Archives

Те двести дней

февраля 5, 2018

75 лет назад, 2 февраля 1943 года, завершилась Сталинградская битва – главное сражение не только нашей Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Потом еще будут Курская дуга, операция «Багратион», взятие Берлина, победное знамя над Рейхстагом. Но в основе всех этих побед, несомненно, лежал именно Сталинград. Именно там, на Волге, произошло самое настоящее рукотворное чудо, когда отступавшая долгие месяцы с тяжелейшими боями Красная армия остановилась и, накопив силы, двинулась на врага. Как медленно распрямляющаяся пружина, она начала движение в обратном направлении, дойдя, казалось, до самого края земли, потому что, как сформулировал один из защитников Сталинграда, «за Волгой для нас земли нет».

Трудно сейчас это представить, но всего в битве на Волге с июля 1942-го по февраль 1943-го с обеих сторон приняло участие около 3,5 млн человек (примерно 2,1 млн наших и 1,4 млн противника). При этом почти 600 тыс. наших солдат и офицеров навсегда остались в волжской земле. А кто считал мирных жителей – сталинградцев и беженцев, оказавшихся в Сталинграде, которые пали от вражеских пуль, бомб и осколков в городе, за каждый метр которого на протяжении долгих 200 дней шли ожесточенные бои?

Впрочем, когда мы говорим о противнике, стоит иметь в виду, что это были не только немцы, но и итальянцы, румыны, венгры, хорваты и даже эстонцы из 36-го полицейского батальона. Обороняя растянувшиеся на сотни километров фланги, войска сателлитов Германии дали возможность главным силам гитлеровской коалиции на этом направлении – 6-й полевой армии Фридриха Паулюса и 4-й танковой армии Германа Гота – нанести мощнейший удар по Сталинграду. Одних румын под Сталинградом насчитывалось порядка 240 тыс., чуть меньше (около 230 тыс.) было итальянцев. Общая численность войск сателлитов Германии, участвовавших в боях на Волге и на Дону, сильно превышала полмиллиона человек. Важно помнить, что без их участия сражение за волжскую твердыню не было бы столь долгим и кровопролитным.

Особенно трудными для защитников Сталинграда выдались вторая половина лета и осень 1942-го. Но город, носивший имя Верховного главнокомандующего, выстоял. Ключевую роль в его обороне сыграла 62-я армия под командованием будущего маршала, а тогда генерал-лейтенанта Василия Чуйкова.

19 ноября 1942 года Красная армия перешла в контрнаступление. Как и победная битва под Москвой 1941 года, сталинградское контрнаступление было продуманным и, самое главное, основательно обеспеченным ресурсами – не только людскими, но и материальными (техникой и боеприпасами). В этом смысле Сталинград лишний раз доказал: только такие – тщательно спланированные и хорошо подготовленные – операции могли привести к поставленной цели, а контрнаступления «на ура!», к коим советское командование нет-нет да и прибегало в 1941–1942 годах, не имели шанса на успех.

Замысел Ставки Верховного главнокомандования состоял в том, чтобы ударами трех фронтов – Юго-Западного (командующий – генерал-лейтенант Николай Ватутин), Донского (генерал-лейтенант Константин Рокоссовский) и Сталинградского (генерал-полковник Андрей Ерёменко) – прорвать оборону войск, прикрывавших фланги 6-й армии Паулюса, продолжить наступление по сходящимся направлениям и в конечном счете окружить и уничтожить противника. Кольцо замкнулось уже 23 ноября. «Ни одного немца не выпустим живым из Сталинграда» – эту фразу писали в те дни бойцы Красной армии на сталинградских развалинах. К началу февраля 1943-го задача была выполнена: оставшиеся на тот момент в живых нацисты и их союзники (91 тыс. из 330 тыс. попавших в окружение) во главе с фельдмаршалом Паулюсом сдались в плен…

Через год после окончания войны, осенью 1946-го, журнал «Знамя» опубликовал повесть «В окопах Сталинграда», написанную 35-летним Виктором Некрасовым, который с августа 1942-го по февраль 1943-го сражался на Сталинградском фронте. В конце повести попавшие в госпиталь участники величайшего в истории сражения выпивают за новый, 1943 год. Один из них, капитан Сумароков, произносит, на мой взгляд, очень важные слова, напрямую касавшиеся того, что волновало в те дни миллионы людей. «Мы никогда не говорили о том, что у нас там, в самой глубине… На сердце… Мы смеемся, шутим, ворчим, кричим иногда друг на друга, ругаем часто начальство, всяких там старшин и интендантов. Но все это где-то сверху, на поверхности… А внутри одно, одно и то же, одно и то же… Сверлит, сверлит… Одна мысль… только одна… Прогнать их к черту. Всех до единого… До единого».

Так оно в итоге и получилось. Спасибо им за это!

Битва на Волге

февраля 5, 2018

Сталинградская битва стала началом конца Третьего рейха, важнейшим рубежом всей Второй мировой войны. О том, почему так произошло, о результатах и значении этого сражения «Историку» рассказал кандидат исторических наук Алексей ИСАЕВ

Это сражение относится к числу самых известных в мировой истории. Оно продолжалось 200 дней – дольше многих войн. В нем приняли участие миллионы солдат и офицеров разных государств, было задействовано огромное количество лучшей на тот момент техники и вооружений.

Поражение в битве на Волге стало для вермахта самым настоящим шоком. В Третьем рейхе объявили трехдневный траур по погибшим. В городах, на кораблях и в комендатурах концлагерей были приспущены флаги, из радиоприемников звучала траурная музыка. Народы порабощенной Европы восприняли известие о разгроме фашистов под Сталинградом с надеждой.

Планы на 1942 год

– Почему после поражения под Москвой Адольф Гитлер двинул вермахт на Кавказ и Волгу, а не стал искать счастья на прежнем направлении?

– Парадокс заключается в том, что планы германского командования на кампанию 1942 года стали верстаться еще до поражения под Москвой. Гитлер запланировал поход за кавказской нефтью в ноябре 1941-го. Даже после неудачи в битве под Москвой от этого замысла немцы решили не отказываться. Подчеркну, что на первом месте в планах стояла нефть Кавказа, а Сталинград как цель был далеко на периферии. Изначально требовалось лишь дойти до города и подвергнуть его артиллерийскому обстрелу. Прямой формулировки захватить Сталинград в директиве № 41, определявшей ход кампании, не содержалось. Согласно этому документу, гитлеровцы могли ограничиться только выходом на ближние подступы к городу.

– Значит, в 1942 году германское командование руководствовалось ранее сверстанными планами, не соотнесенными с реальным положением дел на фронте? Это стало ошибкой?

– Это трудно назвать ошибкой, поскольку нефть была одним из тех ресурсов, за которые шла борьба. Для нацистов лишить Советский Союз бакинской нефти являлось заманчивой и перспективной целью. Напомню, что в то время грозненская и бакинская нефть составляла порядка 75–80% всего добывавшегося в СССР «черного золота». Блокирование немцами нефтепромыслов в Грозном и Баку стало бы очень серьезным ударом.

При этом значительная часть резервов советского военного командования в 1942 году находилась на московском направлении, и перспектива прямого удара вермахта на столицу СССР в связи с этим выглядела туманно. А вот сосредоточение усилий на южном секторе с привлечением туда свежих соединений и переброской авиационного корпуса из-под Москвы давало Германии шанс на успех. К тому же пространства на юге были большими и танкодоступными, что благоприятствовало использованию принятых у германского командования методик ведения борьбы. Тот факт, что первоначально немцы достигли здесь немалых успехов, подтверждает правильность выбора ими южного направления. Напротив, ожидание советским командованием повторного удара на Москву оказалось ошибкой.

– Более того, Иосиф Сталин даже ставил задачу к концу 1942 года вовсе очистить от захватчиков всю территорию Советского Союза…

– Да, в январе 1942 года на волне успеха контрнаступления под Москвой Сталин произнес такую фразу. Но очень скоро стало понятно: состояние Красной армии таково, что решить столь амбициозную задачу нельзя. Хотя, действительно, летом 1942-го советское командование планировало наступать на западном стратегическом направлении.

– А насколько реалистичными были планы Гитлера, пытавшегося в 1942 году взять и Кавказ, и Сталинград? Ведь потом его обвиняли в распылении сил, что и привело в итоге вермахт к катастрофе.

– Здесь надо понимать, кто и за что ответственен. Считается, что идея одновременного наступления на Кавказ и на Сталинград принадлежала Гитлеру. Однако если мы обратимся к германским документам, то увидим, что идея наступать на Сталинград, занять его и использовать под зимние квартиры принадлежала командующему группой армий «Б» генерал-полковнику Максимилиану фон Вейхсу и командующему 6-й армией генерал-полковнику Фридриху Паулюсу. Они выдвинули ее 20 июля 1942 года. Через три дня последовала директива Гитлера. Фактически фюрер утвердил в ней предложения Вейхса и Паулюса. По сути, это Паулюс наметил Сталинград в качестве цели для своей армии, не сумев дать адекватной оценки противостоявшим ему советским войскам.

 

Ошибки сторон

– Почему мы датируем начало Сталинградской битвы 17 июля 1942 года, а не 23 июля, когда вышла директива Гитлера?

– Началом битвы считается момент соприкосновения войск противоборствующих сторон, которые в ней впоследствии участвовали.

17 июля, а точнее уже вечером 16 июля, произошло первое столкновение передовых отрядов 62-й армии Сталинградского фронта с немцами. Но тогда еще никто не думал, что придется оборонять город на Волге, и никто не говорил, что началась Сталинградская битва. И хотя ее первый этап был для нас крайне неудачным, в дальнейшем данная Паулюсом и Вейхсом неверная оценка сил Красной армии породила целый ряд неверных действий со стороны германского командования. Здесь уместно использовать шахматный термин «цугцванг», когда шахматист, сделав неверный ход, затем вынужден делать следующие ходы, которые лишь ухудшают ситуацию.

– О каких действиях идет речь?

– Паулюс был уверен, что на его пути – пустота. Однако в большой излучине Дона гитлеровцы неожиданно натолкнулись на две свежие советские армии из резерва и втянулись в тяжелые бои с ними. Несмотря на неудачи Красной армии, с ходу овладеть излучиной Дона и быстро взять Сталинград они не смогли.

Затем германское командование повернуло на Сталинград 4-ю танковую армию генерал-полковника Германа Гота, изначально наступавшую на Кавказ. После 150-километрового обходного маневра по степи она тоже натолкнулась на советские резервы – у села Абганерово. В дальнейшем каждый новый шаг порождал новые проблемы и требовал от гитлеровского командования их решения. В итоге это привело к краху всей германской стратегии.

– Почему так произошло?

– Под Сталинградом немцы вновь недооценили советские возможности по образованию, обучению и накоплению резервов, повторив в 1942-м ошибку 1941 года. И это стало одной из предпосылок к последующей неудаче. Масштабы новых формирований у гитлеровцев не шли ни в какое сравнение с теми резервами, которые вводило в бой советское командование. Столь же крупными соединениями в резерве германское командование просто не располагало. Уверен, что накопление резервов спасло нашу страну и в 1941-м, и в 1942-м. Не будем забывать: защищавшие Сталинград 62-я и 64-я армии были новыми формированиями. А в 1943 году накопленные резервы позволили гнать немцев к Днепру.

– Могло ли германское командование решить задачу захвата Кавказа без отвлечения сил и средств на Сталинград?

– Конечно. Можно было идти на Кавказ, не сворачивая в большую излучину Дона. Более того, советское командование ожидало, что именно так гитлеровцы и поступят.

Какие задачи ставились Ставкой Верховного главнокомандования перед Сталинградским фронтом? Занять оборону в большой излучине Дона, сформировать две танковые армии и потом ударить противнику во фланг. Результат такого удара, скорее всего, был бы для нас печальным. Дело закончилось бы очередным избиением советских танков, как это было под Воронежем и под Котлубанью. Имея огромные проблемы с артиллерией, Красная армия вряд ли смогла бы нанести неприятелю поражение.

– Какие ошибки были допущены советским командованием? Почему оказался возможен выход войск Германии и ее сателлитов к Сталинграду?

– Глобальная ошибка советского командования заключалась в недооценке того, что противник сосредотачивает основные силы на юге. Это породило поражения в Крыму, под Харьковом и под Воронежем.

Причем на первое место я бы поставил все-таки неудачу под Воронежем. Проблемы начались с немецкого удара в направлении Воронежа, переросшего в наступление вдоль Дона на юг. Потом в окружение под городом Миллерово попали отступавшие из-под Харькова главные силы Юго-Западного фронта. Харьковская катастрофа значима в том плане, что там Юго-Западный фронт лишился резервов и артиллерии. 250 тыс. потерянных под Харьковом бойцов могли бы стабилизировать ситуацию под Миллеровом. Прорыву гитлеровцев к Сталинграду способствовало и то, что при отступлении советскими войсками была утрачена тяжелая артиллерия: орудий калибром свыше 122 мм практически не осталось. А на вооружении 6-й армии Паулюса были 144 полевые гаубицы калибра 150 мм и пять дивизионов (около 40 единиц) гаубиц калибра 210 мм. Это привело к предсказуемому результату в борьбе в большой излучине Дона.

– В начале Сталинградской битвы нарком обороны СССР Сталин подписал приказ № 227 «Ни шагу назад!». Какое значение он имел для изменения ситуации под Сталинградом?

– Считаю, что это был панический приказ. Сталин не дрогнул в 1941 году, а вот в конце июля и августе 1942-го имели место растерянность, разброд и шатания. Действия по формированию штрафных подразделений и заградительных отрядов запоздали. Данный приказ был скорее вреден, нежели полезен. Битву на Волге удалось выиграть средствами, которые использовались еще в 1941 году, – накоплениями резервов и работой промышленности в режиме тотальной войны. А для наказаний уже существовал приказ Ставки Верховного главнокомандования № 270 от 16 августа 1941 года, который не стеснялись использовать, в том числе расстреливая паникеров.

Вреден был и вышедший в октябре 1942-го приказ наркома обороны № 306 о запрете глубокого эшелонирования войск при наступлении. Согласно этому документу, у командира дивизии при наступлении фактически оставался в резерве один батальон, а у командира полка – рота. В результате командиры не могли влиять на исход боя резервами, как это было всегда. Например, наступают два полка. Один добивается успеха, второй нет. Тогда командир дивизии бросает третий, резервный полк следом за успешным полком и развивает наступление. Приказ же № 306 поставил на грань неудачи операцию «Уран» [Сталинградская стратегическая наступательная операция советских войск. – «Историк»] в ноябре 1942 года. Уже в декабре командующий Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Николай Ватутин де-факто игнорировал этот приказ, хотя никто его не отменял.

 

Начало битвы

– 23 августа 1942 года германская авиация нанесла массированный удар по Сталинграду, уничтожив значительную часть города и десятки тысяч его жителей. Почему это стало возможно? Был ли авиаудар неизбежен?

– Он был неизбежен в том плане, что Гитлером предписывалось провести массированную бомбардировку с целью деморализовать защитников Сталинграда и облегчить вермахту захват города. В то время немцы имели подавляющее превосходство в воздухе. Отразить этот удар силами советской авиации и ПВО города было делом малореальным. ПВО Сталинграда – это все-таки не ПВО Москвы.

Началось с того, что утром 23 августа немецкие танковые части прорвались к Волге и смели в том числе и зенитные батареи, оборонявшие переправу в районе Латошинки. Так была пробита брешь в ПВО Сталинграда. Через нее во второй половине дня был нанесен авиаудар по городу. Фактически германские самолеты прошли по следу своих танков, развернулись над Волгой и зашли на Сталинград с тыла и воды. Это минимизировало время для подготовки сил ПВО. А истребительное противодействие немцам было слабым.

Количество задействованной в бомбардировке германской авиации не было рекордным. Но авиаудары продолжались в течение нескольких дней. В результате погибло около 40 тыс. советских граждан. Сказалась не только мощь авиаудара, но и то, что город был в основном деревянным и к середине августа высушенным солнцем. Он легко загорелся, а водопровод был поврежден еще во время предыдущих налетов. Это обстоятельство вкупе с тем, что по Волге разлилась нефть, сильно затруднило тушение пожаров. Значительная часть Сталинграда выгорела. Гитлеровцы впоследствии отмечали, что их наступление проходило по территории рабочих поселков, которые превратились в лес печных труб, оставшихся от полностью уничтоженных огнем домов. Эта апокалиптическая картина запечатлена на немецких фотографиях.

Вплоть до октября 1942-го днем в воздухе господствовали немцы, что было одной из основных проблем защитников Сталинграда. Хотя по ночам советская авиация доставляла противнику массу проблем. А днем наши летчики из 8-й воздушной армии, заходя издалека, били по тыловым коммуникациям врага. Результаты советских авиаударов порой были впечатляющими, что признавали и немцы. Но в боях над городом превосходство было на стороне гитлеровцев.

– Почему вермахт не смог взять Сталинград с ходу, в сентябре 1942-го?

– В то время лучшие дивизии вермахта были задействованы на так называемом «северном заслоне» (или Нордригеле, как говорили немцы). Он стоял фронтом на север в районе железнодорожной станции Котлубань. Основу «северного заслона», отражавшего многочисленные атаки войск Сталинградского фронта, составлял 14-й танковый корпус. Необходимость противостоять постоянному нажиму Красной армии привела к тому, что на Сталинград германское командование бросило худшие свои дивизии. Взять город с ходу им не удалось. Дальнейшее вовлечение в битву на Волге советских резервов лишь ухудшало ситуацию для немцев. В ответ они подтягивали новые части, и такая борьба продолжалась до середины ноября.

– Как вы оцениваете роль сателлитов Германии, принимавших участие в Сталинградской битве?

– Как ни странно, итальянцы показали себя достаточно крепким орешком. Например, известен эпизод атаки 3-го Савойского кавалерийского полка в конном строю под хутором Избушенский 24 августа 1942 года. Наш 812-й полк 304-й стрелковой дивизии, попав под этот удар, понес большие потери, что подтверждается документами. Итальянские кавалеристы рубили красноармейцев саблями, в этом бою они захватили в плен несколько сотен наших бойцов. Под ударами советской пехоты и танков итальянцы отступали не сразу. Некоторое время они оказывали сопротивление, причем подбивали советские танки, в том числе Т-34, используя собственное, а не немецкое вооружение.

Румыны были гораздо слабее итальянцев и уж тем более немцев. Конечно, с одной стороны, если бы в распоряжении германского командования не оказалось двух румынских армий, ему было бы нечем затыкать дыры на фронте: наличие этих войск позволило высвободить силы для штурма города. Но с другой стороны, в итоге то, что на флангах стояли румынские войска, имело для немцев катастрофические последствия. Румыны не в состоянии были бороться с советскими танками: сказывались низкий моральный дух бойцов и слабая техническая оснащенность.

 

Бои на улицах города

– В одном из интервью вы сказали, что командующий 62-й армией генерал-лейтенант Василий Чуйков «поддерживал легенду про битву за каждый метр» и «притом сам он умудрился за день потерять большую часть Сталинградского тракторного завода… почти за сутки потерял значительную часть территории артиллерийского завода «Баррикады»». Нуждается ли в пересмотре устоявшаяся точка зрения, что в Сталинграде бои шли за каждый дом?

– В пересмотре нуждается история борьбы за город. Ее иногда рассматривают слишком упрощенно – как равномерный нажим гитлеровцев с запада на восток в направлении Волги. На самом деле борьба развивалась по более замысловатым линиям. Легенда о цеплянии за каждый метр не подтверждается оперативными документами.

– Правильнее говорить о борьбе за каждую узловую точку?

– Нельзя говорить даже и о борьбе за каждую узловую точку города. Например, борьба за юг Сталинграда представляла собой хитросплетение ошибок, допущенных обеими сторонами. Сначала немцы, взяв господствовавший над местностью городской элеватор, не уделили должного внимания его обороне. В результате он был отбит отрядом численностью в 26 красноармейцев, к которому вскоре подошло подкрепление. И в итоге элеватор штурмовали две немецкие дивизии. Однако далее ситуация на юге Сталинграда была упущена Чуйковым в плане своевременного усиления воевавших там частей. Это привело к потере такой ключевой точки города, как элеватор, без серьезной борьбы.

Узловыми точками также были заводы. Эти прочные кирпичные и железобетонные здания могли стать бастионами. Действительно, Чуйков большую часть Сталинградского тракторного завода потерял за один день! А предпосылкой для этой потери стала утрата высоты 97,7. Вот все знают Мамаев курган. Его высота – 102 метра. Высота 97,7 давала панораму города не хуже, чем с Мамаева кургана. А значительная часть территории завода «Баррикады» была потеряна из-за поспешности с вводом в бой 138-й стрелковой дивизии. Да и немалую часть завода «Красный Октябрь» немцы захватили одним ударом. Таким образом, многие ключевые пункты были утрачены без серьезной борьбы.

Разумеется, были и точки, борьба за которые велась изо всех сил. В частности, так называемый Северный плацдарм успешно обороняла группа командира 124-й отдельной стрелковой бригады полковника Сергея Горохова. Реабилитировал себя командир 138-й стрелковой дивизии полковник Иван Людников. Неудачный ввод в бой его дивизии привел к потере большей части завода «Баррикады», однако затем упорной обороной так называемого Острова Людникова (территории в 700 метров по фронту и 400 метров в глубину) были сорваны планы ноябрьского наступления немцев. Советские бойцы держали оборону, испытывая серьезные перебои в снабжении боеприпасами и продовольствием.

В целом в разных районах Сталинграда его защитники создавали противнику проблему за проблемой, что постоянно вынуждало германское командование вводить в бой свежие войска.

– Тем не менее лавры спасительницы Сталинграда обычно достаются 62-й армии Чуйкова. Насколько это оправданно? Ведь город защищала и 64-я армия генерал-лейтенанта Михаила Шумилова.

– Я считаю, что Сталинград отстояла 62-я армия. Что касается 64-й, то ее гитлеровцы оттеснили к Волге и планировали разгромить позже. Она не подвергалась ударам такой силы, как армия Чуйкова. Именно на 62-ю армию обрушивались немецкие наступления, против нее перебрасывались свежие силы. В боях за Сталинград были измотаны вражеские резервы, которые могли стать препятствием для реализации плана «Уран».

– Что было с населением города во время битвы?

– Одна из распространенных легенд состоит в том, что якобы Сталин запретил эвакуировать гражданское население из Сталинграда. Такого запрета на самом деле не было.

Очень негативно на ситуации сказалась замена командующего войсками Сталинградского фронта. 25 июля 1942 года маршала Советского Союза Семена Тимошенко, предлагавшего начать массовую эвакуацию населения, сменил на этом посту генерал-лейтенант Василий Гордов. Он оказался не вполне готов к столь высокой должности, в дела входил с трудом. Задачи, напрямую не связанные с вооруженной борьбой, оставались на периферии его внимания. Если бы во главе фронта по-прежнему стоял Тимошенко, то наверняка были бы приложены серьезные усилия для вывоза людей из Сталинграда.

Впрочем, сказалось также ограниченное количество переправ через Волгу. Поскольку через них гнали на восток скот и сельскохозяйственную технику, емкости коммуникаций не хватало. Но даже за период от прорыва немцев к городу 23 августа и до начала его штурма 14 сентября удалось переправить на другой берег немалое число жителей. Хотя все же многие оставались в городе…

О суммарных потерях мирного населения в Сталинграде говорить крайне сложно. До войны в городе проживало около 400 тыс. человек, а в феврале 1943 года в нем осталось всего несколько тысяч жителей. Детально вычислить, как сложилась судьба каждого из сталинградцев, не представляется возможным. Строгий учет гражданского населения не велся. Это касается не только Сталинграда.

 

«Уран» и сталинградский котел

– Когда и у кого возникла идея операции «Уран» по окружению 6-й армии Паулюса?

– Идея этой операции могла появиться только у людей, хорошо знавших, что такое танковая война. Военачальниками подобного масштаба были генерал армии Георгий Жуков и генерал-полковник Александр Василевский. Именно они спланировали операцию, которая привела к крупному успеху.

Идея была гениальной. Она заключалась в том, чтобы издалека массированно ударить танками по стоявшим на флангах румынским войскам и, взломав их позиции, пройти большие расстояния, в том числе по голой степи. Для этого надо было иметь танковые корпуса, которых на этом участке в июле 1942 года не было. Репетицию «Урана» провели в сентябре: по румынам ударили к югу от Сталинграда – и те побежали. Тогда только брошенные в бой немецкие резервы спасли ситуацию.

– Какими были главные проблемы, с которыми столкнулись разработчики операции «Уран»?

– Если мы посмотрим на карту контрнаступления советских войск, то увидим две большие клешни. Южная клешня шла по почти безлюдной местности, где не было ориентиров. Вести наступление в таких условиях очень сложно: на значительных расстояниях надо как-то организовывать снабжение. Другой проблемой оказался сталинский приказ № 306, о котором мы уже говорили. Вождь предписывал действовать не так, как предписывал устав, и не так, как Красная армия действовала впоследствии. Третья проблема была связана с авиацией, которая не смогла захватить господство в воздухе. При этом существовал недвусмысленный приказ Сталина, запрещавший начинать военные операции без авиации.

Вопреки этому приказу контрнаступление начали без авиации. В непогоду танковый корпус смог остановиться посреди степи в овраге и без проблем заправиться. А вот если бы погода была хорошей, то германская авиация устроила бы корпусу жесточайшее избиение. Именно такое избиение немцы устроили этому же корпусу позже под Орлом.

– Какова численность войск противника, попавших в сталинградский котел?

– Всего в котел попало 330 тыс. человек. Их окружили и отрезали от снабжения. В результате артиллерийский кулак 6-й армии оказался без боеприпасов. Естественно, бить немцев стало гораздо проще. Только около 20 тыс. германских военнослужащих были вывезены из котла самолетами. Остальным прорваться из окружения не удалось.

– Как оценить потери противника, если вспомнить о котлах 1941 и 1942 годов, в которых оказывались красноармейцы?

– Сталинградский превосходил большинство котлов 1941 и 1942 годов, уступая по численности окруженных только котлам под Киевом, Вязьмой и Брянском. Окружение под Сталинградом входит в десятку самых крупных котлов на всех фронтах Второй мировой войны, включая окружения 1945 года.

– Как следует оценивать успехи Красной армии в противодействии немецким попыткам прорвать кольцо окружения извне?

– Германское командование спланировало наступательную операцию группы армий «Дон» во главе с генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном. Перебросив войска из Франции и с Северного Кавказа, немцы нанесли мощный удар с двух направлений – из районов города Котельниково и хутора Тормосин – с целью деблокирования окруженной группировки. Решить эту задачу им не удалось. Главная причина в том, что у Красной армии появился инструмент, которого не было вплоть до ноября 1942 года, – самостоятельные механизированные соединения, способные сражаться с немецкими танками на равных. Именно механизированный корпус стал основным препятствием для наступления войск Манштейна. Деблокирующая операция захлебнулась и была свернута. Отступая, гитлеровцы бросили довольно много неисправной техники, доставшейся нам в качестве трофея.

 

Итоги грандиозного противостояния

– Каковы потери сторон в битве?

– Общие потери Красной армии за 200 дней битвы достигли примерно 1,2 млн человек, безвозвратные (убитые, пропавшие без вести и попавшие в плен) составили свыше 600 тыс. Общие потери Германии и ее сателлитов – около 800 тыс. человек, безвозвратные – приблизительно половина от этого числа. По меркам того времени это был очень большой успех советских войск. Прежде такое соотношение потерь было труднодостижимым. Крупная победа под Сталинградом позволила отыграть неудачи предыдущего периода.

– В Германии тогда объявили трехдневный траур. Почему поражение на Волге было столь болезненно воспринято Гитлером?

– Болезненное восприятие поражения под Сталинградом было связано еще и с тем, что осень 1942 года – вершина могущества Третьего рейха. На тот момент Германия и ее сателлиты контролировали наибольшие по площади пространства в Европе, дошли до Египта в Африке. Находясь на вершине своего могущества, они получили разгром самой многочисленной армии вермахта, которая прежде всюду успешно наступала. При этом удар, нанесенный Третьему рейху под Сталинградом, имел далекоидущие последствия.

Сталинградская битва является переломным сражением всей Второй мировой войны. В битве на Волге немцы потерпели крупнейшее поражение, что поставило крест на их очередной наступательной кампании. Кроме того, потеря большого количества людских и материальных ресурсов ставила под вопрос наступательные возможности Германии в последующем. Стало понятно, что масштаб будущих операций вермахта уменьшится. Что и подтвердила Курская битва, которая разворачивалась на ограниченном пространстве.

В результате победы под Сталинградом немецкие войска были отброшены от Волги, что заметно сократило угрозу жизненно важным для Красной армии источникам нефти. При ином развитии событий их потерю никакой ленд-лиз не восполнил бы даже в малой степени.

Наконец, еще одним значительным фактором были людские ресурсы для Красной армии. Советские войска отбросили противника от Волги и дошли почти до Запорожья. Это дало возможность призывать в армию людей, которые находились на временно оккупированной врагом территории. Если мы посмотрим данные о том, откуда бралось пополнение перед Курской битвой, то увидим, что половина бойцов была призвана с освобожденных территорий. А это десятки тысяч людей, которые на себе испытали тяготы оккупации и были предельно мотивированы на борьбу с захватчиками. С победы под Сталинградом был запущен обратный процесс: освобождаем территорию – получаем новые людские ресурсы.

 

Соотношение сил

Если брать расчетные цифры, сложившиеся в советской историографии, возникнет впечатление, что войска Сталинградского фронта численно превосходили силы противника. Это не так. Согласно документам обер-квартирмейстера штаба 6-й немецкой армии подполковника Вернера фон Куновски, в июле 1942 года армия Фридриха Паулюса со всеми подчиненными ей формированиями союзников насчитывала около 420 тыс. человек. Общая численность 6-й армии и 4-го воздушного флота вермахта на 20 июля составляла 430 тыс. человек. На Сталинградском фронте, с учетом вышедших из миллеровского котла бойцов, было задействовано 386 тыс. советских солдат и офицеров.

К 19 ноября 1942 года, когда Красная армия перешла в контрнаступление под Сталинградом, соотношение сил было уже в пользу СССР. В составе войск трех фронтов (Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта Николая Ватутина, Донского фронта генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского и Сталинградского фронта генерал-полковника Андрея Ерёменко) насчитывалось 1,1 млн человек. Им противостояло около 800 тыс. человек войск противника, включая две румынские и одну итальянскую армии.

 

Лента времени

1942

17 июля

В большой излучине Дона передовые отряды советской 62-й армии вступили в бой с частями 6-й армии генерала Фридриха Паулюса. Началась Сталинградская битва.

23 августа

Самолеты 4-го воздушного флота генерала Вольфрама фон Рихтгофена нанесли массированный удар по Сталинграду, разрушив значительную часть города. Погибло около 40 тыс. советских граждан.

14 сентября

Гитлеровские войска начали штурм Сталинграда. Прорвавшись к Волге, они отрезали 62-ю армию генерала Василия Чуйкова от 64-й армии генерала Михаила Шумилова.

14 октября

Войска противника приступили к генеральному штурму Сталинграда, который продолжался три недели.

11 ноября

Гитлеровцы предприняли третью попытку полностью овладеть городом. После упорных боев они вышли к Волге южнее завода «Баррикады», что стало их последним успехом в битве.

19 ноября

После артиллерийской подготовки, длившейся 1 час 20 минут, началось контрнаступление Красной армии под Сталинградом.

23 ноября

Войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов, встретившись в 18 километрах от Калача-на-Дону в поселке Советский, замкнули кольцо окружения 330-тысячной группировки противника.

12 декабря

Группа армий «Дон» под командованием генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна из районов города Котельниково и хутора Тормосин начала операцию с целью деблокирования окруженных войск Паулюса. Бои продолжались до конца декабря и завершились отступлением немцев.

1943

31 января

Штаб 6-й армии вермахта во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом и южная группировка немцев сдались в плен.

2 февраля

Капитулировала северная группировка окруженных в Сталинграде немецких войск. Сталинградская битва завершилась грандиозной победой Красной армии.

 

Сателлиты Германии в Сталинградской битве

Италия

Под Сталинград была направлена 8-я итальянская армия численностью 7 тыс. офицеров и 220 тыс. солдат под командованием генерала армии Итало Гарибольди. Она имела на вооружении 2850 ручных и 1400 станковых пулеметов, 1617 артиллерийских орудий, 860 минометов, 19 самоходных артиллерийских установок Semovente с пушкой калибра 47 мм и 55 легких танков. В конце июля 1942 года 8-я армия выдвинулась на рубеж Белогорье – Серафимович, где сменила германские войска. Вместе с ней на фронт прибыли четыре бригады чернорубашечников («3 января», «23 марта», «Балле Скривиа» и «Леонесса») – вооруженные формирования, принадлежавшие к так называемой Добровольческой милиции национальной безопасности. Также в битве на Волге были задействованы итальянские истребители и транспортные самолеты. Командующий итальянскими ВВС на Восточном фронте бригадный генерал Энрико Пецци, пилотировавший один из транспортных самолетов, был сбит в районе Черткова и погиб 29 декабря 1942 года.

Румыния

К 10 октября 1942 года 3-я румынская пехотная армия общей численностью 163,7 тыс. человек (из них 11,2 тыс. были немцами) под командованием генерал-лейтенанта Петре Думитреску заняла позиции на участке Клетская – Вешенская севернее Сталинграда между 6-й немецкой и 8-й итальянской армиями. А 4-я румынская пехотная армия, насчитывавшая 75,58 тыс. человек, под командованием генерал-лейтенанта Константина Константинеску с октября обороняла полосу шириной 280 километров южнее Сталинграда. Румыны были плохо вооружены, хотя у них, в отличие от итальянцев и венгров, были средние танки. В битве на Волге также приняло участие 235 самолетов румынских королевских ВВС. Они обеспечивали поддержку 6-й немецкой и 3-й румынской армиям у излучины Дона.

Хорватия

369-й усиленный хорватский пехотный полк численностью 3895 солдат и офицеров входил в состав 6-й армии вермахта. Хорваты носили германскую униформу и использовали германские знаки отличия. От остальных военнослужащих их отличала нарукавная нашивка (на левой руке) с красно-белыми шашечками и надписью Hrvatska (Хорватия). До 22 сентября 1942 года полком командовал полковник Иван Маркуль, которого сменил полковник Виктор Павичич. 25–27 июля хорваты участвовали в боях у села Селиваново, в сентябре – в столкновениях в районах Мамаева кургана и завода «Красный Октябрь». 6 ноября остатки хорватского пехотного полка были присоединены к 212-му немецкому полку. 23 января 1943 года оставшиеся в живых хорватские военнослужащие сдались в плен.

 

Что почитать?

ИСАЕВ А.В. Неизвестный Сталинград. Как перевирают историю. М., 2012

Сталинградская битва. Июль 1942 – февраль 1943: энциклопедия / Под ред. М.М. Загорулько. Волгоград, 2012

«Братцы мои, сталинградцы…»

февраля 5, 2018

 

 В тяжелейшие дни Сталинградской битвы город защищала 62-я армия генерала Василия Чуйкова. Его жизнь и судьба неотделимы от истории самого ожесточенного противостояния ХХ века

 Когда в 1967 году в Волгограде открывали мемориальный комплекс на Мамаевом кургане, Василию Чуйкову, к тому времени уже маршалу, долго не давали слова. Выступили Леонид Брежнев, Алексей Косыгин, а народ все ждал, когда начнет говорить поседевший маршал. И первые же его слова заставили прослезиться самых суровых фронтовиков и запомнились навеки: «Братцы мои, сталинградцы!..» В этом обращении было столько правды подвига, что все остальное показалось риторическим излишеством…

Рубака и разведчик

В селе Серебряные Пруды, что в 150 верстах от Москвы, когда-то стояли лагерем лихие ватаги Ивана Болотникова, одного из бунтарей Смутного времени. А на стыке XIX и XX веков, зимой 1900 года, там родился будущий маршал Советского Союза. Его отец Иван Ионович славился как непревзойденный кулачный боец. Все восемь его сыновей унаследовали богатырскую хватку и бойцовский характер, который всегда отличал Чуйковых.

Огромная крестьянская семья, подчас полуголодное существование, четыре класса приходской школы. Подростком Василий отправился в столицу на заработки, был коридорным в гостинице, потом слесарем в шпорной мастерской. Наконец, осенью 1917-го в Кронштадте его зачислили юнгой в учебно-минный отряд. В круговерти революционного года ему оказалось по пути с большевиками. Чуйков – из числа первых курсантов Московских военно-инструкторских курсов, а его боевым крещением стал июль 1918-го, уличные бои с левыми эсерами…

Когда Гражданская война разгорелась и начались масштабные боевые действия, Чуйкова направили помощником командира роты в 1-ю Особую Украинскую бригаду под командованием Рудольфа Сиверса. Там он с товарищами рубился с донскими казаками. Лидерские качества проявились быстро: в 19 лет Чуйков стал командиром полка. Битва была его стихией, сражался комполка самозабвенно и на закате лет вспоминал о Гражданской войне в духе приключенческих романов: «Мы будто не боялись смерти. Были, конечно, во мне и мальчишество и задор. Я, например, любил гоняться за беляками в офицерских погонах: «Врешь, гад, не уйдешь!» – и с шашкой наголо вперед, пока не настигнешь. А ведь можно было поразить врага пулей. Но случалось и так, что участие командира в жестоком сражении диктовалось необходимостью. И тут уже не лихачество руководило моими действиями, а ясно осознанный долг».

Чуйков отличился в боях против колчаковцев. Осенью 1919-го, узнав, что белые окружили и обезоружили один из батальонов соседней дивизии, немедленно поскакал на выручку товарищам во главе небольшого отряда, увлекая за собой весь полк. Это вызвало панику в неприятельских рядах. В той схватке Чуйков захватил в плен около 300 белогвардейцев. О боевых заслугах красного командира можно судить по наградам: два ордена Красного Знамени, именные золотые часы и золотое оружие.

Расставаться с армией после Гражданской войны он не собирался. И, подобно многим лихим красноармейцам, поступил в Военную академию РККА, а потом учился еще и на готовившем разведчиков китайском отделении восточного факультета той же академии, с 1925 года носившей имя Михаила Фрунзе. Из восточной мудрости будущему маршалу особенно пришлась по душе молитва Тамерлана: «Ты, который по своему желанию волен темную ночь обратить в день. Ты, который можешь превратить всю землю в благоуханный цветник. Помоги мне в трудном деле, которое предстоит мне, и сделай его легким». Листок с этими словами Чуйков хранил в партбилете.

Советский Союз небезуспешно пытался вести свою игру в Китае. В 1926-м Чуйкова впервые послали с командировкой в Китай – то ли дипкурьером, то ли тайным агентом. В 1929 году, после того как китайцы предприняли попытку выдавить советских партнеров с КВЖД, разгорелся военный конфликт, в котором Красная армия показала себя наилучшим образом, принудив противника к подписанию выгодного для СССР Хабаровского соглашения. Чуйков держал нити боевых действий в своих руках, возглавляя 1-й (разведывательный) отдел штаба Особой Дальневосточной армии, командующим которой был Василий Блюхер.

Имея за плечами столь героическую биографию, Чуйков, наверное, уже задумывался о ромбах командарма. Но его неожиданно перевели в подмосковную Загорянку: он стал начальником Курсов усовершенствования начсостава по разведке при IV управлении штаба РККА. Ощутимое понижение. А разведчик и герой Гражданской просто повздорил с членом Военного совета армии и на косой взгляд ответил по-чуйковски – так, что обидчик не устоял на ногах. Впрочем, на преподавательской работе Чуйков задержался ненадолго. Наступало время главных сражений.

«Подороже отдать свою жизнь…»

В июне 1941-го Чуйков – главный военный советник главнокомандующего вооруженными силами Китая Чан Кайши и советский военный атташе в Чунцине. Там он и узнал о вторжении в СССР гитлеровцев. Рвался на фронт, но Москва не торопилась менять военного советника, который давно освоился в Китае и действовал эффективно.

На родину Чуйкова вызвали в начале 1942 года, и сперва он получил в командование 1-ю резервную армию, которая дислоцировалась в районе Тулы. Готовили ее к боям тщательно и по меркам военного времени без спешки. Только 9 июля пришла директива о переформировании ее в 64-ю армию, а вскоре и передислокации на юго-восток. Действовать ей предстояло между Волгой и Доном. С этой армией Чуйков принял участие в первых боях на дальних подступах к Сталинграду. Но в начале сентября стало ясно, что главный удар в самом городе на Волге должна принять на себя 62-я армия.

Никита Хрущев (в то время член Военного совета Сталинградского фронта) вспоминал: «Мы позвонили Сталину. Он спросил: «Кого же вы рекомендуете назначить на 62-ю армию, которая будет непосредственно в городе?» Говорю: «Василия Ивановича Чуйкова». Его почему-то всегда называли по имени и отчеству, что было в рядах армии редко. Не знаю, почему так повелось». Хрущев лукавил: все понимали, какие ассоциации вызывают эти имя и отчество. Всенародным героем был в тогдашнем Советском Союзе Василий Иванович Чапаев – герой кинофильма, который фронтовики знали наизусть. Порывистый, безрассудно храбрый, бесшабашный и сметливый Чуйков напоминал Чапаева. А еще третьего «Ч» – Валерия Чкалова. В Чуйкове видели народного героя, и он этот своеобразный «политический капитал» использовал умело. В осажденном Сталинграде Чуйков действительно оказался на своем месте: более волевого и выносливого командира трудно представить.

В середине сентября гитлеровцы вышли к Волге в районе поселка Купоросный. 62-я армия, отрезанная от остальных советских войск, обороняла заводские районы и центральную часть Сталинграда. Ее считали обреченной не только на гибель, но и на поражение.

В сталинградской эпопее для Красной армии не было времени труднее, чем сентябрь и октябрь 1942 года. Противник занял почти весь центр города и планомерно истреблял 62-ю армию. «Мы не думали о спасении, а только о том, как бы подороже отдать свою жизнь, – другого выхода не было», – вспоминал впоследствии Чуйков дни тяжелейших боев за Сталинград.

«Выковыривать штыком, гранатой, лопатой»

15 октября 1942 года бой развернулся в 300 метрах от командного пункта 62-й армии. «Но мы не думали отступать», – писал позже командарм. 300 метров – это опаснейший, но краткий эпизод сражения за город, а вот в 2–3 километрах от переднего края штаб армии располагался несколько недель. Приведем еще слова Чуйкова: «Садимся обедать – он нас поливает, выйти куда-нибудь – он нас бомбит. Приносят суп – там осколки от снарядов». «Он» – это немец. Как и бойцы его армии, генерал-лейтенант говорил о неприятеле в единственном числе.

А что, если командование решило пожертвовать армией Чуйкова? На войне такое не редкость. Как защитникам города удалось не впасть в отчаяние? Откуда брались силы сражаться за каждый кирпич, за каждый метр земли и дождаться контрнаступления советских войск? А чуйковцы не просто выстояли в своих Фермопилах, но и приняли участие в разгроме сталинградской группировки противника. Некоторые из них дошли до Берлина!

Бойцы погибали, умирали от ран, но 62-я армия не погибла. Конечно, в ход шли и жестокие меры командования, вплоть до расстрелов на месте за дезертирство. Но главное, что чуйковцы верили: за ними – страна, подмога придет, нужно только выстоять, а панические настроения командарм переламывал. Потому и не было у фронтовиков более почетного звания, чем сталинградец. А в том, что Сталинград остался неприступным, когда судьба фронта висела на волоске, – основная заслуга 62-й армии.

На всю жизнь Чуйков запомнил 14 октября 1942 года, когда гитлеровцы утюжили город с самолетов и артиллерийских высот. «Вот мы сидели в балке. Он нас бомбил, расстреливал, жечь начал, знал, что там командный пункт армии. Там было штук восемь бензобаков. Все это разлилось. У начальника артиллерии по блиндажу нефть полилась. Все вспыхивает, и Волга на километр горит по берегу. Три дня был сплошной пожар. Мы боялись задохнуться, угореть – придет и живыми заберет», – писал Чуйков. За один день, вспоминал он, только в штабе армии потери достигли 60 человек. На его глазах обрушился блиндаж артиллерийского отдела. «Девять человек всмятку. Один выскакивает – ему ноги прижимает. Мы его два дня откапывали. Он жив. Его откапываем, а земля осыпается. Что, тут сердце не содрогнется? Оно содрогается, но ты виду не подай» – это тоже слова командующего 62-й армией в Сталинграде.

Чуйков мог вспылить, но терять самообладание не имел права. По армии ходил слух, что он даже в пекле не снимает белых перчаток. Что это, бравада, франтоватые манеры? А это были не перчатки, а бинты. Сказалось перенапряжение битвы: генерал страдал от экземы.

Гитлеровцы захватили большую часть Сталинграда. 62-я армия держала оборону в нескольких заводских корпусах и на нескольких километрах берега Волги. В небе хозяйничали асы люфтваффе. Но Чуйков заметил, что они опасаются бомбить наши позиции там, где они приближены к немецким, ведь можно попасть по своим. И тогда красноармейцы стали стараться сузить нейтральные полосы до одного броска гранаты.

Командарм не боялся рискованных решений, он считал, что действовать по шаблону в развалинах Сталинграда – значит погибнуть. «Война моторов» тогда уступила место рукопашному бою. И Чуйков с соратниками разработал тактику уличных боев, которая выручала не только в самом Сталинграде, но впоследствии и во всех крупных городах, которые Красной армии доводилось освобождать, вплоть до Берлина.

Для таких боев формировались штурмовые группы – один взвод или одна пехотная рота. 20–50 стрелков, которые учились действовать неожиданно, ошеломляя противника. Бои шли в полуразрушенных домах, в подвалах, во дворах; врага, по выражению Чуйкова, приходилось «выковыривать штыком, гранатой, лопатой». В тех сражениях бойцы полюбили ручную гранату Ф-1, «Феню». Она помогала прокладывать путь среди развалин. А на открытых пространствах царили снайперы. И 6-я армия генерала Фридриха Паулюса увязла в ближних боях, которые навязал ей Чуйков.

В октябре чуйковцы готовы были умереть, но не сдать врагу Сталинград. В ноябре появилась вера в победу, и теперь главным было перетерпеть и тем самым пересилить противника. Вскоре вражеский натиск выдохся. А 19 ноября началось контрнаступление советских войск.

Константин Рокоссовский (они с Чуйковым и в Гражданскую, на колчаковском фронте, были соседями, однако коротко сойтись им привелось лишь на Волге) оставил такую характеристику командарма: «Был он грубоват, но на войне, тем более в условиях, в каких ему пришлось находиться, пожалуй, трудно быть другим. Только такой, как он, мог выстоять и удержать в руках эту кромку земли. Его мужество и самоотверженность были примером для подчиненных, и это во многом способствовало той стойкости, которую проявил весь личный состав армии, сражавшейся в городе за город».

Ершистый характер, взрывной темперамент, крепкие слова, срывавшиеся с языка, – таким был Чуйков. Но тихоня и круглый отличник вряд ли сумел бы организовать «активную оборону» в окруженном Сталинграде, когда, как говорили бойцы 62-й армии, «за Волгой для нас земли нет».

«Настоящее счастье солдата!»

Чуйков за свою главную битву не получил звезды Героя, хотя – единственный из генералов – был представлен к этой награде. Увы, ограничились орденом Суворова I степени. А 62-я армия стала 8-й гвардейской. Сталинград научил ее бить врага. Гвардейцы Чуйкова впоследствии форсировали Днепр, удержали Магнушевский плацдарм на левом берегу Вислы, освободили Лодзь и лагерь смерти Майданек, штурмом взяли Познань, окружив там мощную группировку гитлеровцев. К началу Берлинской операции на генеральском мундире сверкали две звезды Героя Советского Союза – за освобождение Южной Украины и за Висло-Одерскую операцию.

Его не обделили наградами, хотя солдаты любили Чуйкова больше, чем генералы и маршалы. Например, командующий войсками 3-го Украинского фронта Родион Малиновский в мае 1944 года подписал такую неоднозначную характеристику Чуйкова: «Умеет сплачивать вокруг себя подчиненных, мобилизуя их на твердое выполнение боевых задач. Лично энергичный, решительный, смелый и требовательный генерал. За последнее время у тов. Чуйкова нашли проявление элементы, граничащие с зазнайством и пренебрежением к противнику, что привело к благодушию и потере бдительности. Но, получив на этот счет строгие указания, тов. Чуйков решительно изживает эти слабости».

В Берлине Чуйков был почти неразлучен со Всеволодом Вишневским. Писатель, военкор, бывший флотский офицер, тот зафиксировал каждый шаг генерала. Немцы защищали свою столицу ожесточенно, фанатично, цеплялись за каждый дом. Но за их спинами уже не стояла страна: Третий рейх испустил дух. Чуйков учил: «…пробираясь вперед, избегай движения по прямым улицам, используй проломы в домах, черные ходы, калитки, дворы и закоулки на задворках».

Снова чуйковцы сражались в городских подворотнях, в подвалах домов и среди развалин. Двигались к Тиргартену вдоль Ландвер-канала. Бились с врагом, чтобы однажды Чуйков сказал соратникам по штабу армии: «Товарищи, а ведь война, в сущности, кончилась». Но на Курфюрстенштрассе еще гремели взрывы. Был взят квартал 152-й – гестапо. Когда гвардейцы дошли до ипподрома, Чуйков дал команду: «Осторожнее, надо сохранить ценных лошадей». А утром 2 мая 1945 года все стихло. Из окон Рейхстага выбросили белые простыни. Берлин капитулировал, гарнизон сдался в плен. Именно на командном пункте Чуйкова в этот день комендант Берлина генерал Гельмут Вейдлинг сдался в плен и подписал приказ о капитуляции. И победители прошлись по германской столице, как в мирное время. «Нет, я, кажется, еще никогда не видел такого строя. Шаг в шаг, нога в ногу, плечо к плечу. Богатыри земли Русской идут по Берлину! И вдруг песня – песня широкая, певучая, наша русская. Я смотрю на лица бойцов, усталые и радостные. Вот оно, настоящее счастье солдата!» – Чуйков и свои мемуары писал под влиянием военкора Вишневского.

«Вошел в историю как Сталинград»

Он завершил войну генерал-полковником – наверное, самым известным в мире. Звание генерала армии ему присвоили в 1948-м, маршала Советского Союза – в 1955-м. Пик его военной карьеры – должность главнокомандующего сухопутными войсками – заместителя министра обороны СССР.

Поседелый чуб, очки, десяток мемуарных томов… Что это, сановитая старость? Но задиристый нрав не иссякал: Чуйков бросался в споры то с Георгием Жуковым (они не сошлись в трактовке сражения за Берлин), то с Александром Солженицыным, который преувеличивал боевое значение штрафных рот…

В одной из мемуарных книг Чуйков признавался: «Кстати, я не верю людям, которые, играя в напускную скромность, говорят, что они не думают о себе, о своем достоинстве». Чуйков воевал не по трафарету, а жил не по этикету. Его прорабатывали: «Уважаемый Василий Иванович, снимите очки «величия», посмотрите вокруг себя простыми глазами, и Вы увидите сотни, тысячи советских людей, по-настоящему скромных, отдающих все свои силы и способности общенародному делу и совершенно не кичащихся своим собственным достоинством». Но хоть он и слыл неуживчивым, не считаться со «сталинградским маршалом» не могли. Чуйков при жизни стал легендой. В кино его образ воплощали лучшие советские актеры: Николай Симонов, Борис Тенин, Иван Переверзев… А маршала все тянуло туда, где когда-то все пылало, где до смерти четыре шага, где каждый боец был героем.

В завещании Чуйкова речь шла не о квартирах и дачах: «Чувствуя приближение конца жизни, я в полном сознании обращаюсь с просьбой: после моей смерти прах похороните на Мамаевом кургане в Сталинграде, где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт. С того места слышится рев волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал. Бойцы Советов, берите пример с гвардейцев и трудящихся Сталинграда. Победа будет за вами».

Василия Чуйкова похоронили там, где он стоял насмерть. Там, где лежат его боевые товарищи, павшие в Сталинграде. В марте 1982-го, когда Чуйкова не стало, тысячи людей пришли попрощаться с ним. На памятнике маршалу высечены слова: «Есть в огромной России город, которому отдано мое сердце… Он вошел в историю как Сталинград».

 

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

ДРАБКИН А.В. Я дрался в Сталинграде. Откровения выживших. М., 2012

ЧУЙКОВ В.И. От Пекина до Берлина. 1927–1945. М., 2015

Крепкие как сталь

февраля 5, 2018

Двухсотдневная битва на Волге стала серьезным испытанием не только для красноармейцев, но и для мирных жителей. Какой была фронтовая жизнь обычных горожан и как возрождался Сталинград после сражения? На эти вопросы «Историку» ответила завотделом музея-заповедника «Сталинградская битва», кандидат искусствоведения Светлана АРГАСЦЕВА

Войска Германии и ее сателлитов подступили к Сталинграду в конце лета 1942-го, когда шел уже второй год войны. На тот момент в нем работали эвакогоспитали, здесь принимали беженцев, заводы выполняли заказы фронта. В мгновение ока тыловой город стал ареной боевых действий.

 

«Возникало ощущение, что горит вода»

– Каким был Сталинград накануне Великой Отечественной войны?

– До войны наш город стабильно и очень активно развивался. С 1930-х годов началось бурное строительство крупнейших предприятий. Это и Сталинградский тракторный завод, и химический завод № 91 (впоследствии «Химпром»), и Сталинградская ГРЭС; на полную мощность работал машиностроительный завод «Баррикады». Поэтому накануне войны численность населения города резко возросла, составив около 400 тыс. человек. Увеличение населения, в свою очередь, стимулировало появление самых разных объектов общественного значения, культурных и образовательных учреждений. Так, для студентов распахнули двери Сталинградский медицинский, Сталинградский механический (тракторный), Сталинградский педагогический институты. Открывались новые школы, действовали два цирка, театры, музеи, в том числе Музей обороны Царицына имени товарища Сталина, краеведческий музей, художественная галерея.

Много ли беженцев прошло через Сталинград и осело в нем?

– В 1941 году город был еще тыловым. В то время он представлял собой очень крупный воднотранспортный и железнодорожный узел. Поэтому в нем было размещено множество эвакогоспиталей, под которые отдали практически все здания школ и гостиниц. Кроме того, через Сталинград шла активная эвакуация заводов из западных областей страны. Естественно, что сюда начали прибывать и беженцы с оккупированных территорий, и их было довольно много.

Накануне Сталинградской битвы численность населения города значительно увеличилась. К сожалению, точные данные привести невозможно, но, по разным оценкам, в городе проживало от 500 тыс. до 700 тыс. человек. И это с учетом того, что большая часть мужского населения в 1941 году была призвана на фронт. В 1942-м в Сталинграде оставались преимущественно женщины, дети и старики, хотя, конечно, были и мужчины трудоспособного возраста. Это высококвалифицированные работники предприятий, железнодорожники, раненые в госпиталях.

Жителей блокадного Ленинграда вывозили из города через Ладожское озеро по Дороге жизни. А как проходила эвакуация людей из Сталинграда?

– Об этом исследователи много спорят. В частности, вопрос ставится так: а была ли вообще объявлена эвакуация гражданского населения? Однако официального документа о запрете эвакуации людей из Сталинграда не найдено, зато сохранилось множество постановлений городского комитета ВКП(б), а затем, уже позже, армейских частей об эвакуации скота, ряда предприятий, детских садов.

Прорыв немцев к Сталинграду оказался неожиданным. Так, 23 августа 1942 года, в первый день массированного авиационного удара противника по городу, сюда прибыло три эшелона с женщинами и детьми, вывезенными из блокадного Ленинграда. И последний эшелон пришел буквально за 25 минут до бомбардировки.

Из огня да в полымя…

– Да. А по радио было объявлено, чтобы жители шли на вокзал и брали семьи из Ленинграда к себе на постой. Поэтому, когда начался авианалет, эти массы людей не были защищены абсолютно…

Основным для эвакуации гражданского населения из Сталинграда после начала вражеских бомбардировок был, естественно, путь через Волгу, на тот берег. Использовали всевозможные плавательные средства: плоты, лодки, различные шхуны, гражданские пароходы. Железной дорогой отправляли в тыл главным образом заводы. Например, частично удалось эвакуировать Сталинградский тракторный завод, но полностью вывезти оборудование и людей просто не успели.

Вы говорите о массированном ударе немецкой авиации в 20-х числах августа. А есть ли цифры, свидетельствующие о том, насколько сильный ущерб был причинен Сталинграду этой бомбардировкой?

– По данным воздушного наблюдательного оповещения, немцы 23 августа произвели свыше 2 тыс. самолето-вылетов. Обратите внимание, речь идет не о самолетах, а о самолето-вылетах. То есть самолеты совершали удар по городу, возвращались на базу, заправлялись, брали на борт бомбы и вылетали снова. И такая массированная бомбардировка продолжалась с 23 по 29 августа – почти неделю. При этом если в начале 1942 года основной целью авианалетов противника являлись заводы, то теперь целью были не только они, не только железнодорожный узел, но и сам город. Гитлеровцы стремились вызвать панику. Сталинград был расчерчен ими на квадраты, и они его фактически впервые утюжили, применяя ковровое бомбометание, осыпая весь город фугасными, осколочными, зажигательными бомбами. Иными словами, его планомерно уничтожали, стирали с лица земли.

Есть приблизительные данные Государственного комитета обороны СССР, которыми сейчас оперируют большинство исследователей. Если верить этим данным, то за неделю августовской бомбардировки в городе погибло 40 тыс. мирных жителей, а еще 100–150 тыс. человек получили ранения и ожоги. Также очень многие пострадали от отравлений, особенно угарным газом. И не забывайте, что это август, стояла жара, а все водовозы были перебиты. Сталинград выгорел практически полностью. Кроме того, немцы разбомбили Нефтесиндикат, нефть выливалась из разрушенных пылающих баков, и в том числе в Волгу. Нефть горела с клубами густого черного дыма, образуя копоть, да так страшно, что у людей возникало ощущение, что горит вода.

Суровые будни войны

Какими были условия жизни сталинградцев во время битвы?

– Город у нас вытянутой формы, и до войны он был разделен железной дорогой на две части – верхнюю и нижнюю. Верхнюю его часть оккупировали немцы, а непосредственно бои развернулись на пространстве от железной дороги до Волги – в нижней части города. После того как были разрушены почти все дома, люди жили в землянках. Даже не в землянках – вырывали такие специальные узкие щели или вовсе прятались под крутым правым берегом Волги.

На юге города Красная армия сумела удержать большую территорию, и там весь период битвы продолжали работать промышленные предприятия, включая Сталинградскую ГРЭС. Станция давала электричество для заводов, судоверфи. Что касается северной части города, где гитлеровцы вплотную подошли к Волге, то там положение гражданского населения было значительно тяжелее. Пуля же не выбирает, солдат это или мирный житель… Люди часто попадали под перекрестный огонь.

Многие, в том числе дети, получили тяжелейшие ожоги во время августовской бомбардировки. Конечно, те, кто мог эвакуироваться, эвакуировались. Но те, кому некуда было податься, у кого не было сил на это, оставались в Сталинграде все 200 дней.

А питание?

– В зоне боевых действий продуктовых карточек и, следовательно, самого питания как такового не было. Кто как мог, тот так и кормился. Некоторые собирали горелое зерно с мельницы, варили какую-то кашу. Это был практически подножный корм. Бойцы Красной армии помогали, разумеется, чем могли, делились.

– Партизанское движение в какой-либо форме существовало?

– Какое может быть партизанское движение в степи? У нас открытая местность, и о регулярном партизанском движении речи быть не могло. Этих партизан просто негде было спрятать. Но в Сталинграде действовали разведывательно-диверсионные отряды, которые находились на оккупированной территории, их бойцы выполняли функции подрывников и разведчиков, совершали диверсии на железной дороге, получали и передавали данные о силах противника… Существовало несколько таких отрядов, один из них – знаменитый отряд «За Родину». И все же о партизанском движении говорить нельзя, только о разведывательно-диверсионных группах.

Как оцениваются сегодня потери населения города за 200 дней битвы?

– Точной цифры мы не узнаем никогда, потому что, напомню, нам неизвестно, сколько людей находилось в Сталинграде накануне битвы. К тому же потери населения города за время сражения очень сложно определить, поскольку невозможно проследить судьбу каждого сталинградца. Какой-то части жителей удалось эвакуироваться, многие погибли при бомбардировках и в ходе уличных боев, некоторые умерли от ран и отравления газом или утонули в Волге при переправе… Принято считать, что более или менее приближенные к реальности цифры – это 300–350 тыс. погибших.

28 февраля 1943 года Сталинградский обком ВКП(б) принял постановление о создании чрезвычайной комиссии по захоронению трупов противника в Сталинграде и на прилегающей к городу территории. Как и какими силами решалась эта проблема?

– Это была чудовищная проблема! И история очень страшная, может быть, страшнее даже, чем бои… В феврале-марте 1943 года люди, которые работали на заводах по 12–14 часов, должны были после тяжелейшего рабочего дня еще убирать с улиц трупы противника. После битвы в городе осталось множество открытых трупов – немцев, а также лошадей, других животных… Все эти работы необходимо было завершить до весны, чтобы не допустить массового распространения эпидемических заболеваний. Но сделать это не получалось. Обратите внимание, что само постановление вышло уже спустя 26 дней после победы в Сталинграде! Нормы по захоронениям для жителей города ужесточались, к таким работам привлекались даже подростки. Искали разные способы решения проблемы, пытались взрывать тела. Результатом стремления как можно скорее ликвидировать угрозу распространения заболеваний стало огромное количество санитарных, не сильно глубоких захоронений.

Об этом страшно говорить, но за это время люди привыкали жить среди трупов. Например, в дневнике одной юной горожанки мы читаем о танцах, устроенных 23 февраля 1943 года, в День Красной армии. Она рассказывает, что мальчишки ставили у входа в здание, где проходили танцы, замерзшие трупы немцев – девочек пугали. А девочки шили себе тапочки из шинелей убитых врагов: нужно же было в чем-то идти на вечер. Ведь обувь была в огромном дефиците…

Человек действительно привыкает ко многому и учится жить в самых, казалось бы, невыносимых условиях. Летом 1943 года почти все сталинградцы работали на военном производстве и одновременно восстанавливали Тракторный завод, разбирали завалы, расчищали город. Работы была масса, но, когда смотришь на фотографии того времени, не можешь не заметить, что все женщины чистенькие, причесанные, красивые…

Как птица феникс

Как восстанавливали быт, возвращали жизнь практически уничтоженному врагом городу?

– Это тоже была история подвига. Сталинград начал оживать, восстанавливаться уже в военное время. Собственно, поэтому его восстанавливали в основном женщины. Например, мы знаем об Александре Максимовне Черкасовой – молодой женщине, в 1943 году работавшей в детском саду. Вместе со своими подругами, тоже сотрудницами детсада, она организовала бригаду, которая в свободное от основной работы время восстанавливала родной город. Что-то отстраивали, ремонтировали, не жалели себя, потому что понимали: наступит зима и придется жить в тех руинах, что остались после сражения.

Это был первый этап восстановления, а в 1944 году Сталинград начали восстанавливать уже целенаправленно, как город-памятник. Активное участие в его возрождении приняли такие выдающиеся советские архитекторы, как Алексей Щусев, Каро Алабян, Василий Симбирцев. Началась разработка генерального плана восстановления Сталинграда, в том же году был объявлен открытый всесоюзный конкурс на проект памятника воинам-сталинградцам. Примечательно, что в конкурсе участвовали не только профессиональные архитекторы, но и люди, никакого отношения к архитектуре не имеющие, в том числе сами защитники Сталинграда, бойцы Красной армии. В перерывах между боями они рисовали, стремясь представить эскизы, показать, каким видят памятник в нашем городе.

А правда, что рассматривался проект оставить город таким, каким он был после сражения, законсервировать его как памятник под открытым небом?

– Да, но это был не проект, а идея, которая высказывалась иностранцами. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль на Тегеранской конференции говорил об этом, а впервые такая идея родилась у иностранных журналистов, посетивших наш город весной 1943 года.

Надо понимать, что Сталинград был разрушен варварски, не только средствами авиации, но и артиллерийским огнем, ведь жесточайшие бои шли непосредственно на его улицах, на территории заводов. Экономически было бы гораздо выгоднее построить новый город чуть выше или чуть ниже по реке. Но нашему народу, невзирая ни на какие экономические доводы, необходимо было восстановить Сталинград на том же месте по причинам сугубо сентиментального характера. Многие иностранцы предлагали хотя бы один район города оставить нетронутым, как знаменитые руины Карфагена. На что им отвечали: Сталинград будет возрожден, как птица феникс.

 

Подвиги защитников Сталинграда

 

Александр Федорович Алеканцев

(1916–1973)

24 августа 1942 года на подступах к Сталинграду, у разъезда 55-й километр, расчет 45-миллиметровой противотанковой пушки под командованием старшего сержанта Александра Алеканцева из состава 1392-го стрелкового полка 422-й стрелковой дивизии 57-й армии вступил в двухдневный бой с атакующим противником. Расчету удалось подбить восемь немецких танков. После гибели всех бойцов раненый командир, оставшись у орудия в одиночестве, подбил еще четыре вражеские машины, заставив немцев отступить. Алеканцев был награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За оборону Сталинграда».

 

Михаил Аверьянович Паникаха

(1914–1942)

2 октября 1942 года заместитель командира отделения 1-й роты 1-го батальона 883-го стрелкового полка 193-й стрелковой дивизии 62-й армии рядовой Михаил Паникаха участвовал в бою в районе поселка завода «Красный Октябрь». При отражении атаки семи немецких танков и сопровождавших их автоматчиков он, вооружившись бутылками с зажигательной смесью, попытался ползком приблизиться к врагу. Когда пуля попала в одну из бутылок, горючая жидкость мгновенно разлилась и воспламенилась. Охваченный пламенем боец бросился на головную машину противника и поджег ее, разбив о решетку моторного люка вторую бутылку. В 1942 году за этот подвиг Паникаха был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени. 5 мая 1990 года указом президента СССР ему присвоено звание Героя Советского Союза. В Волгограде его именем названа улица, а на месте гибели установлен памятник.

 

Василий Михайлович Баданов

(1895–1971)

24 декабря 1942 года 24-й танковый корпус под командованием генерал-майора Василия Баданова, совершив рывок на двести с лишним километров в тыл противника, внезапным ударом уничтожил вражеские эшелоны на железнодорожной станции и аэродром у станицы Тацинская. В результате потеря, по некоторым данным, до 300 боевых и транспортных самолетов сильно затруднила гитлеровцам снабжение по воздуху окруженных под Сталинградом войск. Утром 26 декабря командующий Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Николай Ватутин направил Баданову поздравительную радиограмму: «Корпус преобразован в гвардейский. Вы награждены орденом Суворова II степени. Поздравляю Вас и весь личный состав корпуса и от души желаю полной победы над врагом». В это время 24-й танковый корпус практически оказался в окружении, из которого с боями вышел в конце декабря, соединившись с передовыми частями 1-й гвардейской армии у Ильинки. За время рейда корпус уничтожил более 11 тыс. солдат и офицеров противника, захватил 4769 пленных, подбил 84 танка и 106 орудий.

 

Максим Александрович Пассар

(1923–1943)

22 января 1943 года в бою в районе селения Песчанка Городищенского района Сталинградской области погиб снайпер 117-го стрелкового полка 23-й стрелковой дивизии 65-й армии старший сержант Максим Пассар. Генерал Павел Батов, в 1943 году командовавший 65-й армией Донского фронта, писал в воспоминаниях: «Имя его было известно всему Донскому фронту. Немцы сбрасывали листовки с дикими угрозами в адрес Максима Пассара. <…> В последнюю свою атаку он шел, как всегда, неистово. Треух развевался на бегу. Полушубок нараспашку. Гимнастерка расстегнута, обнаженная грудь подставлена навстречу обжигающему ветру. Таким я хотел бы видеть памятник этому замечательному солдату». Пассар уничтожил 237 солдат и офицеров противника. Кроме того, он принимал активное участие в обучении снайперов. Был награжден двумя орденами Красного Знамени (вторым посмертно). В 2010 году указом президента РФ ему присвоено звание Героя Российской Федерации. Одна из улиц Волгограда носит его имя.

Подготовил Олег НАЗАРОВ

 

Фельдмаршал поражения

февраля 5, 2018

Фридрих Паулюс получил высшее воинское звание нацистской Германии за день до сдачи в советский плен. Награда за превращенный в руины Сталинград слишком поздно нашла своего «героя»

Его имя вошло в историю, но, думается, не совсем так, как того хотел сам Фридрих Паулюс (1890–1957). Его запомнили прежде всего потому, что он стал первым попавшим в годы Второй мировой войны в плен немецким генерал-фельдмаршалом, а затем и первым командармом, публично выступившим против своего Верховного главнокомандующего – Адольфа Гитлера.

Как это ни покажется парадоксальным, Красной армии действительно повезло, что во главе 6-й армии и сталинградской группировки противника оказался именно Паулюс, а не какой-либо другой гитлеровский генерал. «Почему?» – спросите вы. Судите сами.

Идеальный офицер

В мемуарах и даже исторических сочинениях довольно часто фамилию генерал-фельдмаршала, сдавшегося в плен на следующий день после получения этого звания, пишут с дворянской приставкой: фон Паулюс. И хотя это не соответствует действительности, он сам дал немало поводов для того, чтобы окружающие посчитали употребление приставки «фон» вполне естественным.

На самом деле его предки происходили из гессенских крестьян, а отец и дед были сотрудниками прусской службы исполнения наказаний, то есть мелкими чиновниками пенитенциарной системы. И на первых порах именно происхождение едва не поставило крест на его военной карьере. Паулюс хотел служить во флоте, однако в силу низкого происхождения осуществить эту мечту ему не удалось. Тем не менее в 1910-м он все же поступил на военную службу и в следующем году получил заветные офицерские погоны.

Конечно, Паулюс никогда не строил из себя аристократа. Он всего лишь усвоил такую манеру поведения, которая, по его представлениям, должна была быть аристократу присуща. Все, кто сталкивался с ним начиная еще с первых лет его службы и заканчивая уже 1940-ми годами, отмечали его педантизм: всегда безукоризненные манеры, тщательно вычищенный мундир, выверенные до миллиметра подворотничок и манжеты. Фердинанд Хейм, который в начале 1942 года был начальником штаба 6-й армии, так описал прибывшего на фронт нового командующего армией Паулюса: «Холеный, симпатичный, узкие руки, белый воротничок, безукоризненно вычищенные и подогнанные сапоги… Худощав; хоть и высоковат, чуть сутулится, и в этом просматривается некая вежливость по отношению к низкорослым собеседникам… Лицо аскета? Нет, в нем недостаточно твердости. Скорее это лик мученика».

Где-то в этой плоскости лежала и довольно ранняя женитьба будущего генерал-фельдмаршала. И хотя по прошествии лет все отмечали, что супруги действительно сильно любили друг друга, все же сложно отделаться от мысли, что на выбор Паулюсом спутницы жизни (которая пусть ненамного, но была старше его) оказало влияние и ее происхождение. Елена Розетти-Солеску, братья которой служили с Паулюсом в одном полку, происходила из знатного румынско-сербского боярского рода: он вел начало от родственников византийских императоров и мог похвастаться родством с представителями таких громких фамилий, как Обреновичи, Маврокордато, Кантакузины и Стурдза.

Практически с первых лет пребывания Паулюса в армии и начальству, и сослуживцам стало ясно, что впереди у этого молодого человека блестящее будущее и его судьба – зачисление в «Обитель богов», прусский Генеральный штаб. Он был идеальным офицером, причем даже при явной склонности к штабной работе и ярко выраженном оперативном таланте показал себя храбрым и распорядительным командиром на строевых постах. Впоследствии в воспоминаниях «отец танковых войск вермахта» Гейнц Гудериан в очередной раз подтвердил это мнение: «Его я хорошо знал в течение ряда лет как передового, умного, добросовестного, старательного и глубоко мыслящего офицера Генерального штаба, чистые стремления и патриотизм которого не вызывали никаких сомнений».

«Теоретик, а не фронтовой вояка»

Первую мировую войну Паулюс завершил в чине капитана, его грудь украшали многочисленные боевые награды. Место в вооруженных силах Веймарской республики, в которых по условиям Версальского мира 1919 года могло насчитываться не более 4 тыс. офицеров, было ему обеспечено: это обычным строевикам пришлось искать новую службу, а перспективные генштабисты во все времена ценились на вес золота. Его карьера шла по возрастающей: секретные курсы офицеров Генштаба, преподавательская работа, служба в зарождавшихся танковых войсках и в 49 лет – звание генерал-майора и пост начальника штаба 4-го командования сухопутных войск.

Именно с этим назначением и состоялась встреча, определившая, как потом выяснилось, дальнейшую судьбу Паулюса. Его непосредственным начальником стал Вальтер фон Рейхенау – убежденный нацист и, как говорил Гитлер, «один из двух моих самых звероподобных генералов».

Пожалуй, более непохожих друг на друга людей найти просто невозможно. Рейхенау – из дворянской семьи, сын генерала, но с ужасными манерами; Паулюс – рафинированный штабист, выходец из среды мелких чиновников. Один патологически ненавидел бумажки и конторскую работу, второй всегда считал необходимым обдумать оперативную обстановку в тиши кабинета. Хорошо знавший обоих и послуживший и у того и у другого начальником штаба Фердинанд Хейм сравнил их: «Если ранее преобладало превосходство самоупоенного человека [Рейхенау. – К. З.], у которого будто весь мир в кармане, широта щедрой натуры, то ныне возобладали трезвый рассудок [Паулюс. – К. З.], дисциплинированный ум, признающий существующие рамки. Если прежде быстрый интеллект схватывал все на лету, теперь каждый отдельный момент подвергался всестороннему анализу, зерно заботливо отделялось от плевел, чтобы затем вновь и вновь логически развиться до ясного осознания. И вместо категорического приказа звучало убедительное доказательство».

Удивительно, но эти два совсем непохожих человека неожиданно нашли друг в друге то, чего недоставало каждому в отдельности. С началом Второй мировой войны они возглавили армию, которая позже по праву считалась лучшей в Германии, – ту самую, с которой в 1943 году Паулюс капитулирует в Сталинграде, 6-ю полевую. Они дополняли друг друга: Паулюс понимал своего командующего с полуслова, а Рейхенау, переложив на плечи своего начштаба все заботы об оперативном планировании, мог полностью посвятить себя руководству войсками. Они составили, наверное, один из самых эффективных тандемов в вермахте.

Впрочем, вместе им не довелось работать долго: таланты Паулюса требовали большего, чем должность начштаба армии. В последние дни мая 1940 года он был назначен 1-м обер-квартирмейстером Генерального штаба сухопутных войск, фактически заместителем начальника Генштаба. На этом посту Паулюс стал одним из активнейших разработчиков плана нападения на Советский Союз. Все, в том числе и его непосредственный начальник Франц Гальдер, отмечали выдающиеся способности Паулюса. Было понятно: вскоре он поднимется на новую ступеньку. Правда, тогда полагали, что его восхождение продолжится по штабной линии. В частности, генерал Эрих Фельгибель как-то сказал полковнику Гансу Гюнтеру ван Ховену: «В лице Паулюса вы встретитесь с глубоко порядочным человеком, человеком слова в прямом смысле, к тому же весьма умным, способным и добросердечным, но при всем при том скорее теоретиком, нежели фронтовым воякой».

Но судьба распорядилась по-другому.

Полководец волей случая

Когда 30 ноября 1941 года уже ставший генерал-фельдмаршалом Вальтер фон Рейхенау сменил фельдмаршала Герда фон Рундштедта на посту командующего группой армий «Юг», возник вопрос о том, кто возглавит знаменитую 6-ю армию. Надо сказать, что недостатка в кандидатурах на эту должность не было, имелись они в том числе и среди корпусных командиров самой 6-й армии.

Однако стало ясно, что Рейхенау не собирается отдавать «свою» армию кому бы то ни было: энергии и амбиций неугомонного генерал-фельдмаршала вполне хватало на все. Поэтому-то он и предложил Гитлеру: пусть командармом станет Паулюс – они давно сработались, он прекрасный исполнитель, тем более что для занятия новой, более высокой штабной должности тому необходим и командный опыт. Рейхенау будет, как и раньше, определять задачи, а Паулюс – их эффективно исполнять. Казалось, никаких изъянов у этого плана нет, и Гитлер дал свое согласие. 1 января 1942 года не имевший опыта командования крупными воинскими соединениями Паулюс был произведен в генералы танковых войск, а 5 января он уже возглавил 6-ю армию.

Между тем все пошло не так, как предполагалось. 14 января у находившегося в Полтаве Рейхенау во время утренней пробежки по 40-градусному морозу произошло кровоизлияние в мозг. 17 января его отправили на самолете в Германию. Совершая промежуточную посадку во Львове, самолет попал в аварию, и 57-летний фельдмаршал, получивший к тому же еще и черепно-мозговую травму, скончался. Паулюс неожиданно оказался предоставлен самому себе.

Здесь стоит отметить, что, став во главе 6-й армии, он отменил действовавшие ранее приказы Рейхенау о сотрудничестве с карательными отрядами СС и СД, а также приказ о казни всех захваченных в плен советских политических работников. Паулюс не был национал-социалистом, но это ни в коем случае не означало, что он критически относился к Гитлеру. Скорее наоборот: Паулюс был абсолютно уверен в правильности действий фюрера и поставил свой талант на службу нацистам. Если у него и появлялись сомнения, то он не слишком их афишировал. Например, 7 октября 1942 года написал шеф-адъютанту фюрера генералу Рудольфу Шмундту: «Битва за Сталинград проходит весьма непросто. Продвигаемся вперед медленно, но зато ежедневно. Главный вопрос – люди и время. Но мы разделаемся с русскими. С наилучшими пожеланиями. Хайль Гитлер!»

На первых этапах командования армией исполнительный Паулюс действовал вполне успешно. Он вообще крайне серьезно относился к своим обязанностям, регулярно выезжал в части, чтобы лично ознакомиться со складывавшейся обстановкой. Но новый командующий делал это скромно, предпочитая не оповещать солдат о своем прибытии, хотя тот же Рейхенау во время таких поездок еще и вселял в войска уверенность в победе.

Паулюс всегда очень тщательно обдумывал действия: часто вечером отдав приказ, он утром отзывал его, поскольку за ночь находил в нем уязвимые точки. До какого-то момента многое удавалось; пусть с отсрочками, с небольшими сбоями, но все было нормально. Высоко ценивший Паулюса Гитлер оказывал ему поддержку, и уже как о свершившемся факте говорили, что после падения Сталинграда именно он займет пост начальника Штаба оперативного руководства вермахта (с находившимся на этой должности генералом Альфредом Йодлем у фюрера в очередной раз испортились отношения).

«Он оставался послушным генералом»

Все изменилось, когда советские войска перешли в наступление, а 23 ноября 1942 года завершили окружение сталинградской группировки противника (сам Паулюс позже записал: «Первоначальная численность окруженных в котле частей 6-й армии составляла около 220 тыс. человек»). И вот здесь тот факт, что великолепный генштабист Паулюс не обладал талантом полководца, стал играть важнейшую роль.

Там, где надо было разработать сложную операцию, генералу не находилось равных, но, когда требовалось быстро принять решение, возможно связанное с нарушением приказа, он терялся и начинал тянуть время. Приказ Верховного главнокомандующего был для него приоритетным, независимо от складывавшейся ситуации на фронте.

Вильгельм Адам, бывший во время Сталинградской битвы адъютантом Паулюса, в воспоминаниях описал эту его особенность: «Командующий 6-й армией не в состоянии был заставить себя принять самостоятельное решение. Солдатское послушание взяло верх над здравым рассудком. <…> Без устали он трудился, проверял донесения, часто бывал в войсках. Но он мало что мог изменить. Судьба 6-й армии была решена в ставке фюрера. А Паулюс не оспаривал ее приказы. <…> Эта принципиальная позиция определяла поведение Паулюса и в последующие дни. Как бы повелительно ни требовали обстоятельства действовать самостоятельно, Паулюс постоянно колебался, но не принимал решения. Он оставался послушным генералом».

И нельзя сказать, что командующий 6-й армией не видел, что происходит вокруг. Его доклады предельно четкие и ясные. Приведем для примера радиограмму Паулюса от 22 ноября: «Армия окружена… Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней. <…> Прошу предоставить свободу действий на случай, если не удастся создать круговую оборону. Обстановка может заставить тогда оставить Сталинград и северный участок фронта, чтобы обрушить удары на противника всеми силами на южном участке фронта между Доном и Волгой и соединиться здесь с 4-й танковой армией». Однако сделать шаг, который отделяет генштабиста от полководца, Паулюс так и не смог – и тут он, разумеется без всякого умысла, сыграл на руку Красной армии.

Генерал сам полностью отдавал себе в этом отчет. Он не решился на прорыв из окружения вопреки приказу Верховного главнокомандующего. В его словах, приведенных Адамом в мемуарах, сквозит отчаяние: «Возможно, что смельчак Рейхенау после 19 ноября пробился бы с 6-й армией на запад и потом заявил Гитлеру: «Теперь можете судить меня». Но знаете ли, Адам, я не Рейхенау».

Паулюс до последнего оставался верным своему фюреру. 29 января 1943 года бои шли уже на подступах к сталинградскому центральному универмагу, в подвале которого разместился штаб немецкой армии. И командующий направил Гитлеру радиограмму: «Фюреру! В годовщину Вашего прихода к власти 6-я армия приветствует своего вождя. Знамя со свастикой все еще реет над Сталинградом. Пусть наша борьба будет для нынешнего и грядущих поколений примером того, что и в безнадежном положении войска не капитулируют, веря в победу Германии. Хайль, мой фюрер!» На следующий день Паулюс был произведен в генерал-фельдмаршалы, а 31 января он сдался в плен.

«По вине Адольфа Гитлера»

Плененные в сталинградском котле немецкие генералы вели себя по-разному. Кто-то, как Вальтер Гейтц, остался непреклонным нацистом, кто-то, как Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах, занял антифашистские позиции. Паулюс же вновь не принял окончательного решения. Его позиция заключалась в том, что он лишь честный солдат, он вне политики. Паулюс отказался вступить в Союз германских офицеров и коммунистический Национальный комитет «Свободная Германия» и участвовать в политической деятельности, хотя его активно обрабатывали органы НКВД, привлекая к этому сотрудничавших с ними немцев.

Свои взгляды бывший командующий 6-й армией вермахта изменил после гибели в Италии в апреле 1944 года одного из его сыновей, а также после провала антигитлеровского заговора 20 июля и развернувшихся вслед за этим в Германии репрессий против антинацистски настроенных офицеров, многих из которых он знал лично. 8 августа 1944 года Паулюс выступил по радио с обращением к немецкому народу: «Война для Германии проиграна. В этом положении Германия оказалась, несмотря на героизм своей армии и всего народа, по вине государственного и военного руководства Адольфа Гитлера. <…> Если немецкий народ сам не откажется от подобных злодеяний, то он будет нести полную ответственность за все. <…> Германия должна устранить Адольфа Гитлера и установить новое государственное руководство, которое закончит войну и создаст условия, обеспечивающие нашему народу дальнейшее существование и восстановление мирных, дружеских отношений с нашими нынешними противниками». Вскоре после этого выступления в Германии арестовали членов его семьи: жена, дочь и невестка впоследствии оказались в концлагерях, а сын Эрнст был заключен в крепость в Имменштадте.

С этого момента Паулюс стал серьезной фигурой на политической шахматной доске. Он являлся самым старшим по званию пленным офицером вермахта, и его выступления постоянно транслировались, его имя широко использовалось в листовках. Впрочем, в целом деятельность Союза германских офицеров, в который все-таки вступил и Паулюс, не произвела того эффекта, на который рассчитывали советские спецслужбы. Поэтому самым ярким событием из всего периода плена генерал-фельдмаршала стало его неожиданное для всех выступление в качестве свидетеля обвинения на Нюрнбергском процессе в 1946 году.

Вилла в Дрездене

Как и другие деятели Союза германских офицеров, после войны Паулюс остался в заключении в СССР, и эта ситуация в течение нескольких лет не находила разрешения. С одной стороны, он был «личным пленным Сталина», а с другой – отпускать его на Запад никто не собирался. Между тем все родственники Паулюса оказались в англо-американской зоне оккупации Германии. В июне 1948 года он обратился с заявлением на имя советского правительства с просьбой рассмотреть вопрос о возможности его использования в восточной зоне: Елена Паулюс выразила желание переехать туда ради мужа. Но пока решался вопрос, в 1949-м она скончалась в Баден-Бадене. Получив это печальное известие, Паулюс взял свое согласие назад, так как рассчитывал на освобождение, которое могло бы дать ему возможность выбирать место жительства. Лишь после встречи с руководителем ГДР Вальтером Ульбрихтом, состоявшейся в сентябре 1953 года, он согласился на переезд в Восточную Германию.

Жизнь Паулюса в последующие годы напоминала жизнь в золотой клетке: вилла в престижном дачном районе Дрездена, личный автомобиль, повар, горничные, слуги, почетный пост при Высшей школе казарменной народной полиции и полный контроль над каждым его шагом со стороны Штази, спецслужбы ГДР. Наверное, эти три с половиной года были для него не самыми простыми. Пришло время подводить итоги. Человек одаренный, он мог добиться больших высот, но остался в истории в силу своих неудач, и последние дни его жизни проходили фактически под домашним арестом.

Видимо многое передумав и переоценив, на вопрос, что бы он хотел сказать жителям Сталинграда, Паулюс ответил коротко: «Я хочу перед ними извиниться». Ему было за что просить прощения. И хотя его не судили за военные преступления, вина Паулюса была огромна. На его совести и разрушенный Сталинград, и сотни тысяч погибших в этом городе советских граждан. Да и не только в этом городе. Будучи одним из разработчиков плана войны с СССР, Паулюс, как и многие другие германские военачальники, был виновен в гибели миллионов наших сограждан. И забывать об этом нельзя.

«Друзья России приветствуют…»

февраля 5, 2018

Победа над гитлеровцами в феврале 1943-го стала мировой новостью номер один. С особым восхищением произносили слово «Сталинград» наши союзники из «Большой тройки»

В то время, когда воины-сталинградцы с горечью и скепсисом шутили о втором фронте, так и не открытом ко дню сталинградской победы, журналисты Лондона и Нью-Йорка дотошно добывали информацию о случившемся. Их интересовали не только вопросы большой политики и военной стратегии. Психология русского солдата, моральное состояние общества в Советском Союзе и Германии – все это стало предметом газетной аналитики времен Второй мировой.

 

New York Herald Tribune,

27 сентября 1942 года

«Такими боями выигрывают войну…»

…В невообразимом хаосе бушующих пожаров, густого дыма, разрывающихся бомб, разрушенных зданий, мертвых тел защитники города отстаивали его со страстной решимостью не только умереть, если это потребуется, не только обороняться где нужно, но и наступать где можно, не считаясь с жертвами для себя, своих друзей, своего города. Такие бои не поддаются стратегическому расчету: они ведутся со жгучей ненавистью, со страстью, которой не знал Лондон даже в самые тяжелые дни германских воздушных налетов. Но именно такими боями выигрывают войну.

 

The Times, 22 февраля 1943 года

Боец Красной армии

…Британские или американские солдаты не почувствовали бы себя рядом с ним чужаками. Различия в темпераменте, разумеется, есть, и многим, вероятно, показалось бы странным, что представители нерусских национальностей – монголы, узбеки, туркмены и казахи – сражаются наравне с русскими и украинцами. Около трети всех награжденных за время войны – нерусские.

Если бы они оказались в одной компании, то русский солдат показался бы им более тихим, скрытным, официальным в отношениях со своими товарищами, чем они привыкли. А при близком знакомстве – более импульсивным, откровенным, эмоциональным. В минуты горя, злости и торжества он более экзальтирован, а в повседневной рутине, может быть, несколько более терпелив. Он меньше улыбается, редко смеется, но больше вздыхает; цинизм совсем не близок его натуре, а его любимые песни, такие как популярная «В землянке» и «Давай закурим, товарищ, по одной», нежны и тоскливы. Жажда знаний у него не утоляется опытом: в бой многие ходят с учебниками в карманах. У него чрезвычайно развит вкус. И это качество для Красной армии не ново. Говорят, в Гражданскую войну любимой постановкой Чапаевской дивизии была испанская «Фуэнте Овехуна» Лопе де Веги. За душу берет, когда сидишь рядом с отпущенными в увольнение бойцами Красной армии, которые в Московском театре балета смотрят сказочно красивое «Лебединое озеро» Чайковского.

К дому и семье они испытывают глубокие чувства. Переписка ощущается как жизненная необходимость. Молодой русский поэт Евгений Долматовский рассказал мне, что на том участке Сталинградского фронта, где ему довелось побывать, все – от генерала до простого солдата – были помешаны на поэтическом творчестве. Русские прозаики и драматурги, после того как опубликуются в газетах, неизменно получают с фронта уйму писем с критическим разбором своих произведений. Слово имеет большую силу, и встречи перед боем, на которых командиры и их помощники по политической части обращаются к бойцам, оказывают на них очень глубокое влияние. Популярнейший в армии писатель Илья Эренбург рассказывает, что в неком подконтрольном партизанам регионе действовало правило: при сворачивании самокруток листы с его статьями не использовать. И что в отдельных местах статьи Эренбурга стали своего рода валютой, причем весьма ценной.

Подъем патриотизма наблюдается потрясающий. Соответствующие мотивы в песнях и литературе Красной армии выражены, пожалуй, откровеннее, чем где бы то ни было в мире… Показательно, что из британских поэтов в Красной армии сегодня больше всего читают Редьярда Киплинга…

О возрождении агрессивно-показного патриотизма речи не идет. Скорее это открытие той части героического прошлого России, которая ценна и важна сегодня. До сознания людей, которые сражаются за Союз Социалистических Республик, донесли, что, когда они занимают позиции в окопах и у орудий, у них за спиной – не только огромные заводы на склонах Урала и просторные возделанные равнины Сибири, Москва с ее по-прежнему незавершенным планированием, множество раскиданных по берегам рек новых городов… рабочие и крестьяне современной России; но и соборы, Кремль и древние церкви с куполами-луковками, поэты, музыканты, прозаики – все те, кто сражался за главенство справедливости и разума, за то, чтобы страна не знала рабства, за Россию, вечно возрождающуюся благодаря плодовитым талантам ее многотерпимого народа.

 

The New York Times,

7 февраля 1943 года

Сталинград

Окончательное уничтожение остатков немецкой армии под Сталинградом, случившееся на прошлой неделе, стало концом истории, которую запомнят поколения. В этой великой войне еще не было столь яростной осады и столь несгибаемого сопротивления. Даже в Ленинграде. История Сталинграда разбивается на четыре части. Во-первых, блокада, начало которой было положено, когда Гитлер начал свое злополучное наступление со стороны Курска. Во-вторых, сама осада, три месяца ожесточенных боев за стенами и в самом городе. В-третьих, контрнаступление русских, отрезавшее осаждающих от основных немецких сил. В-четвертых, окончательное уничтожение вражеской армии. Сейчас в Сталинграде можно различить лишь очертания улиц. Здания взорваны. Но именно там, на этих булыжных мостовых, в душных канавах и подвалах, решился исход боя. Немцам удалось пройти полгорода. Падение города казалось неизбежным. Однако русские, находясь на краю пропасти, смогли получить подкрепление из-за Волги и отразить натиск врага, отряды которого волна за волной накатывали на город.

Мы, возможно, никогда не узнаем, сколько людей было принесено в жертву гитлеровской «интуиции» в Сталинграде. В конце битвы в плен были взяты 330 тысяч. По мере приближения конца немецкая пропаганда пыталась приписать проигравшей нацистской армии эпический героизм, по праву принадлежащий русским. Берлинское радио ежедневно рассказывало о том, как отчаянно бьются немцы. Без сомнения, некоторые немецкие отряды действительно сражались храбро. Но даже тогда множество немцев сдавались в плен. Когда 10 января прозвучал последний призыв сдаваться, распад немецкой армии ускорился. Спустя три недели 91 тысяча немцев сложила оружие, включая фельдмаршала, 23 генерала и тысячи иных офицеров. Столь сокрушительное поражение отбросит длинную тень.

 

The Times, 12 февраля 1943 года

Отрезвление Германии

Германия все еще остро переживает то, что один из журналистов назвал «страстями по Сталинграду». «Наша душа и жизнь бьются в конвульсиях», – пишет он. В этих обстоятельствах не приходится удивляться тому, как много противоречий рождается в Германии сегодня. Каким бы подкреплением для немецкой рабочей силы ни была нынешняя полная гражданская мобилизация – а, по самым трезвым лондонским оценкам, это подкрепление не будет ни значительным, ни скорым, – ее пропагандистский потенциал используется вовсю. Из этого можно сделать вывод, что на боевом духе военных негативно отразилась новость – оскорбительная и невообразимая на фоне замерзших трупов на русском фронте – о том, что рабочая сила по-прежнему направляется на обслуживание роскошной и праздной жизни некоторых персон в Германии. По словам одного писателя, эта рабочая сила занята тем, что «завивает» женщинам волосы и обрызгивает духами женские уши, и это совершенно не подобает Германии в тот час, когда она ведет бой не на жизнь, а на смерть. Вследствие этого – в связи с обещанным исчезновением «роскошных» автомобилей и отелей – заметно мрачное удовлетворение. Стоит отметить, что и тележек с закусками на улицах уже не встретишь. Осталось лишь узнать, в какой мере этот новый аскетизм отразится на пышном образе жизни Геринга, Геббельса и Риббентропа.

 

The Times, 23 февраля 1943 года

Красная армия

По всей Великобритании в эти выходные проводились встречи, посвященные празднованию 25-летней годовщины создания Красной армии. Госсекретарь по международным делам выступал в Лондоне в Альберт-холле. Министры правительства Великобритании также произносили речи в других крупных городах. С одной стороны, юбилейные чествования со стороны союзников России ничего не добавляют к тому празднику, который она дарит себе сама. «Если ищешь памятник – оглянись вокруг!» Победа – это лучшее исполнение военных традиций из всех возможных. И когда каждая миля победоносного продвижения Красной армии приносит свободу соотечественникам русских солдат, никакие юбилейные барабаны и трубы не усилят ликование. Но с другой стороны, есть счастливое стечение обстоятельств в том, что именно тогда, когда Красная армия вовсю отвоевывает свою землю у врага, и солдаты, и простые граждане могут вспомнить ее, армии, скромное начало, положенное четверть века назад. И друзья России приветствуют такую возможность – выразить искреннее восхищение. Во главе друзей России – сам король, воздающий громким советским победам дань уважения вместе со своим народом и приказывающий, чтобы по этому случаю был изготовлен надежный памятный знак в форме меча чести, который будет передан городу-герою Сталинграду.

 

Свидетели и летописцы

февраля 5, 2018

Память о бойцах Сталинграда хранят старые рябые фотографии, пропыленные архивные документы. Но есть еще книги. Лучшие из них создавали участники этого сражения

Первая художественная проза о Сталинграде появилась еще в дни войны. Даже в самом отчаянном положении, когда сражаться приходилось за выжженную полоску земли, бойцы не оставались без «газетного довольствия». А это – очерки, рассказы, стихи. Они поднимали боевой дух армии – и это не пустые словеса. Газеты показывали сталинградцам: страна знает о них, они не безвестные солдаты, они решают судьбу войны. Без военкоров как без артиллерии. Писатели и поэты были настоящими любимцами армии. И после Победы бывшие фронтовые журналисты и воины-сталинградцы дорисовывали литературный образ великого противостояния много лет.

«Дни и ночи»

Константин Симонов – бывалый фронтовой журналист с орденом Красного Знамени на гимнастерке – в сентябре 1942-го ехал в Сталинград с тяжкими думами, как на гибель. Писатель не скрывал: город на Волге представлялся ему средоточием «крайней опасности». Спокойствие он обрел, только оказавшись в группе полковника Сергея Горохова, среди защитников Сталинграда. Там было не до рефлексий и душевных метаний. Все усилия и мысли сходились на одном – отстоять северную окраину Сталинграда, деревеньку Рынок, берег реки Мокрая Мечётка. Несколько дней писатель провел на передовой, под бомбами. И гнул свою линию «с лейкой и блокнотом».

Симонов был уникальным собеседником: мог разговорить даже отъявленных молчунов. В гороховской группе вместе со своим неразлучным спутником фотокорреспондентом Виктором Тёминым он чаще всего бывал в стрелковом батальоне Вадима Ткаленко. Этот долговязый лейтенант стал прототипом Сабурова – главного героя сталинградской повести Симонова «Дни и ночи». Зацепил воображение писателя и начальник штаба батальона Ткаленко – лейтенант Андрей Семашко, племянник первого советского наркома здравоохранения. С него Симонов писал своего Масленникова. До Победы Семашко не довоевал, погиб в 1943-м под Смоленском…

Уже 18 сентября 1942 года в «Красной звезде» вышел симоновский очерк «Бой на окраине», неделю спустя – «Дни и ночи» (писатель пробовал на звук название будущей повести!). Эти корреспонденции Москва получала по телеграфу из действующей армии. А через месяц после победы в Сталинграде «Красная звезда» опубликовала завершающий материал – «Зимой сорок третьего…».

Позже Симонов не раз возвращался к этим своим очеркам, узнавал, как сложилась судьба их героев. Признавался: «Но кроме памяти есть еще тот, я бы сказал, звук Сталинграда, тот хруст непоправимо надломившейся немецкой машины, который мы тогда услыхали. Не этот ли звук, так и оставшийся до сих пор в наших ушах, повелевает руке писать?..» И он писал о Сталинграде снова и снова, торопился перенести на бумагу окопные впечатления.

Весной 1943 года, в передышках между поездками на фронт, Симонов каким-то чудом исхитрился написать повесть «Дни и ночи» – свое первое крупное произведение в прозе и первую книгу о Сталинградской битве. Бойцы капитана Сабурова защищали клочок сталинградской земли, выбивали немцев из руин, преграждали им пути к Волге. Повесть вскоре появилась в журнале «Знамя», а в 1944-м вышла отдельным изданием. В том же году подоспела и экранизация. А отзвуки Сталинграда остались в душе навсегда.

«Искал истину войны…»

С августа 1941-го по август 1945 года Василий Гроссман служил специальным военным корреспондентом газеты «Красная звезда». Впрочем, его материалов ждали все фронтовые и столичные газеты. Служба проходила в действующей армии. Летом 1942 года писателя направили в Сталинград, где он находился с первого до последнего дня обороны города.

Гроссман сразу понял: вот он, решающий рубеж войны. «…На правом берегу земля дрожала от взрывов, широкие зарницы бомбовых ударов вспыхивали над заводами: земля, небо, Волга – все было охвачено пламенем. И сердце чуяло – здесь идет битва за судьбы мира, здесь решается вопрос всех вопросов, здесь спокойно торжественно среди пламени сражается наш народ», – писал военкор в сентябре 1942-го. В отличие от коллег, приезжавших в Сталинград, но сравнительно редко оказывавшихся на передовой, он в самый разгар боев бывал почти на всех участках ожесточенного сражения: на Тракторном заводе, на Мамаевом кургане, на «Баррикадах», на Сталинградской ГРЭС, на командном пункте Василия Чуйкова, в дивизиях Александра Родимцева, Леонтия Гуртьева, Николая Батюка.

Ни взрывы, ни артиллерия – ничто не могло его остановить. Война писателя не щадила: его мать гитлеровцы казнили в Бердичевском гетто. В Сталинграде погиб племянник Гроссмана, комбат Юрий Беньяш, «погиб по-глупому, то ли от шальной пули, то ли от случайного осколка в тот редкий час, когда на фронте была тишина». Это и есть война.

Такие военкоры, как Гроссман, на фронте на вес золота. Он был способен писать много и ярко, доходчиво и мудро. Писать для армии – не для наград. При этом был сознательным проводником государственной идеи, не допускал уныния. Гроссман напоминал бойцам о самом простом и дорогом: «Нашей армии есть что защищать, ей есть чем гордиться – и славным прошлым, и великой революцией, и обширной, богатой землей. Но пусть гордится наша армия русской женщиной – прекраснейшей женщиной земли. Пусть помнит армия о жене, матери, сестре, пусть боится пуще смерти потерять уважение и любовь русской женщины, ибо нет на свете ничего выше и почетней этой любви».

«В настоящее время он является единственным писателем, который участвует в боях за Сталинград и часто выезжает в город в батальоны, роты, где собирает литературный материал» – это формулировка из гроссмановского наградного листа. Так и было.

Даже о самых трагических подробностях Гроссман повествовал обстоятельно, без тени паники: «Мертво. Люди в подвалах. Все сожжено. Горячие стены домов, словно тела умерших в страшную жару и не успевших остыть… Среди тысяч громадин из камня, сгоревших и полуразрушенных, чудесно стоит деревянный павильон, киоск, где продавалась газированная вода. Словно Помпея, застигнутая гибелью в день полной жизни».

Военкор знал армию досконально, понимал, чем дышат бойцы. Даже когда сталинградцев считали обреченными на гибель, в его статьях проскальзывала мягкая ирония: «Мне часто приходилось встречать в армии больших патриотов своего полка, батареи, танковой бригады. Но нигде, пожалуй, не видел я такой привязанности, такого патриотизма, как здесь. Он носит трогательный и подчас несколько смешной характер. В дивизии гордятся, конечно, в первую очередь своими боевыми делами, гордятся своим генералом, своей техникой. Но если послушать командиров, то нигде нет такого повара, умеющего мастерски печь пирожки, такого парикмахера, который не только замечательно бреет, но и артистически играет на скрипке. «О, наша дивизия!» – только и слышишь во время разговоров. Когда кого-нибудь хотят пристыдить, говорят: «Что ты, ей-богу, делаешь, ведь в нашей-то дивизии…»».

Гроссман и в корреспонденциях проявлял себя как художник, как мастер прозы, умевший создать образ и писать лаконично. «В небе гудение моторов, бесшумно сталкивается свет наших и немецких прожекторов», – читаешь и окунаешься в атмосферу уличных боев, которые то стихают, то разгораются с новой силой.

«Он с жадностью и отвагой художника искал истину войны, искал ее на той огневой черте, где смерть выла, пела над головой», – сказал о Гроссмане его друг поэт Семен Липкин. Собирал Гроссман материал и для очерков, и для будущего романа. Не зря Максим Горький когда-то отмечал его писательскую зоркость. «Бегут в атаку, прикрывая лицо саперной лопаткой. В атаке винтовка предпочтительнее автомата. Картинка: развороченный танком опорный пункт. Плоский румын, по нем прошел танк. Лицо-барельеф. Рядом 2 раздавленных немца. Тут же наш лежит в окопе, полузадавленный. Банки, гранаты, лимонки, окровавленное одеяло, листы немецких журналов. Среди трупов сидят наши бойцы, варят в котелке ломти, срезанные с убитой лошади, протягивают к огоньку озябшие руки». Это из сталинградских записных книжек.

Гроссман называл Волгу «рекой русской свободы». Для него важен этот мотив – стоять не просто за Родину, но и за свободу, за правое дело против нацистского мракобесия. В одном из сталинградских очерков он писал: «Здесь сочеталось огромное стихийное столкновение двух государств, двух борющихся на жизнь и смерть миров с математической, педантически точной борьбой за этаж дома, за перекресток двух улиц; здесь скрестились характеры народов и воинская умелость, мысль, воля; здесь происходила борьба, решающая судьбы мира, борьба, в которой проявлялись все силы и слабости народов: одного – поднявшегося на бой во имя мирового могущества, другого – вставшего за мировую свободу против рабства, лжи и угнетения».

Это журналистика. Но Гроссман не бросал и «большую литературу». Роман о Сталинградской битве начал собирать еще тогда, зимой 1942–1943 годов. Работал неспешно. Первая книга – «За правое дело» – вышла в свет в 1952-м. Критика приняла ее в штыки. Однако Гроссман продолжал писать вторую, крамольную – «Жизнь и судьба», которую закончил в 1960 году. Опубликовать ее удалось только через много лет после смерти автора.

Окопная правда

«Эх, Сталинград, Сталинград… Как часто о нем вспоминаешь! Об этом городе, стертом на твоих глазах с лица земли и все-таки оставшемся живым…» – это слова Виктора Некрасова, писателя, который вскоре после Победы вошел в литературу со своей «окопной правдой». В годы войны он не имел отношения к прессе. Архитектор по образованию, Некрасов стал заместителем командира саперного батальона и защищал Мамаев курган на протяжении всех «дней и ночей» Сталинграда.

Замысел повести родился не в сталинградском пекле, а через год, в резерве – перед Никопольско-Криворожской операцией. Он написал тогда всего шесть страниц – и началось наступление, всех бросили в бой. Тут уж не до литературы. Блокнот пришлось отложить до лучших времен. Повесть сначала называлась обыкновенно: «Сталинград». Но после первых изданий писатель нашел более точное название – «В окопах Сталинграда». Его и полюбили именно за окопную правду, редкостную для помпезной послевоенной литературы.

Однажды Некрасова вызвал Всеволод Вишневский – знаменитый писатель и военкор, главный редактор журнала «Знамя», в котором некрасовская повесть увидела свет. «»Виктор Платонович, вы знаете, какая странная вещь произошла? Ведь вчера ночью, на последнем заседании комитета по Сталинским премиям, Фадеев вашу повесть вычеркнул, а сегодня она появилась». За одну ночь только один человек мог бы вставить повесть в список. Вот этот человек и вставил», – вспоминал Некрасов тот разговор. Так неожиданно он стал сталинским лауреатом. Генералиссимусу понравилась книга, в которой солдатское слово звучит громче победных фанфар. В 1956-м повесть экранизировали. Только после ХХ съезда партии фильм, который своим названием напоминал бы о покойном вожде, сочли нежелательным, и киноленту переименовали, выбрав нейтральное «Солдаты».

После войны Некрасов несколько раз бывал в Сталинграде – как корреспондент «Литературной газеты» и как воин-сталинградец, гость города в дни юбилеев битвы. И даже стоял в почетном карауле у Вечного огня.

Все, что он писал, было связано с войной. Усомнившись в советской идеологии, Некрасов не изменил своего отношения к фронтовому дружеству: «Три года в армии, в самые тяжелые для нее дни. Полюбил ее и победами ее горжусь. Полюбил вечно чем-то недовольного рядового, бойца – солдатом он стал называться позже. Нет, не того, что на плакатах или в Берлине, в Тиргартене, спокойного, уверенного, в каске – их никто никогда не носил, – а другого, в пилотке до ушей, в обязательно разматывающихся обмотках, ворчливого, матюкающего старшину больше, чем немца, пропахавшего пол-Европы и вскарабкавшегося на Рейхстаг».

В 1970-е у Некрасова окончательно разладились отношения с политической системой. Он выехал в Швейцарию, к родственникам, а в 1979-м был лишен советского гражданства. Книги Некрасова изымались из библиотек. Но никто не мог исключить старшего лейтенанта Некрасова из сталинградского братства. А из «некрасовской шинели» вышли многие писатели. Появилось особое направление в советской литературе – лейтенантская проза. Она же – сержантская.

«Горячий снег»

С памятью о Сталинграде пришел в литературу Юрий Бондарев. На фронте – старший сержант, помощник командира взвода. Боевое крещение прошло в сталинградских снегах.

Свою лучшую книгу о тех боях – роман «Горячий снег» – он вынашивал долго и опубликовал только в 1970 году. Герои Бондарева сражались под Сталинградом в декабре 1942-го. Само словосочетание, вынесенное в заглавие, очень важно для писателя. Снегу положено быть холодным, но война искажает житейские правила, «бытие становится лицом к лицу с небытием». Поэтому – именно горячий снег.

Бондарев рассказывает о фронте без бахвальства, не кричит о подвигах – погружает читателя в повседневное перенапряжение войны. Через много лет после Победы он видел своих героев живыми, заново терпел и скорбел вместе с ними. Достоверность мысли и чувства ощущается в каждом слове: «Он плакал так одиноко и отчаянно впервые в жизни. И когда вытирал лицо, снег на рукаве ватника был горячим от его слез». Таким мы и видим Сталинград.

Эти книги не забыты, как не забыт подвиг сталинградцев. Романы и повести о битве на Волге переиздают, изучают в школе. Свои ордена их авторы честно заслужили не только на поле боя, но и пером. К военной доблести они добавили литературный талант и создали летопись Сталинграда – художественную, но от этого не менее честную.

 

Сталинград на киноэкране

Первые фильмы о Сталинграде – документальные и художественные – вышли в прокат еще в годы войны. Мы напомним вам о шести наиболее известных лентах о великой битве

«Великий перелом», 1945

Этот фильм Фридриха Эрмлера по пьесе Бориса Чирскова «Победители» стал мировой сенсацией. Эрмлер как никто умел превращать в кинозрелище военно-стратегические споры. Документальные кадры усиливали впечатление от батальных сцен. Многим запомнился фронтовой шофер Минутка в исполнении Марка Бернеса. Герой фильма погиб, зубами соединяя телефонные провода, чтобы командующий мог говорить со своими генералами. Через год Бернес записал песню шофера «Эх, путь-дорожка фронтовая!..». В народе ее называли «песенкой Минутки». Среди героев киноленты нет исторических персон. Все они вымышленные, но с прототипами. Это позволило драматургу свободнее выстраивать сюжет. Фильм получил Гран-при первого послевоенного международного кинофестиваля в освобожденной Франции.

«Сталинградская битва», 1949

В 1949 году 9 мая было рабочим днем, но праздновали День Победы всем народом. В этот день и состоялась премьера грандиозного двухсерийного фильма режиссера Владимира Петрова. Образ Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина на экране воплотил Алексей Дикий – актер, прошедший лагеря, но досрочно освобожденный летом 1941-го. Его Сталин – без грузинского акцента, с характерным русским фольклорным говорком. Именно таким и хотел видеть себя вождь. «Я играю впечатление людей о Сталине», – говорил Дикий, получивший в 1946–1950 годах несколько Сталинских премий. Эпопея Петрова демонстрирует официальную версию битвы на Волге образца первых послевоенных лет.

«Горячий снег», 1972

Эта экранизация романа Юрия Бондарева вошла в классику военного кино. Писатель в книге о Сталинграде вспомнил свое боевое крещение, а режиссер Гавриил Егиазаров – тоже фронтовик – посвятил фильм памяти своих боевых товарищей. Здесь мы видим сражение глазами солдат, а не генералов. Гитлеровцы рвались на выручку окруженной армии Фридриха Паулюса – и их нужно было остановить любой ценой. Из всего состава батареи и стрелкового батальона, державших оборону на плацдарме у реки Мышкова, в живых осталось только семь бойцов. Каждому из них командующий армией генерал-лейтенант Петр Бессонов (эту роль исполнил актер Георгий Жжёнов) вручил орден Красного Знамени со словами: «Спасибо за подбитые танки… Всё, что могу». Незабываемый эпизод, фраза, ставшая крылатой.

«Они сражались за Родину», 1975

Режиссер Сергей Бондарчук экранизировал незавершенный роман Михаила Шолохова, посвященный оборонительным боям в июле 1942-го, в преддверии Сталинградской битвы. Впечатляющие сцены сражений – не единственное достоинство этой картины. Бондарчуку удалось перенести на экран шолоховский колорит солдатского быта. Героизм в таком контексте выглядит чем-то обыденным. И это производит сильное впечатление.

«Сталинград», 1989

Фронтовик Юрий Озеров к тому времени создал несколько киноэпопей о Второй мировой – «Освобождение», «Солдаты свободы», «Битва за Москву», но Сталинград долго оставался для него непокоренной вершиной. В Керчи на руинах завода имени П.Л. Войкова для съемок были выстроены полноразмерные декорации разрушенного Сталинграда: вокзал, универмаг, жилые кварталы. Как и в предыдущих лентах, Озеров показал войну в двух измерениях – в политическом и солдатском.

«Сталинград», 2013

Этот фильм стал одним из символов возрождения российского кино. Память о Победе, о Сталинграде в XXI веке остается священной. Батальное полотно режиссера Федора Бондарчука – это война в восприятии поколения «Бессмертного полка», в современном головокружительном ритме. Картина установила рекорд в российском прокате.

 

«Героям Сталинградской битвы»

февраля 5, 2018

Полвека назад на Мамаевом кургане был открыт исполинский монумент «Родина-мать зовет!», ставший символом подвига не только сталинградцев, но и всего народа-победителя

Конкурс на создание памятника в Сталинграде объявили еще во время войны, в сентябре 1944 года, когда сомнений в победе над Германией уже не оставалось.

В проектах недостатка не было. Архитектор Георгий Марцинкевич предлагал поставить высокую колонну с огромной фигурой Сталина, которая бы парила над Мамаевым курганом. А Андрей Буров (зодчий высочайшей пробы) – 150-метровую пирамиду с каркасом из переплавленных танков и храм героев. Французы представили проект памятника в виде гигантского меча, пронизывающего фашистскую каску. Но все варианты были забыты, когда за дело взялся монументалист, всю жизнь прославлявший подвиги Красной армии.

Фактор Вучетича

В советском искусстве существовал человек, заработавший репутацию специалиста по невозможному. Евгений Вучетич! Это он создал памятники генералам Михаилу Ефремову и Николаю Ватутину, а в 1949-м установил солдата с девочкой на руках в берлинском Трептов-парке.

Вучетич прошел фронт. В первые дни войны записался добровольцем, начал службу рядовым, завершил – комбатом. Воевал на Волховском фронте, на подступах к Ленинграду. Под Любанью, у деревни Мясной Бор, ему удалось вывести батальон из окружения. Самого Вучетича вынесли на шинели – раненого и контуженного. Тяжелая контузия давала о себе знать до конца жизни: у скульптора появился дефект речи. После госпиталя к воинской службе его не допустили, и фронтовика приняли в Студию военных художников имени М.Б. Грекова. Уже в годы Великой Отечественной он создавал скульптурные портреты героев, проектировал памятники.

Вучетичу приходили письма от воинов-сталинградцев, десятки писем. Одно из них особенно запало в душу: «Вы создали бессмертный памятник солдату в Берлине, на чужой земле. Это хорошо. Но почему нет такого памятника на нашей родной земле, политой кровью ее лучших сынов? Но не я один спрашиваю Вас, скульптор Вучетич, об этом». После таких слов у него путей к отступлению уже не было, и он бросил все силы на реализацию проекта.

Ходят легенды о том, что замысел сталинградского мемориала Вучетич обсуждал в личном разговоре с Иосифом Сталиным, высоко ценившим дарование скульптора. Но приступить к этой работе удалось только в хрущевские времена.

Образ матери

Идея парящей над городом женской фигуры пришла не сразу. Сначала Вучетичу виделась такая композиция: мать передает меч коленопреклоненному бойцу, благословляя его на битву. А потом стало ясно, что центральная фигура должна быть одна. Какое слово в русском языке главное? Родина. Существительное женского рода. При слове «Родина» у каждого из нас возникает длинный ряд ассоциаций. В былинные времена говорили: мать-земля русская. Плакат «Родина-мать зовет!» художника Ираклия Тоидзе в первые дни войны всколыхнул страну. Так была найдена героиня. Родина в женском, материнском образе, а вокруг нее – солдаты. В мировом искусстве есть аналогии: женщина-воительница, Афина Паллада, центральный образ скульптурной группы «Марсельеза» на парижской Триумфальной арке…

О первоначальном конкурсе на создание сталинградского памятника к 1950-м годам давно забыли. А Никита Хрущев доверял вкусу и профессионализму Вучетича. Помогла проекту и энергия маршала Василия Чуйкова, легендарного командующего отстоявшей Сталинград 62-й армии, который показал себя горячим сторонником грандиозных замыслов скульптора. Однако не менее важная фигура в таком начинании – архитектор. Яков Белопольский был постоянным соавтором Вучетича. Они вместе работали над мемориалом в Трептов-парке и Сталинскую премию за берлинский проект получали тоже вместе. Содружество продолжилось и в Сталинграде.

Образ Родины-матери складывался годами, позировали Вучетичу многие. Лицо он ваял с жены и в ее честь называл свою скульптуру Верочкой. А фигуру лепил со знаменитой спортсменки. Нина Думбадзе была первой советской рекордсменкой мира в олимпийской дисциплине – в метании диска. И оставалась лучшей больше десяти лет. Правда, свой единственный олимпийский шанс она упустила: в Хельсинки в 1952 году стала лишь третьей, уступив более молодым подругам по команде. Ее спортивную стать и увековечил Вучетич на Мамаевом кургане.

В те времена 9 мая еще не было красным днем календаря. День Победы, разумеется, отмечали, но сравнительно скромно. Правда, к Сталинграду Хрущев относился с особым чувством: как-никак, он был членом Военного совета Сталинградского фронта. Стройку обеспечили всем необходимым. Любопытный штрих: грузовики, доставлявшие бетон для мемориала, получили право проезда на красный свет. Работы начались в 1959-м и были завершены в 1967 году. Почти восемь лет. Получилось, что задумали памятник еще при Сталине, стали возводить его при Хрущеве, а открывали мемориальный комплекс Леонид Брежнев и Алексей Косыгин. К 20-летию Победы строители не успели. Следующая дата – 50-я годовщина Октябрьской революции. Торжественное открытие мемориала состоялось 15 октября 1967 года, а в феврале 1968-го у подножия монумента «Родина-мать зовет!» всем миром праздновали 25-летие сталинградской победы.

Авторов удостоили орденов и премий, но споры вокруг монумента начались задолго до его открытия.

Спор о мемориале

Оппонентов у Вучетича было немало. В феврале 1960-го в «Комсомольской правде» вышла статья писателя Бориса Полевого, который усомнился в идейной и эстетической ценности строящегося памятника. С Полевым многие согласились. Несколько критических публикаций подготовила «Литературная газета». Особенно грозно звучал отклик поэта Константина Симонова: «Сталинградский подвиг был самым громадным событием войны – это бесспорно. Но вовсе не обязательно самый громадный подвиг увенчивать самым громадным по размерам памятником. Настоящее искусство так же хорошо должно знать чувство меры, как его знают настоящие люди. И добавим: подлинно героическому искусству должна быть всегда присуща скромность, так же как она присуща подлинным героям. Эта мысль кажется мне принципиально важной. А конкретно о проекте памятника работы Е. Вучетича я хотел бы высказаться тогда, когда для сравнения увижу рядом с ним другие конкурсные проекты».

Вучетич от этих споров слег с сердечным приступом. Но в руководстве страны на критиков смотрели косо: на Мамаевом кургане вовсю шли работы, деньги отпущены, а потому какие тут могут быть диспуты?

В декабре 1962 года на встрече с деятелями культуры в Доме правительственных приемов на Ленинских горах Хрущев выразил свое возмущение по поводу публикаций в «Литературной газете», в которых критиковались планы Вучетича. Он спросил зал: «А не поменять ли нам руководство этой газеты?» После такой реплики первого секретаря ЦК еженедельник возглавил новый редактор – знаменитый Александр Чаковский, который выпадов против сталинградского мемориала не дозволял.

Есть такое презрительное словечко – «гигантомания». Его произносили как упрек Вучетичу. Но даже писатель-сталинградец Виктор Некрасов, который был противником этого проекта, увидев скульптуры Вучетича воплощенными, встал перед ними на колени, вспоминая павших товарищей…

Пока на Мамаевом кургане разворачивалось грандиозное строительство, весь мир узнал имена первых космонавтов, а научные аппараты устремились уже к Марсу и Венере. Значит, и мемориал требовался «на всю галактику» – такой, чтобы и из космоса было видно. И «Родину-мать» космонавты не раз фотографировали с орбиты. Наша память о Великой Отечественной войне и благодарность фронтовикам – огромны. Исполинский памятник символизирует это чувство. Вучетичу и его соавторам удалось и воспеть Победу, и оплакать павших – с тактом и мастерством.

Воплощение в бетоне и металле столь уникального проекта – дело тяжелейшее, и, конечно, не обошлось без огрехов. 14-тонный меч изготовили из нержавеющей стали и обшили титановыми листами. Но жизнь показала, что такое решение не подходит. Меч раскачивался и скрипел на ветру. В 1972 году его заменили – на стальное оружие с отверстиями для снижения парусности. Поговаривали, что именно из-за «проблемного» меча конструкторы монумента не получили Ленинской премии.

Неожиданные сложности возникли и с организацией подсветки. Прожекторы производил Гусевский завод светотехнической арматуры, что в Калининградской области. Но накануне открытия сталинградского мемориала вся его продукция уходила в Москву и Ленинград: столицы готовились к 50-летию Октября, нужно было наводить лучи на исторические здания. Пришлось взывать к энтузиазму: чтобы помочь Сталинграду, в цехах работали без выходных.

Симфония героики

Патетика была стихией Вучетича. В камне и в бетоне он создавал эпос. Скульптор так определял свое кредо: «Силой художественных образов, произведениями искусства можно вдохновлять всех нас на великую и справедливую борьбу, рождать во всех нас безусловную веру в победу нашего дела над врагами. Ведь наше искусство является для потомков глубоким познанием жизни прошлого – не в научных или философских выкладках, а именно в художественных образах. Кипящие страсти наших грозных дней должны величественно и патетически взволнованно «застыть» на холстах, в бронзе, в мраморе и, перешагнув «через хребты веков», пробудить у человека будущего те же чувства, которыми были наполнены сердца наших героев, отдавших Родине свои горячие жизни». Высокопарно? Но таковы законы жанра.

Грандиозный монумент «Родина-мать зовет!» стал вершиной многообразного мемориального комплекса «Героям Сталинградской битвы». Его Вучетич и Белопольский создавали как симфонию, в которой важна каждая нота. Это место славы и скорби. В 200 метрах от скульптуры «Родина-мать» находится легендарная 102-я высота, за которую в течение 140 дней шли бои. В кургане, над которым парит статуя, похоронено почти 35 тыс. героев Сталинграда. Священное место!

Под стать главному монументу и известная композиция «Стоять насмерть», и площадь Скорби со скульптурой матери, оплакивающей погибшего сына. Обстоятельная прогулка по мемориалу займет несколько часов. Стены-руины, которые вырастают вдоль дороги к кургану, переносят нас в 1942 год. Левая стена посвящена клятвам защитников Сталинграда: «Ни шагу назад!», «В наступление, товарищи!», «На Берлин!». На правой представлены сцены жесточайших сражений, среди которых защита Дома Павлова и героическая гибель Михаила Паникахи, который сгорел, как факел, но остановил немецкий танк. На стене площади Героев – надпись, цитата из фронтового очерка писателя Василия Гроссмана: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?!»

Меч Победы

Волгоградская «Родина-мать», конечно, не единственный в мире гигантский памятник. Можно вспомнить Будду Весеннего храма в китайском поселке Чжаоцунь, статую Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро, церетелиевского императора Петра в Москве… Но по выразительности и экспрессии у сталинградского памятника нет равных среди монументальных исполинов, которые, как правило, выглядят тяжеловесно и стоят как вкопанные, а впечатление производят только масштабами. Позы у них лишены динамики: просто огромные столбы, колоссы. А вучетичевская многометровая фигура женщины с поднятым мечом устремлена вперед, Родина-мать ведет за собой, призывает воинов бороться и побеждать. Спина изогнута, руки раскинуты… Она живая.

Скульптору удалось воплотить неподъемный замысел. «Что нам хотелось сказать людям этим памятником на историческом Мамаевом кургане, на месте кровавых битв и бессмертных подвигов? Мы стремились передать прежде всего несокрушимый моральный дух советских воинов, их беззаветную преданность Родине, – писал Вучетич. – Памятник «Героям Сталинградской битвы» – это памятник величайшему историческому событию. Это памятник массе героев. И потому мы искали масштабные, особо монументальные решения и формы, которые, на наш взгляд, позволили бы наиболее полно передать размах массового героизма. <…> Поэтому такое содержание не могло быть воплощено в обычном типе памятников, представляющих собой однофигурную или многофигурную композицию на постаменте. Именно памятник-ансамбль как высшая форма монументального искусства открывал пути к раскрытию смысла и значения Сталинградской битвы».

Была у Вучетича и такая задумка: скрепить триптихом мемориалов все пространство войны. Сквозной образ – меч Победы. Меч, выкованный в тылу на Урале, был поднят Родиной-матерью в Сталинграде и опущен уже после разгрома фашистов в Берлине. Оставалось поставить памятник на Урале. Но Вучетич не успел: магнитогорский монумент «Тыл – фронту» был создан уже после его смерти. Скульптор Лев Головницкий стал продолжателем традиций Вучетича. А помогал ему все тот же архитектор Белопольский. Истинно русская история: меч Победы из уральской кузницы так высоко взвился над Мамаевым курганом, что его из Берлина видно!

 

Сталинград на карте мира

Имя города-героя, сражение за который стало переломным пунктом всей Второй мировой войны, увековечено не только в России

Сталинград и английский Ковентри в 1944 году стали первыми в мире городами-побратимами. Позже их примеру последовали многие города. Почему именно Ковентри? Дело в том, что этот британский промышленный город в 1940–1942 годах германская авиация практически полностью превратила в руины. Для англичан он стал символом войны и жертвенности. Когда начались бомбардировки в Сталинграде, женщины Ковентри отправили письмо сталинградским сестрам: «Из города, растерзанного в клочья главным врагом мировой цивилизации, наши сердца тянутся к вам, тем, кто гибнет и страдает гораздо больше нашего». В Ковентри есть улица Сталинградской битвы.

Память о героях Сталинграда чтут во Франции. Потомки галлов не забывают, что 100-я, 113-я и 295-я гитлеровские дивизии, первыми вторгшиеся в 1940 году в Париж, были уничтожены именно в этом городе на Волге. Площадь Сталинградской битвы находится неподалеку от бульвара Ла-Виллет в исторической части Парижа. Жители столицы Франции чаще называют ее лаконично – Сталинград. Это название появилось стихийно еще в годы войны, при Временном правительстве, на муниципальном уровне его зафиксировали позже. С 1946 года имя города-героя также носит расположенная поблизости станция метро.

В составе Большого Парижа есть еще улица и аллея, названные в честь Сталинграда. А в Лионе каждому известен Brocante Stalingrad – один из крупнейших в Европе антикварных рынков. Марсель, Бордо, Канны, Ницца, Нант, Гренобль, Тулуза, Сент-Этьен, Антони, Тулон – во всех этих французских городах имеются улицы, площади, бульвары, напоминающие о победном сражении Красной армии.

В столице Бельгии Брюсселе есть проспект Сталинграда. Помнят о великом противостоянии на Волге и в Италии: после падения режима Муссолини в честь победы советских войск под Сталинградом были переименованы улицы в Болонье и Милане. Появилось подобное название и на карте индийского Амбаттура.

Из городов постсоветского пространства упомянем Донецк с площадью Героев Сталинграда. Ее уж точно не переименуют в площадь какого-нибудь Шухевича.

 

Самый высокий светский монумент

Более 20 лет волгоградский монумент «Родина-мать зовет!» оставался рекордсменом: сама скульптура (без пьедестала) считалась самой большой в мире – 85 метров. Она почти на 40 метров выше американской статуи Свободы. Сегодня центральный монумент на Мамаевом кургане входит в десятку самых высоких статуй в мире, причем «Родина-мать» остается самой высокой нерелигиозной скульптурой. Выше – только Будды.

Масса памятника – более 8 тыс. тонн. На строительство пошло около 5,5 тыс. тонн бетона и 2,4 тыс. тонн металлических конструкций (без учета основания, на котором установлена скульптура). Жесткость каркаса поддерживается 99 натянутыми металлическими тросами, которые находятся внутри статуи. Подобные тросы стягивают и Останкинскую телебашню в Москве. Что неудивительно, поскольку и у того и у другого уникального проекта один главный конструктор – Николай Никитин. Альпинисты постоянно наблюдают за состоянием скульптуры, чтобы своевременно покрывать ее поверхность водоотталкивающими средствами.

 

Награда в честь города-героя

Медаль «За оборону Сталинграда» была учреждена в те дни, когда великое противостояние на Волге еще было далеко от завершения. Сама идея такой награды появилась уже осенью 1942 года. 24 ноября Иосиф Сталин дал указание в срочном порядке разработать медали за оборону Москвы, Ленинграда, Одессы, Севастополя и Сталинграда.

Над эскизами работал классик медальерного искусства – художник Николай Москалёв. Лицевая сторона сталинградской медали получила истинно фронтовую композицию, простую и величественную. Здесь изображен сомкнутый ряд советских бойцов в шинелях и касках, направляющих винтовки на врага. Над солдатами справа развевается знамя, а слева мы видим очертания танков и самолетов. На реверсе – надпись в три строки: «За нашу советскую Родину», над ней – изображение серпа и молота.

О появлении новой награды возвестил указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 декабря 1942 года. Первым медаль «За оборону Сталинграда» получил командующий 64-й армией генерал-лейтенант Михаил Шумилов. Всего ею было награждено около 760 тыс. бойцов и командиров. Эта медаль, как победа, одна на всех – от генерала до рядового.

1 мая 1945 года приказом Верховного главнокомандующего Сталинград, Ленинград, Севастополь и Одесса были названы городами-героями. Спустя 20 лет, 8 мая 1965-го, город на Волге был награжден медалью «Золотая Звезда» и орденом Ленина. Правда, к этому времени он уже не был Сталинградом: в 1961-м его переименовали в Волгоград.