Archives

Креститель Руси

июня 14, 2015

«Обрел еси бесценный бисер – Христа, избравшего тя, яко второго апостола Павла». Так писали о крестителе Русской земли, великом князе киевском Владимире Святославиче в одном из средневековых церковных произведений

Картина «Крещение Руси», 1890 год

Крещение киевлян. Эскиз к росписи Владимирского собора в Киеве. Худ. В.М. Васнецов. 1885–1896

Владимир был младшим, третьим по счету сыном киевского князя Святослава Игоревича, который погиб в 972 году на днепровских порогах, возвращаясь в Киев после заключения мира с Византийской империей. Дедом Владимира был князь Игорь Рюрикович, а бабкой – княгиня Ольга.

Владимир и Ольга

Как известно, Ольга первой из княжеского рода приняла крещение, хотя и не смогла крестить Русь. Владимир же не только крестился сам, но и крестил подвластных ему жителей Древнерусского государства. Тем самым он как бы завершил дело, начатое княгиней. И Ольгу, и ее внука церковь причислила к лику святых в чине равноапостольных, то есть по значению в обращении народов в христианскую веру она считает их подобными апостолам. Интересно, что и Владимир, и Ольга почитаются как православной, так и католической церковью, признающей их роль в общехристианской миссионерской деятельности.

Матерью Владимира летопись называет некую Малушу. Она была ключницей Ольги, управляла ее хозяйством. Когда Владимир сватался к полоцкой княжне Рогнеде, та отвергла его, сказав, что не хочет разуть робичича. Дело в том, что по традиции жена должна была после свадьбы разуть мужа в знак покорности. Робичич же – сын рабыни, из чего можно заключить, что Малуша, несмотря на ее приближенность к Ольге и сравнительно высокое положение, все же была рабыней, то есть не обладала юридической свободой. Судя по всему, это соответствовало действительности, если только Рогнеда не преуменьшила в сердцах статус своего жениха.

Летопись сохранила имя отца Малуши, деда Владимира по материнской линии, – некоего Малка Любечанина, но, кроме имени, о нем ничего не известно. Прозвище, скорее всего, указывает на его происхождение из древнерусского города Любеча. Брат Малуши, дядя Владимира по матери, – Добрыня – занимал весьма высокое положение при дворе Святослава. Именно ему, согласно летописному известию, принадлежала инициатива, чтобы Святослав отправил Владимира на княжение в Новгород…

121

Святая равноапостольная княгиня Ольга. Фреска Архангельского собора Московского Кремля. XVII в. (слева)
Крещение великого князя Владимира в Корсуни. Худ. А.И. Иванов. 1829
Предоставлено М. Золотаревым

Когда же Владимир появился на свет? Точной даты мы не знаем, однако можно предполагать, что произошло это на рубеже 950-х и 960-х годов, поскольку его отец, князь Святослав, в момент смерти своего отца Игоря Рюриковича (ок. 944) был еще ребенком. Прожил Владимир около 55 лет.

Интересно и само имя князя. На монетах, чеканившихся в Киеве в конце Х – начале XI века, оно обозначено как «Владимиръ», и современник князя, немецкий хронист Титмар Мерзебургский трактует его как «обладание (владение) миром». Миром не в смысле – «вселенной», а в смысле – «мирным временем» (мир как противоположность войне). Эта антитеза подчеркнута в именах старшего и младшего сыновей Святослава. Старший носил имя Ярополк, соединенное из слов «ярый» и «полк», что означает «война». В имени младшего звучало слово «мир». И противоположность именной семантики удивительным образом отразилась в летописном повествовании о деяниях обоих князей.

Ранние годы

Первое упоминание о Владимире на страницах «Повести временных лет» относится к 968 году. Когда Святослав находился на Балканах, Ольга со своими внуками пережила осаду Киева печенегами. Летописец рассказывает о подвиге юного киевлянина: тот сумел пробраться через вражеский стан и привести подмогу. Вскоре вернулся и Святослав, прогнал печенегов в степь и на время оградил Киев от опасности их набегов.

Однако великий князь не хотел надолго задерживаться в Киеве, его влекло на Дунай. Поговаривали, что он даже задумал перенести столицу в придунайский город Переяславец, где пересекались важные торговые пути.

По смерти Ольги Святослав в 970 году посадил своих сыновей на княжение в разные русские земли, а сам ушел за пределы своих владений. Так свершился первый раздел Руси между представителями княжеской семьи, хотя сыновей этого князя скорее можно назвать его наместниками, нежели самостоятельными правителями.

Ярополк получил Киев, Олег – Древлянскую землю. Вообще поляне и древляне в «Повести временных лет» предстают как два полюса – и по образу жизни, и по «политической» организации. Видимо, этот племенной дуализм отразился и на решении Святослава. Владимир же, как сообщает летопись, был отправлен в Новгород, причем по просьбе самих новгородцев, наученных Добрыней. Последний, должно быть, и стал реальным наместником в этом древнем городе при малолетнем племяннике. Здесь Владимир сформировался как личность и повзрослел: он сидел на новгородском столе (престоле) семь лет.

Первая усобица

В 975 году произошел конфликт Олега Святославича с воеводой Свенельдом. Свенельд (скандинавское имя Свейнальд) был ближайшим военным соратником Игоря, Ольги и Святослава, он служил русским князьям не одно десятилетие и пользовался не только безусловным авторитетом, но и большой самостоятельностью.

Свенельд стал воеводой и князя Ярополка. Высокое положение, которое он занимал, вероятно, послужило причиной возникновения у его сына ощущения вседозволенности. Летопись рассказывает, что сын Свенельда Лют (возможно, скандинавское Льот) охотился в лесах под Киевом, где столкнулся с оказавшимся там же с теми же целями Олегом. Княжеская охота была тогда не только очень важным атрибутом бытовой жизни, но и определенной прерогативой, функцией, сопряженной с княжеским статусом. Границы охотничьих владений считались особенно значимыми. Их нарушение воспринималось как покушение на княжеские права и функции. Именно поэтому Олег Святославич столь бурно отреагировал на вторжение Люта Свенельдича в его княжеское «пространство»: он напал на него и убил. Свенельд не мог простить Олегу гибели сына и… стал подговаривать Ярополка к войне с братом.

1

Идолы. Картина из серии «Начало Руси. Славяне». Худ. Н.К. Рерих. 1901.
Предоставлено М.Золотаревым

Усобица вспыхнула в 977 году. Ярополк пошел на Олега, и тот был вынужден бежать в город Овруч, где и погиб, упав с перекинутого через ров моста, в толчее задавленный людьми и конями. Узнав о гибели брата, Владимир бежал «за море», в Скандинавию, с которой у первых Рюриковичей сохранялись тесные, в том числе и родственные, связи. Ярополк занял Новгород и тем самым восстановил единовластие на той части русских земель, которая принадлежала роду Рюрика.

Спустя некоторое время, в 980 году, согласно «Повести временных лет» (впрочем, существует и альтернативная датировка этих событий 978 годом), князь Владимир с варяжской дружиной вернулся в Новгород и стал готовиться к войне с Ярополком. Поначалу он решил укрепить свое положение, подчинив себе, по-видимому, одно из последних независимых племенных княжений на Руси. Речь идет о Полоцком княжестве, где в то время правил варяг Рогволод (скандинавское имя Рёгнвальд). Демарш этот имел также целью продемонстрировать Ярополку свою силу, отбив у него невесту – дочь князя Рогволода.

ВЛАДИМИР БЫЛ МЛАДШИМ, ТРЕТЬИМ ПО СЧЕТУ СЫНОМ
киевского князя Святослава Игоревича, который погиб в 972 году на днепровских порогах, возвращаясь в Киев после заключения мира с Византийской империей

К Рогнеде (скандинавское имя Рагнхейд) уже сватался Ярополк, надеявшийся таким образом укрепить свою власть на Руси. Владимир, однако, отправил к полоцкому князю послов с предложением выдать дочь за него. На что и последовал знаменитый ответ Рогнеды: «Не хочю розути робичича». Тогда Владимир напал на Полоцк, убил Рогволода и двух его сыновей, а Рогнеду по праву победителя насильно взял в жены. Впоследствии от этого брака на свет появился Ярослав Мудрый.

Следующим шагом был захват Киева, осуществленный Владимиром с помощью воеводы Ярополка Блуда (возможно, от скандинавского «блод» – кровь). Новгородский князь склонил его на свою сторону, мотивируя свои действия местью за гибель брата Олега. Блуд и уговорил Ярополка бежать из Киева, а затем выманил его на встречу с Владимиром. Варяги убили старшего сына Святослава прямо в дверях княжеского терема, подняв «мечами под пазухи». Кстати, захватив киевский стол, Владимир захватил и беременную жену Ярополка, бывшую греческую монахиню. Вскоре она родила сына, который вошел в русскую историю под именем Святополка Окаянного.

Кумиры на холме

В летописном рассказе о княжении Владимира в Киеве есть такой очень важный пассаж: «И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, <…> и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась кровью земля Русская и холм тот». Впоследствии именно на этом холме поставят церковь Святого Василия, названную в честь небесного покровителя самого князя.

Данный летописный текст позволил многим историкам говорить о языческой реформе князя Владимира. Сложно судить, насколько эти действия можно считать собственно реформой. Однако показательно, что в устном сказании о первых русских князьях, вошедшем в летопись, речь о языческих идолах идет сразу же после информации о вокняжении Владимира в Киеве. Капище, как подчеркивает летописец, находилось рядом с княжеской резиденцией. На его месте уже после Крещения возвели церковь. Все это указывает на особый характер устроенного великим князем языческого пантеона. Не исключено, что Владимир действительно хотел создать некий общий языческий культ для всего подвластного ему государства, состоявшего из многих племен. Показательны и слова о человеческих жертвоприношениях, тогда как более ранних упоминаний о них в летописях нет.

10

Святослав вторгается в Болгарию с печенежскими союзниками. Миниатюра. XIV в.

Пантеон состоял из шести богов (правда, ряд исследователей считают, что Хорс и Дажьбог – это имена одного и того же божества). Главным среди них был Перун, бог-громовержец, – общий как для славян, так и для балтов. Идол Перуна имел бело-золотой колорит, подобно хрисоэлефантинным статуям богов античного мира (например, Зевса в Олимпии).

Божественная семантика белого и золотого цветов, сопряженная с культом солнца и света, как видим, универсальна для многих культур. Дажьбог и Стрибог – славянские божества, имевшие, вероятно, парный характер; первый был, судя по всему, богом солнца, а второй – ветра. Мокошь – женское божество, олицетворявшее воду, а возможно, и землю («мать сыра земля»), и в этом смысле она противопоставлялась Перуну (как и женское начало – мужскому). Боги Хорс и Симаргл имеют иранское происхождение. Скорее всего, культ Хорса также был связан с солнцем, сиянием и составлял пару с Перуном. Симаргл же, насколько мы можем судить, выполнял функцию вестника богов, в иранской мифологии воплощенного в образе собаки с птичьими крыльями (Сэнмурв).

Так что своеобразным оказался пантеон Владимира, объединивший богов разного происхождения и, видимо, разных славянских племен. К слову, в «Повести временных лет» упоминается и еще один восточнославянский бог, имевший очень большое значение, – Волос (Велес), «скотий бог», которым, наряду с Перуном, клялись русы при заключении договоров с византийцами в X веке. Возможно, он олицетворял богатство («скот» – это также имущество и деньги). Однако Велеса почему-то не было на холме у Владимира.

Крещение Русской земли

Крещение самого великого князя и Руси, приуроченное в летописи к 988 году, безусловно, стало главным событием эпохи.

Вместе с христианством на Русь пришла славянская письменность, использовавшаяся теперь и для записи древнерусских текстов. Начинается обучение грамоте, о чем свидетельствует летопись. А недавно мы получили и реальное подтверждение этому в виде так называемой Новгородской псалтыри, датирующейся 1010-ми годами. Это липовые дощечки с текстами на восковом покрытии, которые были обнаружены археологической экспедицией в Новгороде в 2000 году.

Владимир строил церкви, в частности церковь Успения Пресвятой Богородицы, которую именуют чаще Десятинной; она оставалась главным храмом Руси на протяжении полувека. Вероятно, при ней, а быть может, и в княжеской канцелярии начали вести хроникальные записи. На это явно указывает сама структура текста «Повести временных лет». Концом X века заканчиваются в летописи сказания – зафиксированные устные предания, охватывающие в основном языческий период истории Руси. Далее уже следуют лапидарные записи о смерти представителей княжеского рода и отдельных значимых событиях. Они очень похожи на краткие анналы Польши или Исландии, и, по всей видимости, это были первые фиксации событий по годам в собственно древнерусской традиции. Принятие христианства оказалось точкой отсчета для всех явлений древнерусской культуры.

11_2

Печенеги убивают Святослава Игоревича. Миниатюра. XII–XIII вв.
Предоставлено М.Золотаревым

Благодаря браку с Анной, сестрой императоров Василия Болгаробойцы и Константина VIII, киевский князь не просто породнился с византийской императорской семьей, но и ввел династию Рюриковичей в контекст императорского дома Византии – высшей по статусу монархии христианского мира (за исключением Священной Римской империи). Князь принял крещение с именем Василий. Оно отсылало, безусловно, к имени вышеназванного императора Василия II, но также соотносилось с положением самого князя, ведь в буквальном переводе это имя означает «царственный». Не случайно церковь Святого Василия была поставлена у княжеского дворца.

Христианские имена получили и сыновья Владимира, рожденные еще в языческий период, но не все они нам известны. Показательно, однако, что один из старших сыновей – Святополк (а в реальности первый преемник Владимира, поскольку на самом деле он был сыном его брата Ярополка) – принял крещение с именем Петр. Именно так звали апостола, который стал преемником Христа и как бы основой, «камнем», на котором зиждется христианская церковь. Сын Владимира Ярослав был наречен Георгием, получив в небесные покровители святого Георгия Победоносца. А еще один сын, Мстислав, стал Константином – в честь основателя Царьграда Константина Великого. С этого времени в династии Рюриковичей утвердилась традиция получения двойных имен – одного княжеского, идущего еще с языческих времен, и второго христианского, причем это второе, сокровенное, под которым князей поминали в церкви, оставалось малоизвестным вне пределов княжеского дома, как бы бережно хранимым.

Дела семейные

О семье Владимира красочно рассказывает «Повесть временных лет» еще в «языческой части» его истории. Согласно летописи, князь был побежден похотью и имел много жен и огромное число наложниц. Причем упоминаемые жены Владимира происходили из разных народов. Так, от варяжки Рогнеды у князя было четыре сына, в том числе Изяслав, Ярослав и Всеволод, и две дочери. Гречанка, которая прежде была женой Ярополка, родила Святополка (Окаянного). Вышеслав был сыном чешки, Святослав и Мстислав – тоже чешки, но другой, а Борис и Глеб родились от «болгарыни» (вероятно, имеются в виду дунайские болгары).

9

Титмар Мерзебургский

«Повесть временных лет» подробно останавливается на том, как после Крещения Руси Владимир рассадил сыновей на княжение в разные земли. Раздел этот состоял, по сути, из двух этапов. Сначала уделы даны были старшим сыновьям, а потом и младшим. Вышеслав стал князем новгородским, и тем самым продолжилась традиция, берущая начало еще во времена Игоря, когда старшему сыну доставался стол в Новгороде. Первый сын от Рогнеды Изяслав получил Полоцк, родовую отчину его матери. Святополк сел в Турове, а Ярослав – в Ростове. После смерти Вышеслава в Новгород был отправлен Ярослав, а его место в Ростове занял Борис. Глеб начал княжить в Муроме, Святослав – в Древлянской земле, Всеволод – во Владимире (Волынском), а Мстислав – в далекой Тмутаракани. Это были старые племенные центры, из которых собиралась Русская земля, окраинные территории, которые Владимир маркировал присутствием представителей княжеского рода.

Судьба детей Владимира достойна отдельного рассказа.

Четверо сыновей великого князя (Борис, Глеб, Святослав и Святополк) погибли во времена усобицы после смерти Владимира; Мстислав стал в конце концов черниговским князем, умер он в 1036 году. Жизнь Всеволода оборвалась в Скандинавии, что известно нам из саг. Он сватался к вдове шведского конунга Сигрид и погиб, сожженный в ее дворце после пира. На внучке Сигрид в 1019 году женился другой сын Владимира – Ярослав Мудрый. Он скончался в 1054-м. Но все же не он ушел последним из сыновей Владимира. Псковский князь Судислав был посажен братом Ярославом в темницу. Его освободили сыновья Ярослава уже после смерти отца. Судислав принял постриг и умер в 1063 году.

Одна из дочерей Владимира – Мария Добронега – вышла замуж за польского князя Казимира Восстановителя, и вся дальнейшая династия Пястов – потомки от этого брака. По польским источникам, дата ее смерти – 1087 (!) год. Это позволяет, казалось бы, предполагать, что она была дочерью византийской принцессы Анны. Однако Анна скончалась в 1011 году. И что самое интересное, после ее смерти Владимир женился еще раз. Его вдова, упоминаемая без имени, как пишет Титмар Мерзебургский, находилась в Киеве в 1018 году, после его занятия войском польского князя Болеслава и Святополка. Существует предположение, что этой женой Владимира была дочь швабского герцога Конрада I и матерью ее была дочь императора Оттона Великого. В таком случае Владимир породнился еще и с императорами Запада. Мария Добронега, очевидно, дочь от этого, последнего брака великого князя.

Дела государственные

Летопись рисует Владимира совершенно преобразившимся после крещения. Он занимался благотворительностью, раздавал щедрую милостыню нищим и настолько проникся христианскими идеями, что даже хотел отменить смертную казнь для разбойников, что, впрочем, ему отсоветовали делать представители духовенства. Вообще такое рвение возможно, особенно для неофита. Однако Владимир не переставал ценить и старые, дружинные традиции. Летопись рассказывает о пирах князя и передает его ставшие знаменитыми слова: «Серебром и золотом не найду себе дружины, а с дружиною добуду золото и серебро, как дед мой и отец с дружиною доискались золота и серебра».

Совместный пир, надо сказать, был очень важным элементом взаимоотношений князя с дружиной – это характерно и для средневековой Скандинавии. Такое отношение Владимира к своим воинам, по-видимому, и сделало его героем русских былин. Эпоха князя Владимира Красное Солнышко, в образе которого слились черты Владимира Святославича и его правнука Владимира Мономаха, в народных эпических песнях – время наиболее известных богатырей; среди них, между прочим, и Добрыня Никитич, возможным прототипом которого послужил дядя Владимира.

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР ЗАНИМАЛСЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬЮ,
раздавал щедрую милостыню нищим и настолько проникся христианскими идеями, что даже хотел отменить смертную казнь для разбойников

Креститель Руси прославился и как основатель городов: летопись сообщает о появлении Белгорода и Переяславля и связанных с ними легендах. В честь самого князя были названы Владимир-Волынский и Василёв. Владимир создал оборонительную линию из городов-крепостей по рекам, дабы защитить Киев от печенегов.

Доказательством обретения Русью нового статуса после принятия христианства стала чеканка собственной золотой и серебряной монеты – златников и сребреников. Сложно судить, насколько это было связано с реальными потребностями денежных отношений. Но древнерусские монеты (внешний вид и даже их вес) имели прототипами византийские номисмы. На монетах помещались изображения Христа Пантократора и самого князя: портрет последнего соответствовал принципам изображения византийских императоров. Благодаря златникам и сребреникам мы знаем о древнейших регалиях, таких как стол, то есть тронное место, плащ, крест-посох, украшенный, вероятно, драгоценными камнями, и венец по типу венцов византийских василевсов.

Изображения князя сопровождает так называемый знак Рюриковичей – трезубец, служивший личнородовым знаком княжеской семьи. Первоначально он имел форму двузубца (известен с начала X века), но во времена новгородского княжения Владимира приобрел форму трезубца, которая и сохранялась в дальнейшем – на протяжении двух с лишним столетий. Таким образом, в эпоху князя-крестителя на Руси появляются первые государственные символы и регалии, сближающие ее с традициями христианского мира.

Последние годы Владимира были непростыми. Намеревался поднять мятеж его сын Святополк, который был посажен отцом в темницу вместе с женой, дочерью польского князя Болеслава, и епископом Рейнберном. Отказался платить дань Киеву сидевший в Новгороде Ярослав. Владимир даже собрался было в поход на непокорного сына, но, как сообщает летопись, «Бог не дал дьяволу радости». Скончался креститель Руси 15 июля 1015 года в своей резиденции в селе Берестовом под Киевом.

Автор: Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

«У ласкова у князя у Владимира…»

июня 14, 2015

В народной памяти образ великого князя Владимира Святославича неразрывно связан с представлениями о расцвете державы, истинном золотом веке Киевской Руси – эталонной эпохе, которую хочется продлить навсегда. Хотя бы в песне

11

Гусляры. Худ. В.М. Васнецов. 1899

Не каждый из нас читал Житие святого равноапостольного великого князя Владимира. Мало у кого доходят руки до научных книг о временах крестителя Руси. Но все мы о Владимире Красное Солнышко узнаем в детстве, ведь не перевелись еще на Руси былины, они даже в мультипликации утвердились. Детская душа по-прежнему открывается им, замирая от восторга и сладкого ужаса. А «Руслан и Людмила»? Ведь и у Пушкина все начинается с описания знаменитого застолья у киевского князя.

В памяти народной могущественным правителем остался именно князь Владимир. Его образ буквально сросся с героическим миром русского фольклора. Кому незнакомы эти слова?

Во стольном городе во Киеве
У славного князя Владимира
Было пированье, почестный пир,
Было столованье, почестный стол.
На многи князи, бояра,
И на русские могучие богатыри,
И [на] гости богатые.
Будет день в половину дня;
Будет пир во полупире;
Владимир-князь распотешился,
По светлой гридне похаживает…

Такая запевка предваряет многие богатырские истории – старины – киевского цикла. Ни русской речи, ни нашего национального характера невозможно представить без этих эпических песен, которые чаще всего мы называем былинами.

Уж так повелось в русском фольклоре: если князь – то князь Владимир. Если зима – то снежная, если фрукт – то яблоко, «коли пир – так пир горой». Столь веское и прочное народное признание заслужить непросто.

Впрочем, энциклопедии безапелляционно указывают: «Былинный образ не служит отражением исторической личности Владимира Святославича». Не слишком ли категорично сказано?

Устный учебник?

Можно ли относиться к былинам как к источникам исторического знания? Ученые спорят веками: об этом, наверное, написана уже целая библиотека.

Все дело в том, что старины приходят к нам как свидетельства из далекого прошлого, но свидетельства искаженные. Классические сюжеты о богатырях складывались, по-видимому, в X–XIV веках. Однако мы знаем былины киевского цикла в основном в интерпретациях конца XVIII – начала XX века, в редких случаях – конца XVII столетия. То есть перед нами вовсе не жесткий диск скрытой камеры времен святого равноапостольного великого князя. Его фольклорный образ – это произведение искусства, а значит, в нем переплетены фантазии авторов и их воспоминания о прошлом. О прекрасном прошлом, каковым представлялась эпоха Владимира в годы распрей и поражений.

Но не только ностальгические мотивы звучат под былинные гусли. На образ Владимира Красное Солнышко повлияли и впечатления о великих князьях и царях московских. Выдающийся исследователь фольклора Владимир Пропп даже видел в некоторых сюжетах, связанных с киевским князем, шарж на царя Василия Шуйского.

В памяти народной могущественным правителем остался именно князь Владимир. Его образ буквально сросся с героическим миром русского фольклора

Историки и филологи от века пристально вглядывались в повествования о богатырях. Еще до того, как появился термин «былина», отец русской историографии Василий Татищев рассуждал: «Песни древних, хотя они не таким порядком складываны, чтоб за историю принять было можно, однако ж много можно в недостатке истории из оных нечто к изъяснению и в дополнку употребить, как видим Омера [Гомера. – А. З.], песнями нечто в память оставившего. Я прежде у скоморохов песни старинные о князе Владимире слыхал, в которых жен его имянами; тако ж о славных людех Илье Муромце, Алексие Поповиче, Соловье-разбойнике, Долке Стефановиче и проч. упоминают и дела их прославляют, а в истории весьма мало или ничего. В пример сему о Путяте я из песни изъяснил. Но я жалею, что ныне таких песен списать не достал». Таким образом, Татищев использовал старины как источник – наравне с летописями.

Историк другой эпохи – советский академик Борис Рыбаков – и вовсе сближал былины с летописями, даже по линии авторства: «Летопись всегда рассматривалась как дело государственное. Вполне возможно допустить, что дядя и воспитатель Владимира, Добрыня, был причастен не только к созданию некоторых эпических былин – произведений тех лет, но и к созданию первой сводки разнородных материалов по истории Киевской Руси».

Иллюстрация Кибрика к былине "Добрыня и змей"

Иллюстрация к былине «Добрыня и змей». Худ. Е.А. Кибрик.
Изображение РИА Новости

Как тут не вспомнить и другое, более известное, афористическое рассуждение Рыбакова: «Былины – это как бы устный учебник родной истории, сложенный самим народом; он может сходиться с официальным изложением истории, но может и резко расходиться с придворными летописцами. Для нас очень важны народные оценки тех или иных явлений и событий, которые мы находим в былинной эпической поэзии, так как это единственный способ услышать голос народа о том, что происходило тысячу лет назад». До Рыбакова похожий взгляд на былины пропагандировал и другой советский историк-академик – Борис Греков.

Былинное время протекает сразу в нескольких измерениях – в прошлом и настоящем. Потому и полюбили народный эпос выдающиеся историки и мыслители – А.С. Хомяков, Д.И. Иловайский, Б.Д. Греков, Б.А. Рыбаков, И.Я. Фроянов… Богатырские песни показывают динамизм исторического факта – не закостеневшего раз и навсегда, а существующего в процессе интерпретаций, переосмыслений. Правда истории изменчива, пластична. Что больше повлияло на историю Руси: подлинный князь Владимир, многое сделавший для Древнерусского государства, или его образ – фольклорный, церковный, литературный? Тут все взаимосвязано: былины воздействуют на нас столетиями, но и отрывать их от исторической почвы нельзя.

Извечный вопрос: кто правдивее? Летописцы, работавшие по заказу властей, зависимые от идеологической и церковной конъюнктуры, создающие государственный миф? Или все-таки народные сказители, которые опирались на устойчивые пересуды о прошлом, на обобщенные сложившиеся репутации князей, воинов, врагов?

Да, авторам героических песен (а к ним причисляется любой сказитель, хоть одну из них пропевший) многое диктуют законы жанра, необходимость развлекать слушателя, поэтому исполнителей так тянет к фантастике. В отличие от летописцев, они и не пытаются привязать события к каким-либо датам. Былинным героям вольготно существовать в эпическом времени, в котором перемешаны эпохи – «златая цепь на дубе том». Там вечно правит ласковый (пусть подчас и взбалмошный, даже вероломный) князь Владимир, в котором мы различаем не только силуэт князя-крестителя, но и черты Ивана III, Ивана Грозного, Василия Шуйского, Алексея Михайловича. Опять же, это не фотографии монархов, а отзвуки их народного восприятия. Словом, как ни назови русские былины – старинами, песнями, героическими поэмами, они дополняют корпус канонических исторических источников. Причем речь тут идет об истории всех веков существования былин в народном творчестве.

Первый среди равных

Почему в былинах называют Владимира не Великим, не Святым, не Старым, а неизменно – Красное Солнышко? Почему в песнях не отражено главное свершение князя – Крещение Руси?.. Христианство никогда не было прямоезжей дорогой. Евангельское учение постоянно приходилось адаптировать к устоям и нуждам общества. Так происходит с каждой большой идеей, с каждой религией. И хотя нередко государство нещадно боролось с пережитками язычества, древние традиции продемонстрировали жизнеспособность.

Конечно, в былинах Владимир – христианский монарх. В этом нет и тени сомнений. И богатыри готовы защищать «веру христианскую». У слушателя создается впечатление, что православие на Руси утвердилось давно. Что неудивительно, ведь былинные сюжеты складывались в ту пору, когда православие уже стало частью русского самосознания. Сказителей мало интересовал рубеж принятия христианства, для них Русь – извечно крещеная. Но прозвание Красное Солнышко отсылает и к языческой сути князя, к статусу всеми почитаемого жреца, связанного с солярным культом. Основываясь на этом, некоторые исследователи не исключают, что киевский князь мог быть (разумеется, до крещения) верховным жрецом Даждьбога – бога солнца…

В былинах мы видим лишь легкую тень этих давних представлений, далекое переосмысление, но все-таки неспроста сказители не отказываются от «солнечного» титула. К тому же в христианской традиции он превратился в один из символов государственной власти. Монарха связывали с одним из главных небесных светил. Самый известный пример – «король-солнце» Людовик XIV.

«Богатырские песни, очевидно, принадлежат к древнему периоду нашей истории; вероятно, были они петы если не при самом Владимире, то вскоре после него», – предполагал славянофил Константин Аксаков. Киев при этом великом князе был центром притяжения для племен от Новгорода до Тмутаракани. Правителю удавалось демонстрировать силу и мудрость, решительность и распорядительность. Есть гипотеза, что воспоминания о расцвете Киевской Руси утвердились как былинный канон в годы зависимости от Золотой Орды, во времена кровавых междоусобиц… Образ могущественного государства поддерживал народное самосознание в эпоху поражений. Особое восхищение вызывал Владимир, контролирующий огромное пространство, необыкновенно удачливый в военных предприятиях.

Фольклорный образ Владимира – это произведение искусства, а значит, в нем переплетены фантазии авторов и их воспоминания о прошлом. О прекрасном прошлом, каковым представлялась эпоха князя в годы распрей и поражений

Но не только в годы средневековых усобиц образ князя был столь востребован. Былинный (а отчасти и летописный, и житийный) Владимир стал олицетворением триады, которую сформулировал в XIX веке министр народного просвещения Сергей Семенович Уваров, – «Православие. Самодержавие. Народность». Киевский князь подходил под эту формулу, как никто другой. В былинах он представал крепким правителем, стремившимся к самодержавной власти во всех русских землях. Летописный и житийный образы предлагали образец новообращенного христианина: князь сильно переменился после святого крещения и пытался применять евангельские законы на практике даже в политике. А проявлением народности стали незабываемые пиры в стольном Киеве. Народная память сохранила предание о том, как на пирах тех и неимущих сажали к столу.

Застольный князь

Из сюжетов, в которых Владимир предстает главным героем, наиболее популярны былины о его сватовстве и женитьбе. Классическая завязка: князь изъявил желание жениться – и храбрецы ищут ему невесту. Сказители воспевают и жену князя – Евпраксию. Но, как и исторического Владимира, былинного князя ни скромником, ни аскетом не назовешь.

Брал он Настасью королевичну
За ручки белыя, за ея перстни злаченые,
Опускает он с молодаго жеребца;
Брал он ее за груди нежныя,
Целовал в уста печальныя,
Проводил в палаты белокаменны,
В те палаты красовитыя.
Пир он провел по честному
И людей накормил до сытешенька,
А сватов напоил до пьянешенька.
Все люди идут, да похваляются:
«Вот у нас есть солнышко Владимир-князь,
Владимир-князь стольнокиевский:
Нет таковаго во всей Руси
И нет таковаго в каменной Москве».
Тут век о Владимире старину поют
Синему морю на тишину,
А всем добрым людям на послушанье.

А вот о воинских доблестях князя певцы вспоминали нечасто. Былинный Владимир воевал гораздо реже, чем его исторический прототип. Между тем, судя по письменным источникам, князь даже в преклонном возрасте возглавлял походы, не раз рисковал жизнью.

Константин Аксаков одним из первых прочитал русские былины как культуролог и подробно их прокомментировал. Не прошел он и мимо княжеского образа: «Владимир в песнях не одарен богатырской силой, не имеет даже храбрости, часто смущается и пугается перед бедою; в особенности страшен ему грозен посол из Орды, – одним словом, образ его в песнях вовсе не величав. Но зато образ этот вполне добродушен, но зато привет и ласка – его неотъемлемые качества. Добрая душа греет людей, и страшно-могучие богатыри Владимира, от подвигов которых он иногда не знает сам куда деваться, любят его, служат ему охотно и зовут «красное солнышко, ласковый Владимир-князь!». Постоянно радушный и ласковый хозяин, Владимир является в песнях почти всегда на веселом пиру со своими гостями».

Тут есть в чем разбираться. Культ богатырей – явление органичное для того времени, когда от физической силы и на войне, и на охоте, и в крестьянском труде зависело слишком многое. Из разных городов Руси их всех влекло в стольный Киев-град, к князю Владимиру. И в этом вполне резонно видят народное одобрение сильного государства.

Репродукция картины "Испытание князем Владимиром силы русского богатыря Яна Усмаря перед поединком его с печенежским богатырем"

Испытание князем Владимиром силы русского богатыря Яна Усмаря перед поединком его с печенежским богатырем. Худ. Г.И. Угрюмов. 1797. РИА Новости

Почему же образ самого Владимира в классических былинах статичен? Ведь существовали сюжеты о том, как князь побеждает змия, но они не стали популярными. Чаще всего он предстает в гриднице, во главе «почестного пированьица». За столом подчас решаются судьбы богатырей, но правитель редко выходит за пределы резиденции. Верно то, что исторический Владимир действительно прославился пирами, однако он не знал, что такое размеренная жизнь. Жажда завоеваний, любовь к далеким походам передалась ему от отца – неутомимого воина Святослава. А певцы вот остались равнодушными к воинским подвигам Владимира. Быть может, тут сказалась московская традиция XVII века, когда цари проводили дни в церковных и светских ритуалах, покидая Кремль лишь для богомолья, а не для походов?

Хотя есть и другое предположение. В глубокой древности, задолго до Владимира, вождь племени должен был постоянно пребывать у священного очага, оставаться дома хозяином. Кто знает, может, тут аукнулась именно эта седая традиция?

Пятна на мундире

В эпосе любого народа всегда можно почувствовать оппозиционные настроения. Налет скепсиса по отношению к власти, довольно критичный взгляд на тех, кто нажил палаты каменные. На тех, кто затевает войны и распри, в которых витязям приходится погибать.

Портрет Феофана Прокоповича

Архиепископ Новгородский Феофан Прокопович (1681–1736). В 1705 году, еще преподавая в Киево-Могилянской академии, он написал трагедокомедию «Владимир». РИА Новости

Вот и князь Владимир – персонаж отнюдь не безукоризненный. Образцом чрезвычайно высоких моральных качеств среди главных героев богатырского цикла на протяжении веков оставался Добрыня Никитич. Вот кому неведомы зависть, трусость, жадность, вспыльчивость, коварство, жестокость. Он самоотверженный защитник Отечества, благородный витязь.

Кстати, Илья Муромец, безусловно любимый былинный герой всея Руси, тоже не чужд человеческих слабостей. Он бывает своенравным и обидчивым, но всегда твердо стоит за правду. Сказители же симпатизируют ему, даже когда богатырь в знак протеста устраивает в Киеве форменный погром. Илья есть Илья, равных ему нет. Слабости приближают его к нам, он – земной, черноземный. Нашенский!

А Владимир… Он, конечно, вызывает восхищение, но нередко демонстрирует крайнее властолюбие, порой скор на расправу и страшно несправедлив. Эпос не любит безукоризненно положительных героев. Вспомним Гомера: жестокость гордеца Агамемнона, интриги Одиссея, слепую ярость Ахилла… Владимир же подчас под горячую руку незаслуженно обрушивает кару и на Добрыню, и на Илью. Сказитель, разумеется, неизменно сочувствует опальным героям. А как жестоко и несправедливо обошелся князь с самым скромным богатырем – Сухманом!

Посадил его Владимир стольнокиевской
Во тыи погреба во глубокии,
Во тыи темницы темныи,
Железными плитами задвигали,
А землей его призасыпали,
А травой его замуравили,
Не много ли не мало лет-то на тридцать…

Сюжет о гибели (а по существу, о демонстративном самоубийстве) Сухмана-богатыря – наиболее мятежный, бунтарский по отношению к Владимиру. Илья Муромец (или, в некоторых вариантах, Добрыня Никитич) – второстепенный герой этой былины. Он помог Сухману, доказал его правду, верность князю и всей земле русской. Тогда-то Владимир и смилостивился, даровал богатырю и свободу, и почести. Но тот не пожелал служить несправедливому правителю – предпочел смерть (сорвал маковые листочки, которыми были прикрыты его раны, полученные в сражении с силой татарской, и истек кровью, давшей начало реке Сухман…). Честь для него оказалась выше службы. Нет сомнений, что симпатии сказителя и его слушателей – на стороне Сухмана.

Иллюстрация к былине "Сухман". Художник Евгений Кибрик.

Иллюстрация к былине «Сухман». Худ. Е.А. Кибрик. РИА Новости

Так что же, здесь проявляется ненависть к Владимиру? Не все так просто! Эпос – прихотливая материя, не замешанная на прописных истинах. Крестьянскому мировоззрению свойственна трезвая оценка политиков, их миссии, их специфической морали. Князь Владимир не был отделен стеной от своих дружинников, да и вообще от киевлян. Его образ жизни крепко связан с принципами военной демократии. Но тут вдруг – деспотизм во вкусе более позднего времени…

Былинный Владимир воевал гораздо реже, чем его исторический прототип. Между тем, судя по письменным источникам, князь даже в преклонном возрасте возглавлял походы, не раз рисковал жизнью

Песня о Сухмане – это не аристократическая фронда. В ней мы ощущаем застарелое крестьянское недовольство правящими кругами. В советские времена историки, повествуя о любой эпохе, преувеличивали накал классовой борьбы. А в последние годы мы впали в другую ересь: попросту не замечаем социальных противоречий. Создаем иллюзию вечно благостных взаимоотношений между «кесарем и слесарем». Но страусиные манеры, думаю, и в пропаганде не помогают, а уж в науке – подавно. И в данном случае это именно тот исторический ракурс, когда песня честнее летописи, где власть и всегдашняя правота князя – сакральная ценность. Где перечить князю может только равный ему. Потому там и прослеживается отношение к междоусобным войнам как к чему-то привычному, а про таких Сухманов – просто-напросто умалчивается. Зато в народе жила потребность излить обиду на сильных мира сего в таких песнях.

Выдающимся политиком предстает Владимир в сюжете о его спецоперации по нейтрализации Чурилы Пленковича – enfant terrible русских былин. (Заметим здесь в скобках, что даже автор Жития святого князя Владимира любуется, помимо прочего, его умением мыслить рационально, в том числе при выборе веры.)
Говорил Владимир таково слово:

«Хоть и много на Чурилу было жалобщиков,
А побольше того челомбитчиков:
А теперь на Чурилу я суда не дам».
Говорит Владимир таково слово:
«Премладой Чурила ты сын Пленкович!
Хошь ли идти ко мне во стольники,
Во стольники ко мне, во чашники?»
Иной от беды дак откупается,
А Чурила на беду и нарывается:
Пошел ко Владимиру во стольники,
Во стольники к нему, в чашники.
И поехали они в Киев-град.

Тут можно проследить разнообразные ассоциации. Кто такой Чурила? Этот богатырь от слова «богатство» не имеет отношения к заставе защитников земли русской. Состоятельный феодал, прожигатель жизни, он «потаскун, бабий соблазнитель». Перед этим щеголем холопы всегда носят «подсолнечник», предохраняющий лицо его от загара. О князе Владимире сказители таких подробностей не сообщают. Когда княгиня просит мужа сделать Чурилу постельником, тот ревнует, замечает опасность и отпускает красавца в его усадьбу.

Чурила поступил на службу к Владимиру, поддавшись уговорам. В этом сюжете видится метафора завоевания Киевом соседнего племенного союза, вождь которого становится данником великого князя. Такие корни не исключены, но старательно завуалированы.

Далекие отголоски

В век русского классицизма воссоздавался и прославлялся отечественный аналог Античности – былинный период Киевской Руси. Речь идет об идеализированной Античности, которую считали временем гармонии, золотого сечения.

Образ святого князя, крестителя Руси, оказался, конечно, в центре создававшейся поэтами XVIII века древнерусской героики. Русская классическая литература по существу началась с трагедокомедии Феофана Прокоповича «Владимир» (1705), вчитаться в которую сегодня непросто. Другое дело – написанная в 1772-м трагедия Якова Княжнина «Владимир и Ярополк».

Иллюстрация к былине "Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром". Художник Евгений Кибрик.

Иллюстрация к былине «Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром». Худ. Е.А. Кибрик. РИА Новости

Княжнин построил произведение на остром противопоставлении персонажей-антиподов, заглавных героев пьесы, братьев Владимира и Ярополка. Важнейшей добродетелью, отделяющей идеального Владимира от резко отрицательного Ярополка, представлялась самозабвенная преданность идее укрепления государства, установления гражданского мира, утверждения просвещения. Всеми этими устремлениями поэт сполна наделяет младшего из князей. Ярополк эгоистичен, его снедают химеры собственных, оторванных от общественных интересов желаний. И он терпит и духовный, и политический крах, становясь преступно деспотичным князем, а затем и прямым предателем Родины. Образы трагедии наделены вполне традиционными для этих исторических персонажей чертами – только заметно, что молодой Княжнин исполняет летописный сюжет с огромной силой искренней веры в идеалы своего Владимира.

В XX веке былинный, сказочный князь Владимир появляется и в кино. Достаточно вспомнить два шедевра режиссера Александра Птушко – «Илья Муромец» и «Руслан и Людмила». В обеих картинах в роли князя Андрей Абрикосов. Невозможно забыть его мягкий, но уверенный, истинно княжеский голос, подлинно царственные манеры. В «Илье Муромце» Владимира вряд ли можно назвать положительным героем, но Абрикосов своего героя не принижал. Зрители, главным образом дети, смотрели на него не без восхищения. Кино вовсе небезобидно: у этого вида искусства – силушка богатырская. Но не менее важно, что до сих пор переиздаются былины киевского цикла. Появляются новые адаптации для детей, рождаются замечательные иллюстрации. «Былинники речистые» продолжают рассказ.

Кадр из кинофильма "Руслан и Людмила", 1972 год

Андрей Абрикосов в роли князя Владимира в фильме Александра Птушко «Руслан и Людмила» по мотивам поэмы А.С. Пушкина. Фотохроника ТАСС

Наверное, это необходимо, чтобы наряду с житийным и летописным образами святого равноапостольного князя, наряду с историческими изысканиями исследователей, вглядывающихся в тайны прошлого, существовал и Владимир Красное Солнышко. Сказочный, он по-прежнему притягивает богатырей, которые хотят и стремятся послужить Руси. Он пирует, и за длинным княжеским столом найдется место и для нас.

Автор: Арсений Замостьянов

Последние годы великого князя

июня 15, 2015

Все говорило о том, что княжение Владимира в Киеве будет и дальше протекать благополучно и безмятежно. Но увы, последние годы жизни князя принесли и ему самому, и Руси немалые потрясения

121

К своим 50 годам князь Владимир достиг, казалось, вершин славы. Его положение в Киеве было незыблемым, окраинные земли безоговорочно признавали его власть. В большинстве городов, в старых племенных центрах, сидели на княжении сыновья великого князя. Христианская вера постепенно распространялась по стране. Строились и украшались церкви, в которые поставлялись на службу молодые священники из славян, воспитанники созданных Владимиром школ. Новые города-крепости на южных и западных границах заселялись людьми, послушными князю. Имя Владимира было известно в сопредельном мире.

После смерти княгини Анны и очередной женитьбы Владимир начал чеканить новую монету, на которой повелел изобразить себя не только с императорскими регалиями, но и с нимбом вокруг головы – символом святости своей власти. Западные хронисты именовали его королем, хотя сам Владимир никогда не предпринимал попыток венчаться королевской короной.
Русская летопись не располагает достоверными сведениями о заключительном периоде правления Владимира. К счастью, в нашем распоряжении имеется иностранное свидетельство того времени – «Хроника» немецкого епископа Титмара Мерзебургского. О Руси эпохи Владимира рассказывается в VI, VII и VIII книгах «Хроники». Титмар работал над ними в 1014–1018 годах, то есть в основном по горячим следам событий…

По сведениям Титмара

Летом 1013 года Русь подверглась одновременному нападению Польши и печенегов. Этому предшествовал мир, заключенный между Польшей и Германией 24 марта, в день Святой Троицы, в городе Мерзебурге. Польский князь Болеслав лично прибыл к королю Генриху и принес ему присягу на верность, за что получил земли по реке Лабе (Эльбе), на которые претендовал и раньше. Кроме того, Генрих обещал ему поддержку в войне против Руси взамен на гарантии военной помощи Болеслава в итальянском походе. Болеслав же использовал мир для нападения на Русь.

Предваряя войну с Русью, Болеслав заключил союз с печенегами. «Вслед за тем, – пишет о Болеславе Титмар Мерзебургский, – он с нашей [то есть с немецкой. – А. К.] помощью напал на Русь и разорил большую часть этой страны». Однако военные действия развивались не так успешно, как хотелось бы Болеславу. В частности, оказался непрочным его союз с кочевниками. «Когда между его воинами и пришлыми печенегами случился раздор, он приказал этих последних всех перебить, хотя они и были с ним заодно», – констатирует Титмар.

Какие меры принял князь Владимир для отражения польско-печенежской агрессии, мы не знаем. Возможно, именно дипломатические усилия русских привели к расколу в рядах их противников. Во всяком случае, поход Болеслава на Русь не увенчался успехом.

5_1

Болеслав Храбрый и Святополк у Золотых ворот Киева. Худ. Ян Матейко. 1883

Польский князь решил действовать более изощренным способом. Примерно к этому времени относится женитьба сына (точнее, пасынка) Владимира, Святополка, на некой неизвестной нам по имени дочери Болеслава. Этому браку суждено было сыграть важную роль в истории Руси. В своей русской политике Болеслав делал отныне ставку на зятя. Вместе с дочерью Болеслава на Русь отправился колобжегский епископ Рейнберн. Этот немец-аскет пользовался известностью как проповедник и миссионер, проявлявший особое рвение в борьбе с язычниками-славянами, жившими в польском Поморье. Немецкий епископ стал ключевой фигурой в хитроумной комбинации, очевидно задуманной польским князем.

По сведениям Титмара, через какое-то время после свадьбы «по наущению Болеслава» Святополк вознамерился «тайно выступить» против своего отца. Заговор, однако, был раскрыт. Владимир поспешил заключить под стражу не только Святополка и его жену-польку, но и Рейнберна, которого (по всей видимости, не без оснований) счел организатором и вдохновителем мятежа.

Отцы и дети

Вспомним не вполне обычные обстоятельства появления Святополка на свет. Его считали «от двух отцов», поскольку его мать, некую греческую христианку, жену своего брата Ярополка, Владимир «залежал непраздной», то есть беременной. При христианском взгляде на существо брака поступок Владимира был не чем иным, как насилием и прелюбодеянием, а Святополк, столь же несомненно, оказывался законным сыном одного лишь Ярополка. Но если так, то он приобретал права на киевский престол даже при жизни Владимира. И не Рейнберн ли растолковывал ему это?

Со слов Титмара Мерзебургского мы знаем, что Святополк и его супруга находились под стражей до самой смерти Владимира. В особой темнице содержался епископ Рейнберн. Он и умер в заточении. Русские источники ничего не сообщают о заговоре и последовавшем за ним наказании Святополка, так же как молчат они и о его польском браке. Но о напряженности в отношениях между Владимиром и Святополком свидетельствуют.

Преподобный Нестор в «Чтении о Борисе и Глебе» рассказывал, что Владимир незадолго до смерти призвал к себе в Киев сына Бориса, опасаясь, как бы «окаянный Святополк» «не пролил кровь праведного». Если эта фраза не навеяна последующей историей убийства святого Бориса, то перед нами явное свидетельство недоброжелательного отношения Владимира к Святополку, вполне согласующееся с показаниями Титмара.

Борис и Глеб

Святые Борис и Глеб. Икона из Успенского собора Московского Кремля. 1340.
Предоставлено М.Золотаревым

Пожалуй, можно установить и место заточения Святополка. Это город Вышгород, находившийся недалеко от Киева. Когда Святополк станет киевским князем, он с исключительным доверием отнесется к вышгородским боярам – Путше и прочим «вышгородским мужам», имена которых – Талец, Еловит, Ляшко – войдут в историю как имена злодеев, убийц святого Бориса.

Когда Болеслав узнал о том, что случилось на Руси, продолжает повествование Титмар Мерзебургский, он «не переставал мстить чем только мог» русскому князю. Ведь в заточении оказались не только его зять и епископ, но и родная дочь. В чем проявлялась эта месть, нам неизвестно. Возможно, что нападение печенегов на Русь летом 1015 года, о котором говорит летописец, произошло по наущению Болеслава.

Туровский мятеж и арест Святополка совпали по времени с другими, не менее драматичными событиями, разыгравшимися на севере Руси. Еще один сын открыто выступил против Владимира. Ярослав (прозванный много позднее Мудрым) отказывался от уплаты «урока» – оговоренной дани. Это было прямым вызовом Киеву и означало отвержение Ярославом отцовской власти над собой и власти Киева над Новгородом. Пожалуй, это был первый такой случай в истории Руси. Прежде борьба за великокняжеский престол разгоралась лишь после смерти отца. Теперь же порядок управления страной, установленный Владимиром и представлявшийся столь надежным, не просто давал трещину, но по сути рушился, причем на его глазах.

Считается, что родители воплощаются в своих детях; дети – и оправдание их земного существования, и отрада в старости. Если так, то к концу жизни Владимир должен был ощущать себя глубоко несчастным. Напомню, что старший его сын, Вышеслав, умер раньше него. Другого своего сына, Изяслава, Владимир сам отторг от себя за преступление его матери. И вот еще двое его сыновей – Святополк (ведь Владимир, несомненно, признавал его своим сыном) и Ярослав – поднимают на него руку. Конечно, Владимир был разгневан. Дав волю чувствам, он немедленно начинает подготовку к войне с собственным сыном.

«Бог не дал дьяволу радости»

Положение Владимира осложнялось тем, что Ярослав также энергично готовился к войне с отцом. Казалось, дело шло к кровавой развязке…

«Но Бог не дал дьяволу радости: Владимир разболелся». На первый взгляд, эта летописная фраза вызывает недоумение. Но летописец, как всегда, глубже нас проникает в сущность описываемых им событий. «Дьявола радость» – междоусобицы, потрясавшие Русь. Но дело не только в них. Таким образом не свершилось, может быть, тягчайшее преступление. Ибо Владимир, выступив против своего сына, мог стать уже не только братоубийцей, но и сыноубийцей. Или же – при другом развитии событий – Ярослав мог войти в историю со страшным клеймом убийцы своего отца. Наверное, ни у того, ни у другого не было столь мрачных замыслов; оба предпочли бы не заходить так далеко в своем противоборстве. Но как часто случается совсем не то, что задумано…

Что за болезнь приключилась с князем Владимиром, мы не знаем. «Недуг крепок» – так говорит о ней древнерусский книжник, автор «Сказания о святых мучениках Борисе и Глебе». Болезнь была трудной и долгой. Начавшись по крайней мере зимой 1014–1015 года (летописец сообщает о ней еще в статье 6522 года), она продолжалась не менее полугода – до середины лета 1015-го.

К этому времени князю было около 53 лет. Кажется, он выглядел еще старше. «Глубоким стариком» называет его Титмар Мерзебургский, которому о Владимире рассказывали либо русские, либо со слов русских немецкие наемники, участвовавшие в походе Болеслава на Киев в 1018 году. Сказались ли на Владимире излишества прежней жизни? Но их, наверное, уже не было. Или, наоборот, болезнь явилась следствием слишком строгих мер, к которым князь прибегал для борьбы с искушениями плоти в последние годы жизни? «Все в руках Божиих» – так обычно говорят в подобных случаях, и банальная фраза оборачивается высшей мудростью. Помимо болезни князя, Киев подстерегала еще одна напасть – очередное нашествие печенегов. «Владимир находился в великой печали, оттого что не мог сам выйти против них, – говорится в «Сказании о Борисе и Глебе», – и, попечалившись много, призвав Бориса, предал в руки ему множество воинов». Разумеется, не случайно князь Борис оказался во главе отцовского войска. Владимир доверял ему и, по-видимому, именно в нем видел продолжателя своего дела.

Святополк Окаянный

Узнав о появлении Бориса в Киеве, свидетельствует Нестор, Святополк «еще более разгневался на Бориса, мня, окаянный, будто тот хочет по смерти отца своего получить [отцовский] престол».

Возможно, Святополк правильно понимал смысл происходившего. «Сей благоверный Борис был благого корени, послушлив отцу, покоряясь во всем ему. Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в чреслах, очами добр, весел лицом; борода мала и ус – ибо молод еще был. Светясь царски, крепок телом, всячески украшен – точно цветок цвел в юности своей; в ратях храбр, в советах мудр и разумен во всем». Так описывал князя Бориса Владимировича древнерусский книжник.

Правда, надо сделать оговорку относительно молодости князя. Судя по летописи, и Борис, и Глеб родились еще до женитьбы Владимира на царевне Анне, то есть не позднее 989 (или, по крайней мере, начала 990-го) года. Следовательно, ко времени смерти Владимира Глебу было не менее 25 лет, а Борису, наверное, несколько больше. Известно также, что Борис был женат, но детей у него, кажется, не было.

C_45

Убиение Бориса. Из альбома «Очерки событий из российской истории, сочиненные и гравированные профессором живописи Ф. Бруни»

Начавшаяся смута, враждебность старших сыновей по отношению к отцу сделали Бориса едва ли не единственным близким человеком для киевского князя. «Блаженный же, пав, поклонился отцу своему и облобызал честные ноги его и, вновь встав, обнял шею его и целовал со слезами. И так ушел с воинами против ратных». Это слова Нестора из «Чтения о Борисе и Глебе». Борису, однако, не пришлось встретиться с печенегами на поле брани. Узнав о приближении княжеского войска, кочевники отступили в степь. Борис же, «не найдя супостатов сих, повернул обратно».

Возможно, что печенеги и не собирались нападать на Киев. Их появление в русских пределах выглядит скорее демонстрацией силы. Но если так, то высказанное нами ранее предположение о том, что наступление печенегов на Русь было спровоцировано извне, оказывается весьма вероятным. Печенеги должны были отвлечь внимание киевского князя от иных, внутренних событий в Древнерусском государстве. И им это удалось.

Покидая сей мир…

Владимиру уже не суждено было узнать об исходе последней в его жизни печенежской войны. В то время когда Борис только искал своих врагов и, не найдя их, решил повернуть обратно, Владимир скончался. Его смерть случилась 15 (28) июля 1015 года, в день памяти святых мучеников Кирика и Улиты, в столь любимом князем сельце Берестовом близ Киева. О смерти отца (и одновременно о вокняжении Святополка) Борис узнал лишь на обратном пути к Киеву.

«Память и похвала князю Владимиру» Иакова Мниха так описывает кончину святого князя: «Князь Владимир, покидая мир сей, молился, так говоря: «Господи Боже мой, не знал я Тебя, но помиловал Ты меня и через святое крещение просветил меня, и познал я Тебя, Боже всех, святой Творец всего сотворенного, Отче Господа нашего Иисуса Христа! Слава Тебе с Сыном и Святым Духом! Владыко Боже, не помяни моей злобы, не знал я Тебя в язычестве, ныне же знаю Тебя и ведаю. Господи Боже мой, помилуй меня. А если хочешь казнить и мучить меня за грехи мои, казни меня сам, Господи, а бесам не отдавай меня». И так говоря и молясь Богу, предал душу свою с миром ангелам Господним и усоп. Души ведь праведников в руке Божьей, и вознаграждение им от Господа, и устроение им от Вышнего, поэтому примут венец красоты от руки Господней».

Наверное, эти слова отражают представления о том, как должен окончиться праведный путь равноапостольного крестителя Руси. Но так или иначе, а все мирское, суетное отошло от князя Владимира, и сам он переселился в иной мир, свободный от земных потрясений и неурядиц.

Старший сын

По-видимому, Владимир не оставил никакого завещания относительно своих сыновей. Отношения внутри княжеской семьи определял обычай, а согласно обычаю, каждый из сыновей князя имел права на великокняжеский стол. Сам Владимир, наверное, предпочитал видеть своим преемником Бориса. Но Бориса не было в Киеве; к тому же он, кажется, не проявил решительности в борьбе за власть.

На этом этапе удача больше сопутствовала Святополку – первому из сыновей Владимира: может быть, именно потому, что он ближе других оказался в то время к Киеву. Ход истории часто определяется какой-нибудь мелочью, едва различимой на взгляд последующего историка. Святополк первым из братьев узнал об отцовской смерти (во всяком случае, первым из дееспособных братьев). Эта смерть немедленно освобождала его из заточения и вновь превращала в полноправного князя. От кого Святополк получил спасительную для себя весть, мы, конечно, не знаем. Но очевидно, что в Берестовом, в ближайшем окружении князя Владимира, нашлись сторонники опального туровского князя.

Смерть Владимира, без сомнения, оказалась на руку Святополку. В его же интересах было сохранить тайну этой смерти. «Иди скорее, отец тебя зовет; сильно болен он» – такое лживое послание, согласно летописи, отправил Святополк князю Глебу, призывая того в Киев на расправу. Ярослав в Новгороде получит известие о смерти Владимира лишь окольным путем, от своей сестры Предславы, и это известие заставит его круто изменить свои планы и подготовиться к предстоящей войне со Святополком.

Исторический Атлас, Нью-Йорк 1911 - Россия зеленым

Карта Европы и Византийской империи около 1000 года. Исторический атлас. Нью-Йорк. 1911

Все эти обстоятельства наложили свой отпечаток и на церемонию похорон почившего князя. В Берестовом все было сделано тихо, почти тайно. «Ночью же, разобрав помост между двумя клетями, обернули его [тело. – А. К.] в ковер и спустили на веревках на землю; возложили на сани, повезли и поставили в церковь Святой Богородицы, которую он сам создал». Это был старый языческий обряд. Покойного не проносили сквозь дверной проем или окно, но разбирали или проламывали ставшее последним жилище. Сани, казалось бы совершенно неуместные летом, тоже выполняли ритуальную функцию: так провожали славяне в последний путь своих умерших.

Но смерть великого князя, столь много сделавшего для своей страны и столь прославившего свой город, князя-милостинника и нищелюбца, конечно, не могла пройти незамеченной. Владимира оплакивали все киевляне: и бояре, и убогие, и малые, и великие.

Киевский летописец рассказывает: «Люди сошлись без числа и плакали о нем: бояре как о заступнике земли, бедные же как о своем заступнике и кормильце. И положили его в мраморный гроб, и схоронили тело его, блаженного князя, с плачем. Се есть новый Константин великого Рима. Как тот крестился сам и людей своих крестил, так и этот поступил подобно ему. Если же и склонялся он прежде к скверным вожделениям, то после прилежал в покаянии, по слову апостола: «Когда умножится грех, преизобилует благодать» [ср. Рим. 5:20]. Дивно есть, сколько добра сотворил он Русской земле, крестив ее!..»

В Десятинной церкви ждал своей скорбной участи мраморный саркофаг, приготовленный для князя Владимира. Вероятно, сам князь вывез его вместе с другими сокровищами из Корсуни. С плачем и песнопениями тело блаженного князя положили на заранее отведенное место в самой середине храма, рядом с гробницей его супруги, блаженной княгини Анны…

«Новый Константин великого Рима»

Русские люди начали чтить память своего крестителя, вероятно, вскоре после его смерти, когда отошли в прошлое ужасы междоусобицы и в Киеве утвердился сын Владимира Ярослав. Во второй половине XI – XII веке были составлены первые жития святого князя – так называемое «древнейшее житие» и созданная на его основе «Память и похвала князю Владимиру» Иакова Мниха, а также Проложное житие. Тогда же, судя по всему, была составлена и церковная Служба князю Владимиру, которую – правда, сугубо предположительно – приписывают перу киево-печерского инока Григория, «творца канонам».

Автор летописной похвалы князю Владимиру, помещенной в «Повести временных лет» под 1015 годом, так говорит о посмертном поминовении святого князя: «Память его чтут русские люди, поминая Святое Крещение, и прославляют Бога в молитвах, и в песнопениях, и в псалмах, воспевая Господу, новые люди, просвещенные Святым Духом».

Однако по каким-то причинам официальная канонизация князя Владимира задержалась на два столетия. Отчасти это объяснялось, наверное, тем, что мощам блаженного князя не был дан дар чудотворения.

Церковь знает немало святых, прославленных за их земные, а не посмертные подвиги. Русские книжники, служители и идеологи Русской церкви, нашли исторический образец для равноапостольного подвига великого князя. Прежде всего это подвиг святого равноапостольного императора Константина Великого, при котором христианская вера стала главенствующей в Ромейской державе. «Се есть новый Константин великого Рима» – эти слова летописца будут повторяться во всех житиях князя Владимира.

Вероятно, в русском обществе в XI и XII веках шла подспудная борьба за официальное, общецерковное признание князя Владимира святым. Как такое могло быть? Кто противился прославлению крестителя Руси? Трудно ответить на эти вопросы. Иногда полагают, что обстоятельства крещения Владимира могли показаться неподобающими иерархам-грекам и именно они препятствовали канонизации русского князя. Может быть, и так. Но только в XIII веке происходит общецерковное причтение князя Владимира к лику святых…

Автор: Алексей Карпов

Что почитать?

Титмар Мерзебургский. Хроника. М., 2009
Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)
Карпов А.Ю. Владимир Святой. М., 2015 (серия «ЖЗЛ»)

СУДЬБА ДРЕВНЕГО САРКОФАГА

Печальна судьба мощей святого Владимира. Увы, они разделили трагическую участь киевской Десятинной церкви, разрушенной татарами в 1240 году

17desyatinnaya

На долгие столетия гробницы святого князя и других членов княжеской семьи оказались погребены под развалинами Десятинной церкви. До начала XVII века о них даже не вспоминали. В 1635 году киевский митрополит Петр Могила, проводивший раскопки Владимирова храма и построивший на его месте небольшую церковь, казалось, обнаружил драгоценную святыню – два древних саркофага, в одном из которых, по его предположению, находились мощи святого князя Владимира, а в другом – его супруги княгини Анны.

«В воспоминание будущим родам» святитель извлек из гроба главу и кисть правой руки. Глава была первоначально положена в церковь Спаса Преображения на Берестовом (которую митрополит, как и многие последующие исследователи, ошибочно считал постройкой самого Владимира), а затем перенесена в главный храм Киево-Печерской лавры во имя Успения Богородицы.

0093-309

Часть святых мощей, а именно нижняя челюсть («исподняя кость с зубами»), позднее оказалась в Москве в Успенском соборе. Еще одна часть мощей – ручная кость – была передана в киевский Софийский собор; впоследствии частицы мощей оказались и в других местах, например в одном из напрестольных крестов Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

Сегодня, к сожалению, подлинность находки киевского митрополита может быть поставлена под сомнение. Дело в том, что обнаруженная им гробница была раскопана еще раз – в 1826 году киевским архитектором Николаем Ефимовым, проводившим исследования остатков древней Десятинной церкви. Саркофаг, внутри которого находились «все сохранившиеся кости, кроме головы и правой руки» (то есть, очевидно, саркофаг, открытый в 1635 году), оказался не мраморным, а шиферным, составленным из плоских плит красного шифера, связанных железными прутьями.

Владимирова же гробница – и мы определенно знаем это из летописи – мраморная. В XVIII веке при реставрации церкви Петра Могилы, проводившейся по благословению киевского митрополита Арсения Могилянского старицей киевского Фроловского монастыря княгиней Нектарией Борисовной Долгоруковой, были найдены в земле и две мраморные доски, «подобные той, которой покрыта Ярославова гробница в Софийском храме». Кто знает, возможно, одна из этих гробниц принадлежала крестителю Руси? Но находке не придали значения. «Тогдашний священник сей церкви не сказал ничего митрополиту, и любопытный памятник был опять засыпан землею» – так записал в своей тетради архимандрит Киево-Печерской лавры Зосима. Его рассказ стал известен Николаю Михайловичу Карамзину, который и внес его в свою «Историю государства Российского».

Впоследствии одна из мраморных гробниц, в которой, однако, находился женский костяк, была обнаружена еще раз (в 1824 году археологом-любителем Кондратием Лохвицким), но уже не целой, а разломанной на отдельные куски белого мрамора. Кажется, найдены остатки и второго саркофага, укрытые кем-то в тайнике, который посчастливилось открыть археологам среди развалин Десятинной церкви в 1939 году. Фрагменты каменной резьбы (рельефный крест с расширяющимися концами, сердцевидный лист с вьющимся стеблем, круглый венок из остроконечных листьев) полностью повторяют украшения знаменитого саркофага князя Ярослава Мудрого из киевского Софийского собора. Возможно, эти жалкие обломки мрамора – последнее, что связывало святого князя с материальным миром.

«РАДУЙСЯ, УЧИТЕЛЬ НАШ И НАСТАВНИК БЛАГОЧЕСТИЯ!»

В конце 40-х годов XI века будущий киевский митрополит Иларион произнес свое знаменитое «Слово о законе и благодати», посвященное памяти князя Владимира

i_012

Настолование митрополита Илариона. Миниатюра из Радзивилловской летописи.
Предоставлено М.Золотаревым

В этих строках, как и во всем страстном «Слове» Илариона, – целая программа по причислению князя Владимира к лику святых как заступника и благодетеля Руси, просветившего светом веры свою страну.

«Восстань, о честная глава, из гроба твоего! Восстань, отряси сон! Ибо ты не умер, но спишь до всеобщего восстания. Восстань, ты не умер! Не надлежало умереть тебе, уверовавшему во Христа, Который есть Жизнь, дарованная всему миру. Отряси сон, возведи взор, и увидишь, что Господь, таких почестей сподобив тебя там, на небесах, и на земле не без памяти оставил в сыне твоем. Радуйся, апостол среди владычествующих, воскресивший не мертвые тела, но нас воскресивший, мертвых душою, смерть претерпевших от недуга идолослужения! Ибо тобою мы приблизились к Богу и познали Жизнь Божественную, Христа.

Радуйся, учитель наш и наставник благочестия! Ты облечен был правдою, препоясан крепостью, обут истиной, венчан добромыслием и, как гривной и золотой утварью, украшен милосердием. Ты, о честная глава, был нагим – одеяние, ты был алчущим – насыщение, ты был жаждущим – охлаждение утробы, ты был вдовам – вспомоществование, ты был странствующим – обиталище, ты был бескровным – покров, ты был обидимым – заступление, убогим – обогащение. В утешение за эти и другие дела приемля воздаяние на небесах, вкушая блага, «что приготовил Бог вам, любящим Его», и насыщаясь сладостным лицезрением Его, помолись, о блаженный, о земле своей и о народе, которым благоверно владычествовал ты, да сохранит его Господь в мире и благочестии, преданном ему тобою, и да славится в нем правая вера, и да проклинается всякая ересь, и да соблюдает его Господь Бог от всякого ратного нашествия и пленения, от глада и всякой скорби и напасти!»

ИСТОРИЯ О БРАТОУБИЙСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

После кончины князя Владимира киевский стол по праву старшинства занял Святополк. Однако, прекрасно понимая шаткость своего положения, Святополк решил устранить главных конкурентов в борьбе за власть – своих младших братьев Бориса и Глеба

1

Борис и Глеб были канонизированы в лике мучеников-страстотерпцев

Смерть Владимира и воцарение Святополка в Киеве застали Бориса возвращающимся во главе отцовской дружины из похода на печенегов. Дружинники предложили князю поддержать его в борьбе за киевский стол, однако Борис отказался, не желая «възняти руки на брата своего стареишаго». Впрочем, миролюбие Бориса не остановило Святополка, и тот подослал к брату наемных убийц. Их роль, судя по всему, сыграли преданные Святополку «вышегородские болярцы» (этот факт косвенно говорит о том, что местом заключения Святополка после неудавшегося заговора против отца был именно Вышгород, небольшой городок в 15 км к северу от Киева). Примечательно, что Бориса предупредили о приближении убийц, однако никаких мер он не принял, а «пел заутренюю» в своем шатре, после чего лег на постель, где и был заколот.

А вскоре подосланные Святополком люди убили и Глеба. Случилось это близ устья реки Смядыни, неподалеку от Смоленска. По одной из версий, Глеб после кончины отца некоторое время находился в Киеве, а затем бежал на север (возможно, к Ярославу, правившему в Новгороде), но был настигнут убийцами под Смоленском.

Большую роль в этой кровавой междоусобице неизбежно должно было играть столкновение Святополка с другим его братом – новгородским князем Ярославом. Четыре года с переменным успехом шла братоубийственная война. Сначала в битве при Любече (1016) верх одержал Ярослав. Святополк бежал в Польшу, под защиту своего тестя – князя Болеслава, где усердно агитировал польскую знать выступить против киевского князя. Долго уговаривать поляков не пришлось, и уже в 1018 году Святополк вернулся на родину во главе сильного польского войска. В битве на реке Буг дружина Ярослава была разбита, и Святополк, изгнав брата из Киева, занял великокняжеский стол.

Впрочем, княжение Святополка в Киеве продолжалось недолго. Против засилья иноземцев выступили практически все слои населения. Польские войска вынуждены были покинуть Русь. Оставшись без поддержки, Святополк потерял последнюю надежду удержаться у власти. Четырехлетняя борьба братьев за киевский стол завершилась летом 1019 года битвой на реке Альте, в которой Ярослав одержал окончательную победу. Святополк бежал за границу и вскоре погиб. Обстоятельства его смерти неизвестны.

Лики святого князя

июня 15, 2015

Образ князя Владимира в русском искусстве многопланов: святой и воин, умудренный опытом старец и еще безбородый юнец. При этом мало кто знает, что креститель Руси является одним из немногих древнерусских князей, прижизненные изображения которых дошли до наших дней

77

Выбор веры князем Владимиром. Худ. И.Е. Эггинк. 1822. Предоставлено М.Золотаревым

Конечно, прижизненные изображения князя портретными можно назвать весьма условно. Ведь речь идет о портрете на монетах, которые начали чеканить в Киеве из золота и серебра вскоре после Крещения Руси.

Златники и сребреники, выполненные по типу византийских, имели изображение великого князя и соответствующую надпись – «Владимиръ на столѣ» (на престоле). Известные отечественные нумизматы, такие как Иван Спасский, не без оснований полагали, что на монетах был отчеканен реальный портрет князя, правда небольшой размер златников и характер этих изображений, естественно, позволяли передать лишь самые общие детали его внешнего облика.

Здесь Владимир, облаченный в регалии, восседает на троне. Он показан бородатым и усатым мужчиной, причем на некоторых типах изображений усы достаточно длинные и опущены вниз. Борода же сравнительно невелика. Историк Михаил Свердлов отмечает, что у князя «грозно сдвинутые брови», «крупный нос», а лицо выбрито. Впрочем, последняя деталь не представляется столь однозначной. Свердлов усматривает сходство во внешнем виде князя, каким он был изображен на монетах, с описанием внешности отца Владимира – князя Святослава Игоревича – византийским историком Львом Диаконом. Как бы то ни было, прижизненный портрет Владимира все-таки не дает возможности увидеть детальные черты его облика.

Житийный образ

Дальнейшие изображения Владимира связаны уже с его канонизацией. Мы не знаем точно, когда князь был причислен к лику святых, однако древнейший список церковной службы, посвященной ему, датируется серединой XIII века. Тогда Владимир уже почитался как святой равноапостольный великий князь, и с конца XIV столетия до нас дошли и его изображения в этом статусе. Например, на шитой пелене (воздухе), исполненной в 1389–1390 годах по заказу вдовы московского князя Симеона Гордого Марии Александровны, дочери тверского князя Александра Михайловича (поэтому в историографии воздух иногда неверно называют пеленой княгини Марии Тверской). Этот замечательный памятник древнерусского шитья находится в собрании Государственного исторического музея. На пелене изображен Спас Нерукотворный с предстоящими, а под центральной композицией – целый ряд святых, в том числе и князь Владимир. Он, как и все другие, показан весьма условно, но именно этот церковный образ крестителя Руси, вероятно, самый ранний из сохранившихся.

6_internet_014

Святые Владимир, Борис и Глеб с житием Бориса и Глеба. Московская икона. 1-я половина XVI в.
Предоставлено М.Золотаревым

Иконописные изображения князя нам известны начиная с XV столетия. Среди них выделяется новгородская икона первой трети XV века, хранящаяся в Третьяковской галерее. Ранее она входила в иконостас, о чем свидетельствует то, что Владимир изображен в позе предстоящего. На плечах у него – красный княжеский плащ с золотым шитьем, голову украшает трехчастный венец. Такой венец, трехчастный или даже пятичастный, стал обязательным атрибутом церковных образов Владимира. В отличие от «обычной» княжеской шапки, он ясно указывает на царственный статус владельца. Характерна такая черта внешности святого князя, как довольно крупная, уже седеющая борода, раздваивающаяся на концах. Видно, что иконописец изобразил Владимира в конце его жизненного пути: хотя князь умер не в таком уж почтенном возрасте (он прожил около 55 лет), его иконописные изображения часто передают черты умудренного жизнью старца. Крестителя Руси писали седовласым, с курчавыми волосами и окладистой бородой (иногда раздваивающейся). Этот канон сохранялся в течение нескольких веков.

С конца XV века в иконописи также известны изображения князя Владимира с его сыновьями Борисом и Глебом. Все трое святых стоят рядом, Владимир в центре. Один из ранних примеров – икона из Софийского собора в Новгороде. Здесь великий князь в одной руке держит восьмиконечный крест, а другой опирается на меч. Это седовласый муж с курчавыми волосами и бородой – рядом со своими сыновьями. В дальнейшем данная иконописная традиция продолжится, причем изображения этих святых нередко будут сопровождаться клеймами со сценами из Жития Бориса и Глеба.

Миниатюры и фрески

Концом XV века датируются и миниатюры уникальной Радзивилловской, или Кенигсбергской, летописи (некоторые исследователи считают, что они имели не дошедшие до нас более ранние прототипы). Эта визуальная летопись русской истории, несомненно, не могла обойти стороной сюжеты, связанные с деяниями и княжением Владимира. При всей условности изображений тут нельзя не отметить интересную деталь: художники показывают князя в разные периоды его жизни. Так, в сцене сватовства к Рогнеде Владимир еще безбородый молодой человек, а в сюжетах, рассказывающих о выборе веры и Крещении Руси, – уже бородатый длинноволосый мужчина.

В 1502 году прославленный иконописец Дионисий украсил фресками соборный храм Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Среди многих в этой стенописи представлен и образ святого Владимира. Он полностью соответствует иконописному стандарту: мы видим старца с седыми курчавыми волосами, усами и длинной раздваивающейся бородой и, конечно же, он держит в руке крест.

01250

Пелена, шитая по заказу вдовы московского князя Симеона Гордого княгини Марии. 1389–1390
Предоставлено М.Золотаревым

Фрески Благовещенского собора Московского Кремля (середина XVI века) сохранились плохо, но и здесь Владимир изображен с крестом и в пятичастном венце – рядом с образом святой княгини Ольги, его бабки. Существующая ныне настенная роспись Архангельского собора еще более поздняя, относится к середине XVII века, однако она воспроизводит прежнюю систему фресок XVI столетия. Интересно, что изображение Владимира в этом соборе отличает, пожалуй, наиболее реалистический подход. Да, оно полностью отвечает канону, но на лице князя – выражение некоторой тревоги.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Святой Владимир. Статуя в нише северного портика Казанского собора в Петербурге. Скульптор С.С. Пименов. 1804–1807

В допетровское время самую знаменитую портретную галерею русских правителей создали художники и золотописцы Оружейной палаты и Посольского приказа в «Титулярнике» (1672). В этой роскошно иллюстрированной рукописи среди 30 изображений великих князей и царей начиная с Рюрика есть и портрет Владимира. Разумеется, он столь же условен, как и предыдущие, но примечательно, что и это изображение полностью укладывается в ту самую иконописную традицию, характерные черты которой были обозначены ранее. Только венец князя теперь превратился в пятизубцовую царскую корону.

Академический взгляд

XVIII век – эпоха создания русской светской живописи. В 1757 году была образована Академия художеств. И значительное место в программе подготовки ее воспитанников отводилось композициям на исторические темы. Документы сообщают нам о таких предложенных академией в 1770-е годы темах, как, например, «О удержании Владимиром нанесенного от Рогнеды на него, сонного и на тот час пробудившегося, удара ножом» или «Кирилл, философ греческий, по изъяснении разных вер показывает князю Владимиру завесу с изображением Страшного суда».

Но наибольшую известность во второй половине XVIII века получили исторические живописные работы на несколько иные темы. В 1770 году замечательный художник Антон Лосенко (1737–1773) создал картину «Владимир и Рогнеда», находящуюся ныне в собрании Русского музея в Петербурге. На этом масштабном полотне, живописец, следуя всем канонам классицизма, изобразил момент сватовства князя к полоцкой княжне Рогнеде. Вся сцена предельно театрализована – так, что кажется, будто перед нами иллюстрация к одной из трагедий Сумарокова. На фоне колоннады Владимир картинно склоняется к закатившей глаза плачущей княжне, отвернувшейся от незваного жениха и жестом как бы отстраняющейся от него. В роскошных костюмах персонажей поражает необыкновенное смешение античных, старорусских и даже восточных мотивов, а причудливая корона князя, украшенная страусиными перьями, рождает и вовсе сказочное настроение. Владимир здесь показан круглолицым и темноволосым совсем молодым человеком, еще не обремененным усами и бородой. За эту картину Лосенко был удостоен звания академика, а вскоре и назначен профессором Академии художеств.

12

Изображение Владимира на златнике. Конец X – нач. XI в.
Предоставлено М.Золотаревым

Другой исторический живописец, ученик Лосенко Иван Акимов (1754–1814), в 1773-м был награжден большой золотой медалью академии за картину «Великий князь Святослав, целующий мать и детей своих по возвращении с Дуная в Киев» (собрание Третьяковской галереи). Сюжет ее таков: Святослав в шлеме и античных одеяниях протягивает руку своей матери княгине Ольге, а сыновья окружают вернувшегося из похода отца. Только вот двое старших приблизились к князю, а младший Владимир, в голубых и золотистых одеждах, прильнул к княгине Ольге, держится за нее. Так художник показывает близость (и преемственность) Владимира и Ольги, причем не случайно даже колорит их одежд созвучен. Излишне говорить, что голубой небесный цвет и золотистый солнечный призваны символизировать здесь обращенность и бабки, и ее внука к христианству.

Академическим сюжетом являлся и выбор веры князем Владимиром. Известная картина на эту тему – полотно живописца Ивана Эггинка (1784–1867), посещавшего классы петербургской Академии художеств. Он представил свое произведение императору Александру I в 1822 году, во время пребывания государя в Вероне. Эту картину Эггинка можно назвать более приближенной к исторической правде, но некоторые ее детали все же совершенно фантазийны. Художник изобразил князя, восседающего на троне, простирающим руки к Библии, которую подносит ему греческий монах, в то время как прочь уходят отвергнутые католический епископ и иудейский раввин. Владимир тут – маститый старец с седой бородой, хотя на самом деле в момент беседы с философом ему было около 30 лет. А главу исполненного величия мудрого правителя украшает некий венец, напоминающий скорее тиару, нежели корону или тем более княжескую шапку. Но надо сказать, что полотно Эггинка «Выбор веры» обрело известность и оказало влияние на дальнейшее развитие этого живописного сюжета. Его вольным повторением является, к примеру, фреска неизвестного художника XIX века в Андреевской церкви в Киеве.

Другая стенопись XIX столетия на эту же тему находится в Святых сенях Грановитой палаты Московского Кремля. Созданная в 1847 году художником Федором Завьяловым (1810–1856), она еще больше соответствует исторической правде. Здесь Владимир, также восседающий на троне, одной рукой опирается на меч. Он представлен сравнительно молодым человеком, и его голову венчает низкая корона, а не некая фантастическая тиара. Философ же не подносит князю раскрытую Библию, как у Эггинка, а высоко подняв в одной руке крест, другой указывает Владимиру на картину Страшного суда. Приближенные князя с интересом и вниманием слушают объяснения, рассматривают геенну огненную…

1351

Крещение святого князя Владимира. Худ. В.М. Васнецов. Роспись Владимирского собора в Киеве. 1885–1896
Предоставлено М.Золотаревым

И в самой Грановитой палате есть изображение святого Владимира, но оно даже более позднее, чем роспись Завьялова. Утраченная фресковая живопись палаты была возобновлена палехскими иконописцами в начале 1880-х годов. Правда, мастера придерживались той описи, которую оставил расписавший здесь своды еще в XVII веке Симон Ушаков. На этих фресках святой Владимир изображен с сыновьями. Образ седовласого старца создан в полном соответствии с иконописной традицией. Но теперь великий князь наделен полным набором регалий: тут и венец, напоминающий шапку Мономаха, и бармы, и наперсный крест, и длинный крест вместо скипетра, и держава. Иными словами, креститель Руси предстает в образе царя XVII века – и только крест у него в руке вместо скипетра символизирует то значение, которое имеет этот государь в истории России.

В завершение рассказа об академической традиции живописных изображений князя Владимира необходимо упомянуть о картине художника Андрея Иванова (1775–1848), отца прославленного создателя «Явления Христа народу». Андрей Иванов несколько своих работ посвятил сюжетам из древнерусской истории, в том числе и полотно «Крещение великого князя Владимира в Корсуни», которое было написано им в 1829 году (собрание Третьяковской галереи). Здесь Владимир, молодой мужчина, увенчанный короной и облаченный в одежды римского воина, ступает на лестницу, ведущую к храму, но останавливается, подчиняясь жесту епископа. Вся композиция, включая антикизированный фон, как нельзя лучше отвечает духу классицистического академизма того времени.

С крестом и мечом

XIX век дал несколько выдающихся образцов скульптурных изображений крестителя Руси. Так, статуя Владимира с крестом и мечом, где князь предстает в одеянии римского императора (сам образ скорее напоминает императора Луция Вера или Марка Аврелия), работы Степана Пименова (1784–1833) украшает нишу северного портика Казанского собора в Петербурге.

Но наиболее известным скульптурным изображением князя бесспорно является памятник в Киеве на Владимирской горке, установленный в 1853 году. Статую Владимира создал непревзойденный скульптор Петр Клодт фон Юргенсбург (1805–1867), автор знаменитых коней Аничкова моста и памятника Николаю I в Северной столице. Образ киевского князя поистине велик: он изображен с венцом в виде шапки Мономаха в левой руке, а в правой у него – большой крест, его взор устремлен ввысь. В конце XIX века этот крест стали подсвечивать, благодаря чему его можно было видеть с большого расстояния.

1212

Владимир предстоящий. Новгородская икона. Первая треть XV в. (слева)
Святой Владимир. Фреска Архангельского собора Московского Кремля. XVII в. (в центре)
Греческий философ излагает князю Владимиру суть православной веры. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV в.
Предоставлено М.Золотаревым

А к тысячелетию России в Великом Новгороде был открыт не менее знаменитый памятник, созданный по проекту Михаила Микешина (1835–1896). Конечно же, среди наиболее значимых фигур, находящихся на среднем ярусе монумента и группирующихся вокруг центральной державы с крестом, пред нами предстает князь Владимир, поднимающий высоко вверх восьмиконечный крест и попирающий идола. Эта композиция расположена на южной стороне памятника – лицом к Киеву.

Ни один важный храм как в Петербурге и Москве, так и в других городах не мог обойтись без образа святого Владимира. С середины XIX века церковные изображения равноапостольного князя приобретают все более реалистический характер. В петербургском Исаакиевском соборе это произведение Николая Майкова (1794–1873), отца замечательного поэта, в храме Спаса на Крови – мозаика по живописному эскизу Николая Бодаревского (1850–1921). В этих работах образ Владимира уже приближен к древнерусским реалиям, даже корона на его голове представляет собой византийскую диадему.

Но подлинным живописным триумфом темы святого Владимира стали великолепные росписи Владимирского собора в Киеве, выполненные Виктором Васнецовым (1848–1926). Грандиозная работа, продолжавшаяся более 10 лет, была завершена в 1896 году, и Васнецов считал ее главным делом своей жизни. Две масштабнейшие фрески собора посвящены событиям из жизни великого князя – крещению самого Владимира в Херсонесе и крещению киевлян. Князь здесь показан молодым мужчиной, да и его одеяния, регалии и вся окружающая обстановка воспроизведены с тем историческим реализмом, которым и прославилось великое искусство Виктора Михайловича. Васнецов создал также отдельно стоящий образ святого князя Владимира в том же соборе: это изображение в профиль старца с седой бородой и длинными черными усами, держащего в руках крест с какой-то суровой решимостью. Так художник заложил традицию для русской иконописи уже XX века. Эскизы к росписям Владимирского собора в Киеве приобрел Павел Третьяков, и сейчас их можно увидеть в его галерее. Сохранился и один из рисунков: на нем мы видим князя, размышляющего на крыльце своего дворца над непростым выбором веры. Свидетелем его тяжелых дум оказывается статуя Перуна, возвышающаяся на холме за теремом.

602fce0a411fd740b16cf8f58449ea4f

Пир богатырей у ласкового князя Владимира. Худ. А.П. Рябушкин. 1888

Другой певец русской старины, Иван Билибин (1876–1942), уже в эмиграции в 1925 году, создавая галерею изображений древнерусских князей, также не мог не отдать должное Владимиру: у него это седобородый мужчина, держащий в одной руке византийский крест, а другой прижимающий к сердцу книгу и меч, плащ его украшен византийскими двуглавыми орлами. Вся история и значение правления князя представлены здесь с исчерпывающей символической полнотой.

Завершить рассказ хотелось бы, вспомнив о былинном образе князя Владимира Красное Солнышко. Иллюстрации к старинам создавали многие художники. К 1888 году относится картина Андрея Рябушкина (1861–1904), изображающая славный пир богатырей у ласкового князя в Киеве (собрание Музея-заповедника «Ростовский кремль»), а к 1895 году – его же рисунок для книги «Русские былинные богатыри», на котором Владимир восседает на троне рядом с женой Апраксией Королевичной. Здесь князь Владимир – черноусый и чернобородый красавец, под стать самим богатырям, умный и хитрый персонаж былинного эпоса…

Автор: Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

«Князь Владимир — наша общая история»

июня 15, 2015

Какое место занимает князь Владимир в истории Руси и как относиться к попыткам нынешних киевских властей заменить термин «Киевская Русь» бессмысленным новоделом «Русь-Украина»? Об этом главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков беседует с крупнейшим украинским медиевистом, академиком Национальной академии наук Украины, директором Института археологии НАН Украины Петром Толочко

TВ

– Не так давно президент Украины Петр Порошенко подписал указ о чествовании князя Владимира, основателя «средневекового европейского государства Русь-Украина», в связи с тысячелетием со дня его кончины. Откуда взялась такая формулировка – «Русь-Украина» – и что этот термин означает? Насколько он корректен по отношению к тому, что мы традиционно называем Древнерусским государством, Киевской Русью?

– Мне трудно сказать, откуда эта формулировка взялась, потому что ни со мной, ни, насколько я знаю, с Институтом истории Украины никто не консультировался. Что же касается корректности нового термина, то об этом и речи быть не может. Думаю, князю Владимиру и в страшном сне бы не приснилось, что он не только русич, но еще и украинец. Ведь во времена Владимира никаких украинцев, разумеется, не было.

Я не знаю, какие цели преследуют авторы этих новых «концепций», но совершенно очевидно, что ни Украины, ни России, ни Белоруссии в данный период еще не было, а было Древнерусское государство, была Русь, где проживала единая древнерусская народность. Поэтому говорить можно только о Киевской или Древней Руси, или просто Руси, но никак не о Руси-Украине.

– Означает ли эта новая формулировка, что сейчас на Украине постепенно отказываются от перечисленных вами терминов «Киевская Русь», «Древняя Русь», «Древнерусское государство»?

– К сожалению, это так. Современным киевским политикам хотелось бы, чтобы вся история Руси была связана с Украиной, поэтому и появляются высказывания, что древнерусские киевские князья – это князья-украинцы. Такая трактовка внедряется в школьные и вузовские учебники. И никто не вспоминает, в том числе и Порошенко в своем указе, что Владимир, прежде чем стать великим князем киевским, восемь лет был князем новгородским!

Это был выбор не только вероисповедальный,
но и выбор того, как жить, по каким правилам – моральным и юридическим. Сегодня мы бы сказали: «цивилизационный выбор»

Но очень надеюсь, что так думают не все. Мне кажется, традиционное представление о Руси как о политической, государственной и культурной колыбели всех трех восточнославянских народов, несмотря ни на что, сегодня еще живет на Украине.

– Как научное сообщество Украины относится к таким, с позволения сказать, изысканиям?

– Единого научного сообщества на Украине по существу нет. Есть ученые в разных структурах: в системе Национальной академии наук, в системе Министерства образования.

Вузовские преподаватели (как и школьные учителя) беспрекословно принимают новые дефиниции. Академические историки в большинстве своем – не принимают, но на баррикады из-за этого не идут. Они пишут работы с формулировками, которые в целом такие же, как и раньше, – о наших общих корнях, о восточнославянском характере Древнерусского государства. Да, президент вставил в его название слово «Украина». Ну что ж, а мы будем говорить о Владимире как о князе всей Руси, как о человеке, к которому имеют одинаковое отношение Украина, Россия и Белоруссия.

Храм Святого Владимира в Севастополе.

Здесь, на земле древнего Херсонеса, предшественника Севастополя, в 988 году принял крещение великий князь Владимир. Фото Сергей Петросян / ТАСС

– Как вы считаете, такая политика киевских властей сможет через какое-то время изменить картину прошлого, скажем, в представлениях нынешних студентов, в умах новых поколений украинцев?

– Полагаю, то, о чем вы говорите, вполне вероятно, поскольку молодые люди на Украине сегодня не знают другой истории, кроме той, которую им преподают со школьной скамьи. Они в принципе мало читают, и, если добрые отношения между Украиной и Россией не восстановятся, если не возродится идея восточнославянского братства, все это может закончиться полным разрывом традиций – и историографических, и всяких других.

У нас в Киеве, когда звучат заявления о том, что «мы идем в Европу», эта позиция обозначается не иначе, как «цивилизационный выбор». Мне казалось, что те, кто это декларирует, или не понимают, что такое цивилизация, или блефуют. Но выяснилось, что тут не совсем блеф. Мы видим, насколько быстро идет переориентация на западноевропейские стандарты. В частности, подвергается сомнению правильность выбора Владимира Святославича, отдавшего предпочтение христианству из Константинополя. Многие утверждают, что он не на того коня поставил, что если бы князь принял христианство от Рима, то сейчас не было бы никаких проблем, поскольку мы были бы интегрированы в европейское сообщество.

1890

Владимирский собор в Киеве. Ранее 1917 года

Теперь я думаю, что «цивилизационный выбор» – это не формула речи, а программа действий, причем вполне реалистичная. Ведь и в 1596 году, когда была заключена Брестская уния, мало кто предполагал, что произойдет столь масштабная переориентация, что она охватит значительные территории. Тем не менее это произошло. И в наши дни 6 млн, а может, и больше западных украинцев действительно пребывают в цивилизационной римско-католической системе. Так что, если этот процесс будет развиваться в таком ключе, как сегодня, Украина постепенно потеряет свои духовные скрепы с Россией. В итоге, очень возможно, переориентируется и цивилизационно.

– Есть хрестоматийная фраза, источником которой является «Повесть временных лет», что Киев – мать городов русских. Что это утверждение, по вашему мнению, означало для летописца?

– Понятно, что имел в виду автор «Повести». Киев – это столица, центральный город, отсюда «пошла Русская земля». Наверное, это была калька – от греческого metrópolis. Киев в те времена рассматривался как средоточие всей Руси, потому летописец и вложил в уста Олега, пришедшего сюда, такие слова: «Се буде мати градомъ русьскимъ» (то есть «городам русским»). Киев был центром политическим, и культурным, и религиозным, и нравственным, если хотите; обладал большим авторитетом в восточнославянском мире.

– А как сегодня трактуется эта фраза на Украине?

– Сегодня на Украине она просто не упоминается. Прежде всего потому, что в наше время все русское в Киеве не в почете. И сколько я ни пытаюсь доказать, что и Русский мир, и «Киев – мать городам русским» – это ведь не о современной России, а о той Древней (Киевской) Руси, которая объединяла все восточнославянское пространство, бесполезно: все подразумевают, что речь идет о России. Слово «русский» ассоциируется именно с ней, а раз нынешняя Россия в глазах нашей власти – это плохо, то желательно не употреблять такой термин даже применительно к прошлому.

– Петр Порошенко назвал князя Владимира создателем государства Русь-Украина. С вашей точки зрения, можно считать Владимира Святославича основателем Древнерусского государства?

– Нет конечно. Ко времени Владимира Святославича государство уже существовало лет сто. С тех пор как Олег пришел в Киев, объединив Северную и Южную Русь, или всю территорию вдоль пути «из варяг в греки», это было уже государство. Которое, между прочим, имело дипломатические отношения с Византией и другими странами. Владимир получил земли той Руси, которая была до него, – от новгородского севера до киевского юга, от предгорий Карпат до Волго-Окского междуречья. Вся восточнославянская территория была огосударствлена задолго до этого великого князя.

Молодые люди на Украине сегодня не знают другой истории,
кроме той, которую им преподают со школьной скамьи

Заслугой его явилось то, что он упрочил государство. Придя в Киев, Владимир заявил: «Не добро, что мало городов около Киева», – и начал «ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне»; и эти крепости, которые он построил, укрепили ядро Древнерусского государства – киевское ядро. Это была огромная работа.

C2816

Он создал не менее 50 укрепленных центров – богатырских застав, как их называли в былинах. И тем самым оградил Киев – столицу Руси – от вторжений кочевников. Это, разумеется, не значит, что они не прорывались в глубь страны и позже, но все же не так, как бывало до Владимира.

Кроме того, он переструктурировал государство, а точнее, административно-территориальную организацию этого государства. До него была страна с центральной властью Рюриковичей в Киеве и в значительной мере с областными, местными администрациями, возглавляемыми князьями, вышедшими еще из недр племенного строя. Владимир послал во все земли 12 своих сыновей и таким образом взял под контроль все государственное восточнославянское пространство. В этом также его заслуга.

– Ну и, конечно, Крещение Руси…

– Несомненно! Крещение Руси – это феноменальный его поступок. Вначале Владимир пытался привлечь язычество для консолидации восточнославянских племен, которые входили в состав Киевской Руси. На Старокиевской горе он соорудил капище, посвященное шести языческим богам, но вскоре убедился, что это не работает, и тогда порвал с язычеством и занялся «выбором веры», как сказано в летописи. Он действительно говорил с различными миссионерами, посылал посольства в другие страны, в том числе и в Византию. Вернувшиеся из Константинополя послы рассказали: богослужение там настолько торжественное, что когда они стояли в храме (скорее всего, это было в Святой Софии), «то не знали, где находились – на земле или на небе». И князь решил, что надо принимать православие.

Еще один интересный момент – и очень важный, на который не всегда обращают внимание. Когда Владимир выспрашивал миссионеров об их вере, то по существу речь шла не просто о вере, а о юридическом строе жизни. Обращаясь к ним, он задавал вопрос: «Что есть закон ваш?» Это больше, чем вера. Это весь строй, упорядоченный юридически. И когда он выбрал православие, окружение поддержало его. И бояре, и градские старцы отвечали ему: «Если бы плох был закон греческий (византийский), то не приняла бы его бабка твоя Ольга, которая была мудрейшая из всех людей».

Таким образом, это был выбор не только вероисповедальный, но и выбор того, как жить, по каким правилам – моральным и юридическим. Сегодня мы бы сказали: «цивилизационный выбор».

Мы знаем, что Русь поддерживала тесные контакты с Византией еще до Владимира и уже тогда многое получила для своего экономического и политического развития. А после принятия православия она, как это хорошо определил историк Дмитрий Оболенский, вошла в «византийское содружество наций». После этого весь строй русской (древнерусской) культуры был своеобразной репликой византийской. Разумеется, адаптированной, приспособленной к местным условиям. По сути, Русь стала культурной провинцией Византии. В церковном отношении – одной из митрополий Константинопольского патриархата.

– На Украине сейчас в почете истории о древних украх, о том, что Черное море называлось когда-то Украинским и что была в давние времена Великая Украина. Это всерьез?

– Это абсолютно маргинальные взгляды. Такими «изысканиями» занимаются любители эпатажа, хотя ныне они часто заседают в очень высоких кабинетах. Они не знают (и не хотят знать), что слово «Украина» происходит от географического термина «окраина». Его так и писали раньше, с дифтонгом: «оукраина». Потом, со временем, буква «о» выпала, и осталась «Украина». Так, в Ипатьевской летописи под 1187 годом, когда умер переяславский князь Владимир Глебович, сообщается, что «плакашася по нем вси переяславци <…> о нем же Оукраина много постона». Имелись в виду окраинные земли Переяславщины, населенные черными клобуками. Далее в летописи встречаются запись об «Оукраине Галичьскои» и перечисление городов «Оукраины», таких как Берестье, Угровск, Верещин, Столпье и Комов.

Галичина вплоть до начала Великой Отечественной войны не была Украиной,
а называлась Русью. Это теперь галичане считают себя большими украинцами, чем жители Центральной Украины, но еще сравнительно недавно они были русинами

В XVI – начале XVII столетия территория нынешней Украины делилась примерно на шесть-семь регионов, у каждого из которых было свое название: Украина, Северщина, Полесье, Запорожье, Галичина, Волынь… И если бы случилось так, что центром объединения стала Волынь или Северщина, то, может быть, сегодня страна имела бы какое-то из этих названий. Украина являлась одной из земель на территории бывшей Южной Руси. Это было своеобразное порубежье между Россией, Литвой и Польшей. Известно, что существовали «украины» польская, литовская, русская. И лишь много позднее, в XIX веке, название Украина стараниями Тараса Шевченко, Михаила Драгоманова и других украинских интеллектуалов распространилось на большую территорию.

Впрочем, и здесь есть любопытный нюанс. Галичина вплоть до начала Великой Отечественной войны не была Украиной, а называлась Русью. Это теперь галичане считают себя большими украинцами, чем жители Центральной Украины, но еще сравнительно недавно они были русинами. И Иван Франко говорил о своем крае как о Руси: «Ти, брате, любиш Русь, як хліб і кусень сала, – я ж гавкаю раз в раз, щоби вона не спала». И в народных галицких песнях пелось о том же: «Було в батька три сини i всi троє русини». Вдумайтесь, речь идет о Галичине.

Что касается укров, то небольшое племя с таким названием было среди западных славян (территория на востоке Германии), но к нынешним украинцам оно не имеет никакого отношения. А Черное море в средневековых письменных источниках называлось не Украинским, а Русским.

– Как сказывается нынешняя политическая ситуация на контактах российских и украинских историков? Я, например, знаю, что ваши коллеги и вы сами принимали участие в создании энциклопедии «Древняя Русь в средневековом мире», недавно вышедшей в Москве…

– Да, мы принимали участие в этом замечательном проекте. Но то было еще в благословенные времена, как говорили в Древней Руси, «мира и любви», когда мы не противостояли друг другу. Создание энциклопедии – длинный проект, работа над ней велась лет 20. Тогда никакого противостояния не было…

– А сейчас как?

– Теперь такое сотрудничество не поощряется. А иногда даже и запрещается. Наше Министерство образования проявляет большое усердие, чтобы исключить любые контакты между историками, археологами Украины и России. И все-таки мы пока продолжаем сотрудничать.

Дело в том, что у российских и украинских историков, по существу, единый предмет исследования. У нас общая бывшая страна, общее наследие, и мы не можем вычленить Украину из контекста общей древнерусской истории, как и общероссийской имперской истории. Она вписана туда жизнью. И навечно. Недавно была издана моя книга «Украинцы в России», где я отмечал, что Украина в позднее Средневековье и в Новое время являлась полноправным соавтором строительства Российской империи. Ее идеологом стал, как известно, Феофан Прокопович – профессор и ректор Киево-Могилянской академии, а затем сподвижник Петра I и высокий церковный иерарх. И таких примеров много. Поэтому я думаю, что любые попытки совсем изолировать нас друг от друга не должны увенчаться успехом.

– А правда ли, что будут совместные раскопки украинских и российских археологов в Крыму?

– Да, мы поддерживаем тесные творческие контакты и сотрудничаем с академиком РАН Анатолием Деревянко. У нас в институте есть группа специалистов по палеолиту, они всю жизнь занимаются этим древнейшим периодом нашей истории. И мы рассчитываем проводить совместные с российскими учеными исследования в Крыму. Полагаю, что со стороны России не должно быть к этому никаких препятствий. Может, наши чиновники что-нибудь предпримут в данном направлении, но мне не хотелось бы так думать.

В Крыму мы будем изучать историю первобытного человека, который там жил, скажем, 300 тыс. лет назад. Это абсолютно нейтральная тема, и пусть себе люди работают. Если Россия обеспечит проект финансами, то для киевских археологов в этом будет только выигрыш. Хотелось бы надеяться на здравый смысл. Во всем должен преобладать прагматизм, а не зашоренный взгляд, опирающийся на политические амбиции.

Беседовал Владимир Рудаков

Петр Толочко родился в 1938 году. Тема его кандидатской диссертации – «Историческая топография древнего Киева», докторской – «Киев и Киевская земля в период феодальной раздробленности Руси XII–XIII веков». Он директор Института археологии АН УССР (ныне НАН Украины) с 1987 года. С 1990-го – академик, в 1993–1998 годах – вице-президент НАН Украины. С 2011-го – иностранный член РАН. Председатель Украинского общества охраны памятников истории и культуры, член Академии Европы, член-корреспондент Центрального Немецкого института археологии, член Международного союза славянской археологии. В 1998–2006 годах – народный депутат Украины. Дважды лауреат Государственной премии Украины в области науки и техники. Автор 25 монографий и около 500 научных трудов по истории Древней Руси и православной культуры.

«Польза, честь и слава»

июня 15, 2015

Учрежденный Екатериной II орден Святого равноапостольного князя Владимира был одной из самых престижных наград Российской империи

`

В разгар екатерининского века в России остро не хватало орденов. Позади – первая победная Русско-турецкая война. Империя широким фронтом продвигается к Черному морю.

Столько громких воинских подвигов, столько крупных полководцев и государственных деятелей – а наград в обрез. И премудрая Фелица создавала для своих орлов новые ордена, пробуждавшие благородное честолюбие героев и низкие страсти придворных интриганов. Награждали, конечно, не только орденами. В ход шли перстни, шкатулки, медальоны. Иногда – табакерки с золотыми червонцами. Частенько – деревушки с крестьянами, как повелось издревле. Самой почетной наградой считался титул, указывающий на географию военных или политических побед героя: Потемкин-Таврический, Румянцев-Задунайский, Суворов-Рымникский.Но век Просвещения требовал наград возвышенных, не связанных напрямую с корыстными интересами, потому что долг и честь важнее денег и пахотных земель.

Подарок к юбилею

Почему императрица решила посвятить новый орден князю, крестившему Русь? Это начинание датируется летом 1782-го. Об учреждении ордена было объявлено 22 сентября, в день 20-летия восшествия Екатерины Алексеевны на престол. Бывшая принцесса Софья-Августа-Фредерикафон Анхальт-Цербстская, которая,выходя замуж за наследника русского трона Петра Федоровича, и помыслить не могла о роли полновластной самодержавной правительницы, оказалась цепким политиком.

В день учреждения награды ее знаки I степени государыня возложила на себя, именно с ними она изображена на известном полотне Дмитрия Левицкого «Портрет Екатерины II в виде законодательницы в храме богини правосудия». Да, это был не только государственный, но и ее личный праздник. Так что же,появление ордена во имя крестителя Руси, святого равноапостольного князя Владимира Святославича связано лишь с20-летиемекатерининского правления?

Думается, символический смысл наградыне ограничиваетсяюбилеем.Императрица интересовалась древней историей и знала, что в 1788 году исполнится 800 лет со дня Крещения князем ВладимиромРуси. Эту дату актуализировало длительное соперничество с Османской империей за Крым и Причерноморье, а в перспективе – и за Константинополь. И первые громкие награждения новым орденом показали: Россия не забывает о «Греческом проекте», стремится к освобождению христианских народов от турецкого владычества. Крым и Кубань выступали плацдармом в этом вековом противостоянии.

0_53a44_8534610_-2-XXL

Владимирский зал в Большом Кремлевском дворце – воплощение византийского размаха

Девизом ордена стали слова: «Польза, честь и слава». Особенность его статута была очевидна: Владимирадавалине только за воинские подвиги и армейскую выслугу, но и за «статские» успехи. Правда, для боевых кавалеров ордена IV степени вводилось дополнительное отличие – бант из орденской ленты. А с 1855 года на знаках орденов, жалуемых за военные заслуги, появились скрещенные мечи.

Екатерина II не в первый раз учреждала новый орден. «Егория» в армии полюбили с первых награждений, с 1769 года. И художники не стали далеко уходить от канона. Владимирский орден во многом походил на Георгиевский и состоял из знака, носимого на перекинутой через правое плечо ленте, в виде прямого, с расширяющимися лучами креста и звезды, которую размещали на левой стороне груди. Сильно различались лишь звезды орденов: у Святого Владимира она была восьмиконечной, а у Георгия – о четырех концах.Цвета георгиевской ленты известны всем: три черных и две желтых (оранжевых) полосы;владимирская же имела две черных и одну красную полосы.

«В награду подвигов и в воздаяние трудов»

Статут ордена от 1892 года объясняет все подробно и толково: «Императорский орден Св. Равноапостольного Князя Владимира установлен в награду подвигов, совершаемых на поприще государственной службы, и в воздаяние трудов, для пользы общественной подъемлемых.

Орден Св. Владимира разделяется на четыре степени, из коих две первые именуются степенями большого креста.

Знаки его суть:

ПЕРВАЯ СТЕПЕНЬ. Крест большой золотой, покрытый с обеих сторон красной финифтью; по краям креста черные финифтяные и золотые каймы; в середине лицевой стороны, на горностаевом поле, обведенном золотою каймою, вензелевое имя Св. Владимира, под Велико-Княжескою короною, а на задней стороне: день, месяц и год учреждения ордена, т.е. 22 сентября 1782 года; носится через правое плечо на ленте шириною два с четвертью вершка, о трех полосах, из коих крайние черные, а средняя красная. Звезда, носимая на левой стороне груди, восьмиугольная; углы ее попеременно серебряные и золотые; посреди, в черном круглом поле, малый золотой крест, знаменующий просвещение России Святым крещением и Евангелием; около креста литеры: С. Р. К. В., т.е. Святой Равноапостольный Князь Владимир; а вокруг, в красной кайме, девиз ордена: ПОЛЬЗА, ЧЕСТЬ И СЛАВА.

ВТОРАЯ СТЕПЕНЬ. Крест и звезда, подобные установленным для первой степени. Крест носится на шее на ленте шириною в один с четвертью вершок, а звезда на левой стороне груди.

ТРЕТЬЯ СТЕПЕНЬ. Крест меньшей величины, нежели вторая степень, впрочем, одинаковой величины с крестами орденов Св. Анны и Св. Станислава второй степени. Крест носится на шее на ленте шириною в один вершок.

ЧЕТВЕРТАЯ СТЕПЕНЬ. Крест такой же, но меньшей величины; носится в петлице на ленте шириною в полвершка. На кресте, жалуемом за тридцатипятилетнюю службу, на поперечных концах с обеих сторон серебряная надпись: 35 летъ.

К знакам ордена Св. Владимира, когда он жалуется за военные, против неприятеля, подвиги, присоединяются по два накрест лежащих меча: посредине креста и звезды.

На звезде и крестах всех степеней, жалуемых нехристианам, изображения креста, литер С. Р. К. В., вензелевого имени Св. Владимира и времени учреждения ордена заменяются изображением Императорского Российского орла.

Кавалерам не дозволяется украшать орденские знаки каменьями, а также носить изображение креста в золотых бляшках и вообще носить оное иначе, нежели как в Статуте установлено.

Орден Св. Владимира никогда не снимается.

Кавалерам ордена Св. Владимира и сопричисленным к оному определяются пенсии: 10 кавалерам первой степени по 600 рублей; 20 кавалерам второй степени по 300 рублей; 30 кавалерам третьей степени по 150 рублей; 60 кавалерам четвертой степени по 100 рублей».

Признаем: не все эти положения исполнялись неукоснительно. Так, не все кавалеры носили орден ежедневно. И все-таки этот документ надолго определил судьбу Владимирской награды.Отметим, что пенсии, выплачиваемые за полученный орден, для многих старых воинов стали важным подспорьем в жизни. А еще его кавалерам дозволялось «украшать орденскими знаками печати и другие вещи по общим постановлениям об орденах».

Для сервировки праздничного стола в орденский день Святого Владимира Екатерина заказала на фарфоровом заводе Гарднера огромный, небывалый дворцовый сервиз – то ли на 100, то ли аж на 140 кувертов, обошедшийся в колоссальную по тем временам сумму – 15 тыс. рублей. Владимирский сервиз был роскошнее своего георгиевского собрата.Все его предметы: различной величины тарелки, вазочки, сухарницы и даже черенки ножей, вилок и ложек – были расписаны по мотивам орденских знаков.

Первыми после самой императрицы кавалерами ордена Святого Владимира стали екатерининские орлы – самые могущественные вельможи, государственные мужи, фавориты. Генерал-фельдмаршалы Петр Румянцев-Задунайскийи Александр Голицын; мэтр дипломатии Никита Панин; новая звезда внешнеполитических комбинаций Александр Безбородко;выдающийся меценат Иван Шувалов; Иван Бецкой, ведавший делами просветительскими; псковский и смоленский генерал-губернатор Николай Репнин; московский главнокомандующий Захар Чернышев, а также его брат, вице-президент Адмиралтейств-коллегии Иван Чернышев. Ну и без двух всесильных Григориев – Потемкина и Орлова – наградной список, конечно, выглядел бы куцым. Все это громкие имена блистательного времени, яркие личности – поколение победителей.

Скажешь: духи бурь и грома,
Потрясающие мир,
Все в урочный час здесь дома
Собираются на пир.

И, вступая в дом к царице,
Волшебством каким-то тут
Вдруг изящной вереницей
Кавалеров предстают,

Перед ней склоняют выи,
А она лишь, как живой
Образ, так сказать, России,
И видна над всей толпой.

Так про эту плеяду писал Аполлон Майков.

Боевое крещение

За присоединение благодатной Кубани и «разных кубанских народов ко Всероссийской империи» орден Святого Владимира І степени получил Александр Васильевич Суворов. Императрица подписала указ о его награждении 28 июля 1783 года. Мирные и ратные труды полководца на юге империи действительно можно кратко охарактеризовать тремя словами орденского девиза: польза, честь и слава.

Известие о награждении Суворовапришло в разгар боевых действий против ногайцев. В середине лета 1783-го среди орд не в первый раз начались серьезные волнения. Конники джанбулакской орды нападали на русские посты: на роту Бутырского пехотного полка, что стояла на Малой Ее,на команду подполковника Ивана Лешкевича… За спинами мятежников угадывались турецкие кукловоды. Вождь движения Мамбет Мурзабеков был арестован, его заточили в Азовскую крепость. Но Григорий Потемкин предчувствовал, что от кочевий ногайских татар за Кубанью по-прежнему исходит опасность, и приказал Суворову провести в тех краях военную экспедицию.

Портрет Екатерины II законодательницы.preview

Портрет Екатерины II в виде законодательницы в храме богини правосудия. Худ. Д.Г. Левицкий. Начало 1780-х. Здесь императрица изображена со знаками ордена Святого Владимира

Поход начинался от устья Лабы. С Суворовым выступили по 15 пехотных рот и драгунских эскадронов с 16 полевыми орудиями. Привлек полководец и донские казачьи полки под предводительством Алексея Иловайского. Через реку переправлялись без наведения понтонного моста, пушки перетягивали тросами. 1 октября в Керменчике, на противоположном берегу Лабы, русские войска разгромили ногайский лагерь. В тот же день, продвинувшись дальше, Суворов разбил ногайцев у урочища Сарычигир. Пленных он отпустил, а бросивших кочевье ногайцев разрешил Иловайскому записывать в казаки.Опасный для России степной союз распался. Суворов писал: «Были они нами за Кубанью и на реке Лабе на рассвете при Керменчике так супренированы, что потеряли множество народа и всех своих мурз, и того ж числа другой раз их и иные поколения равно сему разбиты были; одни сутки кончили все дело». Закубанская операция завершилась блестящей и скорой победой. Турки, лишившись тут опоры, 28 декабря 1783 года в специальном соглашении с Россией признали линию реки Кубань границей между империями. Впрочем, Россия уже смотрела дальше на Кавказ, стремясь освободить христианские народы Закавказья от турецкого владычества. Кубанский плацдарм против Османской империи был надежно укреплен. А особо отличившихся тогда офицеров Александр Васильевич Суворов лично награждал Владимирскими крестами IV степени. Это было боевое крещение ордена.

В памяти современников надолго осталось «двойное» награждение, случившееся в начале новой Русско-турецкой войны – летом 1788-го. Неподалеку от устья Дуная, у острова Фидониси, в сражении 3 июля капитан в бригадирском чине Федор Федорович Ушаков искусными и смелыми действиями вывел из строя флагманский турецкий корабль. Это была первая морская победа в той войне. Но из-за происков своего командира, командующего Севастопольской эскадрой графа Марко Войновича, Ушаков был награжден скуповато – лишь Владимиром III степени. Григорий Потемкин понимал, что ушаковский авангард решил судьбу сражения – особенно ценного, потому что Турция в той кампании доминировала на Черном море. На интриги Войновича князь Таврический взирал с отвращением: он настоял, чтобы Ушаков был пожалован еще и Георгием IV степени.

«Ему дан с бантом, мне на шею…»

С 1845-го кавалеры ордена Святого Владимира любой степени получали право потомственного дворянства. В 1900-м эту привилегию отняли у тех, кому вручался ВладимирIVстепени (сохранялось лишь право личного дворянства). Причина проста: вто время орденом частенько награждали купцов – за благотворительность, и аристократы считали, что нужно как-то ограничить купеческий прилив в дворянские ряды…

Орден Святого Владимира нередко упоминается на литературных страницах,а также встречается на живописных полотнах. Помните реплику Скалозуба в грибоедовском «Горе от ума»?

За третье августа, засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.

Тут речь идет о том, что брат Скалозуба получил Владимира IV степени – с бантом. А сам полковник – III степени, его носили на шее. Кстати, первым кавалером Владимира с бантом стал будущий адмирал, а в те годы, когда ему была пожалована эта награда,молодой капитан-лейтенант Дмитрий Сенявин.

Еще до «Ревизора» Николай Васильевич Гоголь задумал комедию «Владимир третьей степени», от которой, увы, сохранились только отрывки. Ее герой, мечтая о заглавном ордене, сам становился… орденом. Угодив в сумасшедший дом, на вопрос об имени и звании он отвечает: «Владимир третьей степени». А судья Ляпкин-Тяпкин, уже в «Ревизоре», сообщает Хлестакову: «За три трехлетия представлен к Владимиру четвертой степени с одобрения со стороны начальства». Знаки Владимира II степени мы видим у престарелого жениха на знаменитой картине Василия Пукирева «Неравный брак».

Последний российский император при крещении получил высшие степени почти всех отечественных орденов, но среди этих наград не было Георгия и Владимира. Их могли вручить лишь за особое отличие либо после 25-летней выслуги. На его груди блистали бриллиантами Андреевские знаки на голубой ленте. Но маленький скромный Владимирский крестик, которым Николай II весьма гордился, появился у него только в 1890 году: он был награжден им за реальные дипломатические заслуги.

История ордена прервалась после Октября. По некоторым данным, за 135 лет Святого Владимира I степени получил 721 человек;около 5 тыс. человек были награждены Владимиром II степени,более 50 тыс.– III степени и свыше 150 тыс. – IV. Кавалер амиордена Святого Владимира всех степеней стали 75 героев.

Орденский зал

В кремлевских чертогах есть один сравнительно небольшой зал, который мы привыкли видеть на телеэкране и на страницах газет в репортажах об официальных государственных церемониях. С 1970-х годов программа «Время» частенько начиналась с сюжетов о встречах в этих роскошных палатах. Зал как торжественная кантата. На его сводах – орденские звезды и кресты.

Иногда кажется, что Большой Кремлевский дворец существовал вечно, по крайней мере со времен Московского царства. Он – органическая часть нашей государственности. Но он не столь уж древний. Это творение зодчего Константина Тона (1794–1881), который возрождал в Белокаменной византийский размах в годы правления Николая Павловича. Император хотел, чтобы в Первопрестольной появился дворец, в котором было бы «все, что в памяти народной тесно связано с представлением обиталища Государя». Тон начал работу в 1837-м, а завершилось строительство в 1849-м.

Россия тогда заново открывала нашу величественную древность. Образ князя-крестителя романтизировали, многие увлекались былинами и летописями.Неудивительно, что один из залов стал Владимирским. А архитектурным его решением Константин Тон хотел напомнить гармонию храма Святой Софии. Он работал с размахом и пользовался неограниченным доверием императора, потому и нажил немало врагов. Репутация Тона в истории русского зодчества не самая блистательная. Но приглядимся: огромный дворец вписался в насыщенную древними шедеврами архитектуру Кремля. Да, он потеснил великокняжеские и царские палаты, но уже давным-давно без этого «византийского» дворцаМоскву невозможно представить.

Для оформления пяти залов Тон воспользовался образами главных орденов империи: эта идея объединяет их изысканные интерьеры. Георгиевский, Андреевский, Екатерининский, Александровский и, наконец, Владимирский. В 1933–1934 годах Андреевский и Александровский залы были сломаны и по проекту архитектора Иллариона Иванова-Шица перестроены в один громадный Зал заседаний. Там проходили съезды, сессии Верховного Совета. А во Владимирском царила парадная сторона большой политики.

Участники Совещания коммунистических и рабочих партий

Участники Международного совещания коммунистических и рабочих партий во Владимирском зале Большого Кремлевского дворца. Июнь 1969 года. Фото Филатов / РИА Новости

Он не самый крупный, но один из самых необычных:зал связывает тоновское дворцовое пространство с Грановитой палатой.Потому и образ ордена Святого князя Владимира здесь особенно уместен: он символизирует связь между Древней Русью и Российской империей. Ведь Владимира глубоко почитали и в царской Москве – как крестителя Руси, как одного из достославных предков Ивана Грозного и его сына Федора. Таким родством гордились. Святой равноапостольный князь Владимир был для них великим прошлым.

Владимирский зал, пожалуй, самый светлый в Кремле. Его строили на месте древнего Постельного крыльца – и получился внутренний крытый двор с большим световым фонарем в вершине купола. Оттуда – совсем как в крестьянских избах – проникает ровный солнечный свет. Стены и пилястры зала облицованы розовым мрамором мягких оттенков. Кстати, из Владимирского зала можно попасть не только в Грановитую палату, но и в Теремной дворец – узорчатое творение русских мастеров XVII века. Таким получился огромный дворцовый комплекс в пол-Кремля – объединенный галереями-коридорами и подземными переходами.

Когда в 1961 году архитектор Михаил Посохин выстроил в Кремле ультрасовременный Дворец съездов, тот тоже вошел в систему палат, которая начала складываться аж во времена Ивана III. В итоге в Кремле все слито воедино: разные эпохи, стилистические мотивы, осколки противоречащих друг другу идеологий. И все уживается. И звезды ордена Святого Владимира наблюдают, как чествуют нынешних героев России, как встречают заморских гостей…

Автор: Евгений Тростин

Возвышается крест

июня 15, 2015

Этой осенью в Москве на Воробьевых горах планируется установить памятник святому князю Владимиру. О роли князя в истории страны и концепции скульптурного воплощения его образа на берегу Москвы-реки размышляет автор проекта, народный художник России Салават Щербаков

_DSC5454

– В конкурсе на создание памятника князю Владимиру участвовало несколько работ весьма именитых скульпторов. Как вы считаете, почему жюри Российского военно-исторического общества выбрало вашу работу? Что отличает ваш проект от других?

– Трудно самому оценивать свою работу. Возможно, мне удалось отобразить масштабность самой темы, значимость как судьбоносного события, Крещения Руси, так и личности князя, сделавшего исторический выбор в пользу христианства. Ведь в 988 году был выбран путь развития страны, по которому Россия успешно движется вперед, несмотря на тяжелейшие препятствия, происходившие трагические и драматические события – Орду, тевтонов, нашествие Наполеона, Смутное время, войну с гитлеровской Германией… Мы хотели в памятнике великому князю воплотить именно этот дух, величие веры, идею силы добра.

– Какие вехи истории будут запечатлены на барельефах монумента?

– Барельефы отражают три основополагающих события. Первое – крещение князя Владимира в Херсонесе, это был его личный выбор. Второе – Крещение Руси князем Владимиром, это выбор веры для всего народа. На третьем барельефе, под названием «Сонм святых князей – собирателей земель русских», мы покажем князя как правителя: на коне он объезжает города, за ним – его верная дружина. Тут можно будет увидеть всех святых князей – последователей Владимира: Андрея Боголюбского, Давида Смоленского, Александра Невского, Даниила Московского, Дмитрия Донского.

– Какая ипостась князя вам представляется более значимой – креститель или воин?

– Я бы не стал отделять одно от другого, мне интересна цельность этой личности. Князь Владимир – первый древнерусский киевский князь, который объединил под своим началом фактически все восточнославянские племена, укрепил внутреннюю структуру государства, подчиняя все единой централизованной власти. На его долю выпала тяжелейшая задача – борьба с печенегами, главными врагами Руси того времени. Оборона стала государственным делом, общим для всех населяющих Русь славянских и неславянских племен. И православие сплотило народы, дало государству перспективу стать мощной империей. Так что, по-моему, это неразрывные части деятельности князя Владимира. Что нашло отражение и в памятнике: крест в его руках – как символ духовности и меч на поясе – как символ государственности…

– Можно ли и нужно ли видеть в личностях такого масштаба живого человека?

– Я считаю, что да, можно и нужно видеть именно живого человека, это залог необходимой энергетики, которая будет исходить от памятника и будет понятна всем поколениям. Работая над художественным решением монумента, мы стремились создать некий канонический образ, заключить в него ту энергию силы и добра, благодаря которой и сформировалось великое православное государство Россия. Образ князя Владимира выполнен в классическом стиле, исторически выверенном и соответствующем масштабу его личности.

_DSC5390

Народный художник России Салават Щербаков. Фото Натальи Львовой

Иконопись – вот источник знания о святом человеке. Мы изучили десятки икон: на одних Владимир изображен как молодой активный правитель, на других – как умудренный опытом старец. На некоторых изображениях на голове у него корона, типичная для европейского Средневековья, на иных – более русский вариант, шапка Мономаха.

Приступая к работе над любым памятником, мы стараемся собрать максимум информации, поднять весь материал. Часами беседуем с историками, уделяем внимание всем деталям – они очень важны. Дух времени передают поза, мимика, жесты. Очень многое подсказала нам и реалистическая живопись Виктора Васнецова во Владимирском соборе в Киеве.

– Известно о дохристианской жизни великого князя: Владимир – язычник, разгульный и злопамятный, часто не знающий границ в своей жестокости… Вы постарались забыть об этой стороне его облика?

– Отнюдь! Владимир – живой, грешный человек, и нам он интересен как раз многоликостью своего образа. Да, он был типичным представителем своего времени и носителем языческого мировоззрения и соответствующих нравов. Жестокость, братоубийственные войны – все это было в порядке вещей в царстве варваров. Но важно понимать: если бы не было языческой Руси со всеми ее пороками, то не было бы необходимости что-то менять, изгонять это зло. Именно православный выбор Владимира провозгласил победу силы добра над силами зла. Принятие христианства совершенно изменило князя. Он искренне и всей душой принял новую веру. Летописи и княжеское Житие отмечают его исключительное милосердие и нищелюбие…

2

Конкурсные работы на создание памятника князю Владимиру. Фото предоставлены Российским военно-историческим обществом

– Отталкивались ли вы в своих творческих поисках от известного памятника Владимиру, что возвышается над Днепром?

– Конечно. Прославленный памятник, один из неофициальных символов Киева, на крутом берегу в парке «Владимирская горка» был установлен в 1853 году. Знаменитые скульпторы и архитекторы Петр Клодт, Александр Тон и Василий Демут-Малиновский создали образ великого князя следуя вкусам XIX века. Их Владимир – более святой, нежели воин, взор его устремлен в небеса, шапка с головы снята. В свое время авторов укоряли, что постамент получился слишком мрачным, и в какой-то момент была сделана электрическая подсветка креста. Михаил Булгаков в «Белой гвардии» описывал этот белый крест, который указывает в темноте дорогу путникам.

– Почему именно Воробьевы горы?

– Воробьевы горы – особое место. И высокий берег Москвы-реки созвучен берегу Днепра, вода же – символ крещения. 25-метровую фигуру с крестом будет видно издалека.

И на берег вышел, душой возрожден,
Владимир для новой державы,
И в Русь милосердия внес он закон –
Дела стародавних, далеких времен,
Преданья невянущей славы!

– написал в свое время Алексей Константинович Толстой.

Устанавливать значительные памятники на берегу реки или на самом видном месте в городе – это мировая традиция. Вспомните статую Иисуса Христа в Рио-де-Жанейро, памятник «Родина-мать зовет!» в Волгограде, статую Свободы в Нью-Йорке… Наш памятник смотрит в сторону Успенского собора Кремля. Он охраняет город, благословляет его.

_DSC5253_1

В мастерской скульптора: работа над будущим памятником. Фото Натальи Львовой

– Рассчитываете ли вы, что ваш Владимир станет символом Москвы? Ведь его можно будет увидеть едва ли не из любой точки мегаполиса…

– Это было бы просто замечательно, и есть все шансы, что именно так и будет. И замечу, я очень рад соседству с МГУ! Русская научная мысль покорила землю и даже космос, смело можно сказать, что труды Сергея Королева и полет Юрия Гагарина – это тоже результат принятого много столетий назад решения князя Владимира. Все, чем мы сегодня живем, что составляет нашу гордость: и великая многогранная русская культура, и наука, и искусство, вера – все началось тогда, в 988 году. И сейчас, когда мы наблюдаем подъем национального духа, фигура князя Владимира вновь выходит на первый план.

– Насколько в наши дни скульптура как жанр актуальна в принципе? Ищете ли вы новые формы, понятные и близкие юным поколениям, или предпочитаете классический подход и вечные художественные ценности?

– Россия вообще скульптурная страна со времен Петра I, который, основав в Санкт-Петербурге Академию художеств, дал начало большой художественной традиции. Заметьте, все виды искусства: поэзия, театр, музыка и так далее – существуют до сих пор, несмотря на изменения в социуме. Разумеется, всякие фокусы и кульбиты с ними происходят. Кому-то из творческих людей важно самовыразиться, показать себя. Я всегда в таких случаях привожу пример: музыкант, исполняющий великие произведения Баха, всего лишь музыкант и роль его явно не первая. Равно как и священник в храме – всего лишь проводник высшей воли Господа. Авторское самовыражение, безусловно, имеет право на существование и вызывает уважение, но первоисточник все же важнее.

В скульптуре, если говорить о ее вековых традициях, мы сейчас стали точно не лучше, а в чем-то даже слабее.

1

Таким, по замыслу Салавата Щербакова, должен быть памятник великому князю Владимиру на Воробьевых горах в Москве (в центре). И альтернативные проекты памятника от других авторов. Фото предоставлены Российским военно-историческим обществом

– Удается ли, на ваш взгляд, вписывать скульптуры в облик современных городов?

– Города органично меняют свой облик, и появляются созвучные им или, наоборот, контрастирующие с ними скульптуры. Поясню: так на улочках и во дворах мегаполисов начинают жить своей жизнью тихие и поэтичные памятники, они становятся местом встреч и свиданий. Вот мой памятник «Прощание славянки» на территории Белорусского вокзала в Москве: к нему приходят молодые люди, повязывают ленточки, загадывают желания. Это же памятник верности и любви!
Как бы велик и высок ни был город, его жители любят скульптурные формы за детали. Когда я работал над мемориальным барельефом гениальному режиссеру Леониду Гайдаю, все его друзья и коллеги говорили о том, что его невозможно было представить без папироски в зубах. Признаюсь честно, эту папироску нам разрешили оставить не сразу, сами понимаете. Но, повторюсь, в малой или большой скульптурной форме жесты, мимика, каждая складочка на одежде – все должно быть по правде, так, как оно было и есть.

– Скульптор – кто это? Человек, создающий яркий художественный образ, или реалист, который должен быть максимально близок к воспроизведению исторической правды?

– У каждого свой выбор. Для кого-то скульптура – сиюминутное самовыражение, для кого-то – работа для нынешних и будущих поколений. Я считаю, что документалистика оживляет бронзу. Приведу пример. В прошлом году в Вязьме был открыт монумент в память о десятках тысяч советских военнопленных, погибших в фашистском пересыльном лагере «Дулаг-184». Это три бетонные стелы высотой 3–4 метра. На центральной – в бронзовом рельефе застыла группа людей: здесь и солдаты, и мирное население – олицетворение всех, кто навсегда остался там. За ними просматриваются ели, лагерная вышка – и всю эту композицию обрамляют рассыпанные, летящие фотоснимки… Мы воспроизвели подлинные фотографии погибших, переданные их родственниками и поисковиками. В поверхность памятника вмонтировано 50 таких фотоизображений участников трагедии. И люди продолжают приносить нам снимки своих родных, и мы добавляем изображения к монументу.

_DSC5654

Важна каждая деталь: дух времени передают движения, мимика, жесты. Фото Натальи Львовой

Или памятник генералу Александру Лебедю на Новодевичьем кладбище. Я разговаривал с десятками его коллег: все они в один голос утверждали, что Лебедь был мощным, харизматичным военным лидером. Разговаривал с родными генерала: они уверяли, что добрее и мягче этого человека трудно было найти. И то и другое – правда! Что получилось в итоге? Открытое улыбающееся лицо, волевые руки, генеральский мундир со всеми орденами. Бронзовый генерал будто увлечен беседой.

– Вы автор памятников Александру I, Петру Столыпину, патриарху всея Руси Гермогену, установленных в центре Москвы. Теперь – князь Владимир. Кого бы вам еще хотелось изваять для столицы?

– Я бы с радостью поработал над образом Сергея Витте. Два года назад у Казанского вокзала в Москве был открыт мой памятник «Создателям российских железных дорог». Там среди прочих выдающихся деятелей отрасли воспроизведена и фигура министра путей сообщения Витте. Уверен, что этот человек достоин отдельного памятника.

Беседовала Наталья Щербаненко