Archives

Картографическая экспансия?

декабря 25, 2019

Многие географические объекты, которым были присвоены названия в ходе первой русской антарктической экспедиции, со временем получили англоязычные наименования. Почему так произошло?

Некоторым открытым и нанесенным на карту в 1819–1821 годах географическим объектам начальник экспедиции Фаддей Беллинсгаузен дал имена ее участников. Так, острова в южной части Атлантического океана получили названия в честь лейтенантов Михаила Анненкова и Аркадия Лескова и капитан-лейтенанта Ивана Завадовского. Именем Петра I был назван первый остров, открытый за Южным полярным кругом. Вскоре на карте появилось и имя императора Александра I. Беллинсгаузен писал: «Простирая плавания в южных больших широтах для исполнения воли государя, я почел обязанностью назвать обретенный нами берег берегом Александра I, яко виновника сего обретения. Памятники, воздвигнутые великим людям, изгладятся с лица земли все истребляющим временем, но остров Петра I и берег Александра I, памятники, современные миру, останутся вечно неприкосновенны от разрушения и передадут высокие имена позднейшему потомству».

В конце января 1821 года экспедицией был назван остров в честь адмирала Александра Шишкова. Но на большинстве современных карт он обозначен как остров Кларенс. И увы, это далеко не единственный такой случай. Расположенный неподалеку остров Мордвинова (также нареченный в честь русского адмирала) англичане стали именовать островом Элефант, а остров Рожнова, получивший имя адмирала Петра Рожнова, британским мореплавателем Джеймсом Уэдделлом был указан на картах как Гиббс.

Не повезло и названиям островов, призванным увековечить память о сражениях войны 1812 года и Заграничных походов русской армии. На это обратил внимание Президент России Владимир Путин, выступая 27 апреля 2018 года на заседании попечительского совета Русского географического общества: «Сегодня лишь единицы знают, что историческое название острова Смит – это Бородино, что Сноу – это Малоярославец. А Ливингстон – на самом деле Смоленск». Список можно продолжить: остров Березина англичане обозначили как Гринвич, Полоцк – как остров Роберт, Лейпциг – как Нельсон, а Ватерлоо – как Кинг-Джордж. В группе Южных Шетландских островов русские названия утратили и некоторые другие, например остров Михайлова (назван «в воспоминание искренней ко мне приязни капитан-командора Михайлова», писал Беллинсгаузен). Он переименован англичанами в остров Корнуэллс.

Похожая ситуация сложилась с названиями островов, открытых русской экспедицией в Полинезии. Правда, они получили не европейские наименования, а местные: атолл Аракчеева – Фангатау, Барклая-де-Толли – Рароиа, Кутузова – Макемо, Крузенштерна – Тикехау и т. д. А весь огромный включающий их архипелаг, нареченный Беллинсгаузеном островами Россиян, стал называться Туамоту. Казалось бы, это вполне справедливо, но почему-то находящиеся рядом острова носят данное французами название Маркизских, как и названные Джеймсом Куком острова Общества (Сосьете).

Так что это – очередной заговор против России или просто череда нелепых случайностей? Член Русского географического общества Валерий Лукин, многие годы являвшийся заместителем директора Арктического и антарктического НИИ и начальником Российской антарктической экспедиции, по просьбе журнала «Историк» прокомментировал эту ситуацию, подчеркнув, что «неиспользование в других странах русских географических названий в Антарктике остается исключительно российской проблемой, а не происками наших западных конкурентов». По его словам, «страна, желающая пропагандировать свои исследования в области наук о Земле, должна заботиться об издании отечественного картографического материала, переводе его на другие языки и распространении таких материалов среди зарубежных пользователей». Между тем даже сам отчет Беллинсгаузена на европейских языках вышел спустя десятилетия после экспедиции. В этом смысле Российской империей момент для продвижения русских топонимов был безнадежно упущен.

Как отмечает Валерий Лукин, «к сожалению, огромная часть крупномасштабных карт Антарктиды, подготовленных советскими геодезистами, картографами и геологами, тоже оказалась до сих пор неизданной». Он рассказал, что в конце 1980-х такие карты передали на картографическую фабрику в Киеве, но после распада СССР они так и не были напечатаны и, более того, «несмотря на многочисленные просьбы и требования Роскартографии, не были возвращены в Россию».

Очевидно, что сложившаяся ситуация неприемлема для великой державы. «Никому ничего не собираемся навязывать, это не нужно, но попустительствовать, не реагировать на искажение исторической и географической в данном случае правды и справедливости мы не вправе», – заявил по этому поводу Владимир Путин. И с этим трудно не согласиться.

Фото: WIKIPEDIA.ORG

Два капитана

декабря 25, 2019

Что заставляло «русских колумбов» – первооткрывателей Антарктиды Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева – стремиться на край света, куда не могли добраться самые опытные и смелые мореплаватели?

Почему-то принято считать, что капитаны кораблей, участвующих в одной экспедиции, непременно должны быть друзьями. Но это вовсе не так: обычно капитанами становятся люди строгие, застегнутые на все пуговицы, ревниво оберегающие от посторонних и свой внутренний мир, и свои владения. С коллегами по плаванию они не видятся неделями, и в лучшем случае отношения между ними – вежливая взаимопомощь, а в худшем – соперничество и вражда. Были, конечно, исключения: совершившие первое русское плавание вокруг света Иван Крузенштерн и Юрий Лисянский дружили с юности до конца жизни. А вот о младших их современниках Беллинсгаузене и Лазареве этого сказать нельзя. После своей знаменитой экспедиции они почти не встречались, однако всегда отзывались друг о друге с искренним уважением. Главное, если не единственное, что их объединяло, – оба были настоящими флотскими офицерами, патриотами своей страны, выше всего ставившими долг и честь.

Питомцы Морского корпуса

Старший из двух капитанов, Фабиан Готтлиб Таддеус фон Беллинсгаузен, родился в сентябре 1778 года на острове Эзель (ныне Сааремаа в Эстонии), в имении своего отца – немецкого барона. Мальчик с первых лет жизни познакомился с морем и стал мечтать о флотской службе и дальних плаваниях. Он рос одиноким и замкнутым; мать умерла при его рождении, отец – когда Таддеусу исполнилось 10 лет. Вскоре сироту отправили учиться в Морской кадетский корпус, недавно переведенный из Санкт-Петербурга в Кронштадт. Таддеус, ставший на новом месте Фаддеем, быстро привык к напряженной учебе и строгой дисциплине. В 1795-м он был произведен в гардемарины, а на следующий год отправился в первое морское плавание – к берегам Англии, бывшей тогда союзницей России в борьбе с Наполеоном. Еще через год он завершил учебу, получив чин мичмана, и был назначен в Ревельскую эскадру.

Тогда он так и не встретился в Кронштадте с Михаилом Лазаревым, который вместе с братьями Андреем и Алексеем поступил в Морской кадетский корпус в 1800 году. Будущий командующий Черноморским флотом родился в ноябре 1788 года во Владимире – вдалеке от морей-океанов. После смерти его отца-помещика друг семьи – поэт Гаврила Державин – пристроил сирот в престижное учебное заведение. Впервые увидев море, братья влюбились в него раз и навсегда. Михаила, среднего из них, долго звали Лазаревым 2-м, но и на уроках, и в ребячьих проделках он был первым. Как многие малорослые люди, он был очень честолюбив и на экзаменах на звание гардемарина в 1803 году стал третьим из 32 учеников. За успехи в учебе его, как и Беллинсгаузена, отправили в Англию, но он задержался там на целых пять лет, стажируясь в военном флоте. Ходил в плавания, посетил многие страны и будто бы даже участвовал в знаменитом Трафальгарском сражении. По завершении учебы служил мичманом в Балтийском флоте – и, кстати, побывал в кратком плену у своих любимых англичан во время их размолвки с Россией.

В 1812 году Лазарев на бриге «Феникс» участвовал в осаде занятого французами Данцига, под вражескими ядрами высаживался на берег с десантом. В бою его всегда отличала храбрость, а в мирной жизни – привычка спорить с начальством, отстаивая свое мнение. Позже сослуживец Александр Хрипков писал о нем: «Главной чертой его характера была резкая самостоятельность. Его рыцарская, без страха и упрека, душа стояла так крепко за правду, что не существовало, буквально сказать, никакой власти на земле, которая могла бы поколебать его убеждения и заставить отказаться от цели, им раз для себя определенной».

Беллинсгаузен был совсем другим, выделяясь прежде всего исполнительностью и усердием. Вероятно, поэтому его рекомендовали Крузенштерну, набиравшему моряков в первое русское кругосветное плавание. В этом плавании 1803–1806 годов на крузенштерновском шлюпе «Надежда» он проявил себя и как превосходный картограф. По возвращении Беллинсгаузен уже в чине лейтенанта принял участие в войне со Швецией, впоследствии командовал кораблями в Черном море.

От Америки до Антарктики

Осенью 1813 года свою кругосветку начал и Лазарев – как командир фрегата «Суворов», отправившегося в Русскую Америку. Наладить морское сообщение с этой далекой колонией было жизненно важно, и то, что такую задачу поручили 24-летнему лейтенанту, говорит об особом авторитете, которым он пользовался. В Европе еще шла война, и фрегат, с трудом избежав встречи с французскими кораблями, нашел убежище в Англии, а оттуда двинулся в дальний путь. Через Рио-де-Жанейро и Порт-Джексон (Сидней) он достиг Тихого океана, где был открыт атолл, названный Лазаревым именем Суворова. В ноябре 1814-го экспедиция достигла Новоархангельска (сейчас город Ситка на Аляске), но визит сразу не задался. Лазареву не понравился повелительный стиль общения правителя Русской Америки Александра Баранова, они поссорились, Баранов грозил снять капитана с корабля и отправить в Петербург пешком. Дело дошло до того, что в июле 1815-го «Суворов» снялся с якоря без разрешения Баранова. На обратном пути Лазарев купил в перуанском порту Кальяо невиданных тогда в России лам и альпак и летом 1816 года вернулся в Кронштадт, где был встречен как герой.

При снаряжении экспедиции в Антарктику храбрый лейтенант сразу стал кандидатом на участие в ней. Поскольку назначенный начальником экспедиции капитан 2-го ранга Беллинсгаузен прибыл в Кронштадт из Севастополя, где служил, лишь за месяц до выхода в море, вся подготовка легла на плечи Лазарева. Именно он предложил отправить в плавание только что построенный транспорт «Ладога», переоборудовав его в шлюп «Мирный». Этот корабль, которым ему поручили командовать, был меньше и тихоходнее своего товарища – шлюпа «Восток» Беллинсгаузена (нетерпеливый Лазарев не жалел эпитетов по этому поводу), но оказался более прочным и удобным для команды.

При пересечении экспедицией экватора 18 октября 1819-го состоялся праздник Нептуна, красноречиво характеризующий обоих капитанов. На «Востоке» на впервые «переходивших линию» членов экипажа (а это были все, кроме Беллинсгаузена) вылили по кружке морской воды Южного полушария, после чего им выдали по стакану пунша под пушечный салют. На «Мирном» новичков заставили прямо в одежде окунаться в шлюпку с «экваторною водою»; впрочем, офицеры смогли откупиться от обряда, а судового батюшку Лазарев лично освободил от поклонения языческому богу. Этому предшествовало настоящее представление: по словам летописца экспедиции со шлюпа «Мирный», мичмана Павла Новосильского, «на богато убранной кораллами, раковинами и морскими растениями колеснице пожаловали к нам Нептун с наядами и тритонами», а после омовений на палубу выкатили бочонок рома – и «громкие песни и пляски не прекращались до самой ночи».

Очень скоро веселье сменилось напряженной работой. Плавание в антарктических широтах требовало больших усилий и от матросов, и от их командиров. Во многом благодаря их искусству (и, конечно, везению) в ходе плавания погибли всего два моряка – матрос Филипп Блоков (упал за борт) и слесарь Матвей Губин (сорвался с грот-мачты во время ремонта). Мастерство флотоводцев позволило их кораблям – уникальный случай при постоянных штормах и туманах! – почти все плавание следовать рядом друг с другом. Лазарев периодически посещал «Восток», добираясь туда на шлюпке, чтобы провести час-другой за стаканом пунша. Беллинсгаузен в своей книге не раз упоминал такие посиделки: «В дружественной беседе мы не видели, как прошло время до вечера, и скучно было расстаться с любезными товарищами». В свою очередь, Лазарев называл его не только «искусным, неустрашимым моряком», но и «отличным, теплой души человеком».

Только однажды между ними возникли разногласия, причем их роли в этот момент поменялись: Лазарев решил, что Беллинсгаузен слишком рискует, маневрируя в тумане между ледяными полями. На это командир спокойно отвечал: «Я согласен с сим мнением лейтенанта Лазарева и не весьма был равнодушен в продолжение таких ночей, но помышлял не только о настоящем, а располагал действия так, чтобы иметь желаемый успех в предприятиях наших». На этом конфликт кончился, не успев начаться.

По возвращении из экспедиции 1819–1821 годов, в ходе которой была открыта Антарктида и 29 островов, Беллинсгаузена удостоили чина капитана 1-го ранга и ордена Святого Георгия 4-й степени (командир «Мирного» уже имел такую награду), а Лазарев стал капитаном 2-го ранга. И все же львиная доля славы досталась старшему по званию – Беллинсгаузену. Возможно, Лазарев испытывал обиду: во всяком случае, с тех пор флотоводцы практически не общались. Хотя, быть может, причина заключалась в том, что их дальнейшая карьера была связана с разными морями и флотами.

Губернатор Кронштадта

Как настоящий морской волк, Беллинсгаузен женился поздно – в 48 лет, причем его невесте Анне Байковой было всего 18. Он увидел ее еще девочкой в кронштадтском соборе, собираясь в экспедицию, а когда вернулся, сделал предложение. Новобрачные поселились там же, в Кронштадте, у них родилось семь детей, но выжили только четыре дочери. Молодая жена скучала в отсутствие вечно занятого мужа и утешалась благотворительностью, собирая деньги для отставных моряков. В год свадьбы Беллинсгаузен стал контр-адмиралом, а в 1828-м принял участие в войне с Турцией, возглавив десанты Гвардейского экипажа. Он раздобыл максимально точные карты и высадил моряков в таких местах, что те застали турок врасплох и вынудили сдаться почти без боя. Вскоре Беллинсгаузен стал вице-адмиралом и начальником 2-й дивизии Балтийского флота.

В 1831 году ему наконец удалось издать книгу под названием «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света». Власти помогли с публикацией лишь тогда, когда свои права на открытие Антарктиды предъявили другие мореплаватели. Британец Эдвард Брансфилд подплыл к берегам ледяного континента двумя днями позже русских, а его соотечественник Уильям Смит якобы сделал это еще годом раньше. Правда, они, как и Беллинсгаузен с Лазаревым, не высаживались на побережье. Председатель Ученого комитета Главного морского штаба Логгин Голенищев-Кутузов предостерегал: «Может случиться… что учиненные капитаном Беллинсгаузеном обретения по неизвестности об оных послужат к чести иностранных, а не наших мореплавателей». По слухам, один из «Атласов к путешествию капитана Беллинсгаузена», карты для которого выполнял сам мореплаватель, был подарен им Александру Пушкину.

В 1839 году вице-адмирал издал вторую свою книгу – «О прицеливании артиллерийских орудий на море» – и тогда же был назначен военным губернатором Кронштадта. Он управлял городом-крепостью 13 лет, почти не покидая его, и добился впечатляющих результатов. Его усилиями были построены новые форты, доки, пароходный завод; в городе, прежде сером и неуютном, разбили скверы и устроили фонтаны, возвели пристань для прибывающих из столицы пароходов. Заботился Беллинсгаузен и о нижних чинах: для них был открыт госпиталь в Ораниенбауме (ныне Ломоносов). В рационе моряков не хватало свежих овощей, и губернатор распорядился насадить «экипажные огороды». После смерти на его рабочем столе нашли записку, где говорилось: «Кронштадт надо обсадить такими деревьями, которые цвели бы прежде, чем флот пойдет в море, дабы на долю матроса досталась частица летнего древесного запаха».

За свои труды мореплаватель был удостоен многих наград, включая чин адмирала. В 1847-м по случаю 50-летия службы он получил и генеральское звание с правом состоять при особе его императорского величества – деликатный намек на пенсию. Но Беллинсгаузен не послушался и не покинул любимый Кронштадт, где и умер 13 января 1852 года. Хоронили его при большом стечении народа на лютеранском кладбище. В советские годы это место застроили, и могила открывателя Антарктиды затерялась.

Хозяин Черноморья

Лазареву сразу после возвращения из Южного полушария пришлось совершить еще одно плавание в Русскую Америку, где бесчинствовали контрабандисты. В 1822 году он вышел из Кронштадта на фрегате «Крейсер» вместе со шлюпом «Ладога», которым командовал его брат Андрей. С немалым трудом добравшись до Аляски, Лазарев больше года охранял ее берега, пока его не сменил Отто Коцебу, прибывший на шлюпе «Предприятие». На обратном пути корабль застиг ураган, который он выдержал в открытом море. Наградой Лазареву стали чин капитана 1-го ранга и орден Святого Владимира 3-й степени, но тот настоял, чтобы награжден был весь экипаж «Крейсера» до последнего матроса.

Вскоре Лазарева назначили командиром строящегося в Архангельске 74-пушечного корабля «Азов». На нем он совершил переход в Средиземное море, где в октябре 1827 года принял участие в знаменитом Наваринском сражении с турками, уничтожив пять вражеских судов. За это Лазарев был произведен в контр-адмиралы и получил сразу три ордена – английский, французский и греческий. В 1833-м он стал вице-адмиралом и командующим Черноморским флотом.

Как и Беллинсгаузен, Лазарев женился поздно – в 47 лет, и его невеста Екатерина Фан-дер-Флит тоже была намного (на 24 года) младше. Несмотря на молодость, она держала супруга в строгости: например, заставляла его читать Священное Писание, к которому прежде он был равнодушен. Суровый капитан неожиданно полюбил семейную жизнь, обожал детей, которых у него родилось шестеро. Но больше времени, конечно, он уделял службе, а именно приведению в порядок флота, который его предшественник Алексей Грейг оставил в довольно жалком состоянии. За 18 лет управления Лазарева было построено 110 боевых и вспомогательных кораблей, причем он стремился постепенно заменять парусные корабли паровыми. Он же одним из первых предложил использовать в качестве топлива не привозной английский уголь, а свой, донбасский.

Лазарев поучаствовал и в войне с кавказскими горцами в 1838–1840 годах: именно он построил форт в окрестностях нынешнего Сочи, один из районов которого – Лазаревское – назван в его честь. Вместе с генералом Николаем Раевским он высадился на берегу Цемесской бухты и основал там порт, получивший гордое имя Новороссийск. По приказу командующего каждый корабль Черноморского флота должен был как минимум раз в год выходить в море на маневры и стрельбы. Лазарев стал основателем целой школы флотоводцев, питомцы которой – Павел Нахимов, Владимир Корнилов и Владимир Истомин – прославились в годы Крымской войны во время героической обороны Севастополя. Адмирал (с 1843 года) заботился не только о службе моряков, но и о быте: он основал Морскую библиотеку в Севастополе, открыл там школу для матросских детей, построил адмиралтейства в Николаеве, Одессе, Новороссийске. Его усилиями проводилось картографирование Черного моря, было создано гидрографическое депо. За заслуги перед наукой Лазарев был избран почетным членом Русского географического общества, действительным членом которого со дня его основания являлся Беллинсгаузен.

Несколько лет Лазарев боролся с мучительной болезнью – раком желудка. В последний раз посетив Петербург, он получил от Николая I приглашение отобедать с ним, но отказался: «Не могу, государь, я дал слово обедать у адмирала Г.». На самом деле командующий просто не мог уже есть обычную пищу. Из российской столицы его путь лежал в Вену, где его обещали вылечить. Он скончался 11 апреля 1851 года. Его тело перевезли в Севастополь и похоронили в склепе Владимирского собора. В 1930-е храм был разорен, останки Лазарева, Нахимова и других адмиралов смешались с мусором. Только в 1992-м их удалось торжественно перезахоронить в городе морской славы, которому они отдали лучшие годы жизни.

 

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA

Советская антарктическая

декабря 25, 2019

После плавания Беллинсгаузена и Лазарева Россия почти полтора века не принимала участия в исследованиях Антарктиды. Возвращение состоялось в январе 1956 года, когда советская экспедиция достигла берегов белого континента

С начала ХХ века русских моряков, летчиков, ученых влекла тайна Северного Ледовитого океана. И в СССР тема завоевания Арктики звучала громко. В исследованиях северных полярных широт видели торжество социализма: советский человек, освоивший новейшую технику, покоряет пространство, побеждает стихию, шагает в неизведанное. А об Антарктиде страна как будто забыла со времен Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева.

Долгие годы наши путешественники не участвовали в гонке за покорение Южного полюса, а ученые не помышляли об организации станций на шестом континенте. Слишком далеко от российских портов расположен этот загадочный материк. Ситуация изменилась только после Великой Отечественной войны. Тогда осознали, что Антарктида – это 80% мировых запасов пресной воды, вспомнили, что там имеются залежи нефти и каменного угля, а главное – в атомный век нельзя было отдавать ледовый континент потенциальным противникам. Шла холодная война, и в Кремле не без основания опасались, что американцы могут превратить материк, открытый русскими мореплавателями, в полигон для ядерных испытаний.

Стало ясно: пора советским полярникам обосновываться на белом куполе планеты. Арктические навыки должны были помочь нашим исследователям в сжатые сроки «догнать и перегнать Америку». Впрочем, к тому времени в Антарктиде уже вовсю работали не только американцы, но и норвежцы, аргентинцы, англичане, французы, австралийцы. Потомкам Беллинсгаузена и Лазарева нужно было срочно сокращать отставание…

Берег Правды

13 июля 1955 года Совет министров СССР издал постановление об организации Комплексной антарктической экспедиции. Тут-то все и завертелось. Поводом к советскому освоению шестого континента стала подготовка к Международному геофизическому году. Наша страна взяла на себя обязательства с ноября 1955-го по апрель 1959 года организовать четыре рейса судов в Антарктиду и создать как на побережье, так и в глубине материка научные обсерватории. Международный совет научных союзов выделил для советских исследователей обширную неизведанную территорию между 80-м и 105-м градусами восточной долготы.

Организационные вопросы поручили Ивану Папанину – известному полярнику, обладавшему незаурядной пробивной силой. Когда он с широкой улыбкой заходил в начальственный кабинет и с порога заявлял: «Братки, помочь нужно!» – ни один бюрократ не мог ему отказать. И оснастили экспедицию по лучшим мировым стандартам. В авиационном отряде насчитывалось четыре самолета и два вертолета. На борт флагмана экспедиции – дизель-электрохода «Обь» – погрузили 13 тракторов и гусеничных бульдозеров, 4 вездехода ГАЗ-47, 10 специально оборудованных грузовиков, на которых размещались походные радио- и электростанции, и внедорожник ГАЗ-69. Отправились в Антарктиду и колымские ездовые собаки, которых запрягали в нарты. Начальником экспедиции назначили Михаила Сомова – Героя Советского Союза, который после войны прославился как крупнейший исследователь Арктики.

Первое официальное сообщение об организации советской экспедиции в Антарктику появилось в газетах 23 августа 1955 года. К тому времени путешественники уже готовились к дальней дороге. Наконец 30 ноября флагманский корабль «Обь» под командованием капитана Ивана Мана вышел из Калининградского порта. Через две недели к берегам Антарктиды отправилось второе судно – «Лена». Вслед за ними устремился и теплоход «Рефрижератор № 7», доставлявший в южные широты продовольствие.

Плавание прошло без неприятных неожиданностей. Моряки безошибочно провели суда между айсбергами, и 5 января 1956 года наши соотечественники впервые ступили на берег Антарктиды. Тяжелым испытанием оказалась высадка экспедиции. «Обь» остановилась перед покрытой льдами каменной грядой. Сомов отрядил на побережье разведчиков – опытных альпинистов. Они удостоверились, что строить здесь станцию – дело пустое. К тому же начался шторм. Место для будущей резиденции удалось найти только через несколько дней с борта самолета. Туда без промедлений десантировали 20 человек. Они оборудовали на леднике взлетно-посадочную полосу. А вскоре и «Обь» подошла поближе – и путешественники стали выгружаться, устраиваться и присваивать местным географическим объектам родные и близкие названия: берег Правды (в честь партийной газеты), скала Комсомольская, сопка Радио…

21 января поздним вечером случилась первая беда. Трактор «Сталинец», оказавшись во время разгрузки судов на опасном пятачке, завалился набок и стал тонуть. 19-летний Иван Хмара решил спасти машину, впрыгнул в кабину, включил мотор. Но как только гусеницы завертелись, трактор потянуло вниз – и над ним сомкнулся лед. Утром в день гибели Иван получил телеграмму о рождении сына… «Хмара нам доказал, что мы не знаем Антарктики», – вспоминали полярники. Именем героя назвали островок в архипелаге Хасуэлл, расположенный у восточного побережья Антарктиды. Там на вершине скалы установлен памятный камень в его честь.

Мирная миссия

13 февраля 1956 года состоялось официальное открытие первой советской научной станции в Антарктиде – обсерватории «Мирный», вокруг которой возник целый поселок, сразу ставший одним из крупнейших на белом континенте. Там под звуки гимна, как на параде, полярники подняли государственный флаг СССР. Домик метеорологов возвели примерно в 20 шагах от линии Южного полярного круга. Станцию назвали в честь одного из парусных шлюпов экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева. Но был у этого наименования и актуальный подтекст: советские ученые подчеркивали, что пришли в Антарктиду не в последнюю очередь ради дела мира, чтобы предотвратить милитаризацию высоких южных широт.

Около ста человек работали на этой антарктической базе – масштаб, которого невозможно было достичь на дрейфующих станциях в Северном Ледовитом океане. С открытием обсерватории начались регулярные метеорологические наблюдения – запуски радиозондов, составление синоптических карт. Вступила в строй сейсмическая станция, установленная в вырубленном во льду колодце. Ученые дотошно регистрировали вариации магнитного поля Земли. Биологи изучали антарктическую фауну – пингвинов, тюленей. Оружия на базе хватало, но один из первых приказов Сомова гласил: «Пингвинов не стрелять!» В районе поселка Мирный обнаружилось несколько крупных колоний этих царственных морских птиц.

Сомовцам удалось обустроить свой быт на удивление быстро. За несколько месяцев оборудовали электростанцию, кухню-столовую, амбулаторию с рентгеновским, физиотерапевтическим и хирургическим кабинетами, автоматическую телефонную станцию, механическую мастерскую, баню-прачечную, склады и даже свинарник. И все это они смогли построить, несмотря на ураганы и ежедневную вьюгу, сбивавшую с ног. Пурга каждую ночь заносила снегом домики. Выходить приходилось через крышу. Но самое трудное испытание – оторванность от семей, близких. Через полгода этот психологический груз ощущался остро.

Важнейшую роль в освоении неприступных уголков Антарктиды сыграли летчики – настоящие полярные асы. Лишь с воздуха можно было быстро разведать неизвестные территории. Самолеты куда угодно готовы были доставить КАПШ – каркасную арктическую палатку конструкции Сергея Шапошникова, напоминавшую киргизскую юрту. Для отопления таких убежищ, устойчивых и легких при монтаже, использовались баллоны с газом.

Гляциологи, геологи и географы на собачьих упряжках и вездеходах совершали походы в окрестностях Мирного, а на самолетах облетели чуть ли не весь материк. Сомов с летчиком Иваном Черевичным добрались до Южного полюса. Обосновавшись в Мирном, полярники должны были выполнить самую сложную задачу – построить первую в Антарктиде внутриконтинентальную научную станцию.

Первопроходцы континента

2 апреля 1956 года из Мирного вышел тракторный поезд, на котором добровольцы отправились вглубь материка. В начале мая экспедиция оказалась в 375 км от побережья, на высоте около 2700 м. Это был настоящий путь в неизведанное. До наших путешественников там еще никому не удалось побывать – не то что наладить исследования. Они были первопроходцами – и обустроенную станцию назвали Пионерской. Три низких домика, соединенных тамбуром, радиомачты, метеорологическая площадка и взлетная полоса – так выглядела первая в мире обсерватория во внутренних районах Антарктиды. Четверо героев – начальник станции, ученый-метеоролог, профессор Александр Гусев, гляциолог Леонид Долгушин, радист Евгений Ветров и механик Николай Кудряшов – остались там на несколько месяцев. 20 августа им довелось зафиксировать температуру минус 67,6 градуса. Рекордный мороз на тот момент наблюдений в Антарктиде! От такой стужи выходили из строя приборы, но люди продолжали работать. Их не останавливали ни холод, ни нехватка кислорода, ни оторванность от остального мира. Когда самолет доставил великолепную четверку в Мирный, друзья встречали их как победителей.

Еще в начале 1956 года первый десант полярников высадился в оазисе Бангера. На берегу озера Фигурное стали обустраивать научную площадку. Только в октябре удалось открыть третью советскую антарктическую станцию – Оазис. Работать там на 109 дней остались два человека – радист Петр Целищев и метеоролог Леонид Мусаилов. Они дважды в сутки передавали в эфир сводки о температуре, влажности воздуха и почвы, атмосферном давлении, ветре, осадках, облачности и горизонтальной видимости.

Три основанные сомовцами станции с лихвой выполнили программу первой советской антарктической миссии. 13 февраля 1957-го, в первую годовщину основания Мирного, участники сомовской экспедиции простились с Антарктидой. Второе открытие белого материка состоялось. За этот год мир узнал о нем больше, чем за предыдущие 135 лет. «Русские своими экспедициями в Антарктику обогатили науку такими познаниями и сведениями, которых не вносил, пожалуй, ни один народ», – писала «Шведская ежедневная газета» и нисколько не преувеличивала. С тех пор советские, а затем и российские ученые ни на минуту не прерывали антарктическую вахту.

 

 

Между двух полюсов

Михаил Сомов стал первым из отечественных исследователей, кто сумел покорить и Северный, и Южный полюс Земли

Его страстью с юности стала океанология, и прежде всего – изучение полярных течений и дрейфа льдов. В то время к полярникам относились примерно как к космонавтам в 1960-е. Дети во дворах играли в челюскинцев и мечтали стать полярными летчиками. Михаил Сомов (1908–1973) участвовал в арктических исследованиях с середины 1930-х годов, руководил дрейфующей станцией «Северный полюс – 2». В 1955-м он возглавил Первую советскую антарктическую экспедицию. За одну зимовку ему удалось наладить исследовательскую работу на ледяном континенте. Соратники отмечали не только его отвагу и организаторский талант, но и жизнерадостный характер. Всем, кто работал с ним, запомнилась сомовская улыбка. Во многом благодаря ему на советских антарктических станциях установился благоприятный климат.

После Антарктиды к нему пришла мировая слава. В 1961-м Сомов был награжден Золотой медалью основателей Королевского географического общества Великобритании. Он стал первым советским и четвертым русским лауреатом этой престижнейшей награды, которая вручается с 1832 года. С тех пор нашим исследователям ее не присуждали. Медаль Сомову вручала принцесса Марина, герцогиня Кентская. Перед аристократическим и научным британским бомондом он держался непринужденно и шутил, как в полярной палатке: «Антарктический материк – это единственный абсолютно мужской континент на нашей планете. Там мы полностью освобождены от какого-либо угнетения со стороны женщин и только потому можем полностью отдаваться работе. А еще Антарктический материк отличается непоколебимой верностью всех населяющих его мужчин своим женам и невестам. К ним из Антарктиды идут самые нежные и страстные телеграммы». Это шутливое признание в те дни цитировали десятки газет.

После зимовки на ледовом материке его стало подводить здоровье. Врачи постановили: «Работа в условиях Антарктики и загранкомандировки в страны с тропическим и субтропическим климатом противопоказаны». Но не прошло и года после этого вердикта, как Сомов снова отправился на «мужской континент», возглавив Восьмую советскую антарктическую экспедицию. На западе Земли Эндерби была открыта станция Молодежная, на много лет ставшая главной базой советских исследований в Антарктиде.

Сомов похоронен в Комарове под Санкт-Петербургом. Памятник на его могиле сооружен из камня, доставленного с ледяного материка. Одно из антарктических морей носит имя Сомова, и на его берегу расположена научная станция Ленинградская.

Фото: СЕРГЕЙ ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ/ТАСС, РИА Новости

Спасти «Михаила Сомова»!

декабря 25, 2019

В 1985 году имя Михаила Сомова вновь прозвучало на весь мир. Советский дизель-электроход, названный в честь прославленного полярника, попал в ледовый плен в море Росса у Антарктиды

Это уникальное научно-экспедиционное судно, принадлежавшее Арктическому и антарктическому НИИ, к тому времени около десяти лет исправно доставляло людей и грузы на советские исследовательские станции в Антарктиде.

Пленник Антарктики

На сей раз «Михаил Сомов» совершал рейс к станции Русская, расположенной в Тихоокеанском секторе Южного материка, у моря Росса. Этот район у берегов Западной Антарктиды называют «полюсом ветров»: там властвуют ураганы, дающие ход ледовым глыбам…

В середине марта 1985 года судно блокировали тяжелые льдины, вместе с которыми оно начало дрейфовать на запад. Для антарктических морей ледовые блокады и дрейфы – явление почти будничное, нештатные ситуации такого рода возникают часто. Но в 1985-м положение сложилось по-настоящему отчаянное: «Сомов» попал в зону сморози остаточных прошлогодних льдов с молодыми, толщина которых достигала уже полуметра. От чистой воды корабль отделяла почти тысяча километров. Винт и руль заклинило, а корпус судна оказался на подушке из застывшей ледяной каши.

По расчетам ученых, самостоятельно выйти на свободу «Михаил Сомов» мог бы лишь к концу года, с наступлением лета в Антарктиде. При этом нельзя было исключать и трагической развязки: во время дрейфа льды могли не только повредить, но и раздавить дизель-электроход. На крайний случай прорабатывался план организации лагеря на льдине, где членам экипажа предстояло бы ждать спасения. Но смириться с таким развитием событий не хотели ни исследователи, ни государство. Совсем недавно страну возглавил Михаил Горбачев. Масштабная трагедия с международным резонансом стала бы скверным началом новой эпохи. Полярникам дали понять, что генеральный секретарь ЦК КПСС внимательно следит за происходящим у берегов Антарктиды.

Вскоре 77 человек вертолетом были эвакуированы на другой находившийся в антарктических водах советский корабль – «Павел Корчагин», который подошел к кромке льда. Эту непростую операцию провели безупречно. На «Сомове» остались 53 добровольца во главе с капитаном Валентином Родченко. Им приходилось жестко экономить продовольствие и топливо. Сомовцы отказались от обогрева большинства служебных помещений и даже стирку и баню проводили только два раза в месяц. Три раза в сутки Родченко выходил на связь с исследовательской станцией Молодежная, а оттуда вести с «Сомова» передавали в Москву. Выпуски программы «Время» ежедневно начинались с информации о пленнике Антарктики. В мае появилась надежда: в массиве льдов вокруг судна обозначились крупные трещины и разводья. Но ветру не прикажешь – и ледовая обстановка снова ухудшилась.

Помощь идет!

Отправить на выручку сомовцам мощный атомный ледокол страна не могла: Антарктику признали безъядерной зоной, Советский Союз подписал этот договор. Доступ сюда был открыт лишь дизельным ледоколам. Наконец 5 июня 1985 года Совет министров СССР принял решение об организации спасательной экспедиции на ледоколе «Владивосток». Ее руководителем назначили Артура Чилингарова, тогда начальника Управления кадров и учебных заведений Госкомгидромета. Но дело, конечно, не в должности. К 45 годам он был опытнейшим полярным исследователем, не раз возглавлявшим арктические и антарктические станции. Правой рукой Чилингарова стал капитан «Владивостока» Геннадий Анохин.

Снарядили экспедицию на удивление быстро. Уже 10 июня ледокол двинулся на помощь сомовцам. Многие считали это предприятие жестом отчаяния: ледовые преграды, возникшие в море Росса, казались непреодолимыми. Мало кто верил, что столь ординарный ледокол в критическую погоду благополучно минует «ревущие сороковые» и «неистовые пятидесятые». «Владивосток» строили для работы на ледовых трассах Арктики, и он не был приспособлен для океанского плавания в южных широтах, к тому же в условиях полярной зимы. Но капитан и его команда мастерски провели корабль между льдами и торосами. Спасателям помогали со звездной орбиты: спутник «Космос-1500» производил фотоснимки, которые каждый день поступали на «Владивосток». 18 июля ледокол встретился с «Павлом Корчагиным», после чего отправился к медленно дрейфовавшему во льдах «Сомову».

Начальнику экспедиции нужно было заботиться о десятках мелочей, которые могли оказаться решающими. Чилингаров эту проверку прошел без натуги, с улыбкой. Спасателям довелось испытать все «прелести» шторма, когда ледокол несколько дней бросало из стороны в сторону. Тогда Чилингаров даже замещал поваров, готовил на всю команду, хладнокровно перешагивая через осколки посуды, когда все участники экспедиции часами оставались в лежачем положении. За борт смывало бочки с топливом. Их старались закрепить, привязывали как могли, но буря брала свое. Оказалось, что Чилингаров предусмотрел и такой поворот событий. В Новой Зеландии, где «Владивосток» пополнял запасы, на борт приняли ровно в два раза больше топлива, чем было необходимо по расчетам. После шторма оставалось только удивляться проницательности бывалого полярника.

23 июля 1985 года пилот Борис Лялин на вертолете Ми-8 сумел доставить блокированному судну продовольствие и медикаменты, на его борт прибыли врачи. Но примерно за 200 км до «Сомова» «Владивосток» сам застрял во льдах. Неожиданно помог ураган: в ледяном покрове показались трещины и корабль, чудесным образом освободившийся из плена, 26 июля подошел к дрейфовавшему несколько месяцев судну. Последние мили пути для «Владивостока» оперативно уточнял вертолет, постоянно находившийся в разведке. Трудно передать словами ликование, охватившее полярников. Пронизывающий ветер и температура минус 34 градуса не могли омрачить их радость. По каналу, пробитому во льдах, пользуясь уже знакомой «Владивостоку» системой трещин и разводий, оба судна двинулись к северу. Домой.

Дрейф «Михаила Сомова» продлился 133 дня. Спасти удалось и людей, и технику – и восстановить снабжение отечественных антарктических станций. В память об этой героической эпопее отчеканили медаль. С 1950-х годов полярников даже за самые громкие свершения награждали звездой Героя Социалистического Труда. Но для тех, кто спасал «Сомова», сделали исключение. Чилингаров, Лялин и Родченко стали Героями Советского Союза. Награды получили не только люди, но и корабли. «Владивосток» был удостоен ордена Ленина, а спасенный «Михаил Сомов» – ордена Трудового Красного Знамени. В 2016 году на основе этих событий был снят художественный фильм «Ледокол».

«Михаил Сомов» и в наше время в строю. Он по-прежнему служит науке, трудится в полярных водах. Правда, в последние годы – в арктических, а не антарктических.

Фото:  В.ГУСЕВ /ТАСС, МИХАИЛ МЕТЦЕЛЬ/ТАСС

Планета Антарктида

декабря 24, 2019

О том, как человечество изучает и осваивает Южный континент и какое влияние это оказывает на саму Антарктиду, «Историку» рассказал научный руководитель Института географии РАН, почетный президент Русского географического общества, академик РАН Владимир Котляков

«Антарктида – это нечто совершенно необыкновенное, неземное. Побывать там – все равно что посетить другую планету», – говорит академик Владимир Котляков. За долгую жизнь в науке ему доводилось работать на обоих полюсах Земли – и в Арктике, и в Антарктике. «Их сложно сравнивать», – считает он.

Манящий континент

– Для чего нужны антарктические станции? Какую пользу они приносят?

– Начинать разговор надо не со станций, а с самой Антарктиды. Этот материк стал известен человечеству всего лишь 200 лет назад. Конечно, и ранее ученые предполагали его наличие, рассуждая так: если на севере есть материк, то он должен быть и на юге – для уравновешивания Земли. В Средние века о предполагаемом континенте люди складывали легенды. Он их манил. На географических картах XVI века была обозначена еще не открытая Антарктида. В середине XVIII столетия Михаил Ломоносов, который занимался и географией, и льдами, предрекал: «В близости Магелланского пролива и против мыса Добрыя Надежды, около 53 градусов полуденной ширины, великие льды ходят; почему сомневаться не должно, что в большем отдалении островы и матерая земля многими и несходящими снегами покрыты и что большая обширность земной поверхности около Южного полюса занята оными, чем на севере».

В ХХ веке в Антарктиде появились станции. Зачем? Не изучив южной макушки планеты, географы не могли увидеть всей картины мира и проанализировать происходящие на Земле процессы, особенно связанные с атмосферой и погодой. С появлением станций началось систематическое изучение огромного материка. Его площадь превышает площадь Европы. Процессы, которые происходят в Южной полярной области, естественно, взаимосвязаны со всеми остальными на планете. Предсказания климата невозможны без таких исследований. В годы моей молодости любили говорить, что Арктика – «кухня погоды». То же самое можно сказать и об Антарктике.

Изначально станции были созданы исключительно в научных целях. Потом возникли и геополитические цели, разные государства стали заявлять о своем присутствии в регионе. Тем не менее научные цели, к счастью, до сих пор остаются главными.

– По своей специфике сильно ли отличаются друг от друга арктические и антарктические исследования?

– Кардинально. Антарктические исследования проводятся на материке, где имеются ледяная суша, станции и санно-тракторные поезда. Жить и работать там тяжело и дорого, но возможно. В Арктике – океан, значительная часть которого зимой покрыта льдом. Советский Союз стал вести исследования в Северном Ледовитом океане с помощью дрейфующих станций. На первой такой станции в 1937 году работала группа из четырех исследователей во главе с Иваном Папаниным. Потом было еще около четырех десятков станций. Поскольку условия для работы в Арктике и в Антарктике разные, то применяется и разная методика, хотя многие приборы используются одни и те же.

– Как сегодня представлена в Антарктиде Россия? Изменилось ли в последнее время отношение к освоению Южного материка?

– Россия в Антарктиде представлена меньше, чем когда-то СССР. В 1950-е годы были заключены международные соглашения по Антарктиде, началось ее серьезное исследование советскими учеными. С тех пор наша страна является одной из главных антарктических держав. Советский Союз имел десять станций. Они располагались практически на всех побережьях континента. Центром исследований была первая советская антарктическая станция Мирный. Мне довелось на ней зимовать.

Сегодня у Российской Федерации пять постоянно действующих станций в Антарктиде и одна, работающая временно. К сожалению, теперь средств на такие исследования выделяется гораздо меньше, нежели в советское время. Тем не менее и сейчас наша страна представлена во всех секторах материка. Ведь чтобы понимать, что происходит в Южном полушарии Земли, надо иметь данные из разных частей Антарктиды.

Много сделали в изучении ледового континента и Соединенные Штаты. В настоящее время Россия и США вносят основной вклад в антарктические исследования.

Озеро Восток

– Какие научные открытия сделаны российскими учеными, работающими на антарктических станциях?

– В районе станции Восток, которая получила название в честь одного из кораблей русской экспедиции, открывшей Антарктиду, в 2012 году было сделано важнейшее научное открытие.

Еще в 1960 году сотрудник нашего Института географии Игорь Алексеевич Зотиков написал статью, в которой предположил образование в центральных областях Антарктиды под толстым слоем льда жидкой воды за счет поступающего из недр Земли тепла. В 1970-х в районе станции Восток мы начали бурение глубокой скважины. За многие годы оно не раз прерывалось авариями – обрывами кабеля и потерей буровых снарядов. Одна из главных трудностей бурения была обусловлена пластичностью льда. Если оставлять скважину открытой, то ее стенки быстро смыкаются. Скважину приходилось заполнять специальной жидкостью.

В итоге, преодолев все трудности и полностью пробурив ледниковую толщу, 5 февраля 2012 года удалось достичь поверхности подледникового озера на отметке 3769,3 метра. Оно оказалось величиной в треть Байкала. Открытие озера Восток, сделанное российскими учеными, стало достижением мирового уровня. Россия долго и упорно шла к этому успеху. Добились мы его не случайно. Бурением ведь занимались и занимаются и другие страны. Мне доводилось бывать на их скважинах. Готов утверждать, что отечественные методики бурения оказались лучшими.

В течение миллионов лет озеро Восток было изолировано от внешнего мира, жило своей обособленной жизнью. В ходе бурения были получены уникальные данные по органической жизни. На глубине свыше двух километров в пробах обнаружены микроорганизмы. Это открытие сделали ученые Института микробиологии имени С.Н. Виноградского РАН.

Изучив подледниковое озеро Восток, мы смогли составить картину изменений климата на Земле за последние 440 тыс. лет. Эти знания помогают лучше понимать и прогнозировать современные процессы изменения климата.

– Сейчас во всем мире много и с тревогой говорят о глобальном потеплении…

– Климат не может не меняться, но его потепление не безгранично. Более того, есть все основания говорить, что через 1–2 тыс. лет наступит похолодание. На Земле опять будет ледниковый период. Правда, это не значит, что вся планета покроется льдом. К счастью, такого не было никогда. Если бы Земля хоть раз покрылась льдом целиком, то из такого состояния она уже никогда бы не вышла и навсегда осталась ледяной планетой, на которой не было бы жизни. Такой угрозы для нее не существует.

А современное потепление влияет на Антарктиду двояко. Дело в том, что сама она делится на две неравномерные части. Восточная Антарктида, занимающая около 90% континента, – это «ледяной каравай», в центре толщиной в четыре километра. Западная оконечность материка намного меньше и ниже, находится ближе к воде. Из-за потепления климата ледники в западной части Антарктиды сильно тают и уменьшаются в размерах. А это влияет на уровень Мирового океана. Впрочем, главное повышение его уровня дает не Антарктида, а Гренландия.

Масса льда в восточной части Антарктиды, по-видимому, не уменьшается. Как известно, чем климат теплее, тем больше влаги в атмосфере и больше дождей. А на этом континенте нет дождей. Там снег идет, ведь даже летом в Центральной Антарктиде средняя температура – минус 30 градусов. Выпавший снег не тает, а откладывается на поверхности и постепенно превращается в лед. Возможно, масса снега там в наше время даже растет. К сожалению, точно мы этого пока не знаем.

Несметные богатства ледового материка

– Есть ли у освоения Антарктиды экономические перспективы? Что она может дать нам в будущем?

– Сейчас действует так называемый Антарктический договор. Он был подписан 1 декабря 1959 года и признается всем мировым сообществом. Добиться этого было непросто. В первой половине ХХ столетия у семи государств возникло желание отхватить себе куски Южного материка. К концу Второй мировой войны Антарктида была разделена по секторам между Великобританией, Францией, Норвегией, Австралией, Новой Зеландией, Чили и Аргентиной. В свое время мы, школьники, пользовались картой, где эти сектора были обозначены.

Ситуация изменилась после Второй мировой войны. США и Советский Союз, не претендуя на получение секторов, заявили о непризнании секторального раздела Антарктиды. А поскольку интересы двух сверхдержав совпали, спорить с ними никто не стал. Все страны согласились с тем, что Антарктида не принадлежит никому и является территорией, на которой возможны лишь научные исследования. Там нельзя производить геолого-разведочные работы и добывать полезные ископаемые, нельзя строить военные базы и атомные электростанции. Сейчас Антарктиду чистят от накопившегося мусора. Например, от пустых железных бочек, в которых туда привозили горючее.

Однако в договоре 1959 года оказался изъян. Когда его подписывали, то мало обращали внимание на так называемые континентальные шельфы – прибрежные зоны океана с глубиной до 200 метров. Со временем выяснилось, что на шельфах находятся основные мировые запасы нефти и газа. Естественно, многие государства хотели бы их добывать. Так, как это происходит в Арктике. Но в Антарктике этого пока нет.

– И не будет? Каков ваш прогноз?

– Думаю, что будет. Могу рассказать одну весьма любопытную историю. Однажды я в числе примерно ста ученых из разных стран от имени президента Франции Франсуа Миттерана был приглашен в Париж на научную конференцию. Обсуждался вопрос будущего Земли. В последний день мы попали в Елисейский дворец. На наше собрание пришел Миттеран и выступил перед нами с 15-минутной речью. Несколько слов он сказал и про Антарктиду, предложив дать всему материку статус мирового заповедника. Это было очень важное предложение, достойное пристального внимания.

Однако ни одна из вышедших на следующий день газет, пересказывавших речь президента Франции, это его предложение даже не упомянула!

– Вы можете это объяснить?

– Судя по всему, влиятельные люди, заинтересованные в использовании богатств Антарктиды, так надавили на прессу, что она промолчала.

Да, пока все только с вожделением смотрят на антарктический шельф. Однако такое состояние вряд ли будет оставаться долго. На мой взгляд, компании и фирмы, думающие об освоении природных богатств Южного континента, в итоге все-таки получат эту возможность.

Антарктида – богатейшая территория. И богата она не только нефтью и газом. Однажды мы совершали полет по окрестностям станции Мирный, на которой жили. Улетели на сто с небольшим километров. Самолет сел у сопки высотой в 30–40 метров. Оказалось, что она едва ли не целиком состоит из граната. Ее так и назвали – Гранатовая сопка. А ведь гранат – полудрагоценный камень. Если бы такая сопка находилась на доступной людям территории, ее бы разграбили за год.

Не будем забывать и о том, что Антарктида богата рыбой и морскими водорослями, пригодными для пищи.

– А что там за рыба? На какой из известных нам видов она похожа?

– Там была потрясающе вкусная рыба, названия которой я, к сожалению, не помню. Цвет мяса у нее желтовато-белый. На распространенные у нас виды она не похожа. Самое интересное, что лет через десять после того, как ее стали ловить, она исчезла.

– Как вообще человек повлиял на Антарктиду? Насколько он изменил ее облик?

– Люди считают себя великими, думают, что все могут. А на самом деле по отношению к миру мы – пигмеи. Буквально пигмеи. Грубо говоря, на Земле действует огромная глобальная машина – взаимодействие суши, моря, атмосферы, льда и солнца. Все в мире происходит в результате такого взаимодействия. Земная природа существует по своим законам. Все, что делает человек, пока еще несоизмеримо с природными процессами. Слава богу, что это так. К сожалению, очень часто деятельность человека ведет к негативным последствиям для окружающей среды. Но пока нет оснований утверждать, что человек сильно влияет на Антарктиду.

Население Антарктиды

– Сколько людей одновременно находятся на Южном материке, какие страны лучше всего представлены и сколько сегодня там россиян?

– В советские годы на станции Мирный зимовали от 150 до 200 человек. На других станциях – меньше. Сейчас на всех российских станциях одновременно работают от 150 до 200 полярников. Если же говорить обо всех странах, то в наши дни в Антарктиде одновременно находятся от 500 до 1000 человек. Больше всего граждан США. Причем в Соединенных Штатах традиционно деньги на изучение Южного континента выделяются по бюджету военного ведомства. Это не связано с военными устремлениями американцев. В Антарктиде постоянно действуют три большие американские станции: на них много военнослужащих, хотя ученые – гражданские лица. Кроме нас и американцев на ледовом материке работают англичане, французы, китайцы, японцы и представители многих других стран.

– Может ли Антарктида со временем получить постоянных жителей и есть ли в этом необходимость?

– Она их уже получила. Дело в том, что те государства, о работе которых я только что говорил, расположены в Северном полушарии. В Антарктиду они посылают экспедиции. Но есть две страны, которые находятся совсем рядом с Южным материком – буквально через пролив. Это Чили и Аргентина. У них там есть давно нарезанные сектора – территории, которые они хотели бы считать своими. Уже много лет назад Чили и Аргентина создали в Антарктиде свои научные станции – на несколько сотен километров южнее самих этих государств. Постепенно станции превратились в жилые поселки, можно сказать, в небольшие городки с постоянными жителями. В них есть все необходимое для жизни – больницы, школы и т. д. Там создаются небольшие порты. Поселки играют роль баз для флота. Таким образом, Чили и Аргентина обозначили свое присутствие на Южном континенте. Это, безусловно, имеет и некоторый политический оттенок, поскольку эти страны хотят считать территорию в Антарктиде, где находятся их поселки, своей.

– Как вы относитесь к антарктическому туризму?

– Интерес человечества к Антарктиде меня не удивляет. Она привлекает людей давно и очень сильно. И там есть что посмотреть. Но, конечно, для этого надо иметь определенный склад интересов. Туризм на Южном континенте развивается, хотя на его пути много преград. Главная преграда – расстояние. В Антарктиду можно прилететь на самолете, но это дорого стоит. Плыть на корабле далеко и долго. От Кейптауна до Антарктиды мы шли дней десять. Испытали шторм в 11 баллов. Крен корабля достигал 47 градусов! А когда море утихло, появились айсберги. В общем, плавание, с одной стороны, небезопасное, а с другой – незабываемое. Но не каждый сможет его выдержать. Да и вообще путешествие на ледовый континент – для физически подготовленных людей. Антарктический туризм очень интересный и невероятно сложный. Он развивается, хотя и остается дорогим удовольствием.

– Какой вы видите Антарктиду через 50 или 100 лет?

– Ее будущее зависит и от природы, и от человека. Как показал опыт Чили и Аргентины, в Антарктиде могут возникнуть поселки, где постоянно будут жить люди. Думаю, что число поселков будет расти.

– Расскажите о самом фантастическом проекте, связанном с Антарктидой, который пока еще не удалось осуществить…

– Самую полную информацию о климате на Земле человечество может получить изо льда. Как я говорил, в районе станции Восток мы извлекли лед, который позволил понять изменения климата на планете за 440 тыс. лет. Сейчас возникли предположения, где можно извлечь лед, возраст которого достигает, вероятно, полутора или двух миллионов лет! Если мы это сделаем, то узнаем, как менялась Земля на протяжении такого огромного периода времени. Подобный проект кажется фантастическим, но к нему уже есть подходы. Кроме нас место в Антарктиде, где есть такой лед, ищут американцы, европейцы и китайцы. Надеюсь, что мы снова их опередим.

Журнал «Историк» благодарит за помощь в подготовке материала Русское географическое общество и лично Илью Гурова

Что почитать?

Котляков В.М. Мир снега и льда. М., 1994

Атлас снежно-ледовых ресурсов мира / Отв. ред. В.М. Котляков. М., 1997

 

 

Материк

Первыми подошли к антарктическим ледникам русские мореплаватели – экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный». Открытие шестого континента состоялось 16 (28) января 1820 года. Обнаруженную землю Беллинсгаузен назвал «материком льда». Описание путешествия «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света» – два тома с атласом карт и видов – было опубликовано в Петербурге в 1831 году.

Берег

Первым нанес на карту очертания восточного берега земли, названной им Антарктической частью света, американский мореплаватель Чарльз Уилкс. Его экспедиция, совершавшая плавание в водах Тихого океана, в начале 1840 года подошла к берегам Антарктиды. Команде Уилкса удалось преодолеть почти 2800 км вдоль ее побережья в секторе между 97-м и 158-м градусами восточной долготы.

Высадка

Первым человеком, ступившим на берег Южного континента, стал норвежский полярный исследователь Карстен Борхгревинк. Это случилось в конце января 1895 года. Вместе с несколькими членами экспедиции, прибывшей в южные широты на китобойном судне «Антарктика», он совершил первую документально подтвержденную высадку на побережье Антарктиды в районе мыса Адэр.

Станция

Первую станцию в Антарктиде открыли участники британской экспедиции, которая прибыла к мысу Адэр на судне «Южный Крест». Там, в основанном Карстеном Борхгревинком лагере Ридли, в марте 1899 года остались на зимовку 10 полярных исследователей. С этой одиссеи принято вести отсчет героического освоения ледяного материка. Деревянный дом первых антарктических зимовщиков сохранился до наших дней и стал одной из главных туристических достопримечательностей Антарктиды.

Каменное здание

Первое каменное здание в Антарктике появилось в 1903 году. На острове Лори (архипелаг Южные Оркнейские острова) члены шотландской экспедиции под руководством Уильяма Спирса Брюса построили дом, получивший название Омонд-хаус – в честь Роберта Омонда, директора Эдинбургской королевской обсерватории. Постройка стала убежищем для исследователей, начавших регулярные метеорологические наблюдения на острове. «Учитывая, что у нас не было растворов и инструментов для каменных работ, это чудесный и очень прочный дом», – писал один из них. «Шотландский особняк» вплоть до 1950-х годов оставался единственным строением из камня в высоких южных широтах.

Южный полюс

Первой достигла Южного полюса норвежская экспедиция во главе с Руалем Амундсеном, в состав которой кроме него входили Оскар Вистинг, Хельмер Хансен, Сверре Хассель и Олаф Бьолан. Это произошло 14 декабря 1911 года. Путь к одному из самых труднодоступных мест на Земле был изнурительным, но к концу января команда Амундсена, побывавшая на полюсе, благополучно вернулась на базу. Почти параллельно к той же цели устремилась экспедиция британского путешественника Роберта Скотта. Ее участники достигли заветного рубежа на месяц позже, 17 января 1912 года, а на обратном пути все погибли во льдах от изнурения, холода и голода.

Авиаперелет

Первую южнополярную авиаэкспедицию организовал американский летчик Губерт Уилкинс (на фото). К острову Десепшен (архипелаг Южные Шетландские острова) авиаторов и их самолеты доставил пароход «Гектория». 16 ноября 1928 года состоялся пробный полет – первый в Антарктиде. В дальнейшем Уилкинс и его товарищ Карл Бен Эйлсон проводили воздушные исследования Земли Грейама. До них никто не проникал во внутренние районы этого полуострова Антарктиды.

Полюс недоступности

Первой достигла Южного полюса недоступности – точки, наиболее отдаленной от береговой линии Антарктиды, – советская экспедиция, которой руководил гидрометеоролог Евгений Толстиков. Там 14 декабря 1958 года была основана временная станция. Группа из 14 человек во главе с Виталием Бабарыкиным работала на ней 12 дней, проводила метеорологические, гляциологические и геомагнитные наблюдения. В законсервированном виде станция сохранилась до наших дней. На крыше занесенного снегом домика находится установленный советскими полярниками бюст Владимира Ленина.

Ребенок

Первым ребенком, родившимся на ледяном материке, стал аргентинец Эмилио Маркос Пальма. Антарктида – единственный на планете континент, не имеющий постоянных жителей. Долгое время не существовало и уроженцев Антарктиды. Но 7 января 1978 года на станции Эсперанса родился мальчик, весивший 3,4 кг. Его отец, капитан Хорхе Эмилио Пальма, командовал армейским отрядом, работавшим на этой станции. Жену капитана специальным рейсом доставили туда на седьмом месяце беременности. Появление на свет человека на самом суровом континенте Земли – событие, связанное с претензиями Аргентины на антарктические территории, – получило широкий резонанс, его отметили на всех южнополярных станциях. С тех пор в Антарктиде родилось еще 10 человек.

Фото: LEGION-MEDIA, Наталья Львова, ПЕТР СОТНИКОВ/ТАСС, ТАСС, WIKIPEDIA.ORG, LOTUS COMMUNICATIONS/ТАСС, UIG/ТАСС, INE ART IMAGES / LEGION-MEDIA