Archives

Наша Победа

мая 22, 2015

70 лет назад произошло событие, которое является одним из самых важных в российской истории

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞, 1945 –≥–æ–¥

Тогда – в мае 1945-го – Советский Союз не просто одержал победу над Германией. В жестокой схватке с нацизмом он победил абсолютное зло ХХ века, заплатив за это жизнями почти 27 млн своих граждан.

Такова страшная цена свободы, цена выживания нации и государства. Но иного было не дано. Сложись все так, как замышлял Гитлер, и судьба народов, населявших СССР, была бы незавидна. Частично уничтожить, частично низвести до животного состояния – вот как мыслил себе будущее «живущих на восточных территориях» фюрер германской нации. Именно поэтому выбора не было: либо победить, либо перестать существовать, исчезнуть, кануть в Лету.

Нет-нет да услышишь, что цена эта оказалась слишком высока. Что, может быть, не стоила эта победа таких жертв. Нет-нет да с иронией цитируются строки песни из «Белорусского вокзала»: «И значит, нам нужна одна победа, одна на всех – мы за ценой не постоим». Отсюда, говорят, и миллионные потери, ведь за ценой-то не постояли! Такого рода «аналитики», как правило, во всем винят Сталина (мол, именно его просчеты привели к чудовищным жертвам) и сталинских генералов (якобы те не жалели свой народ: дескать, «бабы еще нарожают»).

Что это – глупость, сливающаяся до неузнаваемости с подлостью, или подлость, принимающая черты глупости? Ведь это примерно то же самое, что списывать на евреев зверства Холокоста: мол, вели бы себя тише, глядишь, как-нибудь пересидели.

Всякому нормальному человеку очевидно:
виновником жертв был нацизм – плоть от плоти порождение европейской цивилизации

Спору нет: Сталин был жестоким правителем. И как всякий человек, принимающий решения, он допускал ошибки. Но не сталинские просчеты и не генеральское безразличие к людям (вероятно, были и такие генералы в Красной армии, но вряд ли в большей пропорции, чем в какой-либо другой) стали причинами наших жертв.

Всякому нормальному человеку очевидно: виновником жертв был нацизм – плоть от плоти порождение европейской цивилизации, если кто забыл…

К началу 30-х годов прошлого века радикальный национализм в той или иной степени охватил значительную часть Старого Света. В то время многие большие и малые нации выдвигали на первые роли партии и движения, открыто пропагандирующие национальную исключительность и вместе с тем ненависть к другим народам. То там, то тут в Европе возникали свои маленькие фюреры, дуче, кондукэторы и «проводники».

В этом смысле Германия не была исключением, и Гитлер не выскочил как чертик из табакерки. Просто его версия радикального национализма легла на более подготовленную почву – униженные поражением в Первой мировой немцы плюс ресурсы и технологии одной из ведущих промышленных держав тогдашнего мира. Вот что дало тот кумулятивный эффект, о котором даже сейчас многие в Германии вспоминают с содроганием…

Гитлер не выскочил как чертик из табакерки.
Просто его версия радикального национализма легла на более подготовленную почву

Это было зло, совладать с которым мало кому было под силу. Франция не смогла и пала. Великобритания защищалась из последних сил, но в тот момент на большее, похоже, уже оказалась неспособна. Соединенные Штаты до поры и вовсе не ввязывались в драку. Разбить нацистов довелось Советскому Союзу, мужчинам и женщинам, детям и старикам, которые на фронте и в тылу явили миру подвиг удивительного самопожертвования, чудо невиданной любви к своим ближним и ненависти к их врагам.

Эти люди победили абсолютное зло ХХ века.

Мы гордимся ими. Их подвигом. Их Победой. Нашей Победой…

Редакция журнала «Историк»

Последняя битва войны

мая 22, 2015

Планируя Берлинскую наступательную операцию, советское командование понимало, что предстоят тяжелые, упорные бои. Ее подлинными героями стали свыше двух миллионов солдат и офицеров Красной армии

YQ3D0153

Чья армия первой подойдет к столице Германии – уже в начале 1945 года этот вопрос оказался ключевым для союзников. Каждая из стран антигитлеровской коалиции стремилась раньше других покорить Берлин. Овладеть главным логовом врага было не просто престижно: это открывало широкие геополитические перспективы. Желая опередить Красную армию, в гонку за взятие германской столицы включились англичане и американцы.

Гонка за Берлин

Еще в конце ноября 1943 года Франклин Рузвельт провел англо-американо-китайскую встречу на борту линкора «Айова». В ходе встречи президент США отметил, что открытие второго фронта должно состояться в первую очередь по той причине, что войска Красной армии находятся всего в 60 милях от границы с Польшей и в 40 милях от Бессарабии. Уже тогда, на борту «Айовы», Рузвельт указывал на необходимость оккупации Штатами и Великобританией большей части Европы, заявляя при этом, что «Берлин должны взять Соединенные Штаты».

«Берлинский вопрос» обсуждался и в Москве. Когда 1 апреля 1945 года в Ставку Верховного Главнокомандования были вызваны командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Георгий Жуков и командующий 1-м Украинским фронтом маршал Иван Конев, на повестке дня стоял один-единственный вопрос: кто будет брать Берлин?

YQ3D0174

Дорога на Берлин

К тому времени Сталин уже получил сведения о том, что союзники готовят для взятия столицы Германии группировку войск под командованием фельдмаршала Бернарда Монтгомери. Маршал Конев заверил Верховного главнокомандующего, что Берлин возьмет Красная армия. Жуков объявил о готовности 1-го Белорусского фронта выполнить эту задачу, так как тот имел достаточно сил и был нацелен на главный город Третьего рейха с кратчайшего расстояния.

В тот же день премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль направил американскому президенту Франклину Рузвельту телеграмму следующего содержания:

«Ничто не окажет такого психологического воздействия и не вызовет такого отчаяния среди всех германских сил сопротивления, как нападение на Берлин. Для германского народа это будет самым убедительным признаком поражения. С другой стороны, если предоставить лежащему в руинах Берлину выдержать осаду русских, то следует учесть, что до тех пор, пока там будет развеваться германский флаг, Берлин будет вдохновлять сопротивление всех находящихся под ружьем немцев.

–ë–æ–π –Ω–∞ —É–ª–∏—Ü–∞—Ö –ë–µ—Ä–ª–∏–Ω–∞

Бой на улицах Берлина.
Фото Владимира Гребнева/РИА Новости

Кроме того, существует еще одна сторона дела, которую вам и мне следовало бы рассмотреть. Русские армии, несомненно, захватят всю Австрию и войдут в Вену. Если они захватят Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу, и не может ли это привести их к такому умонастроению, которое вызовет серьезные и весьма значительные трудности в будущем? Поэтому я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток и что в том случае, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения».

«Это слишком большая цена»

Однако вскоре союзники отказались от идеи штурмовать столицу Германии. Немалую роль в этом сыграл Верховный главнокомандующий союзными силами в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр. Еще 27 марта 1945 года в ходе пресс-конференции он дал понять: подчиненные ему войска не будут форсировать наступление на Берлин. На вопрос американского корреспондента: «Кто первый войдет в Берлин, русские или мы?» – генерал ответил: «Уже одно только расстояние говорит о том, что они сделают это. Они в тридцати пяти милях от Берлина, мы в двухстах пятидесяти. Я не хочу ничего предсказывать. У них более короткая дистанция, но перед ними основные силы немцев».

28 марта 1945 года Эйзенхауэр в личном послании Сталину сообщил о том, что он планирует окружить и разбить войска противника в районе Рура, чтобы изолировать данный район от остальной Германии и таким образом ускорить общий разгром врага. Очевидно, что решение Верховного главнокомандующего союзными силами в Европе отказаться от наступления на Берлин было вызвано в том числе и пониманием, какую высокую цену придется за это заплатить. Так, командующий 12-й группой американских армий генерал Омар Брэдли (именно его войска действовали на центральном участке фронта) считал, что взятие столицы Германии будет стоить около 100 тыс. солдатских жизней. «Это слишком большая цена престижного объекта, особенно учитывая, что мы его должны будем передать другим», – заявил Брэдли. (Берлин входил в зону оккупации Красной армии, поэтому, даже если бы союзники взяли его первыми, они все равно вынуждены были бы оставить город.) В итоге Комитет начальников штабов, а затем и президент Рузвельт поддержали решение Эйзенхауэра. Штурмовать Берлин предстояло Красной армии.

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞. –ö–æ–º–∞–Ω–¥—É—é—â–∏–π –æ–±–æ—Ä–æ–Ω–æ–π –ë–µ—Ä–ª

Командующий обороной и комендант Берлина генерал Гельмут Вейдлинг покидает командный бункер и сдается в плен. Май 1945 года / Фотохроника ТАСС

Планируя Берлинскую наступательную операцию, советское командование понимало, что не избежать тяжелых, упорных боев. Враг был по-прежнему силен и не собирался сдаваться.

Основу обороны города составляли Одерско-Нейсенский рубеж и Берлинский оборонительный район. Рубеж, глубина которого на отдельных участках достигала 40 км, включал в себя три оборонительные полосы. Главная имела до пяти сплошных линий траншей, и ее передний край проходил по левому берегу Одера и Нейсе. В 10–20 км от него располагалась вторая полоса обороны с наиболее оборудованными в инженерном отношении Зееловскими высотами. Третья была создана на удалении в 20–40 км от переднего края. Немецкое командование умело использовало для организации обороны естественные препятствия: озера, реки, каналы и овраги.

Эту отлично укрепленную и почти неприступную крепость и предстояло взять штурмом советским войскам.

Под светом прожекторов

16 апреля 1945 года за два часа до рассвета грохот более чем 40 тыс. орудий и минометов оповестил о начале завершающей операции по разгрому нацистской Германии. А незадолго до артиллерийской подготовки массированный удар по обороне противника нанесли 743 дальних бомбардировщика. В течение 42 минут на головы фашистов сыпались бомбы. Сила огня была огромной. Только за первый день операции артиллерия фронта израсходовала 1 млн 236 тыс. снарядов (это почти 2,5 тыс. железнодорожных вагонов).

Сразу за артподготовкой вперед устремились советские войска и 1-я армия Войска польского. За спинами наступающих бойцов светили мощные прожектора, ослеплявшие противника. В воздухе висели советские самолеты. Тогда лишь за первые сутки наши летчики сбросили на врага свыше 1,5 тыс. тонн бомб. И в первые часы наступление 1-го Белорусского фронта развивалось успешно: пехота и танки продвинулись на 1,5–2 км.

В Берлинской операции участвовало 2,5 млн советских солдат и офицеров. На вооружении у наших войск было 6,25 тыс. танков и самоходных установок, 41,6 тыс. орудий и минометов, а также 7,5 тыс. боевых самолетов. Немецкая группировка достигала 1 млн человек, располагала 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 10,4 тыс. орудий и минометов, 3,3 тыс. самолетов

Но дальше начались серьезные трудности. Особенно тяжелыми выдались бои на Зееловских высотах, господствовавших над окружающей местностью. Высоты штурмовала 8-я гвардейская армия генерала Василия Чуйкова, соединения которой продвигались крайне медленно. «К 13 часам, – вспоминал маршал Георгий Жуков, – я отчетливо понял, что огневая система обороны противника здесь в основном уцелела и в том боевом построении, в котором мы начали атаку и ведем наступление, нам Зееловских высот не взять».

Крутые скаты Зееловских высот были изрыты окопами и траншеями. Все подступы к ним простреливались перекрестным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. Отдельные строения были превращены в опорные пункты, на дорогах устроены заграждения из бревен и металлических балок, а подходы к ним заминированы. По обеим сторонам шоссе, идущего от города Зеелова на запад, располагалась зенитная артиллерия, которая использовалась для противотанковой обороны.

В первый день покорить Зееловские высоты не удалось. На следующий день попытки повторились. Однако войскам было дано указание: не ввязываясь в затяжные бои, обходить сильные опорные пункты противника. Задача по их уничтожению возлагалась на вторые эшелоны армий.

Успешнее наступал 1-й Украинский фронт маршала Конева. Уже 16 апреля передовые батальоны дивизий обеспечили условия для наведения мостов через реку Нейсе, всего за час на левый берег переправился первый эшелон. Однако и здесь наши войска столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Враг многократно контратаковал. Лишь когда в бой были введены дополнительные танковые и механизированные силы, удалось прорвать оборону противника.

К исходу 20 апреля вражеский фронт на берлинском направлении был рассечен на две части: войска группы армий «Висла» оказались отрезанными от группы армий «Центр». В высшем руководстве вермахта начался переполох, когда в имперскую канцелярию поступило сообщение, что советские танки находятся в 10 км южнее Цоссена, где в подземелье располагался главный командный пункт немецких вооруженных сил. Генералы в спешке бросились эвакуироваться. А к концу дня 22 апреля наши войска уже ворвались в Берлин, и бои завязались на окраинах города.

Но тут возникла еще одна проблема: немцы могли вывести группировку своих войск из столицы и сохранить таким образом личный состав и технику. Чтобы этого не произошло, Ставка приказала командующим 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами не позднее 25 апреля завершить окружение всей берлинской группировки врага.

В бункере Гитлера

Тем временем германское командование прилагало отчаянные усилия, чтобы не допустить окружения своей столицы. 22 апреля после полудня в имперской канцелярии прошло последнее оперативное совещание, на котором Гитлер согласился с предложением своих генералов снять войска с Западного фронта и бросить их в сражение за Берлин. В связи с этим нескольким оперативным соединениям (в том числе 12-й армии генерала Вальтера Венка) было приказано идти на прорыв к столице.

Однако войска Красной армии сорвали замысел гитлеровского командования. 25 апреля западнее Берлина, в районе Кетцина, соединились части 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов. В результате кольцо вокруг берлинской группировки врага замкнулось. В тот же день в районе города Торгау на Эльбе состоялась встреча частей 1-го Украинского фронта и американских войск, наступавших с запада.

–í–û–í –ò–î–ï–ù–¢–ò–§–ò–ö–ê–¶–ò–Ø –¢–†–£–ü–ê –ì–ï–ë–ë–ï–õ–¨–°–ê –ë–ï–†–õ–ò–ù

Военные медики идентифицируют труп Йозефа Геббельса. Май 1945 года
Фото Виктора Кузнецова/РИА Новости

Гитлеровцы предпринимали яростные попытки разомкнуть кольцо окружения. Три дня и три ночи не прекращались кровопролитные бои. Немцы дрались отчаянно. Чтобы сломить сопротивление врага, советские войска напрягали все силы. Даже раненые не покидали боевых позиций (таковых, например, в 4-й гвардейской танковой армии Дмитрия Лелюшенко насчитывалось 2 тыс. человек). Совместными усилиями танкистов и летчиков противник был разбит. Немцы потеряли 60 тыс. убитыми, 120 тыс. солдат и офицеров сдались в плен. Лишь немногим удалось прорваться на запад. В качестве трофеев советским войскам досталось более 300 танков и штурмовых орудий, 500 пушек и минометов, свыше 17 тыс. автомобилей и много другого имущества.

Город-крепость будет взят!

Пока войска 1-го Украинского фронта ликвидировали окруженную под Берлином группировку противника, части 1-го Белорусского штурмовали сам город. Еще в начале марта Гитлер объявил столицу Третьего рейха городом-крепостью. И вот теперь советским войскам необходимо было овладеть этой крепостью, причем в предельно сжатые сроки.

Гарнизон Берлина к 25 апреля насчитывал 300 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Возглавлял его генерал Гельмут Вейдлинг, назначенный 12 апреля комендантом города. Обстановка в Берлине была крайне тяжелой: кончились запасы угля, прекратилась подача электроэнергии, остановились предприятия, трамваи, метро, перестали работать водопровод и канализация. Населению на неделю выдали на человека по 800 г хлеба, 800 г картофеля, 150 г мяса и 75 г жиров.

В ходе Берлинской операции войска 1-го, 2-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, продвинувшись на глубину от 160 до 220 км, разгромили 93 германские дивизии, а также множество отдельных полков и батальонов. Было захвачено около 480 тыс. военнопленных

23 апреля командование 1-го Белорусского фронта предложило гарнизону Берлина сдаться, но ответа не последовало. Тогда в течение двух дней более 2 тыс. советских самолетов нанесли по городу три массированных удара. А затем восемь армий 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, наступая на столицу с трех направлений, начали штурм.

Основную роль в уличных боях играли штурмовые группы и отряды. Действовали они так. В то время когда штурмующие отделения, проникнув в здание, стремились броском выйти на противоположную его часть и начать атаку следующих объектов, обеспечивающее отделение прочесывало здание, уничтожая остатки гарнизона противника, после чего выдвигалось за штурмовыми подразделениями. Резерв окончательно очищал здание от врагов, после чего либо закреплялся в нем, либо следовал за штурмовой группой, содействуя ей.

Как показал опыт, бой в городе не терпит перерыва. Захватив одно здание, необходимо сразу же приступать к штурму следующего. Только так можно было лишить противника возможности разобраться в сложившейся обстановке и организовать оборону.

Бои шли круглые сутки одновременно на земле, в подземных коммуникациях и в воздухе. Сменяясь, штурмовые подразделения продвигались вперед. Берлин был окутан дымом пожаров, летчики с большим трудом отличали своих от чужих. Для поддержки штурмовых отрядов использовались главным образом пикирующие бомбардировщики, причем подбирались лучшие экипажи. Истребительная авиация не только прикрывала войска, но и блокировала берлинский гарнизон от снабжения воздушным путем.

Танки, поддерживавшие штурмовые группы, на улицах Берлина становились легкой добычей для фаустников. Одна только 2-я гвардейская танковая армия за неделю боев в германской столице потеряла 204 машины. Половина из них оказалась подбитой фаустпатронами.

Наивысшего напряжения бои достигли 27 апреля. В этот день советские войска разгромили противника в Потсдаме, пригороде Берлина, и овладели им. В Берлине бои шли уже в центре города.

Флаги над Рейхстагом

Первой к Рейхстагу вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, ее 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и после ожесточенных боев в ночь на 29 апреля захватил его. На пути к Рейхстагу бойцы корпуса овладели тюрьмой Моабит, освободив тысячи оставшихся в живых узников: советских военнопленных, немецких патриотов-антифашистов, французов, бельгийцев, англичан.

До Рейхстага оставалось 500 метров. Но они были невероятно трудны. Их обороняли подразделения СС, фольксштурма, три роты морской школы из Ростока, три дивизиона полевой артиллерии и зенитный артиллерийский дивизион. Укрепленная полоса состояла из трех траншей, 16 железобетонных дотов, минных полей и противотанкового рва с водой.

Утром 30 апреля 150-я (генерал Василий Шатилов) и 171-я (полковник Алексей Негода) стрелковые дивизии при поддержке 23-й танковой бригады предприняли штурм этих укреплений. Но первая попытка оказалась неудачной. Пришлось подтянуть к Рейхстагу сотни орудий, танков, самоходок и реактивных установок.

30 апреля 1945 года в 18 часов начался третий штурм Рейхстага. Эта атака увенчалась успехом: батальоны капитанов Степана Неустроева, Василия Давыдова и старшего лейтенанта Константина Самсонова ворвались в здание.

Все знают историю о том, что Знамя Победы над Рейхстагом водрузили разведчики Егоров и Кантария. Однако на самом деле красных флагов над Рейхстагом было установлено несколько.

Более 600 солдат, сержантов и офицеров Красной армии, принимавших участие в штурме Берлина, были удостоены звания Героя Советского Союза. 1 млн 141 тыс. человек были вручены ордена и медали, 187 частей и соединений получили наименования Берлинских. В ознаменование этого сражения была учреждена медаль «За взятие Берлина». Ею наградили 1 млн 82 тыс. солдат, сержантов и офицеров Красной армии и Войска польского

Первыми на крышу здания пробились бойцы штурмовой группы капитана Владимира Макова в составе сержанта Михаила Минина, старших сержантов Гази Загитова, Александра Лисименко и Алексея Боброва. В 22 часа 40 минут над Рейхстагом в Берлине был водружен красный флаг. Бойцы прикрепили его к металлической трубе-штанге на скульптуре богини Победы, расположенной над парадным входом в западной части здания. Через некоторое время на той же скульптурной группе укрепили свой флаг бойцы штурмовой группы майора Михаила Бондаря. Еще один красный флаг на западной части здания Рейхстага установили разведчики 674-го полка под командованием лейтенанта Семена Сорокина.

Группа лейтенанта Алексея Береста, в которую входили полковые разведчики сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария, в тот момент находилась еще на наблюдательном пункте 756-го стрелкового полка. Примерно в полночь туда прибыл командир полка полковник Федор Зинченко и приказал немедленно установить красное знамя на крыше Рейхстага. Примерно в третьем часу ночи 1 мая Егоров и Кантария в сопровождении замполита батальона лейтенанта Береста прикрепили красный флаг к конной скульптуре Вильгельма I, размещенной на восточной части здания. А затем, во второй половине дня, флаг был перенесен уже как Знамя Победы на купол Рейхстага и закреплен там.

За водружение красного флага над Рейхстагом многие были представлены к наградам, а бойцы капитана Макова по ходатайству командира 79-го стрелкового корпуса – к званиям Героев Советского Союза. Однако тогда, в первых числах мая 1945 года, из различных частей, штурмовавших Рейхстаг, начали поступать сообщения о том, что именно их бойцы первыми водрузили над Берлином Знамя Победы. Командиры ходатайствовали о получении их подчиненными «Золотой Звезды». Это заставило Жукова отложить принятие окончательного решения. Приказом командующего 1-м Белорусским фронтом от 18 мая 1945 года бойцов группы Владимира Макова наградили только орденами Красного Знамени. Такую же награду получили разведчики Егоров и Кантария.

Неустроев Кантария Егоров Съянов и Самсонов

Участники штурма Рейхстага (слева направо): Константин Самсонов, Мелитон Кантария, Михаил Егоров, Илья Сьянов, Степан Неустроев у Знамени Победы. Май 1945 года

И лишь через год, 8 мая 1946-го, указом Президиума Верховного Совета СССР за водружение Знамени Победы над Рейхстагом звание Героя Советского Союза было присвоено командирам батальонов Василию Давыдову, Степану Неустроеву и Константину Самсонову, а также сержанту Михаилу Егорову и младшему сержанту Мелитону Кантарии. А 15 мая того же года звания Героя были удостоены еще восемь участников штурма Рейхстага, трое из них – посмертно…

Берлин был взят. Генерал Ганс Кребс, прибыв в расположение советских войск, сообщил о самоубийстве Гитлера, о составе нового правительства Германии и передал обращение Геббельса и Бормана к главному командованию Красной армии с просьбой о временном прекращении боевых действий в Берлине как условии для мирных переговоров между Германией и СССР. Сообщение было передано маршалу Жукову, который, в свою очередь, доложил обо всем в Москву. Вскоре позвонил Сталин: «Никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести». С этими словами Кребс отправился назад в бункер.

Впрочем, не дожидаясь решения своего командования, отдельные гарнизоны противника начали сдаваться в плен. К исходу 1 мая сложил оружие гарнизон Рейхстага. А 2 мая в 6 часов 30 минут командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг заявил о безоговорочной капитуляции всех частей, защищавших город. К 15 часам сдались в плен остатки берлинского гарнизона – 135 тыс. человек.

Так победоносно завершилась последняя битва войны.

Авторы: Денис Ахременко; Дмитрий Суржик, кандидат исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Русский архив: Великая Отечественная. Битва за Берлин (Красная армия в поверженной Германии). Т. 15 (4–5). М., 1995

Ржешевский О.А. Сталин и Черчилль. М., 2010

Сталин и война

мая 22, 2015

Каков был вклад в победу Верховного главнокомандующего? Своими соображениями на этот счет с «Историком» поделился заведующий научным сектором Российского военно-исторического общества, кандидат исторических наук Юрий Никифоров

DSC_0002

Фото Екатерины Коптеловой

Роль Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР Иосифа Сталина в разгроме нацистской Германии – по-прежнему тема жарких публицистических дискуссий. Одни говорят, что Советский Союз выиграл войну исключительно благодаря военным и организаторским талантам руководителя страны. Другие, напротив, утверждают: войну выиграл не Сталин, а народ, причем не благодаря, а вопреки Верховному, многочисленные ошибки которого якобы только умножили цену победы.

Разумеется, это крайности. Но так уж получилось, что фигура Сталина вот уже многие десятилетия оценивается по принципу «или-или»: или гений, или злодей. Между тем в истории всегда важны полутона, важны оценки, основанные на анализе источников и элементарном здравом смысле. И поэтому мы решили поговорить о роли Сталина в войне sine ira et studio – без гнева и по возможности без пристрастия разобраться, каков был его вклад в Победу.

– Долгие годы бытовало мнение, что в первые дни Великой Отечественной войны генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин находился чуть ли не в прострации, не мог руководить страной. Насколько это соответствует действительности?

– Этот, как и целый ряд других мифов, профессиональными историками давно опровергнут. В результате архивной революции начала 1990-х годов стали известны ранее недоступные документы, в частности Журнал посещений Сталина в его кремлевском кабинете. Документ этот давно рассекречен, полностью опубликован и позволяет сделать однозначный вывод: ни о какой прострации Сталина речи быть не может. Ежедневно в течение первой недели войны к нему в кабинет приходили члены Политбюро ЦК ВКП(б), наркомы и военачальники, там шли совещания.

Журнал посещений Сталина
в его кремлевском кабинете давно рассекречен, полностью опубликован и позволяет сделать однозначный вывод: никакой прострации лидера страны в первые дни войны не было

Несколько дней после 29 июня и до 3 июля руководитель страны провел на даче. Что он там делал, точно неизвестно. Но известно, что он вернулся в Кремль с разработанными проектами постановлений Государственного комитета обороны (ГКО), Совнаркома и других ведомств, которые были приняты сразу по его возвращении в Кремль. Судя по всему, на даче Сталин работал над этими документами и текстом своей знаменитой речи, с которой он обратился к советскому народу 3 июля. Когда читаешь ее внимательно, то понимаешь, что ее подготовка требовала времени. Она явно не была сочинена за полчаса.

– В какой мере ответственность за неудачи первых месяцев войны лежит именно на Сталине? В чем состоит его главная ошибка?

– Этот вопрос относится к числу наиболее сложных. Даже в среде историков, которые занимаются им специально, нет единой, канонической точки зрения.

Я бы сделал акцент на том, что Советский Союз (равно как и Российская империя накануне Первой мировой войны) не только по экономическим, но и по географическим и природно-климатическим условиям был в более сложном положении, чем Германия. И прежде всего с точки зрения развертывания вооруженных сил на будущем театре военных действий. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на карту. Нам всегда нужно было гораздо больше времени, чтобы провести мобилизацию, а также сосредоточение и развертывание армии, которой предстояло вступить в бой с противником.

Накануне Великой Отечественной войны Сталин столкнулся с той же проблемой, над которой бился императорский Генштаб перед Первой мировой: как не проиграть «гонку к границе», как вовремя осуществить мобилизацию и развертывание. В 1941 году, как и в 1914-м, наш призывник, получив повестку, должен был сесть на телегу, доехать до военкомата, который зачастую находился на весьма отдаленном расстоянии, потом добраться до железной дороги и так далее.

shutterstock_52221664____-2

– У Германии с этим все было проще…

– Судите сами: чтобы развернуть и привести в боевую готовность многомиллионную армию 1941 года, требовалось несколько недель. И главное в том, что, если решение принимается одновременно в Москве и Берлине, Советский Союз по объективным причинам эту «гонку к границе» проигрывает. Эта проблема, кстати, осознавалась в Генштабе, о чем свидетельствует содержание Записки Георгия Жукова от 15 мая 1941 года с соображениями по стратегическому развертыванию Красной армии, а также сводка Генштаба от 22 июня, куда Жуков совершенно сознательно, на мой взгляд, вставил для Сталина фразу: «Противник, упредив нас в развертывании…» К сожалению, адекватного ответа на эту проблему нарком обороны Семен Тимошенко и начальник Генерального штаба РККА Жуков не нашли.

Нацистам было гораздо проще организовать поэтапное сосредоточение своей группировки вторжения на советско-германской границе таким образом, чтобы до последнего момента Кремль оставался в неведении относительно их планов. Мы знаем, что танковые и моторизованные части вермахта перебрасывались к границе в последнюю очередь.

Судя по известным документам, понимание неотвратимости скорого нападения Германии на СССР пришло 10–12 июня, когда что-либо сделать было уже практически невозможно, тем более что объявить открытую мобилизацию или начать осуществлять ускоренные переброски войск к границе без санкции Сталина генералы не могли. А Сталин такой санкции не дал. Получилось, что Красная армия, будучи по численности личного состава примерно равной силам вторжения и превосходя их по танкам, авиации и артиллерии, не имела возможности задействовать в первые недели войны весь свой потенциал. Дивизии и корпуса первого, второго и третьего эшелонов вступали в сражение по частям, в разное время. Их поражение в этом смысле было запрограммировано.

– Какие решения по приведению войск в боевую готовность были приняты?

– Еще весной была проведена частичная мобилизация под видом Больших учебных сборов (БУС), начата переброска сил к государственной границе. В последнюю неделю перед войной были отданы приказы по выдвижению дивизий приграничных округов в районы сосредоточения, маскировке аэродромов и других военных объектов. Буквально накануне войны было распоряжение о выделении из окружных штабов фронтовых управлений и выдвижении их на командные пункты. За то, что многие приказы и распоряжения Наркомата обороны и Генштаба были исполнены с опозданием или вообще остались только на бумаге, несут ответственность командующие и штабы приграничных округов и подчиненных им армий. Сваливать на Сталина всю вину за опоздание с приведением войск в боевую готовность, как это повелось со времен Никиты Хрущева, я считаю неправильным.

Тем не менее, как руководитель государства, Сталин обязан был глубже вникнуть в сложности обеспечения своевременного отмобилизования войск и приведения их в боевую готовность и побудить военных действовать более энергично. Он же, как представляется, до самого последнего момента не был уверен, что война начнется внезапным нападением немцев и что произойдет это утром 22 июня. Соответственно, никакого внятного, недвусмысленного сигнала из Кремля на этот счет по «вертикали власти» так и не прошло. Лишь в ночь с 21 на 22 июня было принято соответствующее решение и в войска была отправлена директива № 1. Так что ответственность за поражения первых недель и даже месяцев войны со Сталина снять нельзя: он виноват, и никуда от этого не уйти.

0011941

Проводы на фронт

– Часто можно услышать: «Но ведь разведка докладывала!»

– Неверны утверждения, что Сталин имел точные данные о дате начала войны. Советская разведка добыла массу сведений о подготовке Германии к нападению на СССР, но сделать однозначные выводы относительно сроков и характера нападения было крайне сложно, если не вообще невозможно. Во многих сообщениях была отражена немецкая дезинформация о подготовке Германией ультимативных требований к Советскому Союзу, в частности по поводу отторжения Украины. Германские спецслужбы специально распространяли такие слухи.

Вероятно, в Кремле рассчитывали, что первому выстрелу будет предшествовать какой-либо дипломатический демарш со стороны Гитлера, как это было в случаях с Чехословакией и Польшей. Получение такого ультиматума давало возможность вступить в переговоры, пусть заведомо провальные, и выиграть время, столь необходимое РККА для завершения подготовительных мероприятий.

– В чем вы видите главные причины неудач первых лет войны?

– Основные причины неудач 1941–1942 годов являются «производными» от катастрофы лета 1941-го. Промышленность пришлось спешно эвакуировать на восток. Отсюда резкое падение производства. Зимой 1941–1942 года в армии было мало техники, стало нечем стрелять. Отсюда высокие потери. Это во-первых.

Во-вторых, когда кадровая армия погибала в окружении, на смену ей приходили слабо обученные люди, которых только что мобилизовали. Их спешно бросали на фронт, чтобы закрыть образовавшиеся бреши. Такие дивизии обладали меньшей боеспособностью. Значит, их требовалось больше.

В-третьих, огромные потери в танках и артиллерии в первые месяцы войны привели к тому, что у нашего командования зимой 1941–1942 года отсутствовал главный инструмент успешного наступления – механизированные части. А обороной войну не выиграешь. Пришлось восстанавливать кавалерию. Пехота же под Москвой в контрнаступление в буквальном смысле слова пошла…

– …по снегам и бездорожью.

– Именно так! Большие жертвы стали следствием системных проблем, а те возникли в результате тяжелого поражения в приграничных сражениях. Естественно, были и субъективные причины наших неудач, связанные с принятием ряда ошибочных решений (как на фронте, так и в тылу), но не они определяли общее течение событий.

4

Немцы наступают

– Каким был механизм принятия решений по военным вопросам?

– Этот механизм реконструируется по воспоминаниям людей, которые участвовали в обсуждении и принятии решений. Все было сконцентрировано вокруг фигуры Сталина как председателя ГКО и Верховного главнокомандующего. Все вопросы решались на совещаниях в его кабинете, куда приглашались лица, в ведении и в сфере ответственности которых эти вопросы находились. Такой подход позволил советскому руководству успешно решить задачу согласования потребностей фронта с проведением эвакуации, развертыванием военного производства, строительства и в целом с жизнью всей страны.

– Менялись ли на протяжении войны подходы Верховного главнокомандующего к принятию решений? Сильно ли Сталин образца начала войны отличался от Сталина, подписавшего в июле 1942-го приказ «Ни шагу назад!»? Насколько и в чем Сталин 1945 года отличался от Сталина 1941 года?

– Прежде всего я бы согласился с историком Махмутом Гареевым, давно уже обратившим внимание на ошибочность изображения Сталина исключительно как гражданского человека. К началу Второй мировой он обладал большим военным опытом, нежели Уинстон Черчилль или Франклин Делано Рузвельт.

Напомню, что в годы Гражданской Иосиф Сталин лично отвечал за оборону Царицына. Участвовал он и в Советско-польской войне 1920 года. Накануне Великой Отечественной генеральный секретарь ЦК ВКП(б) руководил индустриализацией, созданием военно-промышленного комплекса страны. То есть эта сторона дела ему была хорошо известна.

Конечно, с точки зрения оперативного искусства, которое требуется от командующего, он допускал ошибки. Но нельзя забывать о том, что Сталин смотрел на события с точки зрения большой стратегии. Обычно критикуется его решение начала 1942 года перейти в наступление по всему советско-германскому фронту. Это интерпретируется как грубый просчет Сталина, который якобы переоценил успехи, достигнутые Красной армией во время контрнаступления под Москвой. Критики не учитывают того, что спор между Сталиным и Жуковым не шел о том, надо ли переходить в общее наступление. Жуков тоже был за наступление. Но он хотел, чтобы все резервы были брошены на центральное направление – против группы армий «Центр». Жуков рассчитывал, что это позволит обрушить здесь немецкий фронт. А Сталин не дал этого сделать.

– Почему?

– Дело в том, что Сталин, как руководитель страны и Верховный главнокомандующий, имел перед глазами весь советско-германский фронт. Нельзя забывать, что в это время стоял вопрос о выживании Ленинграда. Каждый месяц там умирало около 100 тыс. человек. Не выделить сил для того, чтобы попытаться прорвать кольцо блокады, было бы преступлением по отношению к ленинградцам. Поэтому начинается Любанская операция, которая потом закончилась гибелью 2-й ударной армии генерала Андрея Власова. В это же время погибал Севастополь. Сталин попробовал при помощи десанта, высадившегося в Феодосии, оттянуть часть сил противника от Севастополя. Оборона города продолжалась до июля 1942 года.

Ответственность за поражения первых недель
и даже месяцев войны со Сталина снять нельзя: он виноват, и никуда от этого не уйти

Таким образом, Верховный главнокомандующий в той ситуации не мог отдать все резервы Жукову. В итоге не были успешными ни Ржевско-Вяземская операция, ни попытка прорыва блокады Ленинграда. Да и Севастополь затем пришлось оставить. Постфактум решение Сталина выглядит ошибочным. Но поставьте себя на его место, когда в начале 1942 года он принимал решение…

– Вряд ли критики Сталина захотели бы оказаться на его месте.

– Надо учесть и то, что разведка у немцев была поставлена лучше, чем у нас. Театр военных действий наше командование представляло хуже. Киевский «котел» 1941 года – яркое тому подтверждение. Не Сталин, а разведка Юго-Западного фронта проглядела вторую, южную «клешню» окружения.

Кроме того, мы должны отдавать должное и гитлеровским генералам. Во многих случаях они действовали так, что вводили в заблуждение командование Красной армии. А в 1941-м они еще и владели стратегической инициативой.

Сталину нужно было время, чтобы научиться слушать своих подчиненных и считаться с объективными обстоятельствами. В начале войны он иногда требовал от войск невозможного, не всегда хорошо представляя, каким образом принятое в кабинете решение может быть исполнено непосредственно в войсках и может ли оно вообще быть исполнено в указанные сроки, в тех или иных конкретных сложившихся обстоятельствах. По свидетельству тех наших военачальников, кто с ним чаще всего общался в годы войны, Георгия Жукова и Александра Василевского, в 1941-м и 1942-м Сталин нередко был излишне нервным, резко реагировал на неудачи и возникающие проблемы. С ним было тяжело общаться.

– Давил груз ответственности.

– Да. Плюс постоянные перегрузки. Кажется, что в начале войны он пытался взвалить на себя все, старался вникнуть во все вопросы до мелочей, очень мало кому доверял. Поражения 1941 года его потрясли. Его должен был мучить вопрос: «Мы вложили перед войной в укрепление обороноспособности страны такие большие средства, всей страной затратили столько усилий… Где результат? Почему отступаем?»

– Вы коснулись темы взаимоотношений Сталина и Жукова. Как в годы войны выстраивалась иерархия в отношениях лидера страны и крупнейшего полководца? Сталин больше прислушивался к его словам или чаще приказывал?

– Жуков далеко не сразу стал в глазах Сталина тем человеком, которому можно безоговорочно доверять. В конце июля 1941-го, после оставления Смоленска, он был отстранен от должности начальника Генерального штаба РККА. Сталин отправил Жукова командовать фронтом. В начале войны он многих снимал, многих назначал. Искал людей, на которых можно было бы опереться.

Судьбоносными для Георгия Жукова стали два события. Когда он был назначен командующим Ленинградским фронтом, в плане «Барбаросса» наметился сбой. Гитлер принял тогда решение перебросить танковые дивизии группы Эриха Гёпнера под Москву. Хотя и роль Жукова в спасении города на Неве отрицать нельзя. Он заставил защитников Ленинграда стоять насмерть. Когда новый командующий прибыл на Ленинградский фронт, ему пришлось бороться с паническими настроениями.

Главным делом жизни Сталина
стал разгром фашизма в Великой Отечественной войне. Этим определяется его вклад не только в историю нашей страны, но и в историю человечества

После того как Жуков навел порядок под Ленинградом и положение там стабилизировалось, с той же задачей – спасать город – Сталин перебросил его под Москву. В газетах был опубликован портрет Георгия Константиновича. В ходе Московской битвы, по-видимому, Жукову и удалось по-настоящему завоевать уважение и доверие Сталина.

Постепенно Жуков превратился в человека, которому Верховный главнокомандующий стал поручать решение самых трудных и важных задач. Так, когда немцы прорвались к Волге, он назначил Жукова своим заместителем и отправил отстаивать Сталинград. А поскольку устоял и Сталинград, доверие к Жукову возросло еще больше.

Если же говорить об иерархии, то она всегда была такой: Сталин приказывал, а Жуков исполнял. Говорить, как некоторые, что Жуков якобы мог уклониться от исполнения приказов Верховного главнокомандующего или действовать по собственной инициативе, наплевав на мнение сверху, глупо. Конечно, в ходе войны Сталин все чаще предоставлял ему право принимать самостоятельные решения. Уже во время Битвы под Сталинградом в телеграммах Верховного Жукову встречается фраза «Принимайте решения на месте», в том числе и по вопросу, когда именно переходить в наступление. Доверие выражалось и в удовлетворении запросов на выделение резервов и их распределение по фронту.

– На что Сталин ориентировался при подборе кадров в первую очередь?

– Определяющей в ходе войны была способность руководителей всех рангов – как на фронте, так и в промышленности – добиваться необходимого результата. Генералы, умевшие решать поставленные Верховным главнокомандующим задачи, делали карьеру. Люди должны были делом доказывать свою профессиональную пригодность, только и всего. Такова логика войны. В ее условиях Сталину было не до того, чтобы обращать внимание на какие-то чисто личные моменты. На него не производили впечатления даже доносы политических органов. Компромат пошел в ход, когда война была выиграна.

– Часто можно услышать мнение, что советский народ выиграл войну вопреки Сталину. Насколько справедливо такое утверждение?

– Это все равно что сказать, что Отечественную войну 1812 года Российская империя выиграла вопреки Александру I или Северную войну со шведами – вопреки Петру Великому. Глупо утверждать, что своими приказами Сталин только мешал и вредил. Вопреки командованию солдаты на фронте вообще ничего делать не могут. Как и рабочие в тылу. О какой-то самоорганизации народа речи идти просто не может. Работала сталинская система, которая в условиях тяжелейшей войны доказала свою эффективность.

– А еще часто утверждают, что, если бы не ошибки Сталина, война была бы выиграна «малой кровью».

– Когда так говорят, то, по-видимому, предполагают, что кто-то другой на месте Сталина принял бы другие решения. Встает вопрос: какие именно решения? Предложите альтернативу! Ведь выбор делается исходя из имеющихся возможностей.

Например, предложите достойную альтернативу договору, подписанному Молотовым и Риббентропом в Москве 23 августа 1939 года, которая была бы в тех обстоятельствах более выгодной с точки зрения обеспечения национально-государственных интересов Советского Союза. Замечу, что многочисленные критики этого шага советского руководства так и не смогли предложить ничего вразумительного на этот счет.

военачальники

Полководцы Победы. Генералиссимус Советского Союза Иосиф Сталин с маршалами, генералами и адмиралами. Март 1946 года

То же самое можно сказать и о 1941-м. Ведь Сталин тогда, кстати, думал еще и о том, что в грядущей войне с Германией Соединенные Штаты должны оказаться на нашей стороне. А для этого важно было не дать американцам повода «поверить» в то, что Гитлер лишь обороняется против агрессии СССР и что в развязывании войны виноват Сталин, а не Гитлер.

– Любимая тема либеральных историков и журналистов – цена победы. Утверждается, что СССР победил за счет колоссальных человеческих жертв. Насколько справедливо такое утверждение и чем объясняются беспрецедентные потери Советского Союза?

– Мне всегда была неприятна сама постановка вопроса в такой терминологии – «цена» и «качество поставленных услуг». Во время войны решался вопрос о выживании народов СССР. Ради спасения своих детей и близких советские люди жертвовали жизнью, это был свободный выбор миллионов людей. Наконец, многомиллионные жертвы – это не цена победы, а цена фашистской агрессии. Две трети понесенных нашей страной людских потерь – это следствие истребительной политики нацистского руководства по обезлюживанию захваченных территорий, это жертвы гитлеровского геноцида. Трое из пяти советских военнопленных погибли.

Потери же вооруженных сил противоборствующих сторон вполне сопоставимы. Никто из серьезных историков не видит оснований критиковать данные по потерям в армиях, приведенные в исследованиях коллектива под руководством генерал-полковника Григория Кривошеева. Альтернативные способы подсчетов приводят к большей погрешности. Так вот, согласно этим данным, безвозвратные потери Красной армии составили около 12 млн человек (убитые, умершие от ран, пропавшие без вести и пленные). Но не все эти люди погибли: около 3 млн из них остались на оккупированной территории и после освобождения были повторно призваны либо выжили в плену и вернулись домой после войны. Что же касается совокупных потерь Советского Союза в 26,6 млн человек, то есть причины считать, что они несколько преувеличены, но вопрос этот требует дополнительного изучения.

– На Западе, да и среди наших либералов принято равнять Сталина с Гитлером. Как вы относитесь к фигуре Сталина и исторической памяти о нем?

– Пресловутое «уравнивание» Сталина и Гитлера надо рассматривать в первую очередь в контексте пропагандистских технологий и мероприятий, призванных оказывать воздействие на общественное сознание. Оно никак не связано с поиском исторической правды, да и вообще с наукой. Любой гражданин России, думающий о будущем своей страны, обязан понять и принять следующее: исторические фигуры такого масштаба должны быть защищены от оскорблений и окарикатуривания в публичном пространстве. Дискредитируя тем или иным способом выдающихся деятелей отечественной истории в общественном сознании, мы вольно или невольно будем дискредитировать целый период нашей истории, свершения целого поколения наших предков. Сталин, как лидер страны, остается символом своей эпохи и тех людей, которые под его руководством строили и побеждали. Главным делом жизни Сталина стал разгром фашизма в Великой Отечественной войне. Этим определяется его вклад не только в историю нашей страны, но и в историю человечества.

Автор: Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Гареев М.А. Полководцы Победы и их военное наследие. Очерки о военном искусстве полководцев, завершивших Великую Отечественную войну. М., 2003

Емельянов Ю.В. Маршал Сталин. Творец великой Победы. М., 2007

Жуков Ю.Н. Сталин: тайны власти. М., 2008

«Разгромить русских как народ»

мая 22, 2015

У нас не было выбора: либо победа, либо смерть. Это становится очевидным, когда узнаешь, какую судьбу готовили народам Советского Союза Гитлер и его подручные

Germany Adolf Hitler and Ion Antonescu

Фюрер Германии Адольф Гитлер (второй справа) и кондукэтор Румынии Ион Антонеску (в центре) склонились над картой на военном совещании. 5 мая 1943 года / AP Photo/ТАСС

Адольф Гитлер всегда выступал непримиримым противником и яростным обличителем большевизма, считая его одной из главных угроз Германии. О большевизме, как и о марксизме, он неоднократно – и с большим пафосом – писал в книге «Майн Кампф» (1925–1926), фактически демонизируя это политическое течение и связывая его с мировым «еврейским заговором» против Германии. «Чтобы марксистские банды интернационального еврейского биржевого капитала в состоянии были окончательно сломить спинной хребет германскому национальному государству, им необходима дружественная поддержка извне, – отмечал Гитлер. – Для этого евреям и нужно, чтобы французские армии угрожали Германии до тех пор, пока внутри страны наступит такое разложение, которое позволит большевистским бандам, спущенным интернационально-еврейским биржевым капиталом, окончательно овладеть нашим государством».

Однако следует разделять сиюминутные внутриполитические и долгосрочные геополитические цели Гитлера и нацистов. Политика диктовала необходимость борьбы с марксистскими партиями в Германии и с Коминтерном на международной арене. Но в основе национал-социализма наравне с другими положениями лежала и расовая теория, подразумевавшая безусловное превосходство германского народа, а также подчинение ему народов неполноценных. Проще говоря, для блага всего человечества требовалось обеспечение развития и процветания народа-господина, народа-творца, в том числе и за счет других народов, даже если последних ждет гибель.

«Моя миссия – уничтожить славян.
В будущей Европе должны быть две расы: германская и латинская»

Несмотря на постоянное обличение марксизма вообще и большевизма в частности, основной упор Гитлер делал на необходимости получения Германией «жизненного пространства» – Lebensraum. Причем он изначально рассматривал Россию как источник новых территорий для немецкого народа. В той же «Майн Кампф» будущий фюрер обозначал: «Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их в общем и целом только за счет России [курсив наш. – К. З.]. В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации».

И в этом смысле ему было совершенно неважно, кто находился у власти в России (на тот момент СССР) – большевики или кто-либо еще.

Восточная политика

Когда в «Майн Кампф» Гитлер обратился к восточной политике, он прямо указал, что «эта проблема имеет решающее значение для всей вообще иностранной политики Германии в целом», что она «является оселком, на котором прежде всего проверяются политические способности нашего молодого национал-социалистического движения; на этом оселке мы проверяем, насколько в самом деле мы способны ясно мыслить и правильно действовать». И суть его позиции заключалась в том, что сам факт нахождения у власти в СССР большевиков – это шанс для Германии, поскольку Россия лишилась «той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства». Теперь Германия ликвидирует «еврейское господство в России» и подчинит себе все эти бескрайние просторы.

Ukrainians-germans-1941

Немцы предполагали поначалу «увеличить численность украинского населения в противовес русским»

Таким образом, целью объявлялась не просто ликвидация большевизма, а уничтожение государствообразующей силы, что означало конец российской государственности в любой форме. Несколько позже, уже во время Второй мировой войны, Гитлер скажет министру иностранных дел Румынии Михаю Антонеску: «Моя миссия, если мне удастся, – уничтожить славян. В будущей Европе должны быть две расы: германская и латинская. Эти две расы должны сообща работать в России для того, чтобы уменьшить количество славян. К России нельзя подходить с юридическими или политическими формулировками, так как русский вопрос гораздо опаснее, чем это кажется, и мы должны применять колонизаторские и биологические средства для уничтожения славян».

Оценка Гитлером русского народа была крайне низкой, фюрер изначально отводил ему подчиненную роль. «Население России, – писал он, – было сплошь безграмотное. <…> В России сама интеллигенция в большинстве своем принадлежит к нерусским национальностям и во всяком случае к неславянским расам. С тонким слоем интеллигенции в России легко было справиться, ибо между ним и широкими массами народа почти совсем не было посредствующих звеньев, а умственный и моральный уровень широкой массы народа был в России страшно низок».

Hanging Belarusian Partisans in Minsk, 1941

На оккупированных территориях гитлеровцы и полицаи из местных устраивали показательные казни партизан и тех, кто был заподозрен в сотрудничестве с ними

О взглядах и настроениях Гитлера свидетельствуют и его застольные разговоры – монологи, которыми он удостаивал своих приближенных во время обедов и ужинов. Фюрер Великогерманского рейха видел Россию территорией, заселенной непросвещенным и лишенным инициативы народом, погруженным в пороки и не имевшим каких-либо культурных потребностей. В будущем население этой страны должно было работать на немецких крестьян-солдат, которые жили бы на пасторальных фермах, тогда как в немногих германских городах предполагалось сосредоточить администрацию. «Мы не будем жить в русских городах, – вещал Гитлер, – и предоставим им возможность разваливаться на куски без нашего вмешательства. И самое главное, никакого сожаления по этому поводу! <…> Мы, возможно, ограничимся тем, что установим радиопередатчики под своим контролем. А в остальном обучим их лишь до уровня, чтоб они понимали наши дорожные знаки…»

Одной из целей было превращение народа, которому все же решено было сохранить жизнь, в бессловесный скот, не доставляющий никаких хлопот «высокообразованной» германской нации. «С них спрашивается меньше, чем с глухонемых. Никаких специальных книг для них! – был категоричен фюрер. – Радио будет достаточно, чтобы дать им наиболее важную информацию. Музыки они, конечно, могут иметь сколько им угодно. Могут заниматься тем, чтобы слушать, как журчит текущая из-под крана вода. Я против того, чтобы доверять им работу, требующую даже минимальных умственных усилий».

«О чем думают наши доктора?»

Между тем тезис Гитлера, что «обучение русских, украинцев и киргизов чтению и письму в конечном итоге обратится против нас самих», был лишь частью плана порабощения России. В значительной степени ослабление русского, как и других славянских народов, основывалось на его уничтожении. Уничтожении как в прямом смысле этого слова – физическом, с помощью расстрелов и карательных операций, так и путем проведения последовательной политики, которая может быть охарактеризована лишь как геноцид.

7

Обращаясь к своему ближайшему окружению, Гитлер возмущался: «О чем думают наши доктора? Не хватит ли делать прививки?.. Пусть подыхают! Самое главное, из-за этих одержимых мы не можем стерилизовать всех коренных жителей!»

Вообще мысль о том, что русское население в перспективе сможет воспользоваться благами цивилизации, вызывала у фюрера отторжение. «Русские не доживают до старости! – восклицал он. – Что за глупая идея делать им прививки!.. Никакой вакцинации для русских и никакого мыла, чтобы они смывали свою грязь. Но надо дать им алкоголя и табака сколько их душе угодно». В другой раз Гитлер развил свою мысль: «В области общественного здравоохранения не стоит распространять на покоренные массы блага наших знаний. Это лишь привело бы к огромному росту численности местного населения, и я категорически запрещаю организацию какой-либо борьбы за чистоту и гигиену на этой территории. Обязательная вакцинация будет ограничена только немцами…»

Уже в годы войны фюрер абсолютно четко сформулировал будущее русского, а также украинского и белорусского народов. Его волновала в первую очередь расовая составляющая. «Что до этих смехотворных ста миллионов славян, – резюмировал он, – лучших из них мы вылепим в такой форме, какая нам подходит, а остальных изолируем в их свинарниках; а всякий, кто заговорит о том, что надо беречь и лелеять местных жителей, прямым ходом отправится в концентрационный лагерь!»

«О будущем обращении с русским населением»

Во время войны в нацистской Германии на довольно высоком уровне, при участии серьезных и влиятельных организаций, руководящих лиц, а также научных сотрудников – профессоров и ведущих специалистов во многих областях – шло обстоятельное обсуждение принципиальных основ планируемых в послевоенный период массовых депортаций, касающихся восточных территорий, а также реализации задачи «ликвидации русских как народа».

Цель декларировалась достаточно четко: «Для нас, немцев, важно ослабить русский народ в такой степени, чтобы он не был больше в состоянии помешать нам установить немецкое господство в Европе».

–í –ú–∏–Ω–Ω–µ—Å–æ—Ç–µ –æ–±–Ω–∞—Ä—É–∂–µ–Ω –≤–µ—Ä–æ—è—Ç–Ω—ã–π –≤–æ–µ–Ω–Ω—ã–π –ø—Ä–µ—Å—Ç—É–ø–Ω–∏–∫ –ú–∞–π

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер (в центре) на смотре войск дивизии «Галичина» – военного формирования, набранного из украинских добровольцев. 3 июня 1944 года

Это обсуждение, как указано в «Замечаниях и предложениях по генеральному плану «Ост» рейхсфюрера СС», датированных 27 апреля 1942 года, было посвящено, конечно, «не программе, подлежащей немедленному выполнению»: там отмечалось, что «заселение этого пространства немцами должно проходить в течение примерно 30 лет после окончания войны».

Обозначенные в документе вопросы, в том числе «о будущем обращении с русским населением», разрабатывались основательно. Расчеты пропорций немецкого и ненемецкого населения в Восточной Европе базировались на исследованиях, сделанных по заказу высших органов нацистской партии. В итоге получались такие цифры: «На 8 млн немцев приходится по плану 45 млн местных жителей ненемецкого происхождения, из которых 31 млн должен быть выселен с этих территорий».

«Русский вопрос гораздо опаснее,
чем это кажется, и мы должны применять колонизаторские и биологические средства для уничтожения славян»

Составители «Замечаний» акцентировали внимание на методах решения русского вопроса: «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается скорей всего в том, чтобы разгромить русских как народ [курсив наш. – К. З.], разобщить их. Только если эта проблема будет рассматриваться с биологической, в особенности с расово-биологической, точки зрения и если в соответствии с этим будет проводиться немецкая политика в восточных районах, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ».

Для этого, в частности, предлагалось после войны раздробить все населенные русскими территории на мелкие полуавтономные образования и при этом «обеспечить в каждом из них обособленное национальное развитие». И если в таких районах, как, например, Урал и Кавказ, априори необходимо было вбивать клин между местным и русским населением, причем с упором на обособление как можно более мелких нацгрупп, то в центральных областях России «политика отдельных генеральных комиссариатов должна [была] быть направлена по возможности на разъединение и обособленное развитие этих областей». Все просто: «Русскому из Горьковского генерального комиссариата должно быть привито чувство, что он чем-то отличается от русского из Тульского генерального комиссариата».

«Подрыв биологической силы народа»

Другими обсуждаемыми составляющими плана действий на восточных территориях являлись «ослабление русского народа в расовом отношении» и «подрыв его биологической силы». Напомним, что эти меры должны были реализовываться уже по окончании войны, то есть в мирное время. Так, говорилось о первоначальном увеличении «численности украинского населения в противовес русским», однако позже политику по ограничению рождаемости предполагалось распространить и на украинцев.

imStalengrades-211

«Чтобы избежать в восточных областях нежелательного увеличения численности населения», планировалось в первую очередь уделять большое внимание пропаганде: ее «средствами, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей». Речь шла также о широком производстве и распространении противозачаточных средств, притом что «аборты ни в коей мере не должны ограничиваться». Следовало «не допускать борьбы за снижение смертности младенцев, не разрешать обучение матерей уходу за грудными детьми и профилактическим мерам против детских болезней, [и плюс к тому] сократить до минимума подготовку русских врачей по этим специальностям, не оказывать никакой поддержки детским садам и другим подобным учреждениям». Наконец, «наряду с проведением этих мероприятий в области здравоохранения не должно чиниться никаких препятствий разводам».

«Их имена непроизносимы
и физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, – это расстреливать без всякой жалости и милосердия»

Выступая в Штеттине 13 июля 1941 года перед отправляющимися на фронт эсэсовцами из боевой группы «Норд», рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер говорил:

«Это война идеологий и борьба рас. На одной стороне стоит национал-социализм: идеология, основанная на ценностях нашей германской, нордической крови. Стоит мир, каким мы его хотим видеть: прекрасный, упорядоченный, справедливый в социальном отношении, мир, который, может быть, еще страдает некоторыми недостатками, но в целом счастливый, прекрасный мир, наполненный культурой, каким как раз и является Германия. На другой стороне стоит 180-миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена непроизносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, – это расстреливать без всякой жалости и милосердия. <…>

Когда вы, друзья мои, сражаетесь на востоке, вы продолжаете ту же борьбу против того же недочеловечества, против тех же низших рас, которые когда-то выступали под именем гуннов, позднее – 1000 лет назад, во времена королей Генриха и Оттона I – под именем венгров, а впоследствии под именем татар; затем они явились снова под именем Чингисхана и монголов. Сегодня они называются русскими под политическим знаменем большевизма».

Практика нацистов – их действия на оккупированных советских территориях – полностью соответствовала их расовой, бесчеловечной по своей сути теории. Именно поэтому наша победа над гитлеровской Германией – не просто победа в многолетней тяжелой войне. Это победа в непримиримой борьбе за выживание, развернувшейся на просторах Европы с теми, кто вынашивал планы по уничтожению целых народов. У нас тогда не было выбора: либо победить, либо погибнуть. И мы победили.

Автор: Константин Залесский

Горькая правда потерь

мая 22, 2015

Человечество никогда не узнает имен всех солдат, погребенных в братских и одиночных могилах Второй мировой. Но в целом пропорции военных потерь известны. Цифры опровергают миф о том, что Советский Союз победил Германию только потому, что якобы просто «завалил немцев трупами»

–ø–∞–º—è—Ç–Ω–∏–∫ –ú–æ–≥–∏–ª–∞ –Ω–µ–∏–∑–≤–µ—Å—Ç–Ω–æ–≥–æ —Å–æ–ª–¥–∞—Ç–∞ –Ω–∞ –ö—Ä–∞—Å–Ω–æ–π –ø–ª–æ—â–

Фото Fotomedia / Павел Лосевский / ТАСС

Сразу после окончания войны Иосиф Сталин назвал цифру потерь советского народа: 7 000 000 человек. Она, конечно, никак не соответствовала реальности. Война в нашей стране затронула каждую семью. Позже, уже в1960-е годы, Никита Хрущев заговорило 20 000 000 погибших, и такая оценка долгое время оставалась общепринятой. Затем, 8 мая 1990 года, на торжественном заседании Верховного Совета СССР, посвященном 45-летию Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, Михаил Горбачев назвал цифру «около 27 000 000 человек».

Без грифа секретности

Столь огромный масштаб потерь, разумеется, никого не может оставить равнодушным, тем более что еще с советских времен фигурировали гораздо меньшие цифры потерь немецких – от 4 500 000 до 9 000 000 человек. Из подобных сравнений, очевидно, и проистекает печальный вывод, что Красная армия попросту «закидывала» вермахт телами своих солдат.

Но для подлинного осознания нашей Победы мы должны в равной степени точно себе представлять как сами итоговые цифры потерь с обеих сторон, так и то, из чего эти цифры складывались. Однако сделать это до последнего времени было затруднительно, поскольку данные западных источников сильно разнились, а советские были не до конца открыты для изучения.

stat

Сейчас ситуация изменилась. Не так давно вышел в свет первый в советской и российской истории детализированный статистический сборник, посвященный потерям в войне, – «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь». Долгожданное издание основано как на открытых, так и на закрытых раньше документах архивов Генерального штаба, главных штабов Вооруженных сил, ФСБ, других многочисленных архивов бывшего СССР, а кроме того, в нем учтена подобная статистикаи иных участников Второй мировой войны.

Исследование позволяет узнать прежде всего общее число военнообязанных и призывников на территории Советского Союза(подчеркнем, не только граждан СССР, но всех, кто сражался на нашем фронте во время войны). И число это – 31 812 158 человек.

Демографическое сокращение

Теперь – о наших потерях. Общие людские потери страны, по уточненным данным, составили 26 600 000 человек.Число это представляетсобой, что называется, демографическое сокращение численности населения СССР в результате войны. Сюда не включены, разумеется, выжившие после ранения, вернувшиеся из плена и т.д. Это – сокращение численности нашего народа.

Численность советского населения на 22 июня 1941 года составляла 196 700 000 человек. На 31 декабря 1945 года эта цифра уменьшилась до 159 500 000 человек. Разница налицо: 37 200 000 человек. Из нее необходимо вычесть естественную убыль населения для мирного времени исходя из обычной для предвоенных лет смертности, которая составила бы 11 900 000 человек. Но не следует забывать о количестве советских детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших от истощения: 1 300 000 человек. Таким образом: 37 200 000 + 1 300 00011 900 000 = 26 600 000 человек. Эта страшная цифра сегодня уже не может быть пересмотрена, подвергнута сомнению или замолчана. Она является общепризнанной на самом высоком научном и политическом уровне.

Ее часто сопоставляют с цифрой безвозвратных демографических потерь Германии и ее сателлитов, которая определена в11 900 000 человек, на основании чего сразу же делаются выводы о «бездарности советского руководства», «закидывании врага трупами» и тому подобном. Подчеркнем, однако, что здесь мы сравнили именно безвозвратные демографические потери всего населения Советского Союза и германского блока.

Армия против армии

Теперь сравним безвозвратные потери вооруженных сил, благо в наши дни эта информация стала доступной.

С момента нападения на нашу страну 22 июня 1941 года войска Германии, а также ее союзников – Венгрии, Италии, Румынии, Словакии и Финляндии – потеряли погибшими и умершими от ран 6 771 900 человек (из них собственно Германия – 5 965 900 человек, остальные – 806 000 человек). Противостоящие этой армаде советские вооруженные силы потеряли 8 744 500 человек. Таким образом, соотношение безвозвратных демографических потерь вооруженных сил германского блока и советских вооруженных сил составляет 1:1,29.

Если же мы будем учитывать общие потери армий (включая попавших в плен), то картина будет следующая. Потери гитлеровцев – 10 344 500 человек, наши потери – 11 520 200 человек. Итоговое соотношение составляет 1:1,1.

–ó–∞–ª –°–ª–∞–≤—ã –¶–µ–Ω—Ç—Ä–∞–ª—å–Ω–æ–≥–æ –º—É–∑–µ—è –í–µ–ª–∏–∫–æ–π –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–æ–π –≤–æ–

Фото Виктор Великжанин / ТАСС

Эти два соотношения весьма наглядны и говорят сами за себя. Действительно, общие потери вооруженных сил были вполне сопоставимы, ни о каком организационном превосходстве германской военной машины, которой мы якобы всю войну противостояли пресловутой «горой трупов», говорить не приходится. Просто первую половину войны наши потери были больше немецких, вторую половину войны – наоборот. Если в первые годы Великой Отечественной наши армии гибли, охваченные немецкими танками в «котлы», то затем уже мы окружали и уничтожали немцев своими танковыми армиями. Перехватывали и господство в воздухе, добивались превосходства в вооружении.

Возможна – подчеркнем, возможна! – еще одна коррекция. Дело в том, что немецкая статистика не учитывала потерь среди коллаборационистов – так называемых «добровольцев». Ведь во время Второй мировой войны появились воинские формирования из числа французов, голландцев, датчан, норвежцев, литовцев, латышей, эстонцев, молдаван, украинцев и др. Примечательно то, что потери этих соединений, не учтенные Берлином, попали в разряд потерь СССР (молдаване, украинцы, прибалты, россияне) и его союзников (французы). Если исправить эту несправедливость, соотношение военных потерь – на наш взгляд – стремится скорее к 1:1,05 или даже к 1:1. Хотя доказать это пока затруднительно…

Жертвы гитлеровского геноцида

Обратим внимание еще на одно обстоятельство. Соотношение признанных общих потерь (1:1,1) явно меньше, чем соотношение безвозвратных демографических потерь вооруженных сил (1:1,29). В чем здесь причина?

Ответ очевиден. Из 4 376 300 военнослужащих гитлеровского блока, попавших к нам в плен, после войны мы вернули домой 3 572 600 человек. 579 900 человек умерли от обморожения, болезней и пр. (чего стоит одна Сталинградская битва, когда пленных зачастую не могли довести даже до спецсоставов, настолько они были измождены и слабы). Из 4 559 000 советских пленных домой вернулось гораздо меньше – только 1 836 000 человек. В концлагерях погибли 2 722 450 человек. То есть при примерно равном числе пленных отношение к ним было разным.

Несмотря на то что СССР формально не был участником Женевской конвенции о военнопленных, он соблюдал ее и старался сохранить жизнь плененным гитлеровцам. Несмотря на то что Германия формально из конвенции не выходила, наших пленных за людей не считали и изводили, как животных.

Сейчас самое время вернуться к тем подсчетам, с которых мы начинали.

26 600 000 советских людей погибло в ту войну. Но потери вооруженных сил, как мы видели, составляют всего 8 744 500 человек. Откуда же такая разница: 17 855 500 человек?

Ответ мы получаем, что называется, из первых рук.

Адольф Гитлер: «Частью нашей борьбы должно стать уничтожение России… Простого захвата территории недостаточно… Целью является уничтожение людских ресурсов России».

Генрих Гиммлер: «Живут ли другие народы в благоденствии или они издыхают от голода, интересует меня лишь в той мере, в какой они нужны как рабы для нашей культуры, в ином смысле это меня не интересует. Погибнут или нет от изнурения при создании противотанкового рва 10 000 русских баб, интересует меня лишь в том отношении, готов ли для Германии противотанковый ров».

Наши потери в этой войне многократно превышают немецкие не потому, что мы не умели воевать с вермахтом, как рассуждают сегодня некоторые «диванные стратеги», а потому, что мы воевали именно с вермахтом. Гитлеровцы же воевали со всем нашим населением: с мужчинами, женщинами, стариками, детьми – со всеми без исключения. Потому и потери среди мирного населения с нашей стороны вдвое больше потерь боевых.

Равного числа потерь с обеих сторон быть не могло, поскольку советская армия не сжигала население немецких деревень в сараях, не устраивала искусственного голода в немецких городах, не перевозила пленных в машинах-душегубках, не травила немцев газом, не ставила на них чудовищных опытов в концлагерных блоках.

И вопроса о том, стоило ли платить за свободу такую большую цену, для нашего народа тогда не существовало. Вопрос заключался в том, как скорее остановить уничтожение.


Петр Александров-Деркаченко,
член совета Российского исторического общества

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Пыхалов И.В., Дюков А.Р. Великая оболганная война. М., 2009

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь / Под общ. ред. Г.Ф. Кривошеева и А.В. Кирилина. М., 2010

Иди и спроси!

мая 22, 2015

Что происходит с исторической памятью о войне и как сделать так, чтобы будущим поколениям не пришлось столкнуться с историческим беспамятством? Об этом в интервью журналу «Историк» размышляет кандидат исторических наук, генерал-майор запаса Александр Кирилин, в 1998–2012 годах возглавлявший Военно-мемориальный центр Вооруженных сил России и Управление Министерства обороны РФ по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества

–ê.–ö–∏—Ä–∏–ª–ª–∏–Ω

Александр Кирилин. Фото Сергея Пятакова/РИА Новости

– По обыкновению в преддверии круглых дат, связанных с Великой Отечественной войной, происходит сильное оживление в лагере либералов от истории. Последний яркий пример – прошлогодний скандальный опрос телеканала «Дождь» в связи с 70-летием освобождения Ленинграда от блокады. Если помните, вопрос ставился так: не лучше ли было сдать город гитлеровцам, чтобы сохранить сотни тысяч жизней?

– Разумеется, помню. Равно как и возмущение подавляющего большинства граждан России по поводу этого опроса-провокации. Хотя были люди, считавшие, что причина кроется в некомпетентности журналистов. Не мое дело давать оценки профессионализму тех, с кем я никогда не работал и вообще не знаком. А вот все признаки медийной провокации налицо. Из случившегося можно сделать несколько важных выводов, способных как огорчить, так и порадовать.

Если почти все население страны отреагировало столь жестко, значит, ментальность нашего народа не разрушена, как уверяют многие социологи и политологи. Значит, мы сохранили ту здоровую основу, которая называется патриотизмом. Значит, далеко не для всех в России это затертое в СМИ слово перестало содержать простой и ясный смысл – любовь к Родине. Значит, несмотря на внедряемые извне идеологические модели, наш народ способен этому внедрению противостоять и, более того, его отвергать. И это хорошо.

– А что плохо?

– Плохо то, что очень многие люди, особенно представители молодого поколения, ориентированы больше на ощущения, интуицию, чем на знания. При обычном режиме жизни они идеологически пассивны, социально равнодушны. И лишь в каких-то особых ситуациях, какой является, например, празднование 70-летия Победы, начинают ощущать духовный подъем, чувство общего прошлого и так далее. Однако объяснить природу этого чувства, аргументированно выступить против инсинуаций им уже трудно. Есть дефицит знаний.

Плохо и то, что мы по-прежнему побаиваемся слова «идеология». Само собой, я не за то, чтобы у нас вновь возникла жесткая идеологическая система, которая работала в СССР. Но и совсем без идеологии нельзя. В последние годы государство стало разворачиваться в этом направлении, но, как всякий большой корабль, делает это оно недостаточно быстро. А еще я против того, чтобы идеология формировалась исключительно законодательным путем. Идея жизнеспособна только тогда, когда она рождена любовью. В нашем случае – любовью к Родине.

Теперь – предметно. Сдать Ленинград? Нельзя, просто потому, что нельзя! Ленинград больше, чем город. Это – символ! Что как раз понятно большинству. А почему еще? Да потому, что гитлеровская силовая машина была настроена на уничтожение нашего народа. Ведь две трети безвозвратных демографических потерь в Отечественную войну – это мирное население. Это ли не доказательство, что на нашей земле был организован геноцид! К слову, на Западе часто вспоминают геноцид польского народа, Холокост. Реже – трагедию армянского народа, произошедшую ровно 100 лет назад. Но вот о геноциде нашего народа, организованном гитлеровцами, что-то помалкивают. А ведь жертвами его стали более 17 млн мирных советских граждан!

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞, 1942 –≥–æ–¥

Блокадный Ленинград. Аэростаты воздушного заграждения на Исаакиевской площади. Фотохроника ТАСС

Учитывая особое отношение фюрера к городу на Неве, читая различные документы о том, каким он видел будущее Питера, трудно усомниться, что при ином исходе битвы его жителей не ждала бы трагическая судьба. Проще говоря, поголовное уничтожение. Не только сердцем думали те, кто руководил обороной Ленинграда и страны. Но и головой тоже.

– Среди ваших постоянных оппонентов по вопросу потерь в Великой Отечественной войне есть не только те, кто стремится, скажем так, похоронить как можно больше советских солдат и мирных граждан, но и те, кто хочет убедить нас, что геноцида не было, что планы по разрушению славянской цивилизации руководителям Третьего рейха и в голову никогда не приходили…

– Встречается и такое. Дискутировать на кухне можно на любую тему, это право частного лица. В публичном пространстве хотелось бы, чтобы споры носили аргументированный, подкрепленный документами характер. Идти надо от принципа, а уж частности можно обсуждать и уточнять. Если принцип – узнать правду, то об остальном можно договориться с материалами в руках. Если принцип – доказать, что Советский Союз победил в войне лишь потому, что генералы гнали солдат на убой, то тут дискутировать, честно говоря, не хочется. Не потому, что я не уверен в своей позиции, а потому, что не вижу предмета для дискуссии.

Я пробовал разговаривать, например, с апологетом теории о космических масштабах наших потерь Борисом Соколовым, чьи книжные презентации в Западной Европе совсем не редкость. Не получается. С помощью крайне сомнительного метода он пришел к выводу, что потери Красной армии составили не менее 26,9 млн солдат и офицеров только убитыми и умершими. Между тем документально доказано, что за все время войны через РККА прошло 34,5 млн человек. Есть еще цифра – 42 млн мобилизованных, но кроме Красной армии существовали и другие силовые ведомства, военно-экономические центры, военизированные наркоматы и прочее. Так вот, помимо убитых и умерших от ран были и солдаты, потерявшие из-за ранений и болезней способность служить дальше, 3,8 млн составили пленные, были пропавшие без вести, осужденные за различные уголовные преступления. Используем элементарное арифметическое действие и зададимся вопросом: кто же тогда брал Берлин? А заодно – освобождал Варшаву и Прагу, Белград? Брал Кенигсберг, Будапешт и Вену?

–ë–ª–æ–∫–∞–¥–∞ –õ–µ–Ω–∏–Ω–≥—Ä–∞–¥–∞, 1941 –≥–æ–¥

Ленинград, угол Невского и Лиговского проспектов. Жертвы первых обстрелов города немецкой артиллерией. Сентябрь 1941 года. Фотохроника ТАСС

Что касается «Гитлера-гуманиста», то потери мирного населения в разных странах Европы, не только в СССР, говорят сами за себя. Аргументы из серии, будто рейх не собирался избавляться от населения Прибалтики потому, что литовцы, латыши и эстонцы – это арийцы, такие же как и германцы, не выдерживают никакой критики. Немецкие ученые с XIX века и славян считали арийцами, однако наука наукой, а политика, как выяснилось, начиная с 1941 года – политикой.

– Можно ли считать точными исследования о потерях Красной армии, которые были проведены генерал-полковником Григорием Кривошеевым и опубликованы в 1993 году?

– Наиболее точными, заметил бы я. Хотя это такой процесс, в котором точку поставят нескоро (даже сам Григорий Федотович, продолжая вместе со своей группой многолетние исследования, изучая как открытые, так и закрытые источники, постоянно вносил коррективы в расчеты). Но принципы и методология, базовые цифры и выводы близки к абсолюту. Я могу об этом судить, так как видел большую часть проведенной группой работы изнутри. В бытность начальником Военно-мемориального центра ВС РФ и Управления Министерства обороны по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества я курировал эту деятельность. В группе было девять человек, все – прошедшие войну. Так что упреки в том, что эти специалисты судили о войне из высоких кабинетов, неправомочны. Люди знали окопную правду. Да и сам Григорий Федотович, хотя в Отечественную по возрасту не воевал, начал служить в 1949 году, армию знал изнутри. Непосредственно в войсках прошел путь от сержанта до командира мотострелковой дивизии. Штабная работа началась позже. К слову, около трех лет он был начальником штаба Группы советских войск в Германии (ГДР). Там немецкие архивы видел лично.

– Вам тоже довелось держать в руках немало архивных материалов. Попадались ли такие, которые могли бы удивить даже человека с вашим армейским и историческим опытом?

– Не раз. Из особенного – меня потрясла история гвардии майора Иосифа Абрамовича Рапопорта. Удивление – не то слово. Восхищение, и минутами – возмущение.

Ученый-биолог, кандидат наук с законченной докторской диссертацией, защита которой должна была состояться 27 июня 1941 года. Но четырьмя днями ранее он ушел на фронт добровольцем. После краткосрочных офицерских курсов – передовая, взводный. По сути, смертник.

1

Ученый-биолог Иосиф Абрамович Рапопорт (1912–1990) ушел на войну добровольцем и проявил на фронте чудеса героизма

Однако ему была уготована другая судьба. Куда более драматичная, чем гибель в первом бою. Боевой путь, да и весь жизненный путь Рапопорта настолько насыщен выдающимися обстоятельствами, что воспроизведу лишь главные моменты. Форсирование Днепра в 1943-м во главе передового отряда с захватом плацдарма на правом берегу. Корсунь-Шевченковская кровавая операция. Бои за озеро Балатон и освобождение Венгрии. Бои в Австрии. Был трижды тяжело ранен. После первого ранения – в Москве одновременно с занятиями в Академии имени Фрунзе защитил докторскую диссертацию в МГУ. Рапопорта оставляли в столице – и при университете, и при академии. Но он вернулся на фронт. Под Балатоном снайпер ранил гвардейца в голову. Рапопорт лишился глаза, но свой передовой батальон не бросил, остался в строю. Кстати, на всех фотографиях начиная с весны 1945-го он – в белой повязке на левом глазу.

Рапопорта трижды представляли к званию Героя Советского Союза. Первый раз – за форсирование Днепра. Тогда в список были включены имена 33 офицеров дивизии. Звездой Героя наградили 32 человека. Бои были тяжелые, и командир дивизии «эвакуировался» на «свой», левый берег. Когда атаки двух дивизий СС на плацдарм были отбиты, комдив вернулся, и Рапопорт прилюдно назвал его трусом. И остался без звезды. Объяснили тем, что капитан Рапопорт нарушил приказ и вместо лобовой атаки форсировал Днепр километром южнее. И неважно, что офицер боевую задачу выполнил, потеряв всего шесть человек. Комдив отозвал представление на Героя.

Две трети безвозвратных демографических потерь
в Отечественную войну – это мирное население. Это ли не доказательство, что на нашей земле был организован геноцид!

Также с выдумкой и хитринкой воевал Рапопорт и дальше. Ему прощали ершистость и неуступчивость, оригинальность решений и смелость в их реализации. И – «рубили» представления к званию Героя.

В итоге Иосиф Абрамович стал кавалером восьми боевых орденов: шести советских и двух иностранных. В том числе получил высшую военную награду США – орден «Легион Почета». За прорыв навстречу союзникам в Австрии. После войны он вернулся в биологию, оппонировал Трофиму Лысенко, пытаясь спасти науку генетику. За это его в 1948 году исключили из партии и отправили в Среднюю Азию обычным геологом. Вернули только через девять лет. Когда в науке уже не было Лысенко. Со временем Рапопорт стал членом-корреспондентом Академии наук СССР, лауреатом Ленинской премии, Героем Социалистического Труда. Когда его собирались выдвинуть на Нобелевскую премию, в ЦК всполошились: как это премию? Человеку, исключенному из партии? Вызвали, предложили написать заявление. Ученый в ответ спросил, кто был прав, он или Лысенко. Ответили, что он. «Тогда не я должен просить, а вы должны извиниться и вернуть мне билет с моим номером и без потери стажа», – подвел итог встрече Рапопорт. Дело замяли. Премию «заболтали». А Ленинскую премию, полученную в 1984 году, он поделил поровну между сотрудниками своей лаборатории. 100 тыс. рублей. 20 сотрудников. По 5 тыс. рублей на брата. Представляете?

– Это же почти готовый сценарий для фильма…

– Да, Иосиф Абрамович заслуживает, чтобы о нем был сделан фильм. Находка для сценаристов и режиссеров. И таких находок в архивах – тысячи!

– Почему же мы или, вернее, наши «инженеры человеческих душ» с удивительным упорством пытаются навязывать нам книги и фильмы, в которых так мало Рапопортов и так много недобрых офицеров Смерша, штрафников, грубовато-туповатых генералов и трусливых новобранцев?

– Это обратная сторона русского подсознания. Мы очень стесняющийся народ. Американец, добившись малейшего успеха, может собрать полный зал чужих людей и рассказывать им, какой он замечательный. У нас в таких случаях многие мнутся, теряются: мол, ничего особенного. А рядом нет-нет да и обнаружится «помощник», стремящийся убедить в недостойности, неполноценности, ущербности. Как, между прочим, некий германский исследователь истории генерала Власова и РОА Йоахим Хоффман, сообщивший миру о том, что все советские военнопленные были дома расстреляны или погибли в сталинских лагерях. Эту новость всерьез обсуждают в западном экспертном сообществе. Да что греха таить, не только в западном.

Советские военнопленные на территории Украины сентябрь 1941 года 1

Советские военнопленные на территории Украины. Сентябрь 1941 года

А что на самом деле? Из 1 836 000 пленных, вернувшихся домой, за сотрудничество с немцами были осуждены 233 400 человек. И далеко не все были приговорены к высшей мере. Далеко не все погибли в ГУЛАГе. Да, были перегибы, жестокие ошибки. И в 1945-м при фильтрации пленных, и особенно в 1941-м, когда военные неудачи заставляли принимать порой страшные решения. Но не стоит подменять норму исключениями. А кроме того, доказывать, будто столь жесткая дисциплина военного времени была свойственна только Красной армии и только во время Великой Отечественной войны. «Военнослужащий, сдавшийся в плен или положивший оружие пред неприятелем, не исполнив своей обязанности сражаться по долгу службы и присяги, подвергается лишению всех прав состояния и смертной казни». Это из Воинского устава о наказаниях в Русской императорской армии за 1869 год.

– В начале беседы вы говорили о том, что образовательный уровень народа «подсел», а это мешает развитию исторического сознания в обществе. Как тут быть? Ведь полки магазинов заполнены когда исторической, а когда и псевдоисторической литературой. Интернет пухнет от разного рода исторических сайтов и блогов. Телевидение чуть ли не каждую неделю предъявляет очередной военно-исторический или исторически-энкавэдэшный сериал. А толку?

– Извините за банальность, но ломать – не строить. Строительство – дело не одного дня. На мой взгляд, помимо потребительских форм образования и познания мира, как-то: телевидение, интернет, научно-популярная и беллетристическая литература, различные виды искусства, требуется создать или восстановить их прикладную форму. А именно такие инструменты исторического образования, когда человек еще и соучаствует в процессе получения знаний.

–ü—Ä–∞–∑–¥–Ω–æ–≤–∞–Ω–∏–µ –î–Ω—è –ü–æ–±–µ–¥—ã

9 Мая. День Победы. Парад ветеранов. Фото Валерия Матыцина / ТАСС

Такую задачу выполняют поисковые отряды, клубы реконструкции. Когда-то выполняли ее и исторические секции при музеях, стрелковые клубы, всяческие кружки, клубы юных моряков – и много чего еще можно вспомнить. Отталкиваюсь от личного опыта. Во время учебы в школе я два раза в неделю ходил в секцию тяжелой атлетики. Два раза в неделю – в стрелковый клуб. И один раз в неделю ездил в Исторический музей, при котором работала секция нумизматики. Интерес к нумизматике пронес через всю жизнь. А тот, кому интересны монеты или, скажем, медали, тот волей-неволей погружается в прошлое. Ведь монетная и наградная системы пронизывают всю историю государства. Специально замечу: никто меня не заставлял. А раз было интересно, значит, нашлись люди, которые смогли этот процесс сделать для мальчишек таковым.

Сумеем вернуть историю в повседневную жизнь новых поколений – тогда задачу решим. Помните, был страшный в своей правде о войне фильм режиссера Элема Климова «Иди и смотри»? В случае с таким кино – достаточно посмотреть. Но во многих других ситуациях эффективнее будет посыл «Иди и спроси». Важно, чтобы было, где и у кого спросить. И чтоб ответ был такой, чтобы захотелось спросить еще раз.

Беседовал Михаил Быков