Archives

День Победы

апреля 26, 2017

Каким остался в памяти тот яркий майский день 1945 года – день, когда завершилась Великая Отечественная война?

На Красной площади в День Победы. 1945 год

В 2 часа 10 минут ночи 9 мая 1945 года диктор Юрий Левитан на всю страну зачитал по радио Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии и Указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении 9 мая Днем всенародного торжества – Праздником Победы.

Война принесла много горя. Тогда еще не знали точных цифр наших потерь, знали только, что почти в каждой семье были погибшие и раненные в боях. Но 9 мая скорбь уступила место радости, которую хотелось разделить друг с другом, со всей страной… Аэростаты подняли в небо огромное Знамя Победы. Военных – победителей! – обнимали, целовали, осыпали цветами, качали на руках. За время войны народ обнищал, но в этот день повсюду накрывались столы и играли патефоны.

С 4 часов утра Красная площадь была переполнена народом. Ни один кинорежиссер не организовал бы такой массовой сцены. На Манежной площади играл Государственный симфонический оркестр Союза ССР, на площади Маяковского (ныне Триумфальная) – пианисты Московской консерватории, а на площади Свердлова (Театральной) – утесовский джаз-оркестр РСФСР.

Встреча фронтовиков

Писатель Илья Эренбург воспевал в «Правде» утро Победы, и патетика была как никогда уместной: «Свершилось! Она перед нами, не слово, не мрамор, горячая, живая, в гимнастерке, полинявшей от солнца и дождей, седая от пыли походов, с ленточками ранений на груди, самая прекрасная и самая любимая, наша Победа! <…> Зазеленеют поля у Понар, у Корсуни, у Мги – там, где лилась кровь и бушевал огонь. Трудно найти слова, чтобы сказать о таком счастье. Ты победила, Родина!»

Несломленный Ленинград, только недавно вздохнувший после блокады, тоже всем миром праздновал Победу. «Ленинградская правда» так описывала день 9 мая в самом героическом городе Великой Отечественной: «Незнакомые улыбками приветствовали друг друга, обнимались, встречая друзей. Выходной день, но разве усидишь дома! Движимые общим побуждением, все спешили к себе на завод, на фабрику, в родной коллектив, чтобы с товарищами разделить долгожданную радость. В 7 вечера на площадях, в садах и парках начались народные гулянья. Гремели оркестры. Выступали артисты».

«Радость была непередаваемая: незнакомые люди обнимались, целовались, дарили солдатам цветы, продукты. Мы все были счастливы, едины в радости и ликовании. И казалось, что так теперь будет в Ленинграде всегда», – вспоминала Мария Фетинг, все дни блокады проработавшая в родном городе.

В 9 часов вечера уличные концерты на несколько минут смолкли. В Большом театре прервали спектакль – оперу «Князь Игорь». По радио зазвучала речь Иосифа Сталина: «Наступил великий день Победы над Германией. Фашистская Германия, поставленная на колени Красной армией и войсками наших союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию». Глава государства завершил праздничную речь словами памяти о тех, кто заплатил за Победу жизнью: «Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!» В 1965 году появилась традиция поминовения павших минутой молчания. А в 1975-м поэт-фронтовик Владимир Харитонов нашел точный образ Дня Победы: «Это радость со слезами на глазах». Со слезами, но все-таки радость.

Радость Победы. Москвичи на Красной площади 9 мая 1945 года / РИА Новости

В 10 часов вечера 9 мая 1945 года над Москвой сверкал и гремел невиданный по размаху салют. Тридцать залпов из тысячи зенитных орудий! Артиллерии помогали прожекторные лучи, устроившие в небе праздничный вальс. В тот вечер московское небо расцвечивали не только артиллерийские залпы. Над столицей кружили самолеты нескольких авиаполков, летчики которых, как писала газета «Красная звезда», «нажимали на курки ракетниц, из которых вылетали и рассыпались в небе Москвы тысячи разноцветных шаров, сказочный водопад огней счастья, ликования, победы, всенародного торжества».

Корреспондент «Красной звезды» участвовал в этом полете, тем любопытнее его наблюдения, сохранившие дух того праздника: «Самолеты шли между стройными рядами зеленоватых лучей прожекторов. Словно рычаги, упиравшиеся в небо, медленно и величаво качались эти изумрудные лучи, создавая из кабины самолета впечатление полета в каком-то подводном царстве». В те часы газетные заметки, как и сама жизнь, напоминали волшебную сказку. Таким и остался в памяти людей этот день, 9 мая 1945 года, – день неповторимого счастья, которого так долго и так мучительно ждали и дождались…

Наша армия в той войне действительно показала себя «несокрушимой и легендарной». Фундаментальные исследования развеяли миф о том, что потери Красной армии сильно превысили боевые потери Третьего рейха и его союзников, пришедших на нашу землю. Но гитлеровцы не только стремились сломить сопротивление на полях сражений – они вели войну на уничтожение. Под оккупацией, в плену, в тисках блокады погибли миллионы человек. Жизнь около 3 млн граждан нашей страны оборвалась в гитлеровских концлагерях. Общие людские потери Советского Союза, по уточненным данным, составили 26,6 млн человек.

В те годы не просто решались судьбы страны – шла борьба за будущее человечества. Но история великих свершений не заслоняет другую летопись – личную, семейную. Ведь Победа – это и Красное знамя над Рейхстагом, и потемневшая фотография прадеда, ушедшего на войну, которую ты хранишь как реликвию…

Шествие «Бессмертного полка». 2015 год

Уже через несколько десятилетий после Победы главным в восприятии праздника стало понятие «память». Память как связующая нить между прошлым, настоящим и будущим, между поколением фронтовиков-победителей и теми, кто идет им на смену. Это настроение очень точно выразил Роберт Рождественский в поэме, которую каждый год 9 мая дикторы цитируют на всю страну перед минутой молчания: «Помните! Через века, через года, – помните!»

И люди помнят. Даже без социологических опросов ясно, что День Победы для большинства из нас является главным государственным праздником. Уже несколько лет во многих городах России 9 Мая люди выходят на улицы с портретами своих предков-фронтовиков. «Бессмертный полк» – очень точное название! Поколение победителей заслужило бессмертие. Быть может, это самая искренняя гражданская инициатива в истории нашей страны. Люди, поднимающие над головами фотографии тех, кто защитил Родину в самых беспощадных испытаниях, ничего не требуют. Они просто ощущают себя наследниками Победы.


Арсений Замостьянов

Подвиг «майора Вихря»

апреля 26, 2017

В истории «тайной войны» Алексей Николаевич Ботян – живая легенда. В июле 1941 года он был зачислен в один из разведывательно-диверсионных отрядов, вошедших позже в состав Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН). Эти войска сначала подчинялись Особой группе при наркоме внутренних дел Лаврентии Берии, а с 18 января 1942 года – 4-му управлению НКВД под руководством старшего майора госбезопасности Павла Судоплатова.

 

В истории «тайной войны» Алексей Николаевич Ботян – живая легенда. В июле 1941 года он был зачислен в один из разведывательно-диверсионных отрядов, вошедших позже в состав Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН). Эти войска сначала подчинялись Особой группе при наркоме внутренних дел Лаврентии Берии, а с 18 января 1942 года – 4-му управлению НКВД под руководством старшего майора госбезопасности Павла Судоплатова.

Родился Алексей Ботян еще при царе, сто лет назад, 10 февраля 1917 года. Его родное село Чертовичи расположено к западу от Минска. В марте 1921 года этот край отошел к Польше. Белорусских школ в Польше практически не было, и Алексей окончил польскую школу, а затем и педагогический техникум, после чего был призван в армию. Командуя расчетом зенитного орудия, он встретил Вторую мировую войну 1 сентября 1939 года в районе Познани. В ходе отступления поляков под Варшаву ему удалось сбить три немецких самолета «Юнкерс».

Когда немцы разгромили польскую армию, Алексей оказался на территории Восточной Польши, которая была занята Красной армией и воссоединилась с Советским Союзом. Некоторое время он пробыл в статусе военнопленного, но потом бежал из поезда и вернулся в родное село, где получил советское гражданство, вступил в комсомол и стал работать учителем. Вскоре для обеспечения безопасности государства на вновь присоединенных западных территориях потребовались чекистские кадры из местного населения, и Алексея Ботяна, к тому моменту секретаря комсомольской организации, пригласили в Минск. В мае 1941 года его направили в Москву, в Высшую школу НКГБ (НКВД) в Кисельном переулке. Там его и застала Великая Отечественная война.

«Брали только добровольцев»

– Алексей Николаевич, а как вы попали в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения?

– Туда брали только добровольцев. Мы, слушатели Школы НКГБ, в первый же день войны подали рапорт, что хотим воевать. Нам сказали: мол, подождите – каждому придет свое время. И в июле направили в район стадиона «Динамо», где формировался ОМСБОН. Там были те, кто воевал в Испании, пограничники, спортсмены. Нас готовили для работы в тылу противника: учили стрелять, учили взрывному делу и особенно агентурной работе – тому, как подбирать надежных помощников.

В ноябре 1941 года, когда немцы подошли близко к Москве, мы под Яхромой по немецким тылам ходили, не давали фашистам покоя, делали так, что под ногами у злодеев буквально земля горела. Поезда взрывали, мосты жгли, дороги минировали. По-военному это называется нарушением вражеских коммуникаций.

Спецназ НКВД ведет разведку

По сценарию Юлиана Семенова

Трехсерийный художественный фильм «Майор Вихрь» режиссера Евгения Ташкова, снятый по сценарию писателя Юлиана Семенова, вышел на телеэкраны в 1967 году. Это была одна из самых печальных саг о разведчиках: три вечера вся страна, не отрываясь, следила за подвигами нелегалов и партизан в годы Великой Отечественной.

В центре повествования – борьба группы майора Вихря с немецкой контрразведкой. Чтобы выполнить задание Центра, главному герою картины пришлось пройти через застенки гестапо, через побои и пытки. В финале фильма советским разведчикам удалось спасти от уничтожения город Краков с его старинным архитектурным ансамблем. Польские и русские патриоты плечом к плечу сражались против захватчиков.

Но в конце третьей серии группа майора Вихря погибала в неравном бою накануне прихода Красной армии в Краков… Зрители и в Советском Союзе, и в Польше полюбили захватывающий и грустный фильм о войне, в котором действовал изобретательный и интеллигентный молодой разведчик. Полковник Алексей Ботян стал одним из прототипов майора Вихря.

– А базировались вы где?

В Мытищах. А потом в самой Москве. Я в Доме профсоюзов находился. Потому что тогда думали, что немцы войдут в столицу. Чтобы организовать сопротивление в тылу врага, создавались специальные группы для уничтожения неприятеля. Правительство в те месяцы работало в Куйбышеве [ныне Самара. – «Историк»], но Сталин Москву не покидал. Правда, самолет был все время начеку. Но Москву отстояли, и ничего этого не потребовалось.

Что представляли собой разведывательно-диверсионные группы?

Группы были в основном по 10 человек, некоторые больше. У меня командиром был пограничник Александр Пегушин, родом с Западной Украины. Вместе с такими же группами – Петра Перминова и Виктора Карасёва – нас в конце 1942 года переправили под Старую Руссу для перехода через линию фронта с помощью фронтовых разведчиков. Наша задача была такая: выйти по тылам противника через Белоруссию на Украину.

Как только война началась, в Белоруссии сразу же были созданы очаги сопротивления. Там были оставлены партийные работники, которые организовали партизанские отряды. А на Украине этого не было. Мы перешли Припять и в феврале 1943 года вышли к городу Овруч Житомирской области – это как раз стык Украины и Белоруссии. Отряд Виктора Карасёва «Олимп» насчитывал 58 человек, я был назначен его заместителем по разведке. Мы сработались.

В партизанском отряде Сидора Ковпака готовятся к новой операции

11 тысяч километров войны

– С чего началась работа в «Олимпе»?

– Вышли мы в Мухоедовские леса и первое время ходили на подрывы железной дороги. Работали только ночью: днем нельзя было, там же незалежники, у которых всегда было стремление отделиться. Правда, на той территории, что входила в СССР до 1939 года, к нам в основном относились лояльно. А вот западнее (Ровенская и Тернопольская области) нам с местными даже приходилось сражаться. Большие потери у нас там были.

В Житомирской области жители нам помогали, укрывали днем. Немцы создали там свою вспомогательную полицию, приказали местным сообщать обо всех незнакомцах. Некоторых полицаев мы уничтожали, но многие сотрудничали с нами, помогали. Конечно, при этом нужно было проявлять крайнюю осторожность, так как многие полицаи были действительно украинскими националистами, метались, хотели выслужиться перед гитлеровцами.

Разведчик Алексей Ботян. Октябрь 1941 года

Я носил форму железнодорожника, приходил на станцию, узнавал, какой поезд, куда, когда и что везет – технику, живую силу. Брал с собой людей из местных. Немцы подходили – а я копаюсь, вроде как гайки подкручиваю. Потом через своих связников передавал в отряд, что такой-то состав пойдет тогда-то. И – взрыв. Результаты у меня были очень хорошие. Удавалось наносить врагу урон. Немцы ужесточали борьбу. Но, как видите, я остался жив.

Впоследствии отряд «Олимп» вырос в партизанское соединение имени Александра Невского, оно насчитывало около 700 человек. Наше соединение прошло с боями более 11 тыс. км по Украине, Польше и Чехословакии, пустило под откос 56 эшелонов, уничтожило 61 паровоз, 429 вагонов, платформ и цистерн с топливом, 27 мостов, 8 учреждений и складов противника.

– Почему именно Овруч заинтересовал Центр?

– До войны это был районный город, но немцы сделали его областным центром. Там находился гебитскомиссариат [от нем. Gebiet – «область». – «Историк»]. Наша база была в лесу. Сделали землянки, и баня у нас была. И оттуда выходили на подрыв.

Однажды мы устроили дневку в деревушке под названием Черниговка, километрах в 10–12 от Овруча. Хозяином хаты оказался бывший советский старшина Гриша Дьяченко, он при отступлении остался там с женой у тещи. Накормил нас. Я его попросил более подробно рассказать обстановку, где и как немцы расположились, где их администрация в городе. А у него, как выяснилось, там работал родственник – Яков Захарович Каплюк. Я предложил: «Давай, сведи меня с ним». Он меня переодел как местного жителя, положил на повозку картошку: едем якобы торговать. «Ты, – сказал мне, – не бойся: меня все полицаи знают, проверять не будут». Но я все же пистолет с собой взял.

Приехали к этому дядьке Каплюку, ну и Гриша меня представил, что вот, мол, советский партизан. Тот немного вздрогнул, он же на немцев работал в городской администрации. У него еще жена была Мария. Я к нему с вопросом: «Ну что, Яков Захарович, работаешь у них? Ты что, собираешься с ними уезжать?» Он отвечал: «А что же делать? У меня двое детей. Надо как-то жить, работать». Я тогда: «Ну ладно, давай мы с тобой будем думать, как работать тебе. Проверяют тебя, когда ты ходишь на работу в администрацию?» Он: «Нет, хожу свободно, где хочу, меня никто не проверяет». Я привез ему тол, взрывчатку, научил, как подключить взрывное устройство к часам, как поставить на взвод. Каплюк спрятал все это в сарае. А немцы располагались в бывших Буденновских казармах. Вот он и начал туда взрывчатку носить: идет ли с детьми или за хлебом с корзинкой, а внизу под хлебом взрывчатка. Дьяченко держал с ним связь, подъезжал к нему.

И вот 9 сентября 1943 года Гриша сообщил, что приехала большая группа немцев для организации борьбы с партизанами и расположилась в этой казарме. Я сказал Грише: «Забирай его семью, вывози к нам в лес». И Каплюку: «Ну давай, Яков Захарович, подключай будильник на 11 часов и заводи!» Взрыв был такой силы, что из леса было видно зарево. Немцы все были уничтожены, 80 офицеров. Потом за ними даже присылали самолет из Берлина, чтобы трупы вывозить в Германию.

ПОЕЗДА ВЗРЫВАЛИ, МОСТЫ ЖГЛИ, ДОРОГИ МИНИРОВАЛИ. ПО-ВОЕННОМУ ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ ВРАЖЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ

– За эту операцию вас представляли к званию Героя Советского Союза, но тогда не наградили. А кто принимал решение о взрыве?

Решение принимал командир Виктор Александрович Карасёв, он и стал тогда Героем. А выполнение лежало полностью на мне, я уже никого не спрашивал, когда взрывать, как и сколько.

«Кузнецова надо было беречь»

Вместе с вами в районе Ровно действовал партизанский отряд Дмитрия Медведева, и в его составе был легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов, который вел разведывательную деятельность под видом немецкого офицера. Вам приходилось встречаться с ним?

Это было в конце 1943 года – примерно в 30 км западнее Ровно. Немцы выяснили расположение отряда Медведева и готовили против него карательную операцию. Мы узнали об этом, и наш командир Карасёв решил помочь Медведеву. Мы пришли в те края и расположились неподалеку от Медведева. Километрах в пяти. А у нас было принято: как мы только меняем место, обязательно устраиваем баню. Потому что люди грязные, постирать белье негде. Бывало, снимали рубахи и держали их над костром, чтобы не завшиветь. Ну, значит, пригласили мы Медведева в баню, а к нему из города как раз пришел Кузнецов.

Николай Кузнецов вел разведывательную деятельность в оккупированном городе Ровно под именем немецкого офицера Пауля Зиберта

Он приезжал в немецкой форме, его где-то встречали, переодевали, чтобы в отряде о нем никто не знал. Мы их в баню вместе и пригласили. Потом организовали стол, я добыл местный самогон. Задавали Кузнецову вопросы, особенно я. Он же безукоризненно владел немецким языком, имел немецкие документы на имя Пауля Зиберта, интенданта. Внешне Кузнецов был похож на немца, блондин. Он заходил в любое немецкое учреждение и докладывал, что выполняет задание командования. Так что прикрытие у него было очень хорошее. Я еще подумал: «Вот бы мне так!» Убили его бандеровцы…

В тех же местах действовал еще Евгений Иванович Мирковский, тоже Герой Советского Союза, – умный и честный мужик. Мы с ним потом дружили в Москве, я часто бывал у него дома на Фрунзенской. Его разведывательно-диверсионная группа «Ходоки» в июне 1943 года в Житомире взорвала здания центрального телеграфа, типографии газеты оккупантов «Голос Волыни» и помещение гебитскомиссариата. Сам гебитскомиссар был тяжело ранен, а его заместитель убит. Так вот Мирковский обвинял в смерти Кузнецова командира Медведева, потому что тот не дал разведчику соответствующей охраны. Их было всего трое, когда они попали в бандеровскую засаду и погибли. Мне Мирковский говорил: «Вся вина в смерти Кузнецова лежит на Медведеве». А Кузнецова надо было беречь: никто больше него не сделал. Уникальный был разведчик.

Павел Судоплатов (ТАСС) и Наум Эйтингон в годы войны возглавляли управление НКВД, занимавшееся разведкой и диверсиями в тылу противника

– На Украине иногда говорят, что Кузнецов, мол, легенда, продукт пропаганды…

– Какая легенда! Я его сам видел. В бане вместе были! И действовали по соседству.

А с Сидором Ковпаком вам доводилось встречаться?

А как же! 12 июня 1943 года он с Житомирщины на стыке Белоруссии и Украины отправился в Карпатский рейд, у него было 1,5 тыс. бойцов. По пути следования отдельные группы отряда непрерывно совершали диверсии в стороне от обоза, отвлекая на себя внимание противника. Обойдя Ровно с запада, Ковпак резко повернул на юг и через Тернопольщину вышел в Карпаты, где его блокировали. Ковпак уничтожил нефтепромыслы. Он тогда приковывал к себе элитные силы немцев – в самый разгар Курской битвы. В итоге выходить ему пришлось мелкими группами. Оторвавшись от преследования, он каждый день принимал самолеты. А у меня командиром вначале был, как я уже говорил, не Карасёв, а капитан Пегушин, пограничник. Его ранили в ногу, и мы попросили Ковпака отправить раненого командира самолетом в Москву. Не повезло ему: ранение было не тяжелое, но оказалась гангрена. Потом мы узнали, что умер Пегушин уже в Москве.

А Павла Судоплатова я увидел впервые еще в 1942-м. Он приехал на станцию, прощался с нами, наставления давал. Сказал Карасёву: «Береги людей!» А я рядом стоял. В 1944 году Судоплатов вручал мне офицерские погоны старшего лейтенанта госбезопасности. Ну и после войны мы встречались. И с ним, и с Наумом Исааковичем Эйтингоном. Это Хрущев их потом засадил. Какие толковые люди были! Сколько сделали для страны! Ведь все партизанские отряды под их началом были. И Берия, и Сталин – что ни говори, а они мобилизовали страну, отстояли ее, не позволили уничтожить…

Немцы осматривают взорванный советскими партизанами эшелон / РИА Новости

«Я выдавал себя за поляка»

– В мае 1944 года вашу группу направили в Польшу. Как вы оказались в Яновских лесах?

– С весны 1944-го Яновские леса стали основной базой польского коммунистического партизанского движения – Армии Людовой. Это наш главный союзник был. Наши советские партизанские отряды там действовали. В результате были разбиты железнодорожные линии, на которые немцы рассчитывали.

Когда фронт приблизился к границам Польши, немцы решили разгромить партизан силами группы армий «Центр». Фельдмаршал Вальтер Модель выделил 213-ю охранную дивизию и две пехотные дивизии. Но мы не сидели сложа руки. Советские и польские партизанские отряды создали объединенное командование, в которое вошел и командир нашего партизанского соединения имени Александра Невского Карасёв. В то время уже майор – храбрый, замечательный человек. Наши люди гранатами подбили немецкий танк, захватили двух танкистов и штабные документы, находившиеся у застрелившегося в танке офицера. В документах были указаны численность, расположение немецких сил и план дальнейших действий. В результате партизаны прорвались в Билгорайские леса, а затем, когда смогли разорвать кольцо окружения, ушли в Немировские леса. Вместе с партизанами из окружения были выведены мирные жители, больше тысячи человек. Более крупных партизанских боев, чем тогда, не было.

Вы начали действовать в Польше?

Вместе с отрядом. Мне была поставлена такая задача: с небольшой группой выйти в район Кракова с целью ликвидации генерал-губернатора Польши Ганса Франка. В моем отряде было всего 28 человек. Мы хотели перейти Вислу в районе впадения в нее реки Сан. Но оказалось, что там у немцев был полигон, где они испытывали ракеты «Фау». Поэтому мне пришлось вернуться и перейти Вислу севернее. Я хорошо еще с детства владел польским языком и нашел перевоз. Висла широкая, а вдоль нее проходило шоссе, по которому непрерывно двигался транспорт. Мы, все 28 человек, сели в лодку – вода была почти до бортов. Но не опрокинулись.

На той стороне леса не было: все открыто. Я спрятал людей в камышах, потом нашел местных и выяснил, как идти дальше. Решили ждать до вечера, чтобы не обнаружить себя. Сидели – и вдруг идет пастух с коровами и натыкается на нас. Что с ним делать? А у меня в группе были еще два поляка. Мы поговорили с ним по-польски, выяснили, где живет. Парень оказался неплохой. Я ему дал денег, и он принес нам две буханки хлеба и ведро молока. Мы дождались вечера и двинулись. Пришли к городу Илжа. Как выяснилось, там были местные партизаны из Армии Людовой. Они нас накормили и попросили помочь освободить из тюрьмы их товарищей. Я сперва сомневался, но отказать было неудобно. Провели разведку, обрезали немцам телефонную связь и вошли в город с наступлением ночи. Пулеметным огнем мои ребята заперли гитлеровцев в казарме. А поляки вытаскивали своих людей из тюрьмы, громили почту, банк, опустошали склады. Целую ночь город был в наших руках: пили водку и плясали. Повод был: мы освободили под сотню польских патриотов, ожидавших казни. Потом зашли в магазин «Батя» (это известная обувная фирма), и все переобулись. В память о тех событиях в Илже установлен памятник с именами советских и польских партизан – братьев по оружию.

Советские бойцы ведут огонь у разрушенного моста через Вислу в боях за освобождение Кракова

– А что представляла собой Армия Крайова?

Это польское Сопротивление, которое подчинялось буржуазному правительству Польши в изгнании, находившемуся в Лондоне. Отношение Армии Крайовой к советским войскам и партизанам было сложным – от проведения совместных операций до открытых вооруженных столкновений.

Когда я там появился, воеводское руководство Армии Крайовой собрало в Кракове совещание и стало решать, как быть с советским отрядом. Хорошо, что у меня на связи был бывший штабс-капитан русской армии Хенрик Мусилович. Раньше он жил во Львове. Когда в самом начале войны украинцы из батальона «Нахтигаль» стали проводить во Львове жестокие чистки, он ушел оттуда едва живым и обосновался у родственника жены под Краковом. Мусилович и сообщил мне, что руководство Армии Крайовой решило уничтожить советский отряд руками немцев, подставить меня им. Для этого создали группу, с которой мы якобы должны были провести совместную операцию. О чем и передали сведения немцам. Но мы вовремя ушли. В дальнейшем я выдавал себя за поляка (на самом деле я белорус), говорил только по-польски. Вся округа меня знала, и местные жители ко мне относились хорошо. Польские хлопцы даже меня спрашивали, как я, поляк, мог стать советским партизаном. Я отвечал: потому что «наших» не было, а я хотел воевать против немцев, вот и принял советское предложение.

А.Н. Ботян с дочерью Ириной

– Какие задачи были поставлены вам в Польше?

– В первую очередь речь шла о диверсиях на железных дорогах. Кроме того, мы устраивали засады. У меня была группа хороших ребят. Немцы ведь питались там за счет населения. Так вот, например, местные мне сообщали, что сегодня гитлеровцы придут забирать скот. Мы их поджидали, немцев убивали, скот возвращали крестьянам, а одну или две коровы брали себе. Так что и им хорошо, и нам неплохо. И к губернатору Франку мы подобрались, ведь я ходил в Кракове открыто, у меня были надежные польские документы. Под видом польского поручика я познакомился с охранниками Франка. Среди них был один чех. С ним и договорились: я уже принес ему бесшумный пистолет. Впрочем, там даже немцы готовы были согласиться: они видели, что война идет к концу и чем-то нужно оправдать себя. Существовал у нас и запасной вариант. Хотели как в Белоруссии, где обслуга подложила Вильгельму Кубе мину в кровать. Известная была операция. Я уже договорился с нужными людьми, семьи их уже вывезли, но в тот день, на который была назначена акция, Красная армия перешла в наступление, и Франк не стал ночевать в Кракове, уехал в Ченстохову. Вся моя работа пошла насмарку. Иначе звезду Героя я бы получил уже в 1945 году!

– Но зато вам удалось спасти Краков…

В 40 км от Кракова находился большой Ягеллонский замок. Немцы этот замок превратили в склад взрывчатки и задумали перед наступающей Красной армией взорвать Рожновскую плотину на реке Дунаец со стороны Словакии. Кроме того, Гитлер дал тогда команду уничтожать старинные города в качестве акции возмездия. Ведь немцы понимали, что терпят крах. Я об этом узнал через Мусиловича от польского инженера-картографа капитана Зигмунда Огарека, призванного в вермахт. Я встретился с ним и передал ему мину замедленного действия с простым взрывателем из мыла. Он, в свою очередь, дал мину солдату, верному человеку, который спрятал ее в каблук и положил к снарядам. 18 января 1945 года замок взлетел на воздух, и немцы были обезоружены. А сутки спустя в уцелевший Краков уже вошли передовые части 1-го Украинского фронта под командованием маршала Советского Союза Ивана Степановича Конева. Немцы в панике бежали партизанскими тропами. Краков удалось спасти!

В МАЕ 2007 ГОДА ПРЕЗИДЕНТ РОССИИ ВЛАДИМИР ПУТИН ВРУЧИЛ ЛЕГЕНДАРНОМУ РАЗВЕДЧИКУ АЛЕКСЕЮ БОТЯНУ ЗВЕЗДУ ГЕРОЯ РОССИИ. ТАК ЗАСЛУЖЕННАЯ НАГРАДА НАШЛА ВЕТЕРАНА ЧЕРЕЗ 60 С ЛИШНИМ ЛЕТ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

– А что было после освобождения Польши: вас направили в Чехословакию?

– Нет. Там у меня только люди были на связи. А я остался под Краковом и установил контакты с контрразведкой «Смерш». Дело в том, что поляки встречали Красную армию не очень дружелюбно. Дело доходило до столкновений. Поэтому я показывал контрразведчикам, с кем они могут встретиться и наладить взаимодействие. Были еще задачи. Так что и в этом отношении помог. А в середине мая 1945 года мы сели в самолет и приземлились в Москве. Так я закончил войну. Она для меня завершилась на неделю позже, чем для всей страны.


Беседовали Андрей Ведяев, Арсений Замостьянов

Могила Неизвестного Солдата

апреля 26, 2017

С заглавной буквы пишется каждое слово в названии главного мемориала страны, открытого ровно полвека назад в Александровском саду, у стен Московского Кремля. В этом выражено глубокое уважение потомков к памяти павших в борьбе за свободу и независимость нашей Родины.

Фото: ТАСС

Вопрос о том, что Москва должна иметь свой памятник безымянным воинам, павшим в годы Великой Отечественной войны, рассматривался еще при Никите Хрущеве. Необходимость появления такого мемориала к тому времени более чем назрела. В европейских столицах Могилы Неизвестного Солдата появились значительно раньше: к моменту открытия памятника у Кремлевской стены аналогичные комплексы уже были в Париже, Риме, Белграде. Собственно, с их посещения и начинались зарубежные визиты всех советских лидеров.

В Москве же такого мемориала еще не создали, и это притом, что число безымянных могил, разбросанных по местам боев, было чрезвычайно велико, равно как и число пропавших без вести на прошедшей войне.

Неверным было бы думать, что до этого памятники павшим вообще не ставились: то тут, то там открывались монументы известным героям войны, а в 1959 году началось возведение грандиозного мемориала «Родина-мать» в Волгограде. Автор этого монумента – скульптор Евгений Вучетич – предлагал соорудить на Поклонной горе точно такую же «Родину-мать», с барельефами героев-воинов, как в Волгограде. Хрущеву идея вроде бы пришлась по душе, но он и на волгоградский памятник согласился скрепя сердце (денег надо много!), а тут новое строительство, да еще какое дорогое. В феврале 1963 года первый секретарь ЦК КПСС во время посещения ВДНХ прямо спросил Вучетича: во сколько обойдется его проект государству? Сумма оказалась приличной. Хрущев сразу вслух прикинул, сколько квадратных метров жилья можно на эти деньги построить: целый поселок городского типа! Он поблагодарил скульптора за работу, и на этом тема была закрыта.

Ситуация изменилась после отставки Хрущева, когда у власти оказались политики-фронтовики. Это и Леонид Брежнев, в октябре 1964-го ставший первым секретарем, и лидеры влиятельных региональных партийных организаций – глава компартии Белоруссии Петр Машеров, лидер московской парторганизации Николай Егорычев, его ленинградский коллега Василий Толстиков, и многие другие.

В этом смысле открытие Могилы Неизвестного Солдата 8 мая 1967 года следует рассматривать в общем контексте изменения государственной политики по увековечению памяти о войне, пришедшегося на середину 1960-х.

Праздник со слезами на глазах

Сейчас уже трудно поверить, что День Победы по-настоящему стали отмечать лишь через 20 лет после самой Победы. Указ от 26 апреля 1965 года гласил:

«Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

День 9 мая – праздник победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – впредь считать нерабочим днем.

Это была, можно сказать, первая ласточка. 9 мая 1965 года впервые на улицы советских городов вышло столько ветеранов войны в орденах, причем очень много еще совсем не старых, ибо самому молодому участнику Великой Отечественной было едва за 40 лет. До этого праздник был рабочим днем (с 1948 года), а ветераны зачастую носили лишь орденские планки. И вдруг все увидели: сколько же людей воевало. Об этом, конечно, знали и раньше. Но так близко эта тема возникла впервые в 1965-м, когда центром праздника в Москве стала площадь перед Большим театром, так и не вместившая всех фронтовиков, захотевших встретиться друг с другом. С тех пор появилась традиция собираться в День Победы у Большого театра, а еще в Парке культуры имени Горького, да и во многих других парках и скверах столицы…

В тот год 9 мая на Красной площади впервые после долгого перерыва был проведен военный парад – в ознаменование 20-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, что стало большим событием в жизни всей страны и обозначило пристальное внимание государства и общества к проблеме изучения итогов войны. Взоры смотревших парад по телевизору были прикованы к Знамени Победы в руках полковника Константина Самсонова, в знаменной группе были также сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария – все они легендарные участники штурма Рейхстага. На параде была представлена и новая военная техника. А накануне, 8 мая, Москве вместе с Ленинградом и рядом других городов было присвоено почетное звание «Город-герой».

Герой Советского Союза летчик Алексей Маресьев передает факел с Вечным огнем генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Москва, Александровский сад, 8 мая 1967 года / РИА Новости

9 мая 1965 года центр Москвы был переполнен людьми с орденами и медалями на груди, вспоминавшими «об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах». И вдруг без десяти семь вечера из всех радиоприемников раздался голос человека, который невозможно спутать ни с каким другим, – это говорил Юрий Левитан: «Слушайте Москву! Слушайте Москву!» Зазвучали «Грезы» Шумана. «Товарищи! Мы обращаемся к сердцу вашему. К памяти вашей. Нет семьи, которую не опалило бы военное горе…» – вступала диктор Вера Енютина. Это была первая минута молчания, заставившая многих советских граждан, сидевших за праздничными столами, встать, встрепенуться. В театрах и концертных залах были прерваны спектакли. На улицах Москвы останавливались автобусы и троллейбусы, люди выходили и присоединялись к слушающим радиоприемники. Многие утирали слезы. Та, первая в жизни страны, минута молчания проняла, пробрала людей до глубины души. На Центральное телевидение и радио потоком пошли письма со словами благодарности, и на одной из открыток было всего два слова: «Спасибо. Мать».

С тех пор ежегодно 9 Мая отмечалось исключительно празднично и торжественно, а в девять вечера небо над Москвой, Ленинградом и столицами советских республик расцветало красочным салютом, как правило, из тридцати залпов. Москвичи семьями ходили смотреть салют, ездили специально, например, на Ленинские горы, откуда как на ладони видна вся столица.

У Кремлевской стены

Однажды весной 1966 года в кабинете первого секретаря Московского горкома Николая Егорычева затрезвонила «вертушка». На проводе был председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин: «Приветствую, Николай. Только что в Польше был, возложил венок на Могилу Неизвестного Солдата. Слушай, а почему у нас, в Москве, такой нет? Разве у нас мало сгинувших в безвестности?»

Егорычев еле сдержал эмоции, он ведь сам не раз думал об этом. В самом деле, куда ни приедешь, везде есть где поклониться памяти погибших, куда цветы возложить. А у нас? Только Мавзолей Ленина и есть. А как же павшие в годы Великой Отечественной войны? Им-то куда цветы нести? И чем мы хуже Парижа или Лондона? Столько людей полегло…

Леонид Брежнев зажигает Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата. Москва, Александровский сад, 8 мая 1967 года / ТАСС

Егорычеву предстояло сыграть в этом важнейшем событии важнейшую роль. Для него создание мемориала стало делом чести: активный участник обороны Москвы, потерявший немало боевых друзей на фронте, Егорычев приложил максимальные усилия к появлению Могилы Неизвестного Солдата в столице СССР. Он без промедления начал заниматься этим вопросом. Объявив конкурс, архитекторам дали соответствующее задание. Но где должен находиться мемориал? Предложения высказывались самые разные, например Новодевичье кладбище, где было похоронено к тому времени немало героев прошедшей войны. Но оно расположено хоть и в престижном районе, однако не в центре города, а создаваемый мемориал должен был занимать самое почетное место в Москве – чтобы люди могли прийти поклониться памяти павших, возложить цветы. Следовательно, место должно быть известное и доступное большому числу москвичей и гостей столицы.

На Красной площади все уже было занято – Мавзолеем и Некрополем у Кремлевской стены, и тогда взоры инициаторов возведения монумента и архитекторов обратились к Александровскому саду, использовавшемуся для прогулок и отдыха (старые москвичи называли его «садиком»). Во-первых, это был один из немногих оазисов в сердце Москвы – уютный, камерный уголок, располагавший к раздумью, к воспоминаниям, связанным с прошедшими печальными событиями в жизни и всей страны, и каждого отдельного человека. Во-вторых, место символичное. Александровский сад разбили вскоре после победы над Наполеоном, аккурат рядом с Манежем, выстроенным к пятилетию Отечественной войны 1812 года. На решетке и воротах сада – атрибутика той эпохи. Получалась своеобразная перекличка двух отечественных войн.

Недалеко от входа в сад и выбрали место, у Арсенальной башни. Оставалось лишь привести в порядок близлежащую территорию и отреставрировать Кремлевскую стену. Непонятно только, что было делать с памятником выдающимся мыслителям и деятелям борьбы за освобождение трудящихся, переделанным в 1918 году из обелиска, поставленного в 1913-м к 300-летию дома Романовых. Он возвышался почти на том же месте, где должна была находиться Могила Неизвестного Солдата. Список революционеров для увековечения на нем составлял чуть ли не сам Владимир Ленин, поэтому отношение к обелиску было соответствующее. Но Егорычев взял ответственность на себя, разрешив архитекторам подвинуть памятник в глубину сада.

Между тем сооружение столь важного объекта, да еще и рядом с Кремлем, должно было проводиться только с одобрения Политбюро ЦК КПСС. Записка Егорычева, поданная им в Политбюро, лежала без движения с мая 1966 года. Уже осень на дворе, а дело не движется. Для ускорения процесса первый секретарь Московского горкома пошел на военную хитрость: дабы поставить членов Политбюро перед фактом, он распорядился сделать макет мемориала и установить его в комнате отдыха в Кремлевском дворце съездов, чтобы все руководящие товарищи с ним ознакомились во время торжественного заседания 6 ноября 1966 года (отмечалась очередная годовщина революции). Как и предполагал Егорычев, всем идея понравилась. Главная санкция была получена.

Вот уже 50 лет Могила Неизвестного Солдата является главным военным мемориалом нашей страны / РИА Новости

Документов при солдате не нашли

Теперь следовало приступить к важнейшему этапу – поиску останков неизвестного солдата. Приближался 25-летний юбилей разгрома немецких войск под Москвой, поэтому логичным было искать останки в тех местах, где проходили ожесточенные бои за столицу. При строительстве Зеленограда неподалеку от легендарной деревни Крюково была найдена братская могила. Но среди многих останков требовалось выбрать те, которые точно принадлежали бы советскому солдату, причем не дезертиру. Таковые были обнаружены: хорошо сохранившаяся военная форма и, главное, ремень – что указывало на то, что это останки не бежавшего с поля боя дезертира, расстрелянного на месте (в подобных случаях отбирали ремни). Документов при солдате не нашли. Это был неизвестный советский солдат.

3 декабря 1966 года прах неизвестного солдата был торжественно перевезен на орудийном лафете из-под Зеленограда в Москву. Это превратилось в мероприятие всесоюзного масштаба, которое транслировалось в прямом эфире. Процессия с траурным лафетом двигалась по улице Горького (ныне Тверская), все тротуары которой, как и близлежащие переулки, были запружены народом. Люди плакали. Юлия Друнина писала о своих впечатлениях в стихотворении «Неизвестный солдат»:

Вот у Белорусского вокзала

Эшелон из Прошлого застыл.

Голову склонили генералы

Перед Неизвестным и Простым

Рядовым солдатом,

Что когда-то

Рухнул на бегу у высоты…

……………………

Кто он? Из Сибири, из Рязани?

Был убит в семнадцать, в сорок лет?..

И седая женщина глазами

Провожает траурный лафет.

«Мальчик мой!» – сухие губы шепчут,

Замирают тысячи сердец,

Молодые вздрагивают плечи:

«Может, это вправду мой отец?»

После митинга на Манежной площади гроб с останками перенесли к месту перезахоронения. Среди тех, кто нес его на своих плечах, был и маршал Советского Союза Константин Рокоссовский, армия которого отстояла Москву в 1941 году. Хоронили неизвестного солдата, как и положено, под орудийный салют.

А уже 11 января 1967 года начались строительные работы по проекту архитекторов Дмитрия Бурдина, Владимира Климова и Юрия Рабаева. Их проект вышел очень достойным и человечным, соответствующим смыслу мемориала. Его цветовая гамма вторила общему цветовому решению Мавзолея Ленина. Возводился монумент силами управления № 38 Московского треста по строительству набережных и мостов, и среди строителей было немало участников войны. Сложные погодные условия не отразились на сроках выполнения работ.

Президент России Владимир Путин возлагает цветы к стелам городов-героев у Кремлевской стены / ТАСС

Вечный огонь – огонь славы – решено было зажечь от Вечного огня на Марсовом поле в Ленинграде, где были захоронены жертвы революции. Огонь торжественно, в сопровождении воинского эскорта доставили в Москву, хотя в столице к тому времени уже горел свой Вечный огонь, зажженный ранее на Преображенском кладбище в память о воинах, погибших в боях и скончавшихся от ранений в госпиталях. Но в Кремле решили привезти огонь из Ленинграда. Так идеология возобладала над исторической справедливостью и логикой.

8 мая 1967 года процессию с Вечным огнем встречали на Манежной площади. Факел взял в руки Герой Советского Союза летчик Алексей Маресьев, который должен был передать его Брежневу. Честь зажечь Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата у Кремлевской стены предоставили именно генеральному секретарю ЦК КПСС. Обстановка была приподнятая. Когда Леонид Ильич приблизился с горящим факелом к звезде на могиле, то раздался небольшой хлопок – то ли рабочие слишком сильно открыли газовый вентиль, то ли генсек промедлил и газ успел выйти в чуть большем объеме, чем нужно. «Что-то Леонид Ильич недопонял, и, когда пошел газ, он не успел сразу поднести факел. В результате произошло что-то типа взрыва. Раздался хлопок. Брежнев испугался, отшатнулся, чуть не упал», – вспоминал позже Егорычев. Без внимания москвичей этот инцидент не остался, но из официальной хроники сей фрагмент вырезали. Так накануне Дня Победы в 1967 году в Александровском саду в Москве был торжественно зажжен Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата.

«Подвиг твой бессмертен»

Что же касается знаменитой надписи на могиле, то для ее создания в Московском горкоме собрали сразу несколько известных писателей, среди которых были Сергей Михалков, Константин Симонов, Сергей Наровчатов и Сергей Смирнов. Они долго сидели, перебирая возможные варианты. Какие-то подходящие фразы уже нашли свое место на других памятниках. В частности, «Никто не забыт и ничто не забыто» – эти слова Ольги Берггольц и по сей день встречают посетителей Пискаревского кладбища в Петербурге. Требовалось что-то новое, оригинальное, что могло бы коротко и ясно отразить смысл главного мемориала страны.

Автор советского гимна Сергей Михалков предложил такую формулировку: «Имя его неизвестно, подвиг его бессмертен». Коллеги одобрили. На этом и разошлись. Но, по воспоминаниям Егорычева, уже вечером того же дня ему в голову пришла мысль заменить местоимение «его» на другое – «твой». И когда он позвонил Михалкову посоветоваться, поэт выбор секретаря горкома поддержал. Итогом коллективного творчества стали слова «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». Михалков же так писал по этому поводу: «Каждый раз, приходя к Вечному огню у Кремлевской стены, зажженному в память о Неизвестном солдате, я думаю о своих друзьях, оставшихся там, на полях сражений, где воля к победе была прочнее металла. Я гляжу на свои строки, что выбиты на камне: «ИМЯ ТВОЕ НЕИЗВЕСТНО, ПОДВИГ ТВОЙ БЕССМЕРТЕН». Когда складывались эти слова, руку вело чувство великой благодарности к миллионам наших людей, отдавших жизнь за будущее всей земной цивилизации…»

Николай Егорычев – первый секретарь Московского горкома (1962–1967), участник битвы под Москвой

Масштаб понесенных советским народом потерь в Великой Отечественной войне отражают расположенные правее от могилы порфировые блоки с замурованными в них капсулами с землей городов-героев. Землю привезли с мест сражений. Поначалу было всего шесть блоков – с землей из городов-героев Ленинграда, Киева, Волгограда, Одессы, Севастополя и крепости-героя Брест. В 1970-е годы, с присвоением этого почетного звания новым городам, в ряду блоков появились еще четыре – с землей из Минска, Керчи, Новороссийска и Тулы, а в 1986-м – из Мурманска и Смоленска. В 1975 году средний камень надгробия дополнили композицией скульптора Николая Томского – знаменем с лежащими на нем солдатской каской и лавровой ветвью. Новый элемент оформления пришелся весьма кстати к общему эстетическому решению памятника.

Уже в новейшей истории, в 2010 году, после масштабной реставрации архитектурная композиция мемориала была дополнена гранитной стелой, где приведен список городов воинской славы. А несколькими годами раньше, в 2004-м, слово «Волгоград» на порфировом блоке с землей с Мамаева кургана заменили на «Сталинград».

Вот уже полвека Могила Неизвестного Солдата – главный памятник нашей страны, символ памяти и скорби по всем погибшим в Великой Отечественной войне. Поток людей не иссякает ни зимой, ни летом: и в скорбные даты, и в праздники, и в будние дни здесь всегда много народу. И то, что пост номер один почетного караула, стоявший ранее у Мавзолея Ленина, 20 лет назад был перенесен к Вечному огню у Кремлевской стены, оказалось более чем справедливо.


Александр Васькин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
МУРАВЬЕВ В.Б. Могила Неизвестного Солдата. М., 1987
ВАСЬКИН А.А. Открывая Москву: прогулки по самым красивым московским зданиям. М., 2016

Первый орден

апреля 26, 2017

Во время Великой Отечественной в СССР появилось немало новых наград. Но этот орден стал первым – его учредили 75 лет назад, в мае 1942 года. Из всех русских боевых наград только он получил название в честь самой войны, смыслом которой была защита Отечества от порабощения.

Орден Отечественной войны I степени 

Орден Отечественной войны II степени / РИА Новости

Конечно, сначала было не до новых наград. Но уже осенью 1941-го стало ясно: такого героического противостояния история еще не знала. Началась истинно народная война, решающая, без преувеличения, судьбы страны. Война, в которой можно выстоять и победить только всем миром. И потребовался орден, который по эмоциональному воздействию напоминал бы песню «Священная война» и первые плакаты Великой Отечественной.

Поручение Сталина

Весной 1942 года Иосиф Сталин поручил начальнику Главного управления тыла Красной армии генералу Андрею Хрулёву подготовить проект нового ордена для награждения бойцов и командиров, отличившихся в сражениях с гитлеровцами. В народе уже пели «немцы драпают от нас», но враг еще был неимоверно силен. Он рвался к Сталинграду и Кавказу, взял в смертельное кольцо Ленинград…

Согласно первоначальному замыслу, награда предназначалась для отличившихся в наступательных операциях: ее должны были вручать освободителям оккупированных областей страны. Кроме того, предполагалось другое название – «За воинскую доблесть». К работе над проектом привлекли лучших «орденских дел мастеров» – художников Александра Кузнецова и Сергея Дмитриева. За два дня они сделали несколько десятков эскизов, из которых Хрулёв выбрал всего четыре. Основное различие концепций художников состояло в следующем: у Кузнецова знак ордена получил форму звезды с перекрещенными мечами, а Дмитриев предложил очертания жетона. В композиции Дмитриева сочетались изображения красного знамени, красной звезды, средневекового русского щита и мечей, лавровых и дубовых венков. В центре эскизных знаков оба художника поместили герб Советского Союза.

Вскоре Верховному главнокомандующему представили пробные образцы из металла. Сталин одобрил вариант Кузнецова. Правда, не понравились перекрещенные мечи – устаревшее оружие! Он распорядился поменять их на винтовку и шашку. А проект Дмитриева подарил новому ордену не одну только надпись «Отечественная война», поскольку именно эти слова подсказали и само название награды. Были утверждены также материал и цвет орденской ленты: она стала шелковой, муаровой, цвета бордо, с продольными красными полосками. Неожиданно Сталин предложил учредить две степени ордена – такого в советской практике еще не бывало.

Указ Президиума Верховного Совета СССР об учреждении ордена и утверждении его статута был подписан 20 мая 1942 года. В статуте говорилось: «Орденом Отечественной войны награждаются лица рядового и начальствующего состава Красной армии, Военно-морского флота, войск НКВД и партизанских отрядов, проявившие в боях за Советскую Родину храбрость, стойкость и мужество, а также военнослужащие, которые своими действиями способствовали успеху боевых операций наших войск». Награждение орденом Отечественной войны I степени предусматривалось в 30 различных боевых ситуациях, орденом II степени – в 25.

Новый орден имел уникальную особенность: это был единственный на тот момент знак отличия, который могла сохранить семья после смерти награжденного – как память о подвиге в Великой Отечественной войне. Все остальные награды надлежало возвращать государству.

Право вручать орден передавалось военному командованию – от командующих фронтами и флотами до командиров корпусов включительно. Награждение часто происходило в боевой обстановке, сразу же после совершения подвига. И в этом тоже – особая специфика ордена Отечественной войны. 

Первые кавалеры

Первый указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами Отечественной войны I и II степени вышел 2 июня 1942 года. Кавалерами нового ордена стали артиллеристы – боги войны, как тогда говорили. По статуту орден I степени присуждался тому, «кто лично уничтожил 2 тяжелых или средних или 3 легких танка (бронемашины) противника, или в составе орудийного расчета – 3 тяжелых или средних или 5 легких танков (бронемашин) противника». Бойцы 32-го гвардейского артиллерийского полка, прикрывавшие фланг 42-го гвардейского стрелкового полка на Харьковском направлении, превысили установленные «нормы». За два дня дивизион Ивана Криклия уничтожил 32 вражеских танка.

Проекты знака первого ордена войны художников С.И. Дмитриева (слева) и А.И. Кузнецова

Капитан Криклий, находившийся на фронте с первых дней войны, лично подбил пять фашистских машин, но сам был смертельно ранен. Старший сержант Алексей Смирнов, когда несколько номеров орудийного расчета погибли, продолжал вести огонь даже после того, как осколком снаряда ему оторвало кисть руки. Криклий, Смирнов, а также младший политрук Иван Стаценко были удостоены ордена Отечественной войны I степени. Красноармейцы Николай Григорьев, Алексей Кулинец, Иван Петрош, старший сержант Степан Жарков, сержанты Михаил Немфир и Петр Нестеренко стали кавалерами ордена Отечественной войны II степени.

При этом орден I степени под № 1 до поры до времени никому не вручался. Решение о награждении им было принято только в январе 1943-го. Его передали семье погибшего старшего политрука, заместителя начальника политотдела 52-й стрелковой дивизии Василия Конюхова, которого посмертно наградили «за проявленное мужество и отвагу в боях подо Ржевом в 1942 году».

«Стою на огненной черте…»

В галерее кавалеров ордена отразилась вся история войны – и ее география, и разные рода войск, и несколько фронтовых поколений, и вехи сражений. Даже скупые, телеграфные сведения о героях говорят о многом.

Бои в Сталинграде, 2 октября 1942 года. Гитлеровцы рвались на завод «Красный Октябрь». Красноармеец Михаил Паникаха пытался остановить вражеские танки, забрасывая их гранатами и бутылками с горючей смесью. Когда пуля попала в одну из бутылок, жидкость разлилась по телу бойца и воспламенилась. Вспыхнув факелом, он бросился на решетку моторного люка немецкого танка и разбил об нее вторую бутылку. Танк загорелся и остановился. За этот подвиг 9 декабря 1942 года Михаил Паникаха был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Таким же орденом – и тоже посмертно – наградили и всех участников двухдневного боя у реки Северский Донец в январе 1943-го. 30 кавалеристов штурмовой группы, которой командовал лейтенант Аннаклыч Атаев, удерживали высоту до подхода основных сил. Они отразили семь вражеских атак, уничтожили около 300 гитлеровцев, три танка и бронемашину. 29 смельчаков полегли рядом с командиром…

Орден Отечественной войны I степени был присужден и 18 бойцам (большинству – посмертно), ставшим прототипами героев песни «На безымянной высоте», – воинам 718-го полка 139-й стрелковой дивизии. Тот бой происходил в сентябрьские дни 1943 года на высоте 224.1 у деревни Рубежанка в Калужской области. «Из восемнадцати ребят», которые сражались против 500 фашистов, выжили только двое – рядовой Герасим Лапин и сержант Константин Власов.

Кавалеры военных лет

С 1942 по 1945 год орденом Отечественной войны были награждены 1 млн 276 тыс. человек, из них 350 тыс. удостоены ордена I степени.

Орденоносец-рекордсмен

Гвардии капитан Константин Пухликов (1922–2008) свой первый орден Отечественной войны II степени получил 30 октября 1943 года, второй (вновь II степени) – ровно через месяц, 30 ноября. В течение 1944 года он был награжден этим орденом трижды: 13 февраля и 28 июля (оба раза – I степени) и 30 ноября (II степени). Шестой орден (вновь I степени) был вручен ветерану весной 1985-го.

Награда для Теркина

Многим известны слова главного героя поэмы Александра Твардовского «Василий Теркин»: «Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль». А ведь Теркин, согласно статуту, заслужил орден Отечественной войны II степени – за то, что «из личного оружия сбил один самолет противника».

Гвардия Великой Отечественной

Самым титулованным кавалером ордена стал артиллерист, гвардии капитан Константин Пухликов, уроженец казахского города Урда. Его трижды награждали орденом Отечественной войны I степени и трижды – орденом II степени. Последний орден I степени Константин Алексеевич получил в 1985 году. Громкой славы он не стяжал – просто воевал на совесть и заслуживал награды в соответствии со статутом…

У летчика же Ивана Федорова биография такая, что не на один кинофильм хватит. Яркая легенда советской авиации, он стал кавалером четырех орденов Отечественной войны I степени и одного ордена Отечественной войны II степени.

Начальный боевой опыт Федоров получил в 1937 году в Испании. Там, в первой схватке с фашистами, совершил более 150 вылетов и сбил два самолета в районе Картахены. С 1940 года был летчиком-испытателем, с февраля 1942-го работал на Горьковском авиазаводе № 21 имени Серго Орджоникидзе, где испытывал истребители ЛаГГ-3. Его категорически отказывались отпускать на фронт. Тогда он в прямом смысле слова самовольно улетел в действующую армию в июле 1942-го. Через пару месяцев, 23 сентября, над аэродромом Бошарово Федоров в одиночку вел воздушный бой против 24 самолетов люфтваффе, в котором сбил одну и подбил две машины. Свой первый орден Отечественной войны I степени он получил за 82 боевых вылета, 6 воздушных боев, 6 сбитых и 5 подбитых вражеских самолетов. Войну закончил в должности заместителя командира 269-й истребительной авиационной дивизии, в звании полковника. А в 1947 году его наградили уже не за фронтовые подвиги: Федоров поднял в небо и провел испытания первого отечественного истребителя со стреловидным крылом Ла-160. А на Ла-168 он первым в Советском Союзе достиг скорости 1000 км/ч.

Награждение танкиста орденом Отечественной войны

На Балтийском флоте с июня 1941 года служил старший лейтенант Георгий Егоров – штурманом на подводной лодке «Щука» (такое название закрепилось за торпедными подлодками проекта Щ). Осенью 1942-го его субмарина прорвалась через минно-сетевые заграждения в Померанскую бухту и потопила немецкий транспорт. Когда лодку подбили, Егоров сделал все для того, чтобы спасти свою «Щуку». В 1970-х, будучи уже адмиралом флота СССР, он командовал Краснознаменным Северным флотом – самым мощным в стране. Регалий к тому времени у него было немало: звезда Героя, ордена Ленина, Красного Знамени, Октябрьской революции… Но с особой теплотой Егоров относился к двум орденам Отечественной войны I степени (третий он получит в 1985-м), которые заслужил в годы великого противостояния с морскими силами Третьего рейха. Тут все переплелось: и воспоминания о военной молодости, о ежедневном подвиге, и память о погибших товарищах…

В Невельской операции 1943 года отличился молодой командир Виктор Куликов: он смог провести танковый батальон через проход в минном поле, совершить тактический маневр, благодаря которому было выиграно время в наступательном бою. Закончив фронтовой путь в чине майора, имея два ордена Отечественной войны I степени (третий он получит в 1985-м), Куликов решил навсегда связать свою судьбу с армией. В 1977 году ему было присвоено звание маршала, он стал главнокомандующим Объединенными Вооруженными силами государств – участников Варшавского договора.

А вот Герой Советского Союза, кавалер четырех орденов Отечественной войны летчик Дмитрий Коркоценко после разгрома Германии уволился в запас. Редкий случай для столь молодого и заслуженного офицера! Но его тянуло в науку. Коркоценко окончил МГУ, защитил кандидатскую диссертацию, а потом много лет был заведующим кафедрой истории КПСС Московского станкоинструментального института.

В прошлом году ушел из жизни полковник в отставке, летчик-штурмовик Степан Борозенец. Он уничтожил около 120 вагонов, 84 автомашины, 36 артиллерийских батарей, 9 складов с горючим и боеприпасами, 3 танка противника. В июле 1944-го в районе белорусского города Слоним его самолет подбили. Он сумел посадить горящую машину на железнодорожную насыпь, пересекавшую лесной массив, получил при этом серьезные травмы. Несмотря на ранения, вернулся в строй и продолжил бить врага. Победу Степан Николаевич праздновал в небе над Берлином. На его счету – три ордена Отечественной войны I степени и один – II степени.

Три ордена Отечественной войны I степени заслужил и выдающийся военврач Анатолий Георгиевский – начальник санитарного отдела 29-й армии, а затем заместитель начальника Военно-санитарного управления Калининского фронта. Бесконечная работа и суматоха медсанбатов не помешали этому поразительно трудолюбивому человеку в 1942 году защитить диссертацию «Санитарное обеспечение эшелона развития прорыва ударной армии». А сколько учеников Георгиевского спасали фронтовиков в действующей армии!

Военный орден присуждали не только бойцам и командирам, но и оборонным заводам, воинским частям и военным училищам, городам. Орденом Отечественной войны I степени награждены, в частности, Белгород, Волоколамск, Воронеж, Кандалакша, Кисловодск, Курск, Луга, Могилев, Можайск, Мурманск, Наро-Фоминск, Орел, Ржев, Ростов-на-Дону, Серпухов, Смоленск, Сочи, Тирасполь, Туапсе. А в августе 1969-го (в трудные месяцы «силового замирения» Чехословакии) такой же награды была удостоена чешская деревня Склабиня за помощь, которую ее героические жители оказали бойцам Красной армии в борьбе с фашистскими захватчиками. В конце 1960-х годов орден Отечественной войны также получили гражданка Польши Казимера Цымбал и ее муж Францишек Цымбал (посмертно), погибший в концлагере. В 1944-м в течение 156 суток эта семья укрывала в своем погребе экипаж подбитого на Сандомирском плацдарме советского танка.

В 1977 году произошло еще одно особое награждение: орден Отечественной войны был посмертно присвоен Епистинии Федоровне Степановой. Женщина, скончавшаяся в 1969-м, не сражалась с немцами, но шестеро ее сыновей отдали жизни, защищая Родину, а седьмой умер от боевых ран уже после Победы. До этого Степанова лишилась еще двоих сыновей: один был расстрелян белыми в Гражданскую, другой погиб на Халхин-Голе.

Благодарность фронтовому поколению

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 октября 1947 года представление к награждению гражданских лиц орденом Отечественной войны было прекращено. С этого момента и вплоть до 1985 года его присуждали лишь в исключительных случаях – за прежние заслуги.

В 1985-м за большой личный вклад в налаживание и укрепление советско-американского сотрудничества в годы Второй мировой и в связи с 40-летием Победы орденом Отечественной войны I степени был награжден легендарный американский политический деятель Уильям Аверелл Гарриман, в 1943–1946 годах бывший послом США в Советском Союзе. Поверенному в тайны войны шел тогда 94-й год.

В том же 1985-м, в канун празднования 40-летия Победы, вышел указ, согласно которому ордена Отечественной войны удостаивались все активные ее участники, включая партизан и подпольщиков. Орденом I степени награждались кавалеры любых орденов и медалей «За отвагу», «За боевые заслуги», «Партизану Отечественной войны», Ушакова и Нахимова, полученных во время войны, а также все те, кто был ранен, и все инвалиды войны. Фронтовикам, не вошедшим в эти категории, присуждался орден II степени. Конструкция юбилейных орденов была упрощена, все золотые детали заменили позолоченными серебряными. После «юбилейного» указа число кавалеров ордена Отечественной войны превысило 9 млн человек.

Иногда можно услышать мнение, что столь массовое награждение «девальвировало» эту высокую награду. Так ли это? Вряд ли. Победа была поистине всенародным свершением, и орден Отечественной войны стал символом именно народного подвига. К середине 1980-х годов пришло понимание того, что высокой награды достойны все фронтовики без исключения. Со стороны государства это был еще и знак благодарности всему фронтовому поколению.


Евгений Тростин

Второй год войны

апреля 26, 2017

Это был год изнуряющих битв и тяжелейших поражений, ошибок и подвигов, жестких решений и забрезживших надежд. Об открывающейся в Москве выставке, посвященной событиям 1942 года, «Историку» рассказал директор Российского государственного архива социально-политической истории Андрей СОРОКИН.

 

Историко-документальная выставка «1942. В штабах Победы», открывающаяся этой весной в Новом Манеже, станет уже третьей по счету. Первая выставка «В штабах Победы» состоялась в юбилейном 2015 году и была посвящена всему периоду Великой Отечественной. Вторая была организована годом позже: она рассказывала о событиях и решениях самого драматичного – первого – года войны. Новая экспозиция предлагает подробно рассмотреть год 1942-й. Из всех лет войны о нем известно, пожалуй, меньше всего…

Доступ к документам военного времени

– Что является стержнем всей выставки?

– В основе экспозиции лежит тема, которая, как мне кажется, ни в общественном сознании, ни в историографии до сих пор не попадала в фокус внимания. Это вопрос о государственном управлении во время Великой Отечественной войны, отсюда и название цикла выставок – «В штабах Победы». На мой взгляд, именно здесь – ключ к пониманию происходившего в годы войны, к пониманию проблем поражений и трагедий 1941-го и отчасти 1942 года, к пониманию того, почему оказалась возможной в конечном счете Победа 1945 года.

Однако тема штабов Победы не исчерпывается вопросом о государственном управлении, понимаемым в узком смысле слова. Для нас штабы Победы – это в том числе и микроуровень всей системы госуправления, начиная с семьи, той самой советской ячейки общества, внутри которой принимались микросоциумом некие решения, важные и основополагающие как для судьбы этой ячейки, так и для более широких социальных сообществ и для общества в целом. Они, эти решения, и обеспечили легитимацию той политики, которую проводило руководство страны, что в итоге привело к победе над нацистами.

Штабы Победы – это и семья, и Академия наук, и заводская лаборатория, и полевой госпиталь, и наркоматы, и общественные организации, включая комсомол, и конфессиональные структуры, которые также вели патриотическую деятельность и принимали решения отнюдь не по принуждению политических властей. Эту цепочку штабов можно продолжать дальше. Мы стараемся в той или иной степени представить все эти срезы в рамках наших выставок.

– То есть штабы Победы не только в буквальном, но и в переносном смысле?

– Да, это некое собирательное понятие. Речь идет, безусловно, и о реальных штабах как органах военного управления, поскольку в экспозиции будут представлены, конечно, документы Государственного комитета обороны (ГКО) СССР, Ставки Верховного главнокомандования, Центрального штаба партизанского движения и так далее. Кроме того, посетители увидят материалы Политбюро ЦК ВКП(б), самого ЦК, наркоматов и Совета народных комиссаров, Верховного Совета СССР, который пусть и номинально, но являлся высшим органом государственного управления страной. И дальше по цепочке: документы ВЛКСМ, Академии наук и различных отраслевых институтов, Русской православной церкви, иных конфессий и другие.

– Будут ли уникальные материалы, которые ранее никогда не выставлялись или неизвестны широкой публике?

– Все представленные документы уникальны, поскольку за пределами этого цикла выставок они нигде и никогда не выставлялись. Многие из них неизвестны не только широкой публике, но и профессиональным историкам. Занимаясь этой темой и поднимая архивы, я вижу, что в большинстве архивных дел в листах использования либо вовсе отсутствуют записи, либо они единичны. При этом документы были рассекречены 16–18 лет назад, но по-прежнему остаются невостребованными, несмотря на бурную риторику со стороны тех, кто говорит о невозможности получить доступ к материалам военного времени.

Фундамент для Победы

– Что бы вы назвали главным, узловым событием 1942 года?

– Выделить что-то одно, конечно, невозможно. Но я бы особо отметил начало Сталинградской битвы. Хотя в то же время понять, откуда вырос Сталинград, мы не можем без рассмотрения Харьковской операции. Это две взаимосвязанных военных кампании: поражение в одной открыло путь к победе в другой.

Нельзя недооценивать и такое важное событие, как создание Центрального штаба партизанского движения. Это не случайно произошло весной 1942 года: масштабы партизанского движения оказались таковы, что специального управления в НКВД, которое «курировало» партизанские отряды в первый год войны, было уже недостаточно. Ну и, вне всякого сомнения, нельзя не вспомнить о блокаде Ленинграда, о первых неудачных попытках ее снятия, о героизме тех, кто тогда выстоял и тем самым обеспечил победу в будущем. На выставке мы будем об этом говорить на основе документов, которые ранее не были востребованы исследователями.

Клятва члена подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия»

– Чего было больше в 1942 году: побед или поражений?

– В 1942-м было и то и другое. На протяжении всей войны мы наблюдаем динамическое взаимодействие успехов и неудач на фронте. Если иметь в виду количественные показатели, то, наверное, следует признать, что в 1941 и 1942 годах поражений было больше. Однако каждый раз конец года приносил Красной армии такие впечатляющие успехи, что уже язык не поворачивается говорить лишь о поражениях и неудачах. К тому же нельзя забывать о том, что именно в этот период, в 1941–1942 годах, создавался фундамент, на котором позже было отстроено здание триумфальной арки Победы 1945 года.

Конечно, 1942-й начался чрезвычайно тяжело для Красной армии: к сожалению, попытки развить успешное контрнаступление под Москвой весной окончились неудачей. Было также поражение под Харьковом, которое распахнуло немцам дорогу на Сталинград. Но именно битва за этот город, начавшаяся в том же году, завершилась в дальнейшем победой и ознаменовала перелом в ходе войны.

– Что было в целом причиной неудач 1942 года: объективное преимущество немцев или просчеты советского командования?

– Не будем забывать, что за нацистской Германией стояли коллективные силы почти всей Европы, за исключением Великобритании и нескольких нейтральных государств. Такая «коллективная Германия» в тот период обладала мощными ресурсами: военно-техническое превосходство все еще было на стороне вермахта. В числе причин наших поражений нужно назвать и тот факт, что в первые месяцы Великой Отечественной Красная армия в значительной части потеряла военно-технический потенциал, накопленный к началу войны. Сосредоточение сил, перестройка промышленности на военный лад, выпуск военной техники в необходимом объеме – все это только налаживалось, сохранялись проблемы с вооружением и снабжением армии.

Но корень неудач даже не в этом. Главные трудности были связаны с планированием военных операций и обеспечением взаимодействия разных родов войск. Это отчетливо проявилось еще в 1941-м, о чем свидетельствует большое количество документов. Проблема слаженности боевых действий различных родов войск, организации их взаимодействия вышла на первый план: оказалось, что накануне войны эти вопросы почти не прорабатывались.

На пространстве 1941 года мы видим, что проблемы управления существовали не только на высшем политическом уровне, но и на уровне военного командования, хотя в значительной мере проблемы военного руководства проистекали из проблем политического управления. Накануне войны прошли чистки командного состава Красной армии, и люди, занявшие тогда более высокие посты, зачастую оказывались не вполне готовы к выполнению задач, стоявших перед командующими армиями, дивизиями, корпусами и так далее. Своеобразный процесс «научения» начался в 1941 году и продолжился в 1942-м. Он касался буквально всех снизу доверху: учились младшие командиры, командование среднего и высшего звена, политическое руководство.

Меморандум по результатам встречи Иосифа Сталина с премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем от 13 августа 1942 года

– А чему они учились в первую очередь?

– На мой взгляд, самым главным было научиться не принимать излишне поспешных решений. Консолидация государственного и военного управления постепенно обеспечила такие возможности. Была отодвинута катастрофа 1941 года: удалось устоять на этих рубежах и создать для себя временной зазор для принятия более обдуманных, взвешенных и проработанных решений. Кстати, выводы об этом позволяют сделать материалы ГКО: мы видим большую разницу между документами 1941 и 1942 годов. Так, со временем стали появляться обширные сопроводительные справки к вопросам повестки дня. Решения 1942 года предварительно проработаны документами, чего практически не скажешь о решениях 1941 года, принимавшихся с колес, «с голоса», без аналитических материалов и справок, с которыми ГКО и другие органы государственного управления начали работать позже. Самый яркий пример такого рода – само постановление о создании ГКО от 30 июня 1941 года, написанное второпях Георгием Маленковым на краешке стола на ближней даче Иосифа Сталина в Кунцеве.

И еще одно. Проблема связи – одна из центральных для 1941 года – оставалась актуальной и для большей части 1942 года. Среди экспонатов нашей выставки – аппарат правительственной телеграфной связи системы Бодо. Очевидно, что осуществлять оперативное руководство войсками и операциями при техническом обеспечении подобного уровня было весьма затруднительно. Проблема управления войсками являлась одной из самых острых. Она начала решаться как раз в 1942 году, когда наконец появилась не телеграфная, а беспроводная связь.

Сопротивление врагу

– Вы уже упоминали о Центральном штабе партизанского движения, который был создан 75 лет назад. Этому событию будет уделено большое внимание на выставке?

– Решение об образовании Центрального штаба партизанского движения было оформлено постановлением ГКО от 30 мая 1942 года, что ознаменовало собой качественно новый этап в мобилизации материальных и людских ресурсов для борьбы с оккупантами в их тылу.

Это решение возникло не на пустом месте. В аналитических сводках различных органов управления мы встречаем доклады с захваченной врагом территории, свидетельствующие о том, что с весны 1942-го наблюдался массовый уход населения в партизанские отряды. До этого времени они существовали преимущественно в виде специальных групп НКВД или отрядов, сформированных партийными органами в централизованном порядке. В 1942 году работа органов государственного и политического руководства по созданию очагов сопротивления на оккупированной территории стала соединяться с массовым партизанским движением.

Главным во время официального визита Уинстона Черчилля в Москву был вопрос об открытии второго фронта. Август 1942 года

Мы располагаем богатейшими материалами Центрального штаба партизанского движения, огромным количеством документов самого разного происхождения. Они представляют чрезвычайный интерес как с точки зрения характеристики положения на оккупированных территориях, так и с точки зрения организации управления партизанским движением. На выставке практически все эти материалы будут демонстрироваться впервые.

Кроме того, не следует забывать о проблеме коллаборационизма, которая все еще остается малоизученной. Я считаю, что в рамках Великой Отечественной войны мы имеем дело с последним всплеском войны Гражданской – отсюда и огромное число коллаборационистов, особенно в первые месяцы после вероломного нападения Германии на СССР. В документах Центрального штаба партизанского движения довольно много свидетельств подобного рода: в частности, на допросах арестованные полицаи и другие коллаборационисты прямо заявляли о своей ненависти к советской власти. Это вновь обращает наше внимание на события столетней давности, на вопрос о цене революции и расколе общества, имевшем место в 1917 году и не преодоленном до конца и спустя столько лет.

– Тема коллаборационизма тоже прозвучит на выставке?

– Да, мы организуем соответствующий тематический раздел. Речь пойдет и о предательстве генерала Андрея Власова, который, на мой взгляд, никаким сознательным борцом с коммунистическим режимом не был, а был просто человеком, нарушившим присягу и пытавшимся таким образом спасти свою жизнь – ничего более. Хотя, конечно, в рядах Русской освободительной армии оказались и те, кто сознательно принял для себя такое решение – сражаться против коммунистов. К сожалению, эти люди, как и многие представители белой эмиграции и некоторые иерархи Русской православной церкви за границей, в своем трагическом заблуждении не смогли провести различий между судьбами Родины и политического режима. На выставке также будет раскрыта тема режима, установленного нацистами на захваченных территориях, и тех зверств, которые творились немцами.

– 1942 год имел большое значение и для выстраивания союзнических отношений. Этой проблеме вы уделите внимание?

– В экспозиции будет подробно освещена тема антигитлеровской коалиции, действительно окончательно оформившейся в первые дни 1942 года. Бесспорно, это один из переломных моментов Второй мировой войны, когда происходила консолидация сил, противостоящих нацистской Германии и ее сателлитам. Совокупный экономический, военно-стратегический, демографический потенциал антигитлеровской коалиции, вне всякого сомнения, превышал потенциал стран «оси». Это еще не предрешало исхода войны, поскольку любой потенциал должен быть реализован в конкретных социальных, военных, политических, управленческих практиках, но в то же время создавало основу для общей победы над общим врагом. В этом отношении важен визит в Москву премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, состоявшийся в августе 1942 года. На выставке можно будет увидеть фотографии и документы из нашего архива, а также переписку Сталина с союзниками и другие материалы, касающиеся проблемы открытия второго фронта.

Немецкий пропагандистский плакат «Я доброволец»

– Какие еще аспекты военного времени вы собираетесь осветить?

– Конечно, будет разговор о развитии медицины, о целом ряде «микроподвигов» тех, кто работал ради спасения людей на поле боя и в госпиталях. Эта поисковая, научно-медицинская и научно-практическая работа не прекращалась ни на минуту на протяжении всей войны. Разумеется, найдет отражение и тема культурной жизни страны, ведь в январе 1942 года в печати появилось ставшее всемирно известным стихотворение Константина Симонова «Жди меня», а весной впервые была исполнена Ленинградская симфония Дмитрия Шостаковича. Говоря об участии творческой интеллигенции в войне, нельзя не вспомнить и о фронтовых бригадах.

– В чем уникальность выставочного проекта «В штабах Победы»?

– Как мне кажется, впервые на тему войны с посетителем ведется разговор в форме историко-документальной выставки. Мы не делаем упор на вещевой ряд, когда внимание фокусируется на рассматривании предметов, без особого вникания в темы и проблемы, которые репрезентируются экспонатами, а пытаемся начать диалог, понуждая и даже, может быть, принуждая зрителя к работе с документами, с фактами. Не с фантазиями о войне, не с умозрительными конструкциями, а именно с фактами, зафиксированными в документах. Человек читает архивные материалы, вникает в суть событий, в мотивацию людей, принимавших решения, и при этом имеет возможность самостоятельно делать выводы. С моей точки зрения, наша аудитория готова к этому и ментально, и в образовательном смысле. Мы чувствуем, что существует запрос со стороны общества на самостоятельную работу с документами. Я надеюсь, что таким образом мы отвечаем на этот социальный запрос.


Беседовал Никита Брусиловский

ВЫСТАВКА «1942. В ШТАБАХ ПОБЕДЫ»

продлится с 4 мая по 26 июня 2017 года

Адрес: Москва, Георгиевский переулок, 3/3 (Новый Манеж)

Режим работы: со вторника по воскресенье – с 12:00 до 21:00 (кассы до 20:30); понедельник – выходной

Битва в тылу врага

апреля 26, 2017

Советское движение сопротивления было массовым и самоотверженным. Около миллиона оставшихся в немецком тылу граждан СССР – партизан и подпольщиков – с оружием в руках сражались с фашистскими оккупантами.

 Фото: ТАСС

Жестокость оккупационного режима стала одной из причин широкого распространения советского партизанского движения: преступления нацистов обеспечивали партизанам поддержку населения. Разумеется, эта поддержка не была абсолютной: некоторые были слишком запуганы оккупационным террором, другие ненавидели советскую власть настолько сильно, что соглашались сотрудничать даже с палачами собственного народа. Крайне ограниченную поддержку советским партизанам оказывали жители прибалтийских республик и Западной Украины, тогда как в захваченных немцами областях России и Белоруссии она была более чем масштабной.

Центральный штаб

Летом 1941 года партийным организациям, НКВД и военной разведке было поручено незамедлительно приступить к созданию партизанских отрядов. Брали туда проверенных людей – коммунистов, комсомольцев, военных и сотрудников органов внутренних дел. Многие из этих отрядов погибли в первые же недели и месяцы, а уцелевшие пополнялись военнослужащими-«окруженцами» и местными жителями. Уже весной 1942-го начался рост численности советских партизанских формирований, не прекращавшийся вплоть до освобождения занятых фашистами территорий.

Общая численность советских партизан, подпольщиков и так называемого «партизанского резерва» (плохо вооруженных групп самообороны в партизанских краях) за весь период оккупации составила свыше 900 тыс. человек. Большая часть из них – около 400 тыс. – действовала на территории Белоруссии, примерно 350 тыс. – в захваченных областях России, около 220 тыс. – на Украине. Самым малочисленным было советское партизанское движение в Прибалтике: в Латвии в общей сложности действовало приблизительно 12 тыс. партизан и подпольщиков, в Литве – более 10 тыс., в Эстонии – около 2 тыс.

Постановление Государственного комитета обороны о создании Центрального штаба партизанского движения от 30 мая 1942 года

Важнейшей характеристикой советского партизанского движения была его централизованность. И хотя отдельные отряды подчинялись напрямую НКВД и военной разведке, основную их часть взял под управление Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) при Ставке Верховного главнокомандования, образованный постановлением Государственного комитета обороны от 30 мая 1942 года. Его начальником стал первый секретарь ЦК компартии Белоруссии Пантелеймон Пономаренко. Подчиненные ЦШПД региональные штабы партизанского движения были созданы на уровне республик. ЦШПД планировал масштабные партизанские операции, направленные на поддержку действий Красной армии, обеспечивал снабжение партизанских формирований оружием, взрывчаткой и боеприпасами, готовил и забрасывал за линию фронта необходимых партизанам специалистов – разведчиков, взрывников, радистов. Командирам крупных партизанских соединений были присвоены генеральские звания; находившиеся на «Большой земле» семьи партизан получали от государства помощь наравне с семьями красноармейцев.

Благодаря деятельности Центрального штаба значительно повысились боеспособность и управляемость партизанских отрядов. Так, например, если летом 1942 года только треть отрядов имела радиосвязь с «Большой землей», то к ноябрю 1943-го ею было обеспечено около 94% отрядов. В том же 1943-м в помощь партизанам было произведено 12 тыс. самолето-вылетов. В результате партизанские формирования получили около 60 тыс. винтовок, 34 тыс. автоматов, тысячи пулеметов, противотанковых ружей и минометов, большое количество взрывчатки.

Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко
(1902–1984)

Родился в крестьянской семье. Окончил Московский институт инженеров транспорта. Служил в Красной армии, работал инженером, был на комсомольской и партийной работе. В 1938–1947 годах – первый секретарь ЦК компартии Белоруссии. В 1942–1944 годах – начальник Центрального штаба партизанского движения. Генерал-лейтенант (1943). В 1944–1948 годах – председатель Совета министров Белорусской ССР. С 1948 по 1953 год – секретарь КПСС, а также в 1952–1953 годах – член Президиума ЦК КПСС. В 1953–1954 годах – министр культуры СССР, затем – первый секретарь ЦК компартии Казахстана. С 1955-го – на дипломатической работе. В 1978-м вышел на пенсию. Умер 18 января 1984 года в Москве.

Алексей Федорович Федоров
(1901–1989)

Родился в крестьянской семье. Служил в Красной армии, работал на строительстве железных дорог, затем был на профсоюзной и партийной работе. С 1938 года – первый секретарь Черниговского обкома КП(б) Украины. С сентября 1941-го – первый секретарь Черниговского, а с марта 1943-го также и Волынского подпольных обкомов партии. Одновременно командир Черниговско-Волынского партизанского соединения, действовавшего на Украине, в Белоруссии, Брянской и Орловской областях РСФСР. Генерал-майор (1943). В 1944–1949 годах – первый секретарь Херсонского, с 1950-го – Измаильского, с 1952-го – Житомирского обкома компартии Украины. В 1957–1979 годах – министр социального обеспечения УССР. Дважды Герой Советского Союза. Умер 9 сентября 1989 года в Киеве.

Сидор Артемьевич Ковпак
(1887–1967)

Родился в крестьянской семье. В годы Гражданской войны возглавлял на Украине партизанский отряд, боровшийся с немецкими оккупантами. В 1921–1926 годах – помощник военкома, затем военком в разных городах Украинской ССР. С 1937-го – председатель Путивльского городского исполкома Сумской области. Во время Великой Отечественной войны, будучи командиром Сумского партизанского соединения, проводил рейды в тылу врага по Курской, Орловской и Брянской областям РСФСР, по Гомельской и Пинской областям Белорусской ССР на Правобережную Украину и до Карпат. Генерал-майор (1943). С 1947-го – заместитель председателя Президиума Верховного Совета УССР. Дважды Герой Советского Союза. Скончался 11 декабря 1967 года в Киеве.

«Рельсовая война»

Основной задачей советских партизан стало разрушение тыла немецких войск. Диверсии на транспортных коммуникациях препятствовали оперативному подвозу резервов и боеприпасов передовым частям вермахта, а нападения на размещенные в крупных населенных пунктах гарнизоны вынуждали нацистское командование бросать на борьбу с партизанами подразделения, необходимые на фронте.

Уже в 1942-м эти действия обернулись для оккупантов серьезными проблемами. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель писал: «В сорок втором году ситуацию с железными дорогами можно было назвать не иначе как катастрофической. <…> Партизаны постоянно разрушали железнодорожные пути, неоднократно производя по 100 взрывов за ночь». Немалую роль в достижении подобного результата сыграл полковник Илья Старинов, заместитель начальника Центрального, а затем Украинского штаба партизанского движения по диверсионной работе, подготовивший для партизанских формирований тысячи диверсантов и спланировавший многие масштабные диверсионные операции.

В 1943 году в ходе операций под кодовыми названиями «Рельсовая война» и «Концерт» советские партизаны подорвали сотни тысяч рельсов, вследствие чего пропускная способность железных дорог оказалась существенно снижена. Не менее масштабной была операция, проведенная диверсантами украинского партизанского соединения Алексея Федорова, которые летом 1943-го заблокировали работу Ковельского железнодорожного узла. Это привело к тому, что гитлеровцы потеряли возможность оперативно перебрасывать войска из Белоруссии на Украину.

Благодаря деятельности подпольщиков и партизанской разведки советское командование получало оперативные и достоверные сведения о передвижении неприятельских войск. Поступившая от партизан информация, в частности, позволила вскрыть немецкие планы наступления в районе Курской дуги.

Рейды украинских партизанских соединений под командованием Сидора Ковпака, Александра Сабурова, Михаила Наумова способствовали дезорганизации вражеского тыла и расширению партизанского движения. Именно этим соединениям пришлось столкнуться на Западной Украине с формированиями Украинской повстанческой армии (УПА), проводившими массовые этнические чистки польского населения Волыни. Нацистским оккупантам была выгодна деятельность УПА: борьба с ней, в которую оказались вовлечены польские формирования Армии Крайовой и советские партизаны, отвлекала последних от ударов по немецким коммуникациям. Благодаря Волынской резне вермахт мог быть спокоен за свои тыловые линии на Западной Украине.

Партизанские края

Совсем иной была ситуация в Белоруссии. Здесь оккупанты на деятельность партизан ответили новыми репрессиями против мирных граждан. Под видом «антипартизанских операций» нацисты массово истребляли русских, украинцев, белорусов и уцелевших евреев.

Только на территории Белоруссии гитлеровцами было уничтожено 628 населенных пунктов вместе со всеми их жителями. Аналогичные акции проводились и в других оккупированных республиках. Символом нацистских «антипартизанских операций» стала сожженная 22 марта 1943 года вместе с жителями белорусская деревня Хатынь, в уничтожении которой принял участие 118-й украинский батальон вспомогательной полиции.

Карательные мероприятия вызвали к жизни весьма специфическое явление – партизанские зоны, создававшиеся в труднодоступных районах, в которых была полностью восстановлена советская власть. Такие места служили убежищем для мирного населения и тыловыми базами для партизан до тех пор, пока немцам не удавалось собрать достаточно сил для их ликвидации. И тогда жертвы среди партизан и мирных жителей были огромными…

Немцы жестоко наказывали за любое сопротивление оккупационным властям

ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ СОВЕТСКИХ ПАРТИЗАН, ПОДПОЛЬЩИКОВ И ТАК НАЗЫВАЕМОГО «ПАРТИЗАНСКОГО РЕЗЕРВА» ЗА ВЕСЬ ПЕРИОД ОККУПАЦИИ СОСТАВИЛА СВЫШЕ 900 ТЫС. ЧЕЛОВЕК

К осени 1943 года партизанские края и зоны охватывали примерно 200 тыс. квадратных километров, то есть около одной шестой части всех оккупированных земель. На этих территориях скрывалось несколько миллионов человек.

Поскольку немецких подразделений полиции и СС для борьбы с партизанами было недостаточно, оккупанты прибегли к созданию коллаборационистских формирований из советских граждан. Литовские подразделения вспомогательной полиции участвовали в ликвидации евреев в Белоруссии и на Украине; эстонские коллаборационисты охраняли лагеря – от Ленинградской области на севере до Сталинградской на юге; латышские подразделения войск СС истребляли мирное белорусское население. Не меньшей жестокостью отличалась так называемая бригада РОНА Бронислава Каминского, образованная при немецкой поддержке из русских коллаборационистов. Входившие в нее военнослужащие только в Брянской области уничтожили более 10 тыс. человек, включая женщин и детей.

Впрочем, большая часть коллаборационистских формирований не могла похвастаться ни устойчивостью в бою, ни преданностью оккупантам. Эти подразделения состояли, как правило, из советских военнопленных, поставленных перед жестоким выбором: либо взять в руки оружие и воевать против собственной страны, либо умереть от голода и непосильного труда. Многие соглашались сотрудничать с нацистами лишь потому, что надеялись при первой возможности перейти на советскую сторону. Некоторым это удавалось: по данным ЦШПД, только с июня 1942-го по февраль 1944 года к партизанам присоединилось около 9 тыс. коллаборационистов. Наиболее заметным стал переход на сторону партизан 1-й русской национальной бригады СС «Дружина» под командованием подполковника Владимира Гиль-Родионова: в ней состояло несколько тысяч человек. После перехода она получила название 1-й Антифашистской бригады и в дальнейшем участвовала в борьбе с нацистскими карателями.

Вместе с действующей армией

Во время наступления советских войск в 1943–1944 годах партизаны оказывали помощь непосредственно действующей армии. Они захватывали переправы и удерживали их вплоть до подхода наших частей, работали проводниками, диверсиями на транспортных коммуникациях блокировали оперативные перевозки неприятельских формирований, нападали на немецкие гарнизоны, спасали население от угона в Германию и по мере сил препятствовали отступающим гитлеровцам осуществлять их «тактику выжженной земли».

Накануне стратегической наступательной операции «Багратион» в июне 1944 года действия белорусских партизан на железных дорогах лишили немецкое командование возможности производить перевозки и маневрировать резервами. Начальник транспортного управления группы армий «Центр» Герман Теске впоследствии вспоминал: «Молниеносно проведенная в эту ночь [20 июня 1944 года. – А. Д.] крупная операция партизанских отрядов вызвала в отдельных местах полную остановку железнодорожного движения на всех важнейших коммуникациях, ведущих к районам прорыва». Таким образом была сорвана переброска к группе армий «Центр» 4-й и 5-й танковых дивизий с Украины и 28-й пехотной дивизии из Прибалтики. Эти дивизии прибыли на передовую с большим опозданием и не смогли задержать наступление Красной армии.

Партизаны внесли значительный вклад в Победу. Конечно, официальные цифры, публиковавшиеся в свое время в советских изданиях (численность уничтоженной партизанами живой силы противника, пущенных под откос поездов и взорванных рельсов), во многом являются преувеличенными. Однако главное достижение партизан заключалось не в количестве убитых вражеских солдат, а в том, что оккупационные власти не смогли эффективно использовать захваченные ими материальные и людские ресурсы, в том, что нацистам приходилось отвлекать серьезные силы на охрану тыла, в том, что снабжение войск вермахта на фронте было затруднено.


Александр Дюков,
директор фонда «Историческая память»

Режим уничтожения и порабощения

апреля 26, 2017

Жертвами нацистского оккупационного режима на территории СССР стали миллионы советских граждан.

 На оккупационных территориях немцы занимались «окончательным решением еврейского вопроса»

Тотальная война гитлеровцев на Востоке имела своей целью уничтожение государственности нашей страны, физическое истребление одной части советских граждан и порабощение другой. Экономические ресурсы Советского Союза должны были быть поставлены на службу Германии, а его территорию планировалось постепенно заселять немецкими колонистами.

Еще до начала боевых действий против СССР немецкое командование сформировало айнзацгруппы – оперативные группы Главного управления имперской безопасности. Задачей этих групп являлось уничтожение «враждебных элементов», прежде всего коммунистов, евреев и цыган.

В нарушение международных законов и обычаев войны вермахтом заранее были спланированы мероприятия по созданию в лагерях для советских военнопленных невыносимых условий существования. Массовая гибель попавших в плен солдат и офицеров Красной армии, по мнению нацистского руководства, должна была подорвать «биологическую силу» русского народа. Одновременно рядом приказов военнослужащие вермахта были освобождены от уголовной ответственности за преступления против мирного населения.

Тактические соображения обусловили дифференцированный характер гитлеровской истребительной политики на оккупированных советских землях. Руководство Третьего рейха надеялось воспользоваться национальной неоднородностью СССР и антисоветскими настроениями части населения. Например, несмотря на то что, согласно нацистским представлениям, украинцы, литовцы, латыши и эстонцы принадлежали к низшим расам, они пользовались определенными привилегиями. Репрессии против жителей прибалтийских республик никогда не достигали такого размаха, как против населения России, Белоруссии и Украины. Определенные привилегии получали также противники советской власти, из которых формировались подконтрольные оккупантам местные органы власти.

Уничтожение людей

Первыми жертвами фашистского оккупационного режима, как правило, становились евреи. Вступление немецких подразделений в крупные населенные пункты ознаменовывалось еврейскими погромами, активное участие в которых принимали местные националисты. В литовском Каунасе в первые несколько дней оккупации националисты истребили около 4 тыс. евреев. Приблизительно столько же было убито во Львове в период с 30 июня по 3 июля 1941 года. В дальнейшем машина смерти лишь набирала обороты, причем нацисты и их пособники не щадили не только мужчин, но и женщин с детьми. Символом уничтожения советских евреев стал Бабий Яр – овраг на окраине Киева, в котором в течение одного дня оккупанты расстреляли 33 711 евреев. Всего же с июня по декабрь 1941-го на захваченных советских землях было уничтожено примерно 1,2 млн евреев. В 1942–1944 годах такая же участь постигла еще около 1,5 млн евреев, живших в СССР.

Не менее масштабной стала трагедия советских военнопленных. Они уничтожались айнзацгруппами в ходе «чисток» лагерей, их убивали во время пеших маршей по дороге в лагеря, они умирали от голода, жажды и холода. Наравне с воинами Красной армии в лагеря для военнопленных гитлеровцы загоняли местных жителей призывного возраста. Согласно немецким данным, с июня 1941-го по февраль 1942 года в таких лагерях погибло примерно 2,5 млн человек, из которых около 1 млн были гражданскими лицами. Кроме того, сотни тысяч были расстреляны сразу после боя или скончались во время транспортировки в лагеря. Общее же число уничтоженных нацистами советских военнопленных в годы войны составило более 3 млн человек.

Немецкий офицер обращается к стоящим в очереди местным жителям в оккупированном Могилеве

Освобождение военнослужащих вермахта от уголовной ответственности за преступления против жителей оккупированных территорий обернулось волной убийств, грабежей и изнасилований. И хотя подобные преступления совершали далеко не все немецкие солдаты, они являлись важной характеристикой оккупационного режима – точно так же как и массовые казни, проводившиеся для устрашения населения. Людей казнили за чтение и распространение советских листовок, за спасение раненых красноармейцев и евреев, за нарушение комендантского часа, за уклонение от уплаты налогов и т. д. Известны случаи казни детей за принадлежность к пионерской организации или кражу конфет у немецких солдат.

Эксплуатация территорий

В полном соответствии с разработанными перед войной планами нацисты начали хищническую эксплуатацию захваченных территорий. Людей облагали всевозможными налогами, сгоняли на тяжелые принудительные работы, за которые к тому же практически не платили. Для нужд немецких войск реквизировались скот и продукты питания, также продукты вывозились в Германию. Результатом этой политики стал разразившийся зимой 1941 года голод, который ударил в первую очередь по городским жителям. В отчете Имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий представала поистине апокалиптическая картина: «Продовольственные нормы, установленные для русских, настолько скудны, что их недостаточно для того, чтобы обеспечить их существование, они дают только минимальное пропитание на ограниченное время. Население не знает, будет ли оно жить завтра. Оно находится под угрозой голодной смерти. Дороги забиты сотнями тысяч людей, бродящих в поисках пропитания…»

Поражение немецких войск под Москвой поставило крест на планах «молниеносной войны» и вынудило нацистское руководство перейти к более рациональной эксплуатации природных и людских ресурсов захваченных земель. Министр по делам восточных территорий Альфред Розенберг издал специальную директиву, в которой перечислялись отрасли промышленности, подлежавшие восстановлению. Открытие предприятий немного облегчило экономическое положение населения. Вместе с тем зарплата, выдаваемая рабочим, была ничтожной по сравнению с ценами на продовольствие и продукты первой необходимости. Хорошо оплачиваемые должности в местных администрациях занимали люди, лояльные оккупантам; многие из них, пользуясь всеобщим бедственным положением, занимались спекуляцией продовольствием.

Страшным бедствием для жителей оккупированных областей стала проводившаяся с весны 1942 года вербовка рабочей силы для отправки в Германию. Первоначально предполагалось, что на работы будут направлять добровольцев. Однако, несмотря на бедственное положение и развернутую нацистами масштабную пропаганду, немногие соглашались уехать по собственному желанию. Преимущественно «восточных рабочих» (остарбайтеров) вывозили в Третий рейх в принудительном порядке, порой при «добровольной вербовке рабочей силы» сжигались целые деревни. В Германии этих людей ждало полуголодное существование и изнурительный труд на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве.


Александр Дюков

Защитники Аджимушкая

апреля 26, 2017

Во время нацистской оккупации Крыма Аджимушкайские каменоломни стали укрытием для тысяч бойцов и командиров, которые до последнего вздоха сражались с врагом. Это было крупнейшее подземное сражение в истории человечества.

 Памятник защитникам Аджимушкайских каменоломен. Город-герой Керчь / ТАСС

В Аджимушкае известняк добывали еще в древности. Этот поселок в пяти километрах от центра Керчи славился каменоломнями. Укрывшись в них, бойцы и командиры Красной армии с 14 мая по 30 октября 1942 года оказывали героическое сопротивление немцам. Личный состав гарнизона, по разным данным, насчитывал от 5 тыс. до 15 тыс. человек.

Свет в кромешной тьме

После выполнения задачи по прикрытию и обеспечению переправы войск Крымского фронта с Керченского полуострова на Таманский сводные отряды, находившиеся в районе Аджимушкая, не получив приказа на отход, спустились в каменоломни. В Центральных Аджимушкайских каменоломнях был сформирован гарнизон под командованием полковника Павла Ягунова в составе трех батальонов. Заняв позиции по линии входов, аджимушкайцы пресекли предпринятые противником попытки штурма и перешли к активной обороне, регулярно совершая вылазки на поверхность.

В первые же дни обороны был организован штаб подземного гарнизона, созданы разведывательные, противотанковые подразделения и медицинская служба, установлена строгая воинская дисциплина. До сентября в каменоломнях практически ежедневно проводились политинформации, занятия по тактике и боевой подготовке, по подразделениям раздавались сводки Совинформбюро, которые принимали по радио и распечатывали в штабе на машинке.

Командиром подземного гарнизона стал полковник Павел Ягунов

Из нашего времени это может показаться даже почти романтичным: несломленный гарнизон в катакомбах, в оккупированном краю, неподалеку от Азовского моря. Но для бойцов, командиров и простых жителей, оказавшихся тогда под землей, это было сопротивление в нечеловеческих условиях.

Сейчас, когда туристы спускаются в Аджимушкайские каменоломни, они не погружаются в темноту – там есть электрическое освещение. И то ощущается тяжелый подземный мрак. А у тех, кто в 1942-м занял здесь оборону, практически не было фонарей. Вокруг – кромешная тьма. Автомобильные шины резали на тонкие лоскуты: так получались факелы. Они коптили, оставляя следы на стенах, едкий дым забивал гарью легкие. Но факелы давали хоть какой-то свет. А свет – это жизнь. И все равно передвигаться в каменоломнях было непросто. Воины закрепляли на стенах провода, чтобы во мраке безошибочно перемещаться из одного отсека в другой. При этом каждый в гарнизоне точно знал свой маневр. Почти полгода Аджимушкай не погибал и не сдавался.

Первое время немцы не могли понять, откуда внезапно появляются бойцы, а они выходили из-под земли. Оккупанты пытались взять каменоломни штурмом, но всякий раз встречали отчаянный отпор. В жестоких боях аджимушкайцы одерживали верх, враг отступал. Но вскоре началась напряженная осада каменоломен.

НЕСМОТРЯ НА ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПОТЕРИ В ХОДЕ ПЕРВЫХ ГАЗОВЫХ АТАК, ГАРНИЗОН ЕЩЕ ОКОЛО ДВУХ МЕСЯЦЕВ ВЕЛ АКТИВНЫЕ БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Подземный колодец в Аджимушкайских каменоломнях

За ведро воды…

С самого начала обороны ощущалась острая нехватка воды и пищи. Раненым (а их в гарнизоне были сотни) полагалось по норме всего две столовые ложки питья в сутки, а те, кто мог передвигаться самостоятельно, должны были добывать себе воду сами. Собирали влагу со стен, совершали вылазки к колодцам. Там завязывались неравные бои. «За ведро воды платим ведром крови», – говорили бойцы.

Вся вода подлежала строжайшему учету и распределению. Специальную службу водоснабжения возглавил старший политрук Николай Горошко. В последних числах мая командование приняло решение о строительстве подземных колодцев. Это был труд за гранью человеческих сил. Камень приходилось долбить кирками, ломами, лопатами, хотя проводились и взрывные работы. Бойцы постоянно сменяли друг друга, пытаясь быстрее добраться до воды. Случалось, что весь многодневный труд сводили на нет взрывы, обвалы. В итоге удалось вырыть и сберечь один-единственный колодец: он располагался в глубине каменоломен, подходы к нему тщательно охранялись. Строительство этого колодца, видимо, было закончено к середине июля 1942 года.

Трактор, который использовался защитниками в качестве генератора / РИА Новости

Существовала связь с местным населением. Через тайные ходы жители передавали гарнизону еду. Но гитлеровцы сжимали кольцо, и к середине лета в каменоломнях начался голод. С июля в гарнизоне не было хлеба, позже ежедневный рацион включал 150 грамм сахара и 20 грамм «суповых продуктов», а также из костей, шкур и копыт лошадей, забитых еще в мае, оставшиеся в живых защитники варили похлебку. Резали на кусочки и варили кожаные ремни, голенища сапог. Стали есть крыс. К счастью, в каменоломнях сохранились запасы сахара. Из него также гнали самогон, необходимый для медицинских целей.

«Лучше смерть, чем плен»

Убедившись в храбрости гарнизона, гитлеровцы решились на военное преступление. 24 мая 1942 года они предприняли первую газовую атаку. В каменоломнях возникла паника, и к жертвам от удушья прибавились задавленные в темных подземных галереях.

Сержант Василий Козьмин, один из участников обороны, впоследствии вспоминал: «Газ, пущенный немцами, застал меня в охранении входа. <…> Я сидел на камне лицом к выходу, услышал сзади шум (гул), оглянувшись, увидел темную стену, двигавшуюся ко мне. Людей не было видно. Я не сразу сообразил, в чем дело, но, когда первые клубы дыма накрыли меня, понял… Я упал за камень, закрыв нос пилоткой. В это время гул перерос в топот ног и тяжелое дыхание. К вечеру газ рассеялся». Павел Ягунов приказал передать в эфир радиограмму: «Всем народам Советского Союза! Мы, защитники обороны города Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но в плен не сдаемся». Жертвы газовых атак исчислялись тысячами.

В Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен

А в июле гарнизон потрясла трагическая весть: погиб командир, полковник Ягунов… Накануне защитникам удалось организовать крупную вылазку, под землю вернулись с трофеями. Полковник попытался разобраться в устройстве фашистской гранаты редкой системы, но ее взрыв оборвал его жизнь. В последний путь провожали командира с почестями: из тысяч павших в каменоломнях только он один был похоронен в гробу, который сколотили из досок кузова грузовика… Командование принял подполковник Григорий Бурмин.

«Смерть, но не плен! Да здравствует Красная армия! Выстоим, товарищи! Лучше смерть, чем плен». В этих надписях, сохранившихся на стенах каменоломен, воплотился дух подземного гарнизона. После падения Севастополя в начале июля 1942-го германская пропаганда оживилась. Громко голосило радио, а под землю полетели листовки: «Красноармейцы и командиры! Полтора месяца вы уже напрасно ожидаете помощи. Десант красноармейских сил на Крым второй раз не будет повторяться. Вы надеялись на Севастополь, но он уже с сегодняшнего дня находится в германских руках. Ваши товарищи подняли там белый флаг и сдались. Многие из ваших солдат пытались выйти из каменоломен, но ни один не мог пробраться на ту сторону. Ваше положение безнадежно, ваше сопротивление бесполезно. Если вы выйдете из каменоломен без оружия, мы вам гарантируем жизнь и хорошее обращение. Никому не нужно бояться смерти – ни красноармейцам, ни командирам, ни коммунистам. Бросьте ваше бесполезное сопротивление и сдайтесь в плен!»

Но гарнизон не сдавался. В условиях голода, газовых атак и психологического прессинга под землей четко работал штаб, политотдел и другие службы, ежедневно составлялись строевые записки, постовые ведомости, списки умерших и погибших. Командирам удалось сплотить гарнизон верой в победу, за которую стоит заплатить жизнями. Напрасно распинались враги в бесконечно транслируемых радиопередачах, призывая аджимушкайцев прекратить сопротивление. Ни слащавые посулы, ни родные песни на русском и украинском языках, ни угрозы уничтожения каменоломен, ни следовавшие за ними взрывы не сломили подземный гарнизон.

Несмотря на значительные потери в ходе первых газовых атак, гарнизон еще около двух месяцев вел активные боевые действия, а потом перешел к пассивной обороне. Болезни и голод истощили защитников Аджимушкая. Тем не менее сопротивление в каменоломнях продолжалось. Аджимушкайцы умирали, но не сдавались. Только 30 октября 1942 года оккупантам удалось захватить катакомбы. После 170-дневной осады в каменоломнях оставалась горстка израненных бойцов…

«Грудь мою что-то сжало»

Из дневника защитника Аджимушкая, младшего лейтенанта Александра ТРОФИМЕНКО 

16 мая. Немцы окружили со всех сторон наши катакомбы. В церкви огневая точка, пулеметы, автоматы. Большая часть домов в Аджимушкае захвачена немцами, и почти в каждом расположились автоматчики. Становится затруднительно движение на дворе. Трудно добираться за водой.

Однако жизнь идет своим чередом. Утро действительно было самое хорошее, восточный ветерок еле колыхал воздух, но канонада не утихала. Воздух наполнен сплошным дымом…

17 мая. К атаке все уже было подготовлено. В последний раз прохожу, проверяю своих орлов. Моральное состояние хорошее. Проверяю боеприпасы. Все есть. Сто человек поручило командование вести в атаку. Сто орлов обращают внимание на то, кто будет вести их в бой за Родину. Последний раз продумываю план. Разбиваю на группы, по двадцать человек. Выделяю старших групп. Задача всем ясна, ждем общего сигнала.

Встретился с Верхутиным, который будет давать сигнал для общей атаки. Вылезаю на поверхность, рассматриваю. Оказалось, метрах в ста, возле сладкого колодца, стоят два танка.

Приказываю противотанковому расчету уничтожить. Пять-шесть выстрелов, и танк загорелся, а другой обратился в бегство. Путь свободен.

Слышу сигнал.

– В атаку!

Сжимаю покрепче автомат, встаю во весь рост.

– За мной, товарищи, за Родину! Вперед!

Грянули выстрелы. Дымом закрыло небо. Вперед! Враг дрогнул, в беспорядке начал отступать.

Вижу, из-за памятника два автоматчика стоя ведут огонь по нашим. Падаю на землю. Даю две очереди. Хорошо, ей-богу, хорошо! Один свалился в сторону, другой остался на своем месте. Славно стреляет автомат – грозное русское оружие.

А ребята с правого фланга давно уже пробрались вперед, с криком «ура!» громят врага…

20 мая. Насчет воды дело ухудшилось совершенно. Гражданское население находится от нас недалеко. Мы разделены недавно сделанной стеной, но я все-таки проведываю их и часто интересуюсь настроением. Плохо дело.

Вот воды хотя бы по сто граммов, жить бы еще можно, но дети, бедные, плачут, не дают покоя. Да и сами тоже не можем: во рту пересохло, кушать без воды не сготовишь. Кто чем мог, тем и делился. Детей поили с фляг по глотку, давали свои пайки сухарей…

24 мая. Грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум… Быстро схватился, но было уже поздно.

Человечество всего земного шара, люди всяких национальностей! Видели ли вы такую зверскую расправу, какой владеют германские фашисты. Нет…

Я заявляю ответственно: история нигде не рассказывает нам об этих извергах. Они дошли до крайности! Они начали давить людей газами!

Катакомбы полны отравляющим дымом. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей. Но, увы, они лежали мертвыми на земле с разорванными на груди рубахами, кровь лилась изо рта.

Кругом крики:

– Помогите!

– Спасите!

– Покажите, где выход! Умираем!

Но за дымом ничего нельзя было разобрать.


Евгений Тростин

В поисках подземного гарнизона

апреля 26, 2017

Первым о подвиге защитников Аджимушкая в 1943 году рассказал военкор Николай Ваулин. С начала 1970-х их историю по крупицам восстанавливают участники поисковых отрядов.

 

Воспроизвести полную картину событий мая-октября 1942 года можно только с помощью подлинных документов штаба гарнизона, спрятанных в каменоломнях последними защитниками незадолго до окончания обороны. В 1972 году по инициативе Керченского историко-археологического музея и журнала «Вокруг света» состоялась первая экспедиция «Аджимушкай».

Это была, как тогда писали, «первая серьезная попытка найти основные оригинальные документы штаба и политотдела гарнизона Больших каменоломен». Организаторы подчеркивали, что «тысячи безвестных героев могли бы обрести имена, а знание их конкретных подвигов имело бы неоценимое значение в деле патриотического воспитания советской молодежи». Цель экспедиции – обретение архива подземного гарнизона – изначально определяла специфику работ. Ее участники думали не только о поиске незахороненных останков защитников Аджимушкая, но и о возможности восстановить неизвестные страницы этой беспримерной эпопеи.

Задачи экспедиции обусловливали и методику: речь шла о «вскрытии площадей от завалов, закладке траншей в определенных местах и направлениях, закладке шурфов различных размеров там, где вскрытие площадей требовало большой затраты труда и времени; глубина раскопок определялась местом нахождения подошвы (монолита скалы) подземных галерей». Если не брать во внимание «вскрытие площадей от завалов» (которое, по сути, и не проводилось), то вся эта методика соответствовала задачам поиска тайников. С точки зрения попытки обнаружения архива гарнизона это было бы верным, если бы существовали сведения, позволяющие выстроить обоснованные предположения о возможном месте захоронения документов. Но таких сведений не было, поэтому результатом как первого сезона, так и нескольких последующих стало только пополнение фондовых коллекций новыми реликвиями. Вещи, как правило, были типовые, плохо сохранившиеся, их отбирали с учетом крайне ограниченных реставрационных возможностей музея. А архив оставался недосягаемым… Главное, что после первой экспедиции все осознали: поиск в каменоломнях не просто важное, а святое дело. И экспедиции стали ежегодными.

Со временем методика поисков менялась. С 1982 года базовым для экспедиций «Аджимушкай» стал ростовский отряд, который возглавлял Владимир Щербанов (на тот момент студент Ростовского университета), а с середины 1980-х все большую роль в исследованиях начали играть одесские группы, сотрудничавшие с Керченским музеем, но всегда сохранявшие максимальную независимость в своей работе. В первое время цели, на которые ориентировались ростовские и одесские поисковики, были различны. Ростовчане сосредоточились на поисках незахороненных останков защитников Аджимушкая. Одесситы же, используя свой колоссальный опыт работ в катакомбах Одессы, подошли к исследованию каменоломен комплексно, изучая их не только как памятник военной истории, но и как горно-геологический объект. Они справедливо полагали, что безупречное знание организации подземных выработок существенно помогает в достижении целей поисковой экспедиции. Благодаря именно этому подходу, сторонником которого был первый руководитель одесских групп Константин Пронин, удалось составить достаточно точные карты подземных выработок с нанесением на них первичной информации о выявленных на тот момент объектах. Позже одесские отряды также переориентировались на поиск останков воинов подземного гарнизона. Не последнюю роль в этом сыграло то, что после неоднократной смены руководителей определился основной состав одесских групп и несомненным лидером сначала одесских «команд», а потом и всей объединенной экспедиции стал Виктор Соколов – известный поисковик-исследователь.

Во второй половине 1980-х во многом благодаря Соколову и Щербанову поисковые работы в каменоломнях начали вести по-новому. Прежде всего стали проводить сплошную зачистку штолен и разборку завалов. Тогда удалось не только выявить несколько неизвестных ранее одиночных и братских могил аджимушкайцев, но и собрать многочисленные разрозненные и разбросанные останки из захоронений, раскопанных «черными» поисковиками или небрежно эксгумированные в 1970-е годы участниками первых экспедиций.

Постепенное накопление массы материала неизбежно должно было отразиться если и не на пересмотре первоначальных представлений о характере обороны каменоломен, то на объективной оценке множества фактов и эпизодов, известных только из воспоминаний участников событий. И первым ярким примером таких открытий экспедиций стало обнаружение документов штаба 2-го батальона гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен осенью 1987 года. Тогда одной из одесских групп был найден большой комплекс документов (103 наименования), не только позволивший установить новые имена защитников, но и давший исчерпывающее представление о структуре подземного гарнизона (о чем ранее в таких деталях не было известно), об организации и функционировании его различных служб и отделов, а также конкретные цифры по численности одного из батальонов, изменению его состава в отдельные моменты. Эта находка раскрыла новые факты и эпизоды обороны и показала, что результаты поиска могут существенно скорректировать и уточнить наши взгляды на героическую эпопею.

В 2002-м Владимиром Симоновым, который стал руководителем экспедиций «Аджимушкай» с 1990 года, была сделана первая попытка локальной исторической реконструкции обороны каменоломен на основе анализа документов и вещей, найденных во второй половине 1980-х и начале 1990-х. Ему удалось высказать ряд предположений о дислокации подразделений и служб гарнизона, а также о его численности и потерях. В какой-то степени опыт этих обобщений продемонстрировал, что при отсутствии необходимых предпосылок для целенаправленного поиска основного архива и при полной отработке территории каменоломен следовало снова менять задачи поиска…

В 1990–2000-е поисковики не только зачистили значительные по площади участки в Центральных каменоломнях, но и сделали ряд весьма значимых находок, прежде всего документальных. Так, в 1997-м в южной части каменоломен был обнаружен большой комплекс документов, связанных с подготовкой крупной операции в середине июня 1942 года. Эта находка позволила по-новому взглянуть на некоторые особенности разведывательного обеспечения боевых действий гарнизона.

Гусеничный трактор «Сталинец», найденный экспедицией «Аджимушкай» в 2016 году

В начале 2000-х велись исследования на предвходовых завалах, что дало возможность пересмотреть существовавшие ранее представления о потерях гарнизона в первый период обороны. К 2006 году завершились широкомасштабные работы на завале «Политотдел», благодаря которым были обретены уникальные документы, в том числе сводки и донесения разведотдела 51-й армии, относящиеся к марту 1942-го. Был обнаружен и первый колодец, выкопанный защитниками каменоломен. Поисковикам удалось также подтвердить ряд ранее известных из рассказов участников обороны эпизодов, в частности о действиях «водосборной команды» и функционировании в подземных госпиталях так называемых «санаториев».

В 2008 году были найдены не полностью уничтоженные документы продовольственного отдела гарнизона, позволившие восстановить картину обеспечения аджимушкайцев продуктами, в том числе в последний период обороны, и получить данные о численности защитников в сентябре 1942-го. С 2008 по 2013 год проводились работы на завале штаба 2-го батальона. Поисковики обнаружили материалы, относящиеся к комплексу документов, найденному еще в 1987-м. Кроме того, уделялось внимание изучению подземных фортификационных сооружений, благодаря которому прояснялись важные вопросы инженерного обеспечения обороны каменоломен.

Говоря об оптимальной методике исследований, следует особо отметить, что начиная с 2000 года (работы на завале «Политотдел») методика полного разбора завалов была усовершенствована. Именно это обстоятельство позволило приступить к исследованию объектов повышенной сложности. Важную роль в получении интересных и значимых результатов сыграло и то, что поисковики как при проведении работ, так и при фиксации их итогов и анализе находок стали активно использовать археологические методы. Все это в комплексе и обеспечило переход на качественно новый уровень исследований – от поиска, направленного на выявление артефактов, к поиску, имеющему целью выявление, фиксацию, сохранение и введение в научный оборот информации. С конца 1990-х историко-архивное сопровождение работ, практическое руководство исследованиями (в целом и на отдельных участках) и составление отчетной документации выполнялись керчанами В.В. Симоновым, О.И. Демиденко и С.Р. Мамулем (они работали в Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен, а в 2012 году создали общественную организацию «Восточно-Крымский центр военно-исторических исследований»).

В последнее время ведутся поисковые работы в южной части каменоломен. За три года удалось зачистить несколько обширных участков, понять характер их использования в разные периоды обороны, найти захоронения воинов подземного гарнизона. Неожиданный результат дала разборка примыкающих к этим участкам завалов: были обнаружены образцы военной техники – полевая кухня КП-37 и трактор ЧТЗ С-60 «Сталинец», использовавшийся в качестве артиллерийского тягача. Мы стали ближе к пониманию динамики событий, происходивших в этой части каменоломен. Есть основания предполагать, что только сейчас мы вплотную приблизились к границе района, представляющего наибольший интерес с точки зрения поиска. Возможно, что именно в этом полностью заваленном районе находятся не только останки павших, но и многочисленные артефакты, способные пролить свет на загадки Аджимушкая.

С 2014 года организаторами военно-исторических экспедиций «Аджимушкай» являются ООД «Поисковое движение России» при поддержке Министерства обороны Российской Федерации и Российское военно-историческое общество.

За 45 лет работы экспедиций достигнуты немалые результаты. Перезахоронены останки более чем 1 тыс. защитников каменоломен, восстановлены сотни имен героев, родственники погибших узнали правду о судьбе своих близких. Собраны десятки тысяч взрывоопасных предметов. Накоплен уникальный опыт поисковой работы в подземных условиях. Пополнилась коллекция Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен, были организованы выставки. Однако сейфы с «тем самым архивом» пока не найдены. Экспедиции продолжаются…


Елена Цунаева,
ответственный секретарь ООД «Поисковое движение России», член Общественной палаты РФ, участник экспедиций «Аджимушкай» с 1996 года

Они были героями…

апреля 26, 2017

В прежние времена их портреты можно было встретить в каждом детском учреждении – на стенде, в стенгазете, среди лозунгов и кумачовых полотен. Любой школьник мог назвать десяток отважных мальчишек и девчонок, входивших в канонические списки пионеров-героев. Их имена давали улицам и пионерским отрядам. Увы, сейчас о них вспоминают реже.

 

Не так давно и вовсе было принято разоблачать «легенды советского времени». Досталось и пионерам-героям. Только в последние годы про них снова стали рассказывать школьникам. И для многих нынешних подростков судьбы ровесников-воинов оказались открытием.

Между тем на них равнялись не по разнарядке: отвага юных героев во все времена производит сильнейшее впечатление. Неправильно, противоестественно, когда в бой идут «мальчиши». Но ведь война сама по себе – штука более чем противоестественная…

Они просто не могли оставаться в стороне, когда – и здесь вполне уместен язык плакатов – враг топтал родную землю. Для большинства из них пионерские принципы действительно не были пустым звуком. А мученическая гибель за Родину и «за други своя» в любую эпоху воспринимается как подвиг, перед которым каждый должен склонить голову.

В их судьбах есть самое главное – отсутствие фальши. Это не выдумка пропаганды, не миф, не тщательно продуманный сюжет блокбастера. Тут – подлинная основа. Не мистика, а черный хлеб истории. Конечно, в книгах о подвигах пионеров не обошлось без романтизации. Конечно, писатели слегка преувеличивали масштабы воинских заслуг юных партизан. Но и без преувеличений они достойны монументов. Не помпезных, а самых настоящих солдатских.

Впрочем, строго говоря, не все из этой когорты совершили подвиги в пионерском возрасте. Некоторые уже были комсомольцами. Однако, несмотря на это, их все равно считали пионерами – как воспитанников пионерской организации. Так принято называть несовершеннолетних героев Великой Отечественной войны. Шестеро ребят были удостоены высшей награды – «Золотой Звезды» Героя Советского Союза. Многих наградили орденами Ленина и Отечественной войны I степени, Красного Знамени и Красной Звезды. А скольких из них так и не представили к орденам и медалям – кто ж теперь сочтет…

Почти все пионеры-герои погибли на фронте, сражаясь наравне с отцами. Как правило, в тылу врага, в партизанских отрядах. Они росли на книгах Аркадия Гайдара, с верой в то, что Родина – высшая ценность, потому что в ней прошлое, настоящее и будущее многих поколений. Ради этого, если требуется, можно пожертвовать собой.

«В жизни всегда есть место подвигам» – эта максима Горького для многих стала жизненным принципом. Равнодушным же Горький адресовал презрительные строки:

А вы на земле проживете,

Как черви слепые живут:

Ни сказок про вас не расскажут,

Ни песен про вас не споют!

Так воспитывали героев. Пионеры фронтового поколения верили в человека. Верили, что мужество – это единственный путь к бессмертию. Они не дожили до Победы. Почти все полегли в самые черные дни войны, когда гитлеровцы занимали город за городом…

После войны о маленьких бойцах снимали фильмы, писали повести и рассказы, среди которых наиболее известна серия издательства «Малыш», выходившая с 1974 года. В них – вечный укор взрослым, не сумевшим защитить мирное детство. И гордость за храбрецов, отдавших жизнь за свободу Родины. Книги о пионерах-героях производили сильное впечатление жестокими натуралистическими сценами пыток и казней. В детской литературе старались избегать слишком кровавых сцен, но для героев Великой Отечественной делали исключение. Трудно без слез и гнева читать истории этих коротких жизней. Но забывать о них нельзя.

ШУРА ЧЕКАЛИН

Он окончил восьмилетку в городе Лихвине Тульской области, когда началась война. Гитлеровцы рвались к городу русских оружейников, оккупировали часть области. Сын охотника, ворошиловский стрелок, летом 1941-го Шура вступил добровольцем в истребительный партизанский отряд «Передовой». Действовал как опытный разведчик – выносливый, предусмотрительный. В самые страшные дни войны, когда немцы не знали крупных поражений, этот парнишка был одним из тех, кто не дрогнул, подавал пример мужества приунывшим товарищам. Выучился на радиста, но главное – минировал дороги, пускал под откос германские эшелоны. В начале ноября его захватили в плен. На допросах он держался стойко, милостей от врага не ждал. 6 ноября 1941 года Шуру повесили на центральной площади родного городка, который в 1944-м переименовали в Чекалин. Сдерживая слезы, с петлей на шее, перед гибелью юноша пел «Интернационал», тогдашний гимн страны. Первая книжка о нем – «Шура Чекалин» – вышла уже в 1942-м. В кинофильме «Пятнадцатая весна» (1971) роль пионера-героя сыграл Раймундас Банионис – сын народного артиста СССР Донатаса Баниониса.

ЛЁНЯ ГОЛИКОВ

Мальчишка окончил семь классов. В Новгородскую область, в его родную деревню Лукино война пришла быстро и неумолимо. После боя Лёня подобрал на пепелище несколько винтовок, похитил у фашистов два ящика гранат. Все передал партизанам. В партизаны ушел и его любимый учитель Василий Григорьевич. Он поручился за ученика, и вскоре 15-летний Лёня стал разведчиком партизанской бригады. Незаменимым. От него почти не осталось фотографий – зато известен его послужной список. Он истребил 78 немецких солдат и офицеров, взорвал 12 шоссейных и 2 железнодорожных моста, подорвал десяток автомашин с боеприпасами, сопровождал продовольственный обоз в блокадный Ленинград… 13 августа 1942 года неподалеку от деревни Варница, возвращаясь с задания, Лёня гранатой подорвал легковую машину, в которой находился генерал-майор Рихард фон Виртц. В партизанский штаб мальчик вернулся с чертежами новейших немецких мин. Лёню представили к званию Героя, но он не дождался высокой награды. 24 января 1943 года в неравном бою в деревне Острая Лука Псковской области Леонид Голиков погиб. Писатель Анатолий Вахов опубликовал о нем очерк в 1944-м. А после войны большую популярность приобрела книга Юрия Королькова «Партизан Лёня Голиков».

«Золотая Звезда» посмертно


В годы Великой Отечественной войны звезды Героя были посмертно удостоены двое подростков – Саша Чекалин и Лёня Голиков. Борис Цариков получил эту награду накануне гибели в ноябре 1943-го. После Победы звание Героя было присвоено еще троим – Марату Казею, Вале Котику и Зине Портновой. Однако пионерами-героями справедливо считают всех ребят, совершавших подвиги на фронте и в тылу врага, независимо от полученных наград.

ВАЛЯ КОТИК

Валя Котик – навеки самый молодой Герой Советского Союза. Он погиб в 14 лет, а воевал с 11. Учился в одной из школ города Шепетовка Каменец-Подольской (ныне Хмельницкой) области, в июне 1941-го окончил пятый класс. Когда Шепетовку заняли фашисты, Валя сомнений не испытывал. В первые месяцы оккупации взорвал начальника полевой жандармерии. Стал партизанским связным, участвовал в боях, в смелых диверсиях. В октябре 1943-го обнаружил подземный телефонный кабель, соединявший немцев с варшавской ставкой фюрера. Партизаны уничтожили провод. Чуть позже, когда отряд имени Кармелюка, в котором сражался мальчик, окружили каратели, он застрелил офицера, поднял тревогу и этим спас товарищей от гибели.

Увидеть салютов Победы ему не довелось. 16 февраля 1944 года в бою за город Изяслав пионер Валентин Котик был ранен. Изяслав вскоре освободили, а раненого Валю срочно отправили в госпиталь. Но спасти его не смогли. Партизаны похоронили бесстрашного разведчика с воинскими почестями. В 1958-м шепетовскому Орленку присвоили звание Героя посмертно. А потом он встал в родной Шепетовке в полный рост – бронзовый.

МАРАТ КАЗЕЙ

Его отца – коммуниста, бывшего балтийского моряка – репрессировали в 1935 году. Мать в 1942-м повесили немцы, захватившие Минск. 13-летний Марат и его старшая сестра Ариадна ушли в партизанский отряд. Мальчик стал разведчиком. Действовал изобретательно и бесстрашно, принимал участие в диверсиях, добыл сведения, благодаря которым партизаны уничтожили фашистский гарнизон в белорусском Дзержинске. Вместе с больной сестрой Марата хотели эвакуировать в глубокий тыл, но он наотрез отказался покинуть передовую. Товарищи вспоминали, как в горячей схватке, раненый, он поднял в атаку приунывших бойцов. А когда в марте 1943-го у деревни Румок немецкие каратели взяли в окружение партизанский отряд имени Фурманова, неуловимый паренек сумел прорваться сквозь кольцо врага и привел подкрепление. Отряд удалось спасти от разгрома.

11 мая 1944 года, когда Марат со своим командиром возвращались с задания, их окружили гитлеровцы. Командир сразу же погиб в перестрелке. Деваться было некуда, кругом враги. Фашисты хотели взять маленького партизана живым, но он подорвал себя вместе с ними… Памятник в Минске запечатлел последние секунды 14-летней жизни. Мальчишка поднял над головой гранату. Дальше – бессмертие, легенда.

Памятник Марату Казею в Минске

ЗИНА ПОРТНОВА

15-летняя ленинградка приехала на летние каникулы в белорусскую деревню к бабушке. В самом начале войны они оказались в оккупации. Девочка с косичками вступила в подпольную организацию «Юные мстители». Легенды ходили о смелых диверсиях подпольщиков. Они выводили из строя технику фашистов, сжигали мосты, склады с боеприпасами и вооружением. А дерзкие листовки напоминали оккупированным белорусам о большой Родине, о том, что наше дело правое…

Зина устроилась посудомойкой в столовую для немецких офицеров и там отравила гитлеровцев крысиным ядом. А потом без колебаний хлебала отравленный суп на глазах у следователя, чтобы не выдать себя. Чудом выжила. Оставаться в деревне было опасно, поэтому девушку перевели в партизанский отряд. Когда гестаповцы арестовали почти всех участников «Юных мстителей», Зина вызвалась найти предателя. Она направилась в деревню, где обретались немцы. Ее поймали. На допросе ей удалось схватить со стола заряженный пистолет: она пристрелила гестаповского следователя и еще двоих офицеров, пыталась бежать. Не получилось. Целый месяц ее зверски пытали, но стойкость юной разведчицы оказалась сильнее жестокости «сверхчеловеков». От пыток Зина ослепла, но не проронила ни слова о партизанах. В январе 1944-го ее расстреляли. А в 1958 году Зинаиде Портновой посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

АБРАМ ПИНКЕНЗОН

Этот мальчишка остался в истории под домашним именем – Муся. Сын известного бессарабского врача, он уже в пятилетнем возрасте считался одаренным скрипачом. В начале войны отца перевели на Кубань, в Усть-Лабинский военный госпиталь. Гитлеровцы рвались на юг. Летом 1942 года станицу заняли части вермахта. Пинкензонов арестовали. В один из ноябрьских дней их выстроили на высоком берегу реки Кубани, возле рва – евреев, коммунистов, партизан. Приговоренных к расстрелу. Сюда же согнали все население станицы – чтобы смотрели, как уничтожают непокорных. Чтобы уважали и боялись. А мальчишка не ощущал страха. В руках у него была скрипка. Когда их подвели к обрыву, Муся заиграл «Интернационал». В скорбной тишине мелодия прозвучала громко, отчетливо, как напоминание о том, что победа все-таки будет за нами. Автоматная очередь прервала музыку… Он никогда не держал в руках боевого оружия. Но не покорился, не сломался. В 1971 году вышел мультфильм «Скрипка пионера», напомнивший про отважного маленького скрипача. Памятники ему стоят в Усть-Лабинске, на месте расстрела, и в Тбилиси.

ЛАРА МИХЕЕНКО

Лариса родилась в Лахте, неподалеку от Ленинграда. Война застала ее в деревне Печенёво Калининской области (сейчас это территория Псковской области), где она была на каникулах у родственников. Уже в конце августа в деревню вошли гитлеровцы. И тут разыгралась настоящая семейная трагедия. Дядя Ларисы стал сотрудничать с оккупантами, немцы назначили его местным старостой. Племянницу, которая с негодованием отнеслась к предательству, он выставил из дома.

В партизанский отряд Лару и ее подруг Раю и Фросю взяли неохотно. Командир считал, что подростки будут обузой для подпольщиков. Но те выдержали суровую проверку. Что такое партизанская разведка? Вот босоногие девчонки появляются с корзинками в деревне Орехово: они идут к тетке за капустной рассадой. Сюда, в эту деревню, гитлеровцы согнали скот, отобранный у окрестных колхозников. Охранники ничего не заподозрили, а партизаны получили точные сведения: сколько там автоматчиков, где расположены огневые точки, где перекрыты пути. Через несколько дней они нагрянули в Орехово и практически без потерь отбили у противника скот и фураж. Неопытная девчонка быстро стала асом разведки. На ее счету – подрыв железнодорожного моста через Дриссу. Кроме того, ей удалось пустить под откос подъезжавший к этому мосту немецкий эшелон: Лара успела подобраться к путям и запалить огнепроводный шнур перед приближающимся поездом.

Осенью 1943-го избу, в которой находилась партизанская явка, окружили гитлеровцы. Ларису взяли в плен. Она попыталась взорвать себя вместе с карателями, но граната не сработала… После допросов и пыток 4 ноября 1943 года Ларису Михеенко расстреляли.

ВОЛОДЯ ДУБИНИН

Володя родился в Керчи. Сын моряка, он мечтал о дальних плаваниях, увлекался фотографией. А еще, как и все ребята предвоенного времени, предавался мечтам о небе, занимался в авиамодельном кружке дома пионеров. Его модель истребителя И-16 ставила рекорды. Когда Крым оккупировали фашисты, 14-летний мальчишка вступил в партизанский отряд, скрывавшийся в каменоломнях Старого Карантина. В тех же старинных катакомбах во время Гражданской войны сражался его отец Никифор Дубинин… Керченские каменоломни стали для захватчиков неприступной крепостью. Пятьдесят дней и ночей провел отряд под землей. Партизаны ушли на глубину 50–60 метров, потеряли счет часам, жили по трудовому расписанию. Немцы заблокировали все выходы из шахт – и только маленькие разведчики обеспечивали отряду связь с миром…

За полтора месяца командир группы юных разведчиков пионер Володя Дубинин поднимался на поверхность семь раз. Он выходил из каменоломен и пробирался назад практически на глазах у немецких часовых. Во время одной из вылазок он узнал, что гитлеровцы собираются затопить каменоломни, и успел предупредить командование отряда. Как-то Володя обнаружил тяжелораненого моряка и помог перенести его в шахту. А однажды, когда мальчик возвращался в отряд, оказалось, что немцы замуровали отверстие, через которое он выбрался несколько часов назад. Ему пришлось долго ползать по заминированным камням в нескольких шагах от вооруженных караульных, прежде чем он отыскал другую лазейку.

Володя увидел ранний рассвет победы, которую приближал всеми силами. В декабре 1941-го в город вошел советский десант. Но гитлеровцы окружили Старокарантинские каменоломни сетью минных полей, и партизаны не могли выйти из укрытия. Нужно было разминировать выход, и Володя вызвался быть проводником у саперов, вновь первым поспешил на выручку товарищам. 4 января 1942 года Владимир Дубинин и несколько саперов подорвались на мине.

В 1949-м вышла книга Льва Кассиля и Макса Поляновского «Улица младшего сына», которую спустя 13 лет экранизировал кинорежиссер Лев Голуб. Такому герою нельзя не сопереживать, и память о подвиге Володи Дубинина не стерлась. В Керчи есть памятник юному защитнику города. Фигура мальчика высечена из большой монолитной глыбы крымского диорита. Он как будто выходит из укрытия в распахнутом пальто, на голове шапка-ушанка. Сосредоточенно осматривается. Таким он был в день гибели.


Николай Крылов

Переписка отца и сына

апреля 27, 2017

В Государственном архиве Российской Федерации сохранилось 58 подлинных писем императора Николая I и великого князя Александра Николаевича, относящихся ко времени путешествия наследника по России в 1837 году. 23 из них написаны отцом, 35 – сыном.

Император Николай I

Николай – Александру

Царское Село, 19 мая 1837 г.

Сегодни утром, вставая, нашел я письмо твое, любезный Саша, из Костромы и благодарю милосердого Бога, что путешествие твое до сих пор идет благополучно, и молю Его, чтоб дал тебе довершить все сходно с нашим желанием и ожиданием.

Радуюсь, что ты ознакомился с частью сердца России и увидел всю цену благословенного сего края, увидел и как там любят свою надежду. Какой важный разительный урок для тебя, которого чистая душа умеет ощущать высокие чувства! Не чувствуешь ли ты в себе новую силу подвизаться на то дело, на которое Бог тебя предназначил? Не любишь ли отныне еще сильнее нашу славную, добрую родину, нашу матушку Россию? Люби ее нежно; люби ее с гордостью, что ей принадлежен и родиной называть смеешь, ею править, когда Бог сие определит для ее славы, для ее счастия! Молю Бога всякий день в всяком случае, чтоб сподобил тебя на сие великое дело к пользе, чести и славе России. <…>

Кланяйся всем твоим спутникам. Бог с тобой, любезный Саша, обнимаю тебя от души. Где-то письмо сие получишь? Полагаю, в Перми.

Прощай, твой старый верный друг Папа.

Н.

Александр – Николаю

Тобольск, 3 июня 1837 г.

Начну с того, чтобы благодарить тебя, милый Папа, за мысль твою послать меня в этот отдаленный и любопытный край, который никого из нас еще не видал и в настоящем случае чувствует с благодарностью высокое внимание своего государя, которого сибиряки настоящие умеют любить.

Восторг, с которым меня здесь везде принимали, меня точно поразил, радость была искренняя, во всех лицах видно было чувство благодарности своему государю за то, что он не забыл своих отдаленных подданных, душою ему привязанных, и прислал к ним сына своего, который также умеет ценить счастье делать счастливыми других. Я точно не знаю, как благодарить тебя, милый Папа, за то, что ты меня прислал сюда, ибо пребывание мое здесь принесло жителям и мне душевную радость. Они говорят, что доселе Сибирь была особенная страна и теперь сделалась Россиею. <…>

Здешнее население надобно разделить совершенно на отдельные части. Старожилы или коренные сибиряки, народ чисто русский, привязанный к своему государю и ко всей нашей семье, нравственный, живущий спокойно и в благоденствии, ибо земля у них удивительна, все чернозем; народ собой видный, доказательство тому, что здесь я многих видел бессрочных и отставных из гвардии, и особенно из Семеновского полка, самого отборного людьми.

Другая же часть населения Сибири, совсем другого рода и пагубная для сего края, это суть посельщики или сосланные на поселение, которые больше ничего не делают, как бродят по большим дорогам, грабят и обижают жителей и для них настоящее бремя. Присмотр за ними невозможен. Мы заходили в несколько изб, и крестьяне нам говорили, что когда они на работу уходят, то ставят на окошки хлеб да соль и квас, для бродяг ссыльных, а не то зажгут им деревню или разграбят дома. Нечего сказать, незавидное положение, которому, однако, весьма трудно пособить, одно средство – прекратить эти переселения и гораздо строже поступать с ссыльными, второй раз провинившимися. Не только ссыльные бегут, но даже каторжные, я в прошедшем письме из Екатеринбурга писал, что в день моего приезда один каторжный напал на большой дороге в нескольких верстах от города, где, ты думаешь, его поймали? – В самом городе, на квартире у одного заводского рабочего, которые почти такие же канальи, как сам разбойник, это клан людей самый развратный. <…>

Твой навсегда Александр.

Златоуст, 8 июня 1837 г.

Поутру [6 июня] я выслушал обедню в соборе в Кургане. Там находятся некоторые из причастных к делу 14-го числа. <…> Я нарочно справлялся об них и узнал, что как они, так и живущие в Ялуторовске и в других местах ведут себя чрезвычайно тихо и точно чистосердечно раскаялись в своем преступлении, их раскаянию можно поверить. Мой Назимов [полковник, сопровождал великого князя Александра Николаевича в путешествии] заходил к своему однофамильцу, его дальнему родственнику, и говорит, что он его совершенно растрогал своим раскаянием, он ему говорил, что если даже: «Государь нам простит, то мы всю жизнь сами себе не простим наше преступление, это пятно «неизгладимо»». Я их всех почти видел в церкви, в особенности хвалят Нарышкина [член Северного общества, участник подготовки восстания в Москве в декабре 1825 года], он благодетель всего города, жена его почтенная женщина, написала мне письмо, которое я тебе пересылаю также, она просит после 10 лет разлуки повидаться с матерью, посоветоваться с докторами насчет своей болезни и потом опять воротиться к своему мужу. <…> Осмелюсь и я со своей стороны ходатайствовать пред тобой, милый бесценный Папа, за них, несчастных, вполне раскаявшихся в своем преступлении и готовых пролить последнюю каплю крови за своего государя, уже облегчившего их судьбу, на которую они не думают роптать. <…>

Прощай, милый бесценный Папа, благодарю еще раз за письма и обнимаю тебя мысленно.

Твой дедюшка Александр.

Симбирск, 25 июня 1837 г.

Часы бьют 12 часов, и я принимаюсь за перо, чтобы поздравить тебя, милый бесценный Папа, с нынешним днем твоего рождения, молю Всевышнего, чтобы он сохранил тебя еще на многие-многие лета для нашего всеобщего счастья. Вся Россия молит Бога за сохранение дней драгоценных своего обожаемого государя, и мольбы, проистекающие от глубины сердец, будут верно услышаны Всевышним. Равно поздравляем тебя, милый Папа, с наступающим днем рождения нашего Ангела, нашей милой Мама, да сохранит Всевышний и ее, тебе в утешение и для нашего же всеобщего счастья, жаль мне очень, что не могу провести счастливых дней этих с вами, меня одно утешает – это то, что я исполняю Святой долг свой и знаю, что ты, милый бесценный Папа, мною доволен, это делает меня совершенно счастливым. Дай Бог, чтобы оно могло быть всегда так.

Вчера поутру или, лучшего сказать, третьего дня на 2-й станции от Казани получил я письмо твое, милый бесценный Папа, от 18-го числа, ответ на мое златоустовское. Не могу выразить тебе, милый Папа, как согласие твое на облегчение судьбы виденных мною преступников в Сибири меня обрадовало. Это будет всю жизнь мне приятным воспоминанием моего любопытного путешествия. Слова твои, милый Папа: «всегда рад, чтоб милости могли через твое ходатайство от меня исходить, когда сие возможно учинить без опасности и без несправедливости к другим», сделали в сердце моем слишком глубокое впечатление, чтобы оно могло когда-нибудь пройти, и я молю Бога, чтобы случаи сии могли бы чаще представляться. <…>

Твой навсегда Александр.

Великий князь Александр Николаевич

Саратов, 28 июня 1837 г.

В Вольске большое число раскольников и богатая часовня, с которой велено снять крест, что представляет довольно странный вид, я видел несколько монахинь с иргизских монастырей и получил просьбу бывшего настоятеля Никольского монастыря и от некоторых других, они заслуживают особенного внимания, и потому я их пересылаю тебе в особенном пакете с описью.

Теперь уже нечего делать, но мне кажется, что с этим Иргизским монастырем очень неосторожно поступили благодаря глупости бывшего губернатора Степанова, но и наше духовное начальство тут также не весьма благоразумно действовало.

Здешний архиерей на этот счет совершенно фанатик, а одним фанатизмом не возьмешь, я с ним об этом говорил, а он мне отвечал, что не только не рано приступил к переименованию Никольского монастыря в единоверческий, а, напротив того, по его мнению, надобно было уже прежде это исполнить силой; это выйдет открытое гонение, а известно, какие следствия бывают от гонения за веру, уже они и теперь начинают считать себя мучениками за православие. Вновь назначенный в Никольский монастырь игуменом единоверческий архимандрит Зосим – человек хитрый, но не чистый, он начал с того, что овладел всем монастырским добром и т. п. Вообще здешнее духовенство наше, к несчастью, не славится своей нравственностью.

Может ли, например, привязать к православию священник, который за совершение брака берет с тягла по 300 рублей, и тому подобное. Вот главная наша беда – в недостатке хороших священников, в особенности это важно в здешнем краю, где каждый простой раскольник умнее нашего священника. Я опять распространяюсь об этом предмете, ибо здесь он еще важнее, чем в Екатеринбурге.

Скажу теперь об нашей поездке через немецкие колонии по левому берегу Волги, между Вольском и Саратовом, по луговой стороне. Весело смотреть на их благоденствие, этот добрый народ сделался совершенно русским и называет себя русским, но в них осталась эта почтенная аккуратность немецкого, живут они чисто, пасторы у них преумные, и они меня принимали с удивительным радушием, точно как настоящие русские. Места, ими населенные, довольно живописны.

В Саратов мы приехали в 11 часов и переправились опять на правый берег Волги. <…> Город Саратов красиво расположен, но тоже довольно разбросан, есть красивые каменные дома. Я живу в доме вице-губернатора, весьма хорошем строении, у губернатора нет казенного помещения. Бибикову [генерал-майор, с 1837 года военный губернатор Саратова] много остается делать, он, кажется, хорошо принялся за дело. <…>

Прощай, милый бесценный Папа, обнимаю тебя мысленно. Завтра мы будем в Пензе.

Твой навсегда Александр.


Подготовила Раиса Костомарова