Archives

Победа контрреволюции

октября 28, 2017

Примерно половина наших сограждан позитивно относятся к завоеваниям Октября 1917 года. При этом более 90% уверены: повторения революционного сценария допустить нельзя

Игорь Зотин/ТАСС

Сегодня, спустя столетие после событий 1917 года, 45% россиян полагают: Октябрьская революция выражала волю народов, населявших Российскую империю. При этом почти столько же (43%) уверены в противоположном. Одновременно 46% участвовавших в опросах ВЦИОМ придерживаются точки зрения, что большевистская революция произошла в интересах всего общества или большей его части, и столько же (46%), напротив, считают, что преследовались интересы меньшинства или даже небольшой группы лиц.

Возможно, кто-то увидит в этом чуть ли не раскол общественного мнения в отношении своего прошлого. Но это не так. И вообще, раскол – слишком сильное слово для представления о событиях вековой давности. Точнее было бы сказать, что налицо плюрализм мнений, среди которых все меньше крайних оценок и все больше – взвешенных и аккуратных. А сама Октябрьская революция все чаще воспринимается как сложное и противоречивое явление, имеющее как негативные, так и позитивные аспекты.

Октябрь 1917-го: хорошо или плохо?

С точки зрения россиян, то, что случилось в октябре 1917 года, было вызвано скорее объективными обстоятельствами: объяснять произошедшее посредством теории заговора или же напором и экстремизмом группы политических авантюристов готовы всего лишь 12% и 7% респондентов соответственно. Большинство опрошенных полагают, что причина всему – тяжелое положение народа (45%) и слабость правительственной власти (20%).

При этом многие (42%) затрудняются дать ответ на вопрос, какие цели преследовали соратники Владимира Ленина. Те, кто имеет на этот счет свое мнение, делятся на две почти равные группы. Одни считают, что большевики были движимы разного рода благими устремлениями – отдать фабрики рабочим, а землю крестьянам, изменить жизнь к лучшему, добиться равенства (32%). Другие же убеждены, что действия инициаторов свержения Временного правительства определялись куда более прозаическими мотивами – они совершили государственный переворот и изменили политический строй в стране для того, чтобы взять власть в свои руки (26%).

В последние годы, как отмечают социологи, резко выросло число тех, кто уверен: Октябрьская революция если и не стала началом новой эры в истории России (кстати, 12 лет назад так думал почти каждый третий, а сегодня – чуть меньше четверти опрошенных), то точно дала толчок социальному и экономическому развитию страны. В 2005 году сторонников последней трактовки было 28%, теперь – 38%.

Дело молодое

Рост числа тех, кто в целом скорее положительно оценивает последствия Октября 1917-го, судя по всему, произошел в первую очередь за счет самой молодой категории респондентов (в возрасте от 18 до 24 лет). Например, среди них тех, кто полагает, что Октябрьская революция дала мощный толчок развитию страны, почти половина (47%). Их доля оказалась даже большей по сравнению со сторонниками этой же точки зрения в возрастной группе 60 лет и старше, то есть с теми, кто вырос на советских учебниках истории и марксистско-ленинских оценках значения Великого Октября.

Катастрофой события того драматического месяца считают всего 13% опрошенных. И что характерно, заметно ниже доля дающих такую оценку революции среди молодежи и людей старшего поколения: всего 8–9%. Получается, что вовсе не только дедушки и бабушки, но и уже вступившие во взрослую жизнь их внуки и внучки – это и есть сегодня главные симпатизанты Великого Октября.

На этом фоне выделяется позиция граждан в возрастном промежутке от 25 до 34 лет и особенно от 45 до 59 лет. Среди последних больше всего тех, кто критически относится и к самой большевистской революции, и к ее главным завоеваниям. Ничего удивительного в этом нет: поколение 40-летних и чуть старше сформировалось как раз во второй половине 1980-х – начале 1990-х, в эпоху активного разоблачения всего, что было связано с СССР и в том числе с его отправной точкой – Октябрьской революцией.

Значительная же часть молодежи, в силу возраста не заставшая тех потоков критики, оценивает Октябрь 1917-го с других позиций. Для кого-то из них СССР – это некий миф о золотом веке, который больше не повторится. Этот миф дан им в поздних советских фильмах и рассказах ностальгирующих по той эпохе старших: «вегетарианский» брежневский период с его застывшим (в хорошем смысле тоже) временем и блестящим кинематографом у кого хочешь создаст представление о безвозвратно потерянном рае.

Для других юных эпоха Советского Союза – это не только история конкретной страны (что для людей в возрасте от 18 до 24 лет все равно некая абстракция), но и история воплощения небанальных социальных идей. Причем история не одних лишь великих провалов, как полагают представители более возрастных групп населения, но и великих взлетов.

Действительно, многие годы советское прошлое рассматривалось через призму травматического опыта распада СССР. В этом контексте революционные события 1917 года сравнивались с революционными по своей сути событиями 1991-го: и те и другие в конечном счете привели к разрушению государства (Российской империи и Советского Союза соответственно). И поэтому они не могли восприниматься в позитивном ключе. Однако со временем акцент внимания, похоже, начинает перемещаться с крайних хронологических точек советской эпохи (1917 и 1991 годы) на ее середину, на то, что было между этими историческими датами.

Период между ними включает многое. И трагический опыт ГУЛАГа, и духоподъемный опыт Великой Отечественной войны; и массовое насилие, и неподдельный энтузиазм масс; и жестокие поражения, и выдающиеся победы; и разруху как результат революционных потрясений, и невиданное созидание как результат мирного героического труда миллионов; наконец, и фактическую потерю государства в 1917-м, и воссоздание исторической России (правда, под другими знаменами) в последующие годы.

Кто знает, может быть, именно в молодежной среде зреет новый общественный запрос на переосмысление не только и не столько самой Великой российской революции, сколько последовавшего за ней «советского проекта»? Как бы то ни было, удивляться тут нечему. Историческая память так устроена: она знает свои этапы как положительной, так и отрицательной оценки событий прошлого и, как правило, они чередуются друг с другом.

Впрочем, все это вовсе не означает, что к революции как таковой в России относятся хорошо. Подавляющее большинство россиян убеждены: революцию сегодня допустить нельзя. И за последние пять лет число сторонников этой точки зрения только увеличилось: с 78% в 2012 году до 92% в 2017-м. Понятно, почему это произошло. Одно дело – рассуждать о прошлом и оценивать отправную точку «советского проекта», и совсем другое – наблюдать под боком, всего-то в нескольких сотнях километров от своей границы, то, к чему приводят разного рода революции. В этом смысле наше общество, похоже, научилось отделять вчера от сегодня. И как бы ни относились наши сограждане к Октябрьской революции как историческому явлению, сейчас в политическом смысле нас правильнее было бы отнести к убежденным контрреволюционерам.


Владимир Рудаков (при участии Дмитрия Пирина)

«Великая» не значит «хорошая»

октября 28, 2017

В советское время принято было говорить о двух революциях 1917 года – Февральской и Октябрьской, сегодня же все чаще речь идет о единой Великой российской революции. Замдиректора Института российской истории РАН, доктор исторических наук Сергей ЖУРАВЛЕВ объяснил «Историку», чем новая трактовка событий 1917 года отличается от прежней и почему мы до сих пор называем революцию Великой

Фото: Наталья Львова

Что бы ни говорили о большевистском перевороте и самих большевиках, на протяжении ХХ века опыт Советского Союза был крайне важен не только для Европы, но и для всего мира. По большому счету, история ХХ века – это столкновение двух процессов, корни которых – в 1917 году, а точнее, противоборство двух систем и одновременно их конвергенция. Для одних СССР был высоким идеалом, к которому следовало стремиться, для других, напротив, «империей зла». Большинство же видело как плюсы, так и минусы советской системы. Но в любом случае появление Советской России – это был вызов, оказавшийся важным стимулом для развития человечества. Именно в этом состоит всемирно-историческое значение Великой российской революции, считает Сергей Журавлев.

Большевик. Худ. Б.М. Кустодиев. 1920 год / Fine art Images Legion-Media

«Октябрь искусственно противопоставлялся Февралю»

– И все-таки всегда было две революции, а теперь осталась одна. Почему?

– Прежде всего нужно понять, как вообще появилась концепция двух революций. Она действительно была преобладающей в советской историографии и в классическом виде сформировалась в 1930-е годы при Иосифе Сталине, когда разрабатывалась концепция томов по истории Гражданской войны в России. Тогда было выраженное стремление разделить революционный процесс на две части. Первая часть – Февральская, буржуазно-демократическая революция, которая не решила все задачи демократического этапа, и поэтому потребовалась следующая революция – социалистическая, произошедшая в октябре 1917 года, которая уже и демократические задачи окончательно решила, и перешла к социалистическому этапу реформирования страны.

– Таким образом, Октябрь фактически противопоставлялся Февралю.

– Конечно, и это было сделано вполне осознанно. Движущей силой Февральской революции объявили буржуазию в лице кадетов, которые, по мысли большевиков, были неспособны решить коренные задачи, стоявшие перед Россией, и большевикам пришлось делать вторую революцию. Лишь Великая Октябрьская социалистическая революция, согласно канонической версии, бытовавшей в СССР, смогла окончательно покончить с прошлым.

– А как оценивали революционный процесс 1917 года современники?

– Активные участники революции не делали такого противопоставления. Во многом оно представляло собой искусственный конструкт, сооруженный в идеологических целях уже после революции. Если посмотреть работы Владимира Ленина и других большевиков, то окажется, что они не воспринимали события 1917 года как две противоположные друг другу революции. Для них революционный процесс был единым, прошедшим в своем развитии ряд этапов. Более того, после событий осени 1917-го сами большевики не называли их Великой Октябрьской социалистической революцией. Большинство считало более подходящим термин «Октябрьский переворот».

Мемуаристы, публицисты, ученые из числа уехавших в эмиграцию современников – противники большевиков – тоже рассматривали события 1917 года как единый процесс. Парадоксально, но впервые термин «Великая русская революция» появился именно в эмигрантской среде в середине 1920-х годов. Возможно, на расстоянии величие революции было лучше видно.

– Но мы сейчас говорим не о «русской», а о «российской» революции. Почему?

– Более точно, конечно, «российская». Ведь случилась революция в России, ее итогом стал распад Российской империи и образование Советской России. Наш термин подчеркивает многонациональный характер событий 1917 года. Революция дала мощный толчок национальным движениям, в результате которых на карте мира возникли новые государства…

Что дает трактовка революции как единого процесса для современных общественных дискуссий?

– Она заставляет прекратить поиск правых и виноватых и позволяет задуматься об общей ответственности за трагедию, произошедшую в 1917 году. Ведь большевики и другие левые радикалы оказались в центре событий уже на завершающем этапе революции. Не стоит забывать о власти, доведшей ситуацию до кризиса и распада страны. Лидерами революции на первом этапе выступили думские либералы, сформированное ими Временное правительство было органом революционной власти. Революцию с восторгом встретили едва ли не все слои населения: представители интеллигенции, солдаты, рабочие и крестьяне, ее одобрили деятели Церкви. То есть если посмотреть на спектр политических и социальных сил, которые участвовали с начала и до конца в революционных событиях, то выяснится, что в той или иной мере к этому процессу было причастно все общество.

А потом была Гражданская война – ставшее непосредственным следствием и продолжением 1917 года кровавое месиво, в котором многие вчерашние соратники по революции оказались по разные стороны баррикад. Нам бы нужно сейчас не проклинать, а извлекать уроки из революционной эпохи, чтобы не наступать на одни и те же грабли.

Агитационный плакат Белого движения. 1919 год

Тектонические сдвиги

– Вы говорите о трагедии, но называете революцию Великой. В этом нет противоречия?

– Слово «великий» в истории не обязательно имеет положительную коннотацию. Фигура Петра Великого до сих пор вызывает серьезные споры, но все согласны, что его преобразования изменили страну. Была в нашей истории Великая смута начала XVII века, когда под вопрос было поставлено существование государства, а были Великие реформы Александра II, повлекшие за собой самые серьезные последствия для страны.

То же самое относится и к революции, последствия которой весьма значимы не только для нас, но и для всего мира. И это не преувеличение.

– Но для самой страны это прежде всего трагедия.

– Самая настоящая! Разруха в экономике, закрытые предприятия, заброшенные поля, миллионы беспризорников, бродящих в поисках пропитания, беззаконие. По очень осторожным подсчетам, демографические потери России в результате Гражданской войны составили порядка 11 млн человек. Это и те, кто погиб на фронте, и те, кто пал жертвой красного и белого террора (их было не меньше, чем боевых потерь), и те, кто умер от голода и эпидемий (эта категория самая многочисленная), и те, кто эмигрировал из страны. Войны начинают политики, ведут их военные, а страдают и гибнут больше всех мирные жители. Гражданская война была коллективным умопомешательством, порожденным революцией.

Однако здесь рано ставить точку. Помимо миллионных жертв революция привела к тектоническим изменениям в России. Сменилась элита. Революция разбудила творчество масс. Идея, что простой человек может управлять государством, то, что он может стать поэтом, писателем, что он может получить образование и реализовать свои творческие способности, – все это стало реальностью благодаря революции, поскольку до этого таких широких возможностей не существовало. Идеи пролетарского искусства, пролетарской культуры были очень противоречивыми, но то массовое творчество, которое мы получили в итоге, – это был прыжок в новое качество культуры. Посмотрите учебники по мировому искусству: применительно к России XX века вы не найдете там ничего, кроме революционного авангарда 1920-х годов.

Создавая государственный аппарат, большевики полагали, что нужно привлекать в него как можно больше людей, особенно на низовом уровне, потому что вскоре им предстоит управлять государством.

Вся надежда на страну Советов

– Каково было влияние российской революции на внешний мир?

– На международной арене она, конечно, тоже представляла собой очень противоречивый процесс, но здесь, на мой взгляд, позитива было намного больше. И в этом смысле мы имеем все основания называть ее Великой. Причина не в том, что сами большевики считали российскую революцию «фитилем» мировой революции. Хотя этот тезис, кстати, тоже не стоит недооценивать, как это часто сейчас делается, ведь опыт России оказал влияние и на целый ряд европейских государств – вспомним революционные события в Германии, Венгрии.

Но главное, что мы недооцениваем, – это моральный фактор революции. Дело в том, что Первая мировая война воспринималась интеллектуалами того времени как крушение сложившихся ценностей, того миропорядка, который строился веками. Ужасы войны, кровь, ненависть, насилие во всех его формах – все это противоречило духу гуманизма, ценностям просвещения, прогрессистским идеям о том, что люди должны жить в мире, что они должны самосовершенствоваться, становиться лучше. Мировая война зримо опровергла все эти представления. Возникал вопрос: как жить дальше? В какую сторону двинется мир – в сторону гармонизации общественной жизни или ее дальнейшей примитивизации, варваризации, если хотите?

– Какой ответ на этот вопрос давала наша революция?

– Как ни странно, многим западным интеллектуалам тогда казалось, что именно революция в России способна показать путь к почти уже разрушенным гуманистическим ценностям – ценностям социального равенства, справедливости, нового гармоничного мироустройства. Поэтому революция в России была воспринята одновременно и с настороженностью, но и с определенной надеждой.

Владимир Ленин и английский писатель-фантаст Герберт Уэллс в Кремле. 1920 год

Отсюда такое необычайное внимание к послереволюционной России, к тому, что представлял собой советский эксперимент, отсюда и попытки понять, что можно взять из советского опыта для остального мира. В этом, на мой взгляд, тоже очень важное, как в советское время говорили, всемирно-историческое значение революции. Понимаете, она дала надежду, что ответы на «проклятые вопросы» начала ХХ века все-таки есть. Что мировая война – это не тупик цивилизации.

Но речь идет не только о «проклятых вопросах». Многое в жизни Советской России само по себе привлекало тех, кто наблюдал за ситуацией извне. Не случайно, когда большевики взяли курс на эмансипацию женщин, их активное включение в общественно-политическую жизнь и производство, равенство во всем, это вызвало огромный энтузиазм в мире. Ведь западные интеллектуалы тоже говорили и писали о необходимости равенства полов, но Советская Россия первой реализовала это.

К тому же были проведены очень серьезные реформы в области профилактической медицины (диспансеризация населения), охраны материнства и детства, обеспечения бытовой гигиены, охраны труда. Многие «изобретения большевиков» существуют до сих пор – те же молочные кухни или, например, декретные отпуска. Не случайно в 1920-е годы к нам приезжали за опытом из Западной Европы и США, интересовались решением проблем охраны материнства и детства, перевоспитания и социализации малолетних преступников, научной организации труда и быта. Им было на что посмотреть и что взять на вооружение «у Советов».

– Однако фашисты в Италии и нацисты в Германии пришли к власти, пугая свои народы большевистской угрозой. Кто знает, как бы пошла мировая история, не случись революции в России…

Выступление Бенито Муссолини. Рим, 1936 год

– Разумеется, здесь не все однозначно, но я хотел бы обратить внимание на то, что в таких «страшилках» был заключен и определенный геополитический интерес. Мы все прекрасно знаем, что и антибольшевизм нацистского типа, и холодная война оправдывались тем, что необходимо остановить коммунистическую угрозу и влияние Советского Союза. Но сейчас уже нет никакого коммунизма, зато остались определенные геополитические интересы, и поэтому политика сдерживания, теперь уже России, продолжается.

Конечно, большевики, пропагандируя мировую революцию и необходимость экспансии «революционного пожара» в другие страны, побуждали государства Запада думать о защите. Однако я уверен, что, если бы не жупел большевизма, нашлись бы и другие оправдания для антисоветизма.

Так что я не вижу прямой связи между большевистской революцией 1917 года и приходом к власти Муссолини или Гитлера. Это риторика, преследующая определенные цели, не более того. А вот геополитическое противостояние действительно имело место всегда. Периодически обостряясь, периодически сглаживаясь, но отчасти уже в 1920-е и особенно в 1930-е годы всполохи грядущей мировой войны становились все более зловещими.

На радость западным левым

– На реформы в самих капиталистических странах советский эксперимент оказывал какое-то влияние?

Как бы мы сейчас ни относились к Советскому Союзу, но нам нужно признать, что само его существование было своего рода красной тряпкой и западные консервативные силы были вынуждены идти на уступки своим политическим оппонентам, проводя социальные реформы, чтобы избежать революционных потрясений. Не говоря уже о том, что СССР активно помогал просоветским силам и национальным движениям в разных странах. В связи с этим я сильно сомневаюсь, что без революции в России и без СССР на Западе было бы создано современное «социальное государство». Ведь это уже не тот капитализм, о котором писал Карл Маркс в «Капитале», не дикий капитализм, а капитализм «культурный», социально ориентированный, где государство берет на себя функции арбитра и в интересах большинства общества, в интересах его развития перераспределяет национальные блага.

Советская система планирования (сначала план ГОЭЛРО, а затем регулярные пятилетние планы) и государственного регулирования также была изучена капиталистическим миром и адаптирована им. Таким образом, очень многие вещи, реализованные в СССР, способствовали тому, чтобы мир в целом стал более справедливым и социально ориентированным, чтобы были приняты законы против расовой дискриминации, об обязательном среднем образовании и другие. В современных условиях наступления консервативных сил становится лучше видно, насколько важным фактором для мира было существование Советского Союза.

Другое дело, что СССР хотел, чтобы пример с него брали буквально во всем. Это создавало вполне понятное напряжение…

Политический плакат 1933 года / Fine art Images Legion-Media

– Когда «советский проект» потерял привлекательность для остального мира?

– До войны моральное влияние СССР было особенно мощным в середине 1930-х годов, когда он выступил с идеей коллективной безопасности, направленной против фашистской угрозы. Авторитету Советского Союза способствовала и поразительная по эффективности модернизация страны, проведенная за годы первых пятилеток.

На трибуне Мавзолея Ленина (слева направо): Вячеслав Молотов, Никита Хрущев, Иосиф Сталин и другие официальные лица во время парада физкультурников. 1936 год / ТАСС

Однако международный авторитет СССР и мировой коммунистической идеи подкосили массовые сталинские репрессии. Нужно прямо сказать, что о голоде 1932–1933 годов и коллективизации на Западе известно было сравнительно немного, а вот террор способствовал разочарованию в коммунистическом движении. Ведь под сталинский каток попали не только советские граждане, но и лидеры коммунистического движения других стран, в том числе функционеры Коминтерна. В тот момент от советского эксперимента отвернулись многие из тех, кто раньше с восторгом относился к СССР и воспринимал его как образец для подражания.

В середине 1940-х годов та роль, которую Советский Союз сыграл в разгроме фашизма, вновь подняла его моральный авторитет, причем на недосягаемую ранее высоту. Одновременно повысилась популярность левых сил в целом, поскольку во многих странах именно они составляли костяк антифашистского Сопротивления. Однако в середине 1950-х существенный урон привлекательности «советского проекта» нанесло разоблачение культа личности Сталина, опять обратившее внимание мировой общественности на ту цену, которую пришлось заплатить за строительство социализма в СССР, на роль ГУЛАГа, насилия в истории страны.

Следующим рубежным событием стал ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году, что внесло настоящий раскол в мировое коммунистическое движение и привело к падению престижа СССР в мире.

Ну и, наконец, неудачные реформы, распад социалистического блока и Советского Союза, когда «советский проект» рухнул. Тогда многие заговорили, что советский эксперимент был изначально обречен, что это «тупиковая ветвь цивилизации». Я рассматриваю существование СССР как альтернативной модели развития в ХХ веке, которая была порождена Первой мировой войной и революцией, опосредована отечественной спецификой (отсюда – модель «сталинского социализма») и во многом зависима от вызовов времени. И конечно, с моей точки зрения, СССР не был обречен.

– Интересно, что в послевоенный период, когда международный авторитет Советского Союза был высок, жизнь внутри самого СССР давно перестала быть полем для авангардных экспериментов, характерных для первых лет советской власти…

– Вы правы, революционный энтузиазм невозможно было поддерживать вечно. После войны, когда моральный дух советского общества был на новой высоте и люди готовы были горы свернуть для возрождения и реформирования страны, этот шанс тоже не был использован в полной мере. Хотя бы потому, что надежды на перемены не сбылись.

Имелись и системные причины, почему прорывной запал был утрачен. Во-первых, из-за очевидного провала и догматизма в идеологии. Во-вторых, потому, что нам было «не до жиру» – пришлось восстанавливать страну после самой разрушительной в истории человечества войны. Кроме того, в условиях холодной войны мы вынуждены были помогать странам социалистического лагеря, развивать свою ядерную программу, чтобы не стать жертвами ядерного шантажа, участвовать в гонке вооружений, покорять космос, но при этом еще и наращивать социальные программы. И все это за счет катастрофического отставания сектора потребления, значение которого для общественной стабильности было явно недооценено.

В 1961 году партия приняла программу построения коммунизма и дала обещание людям, что социальная сфера будет развиваться, что неуклонно будет повышаться благосостояние людей. А раз дали обещание, значит, его надо было выполнять. На фоне гонки вооружений и падения мировых цен на энергоносители, а также грубых ошибок руководства страны это привело к тому, что Советский Союз оказался в глубоком кризисе. Однако оставим анализ причин и обстоятельств распада СССР для следующих интервью…


Беседовал Дмитрий Пирин

Главные книги о революции

Есть несколько книг, благодаря которым сформировался образ Октября 1917 года. Их авторами были люди разных политических убеждений, они преследовали своими сочинениями различные цели. Без этих трудов история революции оказалась бы неполной

Н.Н. Суханов «Записки о революции»

Меньшевик-интернационалист Николай Суханов, участвовавший в революции с февральских дней, в 1918 году стал первым ее «летописцем». Впоследствии на его трехтомник «Записки о революции» ссылались практически все политики, писавшие о событиях 1917 года. С Сухановым не во всем соглашались, но его большой вклад в изучение истории революции не отрицал никто. Фундаментальный труд Суханова сохраняет свою ценность до сих пор. Особенно важен он для историков, изучающих деятельность меньшевиков и эсеров в период между Февралем и Октябрем 1917 года.

 

П.Н. Милюков «История второй русской революции»

Пик политической карьеры историка и лидера кадетской партии пришелся на весну 1917-го, когда он был министром иностранных дел и ключевой фигурой Временного правительства. «Историю второй русской революции» хорошо информированный Павел Милюков написал и опубликовал тремя выпусками (частями) еще во время Гражданской войны. Хотя автор не поскупился на критику большевиков, его книга содержит богатый материал для поиска ответа на вопрос о причинах провала их политических противников. Написанный с либеральных позиций труд стал для российской эмиграции и западных авторов важным источником для изучения истории революции.

Л.Д. Троцкий «История русской революции»

Лев Троцкий, сыгравший важнейшую роль в Октябрьском перевороте, «Историю русской революции» написал уже после того, как проиграл Иосифу Сталину борьбу за «ленинское наследство», был исключен из партии и выслан из СССР. Его двухтомник вышел в свет в начале 1930-х годов в Берлине. Желая поквитаться со Сталиным и его сторонниками, Троцкий поведал об ошибках своих теперешних противников и их разногласиях с Владимиром Лениным, подчеркнув свое участие в революции в качестве одного из двух ее вождей. Написанное хорошим литературным языком и содержащее ценные факты и наблюдения, его сочинение по понятным причинам было недоступно советскому читателю. На Западе без этой книги не обходился ни один автор, писавший о революции в России.

«История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс»

«Краткий курс истории ВКП(б)», изданный в 1938 году, во времена Большого террора, закрепил догматическую сталинскую схему истории партии и обрек обществоведов на популяризацию данного подхода. Пройденный большевиками путь изображался как цепь закономерных побед, одержанных благодаря строгому следованию теории марксизма и ленинизма. В «Кратком курсе» подчеркивалась особая роль Сталина в Октябрьской революции. «16 октября [29 октября по новому стилю] состоялось расширенное заседание ЦК партии. На нем был избран Партийный центр по руководству восстанием во главе с тов. Сталиным. Этот Партийный центр являлся руководящим ядром Военно-революционного комитета при Петроградском совете и руководил практически всем восстанием», – отмечалось на его страницах.

Подготовил Олег Назаров

Октябрьская революция: день за днем

октября 28, 2017

8 (21) октября

воскресенье

Участники штурма Зимнего дворца

В политическом смысле этот воскресный день был одним из самых спокойных за многие месяцы революции. Накануне большевики заявили о выходе из Временного совета Российской республики (Предпарламента). Уже в понедельник это событие начнут на все лады комментировать представители различных политических сил, по большей части осуждая поступок ленинцев. Однако в воскресенье политическая жизнь как будто замерла. Для всех, кроме лидера РСДРП(б)…

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ находившийся на нелегальном положении Владимир Ленин обратился к руководству партии с письмом. «Советы постороннего» – так озаглавил свой текст вождь большевиков. Именно в нем он изложил детальный план предстоящего захвата власти.

Владимир Ленин в 1917 году

«Что вся власть должна перейти к Советам, это ясно, – писал Ленин. – Так же бесспорно должно быть для всякого большевика, что революционно-пролетарской (или большевистской – это теперь одно и то же) власти обеспечено величайшее сочувствие и беззаветная поддержка всех трудящихся и эксплуатируемых во всем мире вообще, в воюющих странах в частности, среди русского крестьянства в особенности. На этих, слишком общеизвестных и давно доказанных, истинах не стоит останавливаться.

Остановиться надо на том, что едва ли вполне ясно всем товарищам, именно: что переход власти к Советам означает теперь на практике вооруженное восстание. Казалось бы, это очевидно, но не все в это вдумались и вдумываются. Отрекаться теперь от вооруженного восстания значило бы отречься от главного лозунга большевизма (вся власть Советам) и от всего революционно-пролетарского интернационализма вообще.

Но вооруженное восстание есть особый вид политической борьбы, подчиненный особым законам, в которые надо внимательно вдуматься. Замечательно рельефно выразил эту истину Карл Маркс, писавший, что вооруженное «восстание, как и война, есть искусство«.

Из главных правил этого искусства Маркс выставил:

1) Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твердо, что надо идти до конца.

2) Необходимо собрать большой перевес сил в решающем месте, в решающий момент, ибо иначе неприятель, обладающий лучшей подготовкой и организацией, уничтожит повстанцев.

3) Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и непременно, безусловно переходить в наступление. «Оборона есть смерть вооруженного восстания».

4) Надо стараться захватить врасплох неприятеля, уловить момент, пока его войска разбросаны.

5) Надо добиваться ежедневно хоть маленьких успехов (можно сказать: ежечасно, если дело идет об одном городе), поддерживая, во что бы то ни стало, «моральный перевес».

Маркс подытожил уроки всех революций относительно вооруженного восстания словами «величайшего в истории мастера революционной тактики Дантона: смелость, смелость и еще раз смелость».

В применении к России и к октябрю 1917 года это значит: одновременное, возможно более внезапное и быстрое наступление на Питер, непременно и извне, и извнутри, и из рабочих кварталов, и из Финляндии, и из Ревеля, из Кронштадта, наступление всего флота, скопление гигантского перевеса сил над 15–20 тысячами (а может, и больше) нашей «буржуазной гвардии» (юнкеров), наших «вандейских войск» (часть казаков) и т. д.

Комбинировать наши три главные силы: флот, рабочих и войсковые части так, чтобы непременно были заняты и ценой каких угодно потерь были удержаны: а) телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции, г) мосты в первую голову.

Выделить самые решительные элементы (наших «ударников» и рабочую молодежь, а равно лучших матросов) в небольшие отряды для занятия ими всех важнейших пунктов и для участия их везде, во всех важных операциях, напр.:

Окружить и отрезать Питер, взять его комбинированной атакой флота, рабочих и войска, – такова задача, требующая искусства и тройной смелости.

Составить отряды наилучших рабочих с ружьями и бомбами для наступления и окружения «центров» врага (юнкерские школы, телеграф и телефон и прочее) с лозунгом: погибнуть всем, но не пропустить неприятеля.

Будем надеяться, что в случае, если выступление будет решено, руководители успешно применят великие заветы Дантона и Маркса.

Успех и русской и всемирной революции зависит от двух-трех дней борьбы».

Впрочем, подготовка к восстанию началась загодя. Еще в середине сентября Ленин направил Центральному комитету, а также Петроградскому и Московскому комитетам РСДРП(б) письмо под недвусмысленным названием «Большевики должны взять власть!».

«Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки, – говорилось в письме. – Могут, ибо активное большинство революционных элементов народа обеих столиц достаточно, чтобы увлечь массы, победить сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удержать ее. Ибо, предлагая тотчас демократический мир, отдавая тотчас землю крестьянам, восстанавливая демократические учреждения и свободы, помятые и разбитые Керенским, большевики составят такое правительство, какого никто не свергнет. Большинство народа за нас».

Тот сентябрьский текст заканчивался фактической рекомендацией партийным комитетам обеих столиц: «Взяв власть сразу и в Москве и в Питере (неважно, кто начнет; может быть, даже Москва может начать), мы победим безусловно и несомненно». Теперь, в начале октября, Ленин решил сделать ставку на Питер.

9 (22) октября

понедельник

Заседание Временного совета Российской республики (Предпарламента). 1917 год

На заседании Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (Петросовета) Лев Троцкий сообщил о причинах, по которым фракция большевиков 7 (20) октября вышла из Временного совета Российской республики. «Предпарламент созван для того, чтобы служить ширмой, прикрывающей фактическую передачу власти в руки империалистов», – заявил он. Отметив, что Предпарламент не ставит себе задачей разрешить важнейшие вопросы о земле, о мире и о созыве Учредительного собрания, Троцкий под бурные аплодисменты завершил выступление словами: «Да здравствует прямая и открытая борьба за революционную власть в стране! Да здравствует мир всех народов!»

10 (23) октября

вторник

Вечером по адресу: набережная реки Карповки, дом 32, квартира 31, собрались 11 членов большевистского ЦК (Владимир Ленин, Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Лев Троцкий, Иосиф Сталин, Яков Свердлов, Моисей Урицкий, Феликс Дзержинский, Александра Коллонтай, Андрей Бубнов, Григорий Сокольников) и кандидаты в члены ЦК Георгий Ломов (Оппоков) и Варвара Яковлева. По иронии судьбы историческое заседание прошло без ведома хозяина квартиры – меньшевика-интернационалиста Николая Суханова, допоздна засиживавшегося в редакции газеты «Новая жизнь». Сам «летописец революции» позже утверждал: «…жена моя [большевичка Галина Флаксерман. – О. Н.] точно осведомилась о моих намерениях и дала мне дружеский, бескорыстный совет – не утруждать себя после трудов дальним путешествием».

Ленин пришел, когда все уже были в сборе. Ломов вспоминал: «Грим и парик настолько изменили Владимира Ильича, что узнать его было совершенно невозможно даже нам, сталкивавшимся с ним не раз…»

Согласно кратким протокольным записям, сделанным Яковлевой (не принимавшей участия в голосовании), Ленин, констатировав, что «с начала сентября замечается какое-то равнодушие к вопросу о восстании», потребовал «обратить внимание на техническую сторону вопроса». Доказывая, что времени терять нельзя, он сослался на готовность Временного правительства сдать Петроград немцам. И, сравнив сложившееся положение с тем, что было в июле, заключил: «Большинство теперь за нами. Политически дело совершенно созрело для перехода власти». Вождь большевиков, горевший желанием взять власть до открытия II Всероссийского съезда Советов, предложил резолюцию о вооруженном восстании. При голосовании ее поддержали 10 человек. Зиновьев и Каменев высказались против.

11 (24) октября

среда

Арсенальная набережная в Петрограде. Вид на тюрьму Кресты

Еще в сентябре из Крестов по одному стали освобождать арестованных в июле большевиков. Федор Раскольников вспоминал: «Наконец 11 октября наступила моя очередь. Начальник тюрьмы, прапорщик, эсер, лично явился обрадовать меня ордером на освобождение».

Зиновьев и Каменев, накануне проголосовавшие против резолюции Ленина о восстании, изложили свою позицию в письме органам РСДРП(б) и большевистской фракции съезда Советов Северной области: «Складывается и растет в рабочих кругах течение, видящее единственный выход в немедленном объявлении вооруженного восстания. Все сроки сошлись теперь так, что, если говорить о таком восстании, его приходится уже прямо назначать, и притом на ближайшие дни. <…>

Мы глубочайше убеждены, что объявлять сейчас вооруженное восстание – значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции. <…>

Говорят: 1) за нас уже большинство народа в России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! – ни то, ни другое неверно, и в этом все дело. <…>

Дело идет о решительном бое, и поражение в этом бою было бы поражением революции».

У Смольного осенью 1917 года

12 (25) октября

четверг

На заседании Исполкома Петросовета было одобрено предложение об образовании Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), который вскоре займет несколько комнат на третьем этаже Смольного института.

13 (26) октября

пятница

Завершил работу съезд Советов Северной области. Делегат-большевик Александр Ильин-Женевский свидетельствовал: «На этом съезде определенно выяснилось, что Петроград окружен как бы стальным кольцом большевистских Советов, которые в случае чего всегда могут прийти к нему на помощь. <…> Некоторые провинциалы предлагали сперва совершить переворот на местах с тем, чтобы этим облегчить переворот в Петрограде. Однако в этом отношении ничего определенного решено не было».

14 (27) октября

суббота

На заседании ЦИК Советов меньшевик Федор Дан спросил большевиков, готовят ли они восстание. Большевик Давид Рязанов ответил уклончиво: «…Дан знает, что мы марксисты и восстания не подготовляем. Восстание подготовляется политикой, которую вы поддерживали семь месяцев».

15 (28) октября

воскресенье

Прошло заседание Петербургского комитета РСДРП(б), на котором присутствовали 35 представителей большевистских комитетов районов столицы. Заявив, что «мы стоим на пороге восстания», член ЦК Андрей Бубнов призвал: «Надо собрать всех агитаторов… Ради спасения революции мы должны вести политику не только оборонительную, но и наступательную». По итогам обсуждения решили созвать конференцию агитаторов-большевиков, активизировать обучение рабочих владению оружием, организовать выпуск вечерней газеты, укрепить контакты с железнодорожниками и работниками почты и телеграфа.

16 (29) октября

понедельник

На заседании Петросовета было одобрено решение Исполкома о создании Петроградского ВРК. В него вошли 53 большевика, 21 левый эсер и 4 анархиста. Правые эсеры и меньшевики от участия в работе этого органа отказались. Политическое руководство в ВРК осуществлял Лев Троцкий, а практические решения принимало избранное несколькими днями позже Бюро ВРК в составе председателя ВРК левого эсера Павла Лазимира, левого эсера Георгия Сухарькова, большевиков Владимира Антонова-Овсеенко, Николая Подвойского и Андрея Садовского.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ в 20:00 в помещении Лесновско-Удельнинской районной думы открылось расширенное заседание ЦК РСДРП(б), на котором присутствовали представители Военной организации и большевистские деятели фабрично-заводских комитетов и профсоюзов. В нем приняли участие 25 человек. Стульев на всех не хватило, некоторые сидели на полу.Огласив резолюцию ЦК от 10 (23) октября, Ленин напомнил, что большевики сделали все ради достижения договоренности с меньшевиками и эсерами, но «данными партиями этот компромисс был отвергнут», и потому взаимопонимание с ними невозможно. Заявив, что «массы идут за нами», Ленин сказал: «Настроением масс руководиться невозможно, ибо оно изменчиво и не поддается учету; мы должны руководиться объективным анализом и оценкой революции. Массы дали доверие большевикам и требуют от них не слов, а дел, решительной политики и в борьбе с войной, и в борьбе с разрухой». Коснувшись международной ситуации, он заверил товарищей по партии: «…выступая теперь, мы будем иметь на своей стороне всю пролетарскую Европу».

Лесновско-Удельнинская районная дума, где 16 октября 1917 года состоялось расширенное заседание ЦК РСДРП(б)

Ленина поддержал Свердлов. Он сообщил, что рост партии «достиг гигантских размеров» – 400 тыс. человек. По его словам, точно так же возросло влияние большевиков в Советах, в армии и на флоте.

По-прежнему выступая против восстания, Зиновьев и Каменев утверждали, что организационный аппарат власти гораздо сильнее того, которым располагают большевики. Моисей Володарский тоже предостерег от спешки: «Если вопрос о выступлении ставится как вопрос завтрашнего дня, то мы должны прямо сказать, что у нас для этого ничего нет. <…> Резолюцию надо понимать как курс на восстание, мы не должны прекращать нашей технической подготовки».

В ответ Сталин заметил: «То, что предлагают Каменев и Зиновьев, это объективно приводит к возможности контрреволюции сорганизоваться… <…> Петроградский совет уже встал на путь восстания, отказав санкционировать вывод войск. Флот уже восстал, поскольку пошел против Керенского».

Ленин потребовал формального подтверждения резолюции от 10 (23) октября о вооруженном восстании. Зиновьев предложил свою резолюцию, в которой говорилось: «Не откладывая разведочных, подготовительных шагов, считать, что никакие выступления впредь до совещания с большевистской частью съезда Советов – недопустимы».

В результате голосования победила ленинская резолюция, получившая 19 голосов против двух (Зиновьева и Каменева) и при четырех воздержавшихся. Однако дата восстания назначена не была.

17 (30) октября

вторник

На заседании Временного правительства министр государственного призрения кадет Николай Кишкин заявил, что у властей достаточно сил, чтобы подавить возможные беспорядки. Он утверждал, что восстание, первоначально запланированное на 18 (31) октября, отложено до 23 октября (5 ноября). Председатель Экономического совета при Временном правительстве прогрессист Сергей Третьяков, напротив, выразил беспокойство в связи с тем, что главнокомандующий Петроградским военным округом полковник Георгий Полковников не имеет «ни плана, ни силы». «Полковников только и готовится к нападениям. Больше так продолжать нельзя, сидеть в дураках больше нельзя», – заключил он.

Между тем собрание представителей петроградских полков, проходившее в тот же день, приняло следующую резолюцию: «Петроградский гарнизон больше не признает Временного правительства. Наше правительство – Петроградский совет. Мы будем подчиняться только приказам Петроградского совета, изданным его Военно-революционным комитетом».

 

18 (31) октября

среда

Бюро ЦИК Советов перенесло открытие II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов на 25 октября (7 ноября).

В газете Максима Горького «Новая жизнь» было опубликовано заявление Каменева и Зиновьева: «…мы полагаем, что наша обязанность сейчас… высказаться против всякой попытки [нашей партии] брать на себя инициативу вооруженного восстания». Ленин расценил их поступок как предательство и потребовал исключения «штрейкбрехеров» из партии.

19 октября (1 ноября)

четверг

Писательница Зинаида Гиппиус

Министр юстиции Павел Малянтович предписал прокурору Судебной палаты немедленно сделать новое распоряжение об аресте Ленина.

Писательница Зинаида Гиппиус оставила запись в дневнике: «Вот уже две недели, как большевики, отъединившись от всех других партий (их опора – темные стада гарнизона, матросов и всяких отшибленных людей, плюс – анархисты и погромщики просто), – держат город в трепете, обещая генеральное выступление, погром для цели: «Вся власть Советам» (т. е. большевикам)».

20 октября (2 ноября)

пятница

Григорий Зиновьев и Лев Каменев

На заседании ЦК РСДРП(б) предложение Ленина исключить Каменева и Зиновьева из партии поддержки не получило. Их обязали только более не выступать ни с какими заявлениями против решений ЦК.

Пока правительство бездействовало, Троцкий, как вспоминал позже Николай Суханов, «отрываясь от работы в революционном штабе, летал с Обуховского на Трубочный, с Путиловского на Балтийский, из манежа в казармы и, казалось, говорил одновременно во всех местах». «Его лично знал и слышал каждый петербургский рабочий и солдат. Его влияние – и в массах, и в штабе – было подавляющим», – констатировал «летописец революции».

21 октября (3 ноября)

суббота

По решению ВРК было собрано гарнизонное совещание. Призвав солдат и рабочих сплотиться вокруг Петросовета, Троцкий предупредил их о «надвигающихся угрожающих событиях». Ближайшим из них мог стать крестный ход по случаю 105-й годовщины изгнания наполеоновских войск из России, намеченный Советом Союза казачьих войск на следующий день. Это грозило столкновениями: еще 12 (25) октября Петросовет объявил 22-е число Днем Петроградского совета и готовился провести свои мероприятия.

22 октября (4 ноября)

воскресенье

В ночь на 22 октября (4 ноября) Павел Лазимир, Андрей Садовский и Константин Мехоношин прибыли в штаб Петроградского военного округа, чтобы официально заявить о правах ВРК на верховную власть над частями гарнизона. Георгий Полковников ответил отказом на требование скреплять все отдаваемые им приказы подписью одного из комиссаров ВРК. Сказав, что признает лишь комиссаров ЦИК, главнокомандующий округом добавил: «…ваших комиссаров мы не признаем; если они нарушат закон, мы их арестуем».

Утром ВРК принял обращение к гарнизонному совещанию: «Штаб становится прямым орудием контрреволюционных сил… Охрана революционного порядка от контрреволюционных покушений ложится на вас под руководством ВРК. Никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные ВРК, недействительны… Революция в опасности. Да здравствует революционный гарнизон!»

Воспользовавшись Днем Петроградского совета, большевистские ораторы выступали в разных частях столицы. Завершая свою пламенную речь на митинге в Народном доме, Троцкий призвал слушателей дать клятву поддержать Петросовет. В ответ все присутствующие подняли руки и закричали: «Клянемся!» Суханов свидетельствовал: «Вокруг меня было настроение, близкое к экстазу. Казалось, толпа запоет сейчас без всякого сговора и указания какой-нибудь религиозный гимн… <…> Троцкий продолжал говорить. Несметная толпа продолжала держать поднятые руки».

Между тем глава Временного правительства Александр Керенский, осознав, что празднование Дня Петросовета привело к укреплению позиций левых, отдал распоряжение начальнику штаба Петроградского военного округа генералу Якову Багратуни направить в Петросовет ультиматум с требованием отказаться от назначения в части столичного гарнизона комиссаров ВРК. Что и было сделано.

23 октября (5 ноября)

понедельник

Керенский посчитал, что настал момент для открытого подавления левых сил. Было принято решение начать уголовное преследование членов ВРК за подстрекательство к гражданскому неповиновению и деятельность, направленную против Временного правительства. В свою очередь, ВРК выпустил воззвание «К населению Петрограда», где сообщалось, что в военные части и на наиболее важные объекты города назначены комиссары ВРК, которые «как представители Совета неприкосновенны», и что «противодействие комиссарам есть противодействие Совету рабочих и солдатских депутатов».

На сторону ВРК перешел гарнизон Петропавловской крепости.

24 октября (6 ноября)

вторник

Юнкера в Зимнем дворце накануне штурма

В 5:30 в типографию «Труд», где печатались большевистские газеты «Рабочий путь» и «Солдат», пришли юнкера. Они предъявили ордер на закрытие изданий и опечатали помещение. Несколько тысяч только что вышедших со станка экземпляров газет были захвачены, а матрицы уничтожены. Вскоре запыхавшиеся рабочий и работница типографии прибежали в Смольный, телефонные аппараты которого были отключены по приказу властей. Выслушав посланцев, Троцкий распорядился отправить к типографии роту солдат Литовского полка и часть 6-го запасного саперного батальона.

В 9:00 солдаты Литовского полка под командованием подпоручика Петра Дашкевича были уже на месте. Они разогнали наряд юнкеров, типография возобновила свою работу.

В 11:00 в Мариинский дворец, где заседал Предпарламент, неожиданно прибыл Керенский. Он потребовал оказания поддержки для разгрома большевиков, которые хотят «поднять чернь против существующего порядка, сорвать Учредительное собрание и раскрыть русский фронт перед сплоченными полками железного кулака Вильгельма». По свидетельству Федора Дана, министр-председатель «с особенным пафосом несколько раз повторял, что правительством уже отдан приказ об аресте «государственного преступника Ульянова-Ленина»». Завершая речь, Керенский заявил, что должен вернуться «в штаб к прерванной срочной работе», где будет ждать от Предпарламента «деловых начинаний». Покидая Совет Республики, Керенский не догадывался, что это было его последнее публичное выступление в России.

Александр Керенский в 1917 году

Комментируя его речь, Дан недоумевал: «Каких именно «деловых начинаний» ждал Керенский от этого органа, при его же содействии превращенного в безвластный и бессильный «парламент мнений», он не говорит». Реакция лидера меньшевиков-интернационалистов Юлия Мартова была негодующей: «Слова министра-председателя, позволившего себе говорить о движении черни, когда речь идет о движении значительной части пролетариата и армии, хотя бы и направленном к ошибочным целям, являются словами вызова гражданской войны».

Дебаты по вопросу об оказании поддержки в борьбе с большевиками завершились в 20:30, когда Предпарламент 123 голосами «за» при 102 «против» и 26 воздержавшихся принял резолюцию меньшевиков, которая фактически отказывала правительству в доверии. Дан писал: «Смысл моей резолюции, резко критиковавшей большевиков, сводился к тому, что для успешного противодействия им необходимы решительные акты в области борьбы за мир, перехода помещичьих земель в руки крестьян и ускорения созыва Учредительного собрания».

Кадет Владимир Набоков сетовал: «В наиболее решительный момент Совет Республики оказался несостоятельным, он не дал правительству нравственной поддержки, – напротив того, он нанес ему моральный удар, обнаружив его изолированность. <…> В этот день с особенной яркостью выказались отрицательные черты нашей «революционной демократии», ее близорукая тупость, фанатизм слов и формул, отсутствие государственного чутья».

Тем временем еще днем в Зимний дворец прибыла рота ударного женского батальона (около 200 человек) и 68 юнкеров Михайловского артиллерийского училища. Там уже находилось 134 офицера и около 2 тыс. человек из школ прапорщиков Петергофа, Ораниенбаума и Гатчины. Стремясь воспрепятствовать переброске верных ВРК частей в центр города, Георгий Полковников приказал развести Литейный, Троицкий и Николаевский мосты через Неву и установить строгий контроль над неразведенным Дворцовым мостом.

А в Смольном состоялось заседание ЦК РСДРП(б), где присутствовали Лев Троцкий, Феликс Дзержинский, Лев Каменев, Яков Свердлов, Моисей Урицкий, Георгий Ломов (Оппоков), Владимир Милютин, Андрей Бубнов, Адольф Иоффе, Виктор Ногин и Ян Берзин. По предложению Троцкого на Бубнова была возложена ответственность за установление связи с железнодорожниками, на Дзержинского – с почтово-телеграфными служащими. Милютину поручили вопросы продовольственного снабжения, Каменеву и Берзину – установление политических контактов с левыми эсерами. ЦК принял решение о создании запасного штаба в Петропавловской крепости – на случай, если Смольный захватят верные правительству войска.

Появление Ильича в Смольном. Худ. М.И. Авилов. 1923 год

В 17:00 отряд во главе с комиссаром ВРК Станиславом Пестковским занял Центральный телеграф города, не встретив сопротивления со стороны охранявших здание солдат Кексгольмского полка.

Около 19:00 член ЦК РСДРП(б) Милютин пришел с вооруженным отрядом в Особое присутствие по продовольствию и установил охрану продовольственных складов.

Вскоре солдаты Измайловского гвардейского полка заняли Балтийский вокзал, а комиссар ВРК, редактор большевистской газеты «Волна» в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки) Леонид Старк в сопровождении 12 матросов взял под контроль Петроградское телеграфное агентство, наложив запрет на передачу только что принятой Предпарламентом резолюции.

В 23:00, как писал впоследствии Керенский, после заседания правительства, «явился командующий войсками вместе со своим начальником штаба». «Они предложили мне организовать силами всех оставшихся верными Временному правительству войск, в том числе и казаков, экспедицию для захвата Смольного института – штаб-квартиры большевиков. Этот план получил сейчас же мое утверждение, и я настаивал на его немедленном осуществлении», – вспоминал он, будучи уже в эмиграции.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ около 18:00 Владимир Ленин написал письмо руководителям партии:«Товарищи!

Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно.

Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь все висит на волоске, что на очереди стоят вопросы, которые не совещаниями решаются, не съездами (хотя бы даже съездами Советов), а исключительно народами, массой, борьбой вооруженных масс. <…>

Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство, обезоружив (победив, если будут сопротивляться) юнкеров и т. д. <…>

История не простит промедления революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя терять много завтра, рискуя потерять все.

Взяв власть сегодня, мы берем ее не против Советов, а для них. <…>

Правительство колеблется. Надо добить его во что бы то ни стало!

Промедление в выступлении смерти подобно».

Отправив Маргариту Фофанову, на конспиративной квартире которой он скрывался, передать воззвание членам ЦК, Ленин вскоре окончательно потерял терпение. Переодевшись в старое пальто, надев кепку и повязав щеку платком, он оставил Фофановой записку: «Ушел туда, куда Вы не хотели, чтобы я уходил». В сопровождении финского революционера Эйно Рахья лидер большевиков отправился в Смольный. На трамвае они доехали до угла Боткинской улицы, до Литейного моста дошли пешком. Добрались до Смольного благополучно. Пока Рахья искал Троцкого, Ленин дожидался их в коридоре на подоконнике. В проходной комнате рядом с актовым залом Троцкий поведал о ходе событий. Ленин согласился с тактикой ВРК.

25 октября (7 ноября)

среда

Корабли Балтийского флота на Неве. Слева – крейсер «Аврора»

Около 2:00 1-я рота 6-го запасного саперного батальона заняла Николаевский вокзал, отряд комиссара ВРК Михаила Файермана установил контроль над Петроградской электростанцией, а отряд комиссара ВРК Карла Кадлубовского – над Главпочтамтом.

В 3:00 по призыву ВРК из Гельсингфорса в Петроград был отправлен эшелон с матросами. Вскоре за ним последовали еще два эшелона.

В 3:30 крейсер «Аврора» встал на якорь у Николаевского моста.

В 4:00 Керенский послал приказ казакам и юнкерам «выступить на помощь ЦИК и революционной демократии».

В 6:00 отряд матросов занял здание Государственного банка.

В 7:00 солдаты Кексгольмского полка под командованием члена ВРК большевика Михаила Лашевича установили контроль над Центральной телефонной станцией.

Докладывая утром Керенскому о событиях ночи, Полковников констатировал, что в Петрограде «в распоряжении правительства нет никаких войск». Назначив министра торговли и промышленности Александра Коновалова временным главой правительства, Керенский на двух автомобилях (один из которых принадлежал посольству США) в сопровождении адъютантов выдвинулся по направлению к Пскову, где рассчитывал найти воинские части, готовые по мановению его руки ринуться в бой с большевиками. Считая такие надежды иллюзорными, Дан писал: «За что они должны были сражаться и умирать? За мир, в достижении которого через правительство Керенского они отчаялись? Или за землю, судьба которой оставалась все нерешенной до далекого и смутно представляемого Учредительного собрания?»

Уже утром отряд ВРК освободил из Крестов всех политических заключенных.

К 10:00 Ленин закончил писать обращение «К гражданам России» от имени ВРК, которое сразу же было отправлено в печать.

В нем говорилось: «Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов – Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.

Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, – это дело обеспечено.

Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!»

В 13:00 отряд матросов во главе с большевиком Иваном Сладковым занял военный порт, Главное адмиралтейство и арестовал офицеров и чиновников Морского штаба.

Американская журналистка Луиза Брайант, наблюдавшая на Дворцовой площади за тем, как из привезенных для отопления Зимнего дворца дров женщины-солдаты строили баррикаду, усмехнулась: «Это выглядело очень комично, как в оперетте». Приведший ее свидетельство историк Владлен Логинов добавляет: «Это действительно выглядело достаточно наивно, ибо несколько кораблей кронштадтской флотилии, войдя в Неву, продвинулись дальше «Авроры» и бросили якорь прямо у Зимнего». С них сошли на берег 3 тыс. матросов.

В 13:20, во время начавшегося в полдень заседания Временного правительства, министр путей сообщения Александр Ливеровский записал реплику морского министра контр-адмирала Дмитрия Вердеревского: «Он говорит, что не понимает, для чего это заседание собрано и для чего мы будем дальше заседать. У нас нет никакой реальной силы, а следовательно, мы бессильны что-либо предпринять». После двухчасовой дискуссии министра государственного призрения Николая Кишкина назначили диктатором. Между тем вопрос о том, на какие воинские части еще могло положиться правительство, остался без ответа.

В 14:35 Лев Троцкий открыл экстренное заседание Петросовета словами: «От имени Военно-революционного комитета объявляю, что Временного правительства больше не существует». Сообщив, что Предпарламент распущен, а узловые пункты города заняты войсками ВРК, Троцкий передал слово Ленину.

Встреченный овацией, тот произнес: «Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась». Ленин заявил, что «у нас будет Советское правительство», которое будет стремиться «немедленно закончить войну», передаст помещичью землю крестьянам, а контроль над производством – рабочим.

В 16:00 в Главный штаб прибыл Николай Кишкин, уволил Георгия Полковникова с поста главнокомандующего Петроградским военным округом и назначил на его место начальника штаба округа Якова Багратуни.

Павел Малянтович вспоминал: «Нам доложили, что юнкера желают видеть членов Временного правительства. Они хотят видеть в лицо тех, кого защищают, и услышать от Временного правительства, каково общее положение и какая задача на них возлагается. <…> Мы вышли. <…> Начал Коновалов, и все мы сказали хотя и по-разному, но одно и то же. Мы – представители единственной народом установленной законной власти, свои полномочия можем сдать только тому, кто нам их дал, – народу, т. е. Учредительному собранию… Они, юнкера, не только солдаты, но и граждане. Пусть решают, на чьей стороне должны они быть. Мы не себя лично защищаем, мы защищаем права всего народа и уступим только насилию… Итак, солдаты во время военных действий вместо приказа получили… тему для митинга… И митинг открылся, когда мы ушли…»

Николай Суханов дал этой сцене верный комментарий: «Министры не понимали того, что сейчас же поняли юнкера: не отдавая никакого приказа, отсылая к личной совести, к частному усмотрению юнкеров, министры перестали быть правительством. Так, как говорили они со своей армией, не может говорить никакая власть. Так могут говорить только частные люди».

В 18:15 большая группа юнкеров Михайловского артиллерийского училища покинула Зимний дворец, забрав с собой четыре из шести пушек. Вскоре ушли и две сотни 14-го Донского казачьего полка, также услышавшие от министров уклончивый ответ.

Около 19:00 правительство получило ультиматум ВРК. Министрам, служащим и защитникам Зимнего предлагалось до 19:10 сложить оружие и закончить эвакуацию лазарета. Правительство на ультиматум не ответило. Размышляя о последних часах, проведенных в Зимнем дворце, Малянтович писал: «В огромной мышеловке бродили, изредка сходясь все вместе или отдельными группами на короткие беседы, обреченные люди, одинокие, всеми оставленные… Вокруг нас была пустота, внутри нас – пустота, и в ней вырастала бездумная решимость равнодушного безразличия… <…> Если власть не защищают те, кто ее организовал, нужна ли она? Если же она не нужна, если она изжита, кому и как ее передать и по чьему приказу?..»

В 19:40 здание Главного штаба заняли войска ВРК, замкнув кольцо окружения вокруг Зимнего.

В 21:40 крейсер «Аврора» произвел холостой выстрел, дав сигнал к началу штурма дворца. Матрос-большевик Иван Флеровский свидетельствовал: «Набережные Невы усыпала глазеющая публика. Очевидно, в голове питерского обывателя смысл событий не вмещался, опасность не представлялась, а зрелищная сторона была привлекательна. Зато эффект вышел поразительный, когда после сигнального выстрела крепости громыхнула «Аврора». Грохот и сноп пламени при холостом выстреле куда значительнее, чем при боевом, – любопытные шарахнулись от гранитного парапета набережной, попадали, поползли. Наши матросы изрядно хохотали над комической картиной».

К тому времени несколько групп восставших уже прорвались в Зимний. По признанию Владимира Антонова-Овсеенко, одного из руководителей штурма, «вся атака дворца носила совершенно беспорядочный характер».

Комиссар ВРК в Павловском полку Освальд Дзенис вспоминал: «Первыми ворвались во дворец через окна со стороны Эрмитажа матросы и павловцы. В комнатах дворца происходили стычки с юнкерами, но понемногу, одна за другой, они освобождались атакующими. Юнкеров оттеснили к главному входу. Иногда это достигалось простым напором, а иногда и брошенной из комнаты в комнату ручной гранатой или выстрелами». Член ВРК анархист Федор Другов, пробиравшийся с группой кронштадтцев по залам дворца, удивлялся: «У каждой двери стоял лакей в ливрее с неизменными бакенбардами. Странно было видеть этих людей при своих обязанностях в самом пекле сражения. Люди в ливреях невозмутимо стояли на своих постах и привычным движением распахивали перед каждым дверь».

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ в 22:40 Федор Дан позвонил в колокольчик и открыл в Смольном работу II Всероссийского съезда Советов. Около половины из 649 прибывших к его открытию делегатов были большевиками.В 23:00, когда под аплодисменты собравшихся большевики и левые эсеры заняли места в президиуме, раздался звук пушечного выстрела: артиллерия Петропавловской крепости начала обстрел Зимнего дворца. Большинство снарядов разорвалось над Невой. Один разрушил часть карниза на Зимнем, а взрывом другого разбило угловое окно на третьем этаже – над тем залом, где заседало правительство.

Юлий Мартов потребовал прекратить боевые действия и решить политический кризис мирным путем. Призыв сформировать общедемократическое правительство был встречен аплодисментами и словами Анатолия Луначарского, что «фракция большевиков решительно ничего не имеет против предложения Мартова». По мнению историков Георгия Злоказова и Генриха Иоффе, «в этот момент II Всероссийский съезд Советов находился в одном шаге от создания Советского правительства, или, как тогда говорили, однородного социалистического правительства».

Сделан этот шаг, однако, не был. Меньшевик Яков Хараш заявил: «За спиной съезда благодаря политическому лицемерию партии большевиков совершена преступная политическая авантюра. <…> Меньшевики и эсеры считают необходимым отмежеваться от всего того, что здесь происходит, и собрать общественные силы, чтобы оказать упорное сопротивление попыткам захватить власть». Меньшевики и правые эсеры, огласив резолюцию «против военного заговора и захвата власти», в знак протеста покинули съезд. Возглас представителя латышских стрелков Карла Петерсона: «Пусть они уходят – армия не с ними!» – был встречен овацией.

Мартов предложил создать делегацию для переговоров со всеми социалистическими партиями и организациями, а до выяснения результатов «съезду приостановить свои работы». Ему возразил Троцкий: «Мы открыто ковали волю масс на восстание, а не на заговор… Народные массы шли под нашим знаменем, и наше восстание победило. И теперь нам предлагают: откажитесь от своей победы, идите на уступки, заключите соглашение. С кем? <…> С теми жалкими кучками, которые ушли отсюда или которые делают это предложение. Но ведь мы их видели целиком. Больше за ними нет никого в России. <…> Нет, тут соглашение не годится. Тем, кто отсюда ушел и кто выступает с предложениями, мы должны сказать: вы – жалкие единицы, вы – банкроты, ваша роль сыграна и отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в сорную корзину истории».

В ответ Мартов крикнул: «Тогда мы уходим!» Вместе с меньшевиками-интернационалистами съезд покинули также бундовцы и члены еврейской партии «Поалей Цион». «…Мы ушли, совершенно развязав руки большевикам, сделав их полными господами всего положения, уступив им целиком всю арену революции. Борьба на съезде за единый демократический фронт могла иметь успех», – сетовал Николай Суханов.

26 октября (8 ноября)

четверг

В 2:40 в работе съезда Советов был объявлен перерыв. Во время перерыва и пришло сообщение: Зимний дворец взят восставшими, Временное правительство, за исключением Керенского, арестовано и препровождено в Петропавловскую крепость. По иронии судьбы делегатам об этом сообщил противник восстания Каменев.

В 5:00 по предложению Луначарского съезд подавляющим большинством голосов принял написанное Лениным воззвание «Рабочим, солдатам и крестьянам!». В нем говорилось о низложении Временного правительства, о переходе высшей политической власти к съезду Советов и передаче власти на местах Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Новая власть обещала дать народам демократический мир, довести страну до Учредительного собрания и осуществить назревшие преобразования: безвозмездно передать помещичьи, удельные и монастырские земли в распоряжение крестьянских комитетов; установить рабочий контроль над производством; обеспечить народам, населяющим Россию, право на самоопределение. В 5:15 заседание завершилось.

Во время перерыва в работе съезда большевики предложили левым эсерам войти в правительство, но те отказались, надеясь на формирование более широкой социалистической коалиции.

В 21:00 открылось второе заседание съезда. На нем были приняты Декрет о мире и Декрет о земле, а также избран новый состав Всероссийского центрального исполнительного комитета, председателем которого стал Каменев. В состав комитета вошли 62 большевика, 29 левых эсеров, 6 социал-демократов интернационалистов, 3 украинских социалиста и 1 эсер-максималист. Съезд также одобрил создание нового правительства – Совета народных комиссаров во главе с Владимиром Лениным.

Начался новый этап исторического развития России.


Подготовил доктор исторических наук Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

РАБИНОВИЧ А. Большевики приходят к власти. Революция 1917 года в Петрограде. М., 1989

Октябрь. История одной революции. М., 2017

Миф о штурме Зимнего

октября 28, 2017

Любая революция не только пожирает своих детей, но и создает мифы о самой себе. Самый известный миф Октября 1917-го – история про штурм и взятие Зимнего дворца, бывшей резиденции российских императоров, а впоследствии главного офиса Временного правительства

Штурм Зимнего дворца. Худ. Н.М. Кочергин. 1950 год / Fine art Images Legion-Media

Когда революция победила, а недавние подпольщики и политкаторжане заняли начальственные кабинеты, возникла потребность в героизации тех событий, которые привели большевиков к власти. Мифотворчество в трактовке исторических событий – явление неизбежное, это образное восприятие истории, когда правда оказывается перемешана с преувеличениями и художественным вымыслом.

Молодое Советское государство нуждалось в яркой мифологии. В те годы революционные идеи увлекали многих талантливых людей – и потому легенды Октября получились художественно цепкими. Десятилетиями они верой и правдой работали на имидж Страны Советов и ее революционной колыбели. Им удалось показать события петроградской октябрьской ночи гораздо масштабнее и героичнее, чем это было в реальности. Чтобы никто не сомневался: это и есть кульминация мировой истории.

«Которые тут временные?»

О штурме Зимнего дворца в СССР узнавали в раннем детстве. Например, из стихов Сергея Михалкова:

Мы видим город Петроград

В семнадцатом году:

Бежит матрос, бежит солдат,

Стреляют на ходу.

Эта картинка укоренилась в сознании. Но первым эпическое революционное полотно в стихах создал Владимир Маяковский, именно он стал Гомером Октября. В рубленых строках взятие Зимнего вырастает до масштабов грандиозного противостояния, в котором решались судьбы истории.

И в эту

тишину

раскатившийся всласть

бас,

окрепший

над реями рея:

«Которые тут временные?

Слазь!

Кончилось ваше время».

Это строки из поэмы «Хорошо», написанной Маяковским в 1927 году. Столь же масштабно рассказывали о взятии Зимнего школьные учебники истории. Хотя сами участники событий, включая арестованных министров Временного правительства, тогда, в октябре 1917-го, вовсе не считали, что свершилось нечто необратимое, победившим большевикам нужен был яркий символ рождения нового государства, нового мира – и Маяковский сработал мощно. Более сильную романтизацию исторического эпизода трудно представить.

Революция по-режиссерски

В 1939 году художник Павел Соколов-Скаля создал для главного павильона Всесоюзной сельскохозяйственной выставки панно «Штурм Зимнего дворца». Этот сюжет он потом повторил еще в нескольких своих работах / Fine art Images Legion-Media

К концу Гражданской войны вопрос сакрализации новой власти встал особенно остро. В этом смысле рубежным был ноябрь 1920 года, третья годовщина революции. Петроград украсили красными флагами и футуристическими плакатами, но гвоздем программы стало театральное действо, которое устроили в центре города, – своеобразный спектакль под открытым небом, получивший название «Взятие Зимнего дворца». Эту идею с размахом и блестяще воплотил театральный режиссер Николай Евреинов: в праздничной мистерии было занято около 10 тыс. добровольцев-актеров, десятки прожекторов, несколько грузовиков и броневиков. Перед зрителями предстал настоящий театр на местности, охвативший Дворцовую площадь с окрестностями. И – апофеоз революции.

У здания Генерального штаба установили две сценические площадки (одна символизировала арену красных, другая – белых), которые соединял друг с другом мост. Главный герой вражеского логова – Александр Керенский – произносил речи в окружении министров, сановников, юнкеров и экзальтированных дам. Поведение слушателей менялось в зависимости от событий, происходивших на мосту: когда сводка была благоприятна, все кружились в вальсе; когда большевики побеждали, банкиры хватали мешки с написанными на них суммами и в панике убегали. А потом матросы и красногвардейцы атаковали Зимний. Над дворцом взмывало огромное красное знамя, а Керенский в женском платье (еще одна расхожая легенда!) убегал куда-то во тьму. За впечатляющим зрелищем наблюдали тысячи петроградцев.

В одном из журнальных отзывов на грандиозную художественную реконструкцию событий октября 1917 года прозвучала скептическая нота: «Но слышу насмешливый голос стоящего рядом со мной одного из участников Октябрьского переворота. Он говорит, прислушиваясь к неумолкающей трескотне винтовок: «В 17-м пуль выпустили меньше, чем теперь!»». Однако прошло еще несколько лет – и даже участники событий стали верить броским режиссерским версиям… Романтизация оказалась сильнее правдоподобия. Да и не стояла перед Евреиновым такая задача – показать все так, как было. Режиссер превратил революцию в зрелище.

В то полуголодное время актеры трудились за продовольственный паек, а Евреинова за успешную постановку премировали лисьей шубой. Но в 1925-м режиссер покинул Советский Союз, обосновался в Париже. И о его заслугах перед революционной пропагандой в СССР постарались забыть. Впрочем, вскоре у Евреинова нашелся талантливый продолжатель.

Живое творчество массовки

Самый значительный вклад в формирование октябрьского мифа внес кинорежиссер Сергей Эйзенштейн в год 10-летия Октября. Консультантами фильма «Октябрь» стали участники событий Надежда Крупская и Николай Подвойский. Последний даже сыграл сам себя. А в роли Владимира Ленина сняли рабочего металлургического завода из города Лысьва Василия Никандрова, обладавшего удивительным внешним сходством с вождем революции.

Переформатировать отношение к русской революции – такой была главная идеологическая задача, которую Эйзенштейн выполнил как по нотам. Через 10 лет после 1917-го историю сервировали так, как будто не было Февраля и свержения тогда самодержавия. И важнейшей, а то и единственной вехой победы над царизмом становился штурм Зимнего. В итоге у Эйзенштейна революционные массы в гневе разбивают символы царской власти. И мало кто вспоминал, что в октябре 1917 года никаких двуглавых орлов на воротах дворца уже не было. По распоряжению Керенского императорские вензеля убрали вскоре после объявления России республикой 1 (14) сентября 1917 года.

Что ж, об этом предпочли забыть. В массовом сознании утвердилось: 25 октября (7 ноября) канула в прошлое «последняя ночь империи». И министров Временного правительства уже воспринимали как царских чиновников, а не как представителей революционной власти.

Массовка у Эйзенштейна действовала безукоризненно, передавая масштаб события, которое нужно было преподнести как центральное не только в истории страны, но и в судьбе каждого трудящегося. Вожди революции в 1917-м могли только мечтать о столь многочисленных и вышколенных отрядах красногвардейцев и матросов. Режиссер подчеркивал железную волю вождей, которые планомерно вели народ к победе. Конечно, в ночь штурма все было куда более хаотично. А кроме того, пока фильм снимали, политическая обстановка в стране поменялась. Пришлось удалить из киноэпоса некоторых деятелей революции, в частности Льва Троцкого и Владимира Антонова-Овсеенко.

Таким и запомнилось взятие Зимнего миллионам советских граждан – в режиссерской версии. Выразительные эйзенштейновские кадры десятилетиями воспринимались как документальная съемка.

Режиссерам, поэтам, художникам удалось создать масштабную картину рождения нового мира. Яркие образы, ощущение исторической вехи – все это было в художественных интерпретациях Октября. Оставались и крупицы исторической правды. Но лишь крупицы.


Евгений Тростин

Крейсер «Аврора»

Залп «Авроры» возвестил начало новой эры – это считалось непреложной истиной. И хотя моряки крейсера уже на следующий день после штурма Зимнего на страницах газеты «Правда» объяснили, что выстрел был холостым, и в «Кратком курсе истории ВКП(б)», и в «Хождении по мукам» Алексея Толстого, и во многих других канонических книгах о событиях 1917 года говорилось о прицельном обстреле дворца с борта «Авроры». Ведь это так эффектно: штурм вражеской цитадели при поддержке флота!

Женский батальон

В фильме «Октябрь» Сергея Эйзенштейна была показана капитуляция во время штурма Зимнего женского батальона смерти. Такие подразделения стали формироваться после Февральской революции по предложению старшего унтер-офицера Марии Бочкаревой. Считалось, что появление женских батальонов на передовой поднимет боевой дух армии. В октябре 1917-го один из таких батальонов находился в Петрограде, на защите Зимнего дворца. Этому факту в советское время придавали символическое значение: получалось, что Временное правительство пряталось за спинами женщин. Вот она, самая настоящая агония старого режима! В реальности командир батальона штабс-капитан Александр Лосков сделал все для того, чтобы женщины не приняли участия в противостоянии. Почти весь батальон он вывел из города. На защите Зимнего оставалась лишь одна рота – 137 человек.

Керенский в женском платье

Впервые легенда о том, что министр-председатель Временного правительства Александр Керенский бежал из Зимнего дворца в женском платье, нашла отражение в художественной реконструкции событий Октября театрального режиссера Николая Евреинова в 1920 году. После него это стало общим местом книг, фильмов и даже мультфильмов о революции. На самом деле из Петрограда Керенский уехал еще утром 25 октября (7 ноября), ни от кого не скрываясь, на двух автомобилях (один из которых принадлежал посольству США) в сопровождении адъютантов. Премьер выдвинулся по направлению к Пскову, рассчитывая поднять на борьбу с большевиками верные правительству воинские части. Правда, неделю спустя, когда планы по скорому подавлению большевистского восстания рухнули, он все-таки вынужден был бежать из Гатчины, опасаясь расправы толпы. И вот тогда ему действительно пришлось в целях конспирации переодеться, правда не в женскую одежду, а в матросскую форму.

Стихи и проза революции

Важнейшим из искусств, по определению Владимира Ленина, для советских людей было кино. Однако бессмертный образ Октября создавали не только кинематографисты

Александр Блок

«Двенадцать»

Александр Блок, к удивлению многих своих поклонников, сочувствовал большевикам, верил в очистительную силу радикальных перемен, а пожар революции воспринимал как «мировой оркестр народной души». В январе 1918 года Блок создал поэму «Двенадцать», в которой воспевалась революционная стихия, а в финале красногвардейцев и вовсе «в белом венчике из роз» вел к мечте сам Иисус Христос. Революционная поэма Блока вызвала резкую негативную оценку многих его собратьев по перу – Ивана Бунина, Николая Гумилева, Анны Ахматовой. Но такова была позиция поэта, которую он подтвердил в статье «Интеллигенция и революция» (январь 1918 года): «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию».

Джон Рид

Американский взгляд на Октябрь

Американский журналист Джон Рид был непосредственным свидетелем и участником октябрьских событий. В конце августа 1917 года он прибыл в Петроград как корреспондент журнала The Masses («Массы») и проявил себя как сторонник большевиков. В 1919-м в США Рид опубликовал книгу «Десять дней, которые потрясли мир», посвященную революции в России. Его сочинение высоко оценил Владимир Ленин: «Эту книгу я желал бы видеть распространенной в миллионах экземпляров и переведенной на все языки, так как она дает правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий, столь важных для понимания того, что такое пролетарская революция, что такое диктатура пролетариата». Вскоре «Десять дней» вышли на русском языке. В 1919 году Рид стал одним из основателей Коммунистической рабочей партии США. В октябре 1920-го он скончался от сыпного тифа во время очередной поездки в Россию и был похоронен у Кремлевской стены на Красной площади в Москве.

Штурм Зимнего дворца. Худ. В.А. Серов

Картина маслом

Признанным мастером, раскрывающим октябрьскую тему в живописи, стал народный художник СССР Владимир Серов. Он создал картину, которая была растиражирована на плакатах, почтовых конвертах и марках, без которой не обходился ни один учебник по истории и практически ни одна книга, посвященная Октябрьской революции. Сюжет хрестоматийный – «Штурм Зимнего дворца» (1940). Серов изобразил людское море – рабочую гвардию и красных моряков. В его композиции нет вождей восстания – сплошное «живое творчество масс». На этом полотне на ближних подступах к Зимнему развернулось жестокое сражение, чего и близко не было в действительности. Кисти Серова принадлежит и еще одна культовая революционная картина – «Ленин провозглашает советскую власть» (1947). Здесь изображен актовый зал Смольного, электрический свет. Ночь с 7 на 8 ноября (по новому стилю), заседание II Всероссийского съезда Советов. На трибуне – вождь мирового пролетариата. Народ ликует. Известно несколько авторских вариантов этого полотна. Первый Серов создал к 30-летию Октября: за спиной Ленина стояли вполне узнаваемые соратники Иосиф Сталин, Феликс Дзержинский и Яков Свердлов. После ХХ съезда КПСС художник написал еще два варианта картины, и оба, разумеется, уже без Сталина.

День 14 июля

октября 28, 2017

Каждый год Франция пышно отмечает национальный праздник – День взятия Бастилии. Почему стихийный штурм к тому времени утратившей былое значение крепости в представлении французов стал едва ли не важнейшим событием их революции?

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Худ. Ж.-Б. Лаллеман

Выбор 14 июля в качестве даты национального праздника был сделан спустя почти сто лет после революции – в 1880 году. О том же, что на самом деле происходило в тот день, помнят сегодня, пожалуй, лишь историки. Да и зачем? «Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман…» Ведь по большому счету само по себе взятие Бастилии было не более чем одним из многих эксцессов, сопровождавших явление, которое потом назовут Французской революцией.

Однако что же в действительности произошло в середине лета 1789 года?

Недальновидный поступок короля

12 июля в Париже узнали, что днем ранее Людовик XVI отправил в отставку Жака Неккера, возглавлявшего его правительство. Король имел все основания для недовольства министром. Созванные по совету Неккера Генеральные штаты за два месяца работы не только ничего не сделали для преодоления финансового кризиса, ради чего их, собственно, и собирали, но и предъявили необоснованные, с точки зрения монарха, претензии на верховную власть, провозгласив себя Национальным, а затем и Учредительным (то есть составляющим Конституцию) собранием. Однако решение об отставке министра – сам по себе достаточно рутинный акт – было принято далеко не в лучшей ситуации, что повлекло за собою тяжкие и непредвиденные последствия.

Неккер пользовался репутацией – не слишком, правда, заслуженной – настоящего финансового гения, а потому отстранение его от дел очень не понравилось держателям государственных ценных бумаг, испугавшимся, что этот акт приближает банкротство монархии. Буржуазия заволновалась. У городских низов был свой повод для недовольства: зерно, собранное в предыдущем, не сказать чтобы благоприятном году, подходило к концу и цены на хлеб в преддверии нового урожая достигли максимума. В те дни юный русский граф Павел Строганов писал отцу из столицы Франции: «Теперь в Париже есть премножество войск собраны, чтобы от возмущениев удерживать народ, которой везде ужасно беден».

Впрочем, общественное мнение самого Парижа связывало сосредоточение войск в городе и его окрестностях не столько с угрозой голодного бунта, сколько с возможным роспуском Национального собрания. Циркулировали фантастические слухи об «аристократическом заговоре» против «патриотов», каковыми считали себя сторонники Собрания, и о намерении двора уморить столицу голодом. В Пале-Рояле самозваные ораторы весь день разогревали публику зажигательными речами. Произошедшая ближе к вечеру в саду Тюильри стычка между патрулировавшей город королевской кавалерией и агрессивно настроенной толпой еще больше подлила масла в огонь. Хотя на деле обошлось без жертв, разносилась молва, что командир кавалеристов принц де Ламбеск лично зарубил саблей некоего почтенного старца.

В отсутствие Бонапарта

Город забурлил. В ночь на 13-е были сожжены таможенные заставы на въездах в Париж и разграблен монастырь Сен-Лазар. Столицу постепенно охватывала анархия. Распространялись панические настроения: парижане боялись и введения войск в город, и бесчинств маргиналов. Утром в Ратуше собрались выборщики (избиратели второй ступени) во главе с Жаком де Флесселем, купеческим прево Парижа (аналог должности мэра), и постановили учредить фактически новый муниципалитет – Постоянный комитет – и городскую милицию, которая должна была поддерживать порядок на улицах, а в случае необходимости – защитить людей от королевской армии.

Между тем само правительство не проявляло признаков жизни. Стоявшие на Марсовом поле войска не получали приказов из Версаля и чувствовали себя покинутыми. По существу, вся ответственность за принятие решений легла на плечи военного коменданта столицы барона де Безенваля, который явно был не готов к такой ноше. Боевой офицер в далекой молодости, он давно уже превратился в утомленного жизнью куртизана, озабоченного лишь поиском благоволения монаршей четы. Находясь последнее время в немилости у королевы, барон избегал каких-либо резких действий, способных усугубить шаткость его положения при дворе.

Сложившаяся же в Париже ситуация требовала от него решительных шагов – таких же, которые в схожих обстоятельствах шесть лет спустя предпринял генерал Бонапарт, расстреляв повстанцев картечью. Но Безенваль не был Бонапартом. Утром 14 июля, когда толпы парижан, требуя оружия, окружили Дом инвалидов, он увел королевские войска из столицы, бросив на произвол судьбы тех, кто охранял военные объекты. Узнав об этом, гарнизон Дома инвалидов сдался, передав осаждавшим десятки тысяч ружей и 20 пушек. Впрочем, пороха там было мало, и толпа отправилась за ним в Бастилию.

Взятие Бастилии

Построенная в XIV веке, крепость Бастилия когда-то составляла важную часть укреплений Парижа, а затем была политической тюрьмой. Но к 1789 году она лишилась и той и другой функций. Правительство даже приняло решение о ее сносе, однако в казне не нашлось на это денег. Теперь там находился небольшой гарнизон из 82 ветеранов и 32 швейцарских гвардейцев, охранявших военные склады и семерых осужденных по уголовным статьям. Во главе гарнизона стоял маркиз де Лоне. Человек сугубо мирный, он всю жизнь занимал лишь административные посты и не имел боевого опыта. Тем не менее между капитуляцией и исполнением долга маркиз выбрал второе. Любезно приняв делегацию из Ратуши, он отказался выдать боеприпасы, обещав, однако, не стрелять в вооруженную толпу, окружавшую Бастилию. Действительно, если бы пушки крепости открыли огонь, они бы напрочь смели не только нестройные ряды мятежников, но и добрую половину Сент-Антуанского предместья.

Последующие делегации Постоянного комитета получили столь же вежливый, но твердый отказ. Долгие переговоры истощили терпение осаждавших. Наиболее предприимчивые из них разбили цепи, удерживавшие подъемный мост, он опустился – и толпа хлынула по нему во внешний двор крепости. Солдаты гарнизона отреагировали именно так, как уставы всех армий мира предписывают реагировать в случае несанкционированного проникновения посторонних на охраняемый объект, то есть сделали предупреждение и открыли огонь. Около ста человек погибли, несколько десятков получили ранения.

Начался так называемый «штурм» Бастилии, состоявший в беспорядочном обстреле ее каменных стен из ружей. Только с прибытием солдат французской гвардии и пяти пушек из Дома инвалидов действия повстанцев приобрели более или менее организованный характер.

«Штурм» в общей сложности длился около шести часов. Все это время комендант тщетно ждал подкрепления или хотя бы приказа о том, что делать дальше: сдаться или оказать полноценное сопротивление. Избегая большего кровопролития, де Лоне так и не применил артиллерию. Наконец, в 17 часов он согласился сложить оружие в обмен на обещание осаждавших сохранить жизнь защитникам Бастилии. Однако шестерых ветеранов линчевали на месте, как только толпа ворвалась в крепость. Коменданта зарезали по пути в Ратушу. Его голову надели на пику и носили по всему городу. На другой пике оказалась голова де Флесселя, которого убили, обнаружив у де Лоне записку от купеческого прево с просьбой продержаться до вечера в надежде на подход подкрепления…

Символ единения нации

В самом по себе взятии Бастилии не было ничего экстраординарного. Парижанам, восстававшим против властей, доводилось захватывать ее и раньше, когда она еще действительно была укрепленным замком и политической тюрьмой.

Но беспрецедентной оказалась реакция властей на произошедшее 14 июля 1789 года. Людовик XVI не только отозвал войска из окрестностей столицы и вернул Неккера в правительство, но и три дня спустя посетил парижскую Ратушу, приняв от членов Постоянного комитета красно-голубую кокарду – символ восставшего Парижа. Тем самым он фактически санкционировал убийство людей, единственная вина которых состояла в исполнении государственного и воинского долга.

Отныне никто из слуг государства не мог быть уверен в своей безопасности. Продемонстрировав абсолютное бессилие в сохранении общественного порядка, монархия вступила в период неуклонно ускорявшегося распада. Так достаточно локальное по своему значению событие – захват толпою предназначенного на снос старого замка, гарнизон которого толком не сопротивлялся, – оказалось тем камушком, который повлек за собою неудержимую лавину. Это стало началом конца Старого порядка.

Неудивительно, что революционеры немедленно мифологизировали историю падения Бастилии, придав ей символический смысл. Все произошедшее стало трактоваться как результат целенаправленных действий «французского народа», который, исполнившись «идеей свободы», взял «штурмом» ненавистную ему «политическую темницу» и «твердыню деспотизма».

Символическое значение событий 14 июля 1789-го было расширено и закреплено год спустя, когда в память о взятии Бастилии на Марсовом поле в Париже прошел Праздник Федерации. Представители национальной гвардии от всех департаментов страны, депутаты Учредительного собрания и сам король принесли торжественную присягу на верность будущей Конституции, что в дальнейшем было интерпретировано как акт создания единой французской нации путем слияния народов множества провинций, каждая из которых имела свою отдельную историю, свои традиции и даже свое наречие.


Александр Чудинов, доктор исторических наук

Альтернативы Октябрю

октября 28, 2017

Существовала ли альтернатива приходу большевиков к власти? И если да, то когда был упущен шанс на небольшевистский сценарий российской истории? На эти и другие «проклятые вопросы», касающиеся Октября 1917-го, отвечает доктор исторических наук, профессор Владимир КАЛАШНИКОВ

Если разобраться, весь 1917 год состоял из множества исторических развилок, пройденных страной. Каждая из них давала весьма серьезный шанс на то, что Россия выберет иной путь, нежели тот, по которому она двинулась под руководством партии Ленина.

Плакат «Товарищ Ленин очищает землю от нечисти». Худ. В. Дени. 1920 год / Fine art Images Legion-Media

Керенский: упущенные возможности

– Сначала давайте поговорим об Александре Керенском. Были ли у него шансы удержать власть?

– Да, после июльских событий в столице, когда Керенский возглавил правительство, он огласил программу от 8 (21) июля, которая в случае реализации закрывала большевикам путь к власти.

– Что это была за программа?

– Керенский обещал в августе на конференции Антанты добиться выработки новых целей войны (мир без аннексий и контрибуций), а также провести 17 (30) сентября выборы в Учредительное собрание, обеспечив условия для решения аграрного вопроса в интересах крестьян. Лидер эсеров Виктор Чернов, занимавший пост министра земледелия, в этих целях уже 12 (25) июля издал декрет, ограничивающий заключение земельных сделок. Цель – запретить помещикам дробить крупные имения притворными сделками. Стали срочно готовиться законопроекты о восьмичасовом рабочем дне, социальном страховании и т. п.

Александр Керенский с помощниками. 1917 год

– И что же помешало реализации этой программы?

– Декларацию от 8 (21) июля принимало, по сути, социалистическое правительство, поскольку кадеты ушли в отставку еще 2 (15) июля. Однако Керенский не решился управлять страной без кадетов и 24 июля (6 августа) сформировал новое правительство. Кадеты вошли в его состав на условиях, которые перечеркнули ту июльскую декларацию. Теперь Керенский обещал, что будут приняты меры для «наведения порядка» в армии и стране, обеспечено «единение с союзниками», прекращены «преступные выступления» против землевладельцев и, наконец, что будет отложен срок созыва Учредительного собрания. Такая программа как раз и открывала большевикам путь к власти в недалекой перспективе.

– Как на этом фоне вы оцениваете августовское корниловское выступление? Многие историки считают, что альтернатива Ленин или Корнилов была самой реальной и что именно поражение последнего сделало возможным приход к власти большевиков.

– На мой взгляд, такой альтернативы не было. Лавр Корнилов пытался силой заставить воевать вооруженный народ, который требовал мира. У него не было реальной социальной опоры. Именно поэтому генерал смог бросить на Петроград лишь казаков и бойцов Кавказской туземной дивизии. И те остановились сразу, как только узнали, что их ведут на столицу против воли правительства и Советов. Реальной альтернативой была другая: Александр Керенский (Виктор Чернов, Николай Авксентьев) или Владимир Ленин. Она стала возможной только в октябре. При этом у Ленина было много меньше шансов на победу, чем у лидеров умеренных социалистов.

Солдаты, принимавшие участие в так называемом «Корниловском мятеже», сдают оружие. Август 1917 года

Само по себе поражение Корнилова не открыло большевикам путь к власти. Победителями были не только и не столько большевики, сколько Керенский и многопартийные Советы и солдатские комитеты. Керенский сыграл важнейшую роль в разгроме «Корниловского мятежа» и серьезно укрепил свои позиции. 1 (14) сентября он провозгласил Россию республикой и в принципе мог провести от своего имени любые реформы. Однако он этого не сделал. Более того, Керенский взял курс на восстановление коалиции с кадетами и формально беспартийными представителями буржуазии.

Именно этот курс вел его к поражению. В начале сентября лозунг «Вся власть Советам!» приобрел широкую популярность, и большевики немедленно предложили создать правительство на базе Советов. Если бы Керенский согласился, он бы сохранил власть и довел страну до созыва Учредительного собрания.

Однако и Керенский, и вожди эсеро-меньшевистского ВЦИК отказались от предложения большевиков и поспешили прикрыть свой отказ авторитетом демократического форума.

Нерешительные герои революции

– Вы имеете в виду сентябрьское Всероссийское демократическое совещание? А был ли на нем шанс сформировать дееспособное Временное социалистическое правительство? Тогда почему и по чьей вине в сентябре 1917 года была упущена возможность создать коалицию большевиков с эсерами и меньшевиками?

– Шанс был упущен по вине вождей ВЦИК. Они отказались собрать в сентябре II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, как это было предусмотрено постановлениями I съезда: боялись, что он примет решение о переходе власти в руки Советов и формировании однородного социалистического правительства – из представителей всех советских партий. Вместо съезда решили созвать Всероссийское демократическое совещание. Николай Авксентьев, в 1917 году председатель Исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, в воспоминаниях писал: «…по мысли устроителей, представители Советов на этом совещании должны были составлять лишь меньшинство. Большинство же составлялось из представителей демократических городских и земских самоуправлений, кооперативов, профессиональных союзов, демократических представителей свободных профессий, национальностей и т. д.».

Офицер, верный Временному правительству, обращается к солдатам с призывом продолжать войну до победного конца. 1917 год

Уже в первые дни работы совещания большевики выдвинули два возможных сценария: Лев Троцкий предложил создать правительство на базе Советов, а Лев Каменев – из представителей всех демократических организаций, участвовавших в самом совещании. После бурных обсуждений и противоречивых голосований делегаты передали решение этого вопроса выделенному из совещания узкому органу – Временному совету Российской республики, который стали называть Предпарламентом. Предпарламент отодвинул Советы на второй план. В этом и состояла главная цель его создания.

23 сентября (6 октября) Временный совет Российской республики поддержал формирование новой коалиции с участием кадетов 109 голосами против 84 и при 22 воздержавшихся. В состав Предпарламента были включены представители буржуазных организаций. Временное правительство теперь формально опиралось не на Советы, а на Предпарламент, но при этом последний по требованию кадетов терял право контролировать деятельность правительства.

Возобновление коалиции с кадетами было роковой политической ошибкой Керенского и лидеров эсеров и меньшевиков.

– В чем заключалась фатальность этой ошибки? Почему коалиция с кадетами была губительна для умеренных социалистов?

– Кадеты твердо выступали за продолжение войны в союзе с Антантой и против той аграрной реформы, которая была предложена еще в мае на I Всероссийском съезде крестьянских депутатов (отмена частной собственности на землю и передел всей земли по уравнительно-трудовой норме). Понимая, что Учредительное собрание примет радикальный аграрный закон, кадеты всеми силами стремились оттянуть его созыв. Создание Предпарламента предоставляло удобный предлог это сделать.

Таким образом, коалиция с кадетами означала, что решение главных вопросов революции вновь откладывалось на неопределенное время. А народ уже устал ждать и переходил на сторону большевиков, которые предлагали создать советское правительство и решить вопросы о земле и мире. После неудачи на Демократическом совещании большевики призывали к проведению II Всероссийского съезда Советов.

Выступление В.И. Ленина на II Всероссийском съезде Советов. Худ. В.А. Серов / РИА Новости

Ленинским курсом

– Однако Владимир Ленин уже 10 (23) и 16 (29) октября на двух заседаниях ЦК РСДРП(б) добился решения готовить восстание, не дожидаясь созыва съезда…

– Да, у Ленина была особая позиция. Он боялся колеблющегося голосования на съезде Советов и начиная с середины сентября требовал, чтобы большевики, получившие большинство в Советах Москвы и Петрограда, взяли власть путем восстания, провозгласили декреты о земле и мире и уже с этим капиталом шли на съезд. В этом его поддерживало меньшинство членов ЦК. И только решение Керенского воссоздать коалицию с кадетами и устранить ответственность правительства перед Советами позволило Ленину 10 (23) октября убедить ЦК признать восстание необходимым. Важными аргументами выступали и слухи о готовности Временного правительства сдать Петроград немцам и организовать вторую «корниловщину». Однако и в этих условиях большинство членов ЦК считали, что без весомого повода восстание невозможно. После принятия ленинской резолюции весомого повода не возникло, и, несмотря на настойчивые призывы вождя большевиков, все шло к тому, что вопрос о власти должен был решить II Всероссийский съезд Советов.

– Почему же восстание все-таки началось до открытия съезда? Что стало поводом?

– В канун открытия съезда повод и стимул для восстания создал Керенский. Понимая, что большевики могут повести за собой большинство на съезде, он решил их упредить и утром 24 октября (6 ноября) отдал приказ об аресте комиссаров Военно-революционного комитета (ВРК). ВРК был создан при Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов после того, как Временное правительство объявило об угрозе захвата Петрограда германскими войсками и стало готовиться к переезду в Москву. ВРК, боясь, что город действительно будет сдан немцам, взял на себя организацию его обороны и разослал комиссаров в полки и на заводы, тем самым поставив их под свой контроль. При этом Керенский приказал не только арестовать комиссаров, но и закрыть типографию, где большевики печатали свои газеты.

– И большевики начали восстание?

– Не совсем. Они подняли Красную гвардию на заводах и верные им полки, но в наступление не перешли. И тут Керенский вновь подлил масла в разгорающийся огонь. Днем он выступил на заседании Предпарламента и заявил, что власти не отдаст. Глава Временного правительства продемонстрировал, что теперь он опирается на коалиционный Предпарламент, а не на Советы. Это означало, что даже если съезд примет решение о переходе власти в руки Советов, то Керенский не подчинится. Следовательно, вставала задача свержения правительства Керенского как условия передачи власти съезду.

К вечеру наступила пауза: ЦК РСДРП(б) придерживался оборонительной тактики. Ленин напрасно посылал грозные письма, требуя немедленно взять власть. Не дождавшись ответа, он в ночь на 25 октября (7 ноября) пришел в Смольный и потребовал решительных действий. Утром отряды ВРК уже контролировали город, к вечеру блокировали Зимний дворец, а ночью захватили его в ходе бескровного штурма.

– Можно ли считать эти события «точкой невозврата», определившей переход власти в руки большевиков?

– И да и нет. На II Всероссийском съезде Советов, который открылся поздно вечером 25 октября (7 ноября), в момент подготовки отрядов ВРК к штурму Зимнего, еще были возможны разные варианты развития событий. Уже по составу делегатов было ясно, что съезд проголосует за переход власти в руки Советов, и это побудило лидеров правых социалистов покинуть съезд с тем, чтобы подорвать его легитимность. Отмечу, что большинство эсеров – участников съезда остались, примкнув к фракции левых эсеров. Известие о бескровном штурме Зимнего и аресте Временного правительства еще более воодушевило делегатов. Ленин от имени большевиков провозгласил декреты о земле и мире и на этом фоне сформировал большевистское правительство.

Иными словами, полный успех большевикам обеспечили действия их противников. Если бы лидеры правых социалистов не ушли с заседания и были готовы к конструктивной работе, то съезд сформировал бы коалиционное правительство, в которое вошли бы представители всех советских партий. И не факт, что именно Ленин возглавил бы такое правительство. Его состав стал бы предметом торговли и результатом поиска компромиссов. Однако этот вариант развития событий был возможен только в случае, если бы правые социалисты согласились признать декреты о земле и мире.

Без эсеров и меньшевиков

– Почему же они этого не сделали?

– Признание этих декретов закрывало путь к коалиции с кадетами, за которую умеренные социалисты держались все постфевральские месяцы. Они боялись взять власть в свои руки в стране, стоявшей перед лицом реальной экономической катастрофы. Боялись, что радикальные требования рабочих и крестьян вызовут гражданскую войну, которая усилит разруху и приведет к победе контрреволюции. Боялись того, о чем говорил известный предприниматель Павел Рябушинский, – «костлявой руки голода», которая задушит революцию. Наконец, они не осмеливались решать вопрос о мире. Отмечу при этом, что правое крыло эсеров просто хотело продолжать войну до победного конца и лишь говорило о стремлении к миру без аннексий.

Есть и иное, более теоретическое объяснение: в 1917 году эсеры приняли точку зрения меньшевиков, согласно которой русская революция не должна выходить за рамки буржуазной. Сошлюсь на позицию Виктора Чернова. В конце ноября 1917-го, то есть уже после Октябрьской революции, на IV съезде партии эсеров он говорил о необходимости «работать и существовать в рамках господствующей хозяйственной системы, в рамках капитализма».

Стремление большевиков заключить мир находило поддержку далеко не у всех

– Был ли шанс довести войну до победного конца в случае, если бы большевики не пришли к власти? Мы ведь теперь знаем, насколько истощена войной была Германия.

– Если бы Временное правительство любого состава приняло закон, по которому предоставлялись бы гарантии льготного наделения солдат землей, появился бы шанс удержать их в окопах, а значит, довести войну до победы и не допустить большевиков к власти. Позиция солдат-фронтовиков решала судьбу революции. Еще в 1915 году, после Великого отступления русской армии, идею дать фронтовикам землю рассматривал Николай II, но не решился на этот шаг, ибо для реального его осуществления надо было пожертвовать помещичьим землевладением. Временное правительство также не сумело сделать это, тем самым открыв большевикам путь к власти.

Вопросы о земле и мире были тесно друг с другом связаны, и вопрос о земле был более сложным и фундаментальным. Все понимали, что любой исход войны ставил на повестку дня аграрный вопрос. Повторю еще раз: удержать власть в России в той ситуации могли только те, кто был готов пожертвовать помещичьим землевладением.

– Существовала ли уже после Октября возможность создать однородное социалистическое правительство? Мог ли ультиматум, выдвинутый Всероссийским исполнительным комитетом союза железнодорожных рабочих и служащих (Викжелем), привести к образованию такого правительства?

– Большевики официально говорили о своей готовности пополнить состав Совета народных комиссаров (СНК) и ВЦИК представителями других социалистических партий, но на условиях их согласия с ключевыми решениями II Всероссийского съезда Советов (декреты о земле, мире и о создании советского правительства, ответственного перед ВЦИК). Правые эсеры и меньшевики не принимали эти условия и, опираясь на ультиматум Викжеля, требовали формирования правительства со своим большинством. Более того, они отвергали возможность участия в таком правительстве Ленина и Троцкого – «главных виновников» Октября.

В те дни, когда на Петроград шли войска под руководством генерала Петра Краснова, часть членов ЦК большевиков была готова уступить умеренным социалистам. Но как только оказалось, что казаки Краснова умирать за Керенского не хотят, Ленин сорвал переговоры, инициированные Викжелем.

Ему в этом помогла жесткость позиции правых эсеров и меньшевиков. Большинство членов ЦК РСДРП(б) понимали, что согласие на образование правительства без Ленина и Троцкого означало признание ошибочности курса на Октябрьскую революцию.

Последующее так называемое «триумфальное шествие советской власти» – быстрый и в целом мирный переход власти к Советам по всей стране, за исключением казачьих регионов, – доказывало правоту Ленина. На этом фоне левые эсеры выделились в самостоятельную партию и вошли в состав СНК на условиях признания решений II съезда Советов. В январе 1918 года объединенный III Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов надежно закрепил власть в руках СНК, сформированного на двухпартийной основе.

Большевики: одни против всех

– Можно ли было осуществить социалистические реформы без громадного насилия, Гражданской войны и террора?

– Главная реформа прошла на удивление легко: крестьяне поделили землю по уравнительному принципу, помещики и кулаки не посмели оказать сопротивление. Рабочие также без какого-либо сопротивления со стороны хозяев национализировали фабрики и заводы. Роспуск Учредительного собрания не вызвал массовых протестов рабочих и крестьян. Народ принял власть Советов. К весне 1918 года все внутренние противники большевиков были разбиты. Об их слабости, в частности, говорит судьба Алексея Каледина. Атаман Войска Донского 29 января (11 февраля) 1918 года нашел только 147 казаков, готовых защищать его правительство, и в отчаянии застрелился. Уже в марте Ленин был уверен: «мы Россию отвоевали» – и ставил задачу «учиться управлять». Партия приняла стратегию перехода к социализму через серию промежуточных ступеней в рамках многоукладной экономики. Акцент делался на развитии различных форм госкапитализма в условиях советской власти.

Однако летом 1918 года началась крупномасштабная гражданская война. Террор и насилие в ней были нормой действий всех противоборствующих сторон. Такая война стала возможной лишь в результате иностранной интервенции. Без этого фактора противники большевиков не имели шансов развязать большую войну. Причины и механизмы развертывания Гражданской войны – это отдельный разговор. В двух словах их не раскрыть.

– Была ли альтернатива быстрому превращению советской власти в партийную диктатуру? Какую роль в этом превращении сыграли идеологические и организационные установки большевиков, какую – личные качества лидеров партии, а какую – внешние условия?

– В условиях начавшейся Гражданской войны установление однопартийной диктатуры большевиков было наиболее вероятным процессом. Сражаться против военных диктатур Александра Колчака или Антона Деникина без централизации власти в руках правящей партии было практически невозможно. Идеология большевизма (учение о диктатуре пролетариата) содействовала этому процессу, поскольку Ленин, считая себя и свою партию выразителем интересов пролетариата, ставил их выше формальной демократии – тем более в условиях, когда противники большевиков не связывали себя никакими демократическими нормами. И не только противники, но и союзники.

Начало процессу становления однопартийной диктатуры положила трагическая ошибка ЦК партии левых эсеров – союзников большевиков в деле свержения правительства Керенского. 6 июля 1918 года левые эсеры подняли восстание в Москве с целью сорвать Брестский мир и возглавить правительство. Большевики подавили восстание и с этого момента практически взяли курс на однопартийную диктатуру, хотя Советы оставались многопартийными. Если бы не это восстание, Советы могли бы развиваться как органы власти двух партий – рабочей и крестьянской. Хотя такое развитие в условиях Гражданской войны не было гарантировано.

Нельзя забывать о том, что в России не существовало демократической политической традиции. До октября 1905 года оппозиция вообще была нелегальной, а после Николай II нарушал дарованные им политические права всякий раз, когда считал это целесообразным. В июне 1907-го он разогнал Вторую Думу и самовольно изменил избирательный закон (теперь 1% населения стал формировать половину думских депутатов). Все партии выросли на этой российской почве. Так, после Февраля 1917 года кадеты не торопились созывать Учредительное собрание, поскольку знали, что выборы они проиграют, и уже летом сделали ставку на военную диктатуру, ибо не видели другого способа сохранить власть. Лидеры умеренных социалистов беспардонно отказались созвать II Всероссийский съезд Советов в середине сентября 1917-го. Ленин считал себя вправе распустить Учредительное собрание и дать рабочим пятикратное преимущество перед крестьянами при выборах на съезды Советов. Традиционная политическая культура России была более фундаментальным фактором, чем, скажем, идеология большевизма или личные качества Ленина. А если точнее, идеология большевизма была продуктом политической культуры России.

Начало становлению однопартийной диктатуры положило восстание левых эсеров – союзников большевиков по правительственной коалиции. На фото: охрана V Всероссийского съезда Советов, заседавшего в дни мятежа левых эсеров. Москва, Большой театр, 4–10 июля 1918 года / РИА Новости

– Существовала ли реальная реставрационная альтернатива (если не возвращения на престол Николая II, то в той или иной форме возвращения старых порядков) в принципе?

– Восстановление монархии в любой форме я считаю маловероятной альтернативой. Хотя отмечу, что большевики ее не исключали, о чем говорит расстрел летом 1918 года тех представителей царской семьи, которые имели законные права на престол. «Наивный монархизм» русского народа воспитывался веками: бояре плохие, а царь – защитник. Большевики боялись, что в условиях тяжелейшей гражданской войны какая-то часть крестьян встанет под монархическое знамя, особенно если новый монарх подтвердит справедливость уже произведенного «черного передела» земли.

Белое движение воспринималось народом как борьба за возвращение к старым порядкам. Народ этого не хотел и именно поэтому поддержал красных, несмотря на продразверстку, комбеды и т. п. Напомним, что даже казаки лишь терпели белых офицеров как союзников в борьбе с красными.

– Согласно распространенной точке зрения, у России после 1917 года было два пути – реализовавшаяся на практике большевистская диктатура или та или иная форма крайне правой, но тоже диктатуры. Согласны ли вы с этим?

– Как я уже говорил, реальной альтернативой осенью 1917 года была альтернатива Ленин или Чернов. Не исключено, что Чернову удалось бы избежать тяжелой гражданской войны, а дальше Россия могла бы развиваться по варианту, похожему на польский, когда социалист Юзеф Пилсудский стал фактическим диктатором. Крайне правая диктатура как открытая диктатура крупного капитала, с моей точки зрения, была маловероятной.

Проблема альтернативности в русской революции, на мой взгляд, заключает в себе совсем другой главный вопрос. В условиях ХХ века Россия могла выжить только путем форсированной модернизации – резкого ускорения социально-экономического и культурного развития. Большевики предложили и осуществили свой вариант форсированной модернизации. Были ли ему реальные и более оптимальные альтернативы? Могли ли это сделать эсеры? Или кадеты? Для ответа на этот вопрос нужен объективный анализ всей истории ХХ века, в том числе и постсоветского периода.


Беседовали Олег Назаров и Дмитрий Пирин

Что почитать?

ИОФФЕ Г.З. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995

БУЛДАКОВ В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997

ШУБИН А.В. Великая Российская революция: от Февраля к Октябрю 1917 года. М., 2014

Вершина Великой революции. К 100-летию Октября / Под ред. Б.Ф. Славина, А.В. Бузгалина. М., 2017

Хроника смутного времени: ноябрь 1917 года

октября 28, 2017

26 октября (8 ноября)

Александр Керенский отдал приказ о наступлении войск под руководством Петра Краснова на Петроград

Legion-Media

Министр-председатель Временного правительства Александр Керенский бежал из Зимнего дворца в Петрограде утром 25 октября (7 ноября). Он двигался по направлению к Пскову, где находился штаб Северного фронта, в расчете найти войска, готовые выступить против большевиков. Готовность поддержать его изъявили лишь некоторые части 3-го конного корпуса генерала Петра Краснова (10 неполных сотен казаков, в распоряжении которых было около 18 орудий, броневик и бронепоезд). 27 октября (9 ноября) они заняли Гатчину, на следующий день – Царское Село. Керенский и Краснов рассчитывали на поддержку в столице, но антибольшевистское выступление (так называемый «юнкерский мятеж») было подавлено. Утром 30 октября (12 ноября) казаки Краснова начали наступление в районе Пулкова и после многочасового боя были остановлены. Революционные войска перехватили инициативу. Красновские казаки вступили с представителями большевиков в переговоры, пообещав им выдать Керенского. Предупрежденный об этом теперь уже бывший глава Временного правительства переоделся в форму матроса и в спешке покинул Гатчинский дворец. 1 (14) ноября красногвардейцы вошли в Гатчину, Краснов был арестован, но вскоре его освободили под честное слово офицера не поднимать больше оружия против советской власти.

 

29 октября (11 ноября)

Викжель выступил с требованием о создании однородного социалистического правительства под угрозой всеобщей стачки железнодорожников

Всероссийский исполнительный комитет союза железнодорожных рабочих и служащих (Викжель) призвал «немедленно остановить гражданскую войну» и сформировать правительство, в которое вошли бы представители всех социалистических партий – от большевиков до народных социалистов. Заявляя о своем нейтралитете, Викжель пригрозил всем участникам вооруженной борьбы всеобщей железнодорожной стачкой. Это требование и несогласие с ним вождей большевиков Владимира Ленина и Льва Троцкого привели к первому правительственному кризису новой власти. 4 (17) ноября выступавшие за создание однородного социалистического правительства Лев Каменев, Григорий Зиновьев, Алексей Рыков, Виктор Ногин и Владимир Милютин вышли из состава ЦК РСДРП(б). Кроме того, Рыков, Ногин, Милютин и Иван Теодорович вышли из Совета народных комиссаров (СНК). Поиску компромисса между социалистическими партиями препятствовала также позиция правых эсеров и меньшевиков: многие из них были против участия большевиков в правительстве. Разочаровавшись в возможности примирения правых и левых социалистов, 20 ноября (3 декабря) Викжель заявил о признании ВЦИК, избранного на II Всероссийском съезде Советов. В декабре 1917-го помимо большевиков в состав СНК вошли левые эсеры.

5 (18) ноября

Святитель Тихон избран патриархом всея Руси

Всероссийский поместный собор заседал в Москве с середины августа 1917 года. На Собор съехалось 564 человека: 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов и 26 псаломщиков из белого духовенства, 20 монахов и 299 мирян. Участникам Собора, в конце октября принявшим решение о восстановлении в России патриаршества, предстояло выбрать троих из 25 определенных ими ранее поданными записками кандидатов на сан патриарха, среди которых был и мирянин, бывший обер-прокурор Святейшего синода Александр Самарин. Лидерами голосования стали архиепископ Антоний (Храповицкий) – именно он набрал наибольшее количество голосов, архиепископ Арсений (Стадницкий) и митрополит Тихон (Белавин). Далее главу Русской церкви должен был определить жребий. В храме Христа Спасителя состоялось торжественное богослужение. Были изготовлены три бумажных жребия (записки), которые вложили в ковчег. Вынимал жребий старец Смоленской Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий (Соловьев), а зачитал записку митрополит Киевский Владимир (Богоявленский). В наступившей тишине он огласил имя избранного: «Тихон, митрополит Московский. Аксиос!» Последний протопресвитер Русской армии и флота отец Георгий (Шавельский), участник Собора, впоследствии вспоминал: «Московский митрополит Тихон не отличался ни ученостью Антония и Арсения, ни славой, витавшей около имен их. Но это был благожелательный и добрый, рассудительный и спокойный, простой и для всех доступный, благочестивый архипастырь».

8 (21) ноября

Яков Свердлов стал председателем ВЦИК

Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) был высшим законодательным, распорядительным и контролирующим органом власти в Советской России с первых дней после Октябрьского переворота. Владимир Ленин считал, что он «дает возможность соединять выгоды парламентаризма с выгодами непосредственной и прямой демократии, то есть соединять в лице выборных представителей народа и законодательную функцию, и исполнение законов». Избранный в конце октября ВЦИК состоял из 62 большевиков, 29 левых эсеров, 6 меньшевиков-интернационалистов, 3 украинских социалистов и 1 эсера-максималиста. Позже его состав не раз менялся, но большевикам удавалось сохранить большинство. В первые две недели после захвата власти большевиками ВЦИК возглавлял Лев Каменев. Однако вследствие возникших у него серьезных разногласий с Лениным ЦК партии большевиков рекомендовал избрать председателем ВЦИК Якова Свердлова. Ленин высоко ценил последнего как энергичного организатора и умелого аппаратного работника. Большевики подчинились решению своего ЦК, и избрание Свердлова председателем ВЦИК прошло гладко.

12 (25) ноября

Начались выборы во Всероссийское Учредительное собрание

Первый парламент послереволюционной России – Учредительное собрание – избирали по демократическим законам: выборы были всеобщими, включая женщин, равные, прямые, при тайном голосовании, с единственным цензом – возрастным (избирательными правами наделялись все граждане старше 20 лет). История страны не знала столь масштабных выборов. Количество проголосовавших приближалось к 45 млн человек. При этом из-за организационных проблем в некоторых округах выборы были перенесены на декабрь. В Петрограде, в Москве, на фронтах и на Балтийском флоте победили большевики, но эсеры получили абсолютное большинство голосов в центрах крупных сельскохозяйственных губерний. Выборы продемонстрировали популярность социалистических идей. Всего было избрано 767 делегатов, среди которых оказалось 347 эсеров, 180 большевиков и 81 украинский эсер. При этом на выборах партия социалистов-революционеров выступала по общим спискам, хотя к тому времени она де-факто уже раскололась на левых и правых эсеров. Перед Учредительным собранием, в частности, стояла задача определить государственное устройство России. Однако это не входило в планы большевиков, а Учредительное собрание не имело ресурсов для противостояния революционной власти. Оно проработало один день – 5 (18) января 1918 года, после чего было распущено.