Archives

Приключения календаря

января 11, 2018

С приходом к власти большевиков жители Советской России лишились не только прежней жизни со всеми ее атрибутами, но и времени. Точнее, 13 дней, упраздненных декретом Совета народных комиссаров в рамках календарной реформы.

Текст: Вадим ЭРЛИХМАН, кандидат исторических наук

Григорий против Юлия

Изменения в российском календаре происходили не впервые. Еще в XV веке начало года было перенесено с 1 марта на 1 сентября, а с 1700-го Петр I повелел праздновать Новый год 1 января и наряжать в этот день елку. А заодно заменил прежнее летосчисление от Сотворения мира (по нему в России шел тогда 7208 год) новым, европейским – от Рождества Христова. Однако страна продолжала жить по старому, юлианскому календарю, которому Петр решил не изменять.

Между тем почти все европейские страны уже давно перешли на григорианский календарь. Правда, и в нем находили недостатки: одних не устраивала разная продолжительность месяцев, других – их «старорежимные» названия.

Французские революционеры, например, в 1793-м решили начинать год с дня осеннего равноденствия, при этом разделив год на 12 месяцев по 30 дней. Оставшиеся пять дней добавлялись в конец года как праздничные. Недели были заменены декадами, а месяцы и дни получили новые названия, связанные с природой и трудом (скажем, «день коровы» или «день моркови»).

В дореволюционной России до такого не доходило, но календарный вопрос стоял остро. Еще бы, ведь внутри страны использовался старый, юлианский стиль, а за границей – новый, что создавало массу неудобств. В 1830 году Петербургская академия наук выступила с предложением ввести в России григорианский календарь. Однако министр народного просвещения Карл Ливен в докладе императору Николаю I заметил, что эта идея может «произвести нежелательные волнения и смущения умов». И добавил, что в условиях неграмотности большинства россиян «выгоды от перемены календаря весьма маловажны, а неудобства и затруднения неизбежны и велики». Царь с этим согласился, и снова вопрос о реформе возник только в конце столетия.
В 1899 году комиссия при Русском астрономическом обществе, в работе которой активную роль играл выдающийся русский ученый Дмитрий Менделеев, предложила ввести не григорианский, а еще более точный календарь, который разработал астроном Иоганн фон Медлер. По нему в цикле из 128 лет предусматривалось не 32 високосных года, как в юлианском календаре, а 31, и дата весеннего равноденствия оставалась неизменной в течение 100 тыс. лет. Предложение опять отвергли: обер-прокурор Синода Константин Победоносцев витиевато объявил введение нового календаря «неблаговременным».

Лишь в 1917 году календарной реформой вплотную занялась власть. Этот вопрос рассматривался и на одном из последних заседаний Временного правительства, и на одном из первых ленинского Совета народных комиссаров (СНК). Такую срочность трудно понять, если не учитывать, что большевики планировали в кратчайший срок модернизировать Россию. Новый календарь вводился «в целях установления одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени». «Почти» тут лишнее: к тому времени Григорий одолел Юлия во всех прочих странах мира, кроме Греции, Турции и Абиссинии (нынешней Эфиопии).

«Время, вперед!»

23 января (5 февраля) 1918 года советское правительство рассмотрело два проекта реформы. Первый предусматривал постепенный переход на новый стиль: каждый год следовало убирать по одному дню, что заняло бы 13 лет. Второй, более радикальный, предлагал отбросить все 13 дней накопившейся между старым и новым стилем разницы одномоментно.

Нетрудно догадаться, какой вариант выбрали неистовые большевики. Уже на следующий день СНК принял декрет «О введении в Российской республике западноевропейского календаря», который Владимир Ленин подписал 26 января (8 февраля). Главный пункт декрета гласил: «Первый день после 31 января сего года считать не 1 февраля, а 14 февраля, второй день считать 15-м и т. д.». Чтобы граждане не путались, до 1 июля 1918 года полагалось указывать даты по двум стилям – новому и старому (приводить второе число в скобках). Тем, кто получал зарплату в «исчезнувшие» дни, надлежало получить ее 28 февраля в половинном размере – за вычетом 13 дней.

Правда, стремительный развал экономики делал эту зарплату довольно сомнительной. Да и календарь тоже, поскольку значительная часть бывшей империи не собиралась подчиняться большевистской власти и ее декретам. Эта реформа оказалась примечательным исключением: с 1 марта по григорианскому календарю стала жить «незалежная» Украина, с 1 мая – Закавказье (Грузия, Азербайджан и Армения). 1 октября на новый стиль перешло Временное сибирское правительство белых. А вот другие белогвардейские формирования до последнего держались за юлианский календарь, видя в нем наследие былой России. Получилось, что последние солдаты Врангеля оставили Севастополь 2 ноября 1920 года, а части Красной армии вошли туда в тот же день – но уже 15 ноября.

В самом центре Советской республики тоже была «страна», не признававшая новый календарь, – Русская православная церковь. Всероссийский поместный собор, открывшийся еще в августе 1917 года, на заседании в конце января 1918-го принял решение: «Введение нового стиля в гражданской жизни русского населения не должно препятствовать церковным людям сохранять их церковный уклад и вести свою религиозную жизнь по старому стилю». Собор указал на «неразрешимые затруднения»: в случае перехода Церкви на новый стиль в текущем году пропали бы праздник Сретения Господня (2 февраля) и Седмица мытаря и фарисея (11 февраля), а главное, в последующие годы возникали бы календарные противоречия по отношению к празднованию Святой Пасхи. Кроме того, отмечалось, что, поскольку «все православные церкви ведут свой церковный круг по старому стилю», введение нового стиля в употребление Русской церкви повлечет за собой в определенном смысле «разрыв ее с другими православными церквами».

Почти одновременно с принятием решения о календарной реформе СНК издал декрет об отделении Церкви от государства, поэтому теоретически ничего страшного в непримиримой позиции Поместного собора не было. Но большевики не желали терпеть неподчинения: под угрозой закрытия храмов они требовали отмечать церковные праздники по новому стилю. Навстречу этому требованию пошли члены провластной обновленческой организации «Живая церковь», учрежденной в мае 1922-го. 15 октября 1923 года сломленный гонениями патриарх Тихон (Беллавин) согласился на переход Русской православной церкви на григорианский календарь, а точнее, на схожий с ним новоюлианский, принятый к тому времени большинством православных церквей. Однако это новшество действовало только 24 дня: уже 8 ноября под давлением недовольных епископов Тихон распорядился «повсеместное и обязательное введение нового стиля в церковное употребление временно отложить». Русская церковь до сих пор живет по юлианскому календарю, хотя с 1948 года зарубежным епархиям позволено отмечать церковные праздники (кроме тех, что связаны с Пасхой) по новому стилю.

Впрочем, всего лишь замена старого стиля новым не удовлетворила многих борцов за коммунизм, следовавших призыву Маяковского: «Время, вперед!» Они, как и их французские предшественники, требовали радикально перекроить календарь, в частности убрав из него «поповские» названия вроде субботы и воскресенья. Свои проекты реформаторы печатали в газетах или присылали в организацию «Лига времени», инициатором создания которой был старый большевик Платон Керженцев. Один из основателей советской школы тайм-менеджмента, он мечтал о реализации широкой программы рационального использования времени. Некий А. Певцов предлагал разделить год на 36 декад (десятидневок) и дополнительную полудекаду (5 или 6 дней). Все дни декады получали свои названия – начиная с «дня свободы» и заканчивая «днем воспоминаний». Подал свой проект в Академию наук и сын великого ученого Иван Менделеев. Он хотел оставить такое понятие, как месяц, причем в каждом из 12 месяцев насчитывалось бы 30 дней, а в неделе – 5. Не вмещающиеся в это деление 5 дней предлагалось сделать праздничными, а в високосном году к ним добавлялся бы еще один, шестой – День памяти Ленина. Все эти начинания не нашли поддержки власти, которая объявила их (вполне по Победоносцеву) «нецелесообразными».

Дни красные и черные

Новый импульс календарным реформам дал «великий перелом» конца 1920-х. Календарь следовало перестроить так, чтобы люди работали больше и лучше. В этой связи представители власти снова обрушились на церковные праздники, отвлекавшие от работы. Параллельно с первой пятилеткой индустриализации была объявлена другая, «безбожная»: закрывались храмы, запрещались крестные ходы, газеты клеймили тех, кто «идет на поводу у кликуш и мракобесов». Церковные праздники попытались заменить другими «красными днями календаря». Так, место Пасхи заняло 1 Мая, а место Рождества – Новый год, тоже поначалу осужденный, но реабилитированный в канун 1936 года по личному указанию Иосифа Сталина (правда, этот день до 1947-го оставался рабочим).

В рамках борьбы с религией должны были исчезнуть воскресенья, как и вся семидневная неделя. Постановлением СНК от 26 августа 1929 года предусматривалось введение непрерывной производственной недели, и ею стала (только в производственном графике) пятидневка. Таким образом, год отныне состоял из 72 пятидневок и 5 (6 в високосному году) дополнительных дней – революционных праздников. Все рабочие и служащие были разделены на пять групп, названных по цветам (желтая, розовая, красная, фиолетовая и зеленая). Каждая группа имела свой собственный выходной, что и позволяло ввести на всех предприятиях непрерывную рабочую неделю (ее окрестили «непрерывкой»). Газеты хвалили выгоды нового календаря. Тем временем в недрах власти зрели еще более радикальные реформы. К примеру, сотрудник Госплана Борис Бабин-Корень предложил вовсе отменить праздничные дни, ведь каждый трудящийся мог отмечать революционные праздники в свой выходной или вечером после работы.

Созданная в декабре 1929 года подкомиссия по реформе календаря во главе с наркомом просвещения РСФСР Андреем Бубновым рассмотрела три проекта. Правительство склонялось к принятию того варианта, который в общих чертах был описан выше. Из 365 (366) дней в году 360 объявлялись рабочими и 5 (6) – праздничными: 1 и 2 мая, 7 и 8 ноября и 22 января (День памяти В.И. Ленина, умершего на день раньше). Предполагалось, что продолжительность каждого месяца составит 30 дней (из-за чего появилось бы 30 февраля) или 6 недель по 5 дней в каждой. Названия месяцев и дней недели решили сохранить («изымались» лишь суббота и воскресенье), но «хозяйственный и общественный» год должен был начинаться 1 ноября, а летосчисление вестись от 1917 года. Новый календарь планировалось ввести уже в 1930-м, но этого так и не случилось. «Непрерывка» внесла в жизнь советских людей полную неразбериху. Начальники и подчиненные, студенты и преподаватели, мужья и жены работали в разное время и часто не могли встретиться друг с другом. В итоге уже в 1931 году пятидневку заменили шестидневкой – тоже только в производственном графике. Фактически в СССР того времени сосуществовало целых три календаря – обычный григорианский, хозяйственный («непрерывка») и церковный.

Накануне войны власть решила навести порядок в том числе и в календарной сфере. 26 июня 1940 года Президиум Верховного Совета издал указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». Возрожденное воскресенье было объявлено выходным днем, а вот суббота оставалась рабочей. К прежним праздникам с 1937 года добавился День Конституции (5 декабря), но при этом рабочий день удлинили на час. После войны в числе праздничных нерабочих дней оказалось 1 января, во второй половине 1960-х – 8 марта и 9 мая (на постоянной основе). В 1967 году суббота тоже стала днем отдыха.

Сегодня в мире вновь идут дискуссии о календарной реформе: отставание григорианского года от тропического, пусть и небольшое, со временем накапливается, а разная продолжительность месяцев имеет свои минусы (вспомним хотя бы про необходимость каждый год заводить новый календарь). Но при планировании любых реформ главное – помнить мысль николаевского министра народного просвещения о соотношении получаемых выгод и причиняемых нововведением неудобств.

Всё врут календари?

Сложность создания точных календарей объясняется тем, что тропический год, то есть период, за который Земля совершает оборот вокруг Солнца, равен дробному числу, а не целому

Мы давно привыкли считать, что в году 365, ну максимум 366 (если год високосный) суток. Между тем продолжительность тропического года чуть больше, чем обычного года, и чуть меньше, чем високосного. А именно – 365,24220 суток. В переводе с математического языка на обиходный тропический год равен 365 суткам 5 часам 48 минутам 46 секундам. Именно поэтому на протяжении тысячелетий человечество изобретает более-менее точные календари с условием, что год должен состоять из целого числа суток, а заодно решает сложную задачу, куда деть набегающую разницу.

Большая разница

Задача действительно непростая. В какой-то момент стало ясно, что если с набегающей разницей вовремя не разобраться, то не оберешься хлопот: даты попросту начнут смещаться по отношению к временам года. В итоге рано или поздно 1 января начнут цвести яблони, в апреле придется собирать урожай, а в августе уже кутаться в шубы. Понятно, что с таким календарем выйдет сплошная путаница.

Для ликвидации накапливающейся разницы чего только не делали. В Древнем Риме, например, для решения этой проблемы стали вводить дополнительный месяц – марцедоний, который с V века до н. э. стал появляться в календаре два раза в четыре года и равнялся то 22, то 23 дням. Введение дополнительных дней, а также иные поправки в календарь утверждались решением верховных жрецов – понтификов (в буквальном переводе – «строители мостов»). Их манипуляции с календарем нередко имели денежное «подкрепление»: допустим, некий ростовщик мог предложить понтифику взятку за уменьшение года, чтобы пораньше получить долг или проценты. В свою очередь, задолжавший патриций также мог подмаслить великого понтифика, чтобы тот увеличил год и оттянул срок уплаты долга. Все это окончательно запутало календарную систему, поэтому в I веке до н. э. ее пришлось изменить.

В 46 году до н. э., в правление Гая Юлия Цезаря, была проведена реформа, в результате которой и появился юлианский календарь. Продолжительность месяцев изменилась до 30 и 31 дня (до этого она составляла 29 и 31 день – суеверные римляне боялись четных чисел), а календарный год теперь включал 365 суток (вместо прежних 354; плюс раз в два года марцедоний). Каждые четыре года к февралю (единственному месяцу, насчитывавшему 28 дней) добавлялся еще один – 29-й. Его вставляли между 23 и 24 февраля. Первое число каждого месяца в Риме называлось «календы» (в Греции такого понятия не было, поэтому возникло выражение «отложить до греческих календ», то есть «не сделать никогда»). Счет чисел в месяце велся не от его начала, а до календ следующего месяца: к примеру, 29 апреля считалось «третьим днем до майских календ». А 24 февраля было «шестым до мартовских календ», поэтому введенный согласно реформе дополнительный день стали именовать «вторым шестым» – bis sextus. Так в русском языке появились слова «високос» и «високосный» – название года из 366 дней.

После реформы Цезаря началом календарного года стали считать 1 января, а не 1 марта. Притом что названия месяцев остались прежними, те из них, что раньше именовались по порядковому номеру в году, теперь потеряли это значение. Так, сентябрь (седьмой) оказался девятым месяцем, октябрь (восьмой) – десятым, ноябрь (девятый) – одиннадцатым, а декабрь (десятый) – двенадцатым. В 44 году до н. э. месяц квинтилис (пятый) переименовали в июль в честь Юлия Цезаря, а в 8 году до н. э. секстилис (шестой) был назван августом – в честь императора Октавиана Августа.

«Среди важнейших»

Впрочем, несмотря на ухищрения римских математиков и астрономов, новый календарь лишь сократил разницу с тропическим годом, но не уничтожил ее полностью. В среднем юлианский год по сравнению с годом тропическим стал больше на 0,0078 суток, а значит, каждые 128 лет набегают целые «лишние» сутки.

Серьезность проблемы ощутили не сразу. Однако, когда разница между тропическим и юлианским годом вновь стала накапливаться, возникла потребность в очередной корректировке календаря. Первой тревогу забила Римско-католическая церковь: дата весеннего равноденствия, по которой весь христианский мир вычислял Пасху, все больше расходилась с календарной. И со временем из-за этой разницы главный христианский праздник Светлого Христова Воскресения вполне мог передвинуться на лето. Допустить этого Рим не мог.

Реформа была проведена в 1582 году при римском папе Григории XIII, по имени которого и назвали новый календарь. Проект реформы разработал итальянский ученый Луиджи Лилио (1520–1576). Решено было ликвидировать накопившуюся с 45 года до н. э., когда был принят юлианский календарь, разницу в 10 суток между календарным годом и тропическим, а также создать такой календарь, чтобы в дальнейшем эта разница оказывалась минимальной.

В соответствии с папской буллой Inter gravissimas («Среди важнейших») день 5 октября 1582 года стал считаться 15 октября того же года. Чтобы сократить разницу между тропическим и календарным годом в будущем, каждые 400 лет решили убирать три високосных года. После долгих споров остановились на том, что это будут годы, которыми заканчиваются столетия, за исключением тех, в которых число сотен (первые две цифры) делится без остатка на четыре (то есть 1700, 1800, 1900 годы не были високосными, а 1600-й и 2000-й были). В итоге ситуация заметно улучшилась: календарный год стал отставать от тропического всего на 26 секунд, а следовательно, разница между ними в одни сутки накапливается уже за 3323 года.

Новый календарь был введен сначала только в католических странах. Принять его отказались как протестанты, так и православные иерархи, заявившие, что он нарушает священные церковные правила. Главное – вступает в противоречие с тем, что христианская Пасха непременно должна отмечаться позже еврейской. В соответствии с григорианским календарем получалось, что христианская Пасха могла предшествовать еврейской или совпадать с ней.

Вместе с тем сокращение количества високосных лет привело к тому, что разница между юлианским и григорианским календарем (напомним, на момент реформы 10 суток) каждые 400 лет увеличивается еще на трое суток. И если в XX и XXI веках она составляет 13 дней, то в XXII столетии будет уже 14. Поэтому для перевода дат из юлианского календаря в григорианский в случае с XVI и XVII веками следует добавлять 10 дней, XVIII веком – 11 дней, XIX веком – 12 дней и, наконец, XX и XXI веками – 13 дней. Например, днем основания Санкт-Петербурга считается 16 мая 1703 года, что соответствует 27 мая по григорианскому календарю (в этот день в Северной столице празднуется День города). Бородинское сражение состоялось 26 августа 1812 года, но это 7 сентября по новому стилю (григорианский календарь). И конечно, отсюда феномен, что годовщина Октябрьской революции отмечается в ноябре: она произошла 25 октября 1917 года по старому стилю, а по новому – 7 ноября. В феврале 1918 года эта разница между календарями в Советской России была устранена. Между тем верность юлианскому календарю сохранила Русская православная церковь. Она и сегодня придерживается старого стиля наряду с Сербской, Польской, Грузинской и Иерусалимской православными церквами.


Варвара Рудакова

«Счисляя лета от Рождества Христова»

января 11, 2018

Обычай встречать Новый год 1 января появился три с небольшим века назад и стал одним из результатов календарной реформы, проведенной Петром Великим

Самый семейный и, пожалуй, самый любимый в России праздник – Новый год – объединяет миллионы людей разных возрастов, профессий, политических взглядов и культурных предпочтений. Традиция отмечать его в ночь на 1 января зародилась в нашей стране в 1700 году. Причем этому предшествовала весьма радикальная реформа, отменившая применение существовавшей до того системы летосчисления.

 «Лета писать и числить годы»

Вскоре после возвращения из Великого посольства, ставшего неоценимой школой для государя и его ближайшего окружения, Петр I принял решение об отказе от традиционного для Руси летосчисления от Сотворения мира и переходе на новое – от Рождества Христова. По православному (византийскому) летосчислению Рождество Христово состоялось через 5508 лет после сотворения «рода человеческого». Таким образом, на момент нововведения, последовавшего в декабре 1699-го, шел 7208 год (не 7207-й, поскольку до петровских реформ Новый год праздновали 1 сентября).

Как и многие преобразования той эпохи, все происходило стремительно. 19 декабря 1699 (7208) года был издан указ «О писании впредь генваря с 1 числа 1700 года во всех бумагах лета от Рождества Христова, а не от Сотворения мира». Документом предписывалось: «В Розряде и во всех приказах в пометах, записках, в грамотах и во всех наших великого государя указах о всяких делах, и в приказных, и на площадях во всяких крепостях и в городах воеводам в списках, и в пометах, и в сметных и пометных списках, и во всяких приказных и мирских делах лета писать и числить годы генваря с 1 числа 7208 года и считать сего от Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа 1700 году, а год спустя генваря с 1 числа предбудущего 7209 году писать от Рождества Христова генваря с 1 числа 1701 году и в предбудущих чинить по тому ж, а с того нового года генваря месяца и иные месяцы и числа писать сряду до генваря непременно и в прочие лета, счисляя лета от Рождества Христова по тому ж».

Резкое изменение календаря требовало объяснений. Но никаких аргументов, кроме ссылки на то, что так принято «во многих христианских окрестных народах, которые православную христианскую восточную веру держат с нами согласно», в указе приведено не было. Будем жить как соседи – таков главный посыл документа.

Вместе с тем понимание, что столь стремительный переход на новое летосчисление может привести к путанице в документах и непредсказуемым последствиям в сфере делопроизводства, все-таки существовало, поскольку петровский указ разрешал двойное написание дат. «А буде кто похочет писать и от Сотворения мира: и им писать оба те лета – от Сотворения мира и от Рождества Христова – сряду свободно», – гласил законодательный акт.

Известно оптимистичное утверждение знаменитого историка, биографа Петра I академика Михаила Богословского: «Указ не остался мертвой буквой. Действительно, с 1 января 1700 года все официальные бумаги и в московских приказах, и в местных правительственных учреждениях стали помечаться по-новому. Новую датировку быстро освоили и в частной переписке». Однако не будем забывать, что с учетом огромных размеров страны и уровня развития средств коммуникации в то время лишь для доставки указа в самые отдаленные уголки потребовались месяцы. Да и разношерстному приказному люду необходимо было выработать привычку к написанию новых дат.

Когда зажигаются елки

На следующий день после выхода указа «О писании лета от Рождества Христова», 20 декабря 1699 (7208) года, Петр I в продолжение реформы издал еще один – «О праздновании Нового года». Этот документ во многом дополнял и разъяснял смысл предыдущего. Здесь более подробно был раскрыт аргумент о всеобщем распространении летосчисления от Рождества Христова: «Великий государь указал сказать: известно ему, великому государю, стало, не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах славянских, которые с Восточною православною нашею церковью во всем согласны, как волохи, молдавы, сербы, далматы, болгары и самые его, великого государя, подданные черкасы, и все греки, от которых вера наша православная принята, – все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова». Подробное перечисление православных народов, уже живших по только вводимой в России календарной системе, безусловно, было призвано рассеять сомнения в правильности принятого решения.

При этом примечательно, что приближавшийся новый, 1700 год не был обыкновенным. «…А будущего генваря с 1 числа настает новый, 1700 год, купно и новый столетний век, – подчеркивалось в указе, – и для того доброго и полезного дела указал великий государь впредь лета счислять в приказах и во всяких делах и крепостях писать с нынешнего генваря с 1 числа от Рождества Христова 1700 году».

Далее царский указ предписывал праздновать наступление Нового года. Михаил Богословский назвал этот документ одним из первых памятников регламентирующего полицейского законодательства, которое до мельчайших подробностей определяло каждый шаг обывателей. В самом деле, прописаны оказались многие детали. Во-первых, устанавливалось время празднования – «после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви». Во-вторых, говорилось о том, как надобно украсить дома и улицы. Знатные и «нарочитые» люди светского и духовного звания должны были перед своими воротами «учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых». Ориентироваться следовало на образцы, «каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки». Между тем и люди бедные («скудные») не освобождались от праздничной повинности: повелевалось «комуждо хотя по древцу или ветви на вороты или над хороминою своею поставить».

Наконец, наказывалось всем веселиться и поздравлять друг друга с Новым годом и «столетним веком». Причем речь шла о фейерверках и праздничном салюте! Указ предписывал: сначала на «Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет», а потом «по знатным дворам боярам, и окольничим, и думным, и ближним, и знатным людям, палатного, воинского и купецкого чина знаменитым людям, каждому на своем дворе, из небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов или иного мелкого ружья учинить трижды стрельбу и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится».

Простой люд на улицах больших и проезжих с 1 по 7 января по ночам должен был для веселия «огни зажигать из дров, или хворосту, или соломы». Там, где располагались мелкие дворы и пространство не позволяло устраивать костры, следовало «на столбиках поставить по одной, или по две, или по три смоляные и худые бочки и, наполня соломою или хворостом, зажигать».

«Отпраздновали со всякою радостью»

Сохранился ряд свидетельств о том, как в Москве встречали Новый год в январе 1700 года. В «Журнале, или Поденной записке Петра Великого» прежде всего подчеркивалось, что «по окончании ж сего 1699 года определено торжество Нового года генваря с 1 числа, а прежнее сентября с 1 числа отставлено». Далее там рассказывалось, что при литургии в Успенском соборе Московского Кремля, которую отслужил митрополит Рязанский и Муромский Стефан (Яворский), состоялось благодарственное молебное пение «по обычаю новому лету». Упоминания в «Журнале» заслужили, конечно, и «троекратная пушечная стрельба и фейерверки». Говорилось и о праздничном убранстве города: «На Красной площади и в знатных местах сделаны были ворота наподобие триумфальных; також у многих знатных домов украшены были ворота ветвями от разных дерев и иллюминациями».

Похожую картину рисует австрийский дипломат Отто Антон Плейер. В донесении от 10 января 1700 года он информировал венский двор, что русские «согласовались с нами, немцами», перенесли празднование Нового года на 1 января и перешли на летосчисление от Рождества Христова. «Царь официально приказал, – писал Плейер, – чтобы начали этот год с 1 января и чтобы это отпраздновали со всякою радостью и роскошью, убрали дома зеленью, повесили фонари и устроили всякого рода иллюминации. Сам он в этот вечер устроил очень красивый фейерверк, целый день приказал стрелять из пушек, которых более двухсот свезено было к Кремлю, и эта стрельба из пушек и фейерверки, как и стрельба из мелкого ружья по всему городу, также иллюминации и другие изъявления радости в течение шести дней заключены были обыкновенным освящением воды, или иорданью, в день Святого Богоявления».

Осуществив переход на летосчисление от Рождества Христова и изменив дату празднования Нового года, Петр Великий тем не менее сохранил в России юлианский календарь, тогда как большинство европейских государств уже жили по григорианскому календарю. Новую календарную реформу провели большевики спустя 200 с лишним лет – в начале 1918 года.

Первые российские месяцесловы

января 11, 2018

Календарь – это не только способ счисления больших промежутков времени. Это еще и своеобразно составленный список дней в году, активно используемый в быту. Какими были первые печатные русские календари?

Действительно, слово «календарь», как и многие другие, имеет несколько значений. Еще в третьем томе «Словаря Академии Российской», первого научного лексического свода русского языка, вышедшем в свет в 1792 году, можно было узнать о двух основных из них: «разделение времени, соображенное с употреблением в жизни» и «самая книга или лист, содержащий порядок и продолжение дней, недель, месяцев, праздников в году, также течение солнца, луны и другие небесные явления; по-российски называется месяцеслов». Именно о первых таких печатных календарях и пойдет речь.

«С чувством, с толком, с расстановкой…»

О том, что книги-календари пользовались большим спросом у читателей, мы знаем из произведений русской классической литературы. Наверное, всем памятно обращение Фамусова к своему слуге в комедии «Горе от ума» Александра Грибоедова:

Петрушка, вечно ты с обновкой,

С разодранным локтем. Достань-ка календарь:

Читай не так, как пономарь;

А с чувством, с толком, с расстановкой.

Так что же мог читать Петрушка своему барину? Возможно, речь шла о Большом, или Ординарном, календаре, который издавался ежегодно Академией наук с конца 1720-х до конца 1860-х годов. Он имел своих предшественников, выпускавшихся еще в петровское время.

Так, первый календарь на 1709 год, напечатанный в 1708-м, вскоре после введения гражданского шрифта, назывался «Календарь, или Месяцеслов христианский». Его объем составлял 28 листов. В нем имелись следующие разделы: «Знаки месячные», «Знаки дней седмичных», «Хронология важнейших событий», «Святцы», «О затмениях», «О начале года», «О четырех временах года», «О войне и мирских делах», «О плодоносии и недородии», «О здравии и болезнях», «О кровопускании жильном и рожечном [то есть кровопускании с помощью специальных банок. – А. С.]».

Как видим, месяцесловы с самого их возникновения сочетали в себе собственно календарную часть с раскладкой дней по месяцам и дням недели и содержательную, информационную составляющую.

С 1726 года печатание Большого календаря перешло в Петербургскую академию наук. Название его варьировалось в разные периоды: «Календарь, или Месяцеслов исторический…», «Календарь, или Месяцеслов исторический и генеалогический…», «Календарь, или Месяцеслов на лето от Рождества Христова…», «Календарь, или Месяцеслов на лето…», «Санкт-петербургский календарь на лето от Рождества Христова…», «Месяцеслов на лето от Рождества Христова…» и т. д. Объем календаря со временем увеличивался, а его тираж в отдельные годы достигал 25 тыс. экземпляров, поскольку он пользовался значительным спросом. Обычно же тираж книг в то время не превышал 1200 экземпляров.

Выпуск месяцесловов приносил Академии наук стабильный доход, компенсируя убытки от других издательских проектов. Именно на средства, выручаемые от этого вида книжной продукции, было «предписано Кунсткамеру и библиотеку приумножать и содержать».

Академия зорко следила за тем, чтобы сохранялась ее монополия на печатание календарей. Так, содержатель типографии при Артиллерийском и инженерном шляхетном кадетском корпусе Христиан Клеэн выпустил месяцеслов на 1780 год. Незамедлительно директор Академии наук Сергей Домашнев направил в Сенат доношение, в котором указывал, что календари «есть сочинение, особо Академии с начала ее учреждения принадлежащее, да и всякое перепечатывание <…> делает Академии убыток и разстройку». Итогом стал специальный сенатский указ «О воспрещении всем типографиям печатать месяцесловы и другие книги, печатаемые в Академии наук». А нарушитель академических издательских прав типографщик Клеэн получил предписание о запрете продавать выпущенные им календари: его обязали передать тираж Академии.

 

«Хронология вещей достопамятных»

Содержание календарей в общих чертах сложилось еще в петровское время. В последующие годы оно развивалось и дополнялось. Основа – собственно календарная часть, за которой шли научно-популярные статьи, посвященные вопросам астрономии, истории, географии, физики и других наук. Были и практически постоянные рубрики: «Изъяснение календарных знаков», «Хронология вещей достопамятных», «О затмениях», «О четырех временах года», «О здравии и болезнях», «Краткое родословное показание ныне здравствующих и владеющих в Европе высоких государей и княжеских фамилий». Со временем вводились и дополнительные справочные материалы: с 1733 года – сведения о почтах, с 1775-го – «Реестр губерниям, провинциям и городам, в Российской империи находящимся», с 1779-го – «Росписание городов с показанием расстояний губернских городов от столиц, а прочих – от столиц и губернских городов».

Популярность Большого календаря привела к тому, что стали появляться всевозможные варианты этого вида книжной продукции (специальный «Календарь исторический», «Месяцеслов с наставлениями» и т. п.). Объединяло их одно: в первой части неизменно помещался собственно календарь на определенный год – с указанием всех чисел по месяцам и дням недели, упоминанием имен святых, чья память праздновалась, а также с информацией о времени восхода и захода солнца в Санкт-Петербурге и Москве. За этим, как правило, следовала «Роспись Господским праздникам и статским торжественным дням, в которые как при дворе ея императорского величества бывает торжество, так и от публичных работ дается свобода», то есть перечень всех «красных дней календаря» – церковных и государственных праздников. А далее могла идти самая разная информация.

С 1762 года периодически издавался «Дорожный месяцеслов… с описанием почтовых станов в Российском государстве». По своему назначению он отдаленно напоминает современные железнодорожные расписания. Путешествовали тогда исключительно на лошадях, а из «Дорожного месяцеслова» читатель узнавал, по какому тракту можно добраться из пункта А в пункт Б. Издание сообщало, какие почтовые станции находятся между городами, сколько между станциями верст. Иными словами, открыв такой календарь, удобно было планировать свое путешествие из Санкт-Петербурга в Москву, из Москвы в Саратов, из Красноярска в Иркутск и т. д.

Календари были призваны не только развлекать, но и просвещать. Они содержали интересную информацию по самым разным вопросам. Например, в Ординарном календаре на 1777 год была размещена статья о замечательных открытиях, изобретениях и новациях в европейских странах. «Сказывают, что в 1330 году Иоанн де Морис, родом из Парижа, изобрел ноты, до сих пор употребляемые»; «Шляпы стали носить не ранее как в государствование Карла IV, короля французского»; «Первые шелковые чулки во Франции носил Генрих II в 1547 году, в Англии – королева Елизавета в 1561 году»; «Первые булавки сделаны в Англии в 1543 году, дамы до того употребляли деревянные шпильки»; «Первые парики были сделаны в Париже в 1620 году»; «Видебург, профессор Йенского университета, первый открыл в 1769 году электрическую силу в северном сиянии» – это и многое-многое другое узнавал читатель Ординарного календаря.

 

«В моем календаре…»

Наверное, со школьных лет у многих остался в памяти и другой эпизод комедии «Горе от ума», в котором упоминается календарь. На балу между Фамусовым и старухой Хлестовой разгорается спор о том, триста или четыреста душ крепостных во владении у Чацкого. Фамусов пытается аргументировать свою позицию и начинает фразу: «В моем календаре…» И мгновенно получает в ответ от Хлестовой: «Всё врут календари».

Для того чтобы понять этот фрагмент бессмертного литературного произведения, следует вернуться к вопросу о составе календарной части печатных месяцесловов. Уже в первом календаре на 1709 год, о котором мы говорили выше, таблица на каждый месяц занимала лицевую и оборотную стороны страницы. При этом левая половина страницы в календарной таблице была занята графами с названиями дней недели, числами данного месяца, святцами, предсказаниями погоды на каждый день, а правая оставалась пустой. Такое построение, в целом сохранявшееся и в последующие годы, по сути, превращало печатные календари в готовый ежедневник, где было удобно делать записи о грядущих событиях, вести летопись своей жизни или просто фиксировать какую-то важную информацию. Сегодня в библиотеках можно встретить экземпляры таких месяцесловов, в свое время заполненных рукописными комментариями их владельцев. Об этой функции календаря, по всей видимости, и говорит Фамусов, вспоминая, что записал свидетельство о материальном благосостоянии Чацкого.

Фраза же Хлестовой намекает на другую сторону содержания календарей. В них печатались, как уже было сказано, прогнозы погоды, а также астрологические предзнаменования. В календарной таблице особыми значками помечались дни, в которые рекомендовалось, к примеру, рубить лес, стричь волосы, принимать слабительное, пускать кровь и т. д. Разумеется, подобные материалы вызывали у читателей того времени, как и сегодня, живейший интерес. Составители календарей из числа академиков как могли пытались минимизировать данные «ненаучные» разделы, но совсем отказаться от популярных прогностических сообщений (особенно о погоде) не удавалось. Естественно, такие предсказания сбывались редко. Отсюда и появилось убеждение, что календари врут…

 

«Гляди-ка в адрес-календарь…»

Продолжая вспоминать «Горе от ума», задержимся на сцене беседы Репетилова со Скалозубом. Первый, среди прочего, жалуется, что женился на дочери барона фон Клоца, который «в министры метил». Однако, вопреки ожиданиям, влиятельный родственник не оказал Репетилову покровительства по службе. Особую обиду героя комедии вызвал тот факт, что окружение тестя процветало:

Секретари его все хамы, все продажны,

Людишки, пишущая тварь,

Все вышли в знать, все нынче важны,

Гляди-ка в адрес-календарь.

Упоминаемый здесь адрес-календарь был еще одной разновидностью печатных календарей, но имел совершенно иной состав и назначение. Такие издания появились еще в 1765-м и выпускались вплоть до 1917 года.

Как отмечают исследователи, составное слово «адрес-календарь» является синонимом понятия «адресная книга». В первом же вышедшем в свет подобном издании объяснялось его функциональное предназначение: «Адрес-календарь российский… показывающий о всех чинах и присутственных местах в государстве, кто при начале сего года в каком звании и в какой должности состоит». Проще говоря, данный календарь содержал список всех учреждений, сформированный по городам их месторасположения. А кроме того, там приводился перечень служащих каждого учреждения с указанием их должностей и классных чинов. Таким образом, это был незаменимый справочник для постоянно растущей армии российской бюрократии. По нему можно было оперативно узнать расстановку внутри различных государственных структур – начиная с высших, общегосударственных (коллегий, а позднее министерств) и заканчивая уездными органами власти.

Справочный аппарат издания включал только алфавитный указатель присутственных мест, губерний и наместничеств. А потому, чтобы отследить персональные перемещения внутри бюрократической корпорации, календарь следовало изучать фронтально, страницу за страницей. Возможно, кстати, что Петрушка «с чувством, с толком, с расстановкой» читал именно новый адрес-календарь (они выходили ежегодно). Так слушавший Фамусов запоминал тех, кто «вышел в знать», кто «нынче важен».

В XVIII веке адрес-календари составлялись силами Петербургской академии наук. Это представляло собой трудоемкую операцию по сбору актуальной информации. Все учреждения были обязаны в срок до 1 декабря присылать сведения о заполнении своих штатов. Поскольку многие списки запаздывали (а то и не приходили вовсе), оперативно их редактировавшие академические наборщики и корректоры, как правило, работали в авральном режиме, чтобы своевременно отправить очередной том в печать, обеспечив его выход в свет в феврале или марте. В результате в адрес-календарях неоднократно встречаются опечатки, ошибки, а также дополнения, которые помещались в конец тома.

Издание пользовалось гарантированным спросом в связи с тем, что в нем нуждались почти все структуры государственного управления. Владельцами адрес-календаря желали быть и многие высокопоставленные чиновники. Учитывая этот момент, один из руководителей Академической канцелярии, куратор Новозаведенной академической типографии Иоганн Тауберт обратился в 1765 году к императрице Екатерине II с предложением превратить адрес-календарь в издание частное, которое бы он выпускал и распространял за собственный счет. Однако императрица, осознавая важность официального статуса такого издания, а также вероятный экономический эффект от его распространения, ответила отказом и распорядилась печатать адрес-календарь за казенный счет.

 

«Батюшка читал Придворный календарь»

Еще одной разновидностью календарных изданий был Придворный календарь. О нем также упоминается в произведениях русской классической литературы. Например, активным читателем таких календарей был отец Петруши Гринева, главного героя повести Александра Пушкина «Капитанская дочка». Жил Андрей Петрович Гринев в отставке в своей деревне. Эпизод, когда он решает отправить сына на службу, предваряет следующий рассказ: «Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый. Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи. Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам. Зато когда он случайно его находил, то, бывало, по целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак, батюшка читал Придворный календарь, изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса: «Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!.. Обоих российских орденов кавалер!.. А давно ли мы…»».

Точный год начала выпуска Придворного календаря не установлен. Чаще всего называют 1735 или 1736 год. По своему составу Придворный календарь близок к адрес-календарю. Основное его содержание – перечисление всех лиц, служивших при российском императорском дворе. В нем упоминались все чины придворного штата, все кавалеры российских орденов, министры (послы) в иностранных государствах, руководящий состав коллегий, губернаторы. Если адрес-календари были призваны отразить весь корпус государственных служащих, то придворные давали представление о составе правящей элиты страны. Именно поэтому отставник Гринев-старший так расстраивался, наблюдая по нему за карьерными успехами своих бывших сослуживцев.

Придворный календарь выпускался в виде изящных малоформатных книжечек. Обычно было несколько вариантов календаря в рамках одного тиража: печатались экземпляры с фронтисписом, с дополнительными иллюстрациями и картами. Придворные календари выходили вплоть до 1917 года.

Таким образом, календарь как вид книжного издания, появившись в Петровскую эпоху, приобрел широкую популярность в XVIII веке и активно развивался в следующее столетие. Наследником этого вида издательской продукции, сочетавшей собственно календарную часть с определенным набором интересной информации по разным вопросам, можно считать настенный отрывной календарь, особенно популярный в советское время. Он состоит из 365 или 366 листов. На лицевой стороне страниц – дата, упоминание государственного праздника или знаменательного события, если они имеют место, данные о времени восхода и захода солнца, а на оборотной – небольшой рассказ о забавном происшествии, необычном природном явлении, кулинарный рецепт или другая подобная информация.

Юлианский на все времена

января 11, 2018

Русская православная церковь не стала переходить на григорианский календарь ни в 1918-м, ни в последующие годы. О причинах столь упорной приверженности юлианскому стилю «Историку» рассказал протоиерей Михаил ХОДАНОВ

Декрет «О введении в Российской республике западноевропейского календаря» был издан уже после обнародования постановления советского правительства об отделении Церкви от государства, так что даже формально она могла не подчиняться календарным нововведениям большевиков. Впрочем, причины, по которым Русская православная церковь до сих пор живет по юлианскому календарю, носят отнюдь не формальный характер.

«Как и в евангельские времена»

Почему Русская православная церковь живет по старому стилю? Что ее не устраивает в новом?

Для Православной церкви главным и незаменимым в юлианском календаре является тот факт, что он ни при каких обстоятельствах не позволяет христианской Пасхе совершаться раньше иудейской. Это соответствует истории Священного Писания Нового Завета, где прямо говорится, что Пасха Христова произошла после иудейской. А иначе получается бессмыслица, которую любой внимательный школьник заметит. «Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон святой день Пасхи прежде весеннего равноденствия с иудеями праздновать будет: да будет извержен от священного чина», – гласит одно из Апостольских правил. А новый стиль делает невозможным его исполнение. Перешедшие на григорианский календарь католики праздновали Пасху прежде иудеев уже несколько раз: в 1864, 1872, 1883 и 1891 годах, а еще несколько раз – одновременно с ними: в 1805, 1825, 1903, 1927 и 1981 годах. Таким образом, юлианский, или, как его еще называют, александрийский, стиль точнее григорианского, поскольку последний позволяет иудейской Пасхе совершаться после Пасхи Христовой и даже одновременно с ней, что является прямым нарушением истории Писания. Старый, церковный календарь – он такой же, как и в евангельские времена. И мы этим дорожим.

Возникновение юлианского календаря как-то связано с церковным преданием?

– Этот календарь был безальтернативным в течение почти полутора тысяч лет, в том числе и в годы становления христианства. Главное, что до настоящего момента он отличается весьма высокой точностью. Юлианский календарь был принят в 45 году до Рождества Христова, и именно он действовал во времена пришествия Спасителя. Разработала его группа александрийских астрономов во главе с Созигеном по поручению Юлия Цезаря, который сочетал тогда власть диктатора и консула с исполнением «сакральных» обязанностей – он был жрецом. А к календарю и язычники относились как к сакральному явлению. Когда складывались традиции Христианской церкви, стало важно, что юлианский календарь является солнечно-лунным. Праздники, которые мы отмечаем из года в год в один и тот же день, связаны с солнечным календарем, а подвижные праздники, и прежде всего Воскресение Христово, вычисляются по лунному календарю.

– Но григорианский, как принято считать, точнее…

– Когда мы говорим о двух стилях, необходимо понимать следующее: ни один из них не является совершенным, в каждом есть определенные недостатки. В этом смысле григорианский календарь ничуть не лучше юлианского.

Процитирую замечательного русского ученого-астронома, профессора Евгения Александровича Предтеченского. В конце XIX века он написал работу «Церковное время: счисление и критический обзор существующих правил определения Пасхи». Там о юлианском календаре сказано: «Этот коллективный труд, по всей вероятности многих неизвестных авторов, выполнен так, что до сих пор остается непревзойденным».

Имея в виду григорианский стиль, Предтеченский отмечал: «Позднейшая римская пасхалия, принятая теперь западной Церковью, является, по сравнению с александрийской, до такой степени тяжеловесною и неуклюжею, что напоминает лубочную картинку рядом с художественным изображением того же предмета. При всем том эта страшно сложная и неуклюжая машина не достигает еще и предположенной цели». Пример с празднованием Пасхи и есть тому подтверждение.

 «Календарь – это явление существенное»

– В ХХ веке некоторые православные церкви перешли на григорианский стиль, присоединившись, так сказать, к большинству. А Русская православная церковь до сих пор хранит верность календарю юлианскому. Многие задаются вопросом: почему?

– Потому что календарь – это не декорация, это явление существенное. Он определяет порядок и ритм религиозной жизни, он связан с нашими духовными основами. На Руси календарь называли миротворным, или церковным, кругом.

Разные народы мира и разные конфессии пользуются различными календарями. И это не мешает им сосуществовать. Никого не удивляет, например, что мусульмане живут по лунному календарю и ведут свое летосчисление с 622 года, от исхода Мухаммеда из Мекки в Медину. В каком бы государстве мусульмане ни жили, этой традиции они не изменяют. Даже в Соединенных Штатах. Ну а то, что некоторые православные церкви перешли в ХХ веке на григорианский стиль, свидетельствует только об оказании на них политического давления со стороны светских властей. О свободном выборе верующих тут говорить не приходится.

Так, перевод Финской православной церкви под крыло Константинопольского патриархата и ее решение о введении григорианского календаря – это было политическое предприятие, связанное с борьбой против Российской империи и ее Православной церкви. Не будем забывать, что в России григорианский календарь был утвержден лично Лениным, который стремился избавиться от всякого рода воспоминаний о царизме, из-за чего «астроном» Ильич и сам юлианский стиль называл не иначе как «мракобесным». Обратите внимание, в какой спешке большевики принимали это решение – в начале 1918 года, когда и политическая система еще не утвердилась. Первостепенны были политические, а не научные причины.

– После издания декрета о введении западноевропейского календаря советское правительство как-то попыталось повлиять на Церковь, склонить ее к поддержке календарной реформы?

Большевики яростно требовали от святейшего патриарха Тихона (Беллавина) перехода на новый стиль. Давили беззастенчиво. План был прост: сломить моральное сопротивление Церкви, подмять ее под себя и в конечном счете уничтожить. Календарь был поводом для гонений – не единственным, но весьма значимым. В 1923 году святейший, уступая этому нажиму, в надежде спасти Церковь уже было собирался подписать положение о введении нового стиля, но колебался, понимая, насколько это важный шаг.

В итоге соответствующая бумага так и осталась в его письменном столе неподписанной. И это не случайно. Патриарх Тихон был готов к гонениям, но пойти на такую реформу не мог. И другие иерархи его в этом поддерживали. А потом и государство прекратило упорствовать, потому что увидело свою выгоду в том, что гражданский календарь стал отличаться от церковного. Сложившаяся ситуация помогала создавать представление о верующих как об изгоях – и в 1930-е, и в 1950-е годы, во время антирелигиозных кампаний.

«Так было и будет»

– Среди духовенства не было сторонников перехода на григорианский календарь?

Вскоре после революции и во время Гражданской войны появились так называемые новостильники – неораскольники, которые, будучи ангажированы советской властью, хотели упразднить юлианский стиль под предлогом его старомодности и «ненаучности». Тем самым они вполне сознательно ломали тысячелетнюю традицию православного летосчисления. Выполняли заказ. Однако новостильники оказались в меньшинстве, Русская православная церковь не приняла их политизированных претензий.

В 1923 году Константинопольская церковь ввела новоюлианский календарь. Он был разработан югославским астрономом, профессором математики и небесной механики Белградского университета Милутином Миланковичем. Этот календарь, который основан на 900-летнем цикле, полностью совпадает с григорианским до 2800 года. Поместные православные церкви, перешедшие на новоюлианский календарь, при этом сохранили александрийскую пасхалию (систему определения даты Пасхи по юлианскому календарю), а неподвижные праздники стали отмечаться в соответствии с календарем новоюлианским (иногда ошибочно говорят о григорианском, поскольку, повторюсь, эти календари совпадают до 2800 года). Это, безусловно, компромисс, причем противоречивый и достаточно шаткий. С этим компромиссом, отказавшись от перехода на григорианский стиль, был вынужден смириться и патриарх Тихон. Но эксперимент с новоюлианским календарем в Русской церкви продержался меньше месяца. Народ нововведения не принял. Подтвердилось, что для паствы очень важно освященное многовековым опытом служение по юлианскому календарю. И она вернулась к старому стилю.

Григорианский и юлианский календари сейчас расходятся на 13 дней, а в XXII столетии новый стиль уйдет вперед на сутки и расхождение увеличится до 14 дней. Это означает, что Рождество Христово государство будет отмечать уже не 7-го, а 8 января. Не превратится ли это в психологическую проблему?

Мы давно привыкли к сосуществованию со светским новым стилем. Он идет параллельно с церковным, юлианским, и всегда в церковных календарях есть на то соответствующие ссылки. Когда в ХХII веке расхождение между старым и новым стилем увеличится на сутки, для православных христиан в церковном календаре все останется по-прежнему: Рождество Христово – 25 декабря по юлианскому стилю. Так было и будет. Ибо мы, верующие, жили, живем и будем жить по церковному времени. Но вот что самое главное: нисхождение Благодатного огня на Гроб Господень происходит в Великую Субботу – накануне Пасхи, празднование которой рассчитано по юлианскому календарю.

Беседовал Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

 

Праздники в царской и Советской России

 До революции неприсутственными днями считались воскресные дни, церковные праздники, а также дни празднования торжественных событий царствующей императорской фамилии

В первую очередь речь шла о двунадесятых праздниках – так называется цикл двенадцати важнейших (после Пасхи) годовых праздников русского православного календаря, а также о самой Пасхе Христовой. Кроме того, неприсутственными днями были объявлены и некоторые другие церковные праздники. Весь этот список довольно велик (приведем его по календарю на 1917 год): Крещение Господне, Сретение Господне, Пятница и Суббота Масленицы, Благовещение Пресвятой Богородицы, Вход Господень в Иерусалим, Дни Страстной седмицы (три дня), Пасха и вся Светлая седмица (неделя после Пасхи), Перенесение мощей святого Николая Чудотворца, Вознесение Господне, День Святой Троицы, День сошествия Святого Духа, День святых апостолов Петра и Павла, Преображение Господне, Успение Пресвятой Богородицы, Усекновение главы Иоанна Предтечи, День святого благоверного князя Александра Невского, Рождество Пресвятой Богородицы, Воздвижение Креста Господня, День святого апостола Иоанна Богослова, Покров Пресвятой Богородицы, День Казанской иконы Божией Матери, Введение во храм Пресвятой Богородицы, День святого Николая Чудотворца, Рождество Христово (три дня). Другую категорию праздников составляли царские дни: тезоименитства императора, императрицы, вдовствующей императрицы, наследника, а также их дни рождения, годовщины восшествия на престол и коронации. Наконец, неприсутственным днем по высочайшему повелению было провозглашено 1 января (Новый год). Таким образом, всего в начале ХХ века было 45 нерабочих праздничных дней (с учетом того, что некоторые из них приходились на воскресенья).

Революция все изменила. Царские дни отменили сразу после отречения Николая II. Церковные праздники пережили не только Февраль, но и Октябрь 1917 года, однако с течением времени количество таких праздничных дней неуклонно сокращалось. В 1920-е годы некоторые из них еще официально считались нерабочими. Только в 1929-м все церковные праздники стали обычными рабочими днями. Им на смену пришли новые памятные даты: 7 и 8 ноября – годовщина Октябрьской революции, 1 и 2 мая – Дни Интернационала, 22 января – День памяти В.И. Ленина и 9 января 1905 года, известного как Кровавое воскресенье. Удивительно, но факт: два этих скорбных праздника решили объединить в один и выходным тогда было объявлено 22 января (9 января по старому стилю), хотя вождь мирового пролетариата умер 21 января 1924 года. В 1929-м советское правительство отменило и два существовавших с 1918 года революционных праздника – День низвержения самодержавия (12 марта) и День Парижской коммуны (18 марта): страна взяла курс на индустриализацию и времени на отдых выделялось все меньше.

В 1936 году VIII Всесоюзный чрезвычайный съезд Советов принял новую Конституцию СССР. Так появился еще один праздник – День Конституции, который отмечали 5 декабря в течение 30 лет. В 1977-м в связи с утверждением Верховным Советом СССР нового Основного закона День Конституции перенесли на 7 октября. Последний раз его праздновали в 1991 году.

В начале 1940-х в СССР насчитывалось всего шесть нерабочих праздничных дней: 22 января (до 1951 года), 1 и 2 мая, 7 и 8 ноября, 5 декабря. С окончанием Великой Отечественной войны нерабочим днем было объявлено 9 мая, но таковым День Победы оставался лишь до 1947 года. Еще меньше повезло просуществовавшему только два года (отмечался в 1945 и 1946 годах) Дню победы над Японией (3 сентября). В 1965-м, в 20-ю годовщину со дня завершения Великой Отечественной войны, 9 Мая был возвращен статус государственного праздника. А через год, в 1966-м, красным днем календаря стало и 8 марта (в 1920-х в этот день женщины могли работать на два часа меньше). В 1970-м традиционные советские праздники 1 и 2 Мая получили новое название: теперь страна отмечала Дни международной солидарности трудящихся. Так что в Советской России и СССР праздничных нерабочих дней было заметно меньше, чем в Российской империи.

Никита БРУСИЛОВСКИЙ

Великая орфографическая революция

января 11, 2018

Сто лет назад большевики поменяли не только календарь, но и правила правописания. Впрочем, это была не первая в истории России орфографическая реформа

Радикальным реформатором, как известно, был Петр Великий. Русскую азбуку он перекраивал несколько лет – с 1707 по 1710 год. И занимался этим самостоятельно, вникая в орфографическую реальность.

Петровская азбука

Именно тогда была узаконена в гражданском алфавите буква «э», которая понадобилась главным образом для передачи на письме иноязычных слов, в большом количестве приходивших в русский язык в Петровскую эпоху. Кроме того, для упрощения письма царь-реформатор попробовал исключить из употребления часть дублетных букв. Как это? Дублетные буквы (обозначающие один и тот же звук; иными словами, звук – один, а букв, способных его обозначать, – несколько) попали в кириллицу для обеспечения правильного произношения греческих звуков в заимствованных славянами греческих словах. Петр І изъял из алфавита одну из двух букв, обозначавших звук [о], – «омегу».

Сложнее получилось с «ижицей» – буквой, обозначавшей звук [и] в словах греческого происхождения. Ее Петр упразднил, но под давлением консерваторов, «супротивников реформы», был вынужден вернуть. Та же история произошла с буквой «земля» (что интересно, позднее была отменена не она, а другая буква, обозначавшая звук [з], – «зело») и с буквой «ферт», обозначавшей звук [ф].

Вместе с тем царь-преобразователь упростил само начертание букв (оно стало менее витиеватым), ввел принцип различного написания прописных и строчных букв и отменил надстрочный знак – титло, который использовался при сокращении слов. Новый шрифт назвали гражданским – в отличие от прежнего, тесно связанного с церковной литературой. Петр стремился приблизить русское печатное слово к западноевропейским стандартам, которые он находил наиболее логичными и удобными. Действительно, стало проще читать, проще готовить образованных специалистов. Впрочем, благие результаты реформа дала не сразу: к новым правилам долго привыкали, во многих книгах того времени можно встретить одновременно употребление и старых, и новых букв.

Петру принадлежит и еще одно преобразование, связанное с алфавитом: самодержец лишил азбуку цифрового значения, а вместо «буквенной цифири» предложил использовать арабские цифры.

Доктора живаго

Новая эпоха бескомпромиссных преобразований пришла через 200 лет после петровских начинаний. Реформе 1918 года, начатой декретом «О введении нового правописания», предшествовала основательная, многолетняя дискуссия в научном сообществе. Большевики подошли к делу радикально, придав новым орфографическим правилам силу закона. Нововведений было сравнительно немного, но они заметно поменяли облик русской письменной речи.

Из алфавита исключались буквы «ять» (Ѣ), «фита» (Ѳ), «и десятеричное» (І), отменялся «ер» (Ъ) на конце слов и частей сложных слов, но сохранялся в качестве разделительного знака (в словах «объем», «объяснить» и т. д.). Менялось написание окончаний прилагательных и причастий в родительном и винительном падежах: вместо «лучшаго» теперь следовало писать «лучшего», вместо «новаго» – «нового». Другим стало и название «Словаря живаго великорусскаго языка» Владимира Даля. Отныне писали «живого» и «великорусского».

Приставки, оканчивающиеся на «з», перед любой буквой, обозначающей глухой согласный, теперь должны были писаться с буквой «с» на конце (вместо «разступиться» – «расступиться»). При этом приставка «без-» обернулась «бесом». Противники советской власти взяли на вооружение этот довод: «Большевики запустили в русскую письменную речь беса!» Многие иронизировали по поводу целой череды самых разнообразных бесов, ведь появились «бес совестный», «бес корыстный», «бес шумный» и даже «бес сердечный» и «бес человечный». Однако все словно забыли, что орфографическая реформа в целом была разработана еще в царские времена.

Вместо высокопарной формы местоимения «ея» новые правила велели писать «её». Наконец окончательно исчезла из употребления недобитая Петром І «ижица». Реформа сократила количество орфографических правил, не имевших опоры в произношении, например различие родов во множественном числе прилагательных, причастий, числительных и местоимений. Исчезла и необходимость заучивания длинного списка слов, в которых употреблялся «ять». Вышеупомянутый декрет, подписанный в декабре 1917 года народным комиссаром по просвещению Анатолием Луначарским, гласил: «В целях облегчения широким народным массам усвоения русской грамоты, поднятия общего образования и освобождения школы от ненужной и непроизводительной траты времени и труда при изучении правил правописания предлагается всем без изъятия государственным и правительственным учреждениям и школам в кратчайший срок осуществить переход к новому правописанию. <…> Все правительственные и государственные издания, периодические (газеты, журналы) и не периодические (книги, труды, сборники и т. д.), должны печататься согласно новому правописанию с 1 января 1918 года». С тех пор буквы «ер» (то есть твердый знак на конце слов) и «ять» стали символами ушедшей царской эпохи.

 

«Орфография – явление консервативное»

Об истоках и смысле затеянной большевиками орфографической реформы «Историку» рассказал председатель Орфографической комиссии РАН, доктор филологических наук Алексей ШМЕЛЕВ

 Дискуссии о том, что правила правописания нуждаются в изменении, шли давно: первые идеи по упрощению орфографии появились еще в XIX веке. Однако приход к власти большевиков резко ускорил процесс. Реформу решено было проводить быстро и без излишней полемики – по-большевистски.

– Когда появилась идея орфографической реформы? Кто был инициатором – писатели, ученые, студенты?

– Отсчет дискуссиям о непосредственно реформе орфографии можно вести от начала ХХ века, когда была создана Орфографическая подкомиссия Петербургской академии наук под предводительством великого князя Константина Константиновича, известного под литературным псевдонимом К. Р. В комиссии работали выдающиеся лингвисты – Филипп Фортунатов, Алексей Шахматов. Инициаторами реформы были именно они, лингвисты. Те, кто верил, что русскую орфографию можно организовать на более разумных началах. Логика была такая: если всю жизнь можно усовершенствовать, изменить к лучшему, то почему бы не начать с орфографии? При этом идеологи реформы, не будучи революционерами, понимали, что общество во многом не готово к радикальным и быстрым изменениям. И были настроены на длительную дискуссию.

– У реформы были активные противники?

– Прежде всего сопротивлялись образованные, грамотные люди. Они во все времена консервативны, особенно если речь идет о грамматике и орфографии. Для них знание сложившихся правил русского языка было своеобразным подтверждением престижа, от которого никогда не хочется отказываться. Это как некий символический капитал, который человек собирает, овладевая разного рода языковыми нормами. После переворотов и революций капитал девальвируется, а на первый план выходят люди, которые нормами не владеют и говорят совсем по-другому. Действительно, в начале 1920-х годов продвижение по социальной лестнице обеспечивалось скорее невладением языковыми нормами. Орфографию реформировали, и весь старый капитал рассыпался. Оппоненты реформаторов ощущали эту опасность.

– А чем лингвисты объясняли необходимость реформы?

– Реформаторы стремились упростить правописание, приблизить его к звучанию современного русского языка. И верили в то, что это поможет массовой школе. Многие существовавшие тогда орфографические нормы не имели опоры в произношении, в устной речи. Например, «ер» – твердый знак на конце слов – ни на что не указывал. Еще один из доводов в пользу реформы был практического характера: из-за лишних букв расходовалась бумага.

С другой стороны, многих не устраивало и то, что один и тот же звук обозначали на письме разными буквами. Это отягощало язык. Речь идет об употреблении букв «е» и «ять». Когда-то букве «ять» соответствовал отдельный звук – средний между [и] и [э]. Но различия в произношении, которые стояли за буквами «е» и «ять», к началу ХХ века почти стерлись, их уже воспринимали как нечто искусственное. Соответственно, от буквы «ять» можно было отказаться, чтобы не заучивать головоломные правила и списки слов, в которых ее употребляли.

– О чем спорили ученые и на чем сходились?

– Общей была идея, что буква «фита» не нужна, что ее следует исключить. Традиционно «фиту» ставили в словах, заимствованных из греческого языка. В остальных случаях употребляли более привычную для нас букву «ферт». Еще задолго до 1917 года выходили книги, в которых отсутствовала «фита».

Дискуссии велись вокруг правописания приставок «раз-» и «рас-», «без-» и «бес-» в зависимости от графической позиции, без связи с произношением. Условный выбор правописания вызывал столкновение мнений. Педагоги выступали за привычную, старую орфографию, а любое упрощение принимали в штыки. Немало споров вызывало и употребление «и восьмеричного» и «и десятеричного» (і). Многие сходились на том, что необходимо оставить одну букву. Но какую? Вокруг этого долго шла дискуссия.

Можно ли сказать, что Февральская революция дала существенный толчок реформированию орфографии?

Действительно, после Февраля, на волне разнообразных перемен, вышли «Постановления совещания по вопросу об упрощении русского правописания». Образовалась очередная комиссия, она высказалась в пользу реформы. Министерство народного просвещения Временного правительства предписало попечителям округов немедленно провести реформу русского правописания. Вышло несколько циркуляров. Но во многом это оставалось благими пожеланиями. Министерства попытались перейти на новую орфографию, но даже у них ничего не получилось. Удобнее оказалось пользоваться привычными правилами.

Выяснилось, что реализация реформы – дело трудоемкое, не хватало ни времени, ни технических возможностей. Не хватало власти. Учащиеся писали сочинения по новым правилам, выходили брошюры в соответствии с нормами реформы, но в основном до конца 1917 года торжествовала старая орфография. В свободном обществе вообще невозможно проводить тотальную орфографическую реформу. Как людей заставишь писать по-новому, если они хотят писать по-старому? Установившийся в октябре 1917 года политический режим исключал свободу выбора для граждан. И в этом смысле упрощал проведение реформы.

– Старую орфографию считали чем-то контрреволюционным, принадлежностью самодержавия?

– Пожалуй, это преувеличение – по крайней мере, если говорить о 1917 годе. Среди сторонников и противников орфографической реформы были люди разных политических воззрений, тут нет прямой зависимости одного от другого. Впрочем, оказалось важным, что прослеживалась связь старой орфографии с церковнославянским языком. Это вызывало идейное неприятие революционеров. Во многом именно поэтому большевики в 1918 году так рьяно взялись за искоренение дореформенного правописания.

Состоялась бы реформа в таком виде, если бы не Октябрь?

Без политических потрясений изменения носили бы более осторожный характер. Думаю, сравнительно быстро был бы отменен «ер» на конце слов. Уже выходили такие книги. С точки зрения информативности текста лишний сигнал окончания слов был избыточен. Не бесполезен (он имеет смысл, например, при обучении чтению по складам), но избыточен. От «ижицы» уже фактически отказались со второй половины XIX века. От «фиты», возможно, тоже постепенно отказались бы. Ее употребление в начале ХХ века уже соблюдалось не строго. Труднее было бы с «ятем», с правописанием приставок.

Но орфография – явление консервативное, ею нельзя управлять полицейскими методами. Без грозного государственного аппарата провести масштабную реформу не удалось бы.

Радикально изменить правописание можно только с помощью тотальной цензуры, которая и действовала у нас при советской власти. Цензура вплоть до спичечных этикеток. Большевиков не пугал кардинальный разрыв с традицией. Первоначально в декретах новой власти в качестве послабления указывалось, что временно и следование старым нормам не будет считаться ошибкой. Но когда выяснилось, что издатели продолжают пользоваться старыми правилами, государство пошло на жесткие меры.

Действовали силой, без обсуждений. По редакциям и типографиям стали ходить революционные матросы, которые изымали из наборной кассы литеры с буквами, упраздненными декретом. Из типографий исчезли «ять», «фита», «i», а заодно и «ъ», чтобы его не печатали в конце слов. В результате в середине слова «ъ» пришлось заменять апострофом – так и появились знакомые многим варианты написания: «с’езд», «из’ять», «об’явление» и т. п. Вот тогда отношение к правописанию политизировали. Новая орфография стала тотальной. За употребление твердого знака на конце слов можно было получить обвинение в белогвардейщине. При этом вплоть до 1930-х годов в исключительных случаях элементы старой орфографии в СССР все-таки оставались. Например, в фототипических переизданиях словаря Владимира Даля.

За рубежом еще долго русские книги и газеты издавались по старой орфографии. Первая волна эмиграции не принимала реформу. Но постепенно, к 1940-м годам, все большее число изданий переходило на новую орфографию, которая к тому времени перестала вызывать ассоциации с большевистским произволом. Хотя в эмигрантских кругах и в наше время можно встретить употребление дореформенной орфографии.

– В чем видели достоинства и недостатки реформы?

– Кроме упрощения грамматических правил и сближения написания с произношением достоинство видели в том, что язык стал ближе к европейским языкам, иностранцам стало легче изучать русский письменный. Стало гораздо легче писать по-русски. Но стало ли легче читать? После реформы возникло много новых омографов, то есть слов, совпадающих по написанию, но различных по звучанию и значению, и омоформ – разных по значению слов, совпадающих в отдельных грамматических формах. Нам теперь приходится ломать голову при чтении таких слов, как «ели». О чем идет речь, о еде или елках? Или «лечу». Что имеется в виду, полет или медицинская помощь? До реформы слово «мир» в значении «общество, вселенная» писали с «и десятеричным» – «міръ», а в значении «отсутствие войны» – «мир». После упразднения «и десятеричного» различие исчезло. С этим непросто было смириться начитанным людям. Десятилетия ушли на то, чтобы все привыкли к новому облику слов.

– Выиграл или проиграл язык в результате преобразований?

– С языком ничего не сталось. Обесценился тот самый символический капитал – умение писать грамотно, владение нормами литературного языка. Изменился облик слов. А в переменах, которые происходили с языком, орфография все-таки не играла первостепенной роли.

Беседовал Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

Карманная хронология

января 11, 2018

Есть календари, но есть и календарики. Обычные карманные календарики, которые теперь встречаются все реже и реже

Всего два-три десятилетия назад они были широко распространены: их продавали на каждом углу, в каждом доме валялись эти небольшие прямоугольнички с яркой картинкой на лицевой стороне и колонками цифр на обороте. Теперь их потеснили смартфоны и планшеты. Но, к счастью, остались коллекции карманных календарей. Эти частные собрания и хранят такие детали нашей истории, о которых не расскажут другие источники.

Коллекционирование времени

Не так давно выяснилось, что в России карманные печатные календари известны как минимум с 1761 года! Это, конечно, был относительно еще не в полном смысле слова карманный календарь – книжка небольшого формата, но само понятие появилось именно тогда. Сохранилось таких календарей немного: в Москве ни одного экземпляра нет, зато есть в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге.

С тех пор календарики успели побывать и карманными ежедневниками, и средством просвещения, и носителем рекламы – политической и торговой… Лучше всех об этом знают люди, которые посвятили свою жизнь коллекционированию таких календарей.

И не только коллекционированию. Москвич Дмитрий Малявин известен как исследователь: из-под его пера вышли наиболее полные и аккуратные описания истории отечественных карманных календарей последних полутора веков.

«Свою коллекцию я начал собирать в 1969 году. Я работал во Внешторге, и меня попросили сделать подборку карманных календариков, – говорит Дмитрий Малявин. – Их тогда много было. Я собирал-собирал, набрал штук сто, и мне уже жалко стало их отдавать. Так и началась моя коллекция. Сколько в ней календариков сегодня, я точно не скажу, но порядка 100 тыс. штук. А самая большая из известных мне коллекций – это свыше миллиона календариков. Ее собрал московский коллекционер Александр Лидерс».

У каждого коллекционера календариков есть одна или несколько любимых тем. «Меня интересуют прежде всего календари эпохи Советского Союза. Это, можно сказать, уже закрытая тема, ведь никаких новых советских календариков не появится. Интересуют меня и дореволюционные календари», – признается Дмитрий Малявин.

Рекламный прогресс

Если говорить о календариках в современном смысле слова, то их история насчитывает почти полтора столетия. «Первый известный карманный табель-календарь был выпущен как приложение к «Живописному обиходному календарю» на 1886 год типолитографией товарищества «И.Н. Кушнерев и Ко», – рассказывает коллекционер. – С этого момента в России карманные календари начинают широко использоваться, и прежде всего как средство дешевой и общедоступной рекламы. Выпускались такие календари красочно и со вкусом оформленными, часто применялось тиснение, в том числе сусальным золотом. Ориентированные в основном на женскую аудиторию, они украшались трогательными изображениями цветов, ангелочков, другими романтичными или юмористичными картинками – в общем, всем тем, что впоследствии стали характеризовать словом «мещанское». Впрочем, они и были предназначены главным образом для представителей мещанского сословия. Имели хождение и календари с лубочными картинками, явно рассчитанные на менее образованные слои населения. Кстати, встречались карманные календари на французском языке – это было рекламным ходом. Парижский флер привлекал».

Интересно, что уже во втором десятилетии ХХ века появились календарики с печатью на алюминии – металле, который только начинал входить в быт. Заказывали их, как правило, в Германии. В целом же, по мнению коллекционеров карманных календарей, качество полиграфии отдельных изданий того времени не превзойдено до сих пор. Тисненые, красочные, иногда даже с золотым обрезом, смотрятся они великолепно.

Переломной стала революционная эпоха. Изменилось время, а вместе с ним и календарики. «В конце 1916-го петроградское издательство «Отто Кирхнер» выпустило календарь на 1917 год. Он был абсолютно неинформативен – без рисунков и рекламы. Только лишь перечень праздников, неприсутственных дней, – поясняет Дмитрий Малявин. – Следующей осенью в этом же издательстве вышел в свет аналогичный календарь на 1918 год. Это совершенно одинаковые на первый взгляд календари. Но стоит поставить их рядом, видишь: между ними – эпоха. Праздников стало меньше, и совпадают лишь церковные. Исчезли все те, что были связаны с царской семьей. Добавлены новые. Однако к 1 января 1918 года, когда второй календарь должен был начать выполнять свои практические функции, он уже успел устареть! А после 31 января и вовсе стал не нужен, ведь страна перешла на григорианский стиль».

Календари, сохраненные с риском для жизни

С началом советского периода полиграфическое качество карманных календарей резко упало. Бумаги не хватало, в ход шли старые запасы, купить новую за границей не удавалось… «Но в таком низком качестве есть какое-то свое очарование, очарование времени, – считает коллекционер. – Как и книги 1920-х годов, выпущенные тогда календари – на серой бумаге, в одну или две краски, со своеобразным шрифтом – несут на себе ясный отпечаток эпохи. Потому их и в руки брать приятно и волнительно».

Практически не дошли до наших дней карманные календари периода расцвета частного предпринимательства в Советской России – эпохи нэпа. «До последнего времени не было известно ни одного экземпляра, но недавно мне попалось несколько таких календариков, – говорит Дмитрий Малявин. – Среди них есть, так сказать, «частный» – с рекламой магазина ружей, хотя в основном, конечно, это «государственные» календари. Календариков того времени сохранилось мало, наверное, прежде всего потому, что те, кто мог позволить себе заказывать рекламу, попросту не верили, что новая экономическая политика продлится долго, как оно, собственно, и случилось. А вот ружья, видимо, остро нуждались в рекламе».

Веха в истории советских карманных календарей – 1924 год. Тогда было выпущено сразу несколько серий календариков, например Русского театрального общества. Но наибольший интерес представляет политическая реклама – изданная по заказу Деткомиссии ВЦИК серия календарей с портретами членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК РКП(б). Ее тираж составлял 600 тыс. экземпляров. Однако до наших дней дожила лишь малая его часть.

«Судя по всему, серия была большая: она включала календари с портретами всех членов и кандидатов в члены тогдашнего Политбюро, – делится своими предположениями коллекционер. – У меня лично есть с портретом Льва Каменева и Михаила Калинина, а вообще я видел такие календари с Львом Троцким, Феликсом Дзержинским и, разумеется, Владимиром Лениным. А вот календарь с Иосифом Сталиным никому не попадался: то ли таких в этой серии не печатали, то ли они не сохранились. Хотя почему бы им не сохраниться? Если уж с Троцким и Каменевым дошли до наших дней, а ведь за хранение такого календаря люди могли и под расстрел попасть! Кстати, календарь с Троцким я видел один-единственный раз на выставке в 1989 году, когда впервые в СССР решили устроить выставку частных коллекций. Тогда всплыли совершенно уникальные вещи. Так что отсутствие календарей со Сталиным из серии 1924 года до сих пор остается загадкой».

Еще одна лакуна в истории советских карманных календарей – годы войны. «У меня в коллекции совсем немного календарей времен Великой Отечественной, – рассказывает Дмитрий Малявин. – Самый примечательный – на 1944 год, с гимном Советского Союза, принятым вместо «Интернационала». В первый раз текст гимна был напечатан в «Правде», а второй раз – на календарике. Есть еще отпечатанный в оккупированном Берлине на немецкой пленке календарь на 1946 год: его выпустили по заказу Особого монтажного управления Наркомата угольной промышленности – оно снабжало берлинцев углем. А самый потрясающий военный календарь – на 1942 год – был издан Московским зоопарком. Я видел его у коллекционера из Свердловска [ныне Екатеринбург. – А. Т.], который приезжал в Москву и показывал мне свое собрание».

Такой календарик действительно является большой редкостью. Это малоформатный табель-календарь, вышедший полумиллионным тиражом и напечатанный в две краски – черную и красную. Создавали его, как указано в выходных данных, художники-графики М. Алексеева и Г. Будкин. В двух овальных медальонах слева и справа над полугодовыми блоками календарных чисел они поместили изображения льва и медведя, а между блоками – изображение слона.

Незаконный «Ленин в Польше»

С календарями нередко связаны удивительные истории. Так, например, большой интерес представляет карманный календарь, посвященный фильму «Ленин в Польше» режиссера Сергея Юткевича. «В 1966 году «Совинфильм» выпустил этот календарь, заказав печать аж в Финляндии, – продолжает свой рассказ коллекционер, – а потом оказалось, что существует малоизвестный закон, по которому нельзя на календаре печатать фотографию актера в роли Ленина! Самого Ленина – можно, а вот если актер (в данном случае роль вождя исполнил народный артист СССР Максим Штраух) – то нельзя. И поэтому тираж так и не пошел в распространение. Он просто остался в Финляндии, а там сквозь пальцы смотрели на то, что кто-то начал растаскивать такую редкость. Вот десятка два раритетов и попали в Советский Союз.

Есть история, которая малоизвестна даже коллекционерам карманных календарей. Она связана со знаменитым «рыбным делом» [собирательное название для серии уголовных дел о коррупции и злоупотреблениях в Министерстве рыбного хозяйства СССР в конце 1970-х годов. – А. Т.], когда в банках с килькой обнаружили черную икру. Расследование было очень громкое, в результате расстреляли замминистра рыбного хозяйства. В этом деле оказалась замешана некая контора, которая как раз незадолго до начала следствия заказала печать календариков. Но как только ее руководителя арестовали, получать заказ в конторе отказались. Ничего особенного те календарики собой не представляли, но вот решили люди перестраховаться – и получился календарь с историей. А так на нем – красивый вид, и все.

Или, скажем, в Грузии вышла серия карманных календарей «Русская народная сказка». Что ж тут удивительного? Просто на одном из календариков серии оказалась надпись «По щЮчьему велению»! Изготовители быстро спохватились и ошибку исправили, но часть продукции уже поступила в продажу. И эти календари стали коллекционной редкостью. А в Белоруссии однажды издали серию календариков «Беловежская пуща», среди которых есть очень забавный. Сидит орел, расправивший крылья, а рядом надпись «Чибис»».

Антирекламные изделия

Первое постсоветское десятилетие превратило карманный календарь в распространенный носитель политической рекламы. Причем многие календарики того времени коллекционеры называют «антирекламными», хотя стремятся заполучить к себе в собрание такие экземпляры. Например, есть календарик Союза правых сил, где все представители КПРФ изображены в виде клопов, тараканов и т. д. Понятное дело, коммунисты подняли скандал, и такой карманный календарь сегодня встретишь далеко не в каждой коллекции.

Бывало и по-другому. «В 1996 году одновременно с выборами президента России в Москве выбирали мэра, – напоминает Дмитрий Малявин. – И в рамках этой кампании появился календарь, на котором не было указано никаких обязательных выходных данных (номер заказа, тираж, заказчик и т. д.). Зато на нем – изображение Лужкова в обнимку с Ельциным. В то время у Ельцина, как вы помните, был скромный рейтинг, и такой монтаж можно рассматривать лишь как политическую пакость Лужкову».

Между тем ценность карманным календарикам придает не только опечатка или ошибка, но и автограф, данный уникальным человеком в уникальном месте. «У меня есть в коллекции календарь, посвященный первой ледокольной экспедиции на Северный полюс, в которой участвовал ледокол «Арктика» [1977 год. – А. Т.]. Непосредственно на Северном полюсе капитан ледокола Юрий Кучиев расписался на нескольких календариках, и это один из них», – гордится Дмитрий Малявин.

Берегите коллекционеров!

Филотаймия – а именно так называется коллекционирование и изучение карманных календарей – действительно служит сохранению уникальных страниц истории нашей страны. Сегодня молодые люди с удивлением смотрят даже на простые бытовые приборы 1960–1970-х годов, не говоря уже о таких ярких приметах времени, как календарики. Между тем традиции любого коллекционирования держатся на энтузиазме, на страсти.

«Мне трудно сказать, насколько сейчас распространена филотаймия, но думаю, что не слишком, поскольку снизился интерес к коллекционированию вообще, – говорит Дмитрий Малявин. – По моим оценкам, 100 тыс. таких коллекционеров сегодня в России найдется. Но в Советском Союзе их было гораздо больше! В 1990 году образовалось Всесоюзное общество коллекционеров, и в нем была секция календарей, в которой числилось 200 тыс. человек. Правда, эта секция быстро закрылась в связи с тем, что общество существовало под эгидой Министерства культуры СССР и, как только Советского Союза не стало, прекратилось и финансирование. В 1990-х вообще было не до этого. Тогда многие коллекции пошли в продажу, и сегодня иногда можно встретить на рынке редчайшие предметы из тех собраний. Лишь в последнее время, как мне кажется, ситуация начинает выправляться. Хотя, на мой взгляд, государство вообще-то должно поддерживать коллекционеров, ведь это не просто собирательство – это прежде всего сохранение важных вех нашей истории и в каком-то смысле воспитание патриотизма. Любой коллекционер непременно знает историю той предметной области, в которой лежат его интересы, гораздо лучше и глубже обычного человека».

В свое время в Ялте работал небольшой народный музей карманного календаря, который организовал коллекционер Дмитрий Одинцов. Возможно, когда-нибудь в России все-таки появится настоящий такой музей или хотя бы откроется посвященная календарям экспозиция в каком-нибудь крупном музее. И тогда все желающие смогут познакомиться с историей отечественной «карманной хронологии».

 

 

Времен императрицы Елизаветы

Когда появился первый карманный календарь? Некоторое время назад историк Елена Предеин обнаружила документ, свидетельствующий о том, что это могло произойти еще в царствование Елизаветы Петровны

 «Недавно найденный документ позволяет отнести время появления российских карманных календарей (подчеркиваем, речь идет именно о печатных и именно о карманных изделиях) на целое столетие вспять. <…>

В отделе письменных источников Государственного исторического музея сохранился черновик письма Якоба Штелина президенту Академии наук и художеств К.Г. Разумовскому от 18 февраля 1760 года (Ф. 273, дд. 1–5) – об одобрении наследным принцем Карлом Петром Ульрихом (будущим императором Петром III) образца маленького (карманного) календаря, поданного ему «в подходящий момент». О предполагаемом тиражировании свидетельствует фраза: «Академия извлечет из этого некоторую прибыль. Он стоит нам 10 коп., мы продаем его за 25 коп.».

Какого вида был этот календарь – неизвестно. Но что был он, во-первых, карманным, а во-вторых, печатным, сомнений не вызывает. Следовательно, мы имеем все основания датировать «первый известный российский карманный печатный календарь» не 1886-м, а по меньшей мере 1760 годом».

Предеин Е. Первый российский карманный календарь // Московский журнал. 01.02.2001