Archives

ВЕХИ ИСТОРИИ КРЫМА

марта 17, 2015

VI–III вв. до н. э.

Греческие переселенцы основали торговые колонии на побережье Крыма (Феодосия, Пантикапей, Херсонес, Керкинитида и др.), несмотря на противодействие местных племен – тавров и скифов. К первой половине V века до н. э. относится возникновение демократической рабовладельческой республики Херсонес Таврический и Боспорского царства. В III веке до н. э. скифы, вытесненные сарматами из степей между Доном и Днепром, создали в Крыму Малую Скифию со столицей в Неаполе Скифском (нынешний Симферополь).

I–IV вв.

В I веке Крым вошел в орбиту Римской империи. На мысе Ай-Тодор была построена крепость Харакс. Гай Юлий Цезарь признал за Херсонесом особый статус: город напрямую подчинялся Риму. В бухте Херсонеса стояли корабли Флавиева флота, а в цитадели попеременно квартировали I Италийский, XI Клавдиев и V Македонский легионы. Полуостров стал местом ссылки христиан. В числе других на каторгу в Инкерманские каменоломни был сослан апостол от семидесяти, четвертый папа римский святой Климент I. В это время в Крыму распространялось христианство. К исходу III века здесь сформировался мощный гото-аланский племенной союз, уничтоживший Малую Скифию. К концу IV века города Крыма были почти полностью разграблены и сожжены гуннами. Устоял лишь Херсонес (после подчинения Константинополю он был переименован в Херсон), ставший форпостом византийского влияния в регионе.

VIII–IХ вв.

В этот период Крым был поделен между Византийской империей и Хазарским каганатом. В 860–861 годах в Херсоне зимовало посольство из Константинополя, возглавляемое Константином Философом (в монашестве Кириллом) и его братом Мефодием, будущими создателями славянской азбуки. Миссия следовала в столицу Хазарии Саркел, где Константину предстояло вступить в богословский диспут с иудеями и мусульманами. Житие Константина-Кирилла сообщает, что в Херсоне глава миссии «нашел… Евангелие и Псалтырь, написанные руськими письменами, и человека нашел, говорящего на этом языке». Одни историки утверждают, что это и есть свидетельство существования древнеславянской письменности до Кирилла и Мефодия. Другие уверены, что здесь – лишь поздняя интерполяция. Третьи говорят об ошибке переводчика: читать нужно не «руськими», а «сурьскими», то есть «сирийскими письменами».

crimea_1
Предоставлено М.Золотаревым

988г.

После долгой осады, которая, согласно разным источникам, длилась от шести до девяти месяцев, киевский князь Владимир Святославич взял Корсунь. Так на Руси называли Херсон. Князь пригрозил своим союзникам – византийским императорам-братьям Василию II Болгаробойце и Константину VIII, что осадит и Константинополь, если они не отдадут ему в жены свою сестру Анну. Василевсы выдвинули встречное условие: бракосочетание будет лишь в том случае, если Владимир примет крещение. Киевский князь крестился в Херсоне, там же состоялась свадьба. Вернувшись в Киев, Владимир взялся за крещение подданных.

XI–XIV вв.

В конце XI – начале XII века в Крыму обосновались половцы. Византийское влияние в этот период сходит на нет. На юго-западе полуострова готаланы создали христианское княжество Феодоро со столицей в городе Мангупе (одна из крупнейших крепостей средневекового Крыма). В первой четверти XIII века в Судаке высадился первый турецкий десант, а также на территорию полуострова вторглись татаро-монголы. Земли степного Крыма перешли во владение Золотой Орды. Началась исламизация полуострова. В XIII–XIV веках монополизировать торговлю на Черном море пытались генуэзцы, от наместника Золотой Орды в Крыму Мангу-хана они получили Кафу (нынешняя Феодосия), а позже обосновались и в Чембало (Балаклава), Солдайе (Судак) и Воспоро (Керчь).

1441–1443 гг.

К середине XV века распалась на несколько самостоятельных ханств Золотая Орда. В 1428 году Крымский улус захватил Хаджи Гирей, который вел свое происхождение от Тука-Тимура – внука Чингисхана. Удалось ему это при военной поддержке великого князя литовского Витовта (тогда на литовских землях проживало немало семей знатных татар, переселившихся туда во время смуты в Золотой Орде). Однако в том же году Хаджи Гирей был вынужден бежать в Литву из-за вторжения в Крым хана Улу-Мухаммеда. В 1431-м с помощью литовских войск Хаджи Гирей отвоевал Крымский улус, но в 1434-м вновь бежал в литовские владения от Улу-Мухаммеда. Только в 1441–1443 годах Хаджи I Гирей окончательно утвердился на троне Крымского ханства, столицей которого стал город Кырк-Ер (Чуфут-Кале, вблизи Бахчисарая).

1475–1478 гг.

Спустя 10 лет после смерти Хаджи I Гирея в Крыму и Приазовье высадился большой турецкий десант Гедика Ахмед-паши. В 1475 году турки захватили все генуэзские колонии, взяли штурмом Мангуп и уничтожили христианское княжество Феодоро. Эти территории вошли в состав Османской империи, а в 1478-м и Крымское ханство официально стало ее вассалом.

crimea_2
Предоставлено М.Золотаревым

1768–1774 гг.

Эта Русско-турецкая война положила конец 300-летнему османскому господству в Крыму. Победы графа Петра Александровича Румянцева при Ларге и Кагуле, а также графа Алексея Григорьевича Орлова при Чесме принесли славу русскому оружию. В 1774-м Османская империя была вынуждена заключить Кучук-Кайнарджийский мирный договор, согласно которому турки отказались от претензий на Крым, Крымское ханство обрело независимость, Керчь стала русским городом, а в черноморских портах были размещены русские гарнизоны.

8 апреля (ст. ст.) 1783 г.

Екатерина II издала Манифест о принятии «Крымского полуострова, острова Тамана и всея Кубанской стороны под державу Российскую». В Крым вошли русские войска под командованием Александра Васильевича Суворова, рядом с развалинами Херсонеса Таврического был заложен город Севастополь. Крымское ханство упразднялось, его знатные роды вливались в состав российского дворянства. На первых порах обустройством новой, Таврической области занимался князь Григорий Александрович Потемкин, получивший титул Таврического. В 1787 году Екатерина II вместе с императором Священной Римской империи Иосифом II совершила свое знаменитое путешествие в Крым – Таврический вояж.

1917–1920 гг.

В конце 1917 – начале 1918 года власть в Крыму захватил большевистский военно-революционный комитет. Но уже в апреле 1918-го полуостров оккупировали германские войска под командованием генерала Роберта фон Коша. Два месяца – с конца апреля по конец июня 1919 года – здесь существовала Крымская Советская Социалистическая Республика, объявившая о вхождении в РСФСР. В июле власть перешла к Вооруженным силам Юга России (ВСЮР), главнокомандующим которых являлся генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин. В апреле 1920 года на этом посту его сменил генерал-лейтенант барон Петр Николаевич Врангель, преобразовавший ВСЮР в Русскую армию. В течение нескольких месяцев шли бои за Крым между Рабоче-крестьянской Красной армией и армией Врангеля. В ноябре 1920 года остатки последней ушли на кораблях в Константинополь.

1941–1944 гг.

Красная армия отступила на Таманский полуостров, оставив Крым в ноябре 1941 года, но героическая оборона Севастополя продолжалась до июля 1942 года. В оккупированном Крыму немецко-фашистские захватчики уничтожали коммунистов и проводили этнические чистки, которым подверглись евреи, цыгане, крымчаки и др. В апреле 1944 года началась операция по освобождению Крыма. Дольше всего немцы держались на мысе Херсонес, их эвакуация была сорвана гибелью военно-морского конвоя Patria.

ßëòèíñêàÿ êîíôåðåíöèÿ, 1945 ãîä
Самария Гурария/ТАСС

4–11 февраля 1945 г.

Крымская (Ялтинская) конференция глав правительств СССР, США и Великобритании определила послевоенное устройство мира: были приняты решения о разделе Германии на оккупационные зоны и репарациях, об участии Советского Союза в войне с Японией и о послевоенной системе международной безопасности и создании ООН.

Никита Хрущев, 1960 год
Фотохроника ТАСС

1954 г.

Инициатором передачи Крыма и города Севастополя из состава РСФСР в состав Украинской Советской Социалистической Республики стал первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев. 19 февраля 1954 года Президиум Верховного Совета СССР издал соответствующий указ.

НА ЭТО НУЖНО БЫЛО РЕШИТЬСЯ

марта 13, 2015

Три года назад Россия сделала выбор, значение которого трудно переоценить. Об основных вехах истории Крыма и о значении его возвращения в состав России рассказывает Сергей Черняховский, доктор политических наук

Подписание межгосударственного договора о принятии Республики Крым и города с особым статусом Севастополя в РФ
Церемония подписания межгосударственного договора о принятии Республики Крым и города с особым статусом Севастополя в состав Российской Федерации состоялась в Москве 18 марта 2014 года. Подписи под договором поставили премьер-министр Крыма Сергей Аксенов, председатель Госсовета Крыма Владимир Константинов, президент России Владимир Путин и глава Севастополя Алексей Чалый. Алексей Никольский/ТАСС

Дело же не только в том, что Крым – это действительно тысячелетняя история России и древнейший очаг ее государственности. И не в том, что люди, живущие в Крыму, имели полное право на национально-государственное самоопределение и воссоединение со страной, всегда признаваемой ими своим домом, о возвращении в который они мечтали многие годы.

Дело еще и в том, что на это нужно было решиться и нужно было иметь смелость и ответственность это сделать.

ПОЧЕМУ КРЫМ БЫЛ НЕ НАШ?

Крым можно было оставить в составе РСФСР в декабре 1991 года. Причем все говорят, что власть отделяющейся Украины не стала бы против этого протестовать, но власть тогдашней России не стала этим заниматься. Первая готова была отдать Крым России, чтобы откупиться от России. Вторая готова была отдать Крым Украине, чтобы откупиться от Украины. Крым можно было вернуть, и сделать это не один раз.

И потому, что были юридические основания. И потому, что это было справедливо. И потому, что все это время Украина зависела от России.

Но власти предержащие этого не делали. Не потому, что всего этого не понимали.

А потому, что считали пересмотр границ, образовавшихся в 1991 году, табу. Не в силу честности перед теми, с кем вместе разрушали Союз. А в силу послушности перед теми, от кого получили на это согласие. От кого, в общем-то, получили мандат на власть – в обмен на послушность.

Признание правил и границ 1991 года означало более или менее бесконфликтное существование, а также признание факта, что в мире есть новый суверен и его союзники. И тот, кто с этим не соглашается, будет уничтожен.

Каждое проявление непослушания показательно каралось. Не потому, что непослушанием наносился существенный урон интересам суверена, а потому, что обнаруживалось непослушание.

Так уничтожили Милошевича. Так уничтожили Хуссейна. Каддафи. Можно их считать плохими или хорошими – не это важно. Важно было найти тех, мере удобно показательно покарать. Шло приучение к покорности.

Russia People's Unity Day.
Ivan Sekretarev/AP Photo/ТАСС

Выбрать первое означало гарантировать себе бесконфликтное существование в мировой элите. Но это означало признать Россию вассалом Западной коалиции. «Младшим среди старших братьев». А также признать, что суверен нашей страны – не ее народ (90% граждан были за воссоединение Крыма с Россией), а Западная коалиция.

Выбрать второе значило бросить вызов мироустройству. Распалить ярость тех, кто провозгласил себя хозяевами мира. А следовательно, и разбудить у них желание отомстить.

Если всего этого не понять, не удастся понять Владимира Путина как человека и политика.

Он как минимум абсолютно честен в вере в свое призвание. Он действительно чувствует себя «мобилизованным и призванным».

Психологически это именно так. И именно потому он готов бороться до конца – в отличие от многих своих оппонентов и предшественников последней четверти века. Михаил Горбачев не мог сражаться ни за что – он мог лишь позировать. Борис Ельцин являлся лидером более бойцовского типа, но он был призван драться лишь за власть. За власть для себя и за власть, цель которой – она сама.

«МОБИЛИЗОВАННЫЙ И ПРИЗВАННЫЙ»

Путин иной. Строго говоря, его всегда отличала способность принимать вызовы. Принимающий вызов готов идти навстречу опасности, когда она есть, но это не означает, что он будет создавать опасность, когда ее нет или когда ее можно избежать.

Риск был осмыслен, вызов существующему мироустройству брошен.

Вопрос о Крыме сегодня для Запада – это не просто вопрос о подчинении суверенной страны своей воле и установлении над ней колониального контроля.

Это попытка спасения мифа о непобедимости Западной коалиции, мифа о том, что ее воле нельзя сопротивляться. Это попытка не допустить укрепления мысли, что ей можно противостоять. Сломить воли тех, кто имеет в себе силы и решимость адекватно отвечать на эту новую форму утверждения колониальной экспансии, – вот цель этих усилий.

В марте 2014 года столкнулись два принципа: принцип соблюдения предписанных правил глобальной политики и принцип суверенности России.

ЧТО КАСАЕТСЯ КРЫМА, ТО ТУТ У НАС ПОЧТИ НИКОГДА НЕ БЫЛО СОЮЗНИКОВ: как только вставал вопрос о вхождении или возвращении полуострова в состав России, тотчас чуть ли не все ведущие державы единым фронтом выступали против нее и пытались этому помешать

Наглость и бесцеремонность, которые американские и европейские структуры проявляют по отношению к России и ее гражданам, становятся очевидными. Вообще, Запад – США, Европу – не нужно демонизировать. Если они поступают так или иначе и игнорируют интересы нашей страны, одновременно задевая ее достоинство, то это не потому, что они ее страшно не любят и мечтают избавить от нее человечество.

Они просто субъекты глобальной политики, которые вполне адекватно представляют, что отношения в мире строятся не на основании Устава ООН и Всеобщей декларации прав человека, а на основании силы.

Они не всегда готовы сами идти в бой, чтобы умирать, защищая свои интересы. Но, с одной стороны, они не против нанести разрушительные удары по неугодным, если есть возможность обойтись без риска гибели собственных граждан. С другой – постоянно во всеоружии, чтобы нанять кого-нибудь, кто будет убивать их оппонентов ради их интересов. С третьей – пройдя свой путь от баронов-разбойников и ковбоев Дикого Запада, они отдают себе отчет в том, что реальная политика творится именно их методами. И уважают тех, кто проявляет большую сноровку как раз в таких способах действия.

Они уважают тех, кто может дать сдачу, и пренебрежительно безразличны к тем, кто под видом гуманизма и миролюбивости соглашается на ущемление собственных интересов.

Они делают все это не потому, что они плохие, – они делают это потому, что они нормальные. Они руководствуются правилами реальной жизни, показывая тем самым, что ими должна руководствоваться и Россия.

Многие годы Россия пыталась вести себя не по правилам и нормам цивилизованного мира, а согласно выдуманным нормам диких и не существующих в природе «общечеловеческих ценностей». За это ее наказывали и будут наказывать.

Постепенно, шаг за шагом российское общество дозревает до понимания этих простых вещей.

Например, что отвечать нужно тем, что для оппонентов реально и ощутимо. И тем, чего они потенциально боятся. Хотя они сами за последние 20 лет раскрепостились настолько, что не боятся в отношении России уже ничего.

Что касается Крыма, то тут у нас почти никогда не было союзников: как только вставал вопрос о вхождении или возвращении полуострова в состав России, тотчас чуть ли не все ведущие державы единым фронтом выступали против нее и пытались этому помешать.

Так уж получалось, что каждый раз тот, кто утверждал свою власть в Крыму, утверждал этим свою мировую значимость.
И каждый раз, потеряв Крым, тот, кто его терял, с этого начинал свое политическое падение.

Каждый раз, утвердившись в Крыму, Россия утверждалась в статусе великой державы. Каждый раз, утратив Крым, она вступала в полосу катастроф.

Вот почему сегодня вопрос о Крыме – не столько вопрос территории. И даже не столько вопрос исторической справедливости.

Сегодня это вопрос о том, является ли Россия суверенным государством или она является негласным вассалом своих западных конкурентов, обязанным жить по определяемым ими правилам и молчаливо мириться с их агрессией и претензией на гегемонию.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Черняховский С.Ф., Черняховская Ю.С. Вершина Крыма. Крым в русской истории и крымская самоидентификация России. От Античности до наших дней. М., 2015

ЕКАТЕРИНА ТАВРИЧЕСКАЯ

марта 13, 2015

Тогда, как и сейчас, земля, на которой принял Святое Крещение князь Владимир, вошла в состав России без войны, хотя и в условиях ожесточенной политической борьбы.

ekaterina_2
Аллегория на победу Екатерины II над турками и татарами. Худ. Стефано Торелли. 1772. Предоставлено М.Золотаревым

ДЕРЖАТЬ ФРОНТ

Несколько веков Крымское ханство наводило ужас на сопредельные великоросские и малоросские области. Не только военные походы, но и разорительные набеги крымчаков столетиями терзали славян. Даже в XVIII веке, когда Россия стала куда сильнее, лихие гости то и дело опустошали русские деревни. На невольничьих рынках ценились славянские рабы…

Политические успехи второй половины XVIII столетия отнюдь не стечение счастливых обстоятельств. Екатерина II трудилась ежедневно, вникала в нюансы дипломатии и экономической политики, вырабатывала стратегию развития державы. Изданная переписка императрицы с Григорием Александровичем Потемкиным показывает чрезвычайную насыщенность их управленческой деятельности. Поразительно, что им удавалось держать фронт от Швеции до Османской империи без перенапряжения сил. В самые тяжелые месяцы екатерининских войн под ружьем находилось не более 200 тыс. человек. Поистине побеждали «не числом, а умением».

ekaterina_1
Предоставлено М.Золотаревым

Известно признание Екатерины: «Русский народ – особенный народ в целом свете, русский народ отличается догадливостью, умом, силою. Я знаю это по опыту моего царствования. Бог дал русским особенное свойство». Она полюбила огромные пространства России, видела в наших бесконечных горизонтах залог будущего расцвета, не сомневалась в заложенной здесь кладовой сокровищ. Отбросив европейский снобизм, она восхитилась богатырской силой России и научилась этой силой руководить. Сама стала сильнее – и благодарила за это страну, коей правила 34 года, ее масштабы, ценила русских людей, умела разглядеть в них лучшее, раскрыть дарования.

При Екатерине русская армия стала непобедимой. А ведь и при неутомимом Петре Великом конкурировать с Османской империей было сложновато. Царица разглядела одаренных полководцев – новаторов в военном искусстве. Назовем лишь нескольких: Алексей Орлов-Чесменский, Александр Бибиков, наконец, великие Петр Румянцев-Задунайский, Григорий Потемкин, Александр Суворов, Федор Ушаков…

Велика ли заслуга Екатерины II в военных победах того времени? Трудно сказать. Но полководцы относились к ней как к матушке, как к олицетворению образа России. От этого их рвение удесятерялось. О предательстве и помыслить было нельзя. Ей удалось сплотить воинскую элиту, спаять честолюбивых, часто обидчивых людей, которые остались в истории под громким наименованием «екатерининские орлы».

Когда мы вспоминаем о Крыме и Новороссии, в воображении возникает картина: Потемкин открывает императрице Черное море, знакомит ее с новыми южными рубежами державы. Усердие, предприимчивость Потемкина и мудрость Екатерины – вот два условия того прорыва. В период, предшествовавший присоединению Крыма и Кубани, они действовали продуманно и осторожно. Шаг за шагом развивали успехи Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, которая приблизила заветный полуостров к России.

ДОЛГОРУКОВ В КРЫМУ

События развивались так. Летом 1771 года армия князя Василия Михайловича Долгорукова разбила крымчаков у Перекопа и вошла на территорию полуострова. Екатерина так напутствовала своих генералов: «Желательно, чтобы они отторгнулись от подданства турецкого». Императрица наказывала Долгорукову действовать не только силой оружия, но и переговорами. Нужно было обрисовать мурзам выгоды политического разрыва с Османской империей – для этого предполагалось не жалеть золота на дипломатические подношения.

ekaterina_3
План Чесменского сражения между русским и турецким флотом, произошедшего в ночь с 25 на 26 июня 1770 года. Предоставлено М.Золотаревым

С моря корпус Долгорукова прикрывала Азовская флотилия, которой командовал его добрый приятель, вице-адмирал Алексей Наумович Сенявин. Труднее всего генерал-аншефу было наладить снабжение армии в походе. Не хватало пресной воды, хлеба; приходилось беречь лошадей. Но он действовал расторопно и в считанные дни занял Судак, Ялту, Балаклаву и обосновал- ся у Ахтиарской бухты (где в 1783 году будет заложен город Севастополь), оставляя повсюду гарнизоны. Турки даже не успевали высадить мощный десант. Было дано только одно генеральное сражение – под Кафой. Против 90-тысячной армии, в которую входили отборные турецкие части, Долгоруков смог выставить лишь 27 тыс. И – победил.

После этого хан Селим III Гирей бежал в Константинополь. Тем же летом к князю Долгорукову прибыл ширинский бек Измаил и преподнес подписанный 110 знатными татарами лист об утверждении вечной дружбы и неразрывного союза с Россией. Новым крымским ханом стал союзник Екатерины Сахиб II Гирей.

Крым объявлялся независимым ханством под покровительством Российской империи, к которой полностью отходили Керчь и Еникале.

Летом 1774 года по Кучук-Кайнарджийскому миру Россия получила право свободного плавания по Черному морю, которое снова начинало оправдывать свое древнее прозвание «Русское море». Империя приобрела стратегически важные крепости – Керчь, Азов и Кинбурн, ставшие ее оплотом на южных рубежах. В ее состав вошли долины рек Кубани и Терека и пространство между Бугом и Днестром. Султан вынужден был выплатить и немалую контрибуцию. Василию Михайловичу Долгорукову Екатерина II пожаловала орден Святого Георгия I степени, шпагу с алмазами, 60 тыс. рублей и титул Крымского. А вот до окончательного присоединения Крыма к России старый солдат не дожил: умер в начале 1782 года.

ВРЕМЯ БРАТЬ ТАВРИДУ ПОД КРЫЛО

Петербург сделал ставку на Шагина Гирея – младший брат Сахиба, он не был сильным политиком. Главным его достоинством являлось доброжелательное отношение к России. Сначала он стал ханом на Кубани, а в 1776-м въехал в Бахчисарай. Русская партия в Крыму укрепилась.

О «Греческом проекте» при дворе Екатерины говорили еще во времена возвышения Григория Орлова. Григорий Потемкин придал этим планам реалистический характер. Цель оставалась прежней – освобождение христианских народов от османского владычества, восстановление Константинополя как православной столицы. Но для этого необходимо было в первую очередь превратить Крым в надежный бастион России. Потемкин готовился к присоединению полуострова основательно, наращивая влияние при дворе Шагина Гирея. Положение последнего было непрочным: во время двух восстаний лишь русские штыки помогли ему удержать власть. Но именно непопулярность этого крымского хана подсказала Потемкину капканный ход. Как точно писал о светлейшем князе Александр Суворов: «Одной рукой он в шахматы играет, другой рукою он народы покоряет!» Григорий Потемкин гарантировал Шагину защиту, а его противникам – свободное переселение в Турцию.

ekaterina_7
Султан Селим III, при котором в 1791 году был подписан позорный для Османской империи Ясский мир. Предоставлено М.Золотаревым

В декабре 1782 года в письмах к Екатерине князь не жалел красноречия, убеждая ее, что пришло время брать Тавриду под крыло империи: «Крым положением своим разрывает наши границы… Положите ж теперь, что Крым Ваш и что нету уже сей бородавки на носу – вот вдруг положение границ прекрасное: по Бугу турки граничат с нами непосредственно, потому и дело должны иметь с нами прямо сами, а не под именем других… Вы обязаны возвысить славу России… Хану пожалуйте в Персии, что хотите, – он будет рад. Вам он Крым поднесет нынешнюю зиму, и жители охотно принесут о сем прозьбу. Сколько славно приобретение, столько Вам будет стыда и укоризны от потомства, которое при каждых хлопотах так скажет: вот, она могла, да не хотела или упустила. Есть ли твоя держава кротость, то нужен в России рай. Таврический Херсон! Из тебя истекло к нам благочестие: смотри, как Екатерина Вторая паки вносит в тебя кротость християнского правления». Императрица дала себя уговорить.

В феврале 1783 года Шагин Гирей отрекся от ханской власти, а 8 апреля (по старому стилю) Екатерина II подписала Манифест о принятии «Крымского полуострова, острова Тамана и всея Кубанской стороны под державу Российскую». «По долгу предлежащего нам попечения о благе и величии Отечества» эти земли «берутся под державу».

В день восшествия на престол императрицы, 28 июня (по старому стилю) 1783 года, Крым присягнул России. Потемкин подготовил невиданное торжество: татарская знать присягала на скале Ак-Кая, гремели салюты, повсюду было выставлено угощение… «Вся область Крымская с охотой прибегла под державу Вашего императорского величества», – докладывал он Екатерине и не кривил душой. «Матушка Государыня, поздравляю Вас с Крымом. Все знатные уже присягнули, теперь за ними последуют и все. Вам еще то приятнее и славнее, что все прибегли под державу Вашу с радостию», – отмечал в частном письме.

«НИКТО И НЕ ПИКНЕТ»

Для татарской знати открылись перспективы военной карьеры в могущественной империи, многих это привлекало, а Григорий Потемкин умело держал линию на создание многонациональной державы. Следуя примеру Александра Македонского, он предложил императрице набрать личную охрану из татарских удальцов. И когда Екатерина приехала в Крым – ее сопровождали молодые мурзы, почитавшие такую службу за честь.

ekaterina_6
Ханский дворец и екате­рининская миля в Бахчи­ сарае (вверху) и спальня Екатерины II (внизу), устро­енная для нее в этом дворце по случаю путешествия императрицы по Крыму. Начало ХХ века. Предоставлено М.Золотаревым

Как известно, иногда ордена дают не за смелость, а за покладистость. И Шагин Гирей получил высшую награду Российской империи – орден Святого апостола Андрея Первозванного. Последний крымский хан, конечно, был мусульманином, и для него звезду и медальон ордена выполнили по специальной мерке – без христианской символики. Дабы не смущать бывших подданных, Шагин покинул полуостров.

Екатерина и Потемкин, по обыкновению, следили за международной реакцией на крымские дела. Русский посланник в Константинополе Яков Иванович Булгаков докладывал, что турки сдержанно реагируют на столь болезненный для них поворот событий. «Они знают о занятии Крыма, только никто и не пикнет», – пересказывала им- ператрица его донесения светлейшему князю. Поражения при Кагуле и в Чесменской бухте многому их научили. Австрийский император Иосиф II поддерживал Россию. Британия настороженно молчала. Словом, ни одна из держав не осмелилась чинить России препятствия.

ekaterina_4

Первым делом Григорий Потемкин занялся составлением топографического описания полуострова. Но не только. По его просьбе Екатерина освободила крымских татар от рекрутской повинности. Он хорошо изучил быт и нрав здешних людей и знал, как заслужить их преданность. Согласно замыслу Потемкина, Россия показала себя в Крыму защитницей мечетей и местных школ. А особо эффектная мера – устройство общественных фонтанов. Это, как писал князь императрице, «считается у них великим благодеянием и весьма их обрадует, ежели прикажете на Ваше имя построить большой и хороший; и от сей безделицы пойдет громкая слава не в пользу султана турецкого». Да, крымские города постепенно теряли азиатский колорит, они преображались в стиле классицизма.

В Крыму российская монархия соприкоснулась со своими византийскими истоками. Оказалось, что это не только символика, но и реальность. Крымское ханство пребывало в затяжном кризисе, а в составе России эти земли расцвели в столь кратчайшие сроки, что Европа поразилась. В те годы офицеры не любили служить в Крыму: полуостров пугал эпидемиями и духотой. Но реализовались планы екатерининских орлов – и вскоре Таврида стала праздничным краем.

ЕКАТЕРИНИНСКИЙ ПОЕЗД

В январе 1787 года началось полугодовое путешествие императрицы по южным областям России. Малороссия, Новороссия, Таврида… В грандиозном вояже принимали участие вельможи и дипломаты из многих стран и даже император Иосиф II. Это предприятие было демонстрацией силы и величия, но главное – Екатерина пыталась познать собственную империю. «Я путешествую не для того только, чтобы осматривать местности, но чтобы видеть людей. Мне нужно дать народу возможность дойти до меня», – говорила она французскому послу Луи Филиппу Сегюру.

Государыня то и дело появлялась перед подданными в простом дорожном костюме. Она хотела, чтобы ее запомнили именно такой, а не в окружении роскоши (мы порой представляем себе двор Екатерины как изысканно пышный, но по сравнению со своей предшественницей Елизаветой она показала себя сторонницей простоты). Хотела, чтобы мы вспоминали ее как собеседницу философов и труженицу. «Не хочу коленопреклонений: между друзьями так не водится. Если Вы меня полюбили, то прошу Вас, не обращайтесь со мною, как будто я персидский шах» – таково было кредо царицы.

ekaterina_5
Бахчисарай. Худ. Карло Боссоли. 1840–1842 гг. Предоставлено М.Золотаревым

Екатерининский поезд (караван из многих экипажей) подъехал к Перекопу 17 мая. В Старом Крыму (его тогда называли Левкополем) ее встречал конный Таврический полк. Императрицу окружили делегации крымских татар, кабардинцев, черкесов и других народностей Крыма, Кубани и Кавказа – все выражали преданность российской державе. Потемкин сиял: ему нравилась многонациональность, он видел в этой картине прообраз будущего могущества и богатства России. В Левкополе, к общей радости, был открыт фонтан в виде крытого черепицей павильона в восточном стиле.

28 мая Екатерина II прибыла в Феодосию. Этот город был конечной точкой крымского вояжа. Императрица посетила бывший ханский монетный двор: здесь в присутствии высоких гостей и отчеканили две золотые медали «Путь на пользу» в память о путешествии – их Григорий Потемкин преподнес Екатерине и Иосифу II. А еще знаки памяти об этой грандиозной поездке царицы в Крым – екатерининские мили. Дорожные знаки, которые должны были услаждать взор императрицы во время путешествия. Их на полуострове сохранилось пять. Это элегантные колонны тосканского ордера из белого известняка…

Величайшая женщина XVIII века оставила преемникам державу, которой никто не мог угрожать всерьез. Но вскоре после смерти «премудрой Фелицы» хвалить ее станет дурным тоном. Так бывает с великими правителями, особенно в России… Недавние златоусты прикусят языки, а некоторые заговорят на новый лад – ведь так выгоднее. Сказались взаимоотношения с сыном – трагические, поломанные.

Карикатурный образ Екатерины, увы, доминировал и в советские времена. Можно вспомнить и несправедливый приговор Александра Герцена, который становился моралистом, когда под руку попадался политический противник. «Тянулась беспрерывная оргия вина, крови, разврата», «историю этой дамы нельзя читать при дамах» – такими афоризмами он расправился с эпохой имперской экспансии. Хотя сквозь риторические ряды обвинений все равно проступало величие государственных свершений.

Не бывает побед вопреки руководителю. А тут – целая череда викторий. Губернская реформа и Кагул, Очаков и Измаил, Крым и Варшава… И почти все – малой кровью. Казна похудела? Зато освоение Новороссии и Крыма превратило Россию в аграрную и морскую сверхдержаву, это был задел на будущее. Соратники Екатерины мечтали о православном Константинополе, который станет форпостом и святыней невиданной империи. И хотя греческие планы пришлось отложить, Россия сумела крепко взять в свои руки Крым, Причерноморье, Кубань, Новороссию. Страна обрела новый масштаб. Двухвековое противостояние с Османской империей завершалось. Уже никто не мог оспорить, что на восток от Карпат, на север от Черного моря и Кавказских гор простирается Россия.

…И – красноречивый факт: через год после присяги на скале Ак-Кая Османская империя, приструнив собственную гордость, признает Крым российским. Столь убедительные политические победы, пожалуй, важнее многих военных.

КРЫМСКИЙ ТИТУЛ РОССИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ

марта 17, 2015

Царица Херсониса Таврического – так стали величать Екатерину II после вхождения Крыма в состав России. Впоследствии изменениям подвергся и государственный герб Российской империи. Все эти новации имели глубокий символический смысл

герб Таврической Губерни

Герб Таврической губернии, утвержденный в 1856 году императором Александром II. Предоставлено М.Золотаревым

Титул монарха и государственный герб принадлежали к числу наиболее важных символов государственной власти России. Иван III первым стал титуловаться «господарем [то есть государем] всея Руси». В его титуле появились и территориальные названия, обозначавшие те земли, которые оказались под властью великого князя. Впоследствии титул разрастался и усложнялся. Этому, конечно, способствовало расширение пределов Российского государства: присоединение новых территорий сопровождалось включением их наименований в царский, а позднее императорский титул. Также при Иване III на печатях великого князя появились и первые эмблематические изображения, имевшие характер государственных символов.

Государственный герб тоже со временем усложнялся и видоизменялся. И эти изменения происходили в соответствии с изменениями титула. Правда, геральдика запаздывала по отношению к титулатуре, но тем не менее каждый новый значимый элемент царского титула, включая и названия территорий, находил в государственном гербе свое отражение. История титула и герба показывает, что складывались они как четкие и продуманные символические системы. И естественно, присоединение к России при Екатерине II Крыма не могло не отразиться в императорском титуле, а вслед за тем и в государственном гербе.

НОВЫЙ ТИТУЛ ИМПЕРАТРИЦЫ

Манифестом Екатерины II от 8 апреля (по старому стилю) 1783 года «полуостров Крымский, остров Таман и всея Кубанская сторона» были приняты под Российскую державу, а 28 декабря того же года в Константинополе был заключен русско-турецкий акт «О мире, торговле и границах обеих государств», по которому Османская империя была вынуждена признать это присоединение.

odessa_v_19_veke
Портовый город Одесса в первой половине XIX века. Предоставлено М.Золотаревым

С этого момента Екатерина Великая могла с полным правом отразить новое расширение своей державы и в императорском титуле, и в российской геральдике. Спустя месяц, 2 февраля 1784 года, была установлена новая форма полного титула императрицы, в который были добавлены слова «Царица Херсониса Таврического». В тот же день именным указом, данным Сенату, на вновь присоединенных землях учреждалась Таврическая область.

Крым – в качестве бывшей части Византийской империи – своим обозначением в императорском титуле маркировал символическое присутствие в ней самой Византии

Если мы обратим внимание на даты, когда были приняты эти важные документы, то увидим их глубокий символический смысл. 8 апреля в 1783 году было днем накануне Вербного воскресенья – празднования Входа Господня в Иерусалим (Пасха в том году приходилась на 16 апреля). А день накануне Вербного воскресенья – это Лазарева суббота, день, когда вспоминается одно из чудес Спасителя – воскрешение праведного Лазаря. С этим евангельским воскрешением и соотносилось как бы другое воскрешение, воскрешение Тавриды – древней православной земли, освобождаемой от чуждого мусульманского владычества.

Хорошо известно, что присоединение Новороссии и Крыма понималось Екатериной II не как захват каких-то новых, чужих территорий, экспансия России на никогда не принадлежавшие ей земли, а как закономерное возвращение территорий исконно греческих, православных, то есть своих. На этих землях как бы восстанавливалась историческая преемственность от Византии, наследницей которой считались и Московская Русь, и Российская империя. Ведь южный берег Крыма когда-то был византийским, а до этого и древнеримским владением.

Принятие Крыма в состав России явилось важным шагом на пути к дальнейшему продвижению на юг, к Константинополю, с целью освобождения византийского наследия от мусульманского напластования и в конечном итоге возрождения Византийской империи в рамках так называемого «Греческого проекта». Это возрождение Византии было одной из самых ярких идейно-политических грез Екатерины, которая даже своего второго внука, родившегося в 1779 году, назвала Константином в память императора Константина Великого. Именно Константин Павлович и должен был, по мысли государыни, стать в будущем императором Константинополя, возрожденного Второго Рима.

ГРЕЧЕСКАЯ ТОПОНИМИКА

То, что присоединение Крыма было своего рода его возвращением, возрождением прерванной византийско-греческой традиции, нашло отражение и в новой системе крымских географических названий. Часть из них восходила еще к временам Древней Греции, когда крымское побережье было усеяно многочисленными греческими колониями, вместе с другими заморскими поселениями составлявшими «Великую Грецию». Другая же часть образовывалась заново, но по греческому образцу. Так сам Крым стал называться Таврией (Тавридой), а новая область именовалась не Крымской, а Таврической.

Desktop1
Слева – Герб Таврической области (1784 год): двуглавый орел, в щите на груди которого – золотой восьмиконечный крест. В центре – Таврический герб в Больших государственных гербах Российской империи второй половины XIX века: щит украсила шапка Мономаха. Справа – Герб Таврической губернии (1856 год): черный орел (изображение с раскрытыми, но опущенными, а не поднятыми вверх крыльями), увенчанный двумя золотыми трехзубцовыми коронами, без регалий в лапах. Предоставлено М.Золотаревым

Города Новороссии и Крыма, основанные на новом месте, а порой около старых татарских поселков, получали названия, восходящие к древнегреческим временам, как Херсон и Одесса, или же новые, но на греческий лад – Севастополь, Симферополь. Екатерина возродила древний принцип наименований с формантом -поль, подобно тому как он присутствует в названии «Константинополь».

Удивительным образом эта, казалось бы, искусственная традиция ненадолго укоренилась в российской топонимии и даже вышла за пределы Новороссии и Крыма, дожив до времен Александра I – символического продолжателя дел великой императрицы. А некоторые греческие названия были возрождены, когда городам с давней историей, как, например, Феодосии, в Средние века ставшей Кафой, вернули исторические наименования. Справедливости ради надо сказать, что на некоторое время – в правление Павла I – часть греческих названий Екатерины была упразднена, тогда Севастополь недолго звался Ахтиаром, а Феодосия – снова Кафой.

Как бы то ни было, стремление императрицы подчеркнуть возрождение, воскрешение греко-византийской православной традиции на крымских землях и освобождение их от татарской власти как нельзя лучше соотносилось с евангельским воскрешением, воскрешением праведного Лазаря, днем памяти которого датирован манифест Екатерины.

ЧЕТВЕРТОЕ ЦАРСТВО

Не менее знаковый характер носила и дата 2 февраля – день Сретения Господа нашего Иисуса Христа. Сретение Господне символизирует встречу Старого и Нового Заветов – воплощение чаяния Спасителя и надежду на искупление грехов. Это встреча Христа, приход Спасителя, который в контексте екатерининской политики воспринимался как приход, а вернее, возвращение христианства на земли Крыма, включение этих территорий вновь в состав христианской, православной ойкумены, подвластной православной государыне.

Чрезвычайно символична и та форма, в которой Крым нашел свое воплощение в императорском титуле, – Царство Херсониса Таврического.

До этого с конца XVI века титул русских государей включал названия только трех территориальных объектов, имевших статус царств. Это царства Казанское, Астраханское и Сибирское, которые были присоединены к России еще в XVI столетии. Сами эти царства являлись бывшими ордынскими ханствами, а их прозвание царствами восходит к русской традиции именования ордынского хана царем. Наличие в титуле определений «Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский» само по себе повышало статус царства Русского, которое таким образом обозначалось не только владетелем своих бывших «сюзеренов» (точнее, «осколков» этого сюзерена), но и своеобразным царством царств – государством более высокого ранга, равного по статусу империи. Крым также получил в монаршем титуле статус царства, но этот статус оказывался многозначным.

pavel_I
Портрет императора Павла I (фрагмент). Худ. В.Л. Боровиковский. 1796. Предоставлено М.Золотаревым

Во-первых, наименование Крыма царством вписывалось в старую схему наименования царствами татарских ханств. И это соответствовало реальному положению вещей, поскольку до принятия Крыма под Российскую державу на полуострове располагалось Крымское ханство, считавшее себя наследником Золотой Орды.

Во-вторых, Крым получил самый высокий возможный статус среди титульных рангов – статус царства (в противоположность, например, статусу великого княжества) – и занял место в первом ряду таких титульных наименований по соседству с царствами Казанским, Астраханским и Сибирским. Тем самым Екатерина подчеркивала особое значение, которое она придавала присоединению Крыма и его положению в составе Российской империи. Это присоединение, по сути, оказывалось столь же значимым, как и включение в состав России Казанского, Астраханского и Сибирского ханств – иными словами, одним из самых важных в российской истории.

И наконец, в-третьих, и это, наверно, самое главное, статус царства отсылал к византийскому наследию. Царями на Руси именовали не только ордынских ханов, но прежде всего византийских императоров, да и само появление царского статуса у русских государей воспринималось также как воплощение преемственности от Византии. Следовательно, понимание титульного обозначения «Царство» претерпело при Екатерине существенные изменения: теперь оно не столько соотносилось с бывшими ордынскими ханствами, сколько служило отражением православной, византийской, имперской преемственности. Крым – в качестве бывшей части Византийской империи – своим обозначением в императорском титуле маркировал символическое присутствие в нем самой Византии.

ОТ ХЕРСОНЕСОСА К ХЕРСОНИСУ

Столь же показательна и вторая часть титула – «Херсониса Таврического». Екатерина не стала называть новоприобретенное государство Крымом, Крымским царством. Она обозначила его с помощью названия Херсонес, принадлежавшего античному и средневековому центру древнегреческих и византийских владений в Крыму.

Именно Херсонес был административным центром византийских территорий на Крымском полуострове: в IX веке он получил статус фемы (военно-административной области) Византийской империи. «Царство Херсониса Таврического», таким образом, опять-таки означало претензию на Византию, воплощенную в одной из ее частей. Сама же форма «Херсонис» отражала современное Екатерине новогреческое произношение. В древнегреческий период это название звучало как «Херсóнесос» (в переводе с греч. «полуостров»), но впоследствии в результате лингвистического явления, именуемого итацизмом (когда греческая буква «эта» стала произноситься не как «э», а как «и»), приобрело уже в раннесредневековый период звучание «Херсонис».

ekaterina_zakonodatelnica
Портрет Екатерины II в виде законодательницы в храме богини правосудия (фрагмент). Худ. Д.Г. Левицкий. Начало 1780-х. Предоставлено М.Золотаревым

Эта форма и была установлена в императорском титуле, что отсылало в первую очередь не к древней истории, а к современному Екатерине положению вещей, соотносилось с актуальными политическими задачами «Греческого проекта». Соответственно, сама форма крымского титула императрицы была не только фиксацией уже произошедшего возрождения византийского наследия, но и заключала в себе программу на будущее.

Особое место новый титул «Царица Херсониса Таврического» занял на серии серебряных монет, отчеканенных в 1787 году в связи с путешествием Екатерины в Крым. На их аверсе крымский титул представлял собой круговую легенду, обрамлявшую вензель императрицы. Эти монеты получили в нумиз- матике наименование «таврические». Важно подчеркнуть, что чеканка монеты в данном случае тоже носила символический характер, поскольку производилась на Таврическом монетном дворе в Феодосии и фиксировала вхождение Тавриды в состав империи.

ПУТЕШЕСТВИЕ К ОБЩИМ ИСТОКАМ

Само же путешествие, ставшее грандиозным церемониальным спектаклем, Екатерина осуществила подобно монархам, объезжавшим новые владения и тем самым закреплявшим свою власть над ними. Хорошо известно, что ее спутником был Иосиф II Габсбург, которого нередко воспринимают в качестве исключительно австрийского императора. Но на самом деле Иосиф II был не рядовым европейским государем, а императором Священной Римской империи германской нации, то есть главным по статусу правителем Европы. Императоры Священной Римской империи считались преемниками императоров Древнего Рима. «Римский кесарь» – так их именовали на Руси. Российская же империя через Византию также восходила к древнеримской. Для русской царицы принципиально важным было достичь легитимации присоединения Крыма в глазах европейского мира – для этого и был приглашен в путешествие Иосиф II.

Присоединение Крыма, по мысли Екатерины, было возвращением России к своим древним началам, обретением вновь того пути, по которому двигались на Русь и государственность, и православная вера

Поскольку Крым, согласно официальной идеологии Екатерины, воспринимался как возрожденная часть Греции, а сама Греция находилась под властью турецкого султана, то эта освобожденная ее часть представляла собой часть общей европейской колыбели – той самой Древней Греции, к которой в конечном итоге восходила и культурная традиция Древнего Рима. Вторая половина XVIII века была временем возрождения огромного интереса к античному культурному наследию. Поэтому Екатерина везла императора Иосифа к их общим истокам – истокам европейской цивилизации и государственности (только Священной Римской империи – через Западную Римскую, а Российской – через Византию). И конечно, сам факт возрождения этой колыбели не мог оставить Иосифа II равнодушным.

ГЕРБ ТАВРИЧЕСКОЙ ОБЛАСТИ

Но помимо словесного присоединение Крыма к России получило и эмблематическое воплощение.

8 марта 1784 года Екатерина II утвердила доклад Сената «О гербе Таврической Области»: «В золотом поле двухглавый орел, в груди онаго в голубом поле золотый осьмиконечный крест, означающий, что крещение во всей России чрез Херсонес произошло; крест же поставлен в Государственном гербе для того, что и оный прислан от Греческих Императоров в Россию тогда, когда восприято Великими Князьями крещение».

Таврический герб тем самым представлял собой соединение государственного герба (в цветах, утвердившихся с петровского времени, – черный двуглавый орел в золотом поле) с православным символом (золотым восьмиконечным крестом в голубом поле). И государственный герб с двуглавым орлом, как небезосновательно полагали в годы царствования Екатерины, и православие, символически воплощенное в восьмиконечном кресте, как это и есть в действительности, имели своим источником Византию.

При этом заимствование Россией двуглавого орла, на самом деле имевшее место во времена Ивана III, отодвигалось в глубь времен – к эпохе христианизации Руси, то есть к правлению святого Владимира, оказываясь современным «восприятию Великими Князьями крещения». Восприятие православия и восприятие государственной символики (а значит, и государственной традиции Византии) шли как бы рука об руку. И то и другое свидетельствовало об исторической преемственности от византийской цивилизации, а сама государственность самым тесным образом сопрягалась с православной верой.

Неразрывность этого целого подчеркивалась в гербе, своим идейным содержанием полностью отвечавшем государственной идеологии екатерининского царствования по отношению к Крыму и Османской империи. Заметим, что восьмиконечный православный крест занял место на груди двуглавого орла, то есть в самом его «сердце», где в государственном гербе России располагался щиток с изображением Георгия Победоносца – древним символом московских князей, с XVIII века представленном в гербе Москвы.

Этот крест зримо обозначал тот факт, что само крещение Руси, принятое от Византии, имело истоком именно Крым. И действительно, крещение князя Владимира, согласно летописной традиции, произошло в Херсонесе (по-славянски Корсунь), откуда, таким образом, свет христианства и пришел на Русь. Это придавало особый смысл пониманию Крыма как Царства Херсониса Таврического, поскольку значение Херсонеса не исчерпывалось лишь его государственной «функцией» в качестве провинции Византии, а эти земли представлялись как источник христианизации Руси.

В этом смысле присоединение Крыма было возвращением России к своим древним началам, обретением вновь того пути, по которому двигались на Русь и государственность, и православная вера, что обосновывало и принятие в состав империи Крыма, и ликвидацию Крымского ханства, и выход державы к Черному морю. Данный вектор внешней политики екатерининского царствования становился исторически оправданным, исторически справедливым и исторически необходимым. И таврический титул, и таврический герб символизировали восстановление традиции, идущей от византийских, греческих истоков Руси, что было характерно для всей политики Екатерины Великой по отношению к новоприобретенным причерноморским землям.

ПОД ШАПКОЙ МОНОМАХА

Герб Царства Херсониса Таврического оставался неизменным вплоть до середины XIX века. При Павле I он, как и другие титульные гербы, был помещен в проект Полного (Большого) государственного герба (1800), где занял место в щитке, расположенном под центральным щитком с государственным орлом. Здесь в описании таврического герба золотой крест назван «греческим тройным», а представлен он с тремя горизонтальными перекладинами (что неверно с точки зрения изображения восьмиконечного креста в церковной традиции). Кроме того, герб был увенчан короной «о пяти остроконечных зубцах с зеленою бархотною накрышкою» – так изображены в гербе 1800 года и короны в гербах других царств (Казанского, Астраханского и Сибирского). При Николае I, в 1832-м, герб Царства Херсониса Таврического в числе гербов других титульных объектов, обладавших наиболее высо- ким статусом, был помещен на одном из крыльев российского двуглавого орла.

Новый вариант герба Таврической губернии утвердил Александр II 8 декабря 1856 года. Этот герб на основе предшествующего создал выдающийся отечественный геральдист барон Борис Васильевич Кёне (1817–1886). Изображение и описание двуглавого орла кардинально изменились. Теперь это был черный византийский орел, увенчанный двумя золотыми трехзубцовыми коронами, без регалий в лапах (клюв и когти орла золотые, а языки – червленые).

kartochka
Таврическая губерния на одной из географических карточек Российской империи – такой набор был выпущен в Петербурге в 1856 году. Предоставлено М.Золотаревым

Лазуревый щиток с крестом получил золотые края (по сути, окантовку), вероятно, чтобы избежать неприемлемого в традициях классической европейской геральдики наложения финифти (эмали) на финифть. Византийский тип орла – это его изображение с раскрытыми, но опущенными, а не поднятыми вверх крыльями. Кёне, следовательно, усилил византийскую семантику этого символа, лишив его черт государственного орла России, но оставив неизменной имперскую расцветку – черно-золотую (на самом деле византийский двуглавый орел был золотым в красном поле). «Таврический» орел в целом походил на двуглавого орла времен Ивана III, головы которого также увенчивали трехчастные короны (правда, их структура была сложнее).

Чтобы еще больше подчеркнуть византийско-русскую преемственность, которую транслировало наименование «Херсонис Таврический», гербу этого царства была придана и своя корона. В Больших государственных гербах Российской империи 1857 и 1882 годов (и в других, включавших основные титульные гербы) щит с гербом Царства Херсониса Таврического увенчался шапкой Мономаха. А щит с объединенными гербами древних русских столиц (Киевским, Владимирским и Новгородским) украсила шапка Мономаха второго наряда.

Таким образом в геральдике нашла отражение легенда о дарах Мономаха – царских регалиях, включая знаменитую шапку, якобы переданных когда-то византийским императором Владимиру Мономаху. А взаимное соотношение двух гербов и двух шапок подчеркнуло мысль о преемственной связи с Византией не только Московской Руси, но также Владимирской, Киевской и Новгородской – словом, всего древнерусского мира.

Идея таврического герба времен Екатерины получила законченное воплощение. Теперь Царство Херсониса Таврического было проводником не только православной веры и главного государственного символа, но и главной государственной регалии, то есть и религии, и государственности, и самой монархической власти одновременно.

Такое осмысление значения Крыма и его присоединения к России на уровне государственной идеологии оставалось актуальным, как видим, и для второй половины XIX века. Семантика византийских истоков в некоторой степени даже усилилась, что можно связать и с событиями Крымской войны 1853–1856 годов, и с общей ориентацией определенной части российской культуры того времени на древнее русское историческое прошлое.

ФАКТОР КАСАТОНОВА

марта 23, 2015

Историки знают: в переломные моменты эпохи роль личности – сильной, цельной, волевой – всегда предельно высока. Так было в прежние времена, так есть и сейчас. В конце 1991 года судьба Черноморского флота России висела на волоске…

Ðîññèéñêèé ôëîò
Крым. Севастополь. Военные корабли на рейде. Гвардейский ракетный крейсер «Москва» Черноморского флота Российской Федерации. Валерий Лукьянов/FOTOMEDIA/TACC

Подписывая Беловежские соглашения, поставившие точку в истории СССР, Борис Ельцин попросту забыл о моряках-черноморцах. В итоге Черноморский флот (ЧФ) едва не достался Украине. Спас ситуацию, а фактически вернул флот России всего лишь один человек – тогдашний командующий ЧФ адмирал Игорь Касатонов.

– Вы были последним советским командующим Черноморским флотом. Что происходило осенью 1991 года?

– Я приехал в Крым и был представлен в качестве командующего флотом 17 сентября 1991 года. Прибыв с относительно спокойного в политическом плане Северного флота, где 10 лет проходил службу на высоких должностях, я сразу почувствовал атмосферу неустойчивости. Украина напоминала пробуждающийся вулкан с неясной перспективой.

Вдруг, откуда ни возьмись, появился министр обороны Украины – некто генерал-майор авиации Морозов, который мне иногда робко звонил. И конечно, проявлял себя как лидер страны Леонид Кравчук: приехал в Севастополь и заявил, что Украине большой флот не нужен. Его тогда слушали очень внимательно… Потом, когда я поехал в Киев представляться ему в качестве командующего флотом, Кравчук и мне повторил эту мысль…

АДМИРАЛ ИГОРЬ КАСАТОНОВ

kasatonov_1
Фото: Сергей Викторов

Родился в 1939 году во Владивостоке в семье военного моряка (отец – адмирал флота, Герой Советского Союза Владимир Касатонов). В 1956-м поступил в Черноморское высшее военно-морское училище им. П.С. Нахимова в Севастополе, которое окончил с отличием. В 1972 году окончил Военно-морскую академию также с отличием, в 1979-м – Военную академию Генерального штаба ВС СССР. Кандидат военных наук. В 1988–1991 годах – первый заместитель командующего Северным флотом. В 1991–1992-м – командующий Черноморским флотом. В 1992–1999-м – первый заместитель главнокомандующего ВМФ России. В настоящее время – советник начальника Генерального штаба ВС РФ. Оба сына офицеры, один – капитан 1-го ранга, другой – полковник юстиции.

– Какова была ваша реакция на Беловежские соглашения, поставившие точку в истории СССР?

– Ничего серьезного от встречи лидеров России, Украины и Белоруссии мы не ждали. И поэтому были крайне удивлены, когда узнали, что страны, которой мы давали присягу, больше не существует. Но еще сильнее удивились, когда 11 декабря 1991 года недавно избранный президентом Украины Леонид Кравчук заявил, что отныне мы подчиняемся только ему, что теперь мы не должны ничего докладывать в Москву и что скоро нужно будет всему Черноморскому флоту принимать присягу на верность незалежной Украине.

В тот момент, когда речь зашла о приеме новой присяги, я понял, что все эти слова о незалежности – не бравада, что все очень серьезно. Вы не можете себе представить, с какой скоростью мы с командующими округами генерал-полковниками Виктором Скоковым, Иваном Морозовым, Виктором Чечеватовым мчались в штаб Киевского военного округа, чтобы по ВЧ проинформировать союзного министра обороны Евгения Шапошникова о словах Кравчука.

– И что вам ответили?

– Мы проинформировали Москву, но о том, как быть в этой ситуации, нам никто ничего не сказал. Ничего нам не было сказано и в дальнейшем.

Новая же Украина в это время постепенно прибирала к рукам нити государственного управления структурами развалившегося Советского Союза. По договоренности с Россией Киев переподчинил себе органы безопасности и начал формировать свои органы государственной власти. А 3 января 1992 года вышел приказ министра обороны Украины начать прием присяги во всех частях.

Согласно этому приказу, я должен был организовать присягу всех вверенных мне частей. Иными словами, построить часть и под звуки украинского гимна и под украинским флагом принять присягу – так делали везде на Украине.

Я понимал, что если флот присягнет Украине, то вся Россия нас проклянет. Как мы видим теперь, через 23 года, это было единственно правильное решение

Началась очень бурная деятельность средств массовой информации Украины: газеты, журналы, телевидение – все агитировали за присягу. А в Москве все как будто спрятались.

Видя, что из Москвы нет сигналов, 4 января я объявил флоту о своем решении: присягу украинскую не принимать, ждать политического решения, подчиняться главкому ВМФ Владимиру Чернавину и министру обороны Евгению Шапошникову. Я заявил, что с Министерством обороны Украины мы готовы взаимодействовать, но присягать Киеву не будем.

Подчеркнул при этом: речь не идет о том, что «кто хочет принимать – пусть принимает, кто не хочет – пусть не принимает». Я приказал всем в жесткой форме не принимать украинскую присягу.

– Это решение вы приняли фактически на свой страх и риск?

– Я принял его самостоятельно, без всякого страха и риска. Если бы я его не принял, мог бы случиться настоящий обвал. Я понимал, что если флот присягнет Украине, то вся Россия нас проклянет. Как мы видим теперь, через 23 года, это было единственно правильное решение.

dinastiya_kasatonovyh
Династия. На портрете – Герой Советского Союза, адмирал флота Владимир Афанасьевич Касатонов. Стоят (слева направо): капитан 1­-го ранга Александр Игоревич Касатонов, адмирал Игорь Владимирович Касатонов, полковник юстиции Кирилл Игоревич Касатонов. Фото из личного архива

Честно скажу, мне самому это решение далось легко. Я себя украинцем никогда не считал: родился во Владивостоке, учился в Москве и Ленинграде, служил на Севере, на Дальнем Востоке, на Черном море. С какого боку припека я должен был стать украинским адмиралом?

– Хуже в той ситуации было только стать киргизским адмиралом?

– Или таджикским! (Смеется.)

– Какая реакция была со стороны Украины на ваше решение?

– Сначала они были в полном недоумении, не знали, что делать, затем обрушили на меня и на Черноморский флот всю силу государственного аппарата.

– А какой была реакция ваших подчиненных?

– Адекватной: от 7 до 12% все-таки приняли украинскую присягу, но остальные выполнили приказ командующего.

– Принимали присягу частями или в индивидуальном порядке?

– В основном в индивидуальном. Но были и коллективные присяги, хотя и редко. Дело в том, что я всячески пресекал это: тех, кто принял украинскую присягу, я исключал из списков части и клеймил такой поступок позором.

– А какие у вас были законные рычаги в этой ситуации?

– Это самый тонкий вопрос, и правильно, что вы его задаете. Я исходил из того, что юридически правопреемник Советского Союза – Россия, правопреемник ядерного оружия – тоже Россия. А значит, и флот подчиняется президенту Российской Федерации, ее министру обороны и мне.

Ïîåçäêà Åëüöèíà Á.Í. â Êðàñíîäàðñêèé êðàé, 1992 ãîä
Встреча президента РФ Бориса Ельцина и командующего Черноморским флотом Игоря Касатонова на крейсере «Москва». Дмитрий Соколов/ТАСС

Однако тогда у России была такая иллюзорная идея, что государства стали суверенными, а вооруженные силы по-прежнему будут едины. Поэтому до мая 1992 года в России даже не было полноценного министра обороны, вернее, исполняющим его обязанности был сам Ельцин. Этой расплывчатой ситуацией и попыталась воспользоваться Украина.

Потом наконец Ельцин понял, что нужен министр обороны России, и им стал Павел Грачев. Он был за нас и здорово нам помогал. В итоге украинцам пришлось идти на переговоры.

– Кто финансировал все это время Черноморский флот?

– Украина делала вид, что она финансирует, а на самом деле финансировала Россия. 5 апреля 1992 года Кравчук принял решение взять Черноморский флот под свою юрисдикцию и на его базе формировать украинский флот. К счастью, удалось уговорить Ельцина принять аналогичное решение, и получилось, что оба государства получили юрисдикцию над флотом. Ну, вы понимаете, какую юрисдикцию я выбрал. Я заявил, что украинская юрисдикция на нас не распространяется, что мы подчиняемся только Ельцину и готовы поднимать Андреевские флаги.

Но Ельцин и Кравчук договорились пока не спешить, и начался переговорный процесс. Он был очень тяжелый. Вдумайтесь, находясь географически на территории Украины, нам надо было уйти в правовое поле России. Когда 3 августа 1992 года Борис Ельцин прибыл в Бельбек, я ему доложил: «Черноморский флот России боеготов, укомплектован, готов выполнять любые ваши приказы». Этот доклад был воспринят положительно.

Украина и до того, и после неоднократно пыталась провоцировать нас на открытие огня, на столкновение с кем угодно. Они пытались организовать переприсягание, и частично это им удавалось. Но в целом Черноморский флот проявил величайшие качества моряков: верность присяге, верность нашей истории, верность российскому военно-морскому флагу, идеалам наших предков.

– Но Андреевские флаги на кораблях Черноморского флота подняли значительно позже – в 1997 году?

– Да. До этого времени флот ходил под советским военно-морским флагом. Я сознательно стремился сохранить этот флаг. Вы не представляете, насколько политически было бы здорово: раз – и поднял бы Андреевские флаги на кораблях! Но флот бы действительно тогда разбежался. Потому что у нас было сначала 47 национальностей, потом осталось 23. Советский флаг не давал флоту разрушиться по национальному принципу. Украина через своих призывников пыталась размыть флот, сделать его украинским по факту. И в какой-то момент на отдельных судах украинские агенты пытались поднимать флаги Незалежной.

– Как они попадали на службу к вам?

– По призыву. Их призывала Украина, а служить они шли на Черноморский флот. Но тут я использовал такую хитрость. Я не собирал призывников в учебные отряды по 1,5–2 тыс. человек, а сразу направлял на корабли, в боевые части, и они принимали присягу там – в боевых частях. Присягу СНГ. Это был юридический нонсенс, это мной было придумано и не имело никакой юридической силы. Тем не менее это была единственно возможная альтернатива украинской присяге. Боевая часть, один- пять человек, два человека приняли присягу. Были и те, кто отказывался ее принимать: у одного парня отец был западенец, он запрещал сыну принимать нашу присягу. Что ж, такой сын шел в военные строители, строил дороги, укреплял черноморскую недвижимость, но на кораблях не служил.

Кроме того, я провел операцию, как ее министр обороны Украины назвал, «Малая земля». На боевых кораблях в нарушение всех законов Украины в Севастополь были доставлены российские призывники – 5107 человек. Когда первый эшелон прибыл на Угольную стенку на большом противолодочном корабле «Керчь» – около 800 человек, я вызвал роту морской пехоты. Она должна была обеспечить проход российских призывников до Флотского экипажа. Кто туда только не сбежался! Украинский ОМОН, милиция, служба безопасности, различного рода националисты – все собрались. Но морская пехота у нас была очень боевая, и никто не посмел даже пальцем пошевелить. Жители Севастополя бурно приветствовали большой строй российских призывников.

Ïîåçäêà Åëüöèíà Á.Í. íà Óêðàèíó, 1993 ãîä
Президент РФ Борис Ельцин и президент Украины Леонид Кравчук. Александр Сенцов/ТАСС

– Как вы оцениваете то обстоятельство, что решение по флоту не было принято ни в декабре 1991 года, ни позже? Какова ваша оценка поведения Ельцина?

– Вообще это, конечно, большое безобразие. Если бы случилась трагедия и я оказался покорным, под откос пошло бы все. Было, как в 1942 году, когда Севастополь пал под натиском фашистов и линия фронта переместилась на 400 километров на восток. Но в 1992-м, если бы Севастополь и флот были сданы, никакого доминирования в Черноморском регионе у нас уже не было бы. Потеряли бы мы и Азовское море. Я, как гражданин России, имеющий в то время властные полномочия, не мог этого допустить и не допустил.

– На ваш взгляд, можно было решить судьбу как Крыма, так и Черноморского флота еще во время подписания Беловежских соглашений, уже тогда закрепив их за Россией? Многие утверждают, что Украина была готова это отдать…

– Совершенно верно. Кравчук неоднократно заявлял, что можно было это сделать. Но Ельцин действовал так, как он действовал.

– Почему? Он об этом просто не задумывался?

– Нет, я думаю, что сработало окружение, которое оказывало на президента огромное давление, или какие-либо другие внешние силы. Мне кажется, это невозможно, чтобы президент страны мог по своей инициативе такое допустить. Мы оказались заложниками той ситуации.

– Как оценили ваши заслуги?

– Формально меня повысили в должности: я стал первым заместителем главкома ВМФ России. Но на самом деле меня в максимальной степени постарались исключить из переговорного процесса.

– Какие-то слова благодарности были вам сказаны? Как-то тогдашнее политическое руководство вас отметило?

– Нет.

– Вы считаете, что ваш перевод в Москву был решением самого Ельцина или кто-то это пролоббировал?

– Я уверен, что пролоббировали: как мне тогда намекнули, чтобы лишний раз не раздражать Украину. Были такие установки: «утром проснулся, подумай, что сегодня я сделаю для Украины». В итоге политическое руководство того времени сдало западное побережье Черного моря: Измаил, Ильичевск (сейчас этот порт купили американцы), Одессу, Николаев, Очаков, Херсон. Была сдана вся флотская инфраструктура. В Измаиле, Одессе, Очакове украинский спецназ штурмовал флотские объекты, но этого как будто никто не замечал. В тот момент меня уже на флоте не было. Конечно, моряки-черноморцы проявляли героизм, пытались сохранить все, что возможно, но Москва молчала, и в результате все побережье было просто сдано, как говорится, без компромиссов…

– Как будто безоговорочная капитуляция.

– Увы.

– Какие чувства вы испытали, когда узнали о воссоединении Крыма с Россией?

– Я надеялся, что так все и произойдет. После того как в Киеве случился переворот и «Правый сектор» заявил о намерении прибыть в Крым и в Севастополь, необходима была помощь крымчанам со стороны России. И такая помощь была оказана. Президент Владимир Путин принял важное политическое решение. Это выдающееся решение во славу нашей Родины. И конечно, я не могу не отметить высочайший профессионализм наших «вежливых людей». Низкий им всем поклон.

Беседовал Владимир Рудаков

«МЫ НЕ МОГЛИ ПОСТУПИТЬ ИНАЧЕ»

марта 19, 2015

О морально-нравственном и геополитическом значении воссоединения Крыма с Россией, эволюции внешнеполитического курса Владимира Путина, а также о том, почему не стоит надеяться на скорое сближение с Америкой, размышляет глава комитета Госдумы по международным делам, автор и ведущий старейшей на российском телевидении аналитической программы «Постскриптум» (ТВ Центр) Алексей Пушков

Президент РФ В.Путин посетил парад Победы в Севастополе
Президент РФ В.Путин посетил парад Победы в Севастополе. Фото ITAR-TASS

В контексте того, что мы узнали про Украину за последний год, как вы оцениваете решение о воссоединении Крыма с Россией?

– Это решение было обусловлено двумя факторами. Во-первых, мы не могли оставить украинским ультранационалистам регион, где проживает в основном русское население. В противном случае, думаю, жертв там было бы не меньше, чем в Донецке или Луганске. Так что мы фактически спасли русское население Крыма, и не только русское, но и крымско-татарское, да и украинское. Потому что снаряды не разбирают, куда падать и кого убивать – русских, украинцев или татар. Во-вторых, была и геополитическая причина. Владимир Путин ее сформулировал очень четко: он сказал, что в НАТО по большей части хорошие парни, но «пусть уж лучше они приезжают к нам в гости в Севастополь, чем мы к ним». Всем понятно, что контроль над Крымом и контроль над Севастополем – это контроль над всей северной частью Черного моря. И с учетом того, что именно в Болгарии и Румынии будут размещаться системы американской ПРО, что значительную часть своих противоракетных систем американцы будут размещать на военных кораблях, которые будут курсировать по Черному морю, нам, конечно, был необходим противовес. И Севастополь его обеспечивает. Так что у России не было выбора. Любой другой шаг являлся бы геополитическим отступлением и был бы уязвим в морально-нравственном смысле.

ИХ ЦЕЛЬ – ПРЕВРАТИТЬ УКРАИНУ В АНТИТЕЗУ РОССИИ

– Можно ли говорить о том, что России навязали конфликт на Украине?

– Уж точно нельзя говорить, как наши либералы, что Россия сама ввязалась в этот конфликт. Его нам навязали – безусловно. К своему логическому завершению подошел тот конфликт национальных интересов, прежде всего между Россией и Соединенными Штатами, который очень остро обозначился уже во второй половине 1990-х. Ведь украинский кризис стал своего рода продолжением кризиса вокруг расширения НАТО, а курс на это был взят США еще тогда.

Цель ясна: оторвать Украину от России. Но не для того, чтобы помочь ей стать нейтральным государством, которое не будет ни с Россией, ни с западным альянсом. Нет, план был совершенно другой, и он сейчас выполняется: оторвать Украину и противопоставить ее России, сделать ее плацдармом для антироссийской политической деятельности, превратить ее в своеобразную антитезу России на постсоветском пространстве.

В апреле 2008 года администрация Джорджа Буша-младшего, будучи уже на последнем издыхании, попыталась добиться фактического включения Украины в НАТО на саммите альянса в Бухаресте. Но тогда Франция и Германия заблокировали это решение. В итоге в 2014-м был организован «второй Майдан». Его задача заключалась в изменении той системы отношений, которая не позволяла принять Украину в НАТО и предполагала сохранение на неопределенное, очень долгое время российской военной базы в Севастополе. Потому что такая стратегическая расстановка сил в этом регионе не устраивала Соединенные Штаты.

На сей раз было решено действовать через Евросоюз, и такой сценарий, на мой взгляд, непринципиально отличался от сценария включения Украины в НАТО. Мы очень часто забываем, когда говорим, что «НАТО – плохая организация, а Евросоюз – хорошая», что те страны, которые входят в НАТО, входят и в Евросоюз. И в данном случае ЕС – это просто другая форма, другая ипостась западной экспансии. Россию поставили перед необходимостью отреагировать на экспансию Запада.

Session de l'AssembleÃÅe parlementaire avril  2012 Parliamentary Assembly Session April 2012

Алексей Пушков: «Россию поставили перед необходимостью отреагировать на экспансию Запада». Фото из личного архива

– Как вы считаете, Россия в долгосрочной перспективе проиграла Украину в качестве доброго соседа?

– У нас хотят верить в прямо противоположное – в то, что через некоторое время Украина все осознает и отторгнет тех политиков, которые осуществили государственный переворот, которые, с одной стороны, страдают патологической русофобией, а с другой – подвержены не менее патологической американофилии. И тогда все вернется на круги своя: мы снова будем близкими странами. Но в это трудно поверить. Нет, я не считаю, что Украина обречена на Яценюка и Турчинова. Эти политики на самом деле действуют против национальных интересов своей страны, потому что их линия – это линия на подчинение Украины не просто Западу, а самым антироссийским кругам на Западе. Ведь для Яценюка идеальный партнер даже не Обама, а Маккейн. Обама для нынешнего Киева недостаточно решителен: он не торопится с поставками оружия, он не посылает американские войска, он не хочет военного кризиса с Россией из-за Украины. Иногда кажется, что, если бы Яценюка спросили, надо ли США воевать с Россией из-за Украины, он, ни секунды не думая, сказал бы: «Конечно, они просто обязаны это сделать».

Думаю, что со временем к власти на Украине придут более прагматичные люди. Да, прозападные (других там сейчас у власти быть не может), но без выраженных патологий, которые Россию, вероятно, любить не будут, но будут рассматривать ее как страну, с которой нужно иметь дело. Однако их приход не будет означать, что Украина вновь станет нам дружественной страной. Пока там не видно политической силы, которая могла бы обеспечить возвращение хотя бы к видимости нормальных отношений с Россией. Сложно представить, что при наличии на Украине современной идеологической и пропагандистской машины, при том, в каком духе воспитывается молодежь, при сегодняшнем разгуле ультраправых организаций там можно будет хоть в какой-то мере возродить то отношение к России, которое существовало на протяжении большей части послесоветских лет…

Селекторное совещание минобороны Украины
Селекторное совещание минобороны Украины. Фото ТАСС / Максим Никитин

«С ЭТИМ ПАРНЕМ НАМ ПРИДЕТСЯ ТРУДНЕЕ, ЧЕМ С ЕЛЬЦИНЫМ»

– Как вы думаете, на Западе сразу поняли, что внешняя политика Владимира Путина будет отличаться от ельцинской?

– Практически сразу. Уже когда Путин провел свои первые международные встречи еще в качестве премьер- министра (это был саммит АТЭС в Новой Зеландии осенью 1999 года), он получил оценку тогдашнего президента США Билла Клинтона. Если верить воспоминаниям Строуба Тэлботта, который в тот момент работал заместителем госсекретаря США, Клинтон сказал: «С этим парнем нам придется труднее, чем с Ельциным, потому что он будет намного жестче отстаивать интересы России». Так и получилось в итоге.

– Можно ли говорить о том, что за истекшие 15 лет видение Владимиром Путиным внешнеполитической ситуации существенно менялось? Или оно таким и осталось, каким было в самом начале его президентства?

– Естественно, менялось. Об этом можно судить по тому, как развивалась внешняя политика России: за данный период она, на мой взгляд, претерпела очень серьезную эволюцию. Мне представляется, что, в отличие от его предшественника, у Владимира Путина изначально была внешнеполитическая доктрина. И на первом этапе она состояла в том, чтобы достичь некой суммы договоренностей с Западом относительно ключевых интересов сторон. Речь шла о том, что Россия будет готова поддерживать Запад по тем вопросам, которые для него важны. Прежде всего это должно было касаться борьбы с терроризмом. Мы были также готовы рассматривать максимальную степень сотрудничества в решении различных региональных конфликтов, налаживать взаимодействие в Совете Безопасности ООН и так далее.

Но при этом Москва исходила из того, что и Запад, в свою очередь, будет признавать ряд приоритетных интересов России в ключевых для нее областях (а именно в отношениях с соседними государствами, в обеспечении безопасности страны) и не станет предпринимать шагов, которые могут эти жизненно важные для нас интересы поста- вить под угрозу. Эта доктрина не была нигде сформулирована, но вся логика внешнеполитического поведения российского руководства указывала на наличие такого, еще раз подчеркну, предельно прагматического подхода. Это чувствовалось и летом 2001 года в Любляне, где Владимир Путин впервые встретился с Бушем-младшим. И проявилось, когда Путин стал первым иностранным лидером, позвонившим Бушу после трагедии 11 сентября и предложившим содействие и помощь в борьбе с терроризмом.

Именно тогда, как мне кажется, Владимир Путин начал практическое осуществление этой доктрины, которую можно назвать «доктриной стратегической взаимности». Буш сначала дал понять, что такое взаимодействие возможно. Но на мой взгляд, на самом деле у Соединенных Штатов не было намерения рассматривать даже возможность такого паритета интересов. Как выяснилось, одна из главных задач, которую ставила перед собой администрация Буша-младшего, состояла прежде всего в усилении стратегической позиции США за счет России и без учета интересов ее безопасности. А вторая задача заключалась в том, что Збигнев Бжезинский называл «максимальным усилением геополитического плюрализма на постсоветском пространстве».

3

После завершения переговоров в замке Брдо президент России Владимир Путин и президент США Джордж Буш. Фото ТАСС / Сергей Величкин, Владимир Родионов

– Что это означает?

– Говоря нормальным языком, речь шла о резком усилении позиций США на постсоветском пространстве за счет ослабления влияния России в тех регионах, где оно еще сохранилось. Если же более конкретно, то борьба должна была идти уже не за Прибалтику, которая еще в 2001-м начала движение в сторону НАТО, а в 2004-м стала полноценной частью блока, но за Украину, Грузию, Азербайджан, Армению и Казахстан. Таковы были новые цели, которые ставила перед собой в тот момент американская администрация.

– Довольно быстро выяснилось, что это не абстрактные цели, а краткосрочные внешнеполитические задачи…

– Это стало понятно уже в конце ноября 2001 года, вскоре после очень успешного в эмоциональном и политическом плане визита Путина в США. Тогда президент России встречался со своим американским коллегой в Кроуфорде, в Техасе, где находится фамильная резиденция Бушей. И казалось, что между президентами двух стран налажены хорошие личные отношения. Однако вскоре Госдепартамент заявил о том, что Соединенные Штаты выходят из Договора о противоракетной обороне. Договор о ПРО делал обе стороны одинаково уязвимыми для взаимных ракетно-ядерных ударов. Намерением выйти из этого договора США ясно показывали, что Америка хочет создать самостоятельную национальную систему противоракетной обороны. Это означало, что она встает на путь нейтрализации российского ядерного потенциала, то есть разрушения сложившегося стратегического ядерного паритета. В декабре того же года было заявлено, что состоится новый раунд расширения НАТО с включением в него семи государств: Румынии, Болгарии, Словении, Словакии, Эстонии, Литвы и Латвии. Все это показало, что «доктрина стратегической взаимности» в отношениях с Соединенными Штатами Америки не срабатывает. Что у них есть собственная доктрина – общемировой гегемонии, которую они намерены реализовывать в самом грубом варианте. И если Билл Клинтон эти планы еще как-то маскировал, то Джордж Буш-младший пошел по пути жесткого утверждения американского доминирования, не особенно оглядываясь даже на своих союзников.
– Например, во время войны в Ираке…

– Да, тогда, в 2003-м, Вашингтон решил проигнорировать позицию Франции и Германии, которые были против оккупации Ирака. Буш открыто заявил странам НАТО, что их помощь не понадобится, поскольку США пойдут по пути создания коалиций, альтернативных официальным стратегическим союзам Америки. И появилась так называемая «коалиция желающих», которая вобрала в себя 35 стран (из них 25 – европейских): кто-то послал в Ирак вспомогательные силы, кто-то – инженерные войска, кто-то – военный медицинский персонал, кто-то – полноценные военные контингенты, как Великобритания.

– А когда, по-вашему, Москва окончательно убедилась, что никакой взаимности в отношениях с Вашингтоном не будет?

– Думаю, после того, как в ноябре 2003 года Соединенные Штаты вместе с Евросоюзом сорвали подписание в Молдавии так называемого «меморандума Козака», а на самом деле плана Путина, предусматривавшего федерализацию Молдавии и предоставление Приднестровью широких полномочий в ее составе. Все было уже готово для подписания, самолет президента России был готов для вылета в Кишинев: в восемь часов утра 25 ноября 2003 года Владимир Путин должен был лететь в столицу Молдавии на подписание соглашения. Но неожиданно около полуночи ему позвонил тогдашний президент Молдавии Владимир Воронин и сказал, что в связи с рядом «новых обстоятельств» уже парафированное соглашение он подписывать не будет. Позже выяснилось, что до этого Воронину позвонили два человека: Колин Пауэлл, бывший тогда госсекретарем США, и Хавьер Солана, в тот момент руководитель внешней политики Евросоюза. Оба они прямым текстом заявили президенту Молдавии, что «европейские перспективы» Кишинева в случае подписания соглашения будут поставлены под серьезное сомнение. Вот тогда, как мне представляется, стало окончательно ясно, что Соединенные Штаты не намерены соблюдать стратегическую взаимность и что они будут продавливать свои интересы даже на таких сравнительно незначительных для них направлениях, как, скажем, Молдавия. Тогда же США помогли «революции роз» в Грузии и приходу к власти Михаила Саакашвили.

4

Визит президента Грузии М. Саакашвили на Украину. Фото ТАСС / Николай Назаренко

ПЛОДЫ «ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ПЛЮРАЛИЗМА»

– То есть все-таки ключевым маркером оказалось активное вторжение Соединенных Штатов на постсоветское пространство?

– Для России это весьма чувствительная область, а США взяли курс на утверждение здесь «геополитического плюрализма». События стали развиваться уже по совсем негативному сценарию, когда в конце 2004 года при активной поддержке Запада произошел «первый Майдан» на Украине. Фактически речь шла об отмене законных результатов выборов, проведении не предусмотренного Конституцией Украины третьего тура голосования, который и принес победу ставленнику Запада Виктору Ющенко. По поводу чистоты его избрания были очень большие сомнения, но Запад, обычно щепетильно относящийся к соблюдению процедуры, на все закрыл глаза. Было очевидно, что администрация Буша-младшего берет курс на принятие Украины в НАТО. И собственно, смысл всей спецоперации по приведению Ющенко к власти и состоял в том, чтобы оторвать Украину от России и включить ее в систему западных военно-политических союзов. Тогда, а вовсе не сейчас, как полагают некоторые, и начался уже не скрытый (как это было до того), а открытый кризис в отношениях между Россией и Западом. Запад встал на путь навязывания своих интересов России. В Грузии Саакашвили был приведен к власти с той же целью, что и Ющенко на Украине: максимально ухудшить отношения Тбилиси с Москвой и подготовить условия для вступления Грузии в НАТО.

– Получается, что в феврале 2007 года в своей знаменитой мюнхенской речи Владимир Путин фактически подвел черту не только под очередным этапом в отношениях с Западом, но и под определенным отрезком своего внешнеполитического курса?

– В Мюнхене Путин впервые публично системно обозначил зоны несогласия и точки потенциального конфликта интересов России и Запада. И с тех пор эти зоны только расширялись. Даже замена агрессивного Джорджа Буша-младшего на псевдомиролюбивого Барака Обаму, который изначально декларировал опору США на многосторонние механизмы, не изменила характер отношений. Три года «перезагрузки» оказались, увы, фикцией. И понятно почему: в Вашингтоне сразу рассматривали «перезагрузку» не столько как механизм сотрудничества, сколько как средство подчинения России. Об этом тогда проговорился вице-президент США Джо Байден. В интервью The Wall Street Journal он сказал, что смысл «перезагрузки» в том, чтобы «Россию поставить на колени». В итоге «перезагрузка» погибла в результате ливийского и сирийского кризисов…

– Инициатива Москвы строить отношения на основе взаимного интереса была отвергнута. На что сейчас делается наша ставка в отношениях с Западом?

– Да, на переходном этапе от ельцинской к путинской эпохе ставка делалась на достижение рациональных, взвешенных и прагматичных отношений с Западом. Теперь, на мой взгляд, во главу угла поставлен другой подход. Для России Запад превращается лишь в одну из сфер приложения ее внешнеполитических усилий. Наряду с западным мы усиливаем восточный и южный векторы нашей внешней политики. Мы делаем ставку на структуры, альтернативные американским, или даже на те, в которых США вообще не участвуют (такие как ШОС, Евразийский союз, БРИКС). Мы начинаем выстраивать систему, которая должна снизить зависимость России (и мира в целом) от западных институтов, прежде всего проамериканских. Отсюда планы по переходу к торговле в национальных валютах с рядом государств и сокращению зависимости от доллара, по созданию в рамках БРИКС международного банка, который будет действовать на принципиально новых основах. Работа в этом направлении означает несогласие России с существующей политической и финансовой системами, когда весь мир оказывается заложником политических и финансовых интересов США и их союзников. Так что если возвращаться к одному из первых ваших вопросов, то, повторюсь, можно уверенно говорить: за 15 лет пребывания Путина у власти наша внешняя политика прошла серьезную эволюцию.

Ельцин

Ельцин Б.Н. и Козырев А. во время встречи в Кремле с иностранными дипломатами, 1992 год. Фото ТАСС

НЕ НАДО ТЕШИТЬ СЕБЯ ИЛЛЮЗИЯМИ

– И уже упомянутая мюнхенская речь Путина 2007 года, и его валдайская речь 2014-го так или иначе были посвящены критике Америки. Означает ли это, что отношения с США для нас сейчас являются проблемой номер один?

– Отношения с Соединенными Штатами можно смело ставить на первое место и по степени сложности, и по степени бесперспективности. Не надо тешить себя иллюзиями. США не настроены на нормализацию отношений с нами. Они встали на путь изоляции России и на путь так называемого «сдерживания России», то есть подрыва ее экономики и политического влияния и ослабления ее внешнеполитической позиции. Это очевидно. И с этого пути они не свернут. Хочу напомнить, что и доктрина сдерживания, и доктрина изоляции являются классическими доктринами периода холодной войны. Идея сдерживания была сформулирована как доктрина еще администрацией президента Гарри Трумэна, в ее разработке принимали активное участие американские военные и спецслужбы. Смысл этой доктрины – противодействие России на всех направлениях, где только возможно. Идея изоляции России – тоже ноу-хау времен холодной войны, администрация Обамы пытается возродить ее в новых условиях.

– Американцы, а вслед за ними некоторые наши «западники» уверяют, что все это не более чем реакция на поведение России в украинском кризисе. Якобы, как только Москва отыграет назад и в вопросах поддержки Донбасса, и по Крыму, Запад тут же смягчит свою позицию…

– Разговоры Обамы о том, что он всего лишь реагирует на поведение России в украинском кризисе, – это лукавство, потому что на самом деле Соединенные Штаты уже давно давали понять, что если Россия не будет их поддерживать по крупным вопросам мировой политики, то они перейдут к жесткой линии поведения. Так что можно не сомневаться: не было бы Украины, нашелся бы другой повод. Кстати, такой подход весьма выпукло проявился задолго до украинских событий, в разгар сирийского кризиса, когда на Владимира Путина на встрече «Большой восьмерки» в 2012 году его партнеры оказывали жесткое и скоординированное давление. Уже тогда США обозначили, что Москва рискует очутиться в изоляции. Все мы помним фотографию, на которой Путин и Обама с исключительно недовольным видом смотрят в разные стороны. Это, как мне кажется, характеризует российско-американские отношения лучше, чем что бы то ни было еще. Нужно отдать должное Путину: он не поддался на это давление. Просто есть пределы тому, на что может пойти политический лидер, нацеленный на утверждение самостоятельной роли своей страны в мировых делах. Есть политические уступки, которые возможны и которые невозможны. Во втором случае это прежде всего ситуации, когда затрагиваются принципиальные вопросы. А для России принципиальные вопросы – не только ПРО и не только расширение НАТО. Это еще и политика смены режимов, которую Соединенные Штаты активно проводят во всем мире. Нас такая политика не устраивает…

Дом профсоюзов в Одессе после пожара

Дом профсоюзов в Одессе после пожара / Abaca Press

«Проводником прозападного курса Бориса Ельцина первой половине 1990-х был министр иностранных дел России Андрей Козырев»

– Ваш прогноз: новое сближение Москвы и Вашингтона в обозримой перспективе возможно?

– Пока такое сближение не просматривается. США взяли курс на максимальное расширение НАТО, максимальное расширение своего присутствия на постсоветском пространстве. В идеале их цель – развал Евразийского и Таможенного союзов, которые ими воспринимаются как формы восстановления СССР.

Поэтому трудно согласиться с теми, кто по-прежнему утверждает, что нас с США многое объединяет. Кроме совместной повестки по ядерной программе КНДР и общего нежелания видеть гонку ядерных вооружений на Ближнем и Среднем Востоке (а она действительно может начаться, в случае если Иран официально объявит о создании ядерного оружия), сложно увидеть существенное сопряжение наших интересов.

Конечно, политкорректно говорить, что нас объединяет борьба с терроризмом. Но насколько это верно? Да, в Афганистане мы сотрудничали. Но что касается, например, Чечни, то стоит вспомнить, что Америка делала все, чтобы максимально поддержать сепаратистское движение. Если мы ведем речь о совместной борьбе с ИГИЛ, то надо еще посмотреть, как сформировалось это «Исламское государство» и какую роль в его финансировании сыграли сами США и их ближайшие союзники – некоторые нефтяные монархии Персидского залива.

Нас сейчас сближает с Соединенными Штатами исключительно малая зона совместных интересов. По абсолютному большинству вопросов – о судьбе военно-политических альянсов, о будущем противоракетной обороны, о развитии Украины, о взаимоотношениях с Китаем и так далее – у нас с ними диаметрально противоположные позиции.

И не думаю, что ситуация изменится. Потому что мы ее можем изменить только в том случае, если пойдем по пути односторонних уступок, то есть фактически вернемся к ельцинско-козыревскому курсу в отношениях с США. Других возможностей повлиять на ситуацию у нас нет. Но мы по этому пути не пойдем, а значит, проблема может решиться лишь за счет эволюции американских представлений о России и ее месте в мире. Но к такой эволюции Соединенные Штаты, на мой взгляд, не готовы.