Archives

Георгий Победоносец

октября 28, 2016

Маршал Советского Союза Георгий Жуков вошел в историю как величайший полководец Второй мировой войны и всего XX века. Это признают не только в России, но и во всем мире.

7V_010

Он воевал с первого до последнего дня войны. Собственно, его подпись под Актом о безоговорочной капитуляции Германии и поставила точку в продолжавшейся почти четыре года битве Советского Союза с фашистской Германией. Получается, войну начал Гитлер, а завершил ее маршал Жуков. Так что даже по формальным основаниям он и есть – маршал Победы.

7.kukryniksy_300dpiПодписание Акта о безоговорочной капитуляции Германии. Худ. Кукрыниксы. 1946

Его биография более чем типична для своего времени. В отличие от породистых немецких генералов, «военной косточки» как минимум в третьем, а то и в пятом, десятом поколении, а также от военачальников союзных армий с дипломами лучших военных учебных заведений – от Вест-Поинта до Сен-Сира, Жуков родился и вырос в деревне, получил начальное образование, а в армии оказался 19-летним.

Первая мировая, затем Гражданская, во время которой он и стал командиром Красной армии. Потом, на закате своих дней, маршал размышлял: «Революция дала мне возможность прожить совершенно иную жизнь – яркую, интересную, полную сильных переживаний и больших дел. Я всегда чувствовал, что нужен людям, что постоянно им должен. А это, если думать о смысле человеческой жизни, – самое главное».

Он нашел себя в военном деле в период русского лихолетья, когда одна часть России воевала с другой. Таких было много в Красной армии. Свой первый орден – самый почетный в РККА орден Красного Знамени – Жуков получил за бой под Тамбовом во время подавления Антоновского мятежа. Свои сражались со своими – такова неумолимая логика гражданской войны.

С весны 1923 года он уже командует кавалерийским полком. И только после окончательной победы над белыми его отправляют учиться военному делу в Высшую кавалерийскую школу. До конца 1930-х его жизнь так или иначе будет связана с кавалерией…

На Западе долгое время свысока смотрели на «красных генералов». Как правило, большинство из них отличилось в Гражданскую, а их солдатский, в лучшем случае унтер-офицерский опыт Первой мировой был, с точки зрения европейских полководцев, как бы не в счет. Впрочем, после побед Жукова над немцами такой взгляд на Красную армию потерял какую-либо актуальность…

Позади Москва

Потом уже в одной из изданных на Западе биографий Жукова появится сухой подсчет его военных достижений: из почти 200 крупных операций Великой Отечественной, осуществленных в масштабах одного или нескольких фронтов, примерно 60, причем самых важных и сложных, были спланированы и проведены им, Георгием Жуковым. Да что там «спланированы и проведены» – выиграны под его непосредственным командованием, благодаря его полководческим талантам, часто – вопреки людям и обстоятельствам.

Ни у одного другого военачальника – ни у советского, ни у союзного, ни у германского – не было такого послужного списка. Даже Дуайт Эйзенхауэр, который освобождал Западную Европу и уже по одной этой причине на Западе считается самым крупным военачальником союзных армий, не идет ни в какое сравнение. Американский кавалер нашего ордена «Победа», по сути, добивал обреченную поражениями на советско-германском фронте немецкую армию, которая ко времени высадки союзников в Нормандии в 1944 году уже утратила многие свои боевые качества. Жуков же сражался с непобедимой на тот момент армией Гитлера и побеждал – под Москвой, под Сталинградом, на Курской дуге. Именно эти победы и решили исход Великой Отечественной, а значит, и всей Второй мировой войны.

Но все-таки самой трудной была победа под Москвой. Масштаб нависшей над столицей катастрофы трудно переоценить. Красная армия катилась на восток с июня, и к октябрю наступил критический момент. Ситуация сложилась хуже некуда, и сил, которые оставались в распоряжении Жукова, было так мало, что иногда он просто не знал, как их распределить по участкам фронта.

Советский военачальник Георгий Жуков (справа) во время боевых действий на реке Халхин-ГолГ.К. Жуков (справа) во время боев на реке Халхин-Гол. 1939 год
/РИА Новости

«РЕВОЛЮЦИЯ ДАЛА МНЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОЖИТЬ СОВЕРШЕННО ИНУЮ ЖИЗНЬ – яркую, интересную, полную сильных переживаний и больших дел»

Порой можно услышать, что осенью 1941-го многие могли бы сделать то же самое, что и Жуков, окажись они на его месте, – и Константин Рокоссовский, и Иван Конев, и даже Андрей Власов, который тогда еще не был предателем и даже получил орден Ленина за бои под Москвой. Можно сколько угодно гадать на этот счет. Однако, похоже, ни у кого из тогдашних генералов и маршалов все-таки не было того комплекса качеств, который был у генерала армии Жукова, – крепких нервов, хладнокровия, железной воли и доверия со стороны Сталина.

Действительно, именно под Москвой родился этот своеобразный тандем: вождь и полководец, Верховный и его единственный зам. В годы войны Жуков, в отличие от других советских военачальников, имел прямой доступ к Сталину и умел заставить Верховного главнокомандующего прислушиваться к его мнению. Это было сложно. Но в условиях войны, грозившей самому существованию Советского государства, Сталину просто необходимо было как-то совладать со своей извечной подозрительностью, на которой во многом держалась выстроенная им в предыдущее десятилетие политическая система. К тому же откровенность Жукова, его прямота, строгость и дисциплинированность явно нравились Верховному главнокомандующему, который терпеть не мог расхлябанность и неточность.

Столкнувшись с серьезнейшими недостатками системы, следствием которых и были во многом тяжелые поражения лета-осени 1941 года, Жуков действовал одновременно умно и жестко, не чураясь даже жестокости. Но только это и сделало возможной победу в экстремальных условиях. Планы Гитлера (в результате операции «Барбаросса» дойти до линии Архангельск – Астрахань) рухнули. Блицкриг, молниеносный удар – это был его шанс, и Гитлер его упустил. В этом, конечно, прежде всего заслуга Жукова и войск, которыми он командовал. 

Карьера «везунчика»

Кто-то, в том числе из его коллег-маршалов, считал его везунчиком. Еще бы, сам Сталин прислушивался к Жукову, сделал его своим alter ego – единственным заместителем Верховного главнокомандующего, доверил брать Берлин, подписывать Акт о капитуляции Германии, принимать Парад Победы на Красной площади, наградил тремя звездами Героя, двумя орденами «Победа»…

tm_zh1

tm_zh2

Однако удивительная арифметика: военная карьера Жукова заняла всего лишь чуть больше половины его жизни – армии он отдал 42 года из почти 78 прожитых лет. Он был призван в царскую армию 19-летним, а уволен из Советской армии в 61 год. А потом еще целых 17 лет жизни Жуков был военным пенсионером!

Полный сил, энергии, планов, Жуков мог и хотел и дальше приносить пользу, но не получилось. Вот и судите: везунчик или нет?

Да и в годы службы его военная карьера складывалась по-разному. Став командиром полка в 1923-м, до комбрига (то есть первого генеральского звания, соответствующего нынешнему званию «генерал-майор») Жуков «дорос» только в конце 1935 года. Важным рубежом в его карьере стал разгром японской армии в районе реки Халхин-Гол в августе 1939-го. Считается, что в конечном итоге это поражение и повлияло на решение Токио отказаться от нападения на СССР. За эту операцию комкор Жуков был удостоен звания Героя Советского Союза. На молодого полководца обратил внимание Сталин, к этому времени ощутивший опасность кадрового голода, во многом порожденного им самим. После внушительных чисток командование РККА показало себя не с лучшей стороны в войне с «белофиннами». Накануне решающей схватки стране требовались успешные военачальники, и Жуков пошел на повышение. В 1943-м ему присвоили высшее в Красной армии звание маршала Советского Союза.

Карьерный успех длился до лета 1946 года, когда с должности замминистра обороны, главкома сухопутных войск трижды Героя Советского Союза перевели на должность командующего войсками захолустного Одесского округа. Застарелые сталинские страхи, что его могут оттеснить от власти, дали о себе знать.

Ему было обидно и больно: округами он командовал еще до войны, саму войну встретил уже начальником Генштаба, а тут Одесса. Только в 1952-м Сталин «простил» маршала: на ХIХ съезде КПСС его избрали кандидатом в члены ЦК. Однако новую должность – первого заместителя министра обороны – Жуков получил уже после смерти вождя. В «оттепель» начался новый карьерный рост: в 1955-м маршал стал министром обороны. А в 1956-м его наградили четвертой «Золотой Звездой» Героя: он стал единственным четырежды Героем Советского Союза!

Новый лидер страны Никита Хрущев в буквальном смысле был обязан ему своим постом: если бы не Жуков, Хрущева, скорее всего, сняли бы (в октябре 1964 года, когда маршал давно уже будет на пенсии, именно так и произойдет). Жуков, судя по всему, в душе презирал Хрущева: ходили слухи, что в узком кругу военных маршал не раз говорил о том, что «во время войны Хрущев с Тимошенко до Волги добежали». Но в 1957-м все-таки за него заступился.

Фраза, брошенная Жуковым во время попытки «антипартийной группы» отстранить Хрущева от власти:

«Без моего приказа ни один танк не тронется с места!», явно не давала покоя и самому первому секретарю ЦК, которого она только что сберегла. И всего три месяца спустя Жуков вновь попал в опалу: его с позором сняли с поста министра, предварительно устроив публичную порку. Пригласили всех когда-то воевавших вместе с ним маршалов, и каждый из них бросил в него свой камень.

ВАЖНЫМ РУБЕЖОМ В КАРЬЕРЕ ЖУКОВА СТАЛ ХАЛХИН-ГОЛ. За эту операцию ему присвоили звание Героя Советского Союза

Moscow Victory Parade in Red Square, 1945Маршал Советского Союза Г.К. Жуков (справа) на трибуне Мавзолея с И.В. Сталиным и С.М. Буденным (слева) во время Парада Победы. 24 июня 1945 года / ТАСС

Жуков явно заслонял Хрущева, подавлял его своей более сильной личностью, независимостью суждений, авторитетом в армии и любовью в народе. Его обвинили в бонапартистских наклонностях, хотя, конечно, ни о каком заговоре он и не помышлял. Он хотел сделать армию более профессиональной, избавить ее от мелочной и часто непрофессиональной партийной опеки. Партии не нравилось, что он ее «ни в грош не ставит». В итоге ему даже припомнили, что во время поездки в Ленинград он произнес длинную речь о победе над фашистской Германией и в этой речи ни словом не упомянул о роли ВКП(б) в разгроме врага. Жуков действительно в таких выступлениях главный упор делал на роли армии и народа, забывая про партию. Это-то ему и припомнили…

Битва за историю

Почему Жуков, который все-таки не был новичком в политике, до этого, в 1953-м, сыграл ключевую роль в аресте Берии, а в 1957-м и в устранении «антипартийной группы», так легко поддался и ушел, фактически признав свои политические ошибки? Вопрос, который сам Жуков вряд ли себе задавал.

Причина ровно в том, почему и сам Хрущев, который в жесткой борьбе сумел захватить власть, переиграв других сталинских наследников, так легко ушел с поста в октябре 1964 года. А ведь Хрущев как политик был намного сильнее Жукова. Скорее всего, потому, что они оба – и первый секретарь ЦК КПСС, и маршал Победы – видели себя прежде всего солдатами партии. Понимая, что расклад сил в партийной верхушке не в их пользу, они вынуждены были подчиниться. Противопоставить себя партии они не могли…

«Дело всей жизни» – так назвал свои мемуары многолетний сослуживец Жукова маршал Александр Василевский. Красивое название. Свои мемуары Жуков назвал без какого-либо налета высокопарности, в точном соответствии с их предназначением – «Воспоминания и размышления».

Маршал Победы работал над ними долгих одиннадцать лет. Хрущев был против этих мемуаров, но запретить их писать не мог. Пришедший ему на смену Леонид Брежнев Жукова всячески привечал, видимо понимая, что и сам был причастен к той огромной несправедливости, которая была допущена по отношению к маршалу в 1957-м. В 1965 году во время празднования 20-летия Победы Жуков впервые после отставки был приглашен в Кремль.

Впрочем, новый лидер партии полагал, что мемуары маршала Победы должны быть соотнесены с его, Брежнева, видением войны. Генсеку явно не давали покоя лавры Жукова. Случайно ли, что «звездный дождь» полился на Брежнева только после смерти Жукова? Маршал умер в 1974-м, а уже в 1976-м Брежнев получил вторую звезду Героя Советского Союза и маршальские погоны, в 1978-м – третью звезду Героя и орден «Победа», а умер и вовсе «догнав и перегнав Жукова» – «пятизвездным»: четырежды Героем Советского Союза и Героем Социалистического Труда…

Поговаривали, что Брежнев очень хотел, чтобы Жуков упомянул его в своих мемуарах. Это было одним из негласных условий их публикации. Жуков долго не соглашался, но потом пошел на это, сказав: «Умный поймет». Читатели первого издания мемуаров улыбались, читая, как во время войны маршал Жуков, находясь в Новороссийске, хотел посоветоваться с начальником политотдела 18-й армии полковником Брежневым. В народе потом гулял анекдот о том, как на заседании Ставки Сталин говорит маршалу:

«Товарищ Жуков, прежде чем одобрить ваш план, мне нужно посоветоваться с полковником Брежневым».

Один из западных биографов маршала назвал работу Жукова над «Воспоминаниями и размышлениями» «его самой длительной битвой». Ему, народному любимцу, маршалу Победы, лишенному привычного дела и опороченному политиками, которые в момент его триумфа не решились бы подойти к нему даже с просьбой об автографе, было важно объясниться с современниками и дать трактовку своей жизни потомкам. Ему было важно выиграть и эту, последнюю в его жизни битву. И он ее выиграл.


Владимир Рудаков

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЖУКОВ Г.К. Воспоминания и размышления. М., 2015
ИСАЕВ А.В. Мифы и правда о маршале Жукове. М., 2010
Маршал Победы: к 100-летию Г.К. Жукова. Сборник. М., 1996

Эра великого полководца

октября 28, 2016

В преддверии юбилея прославленного военачальника журнал «Историк» встретился с дочерью маршала Победы Эрой ЖУКОВОЙ.

_DSC8649

Так уж устроена жизнь, что время от времени появляются удивительные самородки, чей талант, работоспособность и сила воли предопределяют исход событий без преувеличения глобального масштаба. Именно такая судьба ждала деревенского паренька Егора Жукова. В 18 лет он впервые оказался на войне, а 30 лет спустя, став крупнейшим военачальником XX века, разгромил самую мощную армию мира…

Эра Георгиевна ЖУКОВА

_DSC8762

Старшая дочь Георгия Константиновича Жукова и его первой жены Александры Диевны Жуковой. Родилась в 1928 году. Окончила юридический факультет МГИМО, кандидат юридических наук. Более 40 лет проработала в Институте государства и права АН СССР. Сейчас на пенсии. Член Комитета памяти маршала Советского Союза Г.К. Жукова, член Фонда памяти полководцев Победы.

«Папу наградили двумя Георгиевскими крестами»

Командир 39-го Бузулукского полка Георгий Константинович Жуков, 1923 годКомандир 39-го Бузулукского кавалерийского полка 7-й Самарской кавалерийской дивизии Г.К. Жуков. 1923 год / ТАСС

– Каким было детство Георгия Константиновича?

– Папа родился в деревеньке Стрелковке Калужской губернии. Семья состояла из четырех человек: родители, сын и дочь. Жили в небольшом доме с одной комнатой, двумя окнами и покосившейся крышей. Во время Великой Отечественной войны этот дом сгорел. Мой дед Константин Артемьевич был сапожником. Бабушка Устинья Артемьевна занималась крестьянским трудом и извозом. После уборки урожая бабушка отправлялась в Малоярославец за бакалейными товарами, которые отвозила торговцам в село Угодский Завод. Женщиной она была крепкой. Папа считал, что силу он унаследовал от нее. В ее роду было много крепких людей, способных поднимать большие тяжести. Поскольку семья жила очень бедно, мой отец с ранних лет помогал по хозяйству: на сенокосе, жатве и т. д.

Уверена, что такая нелегкая жизнь уже тогда закалила отца, приучила преодолевать трудности. Но это не мешало ему оставаться бойким, любознательным мальчишкой, заводилой и выдумщиком. Он пользовался непререкаемым авторитетом среди ребят.

– Будущий маршал научился у отца ремонтировать обувь?

– Нет. Он окончил три класса церковноприходской школы в деревне Величково. Учился очень охотно. Помогал сестре Маше, которая была на два года старше его. Позже с большой благодарностью вспоминал своего учителя: Сергей Николаевич Ремизов был опытным педагогом и хорошим человеком, зря ребят не наказывал. Папа с детства пристрастился к чтению. Мечтал заниматься типографским делом. У него были высокие порывы. Но с типографией ничего не вышло: в 11 лет отца отдали учиться на скорняка. У брата его матери Михаила Артемьевича Пилихина в Москве была скорняжная мастерская. К нему и отправили. Во время учебы приходилось помогать по хозяйству, бегать мастерам за едой и водкой. Тем не менее скорняжным делом отец овладел. До последних своих дней он великолепно разбирался в мехах, многие наши знакомые обращались к нему за советом. У него по жизни было кредо: если что-то берешься делать, то делай хорошо, доходи до сути.

– В 1914-м началась война…

– Как только началась Первая мировая война, отец с одним из двоюродных братьев хотели бежать на фронт. Дядя отговорил. А в 1915 году отца призвали в армию. Он прошел солдатскую службу со всеми ее тяготами и лишениями. Служить довелось в кавалерии, чем папа был безумно доволен. Вспоминать о Великой Отечественной войне он не любил, на вопросы о ней отвечал одной фразой и сразу переводил разговор на другую тему. А вот о своей службе в кавалерии отец рассказывал с удовольствием. Помнил свою первую лошадь, которую звали Чашечная.

Во время войны папу наградили двумя Георгиевскими крестами. В октябре 1916 года он, будучи в дозоре, подорвался на мине и был тяжело контужен. С тех пор он не очень хорошо слышал.

– Выбор между белыми и красными проблемой для него не стал?

– Не стал. В Красную армию отец вступил в августе 1918 года. Перед этим несколько месяцев провел дома в деревне, где дважды переболел тифом. Сначала служил в 4-м кавалерийском полку 1-й Московской кавалерийской дивизии. В марте 1919 года вступил в РКП(б), чем очень гордился. С тех пор все свои действия стремился подчинить обязанностям члена партии и быть примером беззаветного служения своему народу.

– Став военным, на кого-то из знаменитых полководцев прошлого он хотел быть похожим?

ГЃб㧆аб⥕≠≠л© ђгІ•© Г.К. Жг™ЃҐ† Жг™ЃҐ б б•ђм•© 1939Г.К. Жуков с семьей. 1939 год

– В разговорах он часто поминал Александра Суворова и Михаила Кутузова. Суворова особенно почитал. Отцу нравились принципы военного искусства, которые исповедовал Суворов. Например, что воевать надо не числом, а умением. Суворов служил отцу примером. Очень папа ценил и Михаила Фрунзе, которого называл полководцем большого масштаба. Отец впервые увидел его в боях за Уральск. Восхищался также храбростью и удалью Василия Чапаева. Уважительно говорил о Борисе Шапошникове. Ценил Михаила Тухачевского и Иеронима Уборевича. Уборевича я помню. Был он у нас в гостях как-то после маневров.

– Какие события в военной карьере отца вы считаете важнейшими?

– Первое – это вступление в ряды Красной армии, что окончательно определило его жизненный путь. Второе – победа над японцами на Халхин-Голе, после чего отец почувствовал уверенность в себе как полководце. Третье событие – победа СССР в Великой Отечественной войне.

«Главное – чтобы тылы были в порядке»

– С какого возраста вы помните отца?

– Первое воспоминание или ощущение отца относится к 1931 году. Он катал меня на санках в Сокольниках. Мне было тогда два с половиной года. Затем отца перевели служить в Белоруссию. Сначала он командовал кавалерийским полком, потом бригадой, дивизией и, наконец, корпусом. Папа всегда был безумно занят, уходил рано утром и возвращался домой поздно вечером.

– При такой занятости каким отцом был Георгий Константинович?

– Исключительно хорошим, заботливым и внимательным. Я даже не очень понимаю, как ему это удавалось при его-то занятости. Гарнизонная жизнь – это нечто особое. Днем, играя на улице, дети легко могли встретить своих отцов, которых дома почти не видели. Если у моего отца была свободная минутка, он обязательно ко мне подходил. В 1930-е годы папа увлекся фотографией, носил с собой фотоаппарат и с большим удовольствием фотографировал детей, причем не только своих. В 1937-м у меня появилась сестра Элла. Отец всегда был в курсе наших дел, знал, с кем мы дружили и чем занимались. Воспитывал нас не какими-то нравоучениями, а собственным примером. Мы видели, как он относится к работе. Папа приучал нас к аккуратности, требовал хорошо учиться и доводить начатые дела до конца.

– Наказывал?

– Не наказывал. Максимум мог что-то сказать строгим голосом или сурово посмотреть.

– Менялся ли с годами его характер?

– Нет, кардинально не менялся. К работе он всегда относился ответственно, был твердым и суровым. Но мог быть добрым и отзывчивым, чему есть тысяча примеров.

– В военные годы семье Жукова довелось побывать в эвакуации. Как она прошла?

– Когда началась война, папа, который всегда о семье беспокоился, сразу заявил: «Мне главное – чтобы тылы были в порядке». После чего отправил нас в Куйбышев [ныне Самара. – «Историк»]. И хотя мы хотели остаться в Москве, он был непреклонен. Уехали мы не одни. Сформировали целый вагон таких же эвакуированных. С нами ехали семьи маршалов Тимошенко и Буденного, семьи других военнослужащих с довольно известными фамилиями. В Куйбышеве поместили всех в один дом. Со многими мы сдружились.

В самом конце 1941 года, когда немцев отбросили от Москвы, папа перед Новым годом устроил нам приезд в Перхушково, где находился штаб его фронта. Вылетели мы из Куйбышева ночью на военном самолете, в котором было ужасно холодно. Отец нас встретить не смог, но для нас была наряжена маленькая елочка, приготовлены конфеты. Вскоре пришел папа. Он был в приподнятом настроении. Три дня мы жили в доме, где располагался штаб Западного фронта. Отец забегал к нам в течение дня, всей семьей мы ходили гулять. Эта поездка – одно из самых светлых моих воспоминаний.

– Видел фотографию, где Георгий Константинович играет на баяне, а вы – на аккордеоне…

– Началось с того, что в конце войны отец подарил мне аккордеон, который, признаюсь, я не очень любила – он такой тяжелый. Но огорчать отца мне не хотелось. А папа играть на баяне начал раньше. Вскоре после разгрома немцев под Москвой к нему приехала делегация из Тулы. В подарок туляки привезли отцу тульский баян.

УПРЕКИ В ИЗЛИШНЕЙ СУРОВОСТИ ОТЦА ОЧЕНЬ ЗАДЕВАЛИ. Он считал их несправедливыми

_DSC8643Г.К. Жуков с дочерью Эрой. 1945 год

– А когда он научился играть на баяне?

– До войны папа не умел играть ни на баяне, ни на каком-либо другом музыкальном инструменте. И нотной грамоты не знал. Но баян его заинтересовал. За год под руководством красноармейца Ивана Усанова он научился играть свои любимые русские песни «Степь да степь кругом» и «По диким степям Забайкалья». Некоторые мелодии подбирал на слух сам. В увлечении отца баяном я усматриваю отголоски его деревенской жизни.

– Были у него любимые произведения и композиторы?

– Особенно любил песню «Темная ночь», которую мы иногда исполняли вместе: он на баяне, я на аккордеоне. Папа вообще любил все русское. Когда концерт начинался с произведений композиторов других стран, говорил неизменно: «У нас разве нет своих композиторов?» Он не был против иностранцев, но считал, что в начале концерта должна звучать русская музыка. Очень любил произведения Михаила Глинки и Петра Чайковского. Ходил на русские оперы. Помню, вместе мы побывали на «Иване Сусанине» – так тогда называлась опера Глинки «Жизнь за царя». С особым волнением отец слушал хор «Славься!». Любил слушать записи Федора Шаляпина. Подарил мне набор его пластинок. Сейчас они хранятся у моей дочери Татьяны.

Папа способствовал карьере широко известного оперного певца Бориса Штоколова. В 1948 году, когда отец был командующим Уральским военным округом, на выпускном вечере в спецшколе ВВС он услышал пение 18-летнего Штоколова, который исполнил песни «Грустные ивы» композитора Матвея Блантера и «Эх, дороги» Анатолия Новикова. Вскоре с помощью отца Штоколов оказался не в училище ВВС, а на дневном отделении консерватории.

«Судить отца берутся дилетанты»

– Разговоры про беспрецедентную жестокость маршала Жукова в обращении с подчиненными ходят давно. Когда именно и почему они возникли?

– Они появились при его жизни. Отец был человеком ответственным. Не терпел разгильдяйства, не смирялся с беспорядком даже в мелочах. Так было и в семье. Видимо, он считал, что порядок должен быть во всем: и в голове, и в поступках. И когда ему на службе попадались люди безответственные и необязательные, он их наказывал. Недовольные им были и до войны, в тех гарнизонах, где отец служил. Его уже тогда попрекали тем, что он слишком суров с подчиненными. Я это помню по детству. Бывало, пойдем всей семьей гулять. Если по дороге попадались не по форме одетые солдаты или офицеры, отец всегда останавливался, делал им замечание и требовал привести себя в порядок. За время прогулки могло быть несколько таких встреч. Иногда мы с мамой уходили вперед и с прогулки возвращались вдвоем.

В годы войны многие вопросы надо было решать быстро, а приказы выполнять точно и вовремя. За нарушение приказов отцу приходилось нерадивых подчиненных наказывать, снимать проштрафившихся и на их место назначать других командиров. А как иначе? Человек мог растеряться, кто-то вообще не хотел ставить себя под угрозу, некоторые жили по принципу, что лучше не сделать, чем сделать и т. д. После войны отец признавал, что иногда бывал слишком суров, но этого требовала обстановка.

Зачастую судить отца берутся дилетанты, люди, не нюхавшие пороха и не служившие в армии. Как можно сравнивать военное время с мирным? Кто знает меру суровости в обстановке, когда идет война? Отца упреки в излишней суровости очень задевали: он считал их несправедливыми. Так же думаю и я. Всю войну на отце лежала огромная ответственность. Ему приходилось выполнять приказы Сталина. Суровое военное время требовало бескомпромиссности.

Жг™ЃҐ ® бЃоІ≠®™® ®§гв ѓЃ °•аЂ®≠г 1945Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков (второй слева) и К.К. Рокоссовский (первый справа) и британский фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери (в центре) в Берлине. Июль 1945 года

– Американцев и англичан он считал надежными союзниками СССР?

– Не думаю, что здесь у отца была какая-то собственная позиция. Он относился к союзникам так же, как все высшее политическое и военное руководство страны. Когда он встречался с американским генералом Дуайтом Эйзенхауэром и британским фельдмаршалом Бернардом Лоу Монтгомери, то находил с ними общий язык. Особенно он сблизился с Эйзенхауэром. А вот Монтгомери показался отцу сухим, черствым и неразговорчивым человеком. После войны Эйзенхауэр прилетал в Советский Союз. В свою очередь, он приглашал отца посетить США. Папа имел такое желание, но наша действительность внесла коррективы, и в Соединенные Штаты он не попал.

– После войны, когда Жуков оказался у Сталина в немилости, пострадали люди, близкие к маршалу. Почему так получилось?

Лаврентий Берия, многие годы собиравший на отца компромат, хотел получить от них порочащую Жукова информацию. Ее из арестованных выбивали жестокими методами. Некоторые люди сломались. В их числе оказался боевой соратник отца, главный маршал авиации Александр Новиков. Был подвергнут пыткам адъютант отца Алексей Семочкин, которого я хорошо помню. Его забрали первым, и он наговорил много лишнего. Затем арестовали близкого к отцу генерала Константина Телегина, которого папа очень ценил. Его жутко пытали. Об этом невозможно спокойно говорить. Арестовали водителя отца Александра Бучина. Он потом написал книгу «170 000 километров с Г.К. Жуковым». Был арестован генерал Владимир Крюков, с которым отец служил еще в Белоруссии. Пострадала и жена Крюкова – знаменитая певица Лидия Русланова. Во время войны она не раз приезжала на фронт в составе концертных бригад. Там Русланова и познакомилась с Крюковым. После войны они часто бывали у нас дома. Папа любил русские песни и уважал Русланову. А мы ее просто обожали. Пострадал генерал Леонид Минюк, с которым наша семья дружила. Как только у отца появилась такая возможность, он первым делом стал принимать настойчивые меры, чтобы освободить из заключения невинно пострадавших людей.

– Как ваш отец относился к Сталину?

– При жизни Сталина в нашей семье, как правило, мало о нем говорили, его не обсуждали. Портреты и фотографии вождя у нас дома никогда не висели. Папа считал его человеком умным и знающим, уважал как руководителя. Ведь Сталин руководил практически всем! Отец говорил, что в 1941 году Сталин в военных вопросах был не вполне компетентен, но со временем стал достаточно грамотно и умело разбираться во всех перипетиях и тонкостях боевых действий.

– Иосиф Бродский написал «На смерть Жукова»: «Спи! У истории русской страницы // хватит для тех, кто в пехотном строю // смело входили в чужие столицы, // но возвращались в страхе в свою». У Жукова был страх перед Сталиным?

– Нет, отец Сталина не боялся. Он, по-моему, вообще никого не боялся. Папа отмечал, что у Сталина был тяжелый, гипнотизирующий взгляд, от которого становилось не по себе. Отец выполнял указания вождя. Но если был с ними не согласен – спорил и до последнего стоял на своем. Хотя были случаи, когда приходилось выполнять те решения, которые папа считал ошибочными. Впрочем, сам Сталин несколько раз признавал свои ошибки.

«Ранняя кончина отца – на совести Хрущева»

– Почему Хрущев снял Жукова, которому был обязан очень многим? Что лежало в основе этого решения? У них был конфликт?

– Для меня лично разговор об этом очень неприятен. Помню, что в октябре 1957 года после Пленума ЦК КПСС отец вернулся домой с совершенно посеревшим лицом. Большей подлости и несправедливости, чем та, которую допустил по отношению к нему Хрущев, не придумаешь. По-видимому, неприязненное чувство к отцу у него возникло еще во время войны. Хрущев ведь был тот еще «военный»! При этом он очень любил вмешиваться в военные вопросы. В послевоенные годы Хрущев завидовал популярности Жукова, боялся его.

Когда отца отправили в отставку, он очень переживал. Эти переживания ему потом аукнулись, сказались на его здоровье. Ранняя кончина отца – на совести Хрущева.

ОТЕЦ ВЫПОЛНЯЛ УКАЗАНИЯ СТАЛИНА. Но если был с ними не согласен – спорил и до последнего стоял на своем

_DSC8640Г.К. Жуков с дочерью Эрой. 1970 год

– С кем-то из маршалов после 1957 года Жуков был близок?

– Не могу сказать, что и раньше он сидел с маршалами за дружеским столом. Особенно после того, как папа оказался в опале и никто из маршалов за него не вступился. Может быть, они боялись за свою судьбу. Ведь это они перестали с отцом общаться. Случалось, что некоторые из знакомых, увидев отца, переходили на другую сторону, дабы избежать встречи с ним. Папа замкнулся, сам не проявлял никакой инициативы. Поддерживал отношения с военными историками и писавшими о войне литераторами, охотно встречался с бывшими сослуживцами и земляками.

– Говорят, что Жуков писал Хрущеву?

– Писал, что согласен на любую работу и готов работать на любом посту. Хрущев ответил, что сейчас это нецелесообразно. Это «сейчас» продлилось до смерти отца.

– Образ Жукова, созданный в кино Михаилом Ульяновым, самому маршалу нравился? Насколько точным получился образ? Ведь многие именно по нему судят о маршале Победы.

– Всего фильма «Освобождение» отец не видел, потому что был тяжело болен. Моя троюродная сестра работала кинооператором. Она привезла к нему на дачу несколько фрагментов фильма. Посмотрев их, папа хмыкнул и сказал, что, может быть, немножко и похож.

– А вы как считаете?

– Из всех исполнителей роли моего отца пальму первенства я бы отдала Ульянову, хотя внешне они мало похожи. А вот типаж тот! Чего не скажешь про роли, которые сыграли Владимир Меньшов и Александр Балуев. Сам по себе фильм «Ликвидация» хороший. Но там есть сцена, когда Жуков опрокидывает в себя стакан водки. Показывать такое просто неприлично. Мой отец почти не пил, тем более водку. Мог выпить рюмку за столом в компании. А на экране он выпивает стакан водки и пускается в пляс! Это ужасно! Передать характер отца не сумел и Балуев. В фильме «Жуков» вообще все перевернуто с ног на голову. Образы, созданные актерами Балуевым и Еленой Яковлевой, не имеют ничего общего с моим отцом и моей мамой.

– Какими были последние годы маршала Жукова?

– От общения с людьми он не отказался. Хотя круг общения сузился. Много читал. Предпочитал мемуары и военную литературу. Любил «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Около 10 лет работал над своими «Воспоминаниями и размышлениями». Написать эту книгу считал своим долгом. Несколько лет из его жизни выпало из-за тяжелого недуга. Ведь ему пришлось заново учиться ходить. Будучи больным, папа вел себя геройски. Последние годы моего отца были тяжелыми, но он прожил их достойно. Как и всю свою жизнь.

 


Беседовал Олег Назаров

Наука побеждать

октября 28, 2016

Маршалом Победы Георгия Жукова назвали не случайно. Обладая уникальными полководческими дарованиями, на протяжении всей войны он оказывался на самых ответственных участках фронта и побеждал.

 Н®™ЃЂ†©-Р•ѓ®≠-Г.-И.-Жг™ЃҐ-1941Г.К. Жуков. 1941 год. Худ. Н. Репин

Единственный четырежды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов «Победа», маршал Советского Союза на закате жизни признался: «С чистой совестью могу сказать: я сделал все, чтобы выполнить этот свой долг. Дни моих самых больших радостей совпали с радостями Отечества. Тревога Родины, ее потери и огорчения всегда волновали меня больше, чем личные. Я прожил жизнь с сознанием, что приношу пользу народу, а это главное для любой жизни».

Редко кому выпадает в жизни такой шанс, а Жукову он выпал в полной мере: его профессиональный полководческий успех без преувеличения стал залогом победы целого народа в кровопролитнейшей из войн. Что лежало в основе этого успеха? Безусловно, напряжение сил всей страны, удивительная стойкость солдат и офицеров, которыми он командовал, героизм и самоотверженность народа, который не удалось сломить. Но был еще один немаловажный «кирпичик» в основании здания Победы – его, Жукова, знания и опыт, помноженные на его же решительность и волю. Собственно, совокупность этих качеств и предопределила то особое положение, которое маршал Победы занимал в череде наших крупнейших военачальников…

Маневренная война и искусство прорыва

Одним из важнейших навыков, необходимых советским военачальникам в первый период Великой Отечественной войны, являлось понимание сущности ведения операций механизированных соединений. Не просто использования танков, а именно вождения и принципов применения танковых дивизий и корпусов. Такие бои имели свою специфику и резко отличались от сражений Первой мировой, да и от маневренных операций Гражданской войны в России.

Жуков был одним из тех, кто понимал суть маневренной войны. Именно ему принадлежала продуктивная идея бить в разрыв между вырвавшимися вперед танковыми и спешащими за ними пехотными соединениями противника. На идее нанесения поражения оторвавшимся от полевых армий танковым группам строилось Смоленское сражение (10 июля – 10 сентября 1941 года), заставившее немцев остановиться и изменить стратегию «Барбаросса».

СМОЛЕНСКОЕ СРАЖЕНИЕ. 10 ИЮЛЯ – 10 СЕНТЯБРЯ 1941 Г.
smolensk

Значительным оказался и вклад Жукова в формирование методики прорыва, отработка которого стала основой для успехов Красной армии в самые тяжелые для нее годы Великой Отечественной войны. Еще во время советского контрнаступления под Москвой одной из главных задач Жукова было внедрение в практику наступательных операций тактики штурмовых действий пехоты. Эта тактика появилась в заключительный период Первой мировой войны, получила наибольшее развитие в кайзеровской армии и предусматривала использование оружия пехоты для добивания оставшихся после артподготовки узлов сопротивления обороны. Штурмовые действия стали одним из краеугольных камней немецкого блицкрига, пусть и менее известным, чем атаки танков и пикирующих бомбардировщиков.

Новая тактика разъяснялась войскам Западного фронта, которым с октября 1941 года командовал Жуков, в соответствующих приказах. Так, в одном из них говорилось: «Захват каждого опорного пункта поручать особому ударному отряду, специально отобранному, организованному и сколоченному, если нужно – с предварительной репетицией в тылу своих войск». Тренировки штурмовых групп в тылу на полигонах, воспроизводящих оборону противника, впоследствии стали общим правилом.

Отбор в штурмовые группы Жуков в своем приказе предлагал производить из наиболее подготовленных и обстрелянных бойцов и командиров командармам лично. Разумеется, такие отряды составляли лишь часть пехотных подразделений. Обеспечить равномерно высокую подготовку всех взводов и рот было нереально, да и не требовалось. По существу, штурмовые группы становились «иголкой», за которой шла «нитка» остальных подразделений. Внедрение штурмовых действий шло непросто, оно заняло много месяцев, но без него результативные наступления были немыслимы.

Георгий Жуков – антикризисный менеджер РККА

бђЃЂ•≠б™Ѓ• ба†¶•≠®•
Смоленское сражение

Летом 1941 года в ходе Смоленского сражения генерал армии Жуков добился восстановления целостности фронта на западном направлении, не позволил немцам взять в «котел» 16-ю и 20-ю армии и задержал продвижение противника к Москве. Это вынудило Гитлера внести изменения в стратегию «Барбаросса».

estrada_leningrada_voennij_1941_god
Ленинград

Жуков вылетел в Ленинград 9 сентября 1941 года – на следующий день после того, как город оказался в блокаде. Пробыв в Ленинграде менее месяца, он переломил катастрофически складывающуюся ситуацию: задержал наступление противника, стабилизировал фронт и подготовил город к длительной осаде.

Битва за Москву

Жуков был назначен командующим Западным фронтом 11 октября 1941 года, когда несколько армий западного направления находились в «котлах» под Вязьмой и Брянском, а защищать Москву было почти некому. В течение нескольких дней Жуков организовал оборону столицы, а в ходе декабрьского контрнаступления нанес немцам крупное поражение, развеяв миф о непобедимости гитлеровской Германии.

1276205_446025885517404_1476609540_o

Сталинградская битва

Во время обороны Сталинграда Жуков предложил Ставке Верховного главнокомандования план контрнаступления: ударами крупных механизированных соединений с плацдармов на Дону и из района южнее Сталинграда разгромить войска Германии и ее сателлитов, прикрывавшие фланги ударной группировки противника, и, развивая наступление по сходящимся направлениям на Калач и хутор Советский, окружить и уничтожить основные силы врага. Битва завершилась полным разгромом противника.

ѓаЃалҐ °ЂЃ™†§л

Прорыв блокады Ленинграда

В 1942 году советские войска предприняли две неудачные попытки прорвать кольцо окружения Ленинграда. В январе 1943 года координировать действия Ленинградского и Волховского фронтов было поручено Жукову. 18 января 1943 года в ходе операции «Искра» блокада Ленинграда была прорвана.

Курская битва

12 апреля 1943 года по предложению маршала Жукова было принято решение о переходе к преднамеренной, заранее спланированной обороне с целью измотать и обескровить ударные группировки противника, чтобы затем, перейдя в наступление, разгромить его. Реализация этой идеи Жукова привела к грандиозной победе Красной армии в битве на Курской дуге.

СЃҐ•вб™®• б†ѓ•ал ≠†ҐЃ§пв ѓЃ≠вЃ≠≠го ѓ•а•ѓа†Ґг з•а•І а•™г О§•а

Висло-Одерская операция

В ноябре 1944 года Жуков был назначен командующим 1-м Белорусским фронтом, войска которого в августе-сентябре 1944 года не смогли взять Варшаву. В январе 1945 года в ходе Висло-Одерской операции Варшава была освобождена. Жуков овладел ею уже на пятый день наступления. Всего же за три недели наступления советские войска продвинулись вперед на 500 км.

Знамя ПобедыФото: РИА Новости

Берлинская операция

В апреле 1945 года Жукову, командующему войсками 1-го Белорусского фронта, предстояло решить сложнейшую задачу, прежде никем не решавшуюся, – прорвать массированную многокилометровую оборону противника восточнее Берлина. Маршал запутал противника маневрами двух танковых армий и устроил немцам «котел», сумев отсечь оборонявшиеся на Одере войска от Берлина. После этого столица Третьего рейха была обречена.

Army General Georgy Zhukov near Yelnya, 1941Командующий Резервным фронтом генерал армии Г.К. Жуков под Ельней. Август-сентябрь 1941 года / ТАСС

«Я убит подо Ржевом…»

В ходе контрнаступления под Москвой Жуков проявил свое умение приспосабливаться к имевшимся в наличии средствам. Осенью 1941 года и зимой 1941–1942 года в Красной армии отсутствовали крупные механизированные соединения. Отталкиваясь от реалий, командующий Западным фронтом предпочитал амбициозному сосредоточению всех сил на одном направлении более эффективные в сложившихся обстоятельствах дробящие удары на небольшую глубину. Как показала практика, это было весьма дальновидное решение. При отсутствии эффективного эшелона развития успеха достичь решительных целей на одном направлении Красной армии не удавалось.

Весной и летом 1942 года немцы последовательно ликвидировали крупные вклинивания в свою оборону: пал Барвенковский выступ, были разгромлены 2-я ударная под Любанью, 39-я армия Калининского фронта под Белым. На этом фоне Западный фронт пострадал в наименьшей степени, потеряв армию численностью в две дивизии (33-я армия) и выведя кружным путем конников Павла Белова.

Впрочем, в карьере любого полководца есть неудачи. Для Жукова такой неудачей стали позиционные сражения под Ржевом в августе 1942 года и в ноябре-декабре этого же года.

Однако эта страница его деятельности требует правильной и объективной оценки. Прежде всего надо заметить, что западное направление в августе 1942 года было единственным, где Красная армия наступала и освобождала территорию. Потери войск здесь были объективно ниже ввиду отсутствия крупных окружений. Также необходимо подчеркнуть, что собственно город Ржев и район к северу от него находились в полосе Калининского фронта Ивана Конева. Соответственно, приписывать Жукову и проецировать на него неудачи в позиционных боях соседнего фронта в любом случае некорректно. Западный же фронт действовал в целом результативнее. Особое внимание уделялось оперативной маскировке. Назначенные для наступления войска выгружались на широком фронте и передвигались исключительно по ночам. Пристрелка тяжелой артиллерии осуществлялась расчетами по данным пристрелки орудий меньших калибров.

Тщательная подготовка Жуковым Погорело-Городищенской операции позволила прорвать укреплявшуюся с зимы 1941–1942 года оборону немецкой 9-й армии и довольно глубоко продвинуться на сычевском направлении. Была преодолена полоса обороны глубиной до 8 км с развитой системой огня, серьезными инженерными препятствиями. Остановить прорыв советских войск в августе 1942-го немцам удалось только введением в бой крупных резервов.

По меркам 1942 года это было значимым достижением. Кроме того, задействование этих резервов под Погорелым Городищем заставило командование немецкой группы армий «Центр» отказаться от уже спланированной операции по срезанию Сухиничского выступа. Тем самым Западный фронт избежал локальной, но катастрофы. Наконец, нелишним будет заметить, что Жукову впоследствии не дали возможности подготовить почву для развития наступления и операций зимней кампании: он был спешно вызван под Сталинград.

Стратегия коренного перелома

Планирование операции «Уран» под Сталинградом с ударами на большую глубину было невозможно без Жукова. Документы того времени позволяют сделать однозначный вывод, что предлагавшиеся генералом Андреем Еременко (совместно с Никитой Хрущевым) планы контрнаступления под Сталинградом не отвечали задаче образования крупного окружения. Имели место достаточно сомнительные идеи кавалерийского рейда на коммуникации противника.

Kalac_Novembre_1942

«ЗАХВАТ КАЖДОГО ОПОРНОГО ПУНКТА ПОРУЧАТЬ ОСОБОМУ УДАРНОМУ ОТРЯДУ, специально отобранному, организованному и сколоченному»

Именно Жуков и Ставка Верховного главнокомандования являлись авторами идеи, принесшей успех операции «Уран», удару крупных механизированных соединений. Жуков позднее писал, что командующие фронтами объективно не располагали данными об имеющихся у Ставки резервах, а именно на них строилась операция под Сталинградом осенью 1942 – зимой 1943 года. Необходимо подчеркнуть, что здесь идет речь не только о количественной, но и о качественной составляющей резервов Ставки.

Под Курском в августе 1943 года жуковское умение предвидеть ситуацию понадобилось в период подготовки операции «Полководец Румянцев» – контрнаступления Воронежского и Степного фронтов. Жуков, удостоенный к тому времени звания маршала, максимально торопил подготовку операции, понимая, что нельзя давать немцам долгой передышки, которая позволила бы им восстановить поврежденную в ходе июльского наступления бронетехнику. Эта ставка на скорость полностью оправдалась: своевременные удары «Румянцева» лишили немецкие танковые соединения ремонтного фонда, что предопределило стремительное отступление группы армий «Юг» к Днепру.

Командовать с передовой

Как и многие выдающиеся полководцы, Жуков стремился управлять сражением с передовой. В том же стиле предпочитали работать и немецкие генералы Вальтер Модель, Гейнц Гудериан, Эрвин Роммель. Несмотря на возросший по сравнению со сражениями прошлого масштаб боевых действий, непосредственное наблюдение за полем боя на ключевом направлении давало возможность своевременно влиять на ход событий.

Жуков требовал такого же отношения к делу от своих подчиненных. Он неоднократно настаивал, чтобы командиры и командующие управляли боем с поля сражения, а не из тылового блиндажа. При всех достоинствах управления из укрытия оно имело один неустранимый недостаток – зависимость от поступления своевременной, а главное – адекватной информации о происходящем впереди, на поле битвы. Ее отсутствие приводило к неверной оценке обстановки и опаздывающим решениям.

Зимняя кампания 1943–1944 годов на Украине стала звездным часом маршала Жукова – это был успех предлагаемой им линии на использование крупных механизированных соединений. Маневрирование танковыми армиями привело к череде поражений группы армий «Юг» и к потере боеспособности основных танковых сил вермахта на этом направлении. Генерал Гейнц Гудериан писал в докладе фюреру 27 марта 1944 года:

«В настоящее время почти все танковые дивизии завязли и погибли в невыносимой обороне, в которой мы очутились в течение последнего года».

Произошло это именно на Украине, где было собрано большинство немецких танковых дивизий, в том числе эсэсовских.

Следующим «крепким орешком» в полководческой карьере Жукова стал «Белорусский балкон». В течение зимы 1943–1944 года Красная армия, неся тяжелые потери, пыталась выбить войска группы армий «Центр» с позиций в Белоруссии. Имела место череда, прямо скажем, скандальных неудач, данные по которым были засекречены в архивах строже, чем катастрофа 1941 года.

Главной проблемой для советских войск стала тогда немецкая артиллерия, которая с закрытых позиций шквалом тяжелых снарядов останавливала атаки красноармейцев. Оказавшись на западном направлении, Жуков решил сделать ставку на авиацию как на средство подавления вражеской артиллерии. Причем удар должны были наносить не только штурмовики, но и авиация дальнего действия.

2-cm-flak-30-022Г.К. Жуков делал ставку на авиацию как на средство подавления вражеской артиллерии

КОГДА СТАЛИН СТАВИЛ ЖУКОВА НА ВАЖНЕЙШЕЕ БЕРЛИНСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В НОЯБРЕ 1944 ГОДА, он рассчитывал на гарантированный успех и не ошибся

ВИСЛО-ОДЕРСКАЯ ОПЕРАЦИЯ. 12 ЯНВАРЯ – 3 ФЕВРАЛЯ 1945 Г.
vislo_oder

Ранее авиация дальнего действия лишь изредка использовалась для нанесения ударов по передовой линии обороны противника. Однако в операции «Багратион» по инициативе маршала именно ей отводилась особая роль в подавлении артиллерии группы армий «Центр». Причем ставка Жукова на дальнюю авиацию оправдала себя даже при неблагоприятных погодных условиях. Хорошо подготовленные экипажи действовали ночью и эффективно поражали цель. Кроме того, Жуков настоял на использовании при наступлении советской артиллерии особой мощности. В результате группу армий «Центр» ждал чудовищный разгром.

«Особые эшелоны»

Было бы большой ошибкой считать, что в завершающий период войны советским военачальникам уже не требовалось совершенствовать тактические приемы ведения боев. Напротив, оказавшись в глубоком кризисе, германская военная машина старалась отыскать новые методы противостояния противнику. Одним из них стал «отскок» пехотинцев из передовых окопов в глубину, на так называемую основную линию обороны. Тем самым передовые подразделения выводились из-под удара советской артиллерии.

Таким образом, мощная артподготовка, которой славились наступления Красной армии второй половины войны, не приносила результата: удары приходились по пустому месту, без пользы расходовалось огромное количество снарядов и мин. Атаки советской пехоты в случае реализации замысла немцев захлебывались перед избежавшими артиллерийского удара позициями противника. «Отцом» новой тактики был генерал Йозеф Гарпе, и именно позиции возглавляемой им группы армий «А» предстояло прорвать 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам в январе 1945 года.

tumblr_nuc3buALGW1spwf52o1_1280Падение Берлина. 1945 год

Жуков уже сталкивался с применением немцами нового тактического приема летом 1944 года, когда тот лишь отрабатывался противником. Советским противоядием «отскоку» из передовых окопов стало использование усиленных стрелковых батальонов – по одному от каждой стрелковой дивизии первого эшелона. В то время эти батальоны часто называли «особыми эшелонами». Они должны были выявить «отскок» немцев из передовых траншей, поскольку не исключались организация обороны прежними методами и введение атакующих в заблуждение относительно «отскока».

Именно Жуков отточил прием использования «особого эшелона» до совершенства, сведя ошибки в определении варианта действий противника к минимуму. Его план артиллерийской подготовки получался достаточно гибким: маршал фактически предусматривал три варианта поведения немцев – отход на значительную глубину, отход на небольшую глубину (на который и делало ставку командование группы армий «А») и традиционное удержание первой позиции.

Продуманный план, выучка войск и тщательная оперативная маскировка (гитлеровцы до последнего считали удар под Варшавой вспомогательным) позволили 1-му Белорусскому фронту добиться выдающегося успеха в январе 1945 года. Взломав оборону группы армий «А» на вислинских плацдармах, войска под командованием Жукова стремительным броском преодолели расстояние от Вислы до Одера. При этом следует отметить, что не все командующие фронтами столь же хорошо владели приемами противодействия новой тактике немцев. Так, например, на 3-м Белорусском фронте в январе 1945 года «отскок» не был своевременно распознан, что привело к смазыванию первого удара. Когда Иосиф Сталин ставил Жукова на важнейшее берлинское направление в ноябре 1944 года, он рассчитывал на гарантированный успех и не ошибся.

Миф о потерях Жукова

В перестроечной публицистике и работах историков-разоблачителей давно уже укрепился миф о Жукове как полководце, абсолютно не жалевшем людей. Ему даже приписывают фразу «Бабы еще нарожают», хотя в реальности ее авторство принадлежит вовсе не ему. Еще будучи командующим Западным фронтом (1941 год), генерал армии Жуков обрушивался с нелицеприятной критикой на командармов, требуя от них беречь людей. Причем делал это в достаточно резкой форме:

«Выжечь каленым железом безответственное отношение к сбережению людей, от кого бы оно ни исходило». Требование беречь людей красной нитью проходило через приказы, подписанные Жуковым и в последующие периоды войны. Так, во время подготовки Висло-Одерской операции (1944 год) он прямо заявил на одном из совещаний: «Задача этой операции состоит в том, чтобы сохранить пехоту за счет хороших активных действий всей техники, в том числе и танков».

Документы однозначно опровергают миф о Жукове, якобы воевавшем не умением, а числом. Данные военной статистики свидетельствуют, что дело обстояло совершенно иначе: при прочих равных потери фронтов, которыми командовал маршал Победы, оказывались меньше (в расчете на долю в первоначальной численности), чем потери соседних фронтов. И это при том, что Жукова, как правило, направляли на самые трудные и опасные участки.

Приведем подсчеты из исследования президента Академии военных наук генерала армии Махмута Гареева:

«Говорили, что при контрнаступлении под Москвой Западный фронт понес больше потерь, чем Калининский (ЗФ – 100 тыс. и КФ – 27 тыс.). Но при этом умалчивали, что в составе Западного фронта было более 700 тыс. войск, а Калининского – 190 тыс. Если же брать потери в процентном отношении от общей численности войск (что более правильно), то картина получается совсем иная. Безвозвратные потери Западного фронта под командованием Г.К. Жукова составляют 13,5% от общей численности войск, а Калининского [под командованием И.С. Конева] – 14,2%. В Ржево-Вяземской операции у Жукова – 20,9, а у Конева – 35,6%; в Висло-Одерской 1-го Белорусского фронта [Жуков] – 1,7, а 1-го Украинского [Конев] – 2,4%; в Берлинской операции, где наиболее крупная и сильная группировка противника противостояла 1-му Белорусскому фронту [Жукова], потери 1-го Белорусского фронта – 4,1, а 1-го Украинского фронта [Конева] – 5%. Потери 2-го Украинского фронта (Р.Я. Малиновского) в Будапештской операции в 1,5–2 раза больше, чем в Берлинской операции Г.К. Жукова. И так во всех операциях». (Гареев М.А. Полководцы Победы и их военное наследие. М., 2004. С. 129.)

Собственно, именно поэтому Жукову доверяли управление крупными объединениями, фронтами численностью до миллиона человек.

Зееловские высоты

Берлинская операция в массовом сознании остается как не самая успешная в карьере Жукова. Мнение это восходит, как ни странно, к опубликованной еще в ноябре 1957 года статье в газете «Правда» за авторством маршала Конева с упоминанием «затянувшегося прорыва обороны» на Зееловских высотах. Информация о войне для широкой публики в 1950–1960-е годы в СССР дозировалась, и эти обвинения в неудачах запомнились, особенно на фоне замалчивания множества реальных неудач в разные годы войны. С тех пор Зееловские высоты начали ставить Жукову в вину, дополнив упреки в затянувшемся прорыве еще и выдумками про 300 тыс. погибших на подступах к Берлину солдат.

Однако обвинения эти страшно далеки от действительности. Именно под Берлином маршал Жуков добился выдающегося успеха, проявив как свои полководческие таланты, так и гражданское мужество.

Задачи 1-го Белорусского фронта были куда сложнее, чем можно предположить. Во-первых, для немцев был вполне очевиден план удара с Кюстринского плацдарма на Одере, располагавшегося в 70 км от Берлина. Добиться внезапности было затруднительно во всех отношениях. Все пространство от одерского рубежа до Берлина представляло собой сплошной укрепленный район. Во-вторых, Ставка и лично Сталин требовали от войск, сражавшихся на подступах к немецкой столице, решения еще одной, сугубо политической задачи – выйти навстречу союзникам на рубеж реки Эльба. Исполнение второй задачи оттянуло на себя крупные механизированные соединения. В-третьих, нелетная погода в первые дни операции исключила возможность полноценного использования «воздушного молота» из почти 3 тыс. самолетов 16-й воздушной армии.

Как и любой успех, прорыв Одерского фронта немцев стал результатом скрупулезной подготовки. Несмотря на необходимость ведения операций войсками 1-го Белорусского фронта на фланге, в Померании, в феврале-марте 1945 года Жуков шаг за шагом методично расширял плацдармы на Одере, объединив их в один крупный Кюстринский плацдарм. Постоянные бои на плацдарме, кроме прочего, притупляли бдительность немцев. Тактическая внезапность удара в итоге была достигнута Жуковым довольно простым приемом: после разведки боем 14 апреля на следующий день была взята пауза. Наступления 16 апреля немцы не ждали, и даже традиционного «отскока» из передовых окопов не было. Благодаря кинематографу широко известно об использовании в этой операции прожекторов, но их применение было связано лишь с небольшой продолжительностью весеннего дня.

Great Patriotic War. Georgy Zhukov and Soviet officers in Berlin, 1945Маршал Г.К. Жуков и советские офицеры в Берлине. 1945 год / ТАСС

ПОД БЕРЛИНОМ ЖУКОВ ДОБИЛСЯ ВЫДАЮЩЕГОСЯ УСПЕХА, проявив как свои полководческие таланты, так и гражданское мужество

Отсечение и штурм

Собственно, затруднения в продвижении наших войск возникли, когда прожекторы уже выключили. Странно было бы ожидать молниеносного распада фронта, строившегося немцами под лозунгом «Мы будем считать свою задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки». Ситуация усугубилась конфликтом, который вспыхнул между Жуковым и Сталиным, резко возражавшим против использования танковых армий в интересах наступления на Берлин вместо решения ими политических задач на Эльбе.

Тем не менее задержка продвижения 1-го Белорусского фронта к немецкой столице была кратковременной. В обороне противника наметилась брешь, в которую Жуков по северной кромке Зееловских высот (их удалось обойти с умеренными потерями) ввел две танковые армии. Далее последовали обход и охват немецких резервов.

Все это позволило Жукову реализовать свой исходный план отсечения немецких войск от Берлина. Это было принципиально важно: в случае отступления в город крупных сил германской армии бои за столицу рейха могли превратиться в долгую и кровавую драму. Благодаря жуковскому маневру от Берлина были отрезаны главные силы Одерского фронта и резервы из Западной Померании.

В итоге к началу штурма немецкой столицы основную часть ее гарнизона составляли фольксштурм, полиция, зенитчики, тыловики и военнослужащие разрозненных подразделений вермахта. Все это обусловило сравнительно быстрый и энергичный захват города, занявший лишь 10 дней. Всему миру было наглядно продемонстрировано могущество Вооруженных сил СССР.


Алексей Исаев,
кандидат исторических наук

«Инициаторами его опалы были конкретные люди»

октября 28, 2016

О перипетиях послевоенной карьеры Георгия Жукова «Историку» рассказал автор биографии маршала, изданной в серии «Жизнь замечательных людей», кандидат исторических наук Владимир ДАЙНЕС.

Портрет маршала Жукова

Портрет маршала Г.К. Жукова. Худ. П.Д. Корин. 1945 / РИА Новости

Казалось бы, после войны полководец, сыгравший ключевую роль в разгроме фашистов, должен был купаться в лучах славы. Однако все произошло с точностью до наоборот. Почему полный энергии 60-летний маршал Победы оказался в отставке?

«Слава маршалу Жукову»

– Что стало причиной опалы Жукова в 1946 году?

daines

– Основной причиной опалы была популярность маршала в народе. В августе 1945 года начальник Главного управления контрразведки «Смерш» Группы советских оккупационных войск в Германии генерал Александр Вадис сообщал своему руководству: «Многие считают, что Жуков является первым кандидатом на пост наркома обороны. Жуков груб и высокомерен, выпячивает свои заслуги, на дорогах плакаты «Слава маршалу Жукову». В одном из разговоров с армейским политработником, когда тот сослался на директиву Булганина о политорганах, Жуков заявил: «Что вы мне тычете Булганиным, я кто для вас?», желая подчеркнуть, что он не кто-нибудь, а заместитель наркома обороны».

В других донесениях также отмечалось, что Жуков без серьезных оснований снимает с должностей высших начальников, утверждает «порочные» уставы, причисляет себе заслуги во многих победах и преуменьшает в них роль Сталина. Примерно те же показания против Жукова дал главный маршал авиации Александр Новиков, которого арестовали по так называемому «авиационному делу» и пытали в тюрьме. Заявление Новикова было зачитано 1 июня 1946 года на заседании Высшего военного совета, проходившего под председательством Сталина. Итоги этого заседания нашли отражение в приказе № 009 министра Вооруженных сил СССР Иосифа Сталина от 9 июня 1946 года. В нем, в частности, говорилось: «Маршал Жуков, несмотря на созданное ему правительством и Верховным главнокомандованием высокое положение, считал себя обиженным, выражал недовольство решениями правительства и враждебно отзывался о нем среди подчиненных лиц. Маршал Жуков, утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчиненными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения. Более того, маршал Жуков, будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстраненных от работы начальников и брал их под свою защиту, противопоставляя себя тем самым правительству и Верховному главнокомандованию».

¶¶В 1957 году Молотов, Каганович и Маленков (слева направо) попытались свергнуть Никиту Хрущева. На фото справа: югославский лидер Иосип Броз Тито и Анастас Микоян

Поведение маршала Жукова было признано «вредным и несовместимым с занимаемым им положением». В результате он был освобожден от должности главнокомандующего сухопутными войсками и заместителя министра Вооруженных сил и назначен командующим войсками Одесского военного округа.

– Мог ли Жуков повторить судьбу маршала Тухачевского?

– В 1946 году не мог. Ситуация после Великой Отечественной войны была иная. Жуков внес значительный вклад в достижение победы над нацистской Германией. Арестовать, а тем более расстрелять его никто бы не решился. Вспоминая заседание Высшего военного совета, на котором зачитывалось заявление Александра Новикова, маршал Советского Союза Иван Конев отмечал: «Невольно у каждого сидящего возникало такое ощущение, что против Жукова готовятся чуть ли не репрессивные меры. Думается, что выступления военных, которые все дружно отметили недостатки Жукова, но в то же время защитили его, показали его деятельность на посту командующего фронтом, на посту координатора, сыграли свою роль. После этого у Сталина, по всей видимости, возникли соображения, что так решать вопрос с Жуковым – просто полностью отстранить, а тем более репрессировать – нельзя, это будет встречено неодобрительно не только руководящими кругами армии, но и в стране, потому что авторитет Г.К. Жукова среди широких слоев народа и армии был бесспорно высок».

Министр обороны СССР

The Celebration of the 1st of May in MoscowН.С. Хрущев (второй справа) / ТАСС

– Какими были для Жукова последние годы жизни Сталина? Что Жукову тогда удалось сделать, несмотря на опалу?

– С июня 1946 года Жуков командовал войсками Одесского, а с февраля 1948 года – Уральского военного округа. Он занимался привычным для себя делом: учил и воспитывал на основе своего богатого боевого опыта солдат и офицеров, совершенствовал материально-техническую базу вверенных ему войск, укреплял их боеспособность. Отношение Сталина к нему постепенно смягчалось. В марте 1950 года Георгию Константиновичу разрешили баллотироваться на выборах в Верховный Совет СССР, а в 1952-м на ХIХ съезде партии его вновь избрали кандидатом в члены ЦК. В конце февраля 1953 года Сталин вызвал Жукова в Москву. 4 марта маршал был назначен первым заместителем министра обороны СССР.

С февраля 1955 года по октябрь 1957-го Жуков был министром обороны. Каковы его главные достижения на этом посту?

– Он занимал эту должность два года и восемь месяцев. При нем в соответствии с решением политического руководства страны численность армии и флота была сокращена с 5,763 млн до 3,623 млн человек. В 1955 году Жуков выступил инициатором упразднения корпусного звена управления и уменьшения численности управленческого аппарата. Большое внимание он уделял изучению и внедрению в практику боевой и оперативной подготовки опыта Великой Отечественной войны. С этой целью учредили должность заместителя министра обороны по военной науке, на которую был назначен маршал Александр Василевский. В период пребывания Жукова на посту министра возросла интенсивность боевой подготовки войск, учения и боевые стрельбы стали проводить на протяжении всего учебного года, особое внимание уделялось обучению и воспитанию военных кадров, перестраивался учебный процесс в военно-учебных заведениях. Маршала Жукова по праву можно считать одним из отцов-основателей космической гавани Байконур. При его участии началось строительство боевых стартовых станций в районе Воркуты и Архангельска, а также объекта «Ангара», известного ныне как космодром Плесецк.

Жуков одним из первых в нашей стране поднял вопрос о коренном изменении отношения к бывшим военнопленным и членам их семей. 29 июня 1956 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей». Этим постановлением предусматривалось рассмотрение вопроса о распространении на бывших военнослужащих Советской армии и флота, осужденных за сдачу в плен противнику, действия указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны. К сожалению, политическое недоверие к бывшим военнопленным просуществовало еще долгие годы.

Больное воображение вождя или происки западных СМИ?

Мало кто знает, что в конце 1945 года западная печать активно прочила маршала Жукова, и не только его, в преемники «отца народов». Сталину такая перспектива явно не понравилась…

fakty-o-staline-2

Всю войну Иосиф Сталин провел «на боевом посту». В последний раз перед войной он отдыхал на море в 1936 году. Он явно устал и нуждался в отдыхе. Поэтому 9 октября 1945 года Политбюро приняло решение предоставить Сталину отпуск. Вождь покинул Москву и отправился на юг.

Однако и на отдыхе он работал с документами и по привычке просматривал советские газеты и обозрение иностранной прессы. Западные СМИ между тем со свойственной им конспирологической дотошностью пытались выяснить, куда подевался вождь. Высказывались самые смелые домыслы относительно состояния его здоровья, в том числе со ссылкой на источники утверждалось, что Сталин перенес инфаркт и что скоро в Москве начнется борьба между преемниками вождя. Назывались и вполне конкретные имена…

Не успел Сталин доехать до моря, а лондонский корреспондент американской газеты Chicago Tribune 11 октября уже информировал своих читателей о борьбе за власть между Георгием Жуковым и Вячеславом Молотовым. Корреспондент французского радио 23 октября заявил: «в определенных кругах циркулируют слухи», что Сталин якобы сам отказался от власти из-за болезни и что в самые ближайшие дни его заменит маршал Жуков. В тот же день британская Daily Mail решила пойти еще дальше, предположив, что вскоре в Москве развернется ожесточенная борьба между красными маршалами и что наибольшие шансы на успех имеет маршал Победы Жуков. Впрочем, на следующий день, 24 октября, другая британская газета – Daily Express – опровергла «информацию» конкурентов, сообщив, что «Сталин решил уступить свое место Молотову». Отсутствие вождя на праздничном параде 7 ноября породило новые слухи, в которых его преемниками называли поочередно то Молотова, то Жукова.

Так продолжалось вплоть до возвращения Сталина в Москву в конце декабря. Можно только предполагать, сколь сложные чувства испытывал к «преемникам» известный своей подозрительностью вождь. Судя по всему, у него и без того уже стали возникать смутные ощущения, что за время войны система власти существенно изменилась. Сталин, поглощенный руководством военными действиями и дипломатией, и правда предоставил широкие полномочия своим соратникам в других сферах государственной деятельности. Они фактически выкроили себе своего рода «удельные княжества»: Николай Вознесенский управлял Госпланом, Лаврентий Берия – правоохранительными органами и госбезопасностью, Анастас Микоян – внешней торговлей, Георгий Маленков – партией, Вячеслав Молотов – внешней политикой. В этом контексте Жуков в глазах Сталина вполне мог предстать как человек, желающий выкроить себе в качестве «удельного княжества» ни больше ни меньше как победоносную Красную армию. Понятно, что «удел» в 150 дивизий не мог не вызывать беспокойства вождя, который, как и все большевики, опасался бонапартизма. Сталин готовил кампанию с целью отвоевать полный контроль.

Он начал с Молотова, а Жуков стал одной из жертв этой кампании. В июне 1946 года маршала Победы сняли с должности заместителя министра Вооруженных сил и направили командовать Одесским военным округом. Но это было только начало. Первая опала Жукова продлилась до 1952 года: целых шесть лет в самый разгар разворачивающейся холодной войны самый успешный полководец Второй мировой провел на периферии. Кто знает, не этой ли цели добивались западные журналисты, распространяя слухи о преемниках и играя на подозрительности престарелого вождя?

Раиса КОСТОМАРОВА

Письма Сталину

21 февраля 1947 г.

Исключение меня из кандидатов ЦК ВКП(б) убило меня.

Я не карьерист, и мне было легче перенести снятие меня с должности главкома сухопутных войск. Я 9 месяцев упорно работал в должности командующего войсками округа, хотя заявление, послужившее основанием для снятия меня с должности, было клеветническим.

Я Вам лично дал слово в том, что все допущенные ошибки будут устранены. За 9 месяцев я не получил ни одного замечания, мне говорили, что округ стоит на хорошем счету. Я считал, что я сейчас работаю хорошо, но, видимо, начатая клеветническая работа против меня продолжается до сих пор.

Я прошу Вас, т. Сталин, выслушать меня лично, и я уверен, что Вас обманывают недобросовестные люди, чтобы очернить меня.
Г. ЖУКОВ

27 февраля 1947 г.

Товарищу Сталину И.В. Копия – товарищу Жданову А.А.

Товарищ Сталин, я еще раз со всей чистосердечностью докладываю Вам о своих ошибках.

1. Во-первых, моя вина прежде всего заключается в том, что я во время войны переоценивал свою роль в операциях и потерял чувство большевистской скромности.

Во-вторых, моя вина заключается в том, что при докладах Вам и Ставке Верховного главнокомандования своих соображений я иногда проявлял нетактичность и в грубой форме отстаивал свое мнение.

В-третьих, я виноват в том, что в разговорах с Василевским, Новиковым и Вороновым делился с ними о том, какие мне делались замечания Вами по моим докладам. Все эти разговоры никогда не носили характера обид, точно так же, как я, высказывались Василевский, Новиков и Воронов. Я сейчас со всей ответственностью понял, что такая обывательская болтовня, безусловно, является грубой ошибкой, и ее я больше не допущу.

В-четвертых, я виноват в том, что проявлял мягкотелость и докладывал Вам просьбы о командирах, которые несли заслуженное наказание. Я ошибочно считал, что во время войны для пользы дела лучше их быстрее простить и восстановить в прежних правах. Я сейчас осознал, что мое мнение было ошибочным.

2. Одновременно, товарищ Сталин, я чистосердечно заверяю Вас в том, что заявление Новикова о моем враждебном настроении к правительству является клеветой. Вы, товарищ Сталин, знаете, что я, не щадя своей жизни, без колебаний лез в самую опасную обстановку и всегда старался как можно лучше выполнить Ваше указание.

Товарищ Сталин, я также заверяю Вас в том, что я никогда не приписывал себе операцию в Крыму. Если где-либо и шла речь, то это относилось к операции под станицей Крымской, которую я проводил по Вашему поручению.

3. Все допущенные ошибки я глубоко осознал, товарищ Сталин, и даю Вам твердое слово большевика, что ошибки у меня больше не повторятся. На заседании Высшего военного совета я дал Вам слово в кратчайший срок устранить допущенные мною ошибки, и я свое слово выполняю. Работаю в округе много и с большим желанием. Прошу Вас, товарищ Сталин, оказать мне полное доверие, я Ваше доверие оправдаю.

Г. ЖУКОВ

zhst

«Обращусь немедленно к партии»

– В июне 1957 года на Пленуме ЦК Никита Хрущев с помощью Жукова одолел так называемую «антипартийную группу». Через четыре месяца та же участь постигла самого маршала. Были ли справедливыми обвинения, выдвинутые против него?

– В июне 1957 года, когда большинство членов Президиума ЦК КПСС во главе с Вячеславом Молотовым, Лазарем Кагановичем и Георгием Маленковым попыталось снять Хрущева с поста первого секретаря ЦК, маршал Жуков оказал ему решительную поддержку. «Я категорически настаиваю на срочном созыве Пленума ЦК, – сказал Георгий Константинович. – Вопрос стоит гораздо шире, чем предлагает группа. Я хочу на Пленуме поставить вопрос о Молотове, Кагановиче, Ворошилове, Маленкове. Я имею на руках материалы об их кровавых злодеяниях вместе со Сталиным в 1937–1938 годах, и им не место в Президиуме ЦК и даже в ЦК КПСС. И если сегодня группой будет принято решение о смещении Хрущева с должности первого секретаря, я не подчинюсь этому решению и обращусь немедленно к партии через парторганизации Вооруженных сил».

Маршал Георгий Жуков и его семьяМаршал Жуков в кругу семьи. 1969 год / РИА Новости

– Это заявление вскоре было использовано против самого маршала…

– Совершенно верно. На Пленуме ЦК, состоявшемся 28–29 октября 1957 года, ему было предъявлено обвинение в «грубом нарушении партийных, ленинских принципов руководства Министерством обороны и Советской армией». Докладчик, секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов, подчеркивал: «Мы имеем дело не с отдельными ошибками, а с системой ошибок, с определенной линией бывшего министра обороны, с его тенденцией рассматривать советские Вооруженные силы как свою вотчину, с линией, которая ведет к опасному отрыву Вооруженных сил от партии и отстранению Центрального комитета от решения важнейших вопросов, связанных с жизнью армии и флота».

– Как оценивать эти обвинения?

– Большинство из них были надуманными. Сам Жуков в выступлении на Пленуме отметил: «Я не ставлю перед собой цель как-либо оправдать те неправильные действия, которые были у меня, те ошибки, которые были мною допущены, потому что это не к лицу руководителю Вооруженных сил, которому страна, партия доверили такое ответственное дело».

Однако Жуков не опроверг главного обвинения, заключавшегося в недооценке им политработников. Он сказал: «Я считал, что в армии должны быть не штатные платные политработники, а надо поднять и активизировать партийные организации – начиная от ротной организации и кончая всеми остальными. Главная, ведущая роль в армии, мне казалось, должна принадлежать партийной организации».

В постановлении Пленума ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской армии и флоте», опубликованном 3 ноября 1957 года в газете «Правда», говорилось: «Т. Жуков Г.К. не оправдал оказанного ему партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны». Пленумом было одобрено постановление Президиума ЦК КПСС от 26 октября «Об освобождении Г.К. Жукова от обязанностей министра обороны СССР», а кроме того, маршал был выведен из состава Президиума ЦК и ЦК КПСС. Постановлением Совета министров СССР № 240 от 27 февраля 1958 года Георгия Константиновича отправили в отставку.

– Можно ли говорить, что система с удивительной последовательностью отторгала его: так было при Сталине, Хрущеве, Брежневе. Согласны ли вы с такой оценкой?

– Не вполне. Система – это нечто отвлеченное, аморфное. Инициаторами его опалы были конкретные люди.


Беседовал Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat
Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС и другие документы / Сост. В.П. Наумов и др. М., 2001
ДАЙНЕС В.О. Жуков. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

Размышления на полях

октября 28, 2016

На протяжении многих лет одним из любимых увлечений Георгия Жукова было чтение. В отличие от мемуаров, написанных под жесточайшим давлением цензуры, пометки, которые он делал на полях прочитанных книг, дают представление о реальной эмоциональной и профессиональной оценке Жуковым исторических событий и их участников.

Георгий ЖуковГеоргий Жуков в годы Великой Отечественной войны

Вполне закономерно, что наибольший интерес полководец проявлял к исторической литературе о войне. В частности, он внимательно прочел «Историю Второй мировой войны» Курта Типпельскирха, изданную в СССР в 1956 году. По характеру отметок, сделанных последовательно ручкой и карандашами трех разных цветов, видно, что труд бывшего генерала вермахта и военного историка Жуков изучал долго и вдумчиво, несколько раз перечитывал.

«Генералы были правы, Гитлер не прав»

Особое внимание Жукова в работе Типпельскирха привлекли оценки обстановки и положения противника, то есть Красной армии: маршал постоянно вступает в заочную полемику с автором. К примеру, фразу историка относительно развития событий на Западном фронте под командованием Дмитрия Павлова в первые недели войны: «Противник был застигнут врасплох и совершенно ошеломлен» – Жуков подчеркивает и пишет на полях: «Это чепуха».

Весьма важную оценку маршал дает ситуации боев за Киев в 1941 году. Типпельскирх отмечает, что генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич и генерал Франц Гальдер, так же как и другие крупные генералы группы армий «Центр», считали целесообразным продолжение наступления на Москву, а Гитлер настаивал на обеспечении решающих успехов на севере и юге. Жуков пишет внизу страницы: «Генералы были правы, Гитлер не прав». Так, один из старых споров об ошибках, допущенных немцами в начальный период войны, обретает новую грань: нам известно мнение Жукова, высказанное им для себя, в процессе чтения. Судя по пометке, он считал продолжение наступления группы армий «Центр» на советскую столицу крайне опасным для СССР, а распыление сил немцев, произошедшее по настоянию Гитлера, – одним из факторов их поражения под Москвой.

Кроме того, Жуков и по прошествии многих лет после войны высоко оценивал события под Ельней (конец августа – начало сентября 1941 года). На полях книги Типпельскирха он отметил, что там было разбито девять немецких дивизий.

Надо сказать, что приводимым статистическим данным маршал уделял особое внимание, подчеркивая их и иногда суммируя разбросанные по тексту цифры, сводя их к общим величинам. Что касается потерь немцев под Сталинградом, то, подсчитав количество разбитых и потерявших боеспособность дивизий, упомянутых Типпельскирхом, Жуков делает вывод, что тот дает более честную оценку, чем Эрих Манштейн, мемуары которого были изданы практически в то же время. Уточним, что у Типпельскирха речь идет в целом о 75 разбитых дивизиях, а Манштейн говорит лишь о 20 дивизиях.

1

НАИБОЛЬШИЙ ИНТЕРЕС ПОЛКОВОДЕЦ ПРОЯВЛЯЛ К ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ О ВОЙНЕ

Множество пометок Жукова имеют отношение к конкретизации событий и их главных действующих лиц с советской стороны. Например, напротив описания уманской драмы – окружения советских 6-й и 12-й армий в августе 1941 года – маршал ставит фамилии: «Музыченко, Понеделин», то есть называет командующих этими армиями. Также Жуков отчеркивает абзац, рассказывающий о неудачах Западного фронта под Оршей и Витебском зимой 1943–1944 года, и пишет рядом: «Соколовский». Действительно, будущий маршал Василий Соколовский командовал тогда потерпевшим ряд поражений Западным фронтом. Описание удачного захвата плацдарма на Днепре в 1943 году Жуков помечает: «Рыбалко», называя фамилию командующего 3-й гвардейской танковой армией. Полководец словно дополняет книгу, приводя те сведения, которые немецкому историку могли показаться не столь существенными.

Между тем разделы «Истории Второй мировой войны» Типпельскирха, касающиеся действий западных союзников, остались почти без комментариев Жукова. Из глав, посвященных событиям вне советско-германского фронта, наибольшее внимание маршал уделил рассказу о польской кампании 1939 года: он отметил данные о соотношении сил сторон и танковых частях Польши.

«Верх возьмет тот, кто проявит большее упорство»

Впрочем, ошибкой было бы считать, что борьба английских и американских войск против вермахта совсем не интересовала Жукова. Скорее он скептически оценивал информативность работы Типпельскирха в этом отношении. С куда большим тщанием маршал проработал изданную в 1959 году книгу Фореста Погью «Верховное командование».

С особой скрупулезностью он помечал приводимые Погью данные о потерях войск союзников. В советской литературе того времени данные о наших потерях практически не приводились, и рядовому читателю попросту не с чем было сравнивать эти цифры. Но Жуков в силу своего положения имел четкое представление о потерях Красной армии в операциях того же периода и явно сравнивал их с англо-американскими. Он даже просуммировал приведенные автором табличные данные для получения общей цифры потерь американцев в Европе.

Также Жуков, по всей видимости, с некоторой досадой отмечал, что в СССР в противоположность союзникам не велось никакого планирования действий после капитуляции Германии, причем такие пометы сделаны им дважды. Это лишь одно из доказательств, что ему не чужд был интерес к международной политике. Так, его пометками испещрена книга западногерманского журналиста Себастиана Хаффнера «Самоубийство Германской империи». В частности, удивление Жукова вызвали слова канцлера ФРГ Конрада Аденауэра о возможном воссоединении Германии, сейчас кажущиеся поразительно дальновидным пророчеством.

2

«ХОРОШАЯ, ПРАВИЛЬНАЯ, УМНАЯ И ПОЛЕЗНАЯ КНИГА. ОНА ЛУЧШАЯ ИЗ ТЕХ, ЧТО НАПИСАНЫ О ВОЙНЕ»

Впрочем, особое внимание Жукова привлекали далеко не все книги о войне, к которым он обращался. К примеру, известный сборник «Роковые решения», вышедший в 1958 году, не содержит ни одной его пометки. А при прочтении «Второй мировой войны» Уинстона Черчилля он ограничился лишь отчеркиванием некоторых абзацев.

Самое же, пожалуй, удивительное, что и дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Франца Гальдера тоже не вызвал у Жукова живого интереса. Он только отчеркивал некоторые абзацы, в которых Гальдер говорил о сопротивлении советских войск, оценивал обстановку в целом и раскрывал тактические планы немецкого командования. При этом пометы маршала в основном касаются рассказа о тех направлениях, где находился когда-то он сам; его интересуют эпизоды, в которых речь идет о Москве, Ельне или первых днях войны на Юго-Западном фронте.

Лишь несколько моментов, освещаемых в книге, представляют собой исключение, и прежде всего это записи Гальдера о сворачивании немцами активных действий под Ленинградом в пользу начала операции «Тайфун» на московском направлении. Напротив упоминания о переброске войск группы армий «Центр» Жуков сделал пометки «17.9» и «Конец», подчеркнув последнюю. То есть, по сути, Георгий Константинович для себя прояснял, когда его миссия под Ленинградом была фактически завершена и непосредственная угроза городу миновала.

Особо, цветным карандашом Жуков отметил слова в записи от 18 ноября 1941 года, в которой приводится беседа Гальдера с командующим группой армий «Центр» фон Боком: «…обе стороны напрягают свои последние силы и что верх возьмет тот, кто проявит большее упорство». Явно не без удовольствия маршал поставил: «Да!» – и отчеркнул запись от 8 декабря 1941 года, где также упоминается разговор с фон Боком, участники которого пришли к выводу: «Группа армий ни на одном участке фронта не в состоянии сдержать крупное наступление». Для Жукова это было подтверждением правильности его тактики дробящих ударов на широком фронте.

Однако если не брать в расчет эти немногочисленные исключения, создается впечатление, что маршал читал дневник Гальдера исключительно в ознакомительных целях.

«Выходит, мы имели мало крепостей»

Весьма внимательно Жуков прочел мемуары «Накануне» Николая Кузнецова, в военные годы занимавшего пост наркома военно-морского флота. Они пестрят многочисленными пометками, сделанными на полях красной шариковой ручкой. Так, Жуков отмечал, что автор явно уходит от вопросов о строительстве Большого флота и его запоздалом сворачивании. Не без ехидства он пишет: «Не надо было иметь НВМФ», то есть отдельный Наркомат военно-морского флота. До 1937 года Управление ВМС РККА входило в состав Народного комиссариата обороны СССР. Очевидно, Жуков считал, что, сохранись эта структура управления, расходование средств на флот контролировалось бы лучше. К слову, в этом замечании отражаются традиционные для многих стран противоречия между армейским и флотским руководством.

В другой части мемуаров в ответ на слова о якобы многочисленных бесплодных обращениях к Жукову как начальнику Генерального штаба в последние предвоенные месяцы маршал оставляет комментарий: «Я не помню, что Кузнецов был у меня».

Далее пометки Жукова на полях книги наркома ВМФ колеблются от нейтрального: «Это преувеличение», «Это не от души» (пассаж про политработников) – до раздраженного: «Это вранье», «Опять болтовня» и ироничного: «Выходит, что мы имели мало крепостей».

Также в пометке на полях Жуков приводит версию о причине снятия Кузнецова с должности в 1946 году – невнимание к строительству подводных лодок. Маршал пишет: «Даже после войны Кузнецов был за надводный флот, за что он и был снят». Кузнецов на самом деле позднее отметил, что считает ошибкой строительство после войны лодок «проекта № 15» (вероятно, имеются в виду «Малютки» XV серии, 53 штуки).

Наконец, Жуков не прошел мимо ставшей впоследствии известной и обсуждаемой многими фразы в мемуарах Кузнецова: «И.В. Сталин вел подготовку к войне – подготовку широкую и разностороннюю – исходя из намеченных им самим отдаленных сроков. Гитлер нарушил его расчеты». Жуков написал на полях: «Это неверно». И действительно, дело было не в сроках, а в общей оценке текущей обстановки.

«Рокоссовский спасовал, и его надо было встряхнуть»

Большой интерес у Жукова вызвало художественное описание событий 1941 года в романе военного журналиста Василия Соколова «Вторжение». Книга касалась многих острых тем: репрессий в армии, внезапности нападения Германии, катастрофического развития событий летом 1941 года, ареста командующего Западным фронтом Дмитрия Павлова и других.

О впечатлениях маршала лучше всего свидетельствуют слова, написанные им на последней странице романа: «Хорошая, правильная, умная и полезная книга. Она лучшая из тех, что написаны о войне 41–45 гг. 19/XI-63 г.». Жуков помечал в тексте понравившиеся места, но указывал и на некоторые ошибки автора в передаче хронологии событий, например ареста Павлова. Поправлял он и другие фактические неточности писателя, отметив в том числе на одной из страниц, что упоминавшийся там населенный пункт обороняла не 5-я, а 33-я армия.

3

Во «Вторжении» есть эпизод, рассказывающий о конфликте между Жуковым и Константином Рокоссовским в самом конце ноября 1941 года. Отчеркнув его, маршал написал на полях: «Это было, но не так. Рок.[оссовский] спасовал [? – неразборчиво], и его надо было встряхнуть». Комментируя обсуждение героями книги вопроса потерь, Жуков дал характеристику Сталину: «Сам он боялся смерти».

Между Жуковым и Василием Соколовым завязалась переписка: маршал делился с писателем своим видением принимаемых Ставкой решений, характеризовал стиль руководства Сталина и давал оценку обстановки в разные периоды войны.

А вот выпущенная Воениздатом в 1961 году исследовательская работа «Великая битва под Москвой» в противоположность роману не вызвала у маршала живого отклика. Он лишь подчеркнул некоторые фразы и абзацы, выделил статистические данные, номера соединений, даты, отметил факты военных преступлений немцев, а также отдельные архивные ссылки (вероятно, предполагая ознакомиться с исходными документами).

Пометка на полях здесь всего одна, зато достаточно важная. В книге говорится, что успеху контрнаступления способствовал выбор направлений главных ударов. Жуков, в свою очередь, отмечает: «Фланги были слабее центра». В самом деле, оборона в центре построения немецких войск, в полосе 4-й армии Гюнтера Клюге, была более прочной, чем у растянутых флангов формально сильных ударных группировок группы армий «Центр».

Автор ознакомился с книгами, которые читал Жуков, благодаря любезности дочери маршала Марии Георгиевны. Библиотека полководца позволяет увидеть думающего, скрупулезного читателя, с неподдельным интересом изучавшего оценки ключевых моментов Великой Отечественной войны, ко многим из которых он сам имел непосредственное отношение. И через годы после Победы ее маршал не переставал задавать себе важнейшие вопросы о военных операциях и сложной политической обстановке той эпохи.


Алексей Исаев,
кандидат исторических наук

В роли Жукова

октября 28, 2016

В советском кино главным исполнителем роли маршала Жукова был народный артист СССР Михаил Ульянов. Менялись в кадре Сталины, Рокоссовские, Коневы, Ворошиловы, а Жуков долгие годы представал в неизменном ульяновском исполнении…

 1

Первый раз Ульянов, тогда еще 41-летний, сыграл маршала в 1968 году в эпопее Юрия Озерова «Освобождение». Гримерам даже пришлось немного старить артиста, ведь реальный Жуков в 1943 году (а первый фильм эпопеи был посвящен сражению на Курской дуге) был на шесть лет старше тогдашнего Ульянова. Последний же раз Жуков в исполнении Ульянова появился на экране в 2005-м: режиссер Юрий Кара, снимавший телесериал «Звезда эпохи», изначально планировал пригласить на роль маршала Владимира Меньшова, однако потом передумал и позвал 78-летнего Ульянова.

Как председатель стал маршалом

Впрочем, самым первым исполнителем роли Георгия Жукова был Федор Блажевич. Он примерил маршальский мундир в эпопеях Михаила Чиаурели «Клятва» (1946) и «Падение Берлина» (1949). Однако полководцы и наркомы в этих фильмах – как манекены или восковые фигуры из музея. Статные, в позолоченных мундирах, но без права на мысль, на «необщее» выражение лица. Они лишь оттеняли величие главного героя – товарища Сталина…

В 1966-м, когда режиссер-фронтовик Юрий Озеров готовился к съемкам киноэпопеи «Освобождение», он видел в роли Жукова только Михаила Ульянова. Но актер колебался. Тогда Озеров выложил главный аргумент: вас выбрал сам Георгий Константинович…

С маршалом Ульянов знаком не был. Да и Жуков не помнил его фамилию: просто приметил артиста в фильме «Председатель» (1964). Да и как было не приметить! «Артист, сумевший сыграть председателя, который смог вытащить все сельское хозяйство, сможет осилить и роль Жукова», – якобы изрек маршал.

У Егора Трубникова, которого в «Председателе» сыграл Ульянов, был прототип – Герой Советского Союза и Социалистического Труда Кирилл Орловский, партизан Гражданской и Великой Отечественной, который, потеряв руку, принял разоренный колхоз и вывел его в передовые. У Ульянова родной отец до войны тянул председательскую лямку в одном из сибирских колхозов, и о председательской доле артист знал не понаслышке. Потому и вышли правдивыми ярость и боль Трубникова: «Вы что же – хотели меня удивить? Меня, который обкладывал целые батальоны?! Да я матом вышибал страх из людей и гнал их под кинжальный огонь!» В этой роли Ульянов показал силушку богатырскую, которая, наверное, и привлекла Жукова.

Но удивительнее всего то, что Ульянов в разгар съемок «Председателя» записал в дневнике: «Сегодня подумал, что ведь надо сыграть большого, крупного человека, вроде маршала Жукова. Будет ли такой сильный, большой человек кричать, хватать за грудки, как это у нас сделано, как я сыграл некоторые куски?» Получается, подспудно он уже работал над ролью Жукова…

Последний триумф Жукова

Озеров долго снимал «Освобождение» и в годы работы над пятисерийным фильмом нередко советовался с Жуковым. В эпопее драматичная солдатская одиссея переплелась с эпизодами, снятыми «под документ». Жуков в то время трудился над книгой воспоминаний и многое «проверял» на Озерове. В известной степени маршал наблюдал за тем, как рождался образ Жукова в исполнении Ульянова. Но встреча артиста с реальным героем не входила в планы Озерова. Режиссер рассудил, что Ульянов непременно подпадет под бронебойное обаяние Жукова и, скорее всего, растеряется, разуверится в своих силах. А Озерову хотелось, чтобы на съемочной площадке артист не сомневался в том, что на свете существует только один «настоящий маршал Жуков» – он, Ульянов. К тому же маршал перенес тяжелую болезнь и никого не принимал. В итоге Жуков и Ульянов так никогда и не встретились…

Mn-kTS2QoewЮрий Озеров за работой

Выводить на авансцену маршала Жукова – дело рискованное. А тут еще и Сталин после долгого перерыва обосновался на экране. Сенсация! Министр обороны Андрей Гречко поморщился, увидев, что в титрах среди исторических героев Жуков идет первым. Но придираться к такой иерархии не стали.

Роль давалась Ульянову непросто. «Начали мы с грима: поставили фотографию перед собой и вместе с гримером стали лепить щеки, стали подбривать волосы, стараясь угадать облик фотографически, – вспоминал актер. – Потом мы отказались от этого, потому что налепленные щеки и подбритые волосы не очень много давали сходства, а что-то живое уходило». И начал Ульянов играть маршала «с собственным лицом». Его даже не постригли под Жукова образца фронтовых лет, а предпочли прическу, более привычную для конца 1960-х.

Именно такого фильма ждали советские зрители. В те годы многие интересовались политической историей Второй мировой, но она оставалась тайной за семью печатями. Снимались замечательные фильмы о «безымянных солдатах», а знаменитых маршалов кинематографисты не показывали со сталинских времен. И вот на экране – рассуждающий «отец народов» и маршал Жуков, не боящийся с ним спорить.

«Важно найти в характере героя доминирующую черту, – считал Ульянов. – Какая же эта главная черта? В народе во время войны о Жукове ходили легенды как о человеке непреклонной воли, железного характера. Значит, надо создать тот образ, который помнят в народе».

В мае 1969 года, после долгих редакторских проволочек, наконец вышли в свет жуковские «Воспоминания и размышления». А через месяц в Москве состоялась премьера первых двух фильмов киноэпопеи «Освобождение» – «Огненная дуга» и «Прорыв». Это был последний прижизненный триумф маршала Жукова: фильм помог успеху книги, ее буквально сметали с прилавков. И не было в стране более уважаемого человека, чем маршал, который в исполнении Ульянова предстал настоящим спасителем Отечества. Жить маршалу Победы оставалось ровно пять лет…

«Не образ – громада!»

Наверное, если бы тогда проводились опросы, каким должен быть идеальный политик, идеальный руководитель, большинство назвало бы Ульянова в роли Жукова. Жесткий, колючий, крутого норова, но справедливый и беспощадный – в первую голову к себе самому. Ульяновский Жуков – сгусток энергии, человек-глыба, для которого нет преград. Яростный темперамент, постоянное нервное перенапряжение. Мимика резкая и величественная. Вот маршал торопливо шагает из кадра в кадр. Пронизывающий волевой взгляд из-под козырька фуражки. Абсолютная сосредоточенность. Остановить его невозможно!

О᥁°Ѓ¶§•≠®•

УЛЬЯНОВ СЫГРАЛ ЖУКОВА ТАК, ЧТО КАЖЕТСЯ, БУДТО ДУХ СОВЕТСКОГО ГЕОРГИЯ ПОБЕДОНОСЦА ВСЕЛИЛСЯ В АКТЕРА

Такого напора, такого крутого нрава тщетно ждали от политиков… По сравнению с Ульяновым в роли Жукова члены нашего «вечного» Политбюро выглядели сонными пенсионерами. В этом – еще один подтекст зрительского успеха «Освобождения», «Блокады» и «Битвы за Москву».

«Жукова Вы сыграли наимощнейше. Не образ – громада! Впечатление незабываемое. В нем – масштаб народной трагедии и сила, ярость его сопротивления. И человек – глыбища! После «Председателя» – самая творчески яростная Ваша работа, которая, без сомнения, всеми будет принята. Народ скажет Вам спасибо за такой образ народного полководца, поднятого как бы самой советской землей для ее спасения в самый роковой час нашей истории», – писал Ульянову в личном письме кинокритик Георгий Капралов.

Монополист

Многосерийное «Освобождение» – первый столь масштабный кинопроект брежневского времени. В позднейшие годы Озеров снял еще несколько фильмов о Второй мировой, и в каждом из них роль Жукова играл Ульянов. Однако повторить успех «Освобождения» этим картинам оказалось не под силу. И в «Солдатах свободы» (1977), и в «Битве за Москву» (1985) есть удачные эпизоды, но что-то важное утратилось.

Сцена из фильма "Битва за Москву"Михаил Ульянов в роли Георгия Жукова. Кадр из фильма «Битва за Москву» / РИА Новости

Жуков–Ульянов – первоклассная находка режиссера Озерова. Но она тут же стала достоянием всего советского кино. Вспоминается, например, фильм «Слушайте, на той стороне» (1971), советско-монгольский проект режиссеров Бориса Ермолаева и Бадрахына Сумху о боевых действиях на Халхин-Голе. Там мы видим Жукова еще не в зените славы, ему пока далеко до маршальских звезд. И все-таки он уже не просто генерал, а настоящий полководец. Следующее заметное перевоплощение Ульянова в Жукова состоялось в многосерийном (и снова – не телевизионном!) фильме Михаила Ершова «Блокада» (1975–1979). Жуков врывается в трагическую осень 1941 года как предвестие будущей победы – неотразимый, решительный, острый на язык. После «Блокады» сам Константин Симонов – писатель, близко знавший Жукова, – сравнивал «масштабы достижения, к которому пришел Ульянов» с победой Бориса Бабочкина, сыгравшего заглавную роль в классическом «Чапаеве».

В роли Жукова Ульянов действовал не менее 10 часов экранного времени. Это – годы работы. После стольких батальных полотен даже не самые наивные зрители поверили, что артист Ульянов и нутром под стать своему герою. Ему стали приписывать качества маршала – стальную волю, целеустремленность. Но сам Ульянов считал, что претворил далеко не все, и мечтал еще полнее воплотить образ Жукова. Актер сетовал, что «драматургический материал роли был мал», и надеялся, что появится достойный сценарий, посвященный не войне с птичьего полета, а в первую очередь Георгию Жукову – солдату и маршалу. Его личности, его судьбе. В наше время такие киноленты называют, на американский манер, байопиками.

Уж там бы Ульянов развернулся! И артист «подстрекал» писателей и режиссеров к такой работе. «Сейчас тема Жукова только затронута, – делился он в одном из интервью. – Но я сознаюсь, меня очень привлекает образ народного маршала. Я несколько раз встречался с Константином Михайловичем Симоновым. Тема Жукова волнует писателя, но она настолько корневая, столько она тянет за собой вопросов, проблем, критических ситуаций, что поднять ее будет, скажем так, трудновато. Пока мы в своих разговорах остановились на возможном создании телевизионного фильма о Жукове. Будущее скажет, что из этого выйдет». Замысел не сложился. Был нешуточный по размаху документальный фильм «Маршал Жуков. Страницы биографии» (1984), был коллаж Озерова «Великий полководец Георгий Жуков» (1995), но Ульянову казалось, что этого мало.

Менялись в кадре Рокоссовские, Сталины, Ворошиловы, Тимошенко, Коневы, а Жуков из фильма в фильм представал в неизменном ульяновском исполнении. И это при том, что в советском кино было принято работать «на сопротивлении материала», не тиражировать удачные типажные наработки. Режиссеры навязали Ульянову «монополию на Жукова», и он не чувствовал себя вправе отказаться от этой роли, даже если она по сценарию оставалась на обочине сюжета.

ІҐІ§† нѓЃе®В последний раз Ульянов сыграл Жукова в 78-летнем возрасте в фильме Юрия Кары «Звезда эпохи» (2005). В роли Сталина – Армен Джигарханян

В 1990-м на телеэкраны вышла многосерийная «Война на западном направлении» – экранизация прозы Ивана Стаднюка, писателя с репутацией сталиниста. Сценарий переработали в перестроечном духе. Чтобы у зрителей не возникало сомнений, Лаврентия Берию при первом же появлении аттестовали так: «Палач. Садист». Впрочем, Арчил Гомиашвили не лишил Сталина своеобразного обаяния. В роли Жукова командовал Генштабом все тот же Михаил Ульянов, который к тому времени стал почти на 20 лет старше своего героя. Он оказался заметно солиднее и актеров, которые играли Ворошилова, Молотова, Тимошенко… Ульянов не отличался моложавостью, всегда выглядел на свой возраст, а то и старше. И при просмотре фильма возникает странный эффект: нам, зрителям, неприятно, что этакий элегантный Сталин кричит и шипит на пожилого человека. На седовласого воина. Нехорошо кричать на старших.

В последний раз Ульянов сыграл Жукова в 2005 году, в телесериале «Звезда эпохи», где актер уже годился прославленному маршалу в отцы. Правда, Ульянов появлялся на экране ненадолго, да и вся эта мыльная опера об актрисе Валентине Серовой не стала событием

*** 

По всеобщему признанию, Ульянов сыграл Жукова так, что кажется, будто дух советского Георгия Победоносца вселился в актера, который мальчишкой рвался на фронт. Но как относился сам маршал к своему кинообразу?

Есть свидетельство, что он все-таки хотел во время работы над «Освобождением» лично познакомиться с актером и огорчался, что Озеров ограждал их от такой встречи. Рецензий на «Освобождение» Жуков не оставил. Но через несколько лет после смерти маршала Михаил Ульянов в родном Омске увидел фотографию с дарственным автографом Георгия Константиновича: «Омскому драматическому театру, где начинал свою актерскую деятельность первый исполнитель роли маршала Жукова в кино Михаил Ульянов. С радостью общения с Вами, Георгий Жуков. Москва – Омск». Если бы Ульянов маршалу не приглянулся – такая надпись не появилась бы.


Арсений Замостьянов

Трижды маршал

октября 29, 2016

Каково играть маршала Жукова? Журнал «Историк» решил узнать об этом у прославленного российского актера и режиссера, народного артиста РСФСР Владимира МЕНЬШОВА.

Фото: ТАСС

Мало того, что фильмы Меньшова-режиссера «Любовь и голуби» и «Москва слезам не верит» давно уже разошлись на цитаты (последний к тому же получил «Оскара» как лучший иностранный фильм), так еще и Меньшов-актер оказался настоящим рекордсменом.

Как выяснил журнал «Историк», Меньшов – единственный российский актер, который сыграл в кино сразу трех маршалов Советского Союза: Георгия Жукова в фильмах «Генерал» и «Ликвидация», Ивана Конева в картине «Если враг не сдается» и Дмитрия Устинова в сериале «Брежнев». Добавьте к этому роли генералиссимуса Александра Меншикова («Сказ про то, как царь Петр арапа женил» и «Царевич Алексей») и генерал-фельдмаршала Алексея Бестужева («Екатерина II») – получается уникальный послужной список.

«Это была другая порода людей»

– Вам было трудно играть советских полководцев?

– Я хорошо помню их поколение. Это поколение моего отца – люди, прошедшие войну. Война была испытанием на прочность и страны в целом, и этих людей. Проверка, которую они выдержали, дала им ощущение какой-то необыкновенной внутренней силы, собственного достоинства и ответственности. Это всегда чувствовалось.

Если хотите, это была другая порода людей. Многие из них совсем недавно жили в деревне и были войной – либо Первой мировой, как Жуков, либо Великой Отечественной – оторваны от сельской жизни. У них не было утонченных черт лица. У них были грубые, достаточно тяжелые лица, и красоту этих людей можно было разглядеть только через их поступки.

358517Владимир Меньшов в роли маршала Советского Союза Георгия Жукова («Ликвидация»)

ЭТО ПОКОЛЕНИЕ УМЕЛО ДЕРЖАТЬ УДАР. ЭТИ ЛЮДИ НЕДОЛГО НАХОДИЛИСЬ В РАСТЕРЯННОСТИ – ВСКОРЕ С НОВОЙ СИЛОЙ БРАЛИСЬ ЗА ДЕЛО

Эти люди, которые с заводов, с полей пришли в армию и во власть, обладали удивительным чувством ответственности. Они были государственниками – не в силу какой-то идеологии (идеология для них была вторична), а по своему складу, по воспитанию прежде всего. Как всегда ответственен крестьянин – за семью, за свою землю, который должен каждый день с петухами вставать и работать, иначе не выжить…

Их жизнь была невероятно тяжела. Они трудились от зари до зари, помня в первую очередь об ответственности, которая лежит на них. Именно поэтому их поколение и выиграло войну. Все их поколение – начиная с высшего руководства и заканчивая простыми исполнителями: солдатами, рабочими у станка, женщинами, на себе пахавшими землю в годы войны…

Так что, повторюсь, главным для меня как актера было воспоминание об этих людях.

– Но это же были реальные люди – маршалы Победы…

– И тем не менее главным для меня было ощущение, которое осталось от этого поколения, а не какие-то черточки той или иной биографии или личные качества маршалов. Тем более что информации уже тогда было крайне мало. Уже к 1980-м годам немного оставалось в живых из тех, кто с ними непосредственно пересекался, а их дети – они совсем с другой стороны помнят своих прославленных отцов; какими те были на фронте, они не знают…

«Ульянов никого не пускает на роль Жукова»

– Каково вам было исполнять в кино роль маршала Жукова после того, как Михаил Ульянов сыграл его десятки раз? И тогда как именно «ульяновский Жуков» стал едва ли не эталонным для миллионов зрителей?

– Это было непросто во всех смыслах. Так сложилось, что впервые на эту роль меня позвал режиссер Игорь Николаев.

– Картина называлась «Генерал» и рассказывала об Александре Горбатове, роль которого блестяще исполнил Владимир Гостюхин…

– Нет! «Генерал» был потом, в 1992 году. А тот фильм Николаева назывался «День командира дивизии». Он снимался по одноименной документальной повести Александра Бека и вышел на экраны почти на 10 лет раньше, в 1983-м. Николаев пригласил меня на роль Жукова, я согласился и уже начал работать над ролью, как вдруг он меня вызывает и говорит так разочарованно: «Знаешь, Володя, к сожалению, Михаил Александрович Ульянов хочет сам это играть и никого другого не пускает на роль Жукова».

358776Владимир Меньшов в роли маршала Советского Союза Ивана Конева («Если враг не сдается»)

– Как вы к этому отнеслись?

– Ну как? Да – да, нет – нет. Ульянов же тогда был среди нас, актеров, «маршалом», а мы – сорока-, сорокапятилетние – в лучшем случае «подполковниками» или просто «майорами». Как майор может пойти против маршала?

И только спустя девять лет Николаев снова предложил мне роль маршала, уже в фильме «Генерал». Я был к тому времени ученый. «Вряд ли, – говорю, – это получится». – «Ну, попробуем, Володя». – «Ну, попробуем». И вышло так, что Михаил Александрович Ульянов это дело как-то пропустил. Не знаю по какой причине: может быть, просто расслабился или занят был в то время какой-то другой ролью. В итоге я сыграл Жукова.

– После Ульянова роль трудно давалась?

– В чем был выигрыш у меня по сравнению с Михаилом Александровичем? Впервые он сыграл Жукова в «Освобождении» Юрия Озерова. Это было большое полотно, в котором он был маршал Жуков – великий полководец. Он за столом в штабах, над картой, в телефонных переговорах. «Здравствуйте, товарищ Сталин!», «Слушаюсь, товарищ Сталин!», «Есть, товарищ Сталин!» и т. д.

Но человека там было мало. Для него там не оставалось места: просто жанр не позволял. Это была эпопея, и какие-то человеческие проявления в таком жанре допустимы лишь на уровне пехотинцев…

Ну и дальше тиражировался все тот же Жуков – над картой, по телефону со Сталиным. Где-то однажды он в разговоре со Сталиным вспылил – не более того. А мне сразу предложили роль в «Генерале», где Жуков сомневается, ошибается, Александр Горбатов доказывает ему свою правоту. Это был другой материал.

p_161782Владимир Меньшов в роли маршала Советского союза Дмитрия Устинова («Брежнев»)

И то же самое – в картине «Ликвидация». Речь шла о периоде жизни маршала, до того в кино ни разу не освещаемом, – о послевоенной опале Жукова. Он только что фактически был выслан из Москвы с громадным понижением – с замминистра обороны до руководства Одесским военным округом.

Но это поколение, конечно, умело держать удар. Эти люди недолго находились в растерянности, вскоре с новой силой брались за дело, начинали работать. Это война их приучила: проигрывали до Москвы, да и весь 1942 год был очень тревожный, пока не победили под Сталинградом и на Курской дуге. Они и после войны жили по принципу «ничего-ничего, здесь проиграл – здесь выиграю». Поэтому когда Жуков приехал в Одесский округ, то с первой минуты поставил себя так, что он по-прежнему остается маршалом Победы, главным маршалом войны – самым любимым и самым легендарным в народе, несмотря на немилость вождя. Вот такого Жукова я там и сыграл.

«Уверен, что он был безжалостен»

– Я накануне интервью специально пересмотрел фильм «Генерал» и те серии «Ликвидации», в которых появляется Жуков, и хочу сказать, что маршал в вашем исполнении и в той и в другой картине – достаточно неприятный человек. Он и в отношениях с Горбатовым очень крут, и в Одессу приезжает так, что там стекла звенят. Что вы хотели передать?

– Да я ничего не хотел передать. Такой был материал. А что касается реплик Жукова в этих фильмах, то разве можно их произнести с обаятельной улыбкой? Там можно только жестко разговаривать. Но я полагаю, что так оно и было.

Эти люди вообще об этом не думали: «Приятен я или не приятен?» Им надо было задачи выполнять и ставить задачи другим, поэтому какие там приятности? Поэтому я верю, что Жуков приезжал в части, расстреливал перед фронтом, возможно, даже не очень виноватых людей – не врагов, не предателей, а тех, кто проявил минутную слабость.

Я в это верю. Потому что это была война, а на войне действуют свои законы. Ему нужно было жестко наказывать людей, которые распустились, испугались, перетрусили, пошли на какие-то нарушения. Чтобы был пример основной массе. Чтобы масса поняла: «С этим шутить нельзя – ну его к черту: лучше идти вперед, чем отступать. Потому что этот наведет порядок: если что, приедет и всех нас тут расстреляет без жалости».

Уверен, что он был безжалостен. Но я уверен и в том, что все в глубине души понимали справедливость такого его поведения, поскольку каждый на его месте поступил бы так же. Любой командир знает, что всякая поблажка во взводе, в роте, в батальоне, совсем маленькая поблажка, которую ты дашь, тут же перерастет в бардак. Сразу пойдет волна: «А, он слабак, он прощает» – и всё. А ему надо было держать в железной узде всю армию, миллионный фронт…

117107В фильме «День командира дивизии» режиссер Игорь Николаев хотел снять в роли Жукова Владимира Меньшова. Однако Михаил Ульянов решил исполнить эту роль сам

НА ВОЙНЕ ДЕЙСТВУЮТ СВОИ ЗАКОНЫ. ЕМУ НУЖНО БЫЛО ЖЕСТКО НАКАЗЫВАТЬ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ РАСПУСТИЛИСЬ, ИСПУГАЛИСЬ И ПЕРЕТРУСИЛИ

– Сначала Сталин в 1946-м, а потом Хрущев в 1957 году допустили, на мой взгляд, гигантскую несправедливость по отношению к Жукову. Как вы думаете, в чем причина?

– Это борьба за власть. Я думаю, он был достаточно самостоятельным в своих поступках, органически неспособным к подхалимажу. Он гнул свою линию, как бы давая понять: «Оставьте мне на откуп армию, и я ее приведу в надлежащий порядок, только не мешайте!» Такого стремления к автономии люди, находящиеся при власти, терпеть не могли. Подобные амбиции Жукова, по их мнению, грозили ущемлением их собственной автономии.

Наверное, там были еще конфликты, связанные с тем, что Жуков осуществлял весьма болезненное сокращение армии, имели место личные конфликты с Хрущевым, которого маршал не очень высоко ставил. Тому оставалось только дождаться момента и врезать Жукову по полной.

– Но ни один из маршалов Жукову не помог, никто из них за него не заступился, наоборот…

– Понятно почему. У каждого были свои обиды, каждый думал: «Почему, собственно, именно Жуков – маршал Победы, а не я?!» Это же были очень честолюбивые люди! Все без исключения, в том числе и сам Жуков.

337074В фильме Сергея Урсуляка речь идет о периоде жизни маршала Победы, до того ни разу в кино не освещаемом, – о послевоенной опале Жукова. Кадр из картины «Ликвидация»

– Его обвиняли, в частности, в бонапартизме – в попытке захвата политической власти. Как вы думаете, он к этому стремился?

– Мне кажется, нет. При Сталине ни о каком бонапартизме речи быть не могло. Все признавали его полководческие способности, поскольку окончательное решение принимал Сталин и именно его руководство в конечном счете привело к победе, так скажем. А когда Сталина не стало, ответственность и государственническое мышление, о котором мы говорили, вряд ли позволили бы Жукову выстраивать такие планы. Зачем армии брать власть в стране, которая не была в хаосе? Армия же приходит, когда хаос, когда надо навести порядок, когда надо всех расставить по местам. А хаоса не было. Была внутрипартийная борьба.

– В 1990-е стало модным упрекать советских маршалов, и прежде всего Жукова, в том, что во время войны они «не берегли людей». Как вы относитесь к такой оценке? Был ли у них выбор в той ситуации: беречь или не беречь?

– Вы правильно задаете вопрос, на который сами, по сути, и даете ответ. Какой там выбор?! Какому маршалу и для каких же целей надо было «не беречь людей», если этими людьми, и только ими, он и мог выиграть войну?! Это была война – жестокая, часто непредсказуемая, не на жизнь, а на смерть. На мой взгляд, судить маршалов за то, что они якобы специально не щадили людей, – это дилетантство и невежество.


Беседовал Владимир Рудаков