геббельсовской, а позже и западной пропагандой. Однако военнослужащие союзных армий, по признанию многих из них самих, вели себя на территории Германии ничуть не лучше. Несмотря на то что, по сообщению американского журнала «Тайм», «правительство поставляло солдатам примерно 50 млн презервативов в месяц с живописными иллюстрациями по их использованию», в медицинском отчете доктора Генри Стюарта говорилось, что за первые шесть месяцев американской оккупации уровень венерических заболеваний возрос в 20 раз по сравнению с уровнем, который был в Германии прежде.

Еще в 1940 году, во время «странной войны» во Франции, британский генерал (будущий фельдмаршал) Бернард Лоу Монтгомери столкнулся с ростом числа венерических заболеваний в войсках. Все его обращения за помощью к врачам и даже священникам результатов не дали, проблема всячески игнорировалась. Он писал в мемуарах: «Наконец я решил написать конфиденциальное письмо командирам всех подразделений дивизии, в котором предельно откровенно проанализировал проблему и высказал идеи относительно ее решения. <…> Мои взгляды на решение проблемы сочли неправильными и неприемлемыми. В штабе потребовали моей крови». Впрочем, скандал помог разрешить ситуацию: вскоре число заболеваний резко сократилось.

Военный корреспондент Евгений Долматовский в Берлине

А вот что увидел в Берлине в мае 1945-го австралийский военный корреспондент Осмар Уайт: «Я прошелся по ночным кабаре, начав с «Фемины» возле Потсдамер-плац. Был теплый и влажный вечер. В воздухе стоял запах канализации и гниющих трупов. Фасад «Фемины» был покрыт футуристическими картинками обнаженной натуры и объявлениями на четырех языках. Танцевальный зал и ресторан были заполнены русскими, британскими и американскими офицерами, сопровождавшими женщин (или охотящимися за ними). Щеки берлинских женщин были нарумянены, а губы накрашены так, что казалось, что это Гитлер выиграл войну…»

Тот же Уайт признавал: «В Красной армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации». Однако сегодня на Западе эти частные случаи пытаются представить как систему и, обвиняя Красную армию в целом, рисуют жуткие картины «ритуального возмездия» и «первобытного изнасилования целой нации». Тем самым подтверждая давно известную истину, что продажная любовь и продажная политика – явления одного порядка.

 

Погибший на взлете

января 31, 2020

Иван Черняховский был самым молодым командующим фронтом в Красной армии. Гибель в конце Великой Отечественной войны прославленного генерала, дважды Героя Советского Союза стала потрясением для всей страны

Начало его биографии – образцовое для Рабоче-крестьянской Красной армии. Будущий полководец родился в Киевской губернии в семье батрака, конюха, который позже стал заправским пролетарием, устроившись стрелочником на железнодорожной станции Вапнярка.

Беспризорник и командир 

В начале Первой мировой отца мобилизовали и отправили на фронт. Вернулся он с войны после сильной контузии, а в 1919-м умер от тифа. В ту весну сыпняк унес и мать 11-летнего Ивана. Он остался сиротой. Несколько месяцев беспризорничал, а потом устроился путевым рабочим – как отец. И главное – принялся за учебу и вскоре экстерном сдал экзамены по курсу неполной средней школы. Уже комсомольца Ивана Черняховского включили в состав Тульчинского батальона частей особого назначения (ЧОН), вручив винтовку и направив на борьбу с бандами – прочесывать леса. За проявленную в боях храбрость 15-летнего чоновца наградили маузером. С тех пор и до самой гибели он не выпускал из рук оружия. Но и учиться не переставал.

Всю юность Черняховский скитался и сражался, а все-таки стал не просто отцом-командиром для бойцов, но и книгочеем. Учился он самозабвенно, атаковал науки. Глотал том за томом: его аппетит распространялся и на военную, и на художественную литературу. Будущий полководец полюбил театр, а особенно – оперу. Он и в годы войны мог удариться в рассуждения о достоинствах прозы Михаила Шолохова или вокала Ивана Козловского. Не представлял своей жизни без книг и музыки. «Когда он командовал фронтом, у него стояло пианино. Мы приезжали к нему в гости, и он играл нам все то, что раньше играл на гитаре. Сам подбирал все эти и другие песни на пианино. Я была так поражена!» – вспоминала дочь полководца Неонила Черняховская.

Но это – потом. А в 1924-м бравый чоновец поступил в Одесскую пехотную школу. Оттуда его перевели в Киевскую артиллерийскую. Там он и капитанствовал в футбольной команде, и считался лучшим запевалой. В 1936-м, когда начинались чистки Большого террора, Черняховский только что окончил Военную академию механизации и моторизации РККА и в чине старшего лейтенанта служил в Московском округе начальником штаба танкового батальона.

Быть впереди… 

Незадолго до войны он получил шпалы полковника и в летних боях 1941 года командовал танковой дивизией. Первое сражение стало для него тяжелым уроком: черняховцы не смогли отбить у немецких захватчиков местечко Калтаненай. В августе дивизия Черняховского держала оборону в Новгородской области. Бились за каждую пядь земли, до последнего танка.

Черняховскому удавалось быстро перебрасывать войска из одной точки в другую, чтобы наносить неожиданные удары по немецким позициям. Он часто писал жене, испытывая потребность выговориться, рассказать о своих фронтовых тревогах, а прежде всего – о подвигах тех, кто сражался под его командованием: «Ты знаешь, я с ними во всех боях, маленьких и больших.

Вижу собственными глазами их героизм. Вот на днях у нас было наступление, и когда я подполз, то на одном из флангов видел санинструктора Надю Головину, молодую девушку, настоящую патриотку. Под градом пуль она ползала и перевязывала раненых, а когда началась атака, она первая вскочила и с гранатой в руках, с криком «ура» повела в атаку своих бойцов. Я ее представил к ордену Красного Знамени. Это частный эпизод, но сколько у советских людей мужества и геройства. Все это захватывает, заставляет быть с ними впереди, с людьми, которые решают судьбу нашей славной Родины». Быть впереди…

Черняховский и в оборонительных боях первого года войны проявил себя как незаурядный тактик. Он умел действовать внезапно, ставить противника в тупик, разрезая его позиции. Чтобы так вести сражение, необходимы железная воля и почти сверхчеловеческая энергия. Уже в 1942-м получив звание генерал-майора, он быстро учился, в том числе на поражениях. И к 1943 году превратился в одного из самых искусных полководцев Второй мировой.

Продуманная и осуществленная Черняховским операция по освобождению Курска, за который враг бился отчаянно, вошла в учебники. На подступах к городу немцы выстроили несколько эшелонов обороны. Чтобы их преодолеть, нужно было пройти через изнурительные и затяжные бои. Героем тех сражений стал один из лучших выдвиженцев Черняховского – командир стрелковой дивизии Степан Перекальский. Его дважды ранило, но он снова и снова поднимал бойцов в атаку. Третье ранение оказалось смертельным, однако остановить наступление немцы уже не могли. Посмертно Перекальскому были присвоены звание полковника и звезда Героя Советского Союза. А знамена со свастикой над Курском больше не поднимались.

Эти сражения крепко запомнились и соратникам, и врагам. В том наступлении части Красной армии, которыми командовал Черняховский, за пять дней почти без передышки прошли с боями около 100 км и освободили больше 350 деревень и сел.

Все мемуаристы отмечали жизнерадостный, добродушный нрав молодого генерала. «Он был человеком большого такта, в совершенстве владел собой, никогда не прибегал к унижающим достоинство воина разносам», – вспоминал генерал Александр Покровский, с апреля 1944-го и до конца войны занимавший пост начальника штаба 3-го Белорусского фронта. «Молодой, культурный, жизнерадостный. Изумительный человек! Было видно, что в армии его очень любят. Это сразу бросается в глаза. Если к командарму подходят докладывать не с дрожью в голосе, а с улыбкой, то понимаешь, что он достиг многого», – писал в мемуарах маршал Константин Рокоссовский.

Кого же выдвигать, если не такого талантливого военачальника?

В апреле 1944 года уже генерал-полковника Черняховского неожиданно вызвали к Иосифу Сталину. Самолет, московский аэродром, дорога в Кремль – путь в несколько часов показался единым мигом. Верховный поставил генерала перед фактом: назначаетесь командующим фронтом, 3-м Белорусским. Сын полководца Олег Черняховский вспоминал: «От Сталина отец вернулся окрыленный. <…> Папа даже рассказывал, что Сталин подошел к нему и застегнул ему пуговицу на кителе. Чтобы у папы была расстегнута на кителе пуговица? Такого быть не могло! Но такой знак внимания Верховного главнокомандующего отца обрадовал».

Генерал понимал, что ему предстоит сыграть одну из главных ролей в грандиозной военной операции. Тогда Красной армии противостояли основные силы группы армий «Центр». Их разгром означал долгожданное освобождение территории Советского Союза от захватчиков. «Когда войска отца брали Вильнюс, он приказал не использовать тяжелое вооружение, никаких авиабомб и прочего. Вильнюс был почти не разрушен: войска взяли его с минимальными потерями для города, чтобы сберечь столицу Литвы», – отмечал Олег Черняховский. Вильнюс, который немцы попытались превратить в крепость, удалось освободить с помощью обходных маневров 13 июля 1944 года.

А 16 июля в Минске, среди развалин многострадального города, торжественным маршем прошли прославленные белорусские партизаны. Их приветствовал командующий фронтом Черняховский. Его войска освобождали Витебск и Минск, участвовали в окружении 100-тысячной группировки вермахта… Это был настоящий триумф молодого военачальника, только что получившего погоны генерала армии. А через две недели артиллерийские батареи 3-го Белорусского начали обстрел территории Германии. Первыми!

37-летнего Черняховского сравнивали с Суворовым, в нем видели полководца новой формации. Когда маршала Александра Василевского попросили рассказать о том, как росло мастерство командиров Красной армии в годы войны, он ответил: «Я мог бы назвать сотни имен. Но если уж самый яркий пример – Черняховский!» Столь высокая оценка из уст одного из самых образованных советских военачальников дорогого стоит.

Шальной осколок 

Уже ничто не могло остановить Красную армию. Рукой подать было до Берлина, до Победы. Что ожидало Черняховского? Новые регалии, слава и, без сомнений, маршальские погоны. Казалось, фортуна влюблена в статного, подтянутого генерала, который даже в окопах выглядел так, как будто только что вышел из ателье. С фотографий на нас глядит улыбчивый, энергичный офицер с густой шапкой непослушных волнистых волос.

Памятник Ивану Черняховскому в Вильнюсе (слева) в начале 1990-х годов был снесен по решению местных властей, как позже и монумент на месте его гибели в польском городе Пененжно

Он говаривал: «Не хочу помереть в постели, уж лучше в жарком бою». Не берегся на передовой. Пулей ему пробивало фуражку, плащ и китель, а он ни разу даже не был ранен. Гибель подстерегла его в тихом предместье, на безопасном, казалось бы, расстоянии от линии фронта. 18 февраля 1945 года командующий объезжал штабы своих армий. ГАЗ-61 уверенно мчался то по бездорожью, то по шоссе – это была лучшая по тем временам «генеральская»

машина, сочетавшая фантастическую проходимость с достаточно комфортным салоном. Ее сопровождал «виллис» с охраной. Черняховский направлялся в городок, который пруссаки называли Мельзак, а поляки – Пененжно. Там располагались части генерала Александра Горбатова, у которого что-то не ладилось. И тут заговорила дальнобойная немецкая артиллерия. Рядом с машиной командующего разорвался снаряд, его осколок пробил кабину автомобиля, сиденье – и задел генерала армии. Адъютант быстро перевязал его, но рана была большая. Радист стал связываться со штабом фронта, а Черняховский все повторял слабеющим голосом: «Неужели я убит?» Его перенесли в «виллис». Трехкилометровый путь до медсанбата машина пролетела на запредельной скорости. Через пять минут после ранения над командующим склонились врачи. Он был еще жив, но опытные доктора качали головами: рана от осколка в груди была смертельной. До Победы оставалось 80 дней, до 38-го дня рождения генерала – четыре месяца… Он выжил в самые черные дни войны, а погиб на взлете, когда уже вовсю звучала песня про «Берлинскую улицу».

Гибель известного полководца, как водится, породила вереницу слухов. Например, появилась легенда о том, что Черняховский сам сел за руль и так лихо повел свой «лимузин», что чуть не столкнулся с танком и отлетел в кювет, после чего… приказал расстрелять попавшего под горячую руку танкиста. Якобы после этого товарищи расстрелянного решили наказать своего командующего за такое самодурство – и пальнули по нему прямой наводкой… Судя по известным на сегодняшний день документам, в этой истории всё, от начала и до конца, – плоды фантазии. Сотрудники Смерша без промедления провели добросовестное расследование и пришли к самой простой и трагичной версии: это был шальной осколок, от которого на войне не застрахованы ни рядовые, ни командующие. Немцы вели беспорядочный, неприцельный обстрел этой дороги, о чем Горбатов предупреждал Черняховского. Но разве того можно было остановить?

Черняховского оплакивала вся страна. Его имя ассоциировалось с победами, молодостью, надеждами на прорыв к Берлину, наконец, с военной удачей. И вот – гибель. Уинстон Черчилль в письме Сталину выразил соболезнование в связи с гибелью Черняховского и отметил, что «талант и деятельность этого блестящего и храброго офицера вызывали огромное восхищение у всей британской армии и правительства Великобритании».

«Армия и флот Советского Союза склоняют свои боевые знамена перед гробом Черняховского и отдают честь одному из лучших полководцев Красной армии» – так говорилось в приказе Верховного. Сталин сразу принял решение: хоронить генерала будут в Вильнюсе. Черняховского любили в этом городе, и Верховный резонно полагал, что такие похороны укрепят позиции советской власти в Литве. На прощании с генералом даже старые друзья не узнавали его вдову Анастасию Григорьевну: за несколько дней она поседела. Плакали даже солдаты из почетного караула. Тысячи литовцев, обнажив головы, прошли мимо гроба, утопавшего в еловых ветках.

Траурная церемония перезахоронения праха генерала армии Ивана Черняховского на Новодевичьем кладбище в Москве. 1991 год

Москва 32 раза салютовала войскам Черняховского, его победам. В час погребения прославленного генерала над столицей тоже гремел салют, только траурный, – 24 артиллерийских залпа из 124 орудий.

Бойцы 60-й армии, которой Черняховский командовал почти два военных года, и после его гибели называли себя черняховцами. В сумке старшины Ивана Гранкина, погибшего на подступах к Берлину, нашли не успевшее уйти адресату письмо со словами: «Мы теперь воюем с другим генералом, но боевой дух Черняховского всегда с нами». Современники знали ему цену. Поэт Константин Симонов сетовал, что так и не написан роман о Черняховском, а ведь его судьба достойна пера Льва Толстого или Гомера…

Демонтаж истории 

В 1950 году в Вильнюсе установили эффектный памятник – с высеченной надписью по-литовски «Генералу армии Черняховскому от литовского народа». Скульптор Николай Томский изобразил военачальника настоящим богатырем – в распахнутой шинели, с орденами. У подножия монумента располагалось гранитное надгробие генерала с бронзовым венком из лавровых листьев.

Вильнюсцы любили площадь с этим памятником, получившую имя прославленного полководца. Но в начале 1990-х к власти в Литве пришли силы, для которых традиции местных подразделений СС оказались ближе, чем память о солдатах-освободителях. Монумент спешно демонтировали. Было понятно, что и могила Черняховского не может оставаться в Вильнюсе. Большинство жителей Литвы сожалели о сносе мемориала, но их никто не спрашивал. «Прости нас, Иван Данилович! Вечная тебе память и земной поклон от всех честных литовцев, кто не потерял совесть и память» – такое письмо литовских ветеранов Великой Отечественной вышло тогда в «Известиях». Те же, для кого советский генерал был символом «оккупации», разбираться в исторической правде не собирались.

Черняховского с воинскими почестями перезахоронили на Новодевичьем кладбище в Москве. Удалось спасти и вильнюсскую скульптуру. Ее перевезли в Воронеж, который, как и столицу Литвы, освобождали войска Черняховского. В День Победы, 9 мая 1993 года, памятник полководцу открыли на новом месте.

В 2015-м отличились и поляки, демонтировавшие скромный памятник в Пененжно, на месте гибели генерала. Но каждый год в день гибели Черняховского и в День Победы сюда по-прежнему приходят русские и поляки – сотни человек. В том числе участники войны. Приходят с цветами, чтобы поклониться полководцу, павшему в боях за свободу России и Польши.

 

Второй фронт

января 31, 2020

В преддверии юбилея Победы не стихают споры о том, какой вклад в нее внесли союзники СССР. Мнение Запада на этот счет выразил Дональд Трамп, считающий, что Советский Союз всего лишь «помог США победить». Нелепость таких заявлений очевидна: западные державы поучаствовали в разгроме нацизма уже на завершающем этапе Второй мировой войны

В июле 1941 года, встречаясь в Кремле со спецпредставителем американского президента Гарри Гопкинсом, Иосиф Сталин выразил надежду на то, что США и Великобритания не только окажут Советскому Союзу экономическую помощь, но и откроют в скором будущем второй фронт против Германии. Воевать в Европе союзники не рвались, однако уже в ноябре 1941-го начали поставки в СССР оружия, боеприпасов, техники и других товаров, известные как ленд-лиз (буквально – «данное взаймы»). Хотя советская пропаганда, особенно в годы холодной войны, умаляла роль этой помощи, тем не менее Красная армия получила от Запада 12% всех использованных ею в 1942–1945 годах самолетов, 17% танков, 53% взрывчатки, 65% грузовых машин. Американская тушенка, мука, яичный порошок поступали как на фронт, так и в тыл, где остро не хватало продовольствия. Но шел год за годом, а советские войска по-прежнему сражались с врагом в одиночку. Видя это, наши солдаты иронически называли «вторым фронтом» банки той самой тушенки.

Сталин все более настойчиво требовал начала боевых действий на западе. Ответом на эти требования стала высадка союзников в Северной Африке в ноябре 1942 года. Сжав с двух сторон 250-тысячную немецко-итальянскую группировку, англичане и американцы в мае 1943-го вынудили ее капитулировать. Вскоре начались массированные бомбардировки Германии, где в качестве цели союзники выбирали не только военные объекты, но и жилые кварталы, методично уничтожая один город за другим. В итоге немецкому командованию пришлось отозвать с востока часть авиации, что помогло советским летчикам. Однако второго фронта по-прежнему не было. На январской встрече 1943-го в Касабланке президент США Франклин Рузвельт и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль решили не открывать его и в течение наступившего года, о чем Сталину сообщили туманно, не называя сроков.

Удар в подбрюшье 

На той же встрече союзники договорились вторгнуться в Италию, которую вместе с Балканами называли «мягким подбрюшьем Европы». Фашистский режим Бенито Муссолини после поражения в Африке зашатался, и 10 июля 1943-го на Сицилии высадились 470 тыс. англичан, американцев и канадцев. Итальянские войска быстро покинули остров, предоставив его защиту немецкой дивизии «Герман Геринг». Прислать подкрепление гитлеровцы не могли: началось советское контрнаступление под Курском, все силы бросили туда. Сицилия была освобождена, а 25 июля король Италии Виктор Эммануил III арестовал Муссолини и приступил к переговорам с союзниками.

Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль на встрече в Касабланке. Январь 1943 года

Адольфа Гитлера это никак не устраивало. По его заданию «диверсант номер один» Отто Скорцени в сентябре освободил дуче из плена и вывез на север Италии, куда вторглись немецкие войска. Тогда же английский десант высадился в Калабрии, а американский – в Салерно близ Неаполя. Но союзники действовали неспешно и не смогли помешать гитлеровцам захватить Рим. В оккупированных немцами районах была формально восстановлена власть Муссолини, создавшего свое правительство в городке Сало. Вместе с местными фашистами нацисты развернули жестокие репрессии против коммунистов, евреев и всех «предателей». Итальянские солдаты, отказавшиеся служить дуче, были отправлены в концлагеря, а офицеры расстреляны. Уцелевшие военные вместе с противниками фашизма укрылись в горах, где начали партизанскую борьбу. Активное участие в ней приняли бежавшие из плена граждане СССР и других стран; один из них, погибший в бою Федор Полетаев, стал национальным героем Италии.

Пока плохо вооруженные партизаны вели неравную борьбу с гитлеровцами, союзники медленно продвигались к Риму, преодолевая немецкие линии обороны. В январе 1944 года они начали штурм позиций у древнего монастыря Монте-Кассино. 105 тыс. солдат союзных армий трижды пытались взять приступом высокогорную твердыню, но каждый раз откатывались назад, неся большие потери. Только четвертый штурм в середине мая оказался успешным; тогда же американские танки перешли в наступление на побережье в районе Анцио, уже 4 июня без боя заняв Рим. Среди 55 тыс. убитых и раненых под Монте-Кассино, сражавшихся на стороне союзников, немалую часть составили поляки из так называемой «армии Андерса». В их честь участник боев Феликс Конарский написал стихи к песне «Красные маки на Монте-Кассино», которую любят в Польше до сих пор.

Вскоре часть союзных войск была отозвана для начала боевых действий во Франции, и наступление в Италии остановилось. В августе Черчилль приказал возобновить его: ударом отсюда он хотел помешать Красной армии занять Германию и Австрию. Но американцы не желали терять солдат ради амбиций британского премьера. Наступление здесь продолжилось только 9 апреля 1945 года, когда советские войска уже готовились к штурму Берлина. 17 апреля немецкий фронт был прорван, и вскоре север Италии охватило восстание против гитлеровцев и их итальянских пособников. Не прошло и двух недель, как партизаны освободили Милан и задержали бежавшего оттуда Муссолини. Дуче был расстрелян вместе со своей любовницей Кларой Петаччи, однако этим жажда мести гарибальдийцев не насытилась. В дальнейшем при попустительстве союзников они казнили по суду и бессудно десятки тысяч подлинных и мнимых фашистов – нередко вместе с семьями. Между тем командующему немецкими войсками на юго-западе Европы генералу Генриху фон Фитингофу оставалось лишь капитулировать, что он и сделал 29 апреля.

Численность немецких войск на фронтах Второй мировой войны

Военные действия союзников в Италии отвлекали большие силы гитлеровцев (в общей сложности до миллиона человек) и стоили обеим сторонам немалых жертв, но выдать их за полноценный второй фронт лидеры США и Великобритании не могли. На Тегеранской конференции в ноябре 1943-го им пришлось пообещать Сталину, что высадка во Франции состоится в мае будущего, 1944 года. Тогда же этой операции присвоили кодовое название «Оверлорд» («Повелитель»).

Общий ход военных действий в Европе. 1943–1945 годы

День «Д» и далее 

Десантная операция «Оверлорд» до сих пор остается крупнейшей в истории: в ней приняли участие почти 3 млн военнослужащих Великобритании, США, Канады и Франции. Немецкие силы были чуть ли не втрое меньше, но им удалось создать на французском побережье хорошо укрепленную линию обороны – знаменитый «Атлантический вал». Мощнее всего он был у пролива Па-де-Кале, и союзники, используя шпионскую сеть, сформировали впечатление, что десант будет высажен именно там. Сами же в строгой секретности готовили высадку в другом месте, на побережье Нормандии: ее будущих участников заперли на военных базах, запретив общаться с кем-либо извне и даже отправлять письма. Только за сутки до операции они узнали точную дату дня «Д» – 6 июня 1944 года.

В начале этого дня в Нормандии высадились парашютные десанты, а корабли и самолеты открыли ураганный огонь по немецким позициям.

Высадка прошла относительно легко – лишь на участке «Омаха», где огневые точки противника не были подавлены, союзники понесли большие потери. К вечеру им удалось захватить три плацдарма, куда десантные корабли непрерывно доставляли все новое подкрепление. Немецкое командование теряло время, по-прежнему ожидая высадки неприятеля у Па-де-Кале, к тому же танки, на которые оно надеялось, остались без горючего – его запасы уничтожила американская авиация.

Американцы под командованием генерала Омара Брэдли прорвали фронт и начали наступать из Нормандии к югу 25 июля. В ответ гитлеровцы 7 августа попытались нанести контрудар силами двух танковых армий, но те были отрезаны и уничтожены в Фалезском котле. Вскоре союзники высадились на юге Франции, заняв 28 августа Тулон и Марсель. К освобождению Франции активно подключились местные силы Сопротивления, твердо намеренные взять реванш за позорную капитуляцию 1940 года. Давно сотрудничая с англичанами, они еще до дня «Д» получали от них задания – уничтожать линии связи, пускать под откос составы, нападать на немецкие гарнизоны. В мае 1944-го большинство отрядов партизан (маки, от maquis – «колючий кустарник») объединились во Французские внутренние силы во главе с генералом Пьером Кёнигом, подчиненные Шарлю де Голлю – лидеру Сопротивления во Франции. Правда, возможностей у партизан было мало: их попытки создать освобожденные районы терпели неудачу, как на плато Веркор, где в июле эсэсовцы разгромили провозглашенную маки республику. Теперь немцы, сбросив маску «культурности», вели себя во Франции так же, как на востоке: за действия партизан они заставляли платить мирных жителей. Случилось это и в городке Орадур-сюр-Глан, все население которого – 642 человека – было убито 10 июня 1944 года.

Престарелый маршал Филипп Петен, лидер французских коллаборационистов, бежал в Германию, а его сторонники поспешили перекраситься в патриотов. Нередко назначенные немцами мэры встречали союзников цветами и пышными речами – и сохраняли свои посты. Но там, где в города первыми входили партизаны, было иначе: нацистских прислужников волокли на виселицу, а женщин, запятнавших себя сожительством с оккупантами, брили наголо и прогоняли по улицам (часто в обнаженном виде). Эти эксцессы прекратились лишь после установления власти де Голля. 24 августа он как глава французского Временного правительства торжественно въехал в Париж, уже освобожденный восставшими жителями и партизанами.

От столицы путь союзников лежал на восток, где у французской границы немцы пытались удержаться на хорошо укрепленной «линии Зигфрида». Чтобы обойти ее с севера, британский фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери спланировал операцию «Маркет Гарден» («Огород») по захвату Нидерландов. Была у нее и другая цель – прекратить обстрелы Англии с оккупированной нацистами голландской территории. Но англо-американские десанты встретили ожесточенное сопротивление и не сумели выполнить главной задачи – создать плацдарм на восточном берегу Рейна. Южнее дела шли с большим успехом: американцы достигли территории Германии и 21 октября взяли Ахен. В ноябре главнокомандующий союзными войсками генерал Дуайт Эйзенхауэр двинул 1-ю и 9-ю американские армии к Рейну для захвата Рурского промышленного района. Чтобы помешать этому, немецкое командование разработало план контрнаступления в Арденнах, на границе Франции.

Отражение наступления немецких войск в Арденнах. 16 декабря 1944 года – 29 января 1945 года

16 декабря гитлеровцы, собрав в кулак все имеющиеся силы, бросили их в атаку и прорвали фронт союзников. Потери американцев в том сражении – свыше 100 тыс. человек – оказались самыми большими в их истории. Черчилль в панике просил Сталина поскорее перейти в наступление в Польше. 12 января 1945 года, на несколько дней раньше предполагаемого срока, Красная армия начала Висло-Одерскую операцию, что помогло союзникам, которые к тому времени оправились от удара и смогли удержать фронт. В итоге им удалось не только отбросить немцев к «линии Зигфрида», но и окружить их 300-тысячную группировку в Бельгии.

Десантная операция «Оверлорд» до сих пор остается крупнейшей в истории. Июнь 1944 года

От Рейна до Эльбы 

«Кошмар в Арденнах» сделал американцев осторожнее. Командующий 3-й армией генерал Джордж Паттон в те дни признавался: «Мы еще имеем шанс проиграть войну». В связи с этим американское командование без особого энтузиазма отнеслось к предложениям Монтгомери, который рвался к Берлину, чтобы войти в него раньше советских войск. В ноябре 1944-го союзники разработали совершенно секретный план «Эклипс» («Затмение»), предусматривавший захват большей части Германии, включая Берлин. Но вскоре этот план пришлось пересмотреть: согласно решениям Ялтинской конференции, состоявшейся в феврале 1945 года, столица рейха вошла в советскую зону влияния, поэтому Эйзенхауэр не хотел платить жизнями своих солдат ради продвижения к ней.

У немцев были свои резоны: по-прежнему отчаянно сопротивляясь на востоке, они после Арденн уже не пытались остановить наступление союзников на западе. Разве что пассивно: например, взорвав плотины, гитлеровцы затопили обширные территории Рура, что задержало наступавших на две недели. Только в начале марта 1945 года американцы подошли к Рейну, все мосты через который были заранее уничтожены, кроме одного – у города Ремаген. По нему под огнем противника части 1-й армии переправились на правый берег и 22 марта соединились там с 3-й армией Паттона. После этого продвижение американцев по Германии окончательно превратилось в триумфальный марш. Разрушенные бомбежками города сдавались без боя, то же делали немецкие солдаты и офицеры, хотя им и угрожала казнь за дезертирство. В одном лишь марте на Западном фронте были взяты в плен 500 тыс. гитлеровцев. Правда, это спасало жизнь не всем: в апреле в концлагере Дахау американские солдаты, увидев горы трупов и похожих на скелеты выживших узников, расстреляли из пулеметов немцев – 550 человек.

Генерал Шарль де Голль в Париже, освобожденном от немецкой оккупации. Август 1944 года

24 марта союзники провели на Рейне операцию под названием «Пландер» («Грабеж»), приведшую к захвату Рурского района, где в плен сдались 325 тыс. немцев. После этого американцы запланировали выход к Эльбе, за которой начиналась советская зона влияния. 1-я армия генерала Кортни Ходжеса двигалась к Лейпцигу, 9-я армия Уильяма Симпсона – к Магдебургу, 3-я армия Паттона – к Хемницу. Англичане, после Арденн окончательно оттесненные на второй план, утешались авиаударами по немецким городам. Так, в феврале их самолеты вместе с американскими стерли с лица земли старинный Дрезден; было убито, по разным данным, от 25 до 200 тыс. человек. В этих действиях, которые в других условиях наверняка признали бы военными преступлениями, был свой резон: ужас, вызванный уничтожением целых городов вместе с жителями, парализовал волю немцев к борьбе. У союзников эта воля, напротив, росла, особенно когда они 4 апреля обнаружили в районе Мекерса спрятанный там золотой запас Германии, который так и канул в сейфах американских банков…

Выйдя к Эльбе 10 апреля, американские части были готовы двигаться дальше, и Эйзенхауэру пришлось останавливать их особым приказом. Согласно этому приказу 3-я армия направилась на юг – в Баварию и Австрию. 1-я армия, подавив у Лейпцига последний очаг немецкого сопротивления, встретилась 25 апреля у города Торгау на Эльбе с войсками 1-го Украинского фронта. Первый контакт, которого опасались обе стороны, закончился объятиями и совместным распиванием трофейного спиртного. Однако уже вскоре наши солдаты вежливо, но твердо заворачивали назад союзных «братьев по оружию», зашедших в советскую зону.

Тем временем 7-я американская и 1-я французская армии продвигались на юг Германии, неспешно подавляя сопротивление немецких частей. С появлением Паттона, любившего быстроту и натиск, дело пошло веселее. 22 апреля союзники форсировали Дунай, а 30 апреля почти без боя взяли Мюнхен. 4 мая 3-я американская армия готова была двинуться в Чехословакию, в столице которой на следующий день началось восстание против нацистов. Но после резкого демарша Сталина Эйзенхауэр велел Паттону отвести войска, за что тот открыто называл своего главнокомандующего трусом. Позже, накануне возвращения домой, «бешеный генерал», как говорили о Паттоне американцы, сумевший вызвать недовольство многих, попал в странную автокатастрофу и вскоре умер.

Встреча на Эльбе. 25 апреля 1945 года

Группа армий Монтгомери в апреле успешно наступала на севере, взяв Бремен и Гамбург. 29 апреля союзные соединения бомбардировщиков совершили налеты на Берлин. 3 мая в Любекской бухте они потопили корабли, перевозившие узников концлагерей (погибло более 7 тыс. человек). Немцы потеряли свои последние порты и связь с группировкой в Дании и Шлезвиге – там в городке Фленсбург находился гроссадмирал Карл Дёниц, которому Гитлер перед самоубийством передал власть в стране.

Похищение Европы 

5 мая Дёниц обратился к союзникам с предложением заключить сепаратный мир. Вообще-то переговоры о таком мире велись давно (одной из подобных попыток посвящен известный сериал «Семнадцать мгновений весны»), но впервые это предложение исходило от главы (пусть и эфемерного) Германского государства. Соблазн был велик, особенно для Черчилля, который с начала 1945 года, по словам его личного врача Чарльза Морана, «больше говорил не о Гитлере, а об опасности коммунизма».

Маршал Георгий Жуков подписывает Акт о безоговорочной капитуляции Германии. Карлсхорст, ночь с 8 на 9 мая 1945 года

Однако Великобритания и США отдавали себе отчет, что мир с тем огрызком, который остался от «тысячелетнего рейха», не принесет им ничего, кроме проблем. Поэтому Эйзенхауэр заявил прилетевшему к нему в Реймс генерал-адмиралу Гансу-Георгу фон Фридебургу, что Германия должна капитулировать немедленно и на всех фронтах. 7 мая капитуляцию подписал прибывший вслед за Фридебургом генерал Альфред Йодль. От СССР эту капитуляцию принял генерал Иван Суслопаров (чем Сталин был очень недоволен), но до этого ему пообещали, что нацистов заставят капитулировать еще раз – в Берлине перед советским командованием. Так и случилось: 8 мая в берлинский пригород Карлсхорст прибыли представители союзников, прихватившие с собой германского фельдмаршала Вильгельма Кейтеля. Он и подписал вторую капитуляцию, о чем принявший ее маршал Георгий Жуков вспоминал так: «Кейтель… неуверенным шагом направился к нашему столу. Монокль его упал и повис на шнурке. Лицо покрылось красными пятнами. <…> Он сел на край стула и слегка дрожавшей рукой подписал пять экземпляров акта».

Война завершилась, но кое-где еще стреляли. Накануне капитуляции Дёниц отдал немецким войскам последний приказ – с боем прорываться на запад и там сдаваться в плен союзникам. Черчилль, в свою очередь, приказал не распускать части вермахта и держать сданное ими оружие в боевой готовности. В мае 1945-го по его заданию был в строгой тайне разработан план операции «Немыслимое» – удара по советским войскам и их изгнания из Восточной Европы. Однако британские генштабисты дали неутешительный прогноз: быстрая победа будет невозможна, русские даже смогут захватить всю Европу. Черчиллю пришлось заменить «горячую» войну против СССР холодной, которую он объявил в 1946 году своей Фултонской речью.

Усилиями англо-американских лидеров «немыслимое» все-таки свершилось. Тотальная пропаганда, проникшая в романы, комиксы, голливудские фильмы, заставила европейцев с годами забыть то, что в мае 1945-го было очевидно для всех, – решающую роль СССР в победе над нацизмом. Забылись и многократные похвалы в адрес «героического советского народа», и то, что в военных действиях на Западном фронте погибли 140 тыс. американцев и 54 тыс. британцев, тогда как наши войска в одной только Польше потеряли более 600 тыс. солдат и офицеров. «Похищение Европы», не удавшееся нацистам, совершили после войны власти США и Великобритании, крепко пристегнувшие западные страны к созданному ими антисоветскому блоку.

Что почитать? 

Фалин В.М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. М., 2016

Попов Г.Г. СССР и второй фронт. М., 2019

«Пока мы живы, бояться нечего»

января 31, 2020

Семьдесят пять лет назад, в начале февраля 1945 года, на конференции в Ялте лидеры стран антигитлеровской коалиции приняли судьбоносные решения, предопределившие принципы послевоенного устройства мира на десятилетия вперед

В нашей стране Ялтинская, или Крымская (как ее официально называли), конференция всегда воспринималась как высшая точка сотрудничества ведущих держав антигитлеровской коалиции – Советского Союза и ключевых представителей западного мира. К тому же Москва получила многое из того, на что рассчитывала в деле закрепления своих военных побед средствами дипломатии. Вот почему этот саммит «Большой тройки» так значим для нас.

На Западе же Ялта-1945 традиционно – уже со времен холодной войны – оценивалась и оценивается со знаком минус. Еще бы, лидеры США и Великобритании договорились со своим будущим противником в холодной войне! Дали место России в Совете Безопасности ООН с правом вето, а двум союзным республикам – Украине и Белоруссии – в самой организации. Позволили Советскому Союзу закрепиться в Восточной Европе. Поляки жалуются на «пятый раздел Польши»: для нее нарисовали новые границы и не защитили ее от советизации. Достигли соглашения об интересах СССР в Китае без учета мнения правительства Чан Кайши. Отобрали у Японии Южные Курилы. Да и вообще, какое право имели эти три державы решать судьбы всей планеты?!

Именно поэтому точка зрения о неадекватности Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля, которые все «слили» советскому лидеру, на Западе крайне популярна. Между тем и американский президент, и британский премьер-министр находились в замечательной ментальной форме, хотя физически председательствовавший на встрече Рузвельт был уже весьма слаб. Но дело тут не в здоровье глав делегаций. Решения Ялтинской конференции были продиктованы в основном двумя обстоятельствами: во-первых, военными возможностями стран-победительниц, решавших судьбы не всего человечества, а той его части, которая оказалась подконтрольна государствам-агрессорам – Германии и Японии, а во-вторых, теми национальными интересами, которые реализовывала каждая из держав «Большой тройки».

Интересы во главе угла 

Важнейший интерес Рузвельта на тот момент заключался в вовлечении СССР в войну против Японии. 25 января 1945-го его Объединенный комитет начальников штабов представил меморандум, где речь шла о возможности высадки американских войск на основные японские острова не раньше лета текущего года, причем, по прогнозам военных, после капитуляции Германии Токио способен был оказывать сопротивление не менее 18 месяцев. О ядерной бомбе, которая могла ускорить и реально ускорила ход войны, еще только мечтали физики в Нью-Мексико. Вступление Советского Союза в войну обеспечило бы спасение жизни как минимум 200 тыс. американских военнослужащих, полагали в Вашингтоне.

Кроме того, Рузвельт считал делом своей жизни создание глобальной организации, способной поддерживать мир на планете в течение десятилетий, в виде ООН. Ради этих двух целей уже смертельно больной американский президент был готов плыть и лететь на другой конец света. И идти на компромиссы с Москвой.

Повестка дня Черчилля была не менее серьезной: сохранить статус Великобритании как великой державы, не позволить покуситься на ее колонии и подмандатные территории; максимизировать ее вес в создаваемой Организации Объединенных Наций за счет предоставления права голоса британским доминионам; вернуть на родину многочисленные и весьма шумные эмигрантские правительства ряда европейских стран, сидевшие в Лондоне; наконец, сделать так, чтобы не остаться один на один с Германией в Европе.

Иосиф Сталин и Вячеслав Молотов, в свою очередь, добивались максимального признания западными державами решающего вклада СССР в общую победу. Это позволяло надеяться на закрепление территориальных приращений на западе и востоке страны (в том числе на пересмотр итогов Русско-японской войны 1904–1905 годов), на образование «пояса добрососедства» по ее границам, на репарации, а также на право вето в создаваемой международной организации, где у Запада намечалось огромное преимущество в голосах, и на включение в ООН каких-то из союзных республик.

Билет в пять миллионов 

Каждая из трех держав исходила из того, что может требовать многого по праву победителя и по праву принадлежности к клубу государств, входной билет в который сами его представители определили в виде пятимиллионной армии (Сталин отметил: «Хотя бы три миллиона»).

И надо сказать, что никто из них не получил всего, что хотел. Отстаивавшим национальные интересы лидерам «Большой тройки» пришлось пойти на взаимные уступки и компромиссы. Возможно, в этом и состоял залог успеха Ялтинской конференции.

США не хотели утверждения принципа единогласия в Совете Безопасности ООН, надеясь иметь большинство при голосовании по любому вопросу, равно как и не желали предоставления права голоса государству, являющемуся стороной конфликта. Эти положения провести не удалось, потому что против была Москва. А без нее Организации Объединенных Наций не было бы.

«Да, конечно, пока все мы живы, бояться нечего, – говорил Сталин. – Мы не допустим опасных расхождений между нами. Мы не позволим, чтобы имела место новая агрессия против какой-либо из наших стран. Но пройдет 10 лет или, может быть, меньше, и мы исчезнем. Придет новое поколение, которое не прошло через все то, что мы пережили, которое на многие вопросы, вероятно, будет смотреть иначе, чем мы. Что будет тогда? Мы как будто бы задаемся целью обеспечить мир по крайней мере на 50 лет вперед. Или, может быть, я думаю так по своей наивности? Самое же важное условие для сохранения длительного мира – это единство трех держав. <…> Поэтому надо подумать о том, как лучше обеспечить единый фронт между тремя державами, к которым следует прибавить Францию и Китай. Вот почему вопрос о будущем уставе международной организации безопасности приобретает такую важность. Надо создать возможно больше преград для расхождения между тремя главными державами в будущем. Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между ними. Это – главная задача».

По мнению участника Ялтинской конференции Андрея Громыко, в то время советского посла в США, Рузвельт пошел навстречу СССР, поскольку «смог более трезво, чем некоторые другие политические деятели Вашингтона и Лондона, оценить ситуацию, осознать, что Советский Союз не может отказаться от принципа единогласия пяти держав при принятии важных решений в Совете». Также Сталин и Молотов не могли согласиться с тем, чтобы СССР не имел права голоса при решении касавшихся его вопросов. Но их уступка заключалась в том, что принцип единогласия не стал распространяться на процедурные вопросы. Совет Безопасности приобрел право обсуждать что угодно, даже если это не нравилось кому-то из его постоянных членов.

Белоруссия и Украина получили места в ООН после того, как Молотов снял предложение о включении в международную организацию всех 16 союзных республик, что уже стало большим шагом навстречу со стороны СССР и огромным облегчением для Запада. В этом вопросе Москву поддержал Черчилль, коль скоро хотел права голоса и для британских доминионов, которые формально тогда суверенными государствами не являлись. После этого проект ООН состоялся.

«Что скажут украинцы?» 

Больше всего времени в Ялте ушло на обсуждение польской проблемы, которая распадалась на вопросы о границах страны и о составе ее правительства. Для Рузвельта и Черчилля это был скорее внутриполитический вопрос. Американский президент несколько раз повторил, что его могут не понять пять миллионов польских избирателей. Черчилль говорил о «деле чести» и об активности польского эмигрантского правительства в британских СМИ и парламенте. Они оба стремились к образованию «демократического» правительства Польши из числа сидевших в Лондоне эмигрантов. Польские восточные границы Рузвельт и Черчилль хотели бы отодвинуть не так далеко, как это предлагал в свое время (на Версальской конференции 1919–1920 годов) министр иностранных дел Великобритании лорд Керзон, а западные – не так далеко, как предлагал Сталин.

Иосиф Сталин и нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов

Для Москвы это был важнейший вопрос безопасности и геополитики. Советская сторона не вполне понимала, почему вообще должен обсуждаться вопрос о правительстве только что освобожденной Красной армией Польши, где уже был сформирован устраивавший нас кабинет Болеслава Берута – вовсе не коммунистический. Ведь не обсуждали с СССР составы правительств освобожденных Франции, Италии или Греции. Кроме того, у Кремля не было никакого желания включать в состав нового польского руководства членов эмигрантского правительства, люди которого у себя на родине фактически вели с советскими войсками партизанскую войну. Командование Армии Крайовой считало противником не только немцев, но и красноармейцев, в связи с чем Москва вынуждена была держать в Польше три дивизии НКВД.

Советская, американская и британская делегации за столом переговоров в Ливадийском дворце. Февраль 1945 года

Сталин был действительно предельно серьезен: «На протяжении истории Польша всегда была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию. <…> Польский коридор не может быть закрыт механически извне только русскими силами. Он может быть надежно закрыт только изнутри собственными силами Польши. Для этого нужно, чтобы Польша была сильна. Вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше – это вопрос жизни и смерти для Советского государства».

Сталин напомнил, что линию Керзона придумали не русские, а Керзон. А компенсацией Польше за потерю украинских и белорусских земель на востоке, по его мнению, должны были стать адекватные приращения на западе. «Что же, вы хотите, чтобы мы были менее русскими, чем Керзон или Клемансо [премьер-министр Франции в 1917–1920 годах. – «Историк»]? – продолжил он. – Этак вы доведете нас до позора. Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надежными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо».

Советский лидер отверг идею формировать польское правительство в Ялте без участия поляков, хотя и выразил сомнение в их способности договариваться. Он отметил: «Лондонские поляки называют люблинское правительство [сформированное на территории Польши. – «Историк»] собранием преступников и бандитов. Разумеется, бывшее люблинское, а теперь варшавское правительство не остается в долгу и квалифицирует лондонских поляков как предателей и изменников. <…> Варшавское правительство неплохо справляется со своими задачами по обеспечению порядка и спокойствия в тылу Красной армии, а от «сил внутреннего сопротивления» мы не имеем ничего, кроме вреда. Эти «силы» уже успели убить 212 военнослужащих Красной армии».

Тем не менее СССР и тут пошел на компромисс, согласившись, чтобы действовавшее польское правительство было «реорганизовано на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы».

США прозевали Курилы 

Англичане добились соглашения о создании французской зоны оккупации в Германии, поскольку это позволяло усилить противовес немцам на континенте. Представители США поддерживали эту идею в связи с тем, что Рузвельт не намеревался оставлять американские войска в Европе дольше чем на два года (правда, Гарри Трумэн, сменивший Рузвельта на посту президента, передумает, и они до сих пор там). Москва не понимала, почему капитулировавшая перед Адольфом Гитлером и только воссоздававшая армию Франция должна была иметь такую же зону оккупации, как державы «Большой тройки». Но Сталин пошел и на этот компромисс, удовлетворившись поддержкой союзников по другим вопросам.

У Рузвельта после трех с лишним лет войны с Японией не было ни одной причины защищать итоги Русско-японской войны. Он с легкостью пообещал пересмотреть договоренности Портсмутского мира 1905 года в пользу СССР, которому после победы над милитаристской Японией должны были отойти южная часть Сахалина, Курильские острова и некоторые другие территории. Москва договорилась о правах на совместную с Китаем эксплуатацию Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог, на обеспечение преимущественных советских интересов в порту Дайрен и «восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР».

Американскому президенту необходима была советская военная помощь, и он ее получил. А Сталин уверял, что ему нужны аргументы для того, чтобы объяснить обществу и Верховному Совету причины вступления в войну с Японией. Чан Кайши был поставлен в известность об этих соглашениях только через три месяца, поскольку опасались утечки информации от него или его окружения к японцам. Возможность нападения СССР на Японию была самым охраняемым секретом Ялты-1945.

Курильские острова американцы, похоже, просто прозевали. Сотрудник Госдепартамента США Чарльз Болен, переводивший для Рузвельта, считал, что это произошло потому, что президент не сделал «домашнюю работу», а Госдеп не проявил знаний о Дальнем Востоке. Болен полагал, что нарком иностранных дел не без умысла не стал конкретизировать в секретном советско-американском соглашении (соглашение Гарримана – Молотова) перечень островов Курильской гряды…

***

На ялтинской основе, модифицированной в Потсдаме летом 1945 года, миропорядок держался почти пять десятилетий. Он не принес всеобщего мира, но он точно помог избежать новой мировой войны.

Сейчас ялтинскую систему часто хоронят, говорят о ней в прошедшем времени. Естественно, некоторые из достигнутых в Ялте договоренностей не прожили и нескольких лет, их отменил поток истории. Однако многие компоненты той системы не только живы, но и остаются несущими конструкциями мирового порядка. Это прежде всего Организация Объединенных Наций с ее Советом Безопасности и правом вето у его постоянных членов. Международное право, которое, конечно, нарушается (как и любое другое право), но по-прежнему является единственным регулятором мировой системы. Границы Польши, как и многих других восточноевропейских государств. И дух Ялты.

Ведь Крымская конференция вошла в историю как уникальный пример прагматичного и уважительного учета интересов всех великих держав во имя лучшего будущего человечества.