Archives

В родную гавань

марта 3, 2019

По словам Андрея Кондрашова, целью этой документальной ленты было сохранение для истории всех значимых событий, происходивших в Крыму и вокруг него в феврале-марте 2014 года. Создателям фильма удалось побеседовать со многими действующими лицами «крымской весны» – от простых крымчан до министра обороны РФ Сергея Шойгу. Специально для этой картины дал интервью и президент России Владимир Путин. Из первых уст зрители узнали ранее неизвестные обстоятельства принятия решений, касающихся Крыма. В 2015 году фильм «Крым. Путь на Родину» получил специальный приз национальной телевизионной премии ТЭФИ «За отражение современной истории».

«Когда вы нас наконец заберете?»

– Какие настроения были в Крыму в начале 2014 года?

– Когда мы снимали фильм, то спрашивали у севастопольцев: «А правда, что события февраля-марта 2014 года вы называли «третьей обороной Севастополя»?» – «Нет, – говорили они. – Это не третья оборона. Третья оборона Севастополя у нас продолжалась двадцать с лишним лет с момента распада СССР. А дни «крымской весны» – это не оборона, это победа!» Примерно так же оценивало события тех дней подавляющее большинство крымчан.

Такое отношение севастопольцев в общем-то было предсказуемо. Севастополь всегда видел себя городом русской воинской славы. Здесь никогда не воспринималась «жовто-блакитная» символика: ее считали чужой. И вообще на карте всего бывшего Советского Союза более ориентированного на Россию места, чем Севастополь, было не найти. Однако по поводу остального Крыма такой уверенности, наверное, все-таки не существовало.

– Между тем 16 марта 2014 года за воссоединение Крыма с Россией на референдуме высказалось 96,77% крымчан и 95,6% севастопольцев…

– Да. При этом когда мы сегодня пытаемся донести до Запада, что Крым никогда не считал себя украинским, там это воспринимают так, как будто бы мы таким образом пытаемся оправдаться. Но нам не нужно оправдываться. Чтобы понять те настроения крымчан, надо было просто хотя бы раз побывать на полуострове до 2014 года. Я там бывал очень часто: в 1999-м, 2002-м, 2003-м, 2006-м и позже. Бывал и тогда, когда натовские корабли пытались подойти к Ялте и по всему Крыму возникали протесты против этого – и в Севастополе, и в Ялте, и в Керчи. Это были протесты местного населения, простых людей, которых никто и не думал специально выводить на улицы – они сами выходили. Так что настроения там были всегда одинаковыми: и в 1990-е, и в нулевые крымчане в абсолютном своем большинстве считали свой край частью России.

Любой таксист мог вам сказать: «Ну когда вы наконец придете и заберете нас?» Или: «Когда мы уже станем одной страной?» Или: «Когда Россия уже осознает, что, пока она не начнет думать о воссоединении с Крымом, никакие договоры ее не спасут?» – тут имелся в виду договор об аренде Севастополя нашим Черноморским флотом, срок действия которого истекал в 2017 году…

– Но почему Москва так долго настаивала на том, что территориальная целостность Украины, которая была зафиксирована во время распада Советского Союза, не может быть поставлена под сомнение?

– Я думаю, что причиной тому – наше русское великодушие. Нас ведь надо, что называется, довести, поставить перед выбором: либо жизнь, либо смерть. И вот когда отступать некуда, тогда, конечно, с нами лучше не связываться. Мы ведь до последнего прощали Украине любые, самые недружественные выходки. Вспомним конфликт по поводу косы Тузла. Это 2003–2004 годы. А бесконечные газовые скандалы? А постоянные препоны, которые создавались для использования и преподавания русского языка?

– Или Бандера с Шухевичем, которые отнюдь не в 2014-м были вытащены из нафталина.

– Конечно! Уже во времена президентства Виктора Ющенко сняли запрет на бандеровщину. Это была пятилетка, когда одно за другим стали открываться окна Овертона, рамки допустимого становились все шире и шире. Сначала приучили к тому, что эти имена можно произносить, потом к тому, что эти люди все-таки свои («какими бы они ни были, но это наши, украинцы»), затем – что они борцы и, наконец, что они герои. Сперва появились какие-то непонятные эссе каких-то опять-таки непонятных историков, далее – попытки создания короткометражных фильмов, которые заставляли смотреть детей, а потом уже на западе Украины начали маршировать с флажками, на которых были портреты Коновальца, Шухевича и Бандеры. Эта троица вообще предстала взору на дорогах – повсюду огромные баннеры с их физиономиями. Вся Львовская область в свое время была увешана ими, и на это тратились огромные деньги. Но, кстати, даже там тогда каждый второй такой баннер был забросан либо помидорами, либо куриными яйцами, либо просто грязью. Неприятие бандеровцев и во Львовской области существовало всегда.

А в Крыму такие штучки не проходили в принципе. Именно поэтому зимой 2014-го, пожалуй, никто не наблюдал так пристально за событиями на киевском майдане, как крымчане. И многие из них отправились на антимайдан. Они ехали в столицу Украины, чтобы сказать тамошним националистам: «Так, как вы предлагаете нам жить, мы жить с вами не будем!»

«Они не Ленина защищали»

– В вашем фильме есть рассказ о том, как, когда Виктор Янукович бежал из Киева и активисты евромайдана, по сути, стали новой украинской властью, крымчане на автобусах возвращались домой, на полуостров…

– …и попали в засаду под городом Корсунь-Шевченковский. Это было в ночь на 21 февраля. Их били, унижали, в них стреляли. «Корсуньский погром», как эту трагедию сразу назвали в Крыму, по данным МВД Украины, унес жизни семи человек. Из восьми крымских автобусов националисты в Черкасской области сожгли три. Более 20 человек тогда пропали без вести. Уцелеть в той ситуации было трудно. И уж совсем невозможно, если у кого-то находили российский флаг, лозунги вроде «Мы наш Крым Бандере не сдадим» или просто фотографии, даже на телефоне, запечатлевшие бесчинства неонацистов на майдане.

А незадолго до этого в Симферополе, объявленном новыми киевскими властями «гнездом врагов майдана», получили ультиматум: в течение 10 дней снести памятник Владимиру Ленину. Именно это еще до «Корсуньского погрома» консолидировало местных жителей на протест. В те дни этот призыв Киева попытались реализовать представители Меджлиса крымско-татарского народа [запрещенной в РФ организации. – «Историк»]. Их лидер Рефат Чубаров 20 или 21 февраля вывел на площадь своих активистов, которые решили выполнить указание Киева. И именно вокруг памятников Ленину происходила мобилизация крымчан. Когда в ряде украинских областей уже начали сносить такие памятники, тем самым сдавая экзамен на верность националистам, в Крыму стали создавать отряды самообороны.

Конечно, жители спасали не какие-то символы советской власти или коммунистического прошлого. Они не Ленина защищали – они защищали последнее, что их, может быть, на тот момент связывало со страной, в которой крымчане чувствовали себя комфортно. Для них этот памятник был прежде всего символом некогда общей страны, вернуться в которую они мечтали все эти годы.

– Решающим стал день 22 февраля 2014 года…

– Да, в тот день в Севастополь и Симферополь возвращались бойцы «Беркута». Их жгли на майдане, в них стреляли, а потом их же обвинили в развязанной «неизвестными снайперами» бойне. Назначенный Верховной радой руководителем МВД Украины Арсен Аваков издал приказ о расформировании «Беркута» «за полную дискредитацию перед украинским народом»: любое подразделение спецназа, не подчинившееся приказу, теперь считалось незаконным бандформированием.

К тому времени беркутовцы Крыма и Севастополя уже знали, как встречают их коллег повсеместно на территории Украины, что на них заводят уголовные дела, подвергают их арестам. Уже тогда шли кадры по телевидению, как во Львове «Беркут» поставили на колени, как заставили перед толпой извиняться не пойми за что. Бойцы знали, что в Ровно весь «Беркут» передали в распоряжение «Правого сектора» [запрещенной в РФ организации. – «Историк»], а в Киеве предложили создать на базе «Беркута» спецназ «имени героев майдана». И они ехали домой, в Крым, понимая, что ничего хорошего их не ждет. Но по приезде все опасения развеялись. Люди со слезами на глазах, с цветами встречали этих истерзанных, подавленных, закопченных мужиков. Встречали как героев.

Когда во время съемок фильма командиры спецназа делились с нами своими воспоминаниями о том дне, у них у самих на глаза наворачивались слезы. Командир крымского «Беркута» полковник Юрий Николаевич Абисов, рассказывая это все, незаметно смахивал слезу – настолько он тогда прочувствовал момент встречи своих бойцов.

И конечно, уже по привычке крымчане стали доставать российские триколоры. И если в Севастополе всегда было много российских флагов, то теперь они заполонили и весь Симферополь. Удивительно, откуда взялось такое количество флагов в один момент. И Россия тут, как выяснилось, была ни при чем. Просто оказалось, что почти у каждого дома хранились российские триколоры.

– Тем более что крымский флаг тоже ведь триколор.

– Триколор: бело-сине-красный, только с другой последовательностью цветов и с несколько иной шириной полос. А по сути, да, это наше трехцветие.

«Путину воли не занимать»

– Когда было принято принципиальное решение о том, что Россия поддержит Крым, и что стало последней каплей при принятии этого решения?

– Последняя капля – пролившаяся кровь в Киеве и угрозы «навести порядок» в Крыму со стороны захвативших власть на Украине националистов.

В этой ситуации потребовалась железная воля со стороны нашей власти. Ну и слава богу, что Путину воли не занимать. Он за одну ночь принял все необходимые решения.

– Вы наверняка спрашивали президента о том, как принимались эти решения. Предшествовало ли этому обсуждение, когда и как оно проходило, какие подробности вам известны?

– Это была ночь на 23 февраля 2014 года. Было созвано экстренное совещание членов Совета безопасности. Президент не перечислял поименно всех, кто присутствовал на этом совещании. Он сказал, что это были люди, ответственные каждый за свое направление. Вопрос обсуждался коллегиально, были дискуссии, высказывались, между прочим, разные мнения. Конечно, участники совещания пытались взвесить все за и против, но та чаша весов, на которой оказались жизни наших людей на полуострове и дальнейшая судьба нашей военной базы в Севастополе, насколько я понимаю, в итоге перевесила все остальное.

При этом президент не стал скрывать, что для окончательного принятия решения он должен был лично проявить волю. И на самом деле, никто бы не воспринял это решение как команду к действию, если бы он не продемонстрировал свою полную готовность взять всю ответственность на себя. И вот когда решение было принято, уже тогда последовали совершенно конкретные указания, в том числе и министру обороны, и министру иностранных дел…

Так что решение не было ни заготовленным, ни тем более автоматическим – оно принималось с учетом мнений тех людей, которые участвовали в этом совещании. Обсуждение продолжалось до утра. Президент рассказал нам, что он в эту ночь так и не прилег: просто зашел в комнату отдыха, принял душ, переодел рубашку и к девяти утра был готов к церемонии возложения венка в Александровском саду. Это давняя традиция – возлагать цветы к Могиле Неизвестного Солдата в День защитника Отечества.

– Следующий мой вопрос был про фактор Путина в этой истории, но вы на него исчерпывающе ответили…

– Фактор Путина был во всем. Он был погружен в происходящее на Украине и в Крыму гораздо больше, чем в принципе в это мог быть погружен любой президент на его месте. Потому что Верховному главнокомандующему, наверное, было достаточно выслушать доклады и отдать приказы, чтобы все было выполнено. Но Путин реально погружался в детали, отслеживал и события на майдане, и градус настроений на полуострове. Он держал руку на пульсе, как в таких случаях говорят.

– Было ли для вас лично неожиданным решение по Крыму – в то утро, в тот день, когда стало понятно, что Россия не просто наблюдает за ситуацией, а активно в ней участвует, что в течение очень близкого времени Крым станет частью России?

– Мне кажется, никто не мог быть уверен тогда, что Крым станет частью России. Ведь на тот момент республика всего лишь была на пути к объявлению независимости от Украины, что, собственно, потом и было сделано Верховным Советом, как тогда назывался парламент Крыма.

– Вопрос был в том, признает ли эту независимость Россия?

– Совершенно верно. Но оказалось, что Россия не только признала независимость республики, но и приняла ее и Севастополь в свой состав, удовлетворив желание населения, именно за это проголосовавшего на референдуме. Но это было чуть позже, а тогда ведь исхода не знал никто.

Я открою небольшой секрет. Мы очень хорошо лично знакомы с нынешним начальником референтуры президента Дмитрием Калимулиным, который участвовал в написании речи Путина, произнесенной им перед Федеральным Собранием 18 марта 2014 года. Он рассказывал, как они несколько суток редактировали текст, который им отдельными тезисами диктовал президент. Но до последней ночи в тексте не было заключительного абзаца. И никто из тех, кто помогал президенту редактировать его текст, не знал, каким будет этот абзац, каким будет главное решение России по Крыму и Севастополю. И вот в последнюю ночь Путин приехал сам и продиктовал. Когда он поставил точку, повисла пауза: люди смотрели друг на друга и не стеснялись своих слез. Это было в ночь на 18 марта…

Альтернативные сценарии

– Был ли у России иной вариант поведения?

– На мой взгляд, у нынешней России с ее нынешним курсом, с нынешней очень аргументированной, честной и прозрачной позицией, которую демонстрирует президент, иного пути быть не могло. Другое дело, что мы столько увидели на своем веку – начиная от развала Советского Союза до конца тревожных 1990-х годов, что, безусловно, можно было предположить всякое…

Но, думаю, лишь сегодня мы можем в полной мере осознать, что бы произошло с нами, если бы в ту памятную ночь на 23 февраля 2014 года не было принято единственно верное решение. Ведь Крым, как ни крути, скрывает в себе такую сакральность, что не оставляет равнодушным никого в нашей стране. Сложно представить, сколько тысяч добровольцев отправилось бы в Крым, если бы там пролилась кровь. Вспомните, сколько добровольцев поехало защищать Донбасс. Это были простые парни, такие как Моторола, например: вчерашний резчик мраморных надгробий превратился в настоящего командира одного из самых боеспособных подразделений. Мне кажется, что в Крыму ситуация была бы кратно более концентрированной и война была бы еще жестче, поскольку это изолированная территория и люди – как крымчане, так и те, кто пришел бы к ним на выручку, – были бы еще более мотивированы стоять насмерть.

– Угроза была более чем реальной.

– Конечно! Напомню, что 27 февраля из Киева в Крым выехал так называемый «поезд дружбы». Его формировал некто Игорь Мосийчук, один из главарей «Правого сектора», который заявил: сепаратисты Крыма ответят за все. Тысячи хорошо вооруженных людей, подготовленных и мотивированных националистов, которые к этому времени прошли боевую подготовку на майдане, направились в Крым. Одного такого «поезда дружбы» было бы достаточно для гибели сотен человек. В мае 2014-го в Одессе боевиков было гораздо меньше, но весь город они привели в ужас. Того, что произошло в Одессе, где людей, выступавших против новых майданных властей, попросту сожгли заживо, сами одесситы никогда не смогли бы сделать. Это сделали приезжие – мотивированные на поджоги и убийства молодчики, присланные с майдана.

Так вот в Крыму еще 27 февраля было понятно, что, если не дать отпор вовремя, польется кровь. Ведь то, что в результате случилось в Донбассе, должно было случиться и в Крыму, но с десятикратно большей кровью. Отмечу, что тогда на полуострове находилось порядка 22 тыс. личного состава украинской армии. А рядом – чуть меньше двух десятков тысяч наших военнослужащих. И если бы там людей начали взрывать и жечь только потому, что они русскоговорящие, только потому, что они не хотят присягать на верность Шухевичу, Бандере и их нынешним продолжателям, если бы случилось то, что потом произошло в Донбассе или в Одессе, я могу себе представить, как бы развивались события. На самом деле мы предотвратили самую настоящую кровавую бойню, в которую неизбежно были бы втянуты и наши военные. Это была бы война в полном смысле этого слова.

– В этой ситуации Россия вряд ли смогла бы остаться в стороне – она все равно была бы втянута в эту воронку, только оказалась бы в гораздо худшем положении.

– Именно так. Вообще некоторые западные эксперты и сегодня говорят, что если бы, как они называют, не российская «аннексия Крыма», то третья мировая война началась бы уже прямо в те дни. К счастью, тогда мы столкнулись с чванливой расслабленностью наших западных «партнеров». Может быть, многолетнее отсутствие институтов советологии, которые после ухода Збигнева Бжезинского в Америке фактически перестали существовать, сыграло с ними свою злую шутку. Может быть, еще что-то. Но факт остается фактом: они совершенно не ожидали такого молниеносного броска, таких слаженных действий со стороны местного населения, российской армии и флота. Они в самом деле до сих пор не могут понять (видимо, в силу полного отсутствия адекватного представления о российском обществе): как же так, не под дулом автоматов, а по собственной воле народ в количестве 95–97% мог проголосовать за вхождение в состав России?! Для них это было еще одним откровением.

Конечно, если бы у них все получилось в Крыму, полуостров сейчас был бы весь в натовских лагерях и базах и на Черном море они давно бы уже господствовали, и на южном берегу в том числе. В этом сомневаться не приходится.

Обретение самих себя

– Вы прекрасно помните, какой был общенациональный подъем после решения о возвращении Крыма в состав России. Впервые за многие годы в окнах домов появились национальные флаги. Почему, как вы считаете, это решение встретило такую солидарную поддержку граждан нашей страны?

– Вы правы, эйфория была такая, как будто мы выиграли 150 чемпионатов мира по футболу, вместе взятых, и на века вперед.

Действительно, чему именно мы так радовались? По сути, ведь никто нам не запрещал ездить в Крым все это время, посещать места своего «боевого детства», бывать везде, где захотим, – от Гурзуфа с «Артеком» до Севастополя. Пожалуйста, приезжайте! Кстати, именно так сейчас делают украинцы, они ведь составляют до четверти общего туристического потока в Крым. И им тоже никто никогда не запретит туда ездить. Мы могли бы так же. Значит, дело не только в том, что Крым вернулся в состав России. А в том, что это мы сами вернулись к своим историческим корням. И вот когда мы сами себе в этом признались и когда сами себе доказали, что русские своих не бросают, тогда и появилась та радость, о которой мы говорим, этот национальный подъем, когда флаги в окнах – лишь малая часть того, на что способна нация.

Вне всякого сомнения, была радость, что мы уберегли Крым от крови, а также гордость за наших военных, за новый бренд – «вежливые люди», за новую Россию. Мы гордились тем, что можем объединиться и победить. И повторим это всякий раз, когда нам будет угрожать нечто подобное тому, что угрожало в Крыму в 2014 году. Мы вновь убедились в том, что в нужный момент можем сплотиться. Ведь именно такие судьбоносные моменты в нашей истории и объединяли нас – начиная с ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского и заканчивая Великой Отечественной войной. Мы только одну катастрофу вовремя не распознали и потому оказались не готовы ей сообща противостоять – это крушение Советского Союза. Тогда ведь никто не вышел на площадь, а между тем мы теряли – ни больше ни меньше – нашу страну. Многим из нас тогда показалось, что это будет некая трансформация, но вскоре выяснилось, что все куда более драматично. Вспомните, за Беловежские соглашения в Верховном Совете России голосовали в том числе и коммунисты!

А потом, вы же понимаете, самая большая победа – это победа над собой. Так вот в Крыму мы победили себя, мы окончательно перевернули страницу нашей новой истории, начавшейся в 1991 году со сдачи своих собственных интересов, мы вернулись к своим корням. А Крым – это, конечно же, наши корни, начиная со святой купели в Херсонесе, где крестился князь Владимир…

Храмовая гора нашей цивилизации

марта 3, 2019

В декабре 2014 года, выступая с ежегодным Посланием Федеральному Собранию, Владимир Путин заявил об «огромном цивилизационном и сакральном значении» Крыма. Президент особо отметил: «Христианство явилось мощной духовной объединяющей силой, которая позволила включить в формирование единой русской нации и образование общей государственности самые разные по крови племена и племенные союзы всего обширного восточнославянского мира. И именно на этой духовной почве наши предки впервые и навсегда осознали себя единым народом». Далее Путин подчеркнул: «Это дает нам все основания сказать, что для России Крым, древняя Корсунь – Херсонес, Севастополь имеют огромное цивилизационное и сакральное значение. Так же, как Храмовая гора в Иерусалиме для тех, кто исповедует ислам или иудаизм. Именно так мы и будем к этому относиться отныне и навсегда».

Сказанное президентом нуждается в осмыслении и объяснении, причем не только для тех, кто плохо осведомлен о нашем прошлом, но и для нас самих. Обратите внимание на то, что Путин не сказал: «Мы так всегда к этому относились». Фактически он опрокинул свои слова о прошлом в будущее: «Именно так мы и будем к этому относиться отныне и навсегда».

Позволю себе предложить гипотезу о том, что именно это «будем» является главным в этой части выступления президента.

Легендарное Лукоморье

О том, что князь Владимир крестился в 988 году в византийской Корсуни – Херсонесе, в России в общем-то не забывали никогда. Но и только. Во времена Средневековья историческая Корсунь почти слилась в восприятии с легендарным Лукоморьем. Враждебная степь на восемь веков отделила Россию от Крыма, куда русские люди попадали либо в качестве купцов (меньшинство), либо в виде пленников (большинство).

Крым XVIII века и вовсе мало напоминал колыбель православия – скорее оплот «бусурманства». Когда в 1778 году князь Григорий Потемкин решил основать в устье Днепра первый русский порт на Черном море, он окрестил его в честь византийского предшественника – Херсоном, очень смутно представляя, где находился этот предшественник, от которого к тому времени оставались лишь укрытые землей развалины. Дипломат Павел Левашов, один из немногих сторонников «идеологизации» движения России к Черному морю при Екатерине II, был убежден, что Херсонес стоял на месте Феодосии – османского Кефе.

В знаменитом манифесте Екатерины о присоединении Крыма 1783 года нет ни слова о каких-либо исторических или духовных основаниях российского интереса к полуострову. Только прагматика – необходимость прекратить здесь хроническую дестабилизацию, вызванную междоусобной борьбой за престол крымского хана, хотя Потемкин и пытался мотивировать решение государыни тем, что она приносит покой туда, откуда пришло на Русь древнее благочестие. Екатерина II скорее видела себя законодательницей политических мод. Свое появление в Тавриде (название для русского уха новое, взятое из античных сочинений) царица Херсониса Таврического обставила в лучших традициях театральной постановки.

Для строителей же русского Севастополя в первой половине XIX века древний Херсонес был не столько объектом интереса и поклонения, сколько местом добычи легкого в обработке камня, который шел на кладку городских зданий. Тогда Крым привлекал образованную публику прежде всего своей природной красотой, восточным колоритом и руинами античности (при этом «российскими Помпеями» стал не Херсонес, а Керчь). Примечательно, что Александр Пушкин, путешествовавший по Крыму, был всецело увлечен поисками легендарного храма Дианы, а на развалины Херсонеса даже не взглянул…

Крымская эпопея

Все изменилось с Крымской войной. Величественная эпопея обороны Севастополя 1854–1855 годов, ее потери и героизм заставили общество говорить о символической Русской Трое, а одновременно с этим вспомнить и о месте не менее знаменитом – о легендарной Корсуни (Херсонесе), где крестился Владимир. Именно после Крымской войны были построены первые храмы в честь крестителя Руси. В тот период стало раскрываться значение Крыма как духовного источника российского православия. В значительной степени это было делом всей жизни архиепископа Херсонского и Таврического Иннокентия (Борисова), который задумал создать здесь, как он выражался, «Русский Афон».

Во второй половине XIX века Крым был вовлечен в историческую орбиту русского православия, а на руинах Херсонеса началось не прекратившееся и по сей день соперничество духовной (монастырь) и светской (музей) составляющих в изучении и интерпретации его богатого археологического наследства. Становление Крыма как императорского курорта и появление здесь представителей российского образованного и имущего класса в качестве отдыхающих и земельных собственников способствовали процессу познания «священной земли». Благодаря работе ученых обществ был создан целый корпус интересных исследований, и сама земля иногда провоцировала появление настоящих идеологических откровений, каким стала написанная Николаем Данилевским в Крыму книга «Россия и Европа» – первая и, конечно же, небесспорная попытка осмысления взаимоотношений двух гигантских политических сущностей, определяющих глубинную историческую тектонику Евразийского континента.

И хотя стремительно формирующийся образ Крыма как Русской Ривьеры – с его интенсивным частным строительством и земельной спекуляцией – нет-нет да и бросал свою тень на светлый образ духовной колыбели Отечества, к началу Первой мировой войны Крым – это, несомненно, «главная жемчужина в короне Российской империи».

«Другая Россия»

Новая попытка осмыслить и переосмыслить «херсонесское наследство» русской государственности и культуры, так же как и предшествующая, была вызвана глобальным политическим потрясением, но на этот раз гораздо более сильным, чем Крымская война. В ходе русской смуты 1917–1920 годов прежний «курортный рай» стал последним бастионом в борьбе между старым и новым пониманием назначения и смысла социума и государства.

Уже на излете Гражданской войны правитель Юга России и главнокомандующий Русской армией барон Петр Врангель рассматривал Крым как противоположную большевистской «другую Россию» и затеял здесь смелый эксперимент по созданию «опытного поля российской государственности», которому, однако, не суждено было реализоваться. Именно в эти дни «у стен Херсониса» оказался богослов и философ протоиерей Сергий Булгаков. Одноименный его трактат, выполненный в форме почти платоновских диалогов, является, может быть, самой сильной в истории отечественной мысли работой о русской революции, истоки которой философ ведет «от Владимира Святого и Херсониса». Все лучшее и все худшее в жизни России и ее образованного класса отсюда, полагал Булгаков, занимаясь кропотливой археологией национального духа. Результаты этих раскопок, правда, были в течение более чем полувека скрыты от нас, поскольку отправившийся в эмиграцию мыслитель запретил публиковать работу и она увидела свет лишь в 90-е годы ХХ века. Для него, как и для множества изгнанников, покинувших Россию в это тяжелое время, Крым навсегда остался последним уголком родной земли, последним воспоминанием о Родине, своеобразным символом России, так непохожим на нее.

Над Черным морем, над белым Крымом

Летела слава России дымом…

Маленькая вселенная советского человека

Ранний советский подход к «освоению» Крыма также оказался не лишен своеобразного символизма. На полуострове предполагалось создать новый «курортный рай» – теперь для трудящихся, настоящую «фабрику здоровья», образцово решить национальный вопрос. К тому же в рамках советской героики особое значение приобрел Перекоп – место последнего победоносного для красных сражения Гражданской войны.

Крым воспринимался как своего рода маяк для народов Востока, борющихся против мирового империализма. Новый символизм не опирался на камни тысячелетий, его выражением стал подросток в коротких штанах и с красным галстуком – миф Херсонеса сменился мифом «Артека». Крым 1920-х и 1930-х годов и не Крым вовсе – Лисс, Зурбаган, эти вымышленные писателем Александром Грином города, осколок иного мира, надолго теперь заказанного советскому человеку.

В 1930-е в истории крымского символизма возник новый важнейший аспект, произошла настоящая революция: появился как массовое явление кинематограф с его «фабрикой грез» – Ялтинской киностудией. Режиссеры и операторы превращали крымские ландшафты в уголки любого континента. Здесь тебе и Африка, и Азия с Австралией… Мир сжимался до размеров полуострова, для советского человека Крым оказывался маленькой вселенной. Когда-то, отправившись в поход на Корсунь, князь Владимир с дружиной и Русь вместе с ним выходили в мир – теперь совершалось почти то же самое, только ни о Корсуни, ни о Владимире никто не вспоминал.

У истоков послевоенного мира

Новое открытие Крыма и Севастополя как недвусмысленного символа России опять стало результатом грозного испытания – Великой Отечественной войны. На этот раз Севастополь уже не сравнивали с Троей: не просто эта культура ушла – масштабы событий были не те. Грандиозные разрушения, миллионы жертв, отчаяние, обреченность и самопожертвование… Прежде чем стать символом в России, Севастополь стал символом России для противника, символом парадоксальной способности людей идти на заведомую гибель вопреки, казалось бы, очевидной «логике выживания», а заодно и знаком того, что никакая победа над русскими неспособна сломить их и уничтожить.

Становлению нового крымского военного символизма, несомненно, способствовали впечатляющие природные декорации – море и скалы, делавшие человеческую трагедию событием поистине вселенским. Крупные окружения войск (даже более крупные, чем под Севастополем) случались и на других участках советско-германского фронта, но именно здесь обреченность брошенных и погибающих людей отзывалась таким оглушительным эхом. И все это тоже было в Херсонесе, но не на античных развалинах, а на крайней западной точке Гераклейского полуострова, на мысу, в силу каких-то причин получившем такое же название, что и древний город…

На фоне войны на символическом ее небосклоне взошла чуть позже звезда Ялты – места, где решались судьбы всей планеты, где три человека (Иосиф Сталин, Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт) создали один биполярный мир, о котором все мы сейчас всё с большей ностальгией вспоминаем.

Как водится, окончание войны принесло с собой и первую попытку «заземлить», снова осмыслить символическое значение Крыма для русской истории. Попытку откровенно политизированную и потому неудачную. Это было время освоения исторического пространства, но освоения, понимаемого как «присвоение». Поразив фашиста в войне, нужно было расправиться с «ним» и в истории. Отыгрались на средневековых крымских готах, попутно досталось грекам, римлянам, генуэзцам, не говоря уже о выселенных с полуострова к тому моменту татарах.

Советским профессорам показалось неудобным тянуть корни русской Тавриды от Крещения Руси, акта с точки зрения государственного атеизма весьма сомнительного, а заодно и не столь отдаленного, и тогда на роль предков русских были назначены крымские тавры и скифы, равно как и легендарные киммерийцы, – племена местные, аборигенные и потому заслуживающие почета, уважения и своего места в истории. Тема, однако, не пошла. Через год после научной сессии, посвященной этим судьбоносным положениям, умер Сталин, и послевоенный большевистский национализм свелся на нет. А еще через год Никита Хрущев передал Крым Украинской ССР.

Период обвала

Акт этот тоже не был лишен символизма: в 1954 году отмечалось 300-летие воссоединения Украины с Россией. Страна переживала сложный период смены властных элит. Хрущев посчитал необходимым таким образом продемонстрировать нерушимую монолитность советской системы. Подобного подарка, наверное, не делалось со времен Средневековья. Это только предположение, но Хрущев этим жестом показал условность советских внутренних границ, широту подходов кремлевского руководства к решению сложнейших административных задач. Надо – повернем реки вспять, надо – передадим целый регион из состава одной республики в состав другой, надо – «и на Марсе будут яблони цвести». Передачей Крыма Хрущев, как ему казалось, укреплял Советский Союз, создавал такую связку между двумя его главными действующими лицами, которую никакими силами невозможно будет разорвать.

С тех пор, однако, символическое значение Крыма начало тускнеть. Дело даже не в том, что формально регион перестал быть российским. В позднесоветской действительности несанкционированному символизму места вообще не оставлялось (хотя именно это время подарило нам образ «глухой провинции у моря»). Лет за пять до тысячелетия Крещения Руси Севастополь был закрыт для свободного въезда. Как поговаривали, для того, чтобы клерикальные круги не поднимали вопроса о праздновании.

Крах Советского Союза без Крыма не обошелся. Название маленького местечка на Южном берегу Крыма – Фороса, где была дача первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева, – навсегда осталось на последних страницах истории Страны Советов.

Да, еще вскоре после тысячелетия Крещения Руси вышла книжка, многим показавшаяся странной. Ее сюжет был построен на допущении того, что красные в 1920-м Крым взять так и не смогли, вследствие чего здесь образовалась «другая Россия» – мечта и сон позднесоветского либерала. Это был «Остров Крым» Василия Аксенова. Последняя сцена этого романа, как известно, разыгрывается на ступенях храма Святого Владимира в Херсонесе…

Точка сборки

При всей ограниченности наших оформленных представлений это место поистине уникально: здесь зародилась российская цивилизация, здесь спустя несколько веков страна обрела себя в качестве многонациональной европейской империи, здесь проходили ее испытания на прочность, здесь осуществлялось осмысление европейской и мировой миссии России, именно здесь, наконец, во многом формировался эстетический образ российской культуры.

В любой стране есть территория, связанная с особого рода историческими сантиментами. Иль-де-Франс, Новая Англия, Кастилия, Малая Польша, Косово и Метохия… Как правило, это некое ядро, вокруг которого со временем складывается государство.

Крым в этом ряду занимает исключительное место. Это не этнографическая «колыбель» в том смысле, в котором ее трактует любая националистическая историография. Но это земля, где Россия обрела свою цивилизационную идентичность.

Конечно, сколько бы подобных аргументов ни было приведено, они не повлияют на позицию тех, кто рассматривает «крымскую весну» как банальный «акт аннексии». Но я бы предостерег от того, чтобы воспринимать сказанные президентом Путиным слова в его ежегодном послании 2014 года как еще один аргумент в споре с кем-то. Мне кажется, смысл его сравнения Крыма, древней Корсуни, Севастополя с Храмовой горой в другом.

Подлинное значение «крымского опыта» лежит не в прошлом, а в будущем. Исключительная роль Крыма для нас – не оправдание уже сделанного, а основа понимания того, что нам еще предстоит сделать. Ведь и Храмовая гора – не просто важный исторический памятник, а прежде всего место, где множество людей черпают энергию единения, сосредоточения для дальнейшей жизни. В этом смысле и Крым – это не пункт концентрации дорогих для нас древних развалин, это точка сборки сегодняшней и завтрашней России.

Забытый уголок России

марта 3, 2019

Судя по всему, инициатором подписания Беловежских соглашений, поставивших точку в истории СССР, выступила российская сторона в лице Бориса Ельцина.

«Он зачастую рубит сплеча»

«Широкая русская душа Бориса Ельцина – не всегда на пользу государственным делам. Ему, скажем, гораздо легче даются искренняя дружба или жесткая конфронтация, чем тонкие, сложные чувства. То же и в работе: он зачастую рубит сплеча там, где необходимо терпение, тщательное изучение всех аргументов, неторопливость в решениях. В ряде случаев это оборачивалось ущербом национальным интересам». Эти строки принадлежат одному из участников встречи в Беловежье Егору Гайдару. Видимо, он знал, о чем говорил…

Станислав Шушкевич, подписавший Беловежские соглашения как председатель Верховного Совета Республики Беларусь, вспоминал: «Даже собираясь в Беловежской Пуще по моему приглашению, мы изначально не намеревались принимать решение о выходе из СССР. Таких заготовок не было ни у меня и нашей делегации, ни, думаю, и у других тоже».

Тогдашний президент Украины Леонид Кравчук спустя годы отмечал в одном из интервью: «Тема вначале была названа так: собраться и принять какую-то декларацию или заявление, что ново-огаревский процесс зашел в тупик и что нам надо искать какие-то новые подходы, решения. <…> Мы начали готовить документ и убедились, что просто декларацией, как изначально предполагалось, не обойтись».

Вячеслав Кебич, занимавший тогда пост премьер-министра Белоруссии и также участвовавший во встрече лидеров трех республик, позже утверждал, что инициатором Беловежских соглашений выступила российская делегация, а само их подписание было спонтанным. По его словам, белорусской и украинской сторонами «вся эта поездка задумывалась не с целью подписания этого договора». Делегации Украины и Белоруссии, подчеркивал Кебич, заранее «не знали, что будет подготовлен и подписан такой документ».

По его утверждению, «все это знал один Ельцин»: уже в Беловежье выяснилось, что «российская делегация… приехала с наметками: если дело будет выгорать, если будет согласие со стороны Украины, то можно будет подписать документ».

Тайное собрание

«Беловежское соглашение было выработано в узком кругу и многих оставило за бортом – в первую очередь всю многочисленную команду Горбачева. Ее возможная реакция не на шутку обеспокоила российские власти, и потому были приняты меры особой предосторожности», – писал 16 декабря 1991 года, уже по итогам принятых в Беловежье решений, обозреватель «Коммерсанта» Максим Соколов.

Действительно, содержание предстоящей встречи российская сторона держала в тайне. Впрочем, не только от окружения тогдашнего президента СССР. За несколько дней до поездки Ельцина в Белоруссию, 4 декабря 1991 года, пресс-секретарь президента РСФСР Павел Вощанов сообщил корреспонденту «Независимой газеты», что Борис Ельцин намеревается прибыть в Минск на переговоры со своим белорусским коллегой. При этом издание отмечало: «Прессу российский лидер против обыкновения брать не собирается, потому что планирует, помимо официальных, неофициальные переговоры. В это же время, как стало известно из достоверных источников, в Минск приедет и президент Украины Леонид Кравчук».

Очевидно, и сам Вощанов был не до конца в курсе планов начальника. Не знал о намерениях президента и вице-президент России Александр Руцкой, который впоследствии и вовсе утверждал, что его дезинформировали о целях встречи Ельцина, Кравчука и Шушкевича.

Руцкой провожал Ельцина на аэродроме, но даже тогда не догадался, зачем президент едет в Белоруссию. «По протоколу было положено провожать вице-президенту президента, и смотрю, у него в группе Козырев, Бурбулис, Гайдар, Шахрай. «Мы, – говорят, – летим подписывать договор об экономическом сотрудничестве». Ну все, счастливо! Распрощались. А утром бреюсь и слышу из теленовостей: подписан договор о роспуске СССР и создании СНГ», – рассказывал о событиях тех дней Руцкой.

До Белоруссии российская делегация добралась без приключений. Александр Коржаков, в течение нескольких лет бывший начальником охраны Ельцина, вспоминал: «В Беловежскую Пущу мы приехали вечером. Леонид Кравчук уже находился там, поджидать нас не стал и отправился на охоту. Он всегда стремился продемонстрировать «незалежное» поведение, выпятить собственную независимость. Зато Станислав Шушкевич на правах хозяина принимал гостей подчеркнуто доброжелательно».

Когда Кравчук вернулся с охоты, Ельцин поинтересовался ее результатами. «Одного кабана завалил», – похвастался довольный Кравчук. На что Ельцин сказал: «Ну хорошо, кабанов надо заваливать». Пересказав диалог глав России и Украины, Коржаков от себя заметил: «Милый, ничего не значащий разговор накануне разъединения целых народов».

Роль окружения

Потом уже, в своих «Записках президента», Ельцин признал: «Я понимал, что меня будут обвинять в том, что я свожу счеты с Горбачевым. Что сепаратное соглашение – лишь средство устранения его от власти. Я знал, что теперь эти обвинения будут звучать на протяжении всей моей жизни. Поэтому решение было вдвойне тяжелым. Помимо политической ответственности, предстояло принять еще и моральную». Понимал ли это Ельцин в тот памятный день? Трудно поверить. Об атмосфере, царившей в правительственной резиденции «Вискули», он вспоминал так: «Мы работали как заведенные, в эмоциональном, приподнятом настроении».

Ельцин, конечно, давно мечтал избавиться от Горбачева, и это было движущей силой многих его поступков того времени. Однако вряд ли политическое и идеологическое оформление ликвидации СССР он способен был осуществить в одиночку. Многие наблюдатели и вовсе полагают, что без давления со стороны своего окружения первый президент России никогда бы не смог решиться на такой шаг.

Считается, что экономическую базу под идею роспуска Советского Союза подвел заместитель председателя правительства РСФСР по экономическим вопросам Егор Гайдар. Похоже, он искренне был убежден в том, что России – самой развитой и самой богатой из республик СССР – не следует тащить на себе союзное бремя. В одиночку, по мнению вице-премьера, она гораздо быстрее, а главное, эффективнее включится в глобальный рынок, открыв новую страницу в своей многовековой истории. Несведущий в вопросах экономики Ельцин вполне разделял эту широко распространенную в самом начале 1990-х точку зрения. Впрочем, если верить словам самого Гайдара, он тоже не знал об истинной цели поездки в Белоруссию. Он писал: «В замысел встречи в Беловежской Пуще президент меня не посвящал. Сказал только, что надо лететь с ним в Минск, предстоит обсуждение путей к усилению сотрудничества и координации политики России, Украины и Белоруссии».

В книге «Дни поражений и побед» Гайдар подробно рассказал о той поездке: «Вечером, по прилете, пригласили белорусов и украинцев сесть вместе поработать над документами встречи. <…> Именно тогда Сергей Шахрай предложил юридический механизм выхода из политического тупика – ситуации, при которой Союз как бы легально существует, хотя ничем не управляет и управлять уже не может: формулу Беловежского соглашения, роспуска СССР тремя государствами, которые в 1922 году были его учредителями».

Юрий Воронин, занимавший в 1991 году должность заместителя председателя Верховного Совета РСФСР, позже свидетельствовал, что именно это предложение «и было принято за основу при подготовке беловежских документов». «Это тем более было важно, – отмечал Воронин, – что оно исходило от России, на которую в случае необходимости всегда можно было перевести стрелки. Поэтому с величайшей радостью и Станислав Шушкевич, и Леонид Кравчук поддержали ельцинский вариант».

В начале правления Ельцина ключевой фигурой в его окружении стал бывший преподаватель научного коммунизма, госсекретарь РСФСР Геннадий Бурбулис. Как утверждали злые языки, эту странную должность Бурбулис придумал себе сам – очень хотел выделиться. Вклад госсекретаря подчеркивал потом белорусский лидер Шушкевич: «Бурбулис был политически инициативен. Я помню, что именно он поставил перед нами вопрос: а вы согласитесь подписать, что СССР как геополитическая реальность распался или прекратил свое существование?»

Впрочем, сам Бурбулис, принимавший активное участие в подготовке Беловежского соглашения, впоследствии уверял, что развитие событий пошло тогда по единственно вероятному сценарию и альтернативы прекращению существования Советского Союза якобы уже просто не было. «Может показаться, что мы в Беловежской Пуще имели какой-то выбор, что у нас была одна возможность, вторая, третья, четвертая и надо было в согласованной форме найти самую оптимальную. Ничего подобного», – заявлял спустя годы бывший госсекретарь РСФСР.

«Похоронная команда» СССР работала в условиях повышенной секретности. Это признавал и сам Ельцин: «Беловежская встреча проходила в обстановке секретности, резиденцию даже охраняло особое спецподразделение. Из-за этой сверхсекретности порой возникали неожиданные ситуации. Например, вдруг выяснилось, что в резиденции нет ксерокса. Для того чтобы получить копию документа, его каждый раз приходилось пропускать через два телефакса, стоявшие рядом, – слава богу, хоть они были».

С документами в «Вискулях» вообще происходили странные вещи. Егор Гайдар вспоминал: «Было очень поздно, около 12 ночи, технический персонал решили не беспокоить, я стал сам набрасывать на бумаге текст. В четыре утра закончили работу. Андрей Козырев взял бумаги, понес к машинисткам. Утром паника в технических службах. Выяснилось: Козырев не решился в четыре утра будить машинистку, засунул проект декларации под дверь, по ошибке не под ту. Но когда рано утром хватились – времени для расшифровки уже не оставалось, разобраться в моем, надо сказать, на редкость отвратительном почерке мало кому удается. Пришлось идти самому диктовать текст».

Этот текст сразу же вошел в историю: «Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина, как государства – учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Договор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторонами, констатируем, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование. <…> Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств. <…> Совершено в городе Минске 8 декабря 1991 года…»

В книге «Дни поражений и побед» Гайдар гордо писал: «Если кто-то захочет выяснить, на ком лежит ответственность за Беловежское соглашение, отпираться не буду – оно от начала до конца написано моей рукой».

Судьба Крыма

Сегодня мало кто сомневается в том, что, поставь Ельцин в качестве предварительного условия подписания Беловежских соглашений возвращение Крымского полуострова России, Кравчук дал бы на это согласие. Получая под свой контроль огромную и богатую на тот момент Украину, он не считал бы себя в проигрыше.

Есть несколько версий относительно того, как в «Вискулях» решалась судьба Крыма. Причем все они имеют в качестве первоисточника свидетельства Кравчука, которые тот не раз «уточнял». По одной из версий, Ельцин, подписывая Беловежские соглашения, к неописуемой радости представителей Украины, про Крым даже не вспомнил. По другой версии, президент Украины якобы сам поднял этот вопрос, поинтересовавшись у президента России, какой тот видит будущую государственную принадлежность полуострова. «Да забирай!» – ответил Борис Николаевич.

Позже в интервью «Комсомольской правде» экс-президент Украины озвучил третью версию событий. Из нее следовало, что Ельцин про Крым вроде бы помнил, но Кравчук неискушенного на тот момент в дипломатии коллегу обхитрил. «Когда мы рассматривали соглашение об образовании СНГ, встал вопрос о ядерном оружии и о Крыме. Ельцин начал рассуждать… Ну вот Крым, 1954 год. Хрущев подарил Украине… Может, говорит, надо восстановить как бы справедливость и порядок? – передал слова президента России Кравчук. – Я ответил, что никакого подарка не было. Наоборот, Украина взяла на себя огромную обузу. <…> Украина помогла восстановить хозяйство Крыма, сделав из него базу отдыха. А Ельцину я сказал: «Давайте мы вопрос о передаче Крыма сейчас рассматривать не будем»». Кравчук подчеркнул в интервью: «Мы просто договорились, что вот создадим СНГ, начнем жить – и тогда будем рассматривать границы, все по закону, в соответствии с международными нормами. Ельцин согласился…»

В «Вискулях» Ельцин пребывал в приподнятом настроении. В «Записках президента» он писал: «Я хорошо помню: там, в Беловежской Пуще, вдруг пришло ощущение какой-то свободы, легкости. <…> Быть может, я и не мог до конца осознать и осмыслить всю глубину открывшейся мне перспективы. Но я почувствовал сердцем: большие решения надо принимать легко».

Почему же Ельцин не побеспокоился о судьбе русских и других народов, населявших Крымский полуостров? Почему «забыл» о Севастополе и Черноморском флоте? По мнению заместителя директора Института стран СНГ Владимира Жарихина, «приз, который в тот момент оказывался в руках у Ельцина – вся огромная Россия, был настолько велик, что такие частности, как Крым, Севастополь, флот, интересы жителей полуострова, ни его самого, ни его команду просто не интересовали».

Возможно, что и сам Ельцин потом, задним числом, понял, что, забыв в Беловежье о Крыме, совершил крупную ошибку. Во всяком случае, бывший председатель Верховного Совета Крыма Леонид Грач, долгие годы, еще с советских времен друживший с Ельциным, передавал любопытные слова первого президента РФ, сказанные им много позже. «Если бы я взял карту, провел карандашом линию от Харькова до Одессы и сказал: «Это мое», Кравчук бы согласился», – якобы говорил Ельцин. Однако даже в застольной беседе он не уточнил, почему так и не сделал этого…

«Надо откровенно признать, что и сама Россия, запустив парад суверенитетов, способствовала развалу Советского Союза, а при оформлении распада СССР забыли и про Крым, и про главную базу Черноморского флота – Севастополь. Миллионы русских легли спать в одной стране, а проснулись за границей, в одночасье оказались национальными меньшинствами в бывших союзных республиках, а русский народ стал одним из самых больших, если не сказать самым большим, разделенным народом в мире» – так оценил произошедшее президент России Владимир Путин.

Крымский узел

марта 3, 2019

В то время как большая страна, распавшаяся в 1991 году, но продолжавшая ощущать себя неким целым, с замиранием сердца следила за кровавыми конфликтами на ее окраинах – в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Южной Осетии, Таджикистане, Чечне, – в благословенном Крыму, где не стреляли и куда не прекращался поток туристов, завязывался довольно тугой узел проблем, в котором воедино сплелись три основные нити.

Нить первая – судьба Черноморского флота. Нить вторая – статус Крыма в составе «незалежной» Украины. Наконец, третья – так называемый «крымско-татарский вопрос».

Черноморский флот

1 декабря 1991 года состоявшийся во всех областях тогдашней Украинской ССР референдум подтвердил, что отныне Украина является независимым государством. Соглашения, подписанные через неделю лидерами России, Украины и Белоруссии в Беловежской Пуще, поставили точку в истории СССР. С самого начала следующего, 1992 года украинское правительство и новоизбранный президент Леонид Кравчук занялись строительством собственных вооруженных сил. По соглашению, достигнутому в Беловежье, в их состав должны были войти все дислоцировавшиеся на территории Украины подразделения войск СССР, кроме отнесенных к «стратегическим».

Начавшийся вскоре процесс присяги новому государству проходил достаточно безболезненно: кто хотел – присягал Украине, остальные же получали возможность продолжить службу в иных государствах Содружества. Камнем преткновения внезапно оказался Черноморский флот. Его командующий адмирал Игорь Касатонов заявил, что флот относится к стратегическим силам и потому украинскую присягу принимать не будет. Эта позиция встретила поддержку как в Севастополе, среди большинства экипажей и членов семей офицеров, так и в конечном итоге в Москве – у руководства вооруженных сил и президента Бориса Ельцина. В отношениях между только что подписавшими договор о роспуске Союза ССР Россией и Украиной возникли непредвиденные осложнения, взбудоражившие главную базу Черноморского флота Севастополь и другие города Крыма и заставившие политиков обоих государств вернуться к проблеме принадлежности полуострова.

Хотя тогдашний министр иностранных дел России Андрей Козырев, как и президент Ельцин, были намерены следовать принципу, в соответствии с которым административные границы союзных республик автоматически становились государственными границами стран СНГ, Верховный Совет РФ занял иную позицию. Парламент напомнил президенту и обществу, что акт 1954 года о передаче Крымской области, большинство населения которой составляли русские и русскоговорящие, из состава РСФСР в состав Украинской ССР носил волюнтаристский характер и поэтому подлежит пересмотру. Более того, передача Севастополя (по ситуации на начало 1954 года – города республиканского подчинения РСФСР) вообще была незаконной и также должна быть отменена.

На этом фоне начался напряженный период политического, а иногда и военного противостояния на кораблях и в подразделениях флота, сопровождавшийся спорами, митингами, подъемами и спусками национальных флагов, уходами военных кораблей в другие гавани. Организовывались бесчисленные заседания межгосударственных комиссий и встречи на высшем уровне. В конце концов президенты двух государств договорились о разделении Черноморского флота бывшего СССР между Российской Федерацией (большая часть) и Украиной (меньшая часть), о праве России на использование Севастополя как главной базы ЧФ и об оплате базирования флота безвозмездными поставками газа на Украину.

На самом деле проблема была не столько решена, сколько отложена. В 1997-м соглашение подписали на 20 лет, по истечении которых было не слишком много надежд на то, что этот статус-кво сохранится.

Украинские власти, особенно после «оранжевой революции» 2004 года, не скрывали своих намерений относительно сближения с НАТО. Во время российско-грузинского конфликта 2008 года ВМС Украины даже совершили попытку не допустить к месту базирования возвращавшиеся в Крым российские корабли. Попытка оказалась неудачной, но ясно дала понять, что для Украины Черноморский флот РФ является нежеланным гостем. Обстановка вокруг флота, прежде всего вследствие активности украинских националистических сил, становилась все более недружественной, в то время как присутствие морских сил НАТО в Черном море, возросшее после вхождения в блок Румынии и Болгарии, неуклонно увеличивалось.

И хотя в 2010 году президенты Виктор Янукович и Дмитрий Медведев подписали соглашение о продлении сроков базирования Черноморского флота в Севастополе еще на 25 лет, в долговременную стабильность этих договоренностей верилось мало.

Крым vs Украина

Еще в 1989 году всем более или менее здравомыслящим людям в областном руководстве Крыма стало понятно, что Украина начала дрейф в сторону отделения от СССР, постепенно занимаясь строительством собственного национального государства. В том же году в Киеве был принят новый закон о языках, который хоть и оставлял русскому языку возможности для широкого использования, но все же устанавливал лишь один государственный язык – украинский.

Для Крыма, где 67% населения были этническими русскими, а русский язык – основным языком общения, это был тревожный звоночек. На волне демократизации общественно-политической жизни на излете 1980-х на полуострове возникло широкое и, что очень важно, активно поддержанное местными властями движение за воссоздание ликвидированной в 1945 году крымской автономии.

20 января 1991 года на полуострове состоялся первый в истории СССР народный референдум. Более 90% крымчан однозначно высказались за повышение политического статуса Крыма с областного до республиканского, что и было сделано Верховным Советом Украинской ССР в феврале того же года. С этого момента Крым стал автономной республикой в составе Украины.

Распад СССР породил у жителей полуострова новые тревоги и ясно выраженное стремление не допустить разрыва отношений между Украиной и Россией, сохранив при этом в максимально возможном объеме культурные, экономические и гуманитарные связи между Крымом и Российской Федерацией как исторической родиной большинства крымчан. Ситуация вокруг Черноморского флота и резкое ухудшение экономического положения на Украине в 1993-м и последующих годах вызвали к жизни достаточно активное политическое движение в республике. В нем были представлены как те организации, для которых главным являлась поддержка интеграционной идеологии во взаимоотношениях России и Украины, так и те, которые на первый план выдвигали достижение максимальной региональной самостоятельности Крыма – вплоть до установления между Крымом и Украиной федеративных отношений.

Точно так же, как регионализм (федерализм) и интеграционализм не противоречили друг другу в рамках одного движения, они в общем не противоречили и украинской Конституции, поскольку их сторонники по понятным причинам старались не выходить из правового поля. Даже победивший в 1994 году на выборах президента Республики Крым Юрий Мешков – лидер блока «Россия», политик с яркой пророссийской риторикой – не ставил вопроса о выходе Крыма из состава Украины и присоединении его к Российской Федерации. В свою очередь, руководство и лидеры крупнейших политических партий России мало интересовались ситуацией на полуострове, опасаясь быть помимо воли втянутыми еще в один конфликт.

Внутренние проблемы блока «Россия», а также постоянное противодействие со стороны украинской власти привели к фактическому свержению Мешкова (в марте 1995-го) с поста президента и жесткому ограничению Украиной прав и полномочий Крыма. Движение за использование русского языка и региональную самостоятельность, однако, не ослабело: в нем принимали участие «Русская община Крыма», различные организации пророссийской направленности, коммунисты и даже немалая часть членов местных организаций правящих украинских партий. Особенно оно усилилось в ответ на «оранжевую революцию» в Киеве. В 2006 году Крым всколыхнули мощные антинатовские протесты. Результатом в том числе и активизации гражданского движения в Крыму и на юго-востоке Украины стало поражение Виктора Ющенко на президентских выборах 2010 года. В предвыборный период на полуострове оформилась новая политическая сила – движение, а затем партия «Русское единство» (сопредседатели – Сергей Аксенов, Сергей Цеков и Сергей Шувайников), возглавившая политическую борьбу за расширение прав автономии и сближение ее с Россией.

Приход к власти Януковича оказался весьма противоречивым для федералистского и русского движения на Украине. Став президентом на волне требований о предоставлении русскому языку статуса второго государственного и об усилении постсоветской интеграции, он так и не сумел реализовать базовых положений заявленного им курса. Напротив, в 2013 году Янукович, желая добиться поддержки прозападно настроенного украинского электората, начал процесс получения Украиной статуса страны – партнера ЕС, что сразу же осложнило отношения с Российской Федерацией. Внезапный отказ от ассоциированного членства, по сути, обрушил режим Януковича, что привело в конце 2013 года к возникновению в Киеве евромайдана.

Непосредственно для Крыма период его президентства оставил не менее противоречивое наследство. В частности, назначенный парламентом автономии премьер-министром ставленник Януковича Василий Джарты начал выстраивание режима личной власти в регионе, что имело своим итогом в том числе существенное ограничение влияния пророссийских сил. К моменту эпохальных событий 2014 года политическое поле Крыма было основательно «заасфальтировано» со стороны правящей украинской Партии регионов, которая оказалась не в состоянии сколько-нибудь эффективно противодействовать разрушительным тенденциям евромайдана.

Крымско-татарский вопрос

Третья группа проблем, которые проявились в Крыму еще до и особенно после распада Советского Союза, была связана с вопросами, порожденными событиями давно минувших дней, а именно сталинской депортацией крымских татар. В 1944 году татары были выселены с полуострова по обвинению в массовом коллаборационизме во время Великой Отечественной войны. При Никите Хрущеве их в полной мере не реабилитировали, как это произошло с другими депортированными народами. Причиной тому были, скорее всего, внешнеполитические и оборонные соображения. Вновь об этом заговорили только в конце 1980-х – на волне горбачевской перестройки. Тогда началось стихийное возвращение крымских татар на полуостров. 11 июля 1990 года Совет министров СССР принял постановление № 666 «О первоочередных мерах по решению вопросов, связанных с возвращением крымских татар в Крымскую область».

К этому времени крымское общество было не слишком готово к приему 270 тыс. человек, культурно и ментально отличавшихся от большей части населения полуострова. Массовый характер репатриация приобрела в обстановке крушения Советского Союза, что породило огромные трудности и привело к возникновению множества конфликтных ситуаций, вызванных как политическими, так и социально-экономическими причинами. При этом значительная часть переехавших на полуостров крымских татар не смогла вернуться в районы, откуда они или их родители были выселены в 1944 году, что создавало дополнительное социальное напряжение.

К началу репатриации крымско-татарское политическое движение было организованным, эффективным и пользовалось поддержкой как либеральных кругов в СССР, так и на Западе. В 1991 году оно сумело сформировать национальный парламент – курултай и национальное правительство – Меджлис (впоследствии запрещенная в РФ организация), которые возглавил известный диссидент Мустафа Джемилев, имевший высокий авторитет среди крымских татар, а также в странах Запада и в Турции. Меджлис выступил под флагом самоопределения крымских татар на всей территории полуострова и взял курс на установление политического режима, гарантирующего им особый статус коренного и титульного населения автономии. Это сразу привело к росту напряженности в отношениях между крымскими татарами и славянским большинством и местной властью, и без того непростых из-за вопросов собственности, земли, рабочих мест.

Уже первый этап возвращения крымских татар на полуостров сопровождался многочисленными и весьма острыми конфликтными ситуациями. Их пик пришелся на 1995 год, когда в Восточном Крыму появилась угроза массовых столкновений с перспективой их перерастания в общий межнациональный конфликт. Центральное украинское правительство небезуспешно использовало крымско-татарское движение в виде своеобразного противовеса так называемому «пророссийскому сепаратизму».

Новая волна противостояния на этнической почве возникла в середине 2000-х годов на фоне событий «оранжевой революции», когда Меджлис организовал серию самозахватов подлежащих приватизации угодий бывших коллективных хозяйств. Важной тенденцией в крымско-татарской среде в этот период стало также усиление политического ислама. Широкое распространение получили независимые от Духовного управления мусульман Крыма общины, находившиеся, как правило, под влиянием зарубежных исламистских центров. Исламистские настроения прослеживались в крымско-татарском движении и ранее, но во второй половине 2000-х произошло политическое размежевание между Меджлисом и различными исламистскими группами. В Крыму заявила о себе международная партия «Хизб ут-Тахрир» (запрещенная в РФ организация), появились местные ваххабитские организации, что вызывало понятную обеспокоенность славянского большинства полуострова.

В период президентства Януковича проводилась политика, направленная на сокращение влияния Меджлиса в Автономной Республике Крым. Политика эта состояла прежде всего в отлучении Меджлиса от распределения бюджетных средств, которое осуществлялось через его ставленников в государственных структурах республики, и в попытках создания противовеса ему путем поддержки альтернативных организаций, таких как «Милли Фирка» и «Себат». На этом направлении в 2013 году была проведена замена представителей Меджлиса во власти в лице крупных чиновников (Ремзи Ильясов) на более лояльные фигуры (Васви Абдураимов и др.). Кроме того, прошло переформатирование созданного еще при Леониде Кучме Совета представителей крымско-татарского народа при президенте Украины, после чего деятели Меджлиса прекратили участие в этом органе.

В то же самое время Киев делал и значительные уступки крымским татарам, узаконив часть самозахватов, а также разрешив муфтияту строительство Большой соборной мечети на спорной территории. Эти шаги украинской власти совпали с внутренним кризисом Меджлиса, связанным со сменой поколений в его руководстве и снижением авторитета в крымско-татарской среде.

В последние годы пребывания Крыма в составе Украины аналитики фиксировали прогрессирующее сокращение влияния Меджлиса в среде крымских татар. Это обуславливалось и постепенной бюрократизацией организации, и отсутствием реальных улучшений в жизни основной массы населения. В адрес Меджлиса раздавалась все более громкая критика, а вокруг него возникали оппозиционные организации (хотя и немногочисленные), встречавшие благожелательное отношение со стороны крымских властей. Бессменный лидер курултая и Меджлиса в течение многих лет Мустафа Джемилев вынужден был покинуть свой пост, который занял его заместитель Рефат Чубаров.

Накануне исторических событий

Этнический состав постсоветского, почти двухмиллионного крымского сообщества выглядел следующим образом: 58% – этнические русские (уникальный показатель для Украины), 24% – украинцы, преимущественно русскоязычные и тяготеющие к русской культуре, и 12% – крымские татары, благодаря своей пассионарности игравшие в политической жизни полуострова гораздо большую, чем могла обещать их процентная доля, роль. Впрочем, несмотря на взрывоопасный потенциал этого этнического «коктейля», Крыму удавалось избегать серьезных межнациональных конфликтов.

Если мы посмотрим на карту Причерноморья, то увидим, что Крымский полуостров занимает положение ровно между Балканами и Кавказом. И в то время как обе части этого коромысла представляли собой «емкости» с бурлящими конфликтами, Крым оставался своеобразной точкой относительного спокойствия между ними.

Ни одна из сторон противоборства не могла достичь здесь решающего перевеса. Киеву не удавалось окончательно подавить республиканские и пророссийские настроения. Регионалисты – сторонники максимальной автономии Крыма – не имели ни внутренних ресурсов, ни поддержки извне, чтобы добиться своего. Крымских татар было слишком мало для того, чтобы Меджлис мог поставить ребром вопрос о передаче ему власти на полуострове. И эта ситуация «замороженного равновесия» сохранялась до начала украинского кризиса в конце 2013 года.

Самого по себе потенциала конфликтности, накопившегося в Крыму, было недостаточно для глобальных подвижек. Динамики процессу добавили обострившиеся противоречия на Украине, особенно чувствительные с учетом геополитического положения полуострова. Они и сыграли роль того ключа зажигания, без которого ситуация была обречена на неустойчивую стагнацию в течение, может быть, еще нескольких десятилетий.

Уже в 2008 году стало понятно, что обстановка в Причерноморье изменилась. Историческое отступление России перед моральным и экономическим давлением Запада, продолжавшееся 20 лет с момента падения Берлинской стены, закончилось. Однако не закончился набиравший инерцию процесс вовлечения бывших республик СССР (прежде всего Грузии и Украины) в евроатлантические структуры. Российско-грузинский конфликт 2008 года не оставлял сомнений в том, что ситуация в Причерноморье будет становиться все более напряженной. Евромайдан поставил ребром вопрос не только о власти на Украине, но и о сохранении статус-кво в Причерноморском регионе в целом. В этих условиях законсервировавшийся узел проблем в Крыму не мог не прийти в движение…

 

Поддержка Москвы

Существенную роль в поддержке российских моряков-черноморцев и в целом жителей Крыма в 1990-е годы играли Москва и ее тогдашний мэр Юрий Лужков. Все эти годы Лужков принимал заметное участие в жизни Крыма, Севастополя и Черноморского флота. Уже в самом начале 1990-х, несмотря на сопротивление тогдашних властей и в России, и на Украине, он говорил о необходимости возвращения Крыма в состав Российской Федерации. Во многом именно благодаря Москве в те годы не порвались культурные и экономические связи между Крымом и Россией.

На средства, выделенные из бюджета Москвы, в Севастополе были построены жилые дома для семей российских офицеров Черноморского флота, детский сад, больница. Из средств правительства Москвы выплачивались дотации севастопольским ветеранам Великой Отечественной войны. Спустя годы Лужков вспоминал: «Денег на флот выделялось мало, и их не хватало даже на пропитание матросов и офицеров. Чем могли, мы помогали им. <…> Ракетный крейсер «Москва» – и тот был спасен от списания в утиль благодаря лишь своевременной помощи российской столицы». В 2006 году на площади Нахимова в Севастополе был построен культурно-деловой центр «Дом Москвы». Из-за позиции по Крыму украинские власти объявили Лужкова персоной нон грата. В 2014-м, уже будучи на пенсии, бывший мэр Москвы приветствовал возвращение Крыма в родную гавань.

 

1991

20 января

Состоялся референдум о государственном и правовом статусе Крыма: вскоре Крымская область стала автономной республикой.

4 сентября

Верховный Совет Крымской АССР принял Декларацию о государственном суверенитете Крыма.

1 декабря

Всеукраинский референдум подтвердил Акт провозглашения независимости Украины.

1992

6 мая

Верховный Совет Республики Крым ввел в действие первую Конституцию Крыма.

21 мая

Верховный Совет РФ специальным постановлением признал решение о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР от 5 февраля 1954 года не имеющим юридической силы.

1993

9 июля

Верховный Совет РФ постановлением «О статусе города Севастополя» подтвердил его российский федеральный статус.

1994

Февраль

Юрий Мешков избран на пост президента Республики Крым.

1995

17 марта

Отменена крымская Конституция, Республика Крым переименована в Автономную Республику Крым, смещен ее первый президент.

1997

31 мая

Президенты Борис Ельцин и Леонид Кучма подписали Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной.

1999

12 января

Вступила в силу Конституция Автономной Республики Крым, приведенная в соответствие с украинским Основным законом.

Путь домой

марта 3, 2019

В политическом поле Украины Крым и Севастополь всегда с редким единодушием поддерживали силы, которые можно назвать «антимайданными». Такой была позиция Крыма во время первого майдана в 2004 году, аналогичной она осталась и в 2013-м, когда начался евромайдан. Тогда, в ноябре-декабре 2013-го, крымские власти призывали президента Украины Виктора Януковича придерживаться курса на сближение с Россией и твердой рукой навести порядок в столице. Но Янукович проявлял крайнюю степень нерешительности.

В то же самое время на полуострове начали отрабатываться сценарии защиты Крыма на случай, если власть в Киеве будет захвачена неонацистами с майдана. В московских же политических кругах все более решительно стало высказываться мнение, что Россия не может себе позволить оставить русских на юго-востоке Украины без поддержки и что в случае свержения власти в Киеве Россия должна вооруженной рукой защитить Крым и Севастополь и исправить историческую несправедливость.

«У нас уже нет шансов на федерализацию»

С середины января 2014-го, когда в Киеве уже господствовало уличное насилие, русские общественные объединения, ветераны и казаки на полуострове начали формировать дружины народного сопротивления на случай угрозы со стороны боевиков бандеровских организаций. 24 января призывы к севастопольцам защитить город раздались и от официальных представителей городской власти.

Событием, окончательно переломившим настроение крымчан, стал «Корсуньский погром». В ночь на 21 февраля 2014 года возле города Корсунь-Шевченковский Черкасской области вооруженные сторонники евромайдана перегородили трассу Киев – Одесса тяжелой техникой и остановили колонну автобусов с возвращавшимися в Крым участниками антимайдана. Автобусы были расстреляны из огнестрельного оружия, три из них сожжены. Людей выгнали на мороз, по отношению к ним применялось насилие, несколько человек были ранены, еще несколько пропали без вести. Пострадавшие сообщили, что нападавшие закидывали автобусы камнями и бутылками с зажигательной смесью, а тех, кому удалось покинуть транспорт, били камнями, бейсбольными битами, пытали и унижали, некоторых обливали бензином и угрожали сжечь живьем.

Корсуньские события дали ясно понять крымчанам, какая судьба их ждет на майданной Украине. В результате резко активизировалось формирование добровольных дружин по защите Крыма и Севастополя. Одновременно росла убежденность в том, что Крым должен покинуть фашизирующуюся Украину и присоединиться к России.

23 февраля на площадь Нахимова в Севастополе вышли десятки тысяч человек – подсчеты колеблются в диапазоне от 25 тыс. до 100 тыс. Фактически митинг носил характер народного собрания. Над площадью развевались исключительно российские триколоры, а в руках участники «митинга народной воли» держали плакаты с призывами: «Россия, мы брошены, возьми нас обратно!»

Собрание провозгласило, что вместо самоустранившейся украинской власти в городе учреждается исполком во главе с Алексеем Чалым, одним из самых влиятельных в Севастополе людей, руководителем компании «Таврида Электрик», который прославился восстановлением 35-й береговой батареи, защищавшей город в годы Великой Отечественной войны. Исполком заявил о непризнании нового режима в Киеве, принял на себя полноту власти и учредил отряды самообороны, которые взяли под контроль все въезды в Севастополь.

Еще более решительно развивались события в Керчи, где собралось 10 тыс. противников евромайдана. Речи в тогдашнем самом близком к территории России городе Украины звучали совершенно определенно. «Ситуация в стране настолько плоха, что у нас уже нет шансов на федерализацию, – заявил лидер местной «Русской общины Крыма» Константин Ерманов с трибуны. – И если мы уже не можем провести референдум о федерализации, то мы должны поставить вопрос о выходе Крыма из состава Украины». Вслед за этим раздалось предложение водрузить над зданием городской администрации российский флаг.

«Начать работу по возврату Крыма»

Действия жителей Керчи несколько опережали события: в остальном Крыму о возвращении в Россию еще никто открыто говорить не решался. Однако их позиция оказалась в согласии с той линией, которую приняло российское руководство.

«Это была ночь с 22 на 23 февраля. Мы закончили около семи часов утра. И когда расставались, не скрою, я всем моим коллегам (их было четверо) сказал: «Ситуация развернулась таким образом на Украине, что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России, потому что мы не можем бросить эту территорию и людей, которые там проживают, на произвол судьбы»», – вспоминал позже Владимир Путин.

24 февраля севастопольцы провели еще один митинг у здания городской администрации, требуя официально передать дела Алексею Чалому. Горсовет 49 голосами (все присутствовавшие на заседании) утвердил Чалого главой исполнительного совета городского управления – фактически мэром Севастополя. В здание, где проходила встреча чиновников и депутатов с народным мэром, пытались прорваться сотрудники Службы безопасности Украины с ордером на арест «сепаратиста», однако горожане блокировали их движение, заставили разорвать ордер и ретироваться. Наряду с этим митингующие сменили флаги у Горсовета на российские: то, что вчера казалось дерзостью, сегодня уже было нормой. 27 февраля украинский флаг был спущен с главного флагштока городской администрации.

«Окопаться по периметру Севастополя»

Во главе пророссийского движения на полуострове на первых порах шли самооборонцы, которые еще не знали, что в России принято решение помочь крымчанам всей мощью государства, и готовились к самому тяжелому развитию событий. Активисты «Правого сектора» (запрещенной в РФ организации) вовсю трубили в украинских СМИ об отправке в Крым новых так называемых «поездов дружбы». «Попытки разорвать территориальную целостность Украины будут жестко наказаны. Если власть на это неспособна, то «Правый сектор» сформирует «поезд дружбы». Мы, как в 1990-х УНСО [запрещенная в РФ организация. – «Историк»], поедем в Крым. Тогда публика, подобная этой, как крысы разбегалась, когда колонна унсовцев входила в Севастополь…» – заявил тогда один из лидеров экстремистов, уголовник Игорь Мосийчук, который позднее стал печально известен в числе организаторов карательных добробатов в Донбассе.

«Один из вариантов был – оставить Крым и окопаться по периметру Севастополя, – вспоминал участник севастопольской самообороны Юрий Першиков. – У меня было несколько отрядов, с которыми мы отрабатывали различные критические ситуации, например действия в условиях отключения мобильной связи на полуострове. Наготове были «тревожные мешки», были обозначены точки сбора, мы знали, куда выдвигать семьи, куда прятать женщин и детей».

26 февраля 2014 года оказалось самым тревожным и трагическим днем «русской весны». На площади перед зданием крымского парламента в Симферополе встали друг напротив друга два митинга: с одной стороны – митинг русских активистов в поддержку референдума, с другой – митинг Меджлиса крымско-татарского народа (запрещенной в РФ организации), того движения, которое теснее всего было связано с украинскими властями и националистическими кругами.

Меджлисовцы подошли первыми и начали требовать от депутатов отказаться от проведения заседания. К 14 часам сторонники партии «Русское единство» собрались на свое мероприятие: количественно силы оказались равны, но среди меджлисовцев было гораздо больше молодых крепких мужчин. Возникли первые стычки. Тем временем в Верховном Совете Крыма для открытия заседания не хватало кворума – его срывали в том числе меджлисовские и проукраинские депутаты.

В какой-то момент группа проукраинских активистов навалилась на пророссийских участников митинга. В толпе распылялись баллончики со слезоточивым газом, облака которого ветер относил в сторону пророссийски настроенных демонстрантов. В ход шли деревянные черенки от лопат и палки, которые сторонники Меджлиса использовали как флагштоки. В короткое время пророссийские активисты были выдавлены с площади возле парламента. Проукраински настроенные митингующие ворвались в здание Верховного Совета через боковой вход. На улицу полетела мебель, которой его забаррикадировали. Когда толпы отхлынули, медики обнаружили тела задавленной в толчее женщины и умершего от сердечного приступа мужчины. Несколько десятков человек обратились за помощью в больницы.

«Вежливые люди»

Однако в ночь на 27 февраля в ходе событий произошел коренной перелом. У здания парламента появились хорошо экипированные очень вежливые люди – в масках и защитной униформе без знаков различия. Они взяли под охрану здание Верховного Совета и весь центральный квартал Симферополя. В то же время активисты самообороны и казаки начали под своей защитой доставлять на заседание депутатов. Лидер партии «Русское единство» Сергей Аксенов был избран премьер-министром республики. В тот же день на 25 мая 2014 года был назначен референдум о расширении суверенных полномочий Крыма.

«Вежливые люди», как почти сразу прозвали этих людей в народе, как выяснилось вскоре, были армейским спецназом России. Они совместно с самооборонцами взяли под контроль основные объекты полуострова – аэропорт, вокзалы, пограничную черту, блокировали украинские воинские части. Международный аэропорт Симферополя продолжал работу, там по-прежнему действовали украинская милиция и пограничники, однако прибытие представителей украинских силовых ведомств теперь было исключено.

«Нам нужно было обеспечить работу представительного органа власти, парламента Крыма. Для того, чтобы этот парламент мог собраться и осуществить предусмотренные законом действия, люди должны были себя чувствовать в безопасности, – объяснял впоследствии миссию российских военных Владимир Путин. – Я хочу обратить ваше внимание на то, что парламент Крыма был абсолютно легитимным полноценным представительным органом власти Крыма, сформированным задолго до всяких сложных трагических событий. И вот эти люди собрались, проголосовали и избрали нового председателя правительства Крыма».

Официальное разрешение на ввод российских войск на территорию Украины Совет Федерации России дал 1 марта 2014 года. Это решение было принято единогласно.

Вот как рассказывают о своих первых днях в Крыму российские военные: «Народ нас сначала боялся. Мы ведь без опознавательных знаков были. Крымчане не понимали, свои мы или чужие, и устраивали нам проверку. Помню, подошла ко мне женщина и заговорила по-украински. Я долго слушал, а потом ответил: «Сестра, я не понимаю». Она улыбнулась, сказала: «Свои». Спустя некоторое время она принесла мне картошку вареную» (Евгений, капитан ВДВ).

«Помню, вышли в город. Подошла к нам семья с сыном-подростком. Мальчик так в лоб и спросил: «Вы американцы?» Труднее всего было фотографироваться с местными, особенно с девушками. Ты стоишь, словно мумия, а она такая красивая, в мини-юбке, и улыбается» (Сергей, сержант ВДВ).

На следующие три недели «вежливые люди» стали своего рода достопримечательностью Симферополя и других крупных крымских городов. Большинство крымчан воспринимали их как символ прекращения длительной и унизительной зависимости от чужого государства. Едва ли не каждый стремился разместить в своих соцсетях веселое селфи с «вежливыми» или хотя бы на их фоне. Мемом стали многочисленные фото «вежливых людей» с котами на руках, сопровождавшиеся подписью: «Спасибо, что я больше не кiт» («кiт» по-украински значит «кот», что иронически обыграл Михаил Булгаков в романе «Белая гвардия»).

Как появились эти фото, объяснил один из российских военных: «В Крыму много бездомных животных. Мне после Москвы непривычно видеть гуляющих свободно собак и кошек. Коты сами к нам подходили, терлись об ноги и при этом мурчали. Наверное, чувствовали, что мы хорошие. Мы, естественно, котов брали на руки. Вот поэтому столько фотографий «вежливых людей» с котами».

«Блокировать и разоружить»

Однако «вежливым людям» приходилось не только фотографироваться, но и проводить сверхсложную операцию по разоружению подразделений вооруженных сил Украины в Крыму. «Чтобы блокировать и разоружить 20 тыс. человек, хорошо вооруженных, нужен определенный набор личного состава. И не просто по количеству, но и по качеству. Нужны были специалисты, которые умеют это делать. Поэтому я дал поручения и указания Министерству обороны, чего скрывать, под видом усиления охраны наших военных объектов в Крыму перебросить туда спецподразделения Главного разведуправления и силы морской пехоты, десантников», – рассказывал позже Владимир Путин. Скорость и скрытность действий российских военных шокировали западных военных экспертов, вспомнивших слово maskirovka.

В ночь на 1 марта 2014 года был занят аэродром Кировское, где размещалась рота отдельного батальона морской пехоты вооруженных сил Украины. Туда отправилась группа российских военнослужащих на грузовых автомобилях и БТР в сопровождении казаков. Казаки пояснили, что опасаются прибытия на аэродром самолетов с десантниками из центральных и западных регионов Украины. После захвата Кировского было выведено из строя оборудование для управления полетами. Кроме того, 1 марта в порт Феодосии вошел российский десантный корабль «Зубр». Вооруженные люди оцепили военную базу украинского спецподразделения «Тигр» в поселке Краснокаменка под Феодосией.

В следующие дни работа по блокаде и разоружению украинских воинских частей шла по нарастающей. В одних случаях достаточно было переговоров, в других потребовалось принятие иных мер (впрочем, всюду обошлось без жертв). В современной истории больше нет прецедентов, чтобы вооруженные силы одного государства сдались вооруженным силам другого без боя в столь короткие сроки на столь большой территории. Такой исход был логичен, поскольку здесь многие украинские военнослужащие были крымчанами, но не предопределен, поскольку было и немало тех, кто приехал сюда служить из западных регионов Украины, пронизанных русофобией.

Потребовались и специальные действия по недопущению ухода кораблей военно-морских сил Украины из Крыма и их использования в дальнейшем в провокациях против России. Большая часть украинского флота была блокирована в Севастопольской и Донузлавской бухтах. В ночь на 7 марта на входе в Донузлав был затоплен противолодочный корабль «Очаков», фактически списанный много лет назад после пожара. Он заблокировал выход украинским кораблям, которые позднее были разоружены и интернированы.

Исторические решения

6 марта 2014 года Верховный Совет Крыма и Севастопольский городской совет вынесли историческое решение: оба политических субъекта обратились к России с просьбой принять их в состав страны в качестве субъектов Федерации. И Крым, и Севастополь решили назначить референдум на 16 марта и сформулировать его альтернативные вопросы в следующей редакции: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации?» и «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?»

11 марта Верховный Совет Крыма принял Декларацию о независимости, в которой, в частности, говорилось: «Республика Крым как независимое и суверенное государство в случае соответствующих результатов референдума обратится к Российской Федерации с предложением о принятии Республики Крым на основе соответствующего межгосударственного договора в состав Российской Федерации в качестве нового субъекта Российской Федерации».

Жизнь полуострова к этому моменту практически полностью вернулась в спокойное русло. Крымчане готовились к референдуму, который, как и планировалось, состоялся 16 марта. Участник самообороны Михаил Оболенский, обеспечивавший охрану общественного порядка при проведении референдума, так описывает происходившее в тот день:

«Это был самый народный из всех референдумов. Я за свою жизнь участвовал несколько раз в выборах, и в штабах претендентов, и в комиссиях доводилось бывать, и наблюдателем… Но такого волеизъявления я не видел никогда до и наверняка уже не увижу никогда после. <…> Многие водители работали бесплатно, некоторые даже со своим бензином, все понимали, что нужно просто организовать и провести этот референдум.

Сказать, что люди шли как на праздник, – это ничего не сказать. Во-первых, такой явки я никогда не видел. И вряд ли увижу. Многие даже не заходили в кабинки, а прямо на столе, где взяли бюллетень, ставили галочку за РФ, бросали бюллетень в урну, поздравляли друг друга. Некоторые, расчувствовавшись, даже танцевали под музыку, видел и такое. Часто видел слезы счастья на глазах. Многие крестили урны, говорили: «Слава тебе, Господи». Даже нас некоторые крестили. Запомнились две бабушки, помогающие идти третьей. <…>

В обед произошел забавный случай. Заходит мужчина с ребенком лет семи. Берет бюллетень, уходит в кабинку, выходит с малым, идут к урне. Пока идут, малыш выдает громко, на весь зал: «Папа, а ты чего галочку не за наших поставил? Надо было за Россию, вот тут!» <…> Заехали к одной очень старенькой бабушке, бабушка лежачая. Говорить может, но поставить отметку в бюллетене – уже нет. Председатель комиссии разрешил, чтоб ей прочли, объяснили правила и чтоб она устно сказала, где поставить, а ее дочь сделала отметку в бюллетене и бросила в урну. Так и сделали… У бабушки слеза скатилась, и она прошептала: «Дожила…»

На каждом из участков в нашей зоне ответственности всегда один боец наблюдал за урнами, чтоб не было вбросов бюллетеней, чтоб никто ничего не бросил и не вылил в урну. Росла огромная стопка бюллетеней за Россию, буквально по нескольку бюллетеней было в каждой урне за расширение полномочий Крыма в составе Украины и по нескольку испорченных…»

17 марта, опираясь на итоги референдума и принятую 11 марта Декларацию о независимости, парламент Крыма провозгласил независимую Республику Крым и обратился к РФ с предложением о принятии ее в состав России в качестве нового субъекта РФ со статусом республики. С аналогичным обращением выступил Севастопольский горсовет.

Президент России подписал указ о признании независимости Республики Крым и одобрил проект договора о ее вхождении в Российскую Федерацию. Договор был подписан в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца 18 марта 2014 года президентом России Владимиром Путиным, председателем Государственного совета Крыма Владимиром Константиновым, премьер-министром Крыма Сергеем Аксеновым и главой Севастополя Алексеем Чалым.

«В сознании людей Крым всегда был и остается неотъемлемой частью России. Эта убежденность, основанная на правде и справедливости, была непоколебимой, передавалась из поколения в поколение, перед ней были бессильны и время, и обстоятельства, бессильны все драматические перемены, которые переживала наша страна в течение всего ХХ века», – сказал Путин в своей речи в день подписания договора.

 

 

2013

21 ноября

В Киеве начался евромайдан – массовые акции протеста в ответ на решение украинского правительства приостановить подготовку к подписанию соглашения об ассоциации между Украиной и Евросоюзом.

2 декабря

После столкновений сторонников евромайдана с силовиками в Киеве крымский парламент обратился к президенту Украины Виктору Януковичу с призывом «навести порядок в стране, не останавливаясь перед введением чрезвычайного положения».

2014

Середина января

В связи с развернувшейся кампанией захватов административных зданий в ряде регионов Украины началось формирование народных дружин самообороны на случай попыток проникновения в Крым экстремистов и неонацистов.

22 января

Парламент Крыма заявил, что не отдаст полуостров «экстремистам и неонацистам», стремящимся «захватить власть» в стране, и что «крымчане не будут жить в бандеровской Украине».

18–20 февраля

Резко обострилось гражданское противостояние в Киеве, стрельба на майдане Незалежности повлекла за собой многочисленные человеческие жертвы.

Ночь на 21 февраля

На автобусы участников антимайдана, возвращавшихся в Крым, в Корсунь-Шевченковском районе Черкасской области в 135 км от Киева совершено нападение боевиков «Правого сектора» и активистов евромайдана.

21 февраля

Под давлением стран Запада Виктор Янукович подписал с лидерами оппозиции соглашение об урегулировании политического кризиса на Украине, после чего покинул Киев.

22 февраля

Верховная рада Украины приняла постановление, в котором говорилось о том, что Янукович «самоустранился от осуществления конституционных полномочий» и не выполняет свои обязанности, и назначила досрочные президентские выборы на 25 мая 2014 года.

23 февраля, 7 часов утра

Президент РФ Владимир Путин, закрывая экстренное совещание в Кремле, поручил «начать работу по возврату Крыма в состав России».

23 февраля

В ходе митинга народным мэром Севастополя избран предприниматель, гражданин России Алексей Чалый.

2014

26 февраля

Активисты Меджлиса крымско-татарского народа предприняли попытку заблокировать здание Верховного Совета Крыма в Симферополе.

Ночь на 27 февраля

«Вежливые люди» взяли под охрану здания Верховного Совета и Совета министров Крыма в Симферополе.

27 февраля, утро

Установлены блокпосты на Перекопском перешейке и Чонгарском полуострове, через которые осуществлялось сухопутное сообщение между Крымом и Украиной.

27 февраля

Депутаты Верховного Совета Крыма избрали лидера партии «Русское единство» Сергея Аксенова председателем правительства республики. Аксенов обратился к президенту России с просьбой об оказании «содействия в обеспечении мира на территории Крыма».

1 марта

Владимир Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании Вооруженных сил России на территории Украины «до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране». Совет Федерации поддержал обращение президента.

6 марта

На 16 марта 2014 года назначен общекрымский референдум, на который вынесены следующие альтернативные вопросы: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта РФ?» и «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?»

11 марта

Верховный Совет Крыма и Севастопольский городской совет приняли Декларацию о независимости.

16 марта

На референдуме о статусе Крыма 96,77% жителей полуострова высказались за воссоединение с Россией.

17 марта

Президент РФ подписал указ о признании Республики Крым.

18 марта

В Кремле подписан Договор о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе РФ новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя.

«Это был вызов»

марта 3, 2019

Мост через Керченский пролив – мечта поколений. Не один год, не одно десятилетие и даже не один век люди задумывались о создании надежной и безопасной переправы, которая соединила бы между собой Крымский и Таманский полуострова. Начать реализацию проекта удалось только в наше время. Большая стройка развернулась сразу по всей длине моста в сложных погодных, геологических и сейсмических условиях. За рекордные 35 месяцев команда проекта смогла успешно выполнить сложнейшие технологические операции, на полгода раньше завершить работы по автодорожной части моста и вывести на пиковую мощность строительство железной дороги через Керченский пролив.

Мост надежд

– Помните ли вы тот день, когда перед вами впервые была поставлена эта амбициозная и уникальная по сложности задача – построить мост, соединяющий Крым и Кавказ? Какие были ощущения?

– Конечно же, эмоции были смешанные, но в первую очередь вся наша команда понимала, насколько важен этот мост для страны. Проект, безусловно, исторический – это настраивало на большую и серьезную работу. Когда начались предпроектные изыскания, возникло множество вопросов и задач, которые нужно было решать впервые, с нуля. Но мы понимали, как Крым, да и остальная Россия ждут этот мост, как много надежд связывают с ним, и это придавало сил и уверенности.

– Что оказалось самым непростым препятствием при возведении моста – природные факторы, проблемы с финансированием, санкции западных стран?

– В целом все, что вы называете препятствиями, скорее помогло нам максимально тщательно и вдумчиво подходить к проектированию, планированию, работе с подрядчиками, к установке каждого узла. И как результат – никаких неожиданностей. Автодорожная часть моста сдана раньше запланированного срока. Железнодорожная будет сдана согласно графику – до конца этого года.

Если говорить о конкретике, бесспорно, наибольшую сложность представлял природный фактор. Построить мост длиной 19 км в регионе со специфической ледовой обстановкой, высокой сейсмикой, сложной геологией, непростым климатом и в сжатые сроки – для всей нашей команды, конечно, это был вызов. Но мы не бежали сломя голову. Каждый шаг был просчитан, каждое решение – выверено.

Все технологии отрабатывались на пилотном участке стройки. Например, первую сваю мы погружали почти 25 дней вместо трех запланированных. Потом отработали этот процесс, оптимизировали его и вышли на результат одна свая за 24 часа – без ущерба качеству. Погодные риски мы просчитывали заранее. То есть знали, сколько штормовых дней может быть зимой, и с учетом этого составляли рабочий график. Изначально строить решили круглогодично, большими силами и высокими темпами. Крымский мост, самый длинный мост в России и Европе, не рос от берега к берегу – стройка разворачивалась одновременно на всем протяжении 19-километровой трассы. Многие технологические процессы велись параллельно на разных участках. Профессионализм всей команды, грамотное планирование и тщательная подготовка придавали уверенности. Мы не сомневались, что со всем справимся.

«Это уникальный проект»

– С какими сложностями пришлось столкнуться из-за санкций, введенных против России?

– Международные санкции не повлияли на ход строительства моста, поскольку проект был ориентирован на российских специалистов и производителей материалов. У нас есть все, что нужно, чтобы реализовать проект такого масштаба.

– В районе Керченского пролива существует пусть крайне малая, но вероятность разрушительного землетрясения. Каким запасом прочности обладает мост, какие природные катаклизмы он способен выдерживать?

– Мы строили надежный мост с гарантийным сроком минимум 100 лет при надлежащем обслуживании. Когда разрабатывалась конструкция моста, учитывались все природные факторы, в том числе возможные землетрясения. Для изучения сейсмики в регионе будущей стройки привлекались специалисты Института физики Земли. Наши проектировщики опирались на их данные. Чтобы мост не разрушился в случае сильных подземных толчков, был разработан целый комплекс решений. Это и наклонные сваи, и определенное расстояние между опорами, и специальные гидравлические устройства.

– Мост, который бы связал Крым с Кавказом и Кубанью, планировали строить и 100, и 80, и 20 лет назад. Воспользовались ли современные конструкторы наработками тех времен? Пригодилось ли что-то?

– История попыток соединить берега Керченского пролива действительно длинная. Опыт прошлых поколений помог нам, когда шла работа над современным проектом. Большое внимание уделили документации, связанной со строительством железнодорожного моста через Керченский пролив в 1944 году. Часть его опор оказалась разрушена во время ледохода. Мы провели тщательный анализ ледовой обстановки в регионе. Это и работа с архивами, и многомесячный мониторинг в самом проливе, и лабораторные исследования. Специалисты Крыловского государственного научного центра в Санкт-Петербурге смоделировали все возможные ледовые процессы, которые могут происходить в Керченском проливе, и испытали в этих условиях модели опор моста. Проект учитывает все результаты этой огромной исследовательской работы.

– За последние годы в России построено два уникальных моста – Крымский и Русский во Владивостоке. В чем их сходство, если оно есть, и в чем различия с технологической точки зрения? Можно ли говорить, что эти проекты дали толчок развитию отечественных технологий? На каких отраслях это может сказаться в дальнейшем?

– Эти мосты, конечно, можно назвать уникальными. Вообще любой внеклассный мост – это уникальный проект, ведь он разрабатывается под определенную территорию со своими особенностями. Часто в такой работе применяются не типовые решения, которые раньше зарекомендовали себя, – природа заставляет инженеров и строителей постоянно придумывать новое, модифицировать, комбинировать. И в этом смысле и проект моста на остров Русский, и проект Крымского моста – в целом большая инновация.

Например, морская операция по установке судоходных арок Крымского моста стала первой в истории российского мостостроения. Специально для нее в Санкт-Петербурге моделировался процесс сплава арок, в Севастополе создавались плавопоры, а в Москве – комплексная система мониторинга всех конструкций. Сотни датчиков следили за состоянием каждой арки. Мы могли в режиме реального времени наблюдать, как чувствует себя гигантская конструкция на всех этапах установки, и в случае необходимости принимать нужные решения. Эти наработки и опыт позволят в будущем совершенствовать нормативно-правовую базу в сфере строительства. Такие инфраструктурные проекты – это и толчок для дальнейшего развития мостостроения в стране, и работа для мостоотрядов, и загрузка российских профильных предприятий, которые занимаются изготовлением и поставкой стройматериалов.

Человеческий фактор

– Кто те люди, которые создавали Крымский мост? Как формировались трудовые коллективы?

– Команда – главная ценность этого проекта. Еще в самом начале было понятно, что без сильной команды такой мост в указанные сроки не построить. Стройка объединила десятки тысяч специалистов со всей России. Это ученые, геологи, экологи, саперы, археологи, которые принимали участие в подготовке территории. Это инженеры, которые проектировали мост. Это монтажники, сварщики, арматурщики, крановщики и работники других строительных специальностей, которые своими руками строили то, что раньше было только проектом. В команде есть профессионалы с большим опытом, которые участвовали в строительстве БАМа, готовили инфраструктуру к саммиту АТЭС во Владивостоке, Универсиаде в Казани, Олимпиаде в Сочи.

Мы объединили на стройке Крымского моста более 30 лучших мостоотрядов страны. Некоторые из них, в частности нижегородский, ростовский и чебоксарский, создавались еще на базе мостовых военно-восстановительных поездов в годы Великой Отечественной войны. Это специалисты с большой историей, с богатым опытом. Они уже построили десятки мостов в стране. В распоряжении каждого мостоотряда значительные производственные ресурсы, накопленные за годы работы. Это парки спецтехники и штаты квалифицированных работников. Благодаря проекту Крымского моста эти организации смогли задействовать весь свой потенциал по максимуму.

– Огромное внимание со стороны общественности, СМИ, нашего государства, стран Запада, украинских политиков и т. д., которое с самого начала было приковано к строительству моста, мешало работе или, наоборот, помогало?

– Все наше внимание было сосредоточено на строительстве. Мы старались не отвлекаться на разные заявления. Зачем тратить на это время, когда столько работы?

– Планируете ли вы участие в каких-либо новых «великих стройках» в ближайшие годы, в том числе в Крыму? Известны ли вам какие-нибудь планы государства на этот счет?

– За годы работы над проектом Крымского моста мы собрали отличную команду. Судя по тому, как она справляется с текущей задачей, есть уверенность, что команда справится и с любой другой. Мы открыты для новых проектов, но сначала нужно построить железную дорогу через Керченский пролив.

– Как вы сами оцениваете то, что сделано? Что, по вашему мнению, значит для России мост, который вы построили, и что такое Крымский мост для вас лично?

– Мы на полгода раньше установленного срока запустили автодорожное движение по Крымскому мосту. Уже с мая по конец 2018 года по нему проехало свыше 3,5 млн автомобилей. Семьи, живущие на двух берегах Керченского пролива, соединились. В Керчь, самый древний город России, в прошлом году приехало в три раза больше туристов. В Крым без перебоев теперь доставляются продукты питания, стройматериалы, все необходимое. В конце этого года заработает железная дорога. Мы видим, как нужен Крымский мост. Значит, все было не зря.

Вековая мечта

марта 3, 2019

Впервые идея о создании моста, который связал бы Керчь и Тамань, прозвучала в конце XIX века, и причиной тому была… Индия – «жемчужина британской короны», крупнейшая английская колония. Для сообщения Индии с метрополией был проложен телеграфный кабель, который в том числе соединил Керчь с Таманью, пройдя по дну Керченского пролива. Вскоре у англичан возникла мысль провести по маршруту кабеля прямую железную дорогу в Индию, для чего и предлагалось построить мост над проливом. Однако эта затея оказалась настолько дорогой, что от нее практически сразу пришлось отказаться.

Керченский вопрос

В то же время «керченским вопросом» заинтересовались уже в Российской империи. Свой проект разработал морской офицер Владимир Менделеев (1865–1898) – сын великого химика Дмитрия Менделеева. В 1899 году в Санкт-Петербурге вышел в свет его труд под заголовком: «Проект поднятия уровня Азовского моря запрудою Керченского пролива. Составлен Владимиром Дмитриевичем Менделеевым. Посмертное издание, с приложением двух карт и пяти разрезов». Проблему связи двух берегов предлагалось решить с помощью плотины, которая должна была пройти от мыса Павловский до острова Тузла, а затем от него до Тамани. Таким образом, уровень Азовского моря удалось бы поднять на 10 футов (около 3 метров). Сама плотина должна была состоять из трех частей: сооруженных собственно через пролив большой и средней плотин общей длиной 1550 саженей (3300 метров) и дамбы на косе Чушка – 5850 саженей (12 480 метров). В большой плотине были предусмотрены два шлюза для морских судов. Кроме того, речь шла о возведении вспомогательной плотины на Бугазском рукаве реки Кубани. Предполагалось, что воды, сбрасываемые на большой керченской и бугазской плотинах, будут использоваться «как источник силы». Согласно расчетам, затраты на строительство плотин и дамбы достигли бы 7 млн рублей.

Создание плотины, по замыслу Владимира Менделеева, позволяло одновременно решить и другую задачу. Подъем уровня Азовского моря должен был открыть доступ морским судам к причалам Ростова-на-Дону, Таганрога, Мариуполя, Бердянска, Керчи, а каботажным – к причалам Темрюка, Ейска и Геническа. Автор называл свой проект «мостом из Европы в Южную Азию». Свой труд он преподнес министру финансов Сергею Витте, который разрешил его опубликовать. В декабре 1898-го Владимир Менделеев, любимец отца, скоропостижно скончался, не дожив до публикации проекта, которая состоялась в следующем году. В итоге замысел остался лишь на бумаге.

О плотине вскоре забыли, но идея моста никуда не исчезла. В 1903 году проблема привлекла внимание императора Николая II: именно тогда проект моста впервые появился в официальных государственных планах. В течение трех лет проводились геологические изыскания для строительства железной дороги между Таманью и Крымом. Были предложены два возможных варианта транспортного перехода через пролив: северный (в направлении на станцию Керчь, город Еникале, косу Чушка и далее по северному берегу Таманского полуострова) и южный (от станции Багерово по самой узкой части пролива, далее по косе Тузла и Таманскому полуострову). В конце концов выбрали второй вариант, южный, в соответствии с которым была подготовлена смета и начались новые изыскания в 1910 году. Но Первая мировая война перечеркнула эти планы.

Проект «2К»

Амбициозная идея возродилась в 1930-е годы, на волне энтузиазма первых пятилеток. Экономисты подсчитали, что такой мост на длительное время обеспечит индустриальный рост и в Крыму, и на Кубани. Проект утвердили, сейсмологи успели провести исследование в районе предполагавшегося строительства, и даже металлические конструкции уже подвезли на берега пролива. Но когда началась интенсивная подготовка к войне, денег на этот проект не хватило. Хотя в Совнаркоме осознавали его стратегическое, в том числе военное, значение.

В последнем не сомневались и немцы. В начале 1943 года Адольф Гитлер, планировавший наступление в Закавказье, приказал Министерству вооружений и боеприпасов продумать план возведения моста через Керченский пролив. Весной развернулось большое строительство, которое лично курировал рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер. Параллельно захватчики провели в том же направлении канатную дорогу. Советская авиация щадила эти стратегически важные объекты: «Освободим Крым – и мост нам еще пригодится!» Но через несколько месяцев немцы махнули рукой на работы, а отступая, практически полностью уничтожили и возведенные конструкции моста, и канатную дорогу.

Но мост был необходим Красной армии. Бойцы приступили к его строительству еще до освобождения Керчи, под налетами люфтваффе. Проект получил кодовое название «2К» – по первым буквам слов «Крым» и «Кавказ». Работы шли быстро, несмотря на нехватку катеров и строительной техники. Три мостостроительных батальона вели установку свайных опор. Одновременно бойцы восстановили канатную дорогу, которая сыграла немалую роль в переброске войск в Крым.

В ноябре 1944 года первые поезда пошли по мосту с «материка» в Крым, от станции Кавказ на косе Чушка до Еникальского полуострова в Восточном Крыму. Инженер Дмитрий Терюхов вспоминал, что руководители стройки во время испытаний по традиции дежурили под мостом на лодках.

Конечно, тот железнодорожный мост был гораздо более скромным сооружением, чем нынешний Крымский. Его длина составляла 4452 метра, ширина – 3 метра. Но строителям и в военное время удалось применить интересные конструктивные решения. Так, над судоходным фарватером было предусмотрено двухпролетное поворотное устройство, которое могло разворачиваться на 90 градусов. Это позволяло пропускать сразу в обоих направлениях крупные суда.

Уже в январе 1945-го планировалось заменить временные деревянные сваи на металлические. Кроме того, инженеры готовились к установке 123 ледорезов. Правда, успели установить лишь пять: помешала ненастная штормовая погода. Из-за сильных морозов в Азовском море образовался аномально толстый слой льда. А когда в феврале наступило резкое потепление, ледяные глыбы двинулись в Черное море через Керченский пролив. Главный инженер строительства, Герой Социалистического Труда Иван Цюрупа требовал, чтобы на помощь мосту пришли ледоколы, но их на Черноморском флоте не было… Мост успел принять экстренные поезда, имевшие отношение к Ялтинской конференции, но под его опорами уже угрожающе громоздились льдины. Спасти конструкцию железнодорожники пытались, взрывая лед динамитными шашками. Тщетно: 18–20 февраля лед разрушил несколько фундаментальных опор. Пролетные строения рухнули в море.

Недолго просуществовал наш фронтовой мост. Но свою миссию он выполнил: за три с лишним месяца по нему прошло более 2 тыс. эшелонов с топливом и боеприпасами для фронта.

Царь-мост

Правительственная комиссия приняла решение не восстанавливать разрушенный мост, а возвести новый. Один из проектов, представленных Иосифу Сталину, поражал воображение. Шестикилометровый высоководный двухъярусный мост на два железнодорожных пути и две полосы для автотранспорта от Еникале до косы Чушка – по тем временам практически научная фантастика. Автором разработки был талантливый инженер Борис Константинов – между прочим, один из создателей проекта московского Крымского моста (1938). В стиле той эпохи архитектурной кульминацией грандиозного сооружения должна была стать исполинская статуя Сталина. На берегах и в море уже начались подготовительные работы, в которых задействовали более тысячи специалистов.

Однако закладка первой опоры моста показала: для послевоенного Советского Союза это был неподъемно дорогой проект. Его бюджет примерно равнялся затратам на восстановление разрушенного во время войны Севастополя, а ведь в те годы нужно было возрождать из руин десятки крупных городов. К тому же конструкторы не могли гарантировать устойчивость моста: опоры под водой проваливались в грунт. На разработку новых надежных технологий привязки опор ушло бы несколько лет…

Сохранился исторический анекдот. Представляя свое детище Сталину, проектировщики с гордостью заявили: «Это будет Царь-мост!» «Царей мы еще в 1917 году свергли», – мрачно ответил вождь, прокручивая в голове запредельную смету строительства. И резюмировал: «Будем строить паромную переправу». Сказано – сделано. В 1954 году из порта Кавказ в порт Крым начали курсировать паромы. Четыре железнодорожных и три автомобильных парома работали вполне успешно, но необходимость моста ощущалась по-прежнему. Много лет о нем мечтали и жители Крыма, и экономисты… Мечта начала сбываться в 2014 году, а в 2018-м мы стали свидетелями ее воплощения.