Archives

Невеликий император и великие реформы

февраля 24, 2016

Александр II пытался ответить на самые сложные вызовы времени. Что-то он делал слишком непоследовательно, что-то – слишком рьяно. Но кое-что ему все-таки удалось: его апологеты назовут это «великими реформами», его критики построят на их фундаменте динамично развивающуюся и по-настоящему сильную Россию…

P1830Чтение Манифеста об освобождении крестьян. Худ. Б.М. Кустодиев. 1907

Жизнь и судьба Александра II наполнены как реальными, так и мистическими событиями. Дела реальные прославили его имя и закрепили за ним прочное место в анналах истории, но и мистических происшествий выпало на долю этого человека столько, что не приходится сомневаться: он стоит особняком среди других российских монархов.

Мистика, да и только!

Начнем с того, что годы рождения и смерти императора – 1818-й и 1881-й – представляли, по мнению современников, некие подозрительные «перевертыши» цифр 1 и 8. Что означает сия арифметическая чехарда, разгадать не могли, да никто особенно и не старался, но многозначительное покачивание головой она, видимо, вызывала.

А больше всего таинственных происшествий случилось во время коронации Александра Николаевича и его супруги в 1856 году, что, конечно, не преминули отметить окружающие. Вначале в ходе церемонии малая корона упала с головы будущей императрицы Марии Александровны, которая при этом сказала:

«Это знак, что я недолго буду носить ее».

Процарствовала она после этого не так уж мало – 24 года, но неприятные ощущения от происшедшего все-таки остались. Затем престарелый генерал Михаил Дмитриевич Горчаков потерял сознание и выронил шар-державу, который, зазвенев, покатился по плитам собора. Наконец, по завершении коронации с Ивана Великого сорвался колокол «Реут» весом в 2000 пудов и покалечил осколками несколько человек. Подобные происшествия вызывали у подданных недобрые предчувствия, что неудивительно.

Этим дело не ограничилось. В конце 1861 года на заседании Государственного совета император произносил важнейшую речь, посвященную отмене крепостного права и еще только готовившимся реформам. Когда он завершал выступление, слева с боковой стены что-то слетело и с грохотом рухнуло на пол. Упал слабо укрепленный литовский герб, но молва заговорила о падении герба именно московского, что якобы предвещало падение династии.

Позже появились предостережения и более конкретные. Во время пребывания монарха во Франции гадалка напророчила семь покушений на его жизнь, причем последнее должно было стать роковым. Весной 1880 года гражданская жена Александра II Екатерина Долгорукая попросила русскую ворожею погадать на суженого. Та после долгого раздумья подтвердила прогноз французской коллеги. Если две бомбы, брошенные 1 марта 1881 года, считать за два покушения, то приходится признать, что обе гадалки оказались на редкость прозорливыми.

Летом 1880 года перед венчанием с Александром Николаевичем Долгорукая решила еще раз полюбоваться обручальным кольцом и уронила его на пол. Гувернантка побледнела, подняла кольцо и воскликнула:

«Боже мой! Да ведь это плохая примета – смерть мужа!»

И нельзя не заметить, что март оказался в жизни Александра II месяцем чуть ли не мистическим. В марте 1861 года Россия узнала об отмене крепостного права, а через 20 лет, в едва начавшемся марте 1881-го, император был убит народовольцами…

Крестьянская реформа

D0353

Содержание крестьянской реформы определили документы, подписанные императором 19 февраля 1861 года. Манифест торжественно объявлял об отмене крепостного права, а дополнительные положения раскрывали сущность и механизм преобразований.

Крепостные крестьяне «немедленно» получали личную свободу и обретали право собственности на движимое и недвижимое имущество. Однако свою землю они должны были выкупить у помещика. До заключения выкупной сделки крестьяне оставались «временнообязанными», поскольку за использование земельных наделов несли прежние повинности, в том числе барщину и оброк. Размеры таких наделов и повинностей фиксировались в специальных уставных грамотах, составлявшихся помещиком и его крестьянами при участии специальных мировых посредников.

Те же мировые посредники контролировали честность договора о выкупе земли (обычно не отдельными крестьянами, а всей сельской общиной). По утверждении выкупной сделки крестьяне «вводились во владение землей» и переходили в разряд «свободных сельских обывателей». Сумма выкупа приравнивалась к капиталу, который, если его положить в банк под обычные тогда 6% годовых, приносил бы помещику доход, равный годовому оброку. Таким образом, крестьяне выкупали не только землю, но и свои рабочие руки и должны были заплатить за это более 16 годовых оброков.

Правда, они могли отказаться от выкупа и сразу получить от помещика «даровой» надел в размере четверти от полного. Основную часть неподъемной для большей части крестьян суммы выкупа за полный надел (до 80%) взяло на себя государство. Остальные 20% крестьяне отдавали помещику по договоренности: сразу или по частям, деньгами или отработкой. Закон строго взыскивал недоимки, но землю передать помещику обратно не мог.

Государственные деньги рассматривались как ссуда, которую крестьянам нужно было погасить в течение 49 лет (с процентами). Эти выплаты были отменены государством с 1 января 1907 года, во время Первой русской революции.

Профессиональный монарх

Оставим, однако, мистические истории любителям рационально необъяснимых тайн и загадок и поговорим о том, что представлял собой человек, занявший российский престол в феврале 1855 года, и какова роль его деяний в истории нашей страны.

Александр, первенец Николая Павловича и Александры Федоровны, благодаря заботам отца, а также талантам воспитателя наследника престола В.А. Жуковского и других учителей получил образование на уровне выпускника лучших европейских университетов. Он обладал крепким здоровьем, что позволило ему легко переносить тяготы государственной службы, выматывающее однообразие поездок по стране и бивуачный дискомфорт армейского быта.

Портрет императрицы Марии Александровны. Худ. Ф. К. Винтергальтер. 1857

Современники отмечали, что монарх отличался добротой, благодушием и благожелательностью к людям, но в то же время был человеком мужественным, не терявшим головы в сложных ситуациях (что доказал и при опасных случаях на охоте, и во время покушений на его жизнь, и в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, в которой он принимал непосредственное участие).

С юных лет ему было присуще завидное умение схватывать проблему на лету и быстро предлагать ее решение. При этом он упорно и умело отстаивал свою точку зрения, причем в словесных баталиях ему немало помогала феноменальная память.

Монарх, безусловно, осознавал важность своего поста и прекрасно понимал сущность монаршего долга. Отец начал подключать Александра Николаевича к государственной работе с 1841–1842 годов, когда сделал его членом Государственного совета и Сената. С 1840-х же годов наследник стал замещать отца в качестве руководителя государства во время поездок того за границу. Иными словами, в 1855 году на престол вступил человек, отлично подготовленный к своей миссии, обладавший не только изящными манерами, но и изрядными знаниями, а также хорошо знакомый с работой государственного механизма.

Сложный характер

Негативные черты его характера во многом явились продолжением отмеченных выше достоинств. Так, умение схватывать проблему на лету оборачивалось тем, что, если она не решалась быстро, монарх зачастую терял к ней интерес и делал вид, что проблемы вовсе не существует. В связи с этим он так и не сумел выработать привычки к вдумчивой и кропотливой работе (повседневная возня с бумагами вскоре стала для него рутиной и утомительной формальностью).

P1828Коленопреклоненная молитва митрополита Филарета и всех присутствующих при короновании Александра II. Худ. В.Ф. Тимм. 1856

Желание настоять на своем зачастую превращалось у нашего героя в голое упрямство, являвшееся родовой чертой Романовых. К тому же силой воли своего отца Александр II не обладал, а потому частенько подменял ее простым: «Да будет так!» Его умение очаровывать людей благожелательностью и прекрасными манерами тоже имело вторую сторону, оборачиваясь иногда равнодушием, а то и циничным безразличием к тем или иным окружавшим его персонам. Здесь, наверное, сказывалось то, что, осознавая несправедливость и неустроенность мира, осознавая при этом, что он не может его исправить, монарх старался отгородиться от бед этого мира и поневоле переходил от благодушия к безразличию.

Кроме того, Александр Николаевич, понимая, что среди подданных могут встречаться люди более талантливые, более профессиональные, чем он, вместе с тем не находил кого-либо столь же незаменимым, сколь таковым являлся самодержец. Он искренне верил, что «сердце царево в руце Божией», иначе говоря, что все его значимые свершения продиктованы Провидением. Поэтому знакомства с нужными людьми, общение и расставания с ними (окончательные или временные) были в глазах монарха в порядке вещей, нормальным рабочим моментом и не более того.

Поддерживаемое отцом и учителями стремление первенствовать всегда и во всем, уверенность неоспариваемого лидерства развили в Александре II гордость, обидчивость, ревность к чужим успехам, постоянную подозрительность, что кто-то пытается им манипулировать. Словом, характер монарха отличался динамичностью и противоречивостью. В нем уживались и мужество, и сентиментальность (до слезливости); и желание охватить все, все перечувствовать, и периодически проявлявшаяся апатия; и интерес к людям, умение в них разбираться, и равнодушие к окружающим. Он привык находиться в центре внимания, принимать знаки поклонения и оставлять последнее слово за собой.

1389818813_leyb-gvardii-5-ya-konnaya-batareya

Военная реформа

Проект преобразований в военной сфере был разработан графом Дмитрием Милютиным. Ключевым элементом реформы стало введение в 1874 году всеобщей воинской повинности вместо рекрутских наборов. Теперь призыву подлежали все мужчины по достижении 20 лет, независимо от сословной принадлежности. Каждый год Военное министерство определяло число необходимых новобранцев, которых по жребию выбирали из всех призывников (как правило, это число не превышало 25% от общего количества подлежащих призыву).

При этом были и ограничения: не подлежали призыву единственный сын у родителей, единственный кормилец в семье, а также достигший призывного возраста мужчина, старший брат которого отбывает или отбыл службу. Срок зависел от рода войск (во флоте служили меньше) и уровня образования призывника (так, выпускники университетов могли служить всего полгода).

В целях децентрализации системы управления войсками и придания большей самостоятельности их командующим были созданы военные округа, постепенно распространившиеся на всю территорию страны. В результате реформы была произведена реорганизация офицерского корпуса армии, ее боеспособность была повышена, вооружение модернизировано. Комплекс принятых мер продемонстрировал положительный эффект уже в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

Земская реформа

В 1864 году в губерниях и уездах были учреждены выборные органы местного самоуправления – земства. Их задача заключалась в решении ряда хозяйственно-административных вопросов на местах без привлечения чиновников.

Система устанавливалась двухступенчатая: сначала выбирали «гласных» в земское собрание, созывавшееся, как правило, раз в год, а затем из его состава формировалась земская управа, которая работала на постоянной основе. Главным принципом реформы стала бессословность: земства избирались не от сословий, а от трех курий – уездных землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ (внутри каждой курии действовал имущественный ценз).

Тем не менее в уездном земском собрании место председателя занимал уездный предводитель дворянства. Основной сферой ведения губернских и уездных земских собраний и земских управ стали следующие проблемы: благоустройство местности, состояние дорог, пожарная безопасность, деятельность благотворительных организаций, медицинских и образовательных учреждений. Контакты земств между собой были запрещены – так пресекались попытки их объединения в общероссийское движение.

Надо отметить, что реформа не была распространена на всю территорию страны.

Миссия самодержца

Что же касается политических убеждений нашего героя, то их центральным звеном являлась верность идее монархии, которую он приобрел не столько во время общения с учителями, сколько в ходе бесед с отцом с глазу на глаз. Речь в них, судя по отрывочным воспоминаниям Александра II, шла о том, что идея монархии вечна, ради нее, объединяющей нацию, подданные готовы идти на суровые жертвы, удивительные подвиги, а потому сама система, режим куда более важны, чем лицо, в порядке наследования занявшее престол.

Самодержец – лишь символ своей страны, но в то же время именно поэтому он должен заботиться о собственной славе, чести, репутации. Он обязан помнить, что любое проявление с его стороны чувств получает преувеличенный характер в глазах подданных: минутная вспыльчивость расценивается как царский гнев, похвала или награда – как царская милость, решение по конкретному вопросу – как царская правда. Искушение монарха гордыней смиряется, к счастью, христианскими ценностями. Даже после физической смерти царь несет ответственность за неурядицы во вверенном ему государстве, что и дает ему при жизни право на принятие самостоятельных решений.

Политические взгляды Александра II невозможно однозначно определить как либеральные или консервативные. Дело не в том, что он являлся конформистом и ловко приспосабливался к меняющимся историческим обстоятельствам. Его слова и действия определялись прагматическим пониманием ситуации.

Так уж сложилась история России, что монарх и его ближайшее окружение при трезвом подходе к делу управления лучше, чем кто бы то ни было, ощущали дыхание времени, а потому имели возможность вести страну по пути тех или иных изменений, старательно избегая опасных потрясений. Нашего героя с полным основанием можно назвать эволюционистом, который ради неуклонного движения империи вперед без рывков и падений был готов поддерживать либералов или консерваторов, то есть всегда тех, чьи позиции в данный момент, с точки зрения монарха, наиболее соответствовали вызовам времени. Исторические реалии и их понимание Зимним дворцом являлись сигнальными огнями для государственного корабля, которым в меру сил управлял Александр II.

Реформатор по необходимости

Что же именно ему предстояло сделать после вступления на престол? Последнее семилетие царствования Николая I представлялось современникам мрачным не только в связи с неудачами в Крымской войне, начавшейся в 1853 году. Оно виделось им таковым потому, что встревоженный революционными событиями в Европе Зимний дворец стал завинчивать и без того туго затянутые идеологические и управленческие «гайки». Создается впечатление, что самое сокрушительное поражение Николай I потерпел не в Крыму, а внутри собственной державы, и связано это с вызывающей утопичностью попытки построения патриархального государства-семьи, с тщанием претворяемой в жизнь императором на протяжении 30 лет.

Александр Николаевич, 37 лет проживший в рамках николаевской системы, реформатором «от рождения» сделаться, естественно, никак не мог. Однако он нашел в себе силы понять и принять главное: крепостное право явилось основной причиной поражения России в войне с экспедиционным корпусом европейских держав. Напомним, что крепостничество и в середине XIX века оставалось фундаментом, если хотите, «скелетом» империи. Именно оно хорошо ли, плохо ли, но связывало все российские сословия, именно на нем покоились экономика, политические отношения, культурное развитие страны.

053Д.А. Милютин (1816–1912) – военный министр, основной разработчик и проводник военной реформы 1860-х годов

Однако Крымская война наглядно показала, что крепостничество и основанный на нем николаевский режим обусловили военно-техническую отсталость России, а это напрямую угрожало ее международному престижу, ставило под вопрос ее положение великой державы. Кроме того, хотя крестьянство в эти годы волновалось не больше, чем в прошлые десятилетия, градус ожидания им перемен своей участи, похоже, достиг критической отметки. Проявлялось это ожидание по-разному, но звучало оно вполне внятно. Общественное недовольство николаевским режимом и, в частности, господством крепостничества также разлилось достаточно широко и выражалось весьма громко.

042С.С. Ланской (1787–1862) – министр внутренних дел, известный сторонник и участник крестьянской реформы

Наконец, императора вдохновлял не только общественный энтузиазм, но и ощущение поддержки в собственной семье – со стороны супруги Марии Александровны, брата Константина Николаевича, тетки Елены Павловны. При таком раскладе сил и стечении обстоятельств Александр II решился приступить к важнейшим преобразованиям российской жизни.

Позиция третейского судьи

Он очень твердо вел себя в ходе подготовки крестьянской реформы: защищал правительственный проект от критики противников и отстаивал его в Государственном совете. 19 февраля 1861 года Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права и всегда считал этот день лучшим в своей жизни.

J0628Император Александр II на кухне госпиталя в походе. Русско-турецкая война 1877–1878 годов

Император понимал, что крестьянская реформа дает зеленый свет целому ряду преобразований, которые современниками будут названы «великими». Однако в ходе их проведения он придерживался по-своему логичной, но, как выяснилось, не слишком продуманной тактики. Не прошло и двух месяцев с провозглашения отмены крепостничества, как в отставку были отправлены министр внутренних дел Сергей Ланской и его заместитель, «мотор» крестьянской реформы Николай Милютин. Так оно, за редким исключением, пойдет и дальше: разрабатывать проекты реформ будут одни люди (обладавшие более или менее либеральными взглядами), а проводить преобразования в жизнь – другие (отстаивавшие в первую очередь консервативные ценности).

Императору, занявшему выгодную, как ему казалось, позицию третейского судьи, приходилось лавировать ради соблюдения равновесия политических сил в обществе и «фракций» в бюрократических кругах. Однако Александр II не учел одного весьма значимого обстоятельства: в реальной жизни проведение реформ важнее процесса их разработки.

Одна из главных бед «великих реформ» заключалась не столько в их недостаточной внятности или половинчатости, сколько в том, что проводились они, пусть и вынужденно, исключительно сверху, то есть путем бюрократическим, оставлявшим общество в положении стороннего наблюдателя. Поэтому энтузиазм, с которым было встречено начало реформ, довольно быстро сошел на нет, и оппозиция стала требовать наряду с изменениями в социально-экономической сфере также перемен политических. Причем речь о конституции повела не только оппозиция, но и ближайшее окружение монарха (брат царя Константин Николаевич и министр внутренних дел Петр Валуев). Однако власть самодержца в России никогда не предполагала умения идти на уступки. Уже с середины 1860-х годов напряжение в отношениях между властью и оппозиционерами «слева» стало непрерывно нарастать, что вылилось в серию покушений на жизнь Александра II.

Городская реформа

Города получили новую систему местного самоуправления в 1870 году. Появились городские избирательные собрания, городские думы и городские управы. Эти учреждения были призваны решать вопросы благоустройства, состояния дорог и парков, городских служб, торговых площадей и т. п. Как и при проведении земской реформы, соблюдался принцип бессословности. Структура формировалась многоступенчатая: сначала создавалось городское избирательное собрание, которое раз в четыре года выбирало «гласных» в городскую думу; последняя, в свою очередь, выбирала городскую управу – также на четыре года.

В ведении городской управы находились проблемы городского хозяйства, составление общегородских смет, взимание местных сборов. В выборах могли принимать участие мужчины старше 25 лет, несудимые, являвшиеся налогоплательщиками и удовлетворявшие требованиям имущественного ценза, в соответствии с которым выделялось три разряда избирателей. Несмотря на эти ограничения и на то, что политические вопросы оставались вне компетенции городского самоуправления, реформа стала серьезным шагом вперед, позволив членам городского общества принимать участие в обсуждении и решении вопросов местного значения.

Судебная реформа

Система судопроизводства в России в 1864 году претерпела кардинальные изменения. Здесь так же, как и в случае с другими реформами, действовал принцип бессословности и равенства всех подданных империи перед законом, что предполагало гласный и открытый суд, состязательность процесса, создание адвокатуры. Отныне судебная и административная власти были разделены, судебное следствие отделено от полицейского.

Появились мировые судьи и мировые съезды, рассматривавшие дела небольшой тяжести: гражданские иски на сумму не более 500 рублей, иски о личных обидах и оскорблениях и т. п. Более тяжкие гражданские и уголовные дела подлежали рассмотрению в окружных судах и судебных палатах. Высшей судебной инстанцией являлись кассационные департаменты Сената.

Значимым нововведением стало создание суда присяжных, созывавшихся для рассмотрения уголовных дел средней и большой тяжести. Коллегия присяжных состояла из 12 действующих и 6 запасных заседателей. Присяжные не только определяли факт виновности или невиновности подсудимого, но и могли отметить необходимость в снисхождении. Вердикт о виновности выносился присяжными (при равном голосовании результат трактовался в пользу обвиняемого), а судья определял меру наказания.

Реформа образования

000022

Главным достижением реформы высшего образования стало установление университетской автономии. Согласно Университетскому уставу 1863 года, основные должности в университетах объявлялись выборными. Учреждались университетские советы, на которые возлагались главнейшие обязанности по внутреннему управлению, и в первую очередь выборы ректора сроком на четыре года и проректора (или инспектора) на три года.

В каждом университете открывалось четыре факультета: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский. Всякий из них имел свое собрание во главе с деканом, избиравшимся на три года. Связь университетов с Министерством народного просвещения осуществлялась через попечителя, совершавшего государственный надзор за исполнением управляющими органами университетов своих обязанностей.

Кроме того, устанавливалась неподсудность студентов гражданским судам: в случае совершения студентом уголовного преступления его дело сначала рассматривал университетский суд, а уже после его отчисления материалы передавались в суд по уголовным делам. Среднее образование отныне можно было получить не только в классических гимназиях, но и в реальных училищах, где акцент делался на преподавании математики и технических наук.

Конец истории

Он надеялся выиграть противостояние с террористами традиционными методами, но попытки подавления революционного движения с помощью грубой силы привели лишь к дальнейшему обострению конфликта. Только в конце 1880 года монарх решился на неординарный шаг: он одобрил проект нового министра внутренних дел Михаила Лорис-Меликова.

Проект предполагал образование временных подготовительных комиссий, состоящих из чиновников и представителей земств крупнейших губерний России. Их задача заключалась в подготовке законопроектов, подразумевавших прежде всего корректировку крестьянской и земской реформ. Далее разработанные законопроекты должны были поступить на рассмотрение Общей комиссии, также состоящей из чиновников и земцев, а затем уже – на утверждение в Государственный совет. Проект Лорис-Меликова не являлся конституцией в полном смысле этого слова, однако при стечении определенных обстоятельств вполне мог в нее превратиться.

D106.I-2773-3М.Т. Лорис-Меликов (1825–1888) – министр внутренних дел, в 1880 году представил Александру II проект, получивший условное название «конституции»

Для нас важно то, что Александр II одобрил замысел своего министра и был готов пойти на частичное изменение системы управления империей. Известие об этом должно было появиться в газетах 4 марта 1881 года, но убийство монарха народовольцами 1 марта того же года сорвало планы Зимнего дворца.

Впрочем, трагедия на Екатерининском канале в Санкт-Петербурге не отменяет того факта, что с 1860-х годов Россия стала иной. «Великие реформы» определили тип и темп жизни империи на десятилетия вперед. Несомненны успехи российской экономики, заметны истончение межсословных перегородок и рост авторитета страны в мировом сообществе. Еще одно весьма важное, на наш взгляд, обстоятельство разглядел философ и историк Константин Кавелин: русское общество, писал он, перерождается, приучается самостоятельно мыслить и ни на кого, кроме себя, не рассчитывать. Отмеченная Кавелиным самостоятельность мысли и действий россиян явилась одним из крупнейших завоеваний «великих реформ».

P0285Император Александр II говорит московскому дворянству о намерении освободить крестьян от крепостной зависимости. Гравюра второй половины XIX века

Хотя эта самостоятельность имела и оборотную сторону. Князь Владимир Черкасский, один из заметных деятелей крестьянской реформы, так писал в письме к другу: «Мы все, русские, любим спешить, а Вы – по свойственной Вам привычке к большим делам и по врожденному нам всем теперь стремлению скорее узреть землю обетованную – Вы требуете слишком многого от немногих пройденных с 19-го февраля минут, и тихий исторический рост новых отношений принимаете за фиаско. Поверьте, дела пойдут тогда, когда мы покоримся необходимости дать факту созреть и не станем так немилосердно гнать его в шею…» Эти мудрые слова не стали, к сожалению, руководством к действию для многих и многих россиян. Они не поняли, что Александр II не обещал России райских кущ, он лишь предоставил ей возможность эволюционировать, то есть медленно и мучительно (как же без этого при столь серьезной ломке?) перестраивать свои социально-экономические и общественно-политические отношения на новый лад.

Оценки потомков

Историки давно – и во многом справедливо – критикуют преобразования 1860–1870-х годов за их половинчатость, то есть незавершенность, или за те преимущества, которые в ходе реформ получили дворянство и предприниматели за счет народных масс. С очевидными вещами спорить не приходится, но хотелось бы обратить внимание и на иные, весьма важные обстоятельства. Прежде всего на сложность задач, стоявших перед Зимним дворцом в конце 1850-х – начале 1860-х годов.

Многотрудность этих проблем в свое время исчерпывающе оценил либерал-западник Борис Чичерин.

«Он [Александр II. – Л. Л.], – писал Чичерин, – призван был исполнить одну из труднейших задач, какие могут представиться самодержавному правителю: обновить до самых оснований вверенное его управлению громадное государство, упразднить веками сложившийся порядок, утвержденный на рабстве, <…> учредить суд в стране, которая от века не знала, что такое правосудие, переустроить всю администрацию, водворить свободу печати, <…> везде вызвать к жизни новые силы, <…> поставить на свои ноги сдавленное и приниженное общество и дать ему возможность двигаться на просторе».

Пора, наверное, прекратить бросать снисходительные взгляды, а то и странные своей вневременностью обвинения в адрес как близкого, так и относительно далекого прошлого. Справедливо будет признать, что задачи, решавшиеся «великими реформами», оказались столь сложными, а ход и направление эволюции страны столь непредсказуемыми, что требовать от Александра II и его министров идеального решения этих задач вряд ли было бы разумно. Они сделали то, что считали необходимым, а зачастую и просто то, что могли, по причинам идейным, политическим, финансовым и т. п. Да и не в одном Зимнем дворце было дело. Не меньшее значение имела готовность тогдашнего образованного общества и народных масс к глобальным переменам.

ОН НАШЕЛ В СЕБЕ СИЛЫ ПОНЯТЬ: крепостное право явилось основной причиной поражения России в войне с экспедиционным корпусом европейских держав

Поэтому, оценивая характер и деяния нашего героя, давайте прислушаемся к мнению весьма осведомленного и уважаемого современника событий 1860–1870-х годов.

«И все-таки, – отмечал военный министр Александра II Дмитрий Милютин, – я любил его и до сих пор благоговею перед его памятью. Ни один царь после Петра не сдвинул так Россию с реакционного пути восточной деспотии, как Александр II.

Я помню, мы вместе были молоды. Тогда он кипел, работал, был великодушен, верил людям. <…> Целые вечера, когда он был наследником, мы проводили вместе. В нашем воображении вся Россия покрывалась школами, гимназиями, университетами. Грамотный свободный народ в раскрепощенном государстве! <…> Его испортила неограниченная власть, такое уж это скверное ремесло… Государственный человек должен быть готов к неблагодарности одних и равнодушию других».

Леонид Ляшенко, кандидат исторических наук

Без вождя во главе

февраля 24, 2016

На месте императора Александра IIнужен был человек типа Бисмарка – с железной волей и хваткой. «В этом, наверное, и заключается трагедия Александра как человека. Он был царем, но он не смог стать ни лидером, ни вождем», считает заместитель начальника Центра документальных публикаций РГАСПИ, доктор исторических наук Александр Репников

1448881155_portret-imperatora-aleksandra-iiПортрет императора Александра II. Худ. Е.И. Ботман. 1866

Почему, «разворошив муравейник» русской жизни, Александр II в итоге не сумел взять ситуацию под контроль? Не было хороших помощников или не хватало энергии и воли? Иными словами, кто в конечном счете оказался слабоват – окружение царя или он сам?

«Александр был царем, но не был вождем»

_DSC7848

Есть мнение, что один из главных просчетов Александра состоял в том, что одним людям, зачастую либеральных взглядов, он доверял разработку реформ, а другим, более консервативно настроенным, проведение их в жизнь. Вы согласны, что это было так и что это было ошибкой?

– Да, действительно, если бы одни и те же люди могли участвовать на всех этапах – от формирования концепции до претворения ее в жизнь, реформы имели бы больше шансов на успех. Но проблема-то понятная: нельзя команду набирать только из либералов или только из консерваторов.

Соответственно, возникает вопрос взаимодействия между государственными чиновниками на всех уровнях: как избежать живого воплощения басни Крылова про лебедя, рака и щуку? Можно ли эту пеструю команду, состоящую из людей как либеральных, так и консервативных взглядов, заставить действовать в едином ключе? Вот для этого, мне кажется, у Александра II не хватало воли, не хватало того, чем должен обладать даже не обязательно монарх, а именно вождь.

Получается, что мы все равно упираемся в личность государя?

– Да.

И, при всем уважении, масштаб его личности не вполне соответствовал масштабу тех вызовов, которые он сам, собственно, и создал?

– Создал не только и не столько он, сколько эпоха. Император же открыл шлюзы, и начался этот потоп. Вода пришла в движение, все забурлило. Вешние воды, оттепель. (Кстати, сам термин «оттепель» – как раз из тех времен.) Так вот, когда оттепель началась и шлюзы были открыты, обнаружилась проблема: а в какой степени масштаб человека, стоящего во главе империи, соответствует тем преобразованиям, которые он сам же пробудил? Почему я упомянул слово «вождь»? Просто можно быть царем, но при этом не быть вождем, лидером, «железным человеком».

В этом, наверное, и заключается трагедия Александра II как человека. Он оказался не в силах совладать с этими вызовами. Да, он был царем, но не был лидером, не был вождем. Почему? Причин много, в том числе и его характер.

Нужен был человек типа Бисмарка – с железной волей и хваткой. Неважно, как бы его называли – «железный канцлер» или «железный министр», как писал потом консерватор Сергей Николаевич Сыромятников о Петре Столыпине. Но такого человека в тот момент не нашлось.

Есть ли связь между реформами Александра IIи последовавшими в начале ХХ века революциями? Бытует несколько подходов. Первый условно либеральный, согласно которому Александр не сумел завершить реформы и в результате Россия получила революцию. Второй – условно консервативный: мол, реформы не надо было и начинать, тогда бы, глядишь, и революции не было. И есть мнение, что любая модернизация порождает тяжелые социальные процессы. Тут возникают вопросы уже не к Александру II, а скорее к его преемникам, которые не сумели справиться с обрушившимися на них проблемами. Какое мнение вам ближе?

47Объявление Манифеста об освобождении крестьян в московском Успенском соборе. По литографии В.Ф. Тимма

– На Александра II я бы не стал возлагать вину за то, что произошло через десятилетия после окончания его правления. Конечно, можно заложить бомбу под будущее, но в таком случае следует спросить у преемников: почему же они эту бомбу не выявили, не извлекли и не обезвредили? Это уже их ответственность…

После гибели Александра II был период, правда сравнительно недолгий, правления Александра III. При нем консервация общественной жизни (назовем ее консервативной стабилизацией) была неизбежна. Когда главу государства прилюдно убивают в его столице, сложно ожидать от наследника, его сына продолжения реформ. Тем более после знаменитого требования исполнительного комитета «Народной воли» и т. п. Было понятно, что маятник качнется в другую сторону. Так и произошло. Александр III, говоря словами Константина Леонтьева, «подморозил» – то есть стабилизировал – ситуацию. Начался экономический рост, стали строиться железные дороги, страна вырвалась в мировые лидеры по целому ряду показателей. Но нельзя делать ставку только на «подмораживание»! И очень многое зависело уже от Николая II.

В итоге мы все-таки упираемся не в личность Александра II, который действительно в 1861 году «разворошил муравейник» (можно до бесконечности спорить, надо было его ворошить или нет) и при этом не всегда оказывался на высоте положения. Мы не можем игнорировать личность его внука, Николая II. Потому что точка невозврата, на мой взгляд, была пройдена уже при нем…

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi
Захарова Л.Г. Александр II // Российские самодержцы. 1801–1917. М., 1993

Александр II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1995

«Цель власти всегда в том, чтобы сохранить систему»

Тем не менее реформы Александра IIна самом деле великие?

– Это, с моей точки зрения, действительно так, ведь одна только отмена крепостного права привела к колоссальным переменам – и не только в экономике, политике и внутренней жизни страны. Она изменила психологию людей. Представляете, люди жили в сложившейся в течение веков системе и вдруг эта система пошатнулась и рухнула.

Как писал Некрасов:

«Порвалась цепь великая, // Порвалась – расскочилася: // Одним концом по барину, // Другим по мужику!..»

Так что, когда было отменено крепостное право и стала формироваться новая система отношений, для современников это явилось поистине великим потрясением. Что уж говорить, люди жили при советской власти всего 70 лет, но, когда в 1991 году эта власть рухнула, происходящее многими воспринималось как мировая катастрофа. А тут – века!

Что касается великих реформаторов, то Петр I, Екатерина II и Александр II, безусловно, стоят в одном ряду. Но Александру в отношении посмертной славы повезло меньше: в советское время историки ставили ему в упрек, что он реформам не способствовал и даже им препятствовал. В СССР можно было признать Петра I великим, можно было положительно отзываться о реформах Екатерины II (тем более что на годы ее правления пришлись славные победы русской армии и флота, присоединение новых территорий и т. д.).

Это же были дела давно минувших дней. А писать об императоре Александре II, что он великий, считалось «политически неправильным». К тому же убившие его народовольцы долгое время воспринимались как герои – какой уж тут «великий»! Даже в учебниках тогда говорилось не про «реформы Александра II», а просто про некие реформы этого периода, словно они вдруг взяли и появились каким-то образом независимо от монарха. Тот же если в них и участвовал, то, что называется, через силу, нехотя.

А на самом деле как?

– На мой взгляд, конечно же, выбор, сделанный императором, во многом был именно его выбором. И в известной мере это был выбор трагический, если вспомнить, чем все обернулось для него в 1881 году.

Так или иначе, но при всех минусах реформ радость у людей от освобождения была. Не случайно в память об Александре II воздвигли большое количество монументов, в том числе и на народные, крестьянские пожертвования. И не забывайте, что самый знаменитый памятник – храм Спаса на Крови в Петербурге – тоже в какой-то степени именно народная память. Так что, отвечая на ваш предыдущий вопрос, скажу: это были великие реформы.

– Вторая распространенная характеристика реформ – «либеральные». Она корректна?

– Либеральные, да. Хотя при Александре II (как и, в свою очередь, при Александре III) была попытка сохранить некое равновесие. Это лишь с точки зрения советской историографии у нас были «качели»: сначала консерватизм Николая I, который привел к поражению в Крымской войне; потом пришел Александр II – и начались либеральные реформы; затем Александр III – и контрреформы.

Думаю, все-таки надо отказываться от такой упрощенной трактовки. Разумеется, правитель, как, наверное, и любой человек, занимающий ответственный пост и желающий, чтобы система, во главе которой он стоит, работала, не может опираться только на реформы или только на контрреформы, невозможно либо без конца набирать скорость, либо исключительно тормозить. Всякое правление характеризуется неким сочетанием средств и мер.

Элементы модернизации присутствовали даже в том периоде, который мы можем условно отнести к эпохе контрреформ. Точно так же, как элементы торможения, несомненно, присутствовали и в годы правления Александра II. И поэтому консерваторы (тот же воспитатель великих князей Константин Победоносцев, который всячески критиковал реформы), хотя и жаловались, что находятся не в фаворе, политическими изгоями не были.

Мне кажется, что при помощи ярлыков «либерал», «консерватор», «реформы», «контрреформы» – мы больше запутываем ситуацию, чем объясняем. В конце концов, цель-то у всех была одна: сохранить систему. Изменением или консервацией этого добивались – вопрос другой. Никто же не был самоубийцей. Александр II не хотел, чтобы все для него кончилось так, как кончилось. И Николай II, когда начал царствовать, не думал о страшном конце.

Y1352Страница манифеста 19 февраля 1861 года «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей»

Им приходилось маневрировать, пытаясь сохранить традиционную систему отношений. Но проблема в том, что если уж начались изменения, то они рано или поздно должны были привести к тому, о чем писал Победоносцев, – к подрыву самих основ монархической власти. Об этом свидетельствует и опыт Европы, вспомним Францию, Англию.

«Консерваторы не могли критиковать государя публично»

На чем зиждилась консервативная критика реформ Александра?

– Главная рассматриваемая консерваторами проблема: вот дашь человеку свободу, а как он ею воспользуется? Во благо или во зло? Константин Победоносцев писал, что сначала нужно обратить внимание на человеческую нравственность, ибо, дав человеку свободу без нравственной основы, вы дадите ему свободу только для проявления низменных чувств. В самом деле, как люди, которым дали свободу, ею воспользовались?

Консервативный публицист Михаил Меньшиков, подводивший в 1909 году итог последних 50 лет, отмечал:

«Вообще средний человек за это полстолетие всюду в свете обнаружил себя не тем, как представляли его философы. Он вышел гораздо ниже благородной мечты о нем». Причину столь печального явления публицист усматривал не в «грехах правительства», а в том, что человек, «за редкими исключениями, крайне несовершенен», что совершенство «не есть, а его нужно достигать, притом с величайшими усилиями и долговременным обузданием своей природы – до окончательного перерождения ее в высший тип».

Возникал вопрос: насколько улучшения – будь то улучшения государственные или технические – способствуют совершенствованию нравственной природы человека? Или же не способствуют вовсе? Ведь деревенский мужик, пусть грубый и не очень образованный, мог быть более нравственным, чем мужик, который пошел в город и приобщился к кабаку, публичному дому и другим «прелестям» городской жизни. Об этом много размышлял в начале ХХ века Михаил Меньшиков.

Как консерваторы, государственники по определению, могли критиковать реформы, проводимые самим государем?

– Вы правы, в этом кроется еще одна проблема, причем в целом для консерваторов, а не только для консерваторов той эпохи. Они не могли публично критиковать монарха. Как бы негативно ни относились Константин Победоносцев, Владимир Мещерский и другие к Александру II, они не должны были его компрометировать, и поэтому, как правило, критика звучала лишь в частной переписке. В письмах, например, Победоносцева к Александру Александровичу, будущему императору Александру III, где учитель намекал бывшему ученику, что и курс, выбранный его отцом, неправильный, и двойная семейная жизнь императора не слишком привлекательна…

Многие консерваторы для критики использовали главным образом эпистолярный жанр. Ну и, конечно, доверяли свои мысли дневникам. Понятно, что дневник – это личные записи, однако публицисты и мыслители рассчитывали, что когда-нибудь эти записи все-таки будут опубликованы. В этом тоже специфика той эпохи: вот я не могу что-то сказать публично, но в дневнике я свою позицию на данный день и месяц четко обозначу, чтобы потомки знали мое отношение к происходившему.

Наконец, была критика не конкретно императора и даже не столько самих реформ, сколько демократической, парламентской системы в целом, к которой, как полагали консерваторы, Россия как к обрыву неуклонно движется. Победоносцев, в частности, называл эту систему «великой ложью нашего времени». И при этом консерваторы ссылались на Европу. Поскольку она уже прошла этот путь, на ее примере, по их мнению, можно было убедиться в пагубности такого выбора. Обычно указывали на Францию…

…где всегда одна сплошная революция.

– Целый ряд революций, казнь монарха и тому подобные «прелести». Любопытно, кстати, что Великобританию, где тоже казнили монарха, в связи с этим вспоминали не так уж часто. А вот Французская революция была неким символом. Тогда как для одних – символом свободы, равенства и братства, для других – символом безбожия, казней, тирании, падения нравственности и т. п.

Словом, Францию консерваторы использовали в качестве наглядного примера: далеко не надо было ходить – перед нами европейская страна. Ведь и мы – Россия после Петра – тоже европейская держава. Пугая французским опытом, философы и публицисты тем самым намекали: вот к чему это привело у них и вот что может быть у нас, если мы не остановимся.

«Движение по европейскому пути было неизбежно»

Неужели же консерваторы критиковали саму отмену крепостного права в середине XIXвека?

– И даже в начале ХХ века! Меньшиков писал: «В крепостное время народный труд и быт регулировались культурным надзором; преследуя лень, распутство и бродяжничество, помещики ставили народ в условия достаточного питания и здорового режима. После 1861 года народ был брошен без призора. Устои семьи пошатнулись, молодежь потянулась на фабрики».

То есть они хотели сохранить крепостничество?

– Нет, конечно, многие понимали, что крепостное право необходимо отменять. Хотя утверждения советских историков, что страна находилась в тяжелейшем кризисе, были известным преувеличением. На самом деле в тот период не было кризисной ситуации. Потом, уже при Николае II, да, она возникнет.

Однако по отношению к годам правления Александра II говорить в буквальном смысле, что, мол, если в данный момент крепостное право не отменить, то завтра нас сметут, было нельзя. Наоборот, как раз резкое изменение системы было чревато многочисленными проблемами, которые и проявились. Это и недовольство как со стороны помещиков, так и со стороны крестьян, которые теперь должны были отвечать сами за себя. А главное – распадалась уже сложившаяся система. Распадалась жестко. Хотя, на мой взгляд, столыпинские реформы были более радикальными.

C4279Волостные старшины Бежецкого уезда Тверской губернии с мировым посредником А.Н. Трубниковым. Фотография из книги «Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем», изданной к 50-летию отмены крепостного права

Крепостное право – это все-таки иерархия, некие клеточки. Победоносцев писал Николаю II в 1898 году о последствиях разрушения привычного уклада жизни: «В последнее время бессознательность миновала, умножились средства сообщения, и вопиющая разница между нищетою одних в большинстве и богатством и роскошью других в меньшинстве стала еще разительнее».

Он отмечал:

«Все это легло на массу страшною тягостью, в иных местах невыносимою. Душа народная стала возмущаться. Стали подниматься всюду вопросы: для чего мы страдаем? А другие обогащаются нашим трудом, кровью и потом? И к чему служат власти, которые в течение тысячелетий ничего не могли устроить для нашего облегчения? И к чему правительство, которое только гнетет нас податями, правителями, судами? И к чему, наконец, государство и всякая власть государственная?» Произошло то, что Константин Леонтьев называл «смесительным упрощением».

Сетуя на «реформенное 25-летие», философ утверждал: «Все низшее поднималось, все высшее – принижалось. Цензура была слишком снисходительна… Железные дороги усилили по всей России движение и быстрый обмен на западный лад. Капитализм впервые дал почувствовать свою всепожирающую силу». Страна пришла в движение. Но это движение обнажило колоссальное количество проблем, которые раньше в этих замкнутых стратах не были видны столь четко. Движение – это еще и обнажение всевозможных болячек, мусора, грязи.

Но что предлагали консерваторы? «Подморозить» страну? Считали, что не нужно вообще никаких изменений?

– По словам Сергея Витте, ставшего при Александре III министром путей сообщения и затем министром финансов, этот император говорил о Победоносцеве: «Отличный критик, но сам никогда ничего создать не может».

В какой-то степени, безусловно, проявлялось в критике консерваторов недоверие к любой самостоятельности. К той самой самостоятельности, которая может найти выражение в самоуправлении на местах, то есть в земстве, а также в судах, свободе печати. Но может выразиться и в буйстве, убийствах, богохульстве и прочем, подтверждение чему нам в избытке дали русские революции ХХ века. Всегда есть риск, что человек использует свободу себе и другим во вред. Дашь судам относительную свободу – начнут оправдывать преступников. Дашь земствам самостоятельность – начнут вести подрывную деятельность. Дашь людям свободу печати – начнут ругать власть и проповедовать пошлость.

Важно понимать, что консервативное мышление в определенной мере исходит из того, что в человеке заключено не только добро, но и зло и, как только пресс – государства, Церкви, Системы с большой буквы – ослабевает, просыпается в нем нечто негативное, разрушительное, «зверино-агрессивное», до поры этим прессом задавленное, загнанное внутрь.

А ведь это и случилось: стоило чуть-чуть отпустить вожжи, как все пошло именно так, как предполагали консерваторы. Самое худшее и началось я имею в виду охоту на царя.

– На мой взгляд, Александр II привел в движение механизмы, которые сам уже не мог в полной мере контролировать. И если в жесткой системе Николая I оппозиция в лице радикальных революционеров была невозможна (для них это закончилось бы плачевно задолго до того, как они начали бы готовить что-нибудь действительно серьезное, – вспомните судьбу кружка Петрашевского, членов которого арестовали всего лишь за опасные разговоры), то при Александре эта оппозиция не только проявилась, не только оформилась, но и вступила в активную борьбу с властью.

0074Памятник императору Александру II в Московском Кремле. До наших дней не сохранился

Получается, история подтвердила справедливость опасений консерваторов?

– Получается, что да.

Можно ли было пустить ход истории по какому-то другому руслу?

– В том-то и дело, что нет! Консерваторы вовсе не были глупыми людьми и понимали: хоть камнем ляг на пути этого потока, все равно рано или поздно поток камень своротит. Наиболее дальновидные из них, с тревогой предвидя неизбежность революционных потрясений, указывали на нестабильность монархии. Они, как и либералы, предполагали, что мы в конце концов пойдем по европейскому пути. Только либералы встречали такую перспективу с восторгом, а консерваторы – с ужасом. Выходит, и те и другие были уверены, что трон рано или поздно либо рухнет, либо превратится во что-то номинальное…

Беседовал Дмитрий Пирин

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Татищев С.С. Император Александр II, его жизнь и царствование. В 2 т. М., 1996
Ляшенко Л.М. Александр II, или История трех одиночеств. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

Александр, Авраам и другие официальные лица

февраля 24, 2016

Что общего у русского императора Александра II и американского президента Авраама Линкольна? Можно ли сравнивать отмену крепостного права в России с освобождением рабов в Соединенных Штатах Америки? Об этом и многом другом в интервью «Историку» рассказал кандидат исторических наук Дмитрий Олейников

Y1348«Крайности сходятся». Карикатура из лондонского журнала Punch 1863 года выставляет американского президента и русского царя тиранами. Авраам Линкольн обращается к Александру II со словами: «Я вижу, мы оба в одинаковой ситуации: ты со своими поляками, я с мятежниками-южанами»

Долгие годы Дмитрий Олейников занимается русской историей XIX века. Его перу принадлежат блестяще написанные биографии Николая I и графа Александра Бенкендорфа, один из самых интересных вузовских учебников по данной эпохе – «История России с 1801 по 1917 год». Но относительно недавно он обратился к сравнительной истории и «перепрыгнул океан», выпустив в серии «ЖЗЛ» биографию американского президента Авраама Линкольна

_DSC6650

Император и президент

– Почему вы, будучи специалистом по русскому XIX веку, решили заняться биографией американского президента? Что, параллели настолько очевидны?

– Самая большая империя и самая большая республика, освоение Сибири и освоение Запада, «фронтир» и «колонизация», проблема крепостных и проблема рабов, царь-освободитель и президент-освободитель – чем не параллели? Двум странам в тот момент нечего было делить, вопрос об Аляске для второй трети XIX века был не настолько важен, да и возник он уже после смерти Линкольна.

В политических играх после Крымской войны, когда Великобритания и Франция были явными противниками России на международной арене, русской дипломатии нужно было делать упор на другие страны. В Европе таковой стала Германия, а за пределами Европы – США. Из сочетания политической необходимости и моральной симпатии к противникам рабовладения сложилась поддержка федерального правительства США, сочувствие к северянам в Гражданской войне, результатом чего даже стала отправка им на помощь русских эскадр в 1863 году.

Интересно, что английская печать в своих карикатурах ставила тогда Линкольна и Александра II на одну доску и обоих представляла… тиранами! Русского императора – за подавление мятежных поляков, а президента США – за угнетение мятежных южан.

– А как же освобождение?

– Освобождение крестьян и рабов в этом случае уходило «за кадр». Вот ведь парадокс: Англия декларировала, что «британец никогда не будет рабом», и в то же время поддерживала рабовладельческие штаты! Впрочем, подоплека такого несоответствия понятна: прекращение – из-за войны и блокады – потоков хлопка, шедших из южных штатов в Великобританию, оказывало весьма негативное влияние на британскую экономику. Соответственно, у южан была надежда, что их признают, им окажут военную помощь англичане – дабы утолить вызванный войной хлопковый голод на английских фабриках.

Однако Прокламация об освобождении рабов Юга, выпущенная Линкольном в 1863 году, сделала дальнейшую поддержку южан со стороны британцев невозможной. Ведь если до того речь шла о «тирании Севера и свободе Юга», то теперь вопрос увязывался в первую очередь с рабством, а англичане считались тогда «главными борцами с рабством» во всем мире.

Есть и еще одна параллель, гибель обоих – Линкольна в 1865 году, а Александра в 1881-м…

– Разумеется, очевидна параллель и в схожем конце двух правителей: оба были убиты «в отместку» за свою деятельность. Хотя мотивация все же была разная: «приговорившие» Александра II народовольцы считали, что он не довел до конца крестьянскую реформу, а убийца Линкольна, напротив, «мстил» за рабовладельческий Юг. Но оба в определенной степени стали жертвами запущенных ими же самими процессов.

Крепостное право против рабства

– Корректно ли сравнивать крепостное право в России и рабство в США?

– Сравнение корректно только в известной мере. Слово «раб» формально было запрещено при Екатерине II по отношению к крепостным крестьянам, хотя на деле оно употреблялось, причем даже в правой публицистике 1880-х годов, не говоря уже о литературе (вспомним, например, Некрасова). Часто говорили «крепостное рабство», подчеркивая тем самым несправедливость этого явления: подневольный труд, связанный с внеэкономическим принуждением.

– Но это же всего лишь речевой оборот!

– В том-то и дело. Было одно принципиальное различие: согласно законам, действовавшим на момент начала реформ, крепостной крестьянин в России – человек, а раб в США – не вполне, он скорее вещь или рабочая скотинка, за которой, конечно, хороший хозяин должен ухаживать. Это существенно отличает крестьянина от раба, указывая на разницу в их положении.

В эпоху Николая I идея народности базировалась на том, что крестьянин – это русский человек, и в этом отношении нет разницы между ним и свободным. Раб же в США был чуждым остальным, в первую очередь расово. Раб объявлялся «недочеловеком»: американская конституция того времени считала раба всего за 3/5 человека [при определении норм представительства в конгрессе и размера налогообложения в зависимости от численности населения. – «Историк»].

АЛЕКСАНДР II СУМЕЛ ПОДОБРАТЬ НУЖНЫХ ЛЮДЕЙ И ДОВЕРИТЬ ИМ МНОГОЕ. Но в условиях самодержавия это палка о двух концах: меняются люди, которым доверяет государь, меняется и политический курс

Распространена была также теория о том, что белый человек облагодетельствовал темнокожих, спас их от дикого состояния в родной Африке, вывез и приобщил к христианству и цивилизации (пусть и ограниченно). Но поскольку они «недочеловеки», то все равно никогда не встанут на один уровень с белыми.

– Юридический статус тоже отличался?

– Рабский кодекс давал хозяину раба практически неограниченные полномочия, в то время как Свод законов Российской империи 1830-х годов в целом ряде статей устанавливал ответственность помещика за «состояние крестьянина» и предусматривал наказание в случае жестокого обращения с ним – последнее на практике работало в николаевскую эпоху.

Особо оговаривалось: обязанность крепостных беспрекословно повиноваться своему помещику действует лишь «во всем, что не противно общим государственным узаконениям». При этом те же законы гласили: если владелец понуждал своих крепостных к противозаконным действиям и они эти действия совершали, то ответственность за преступление нес и владелец как соучастник.

Запрещалось также принуждать крепостных к вступлению в брак против желания – в США в отношении рабов такого запрета не было, подобные вопросы находились в исключительном ведении рабовладельцев. Кроме того, попечение о продовольствии и благосостоянии крепостных, об исправлении ими государственных повинностей, ходатайство и ответственность за них в определенных законом случаях, забота о крестьянах при неурожае и голоде – все эти обязанности по отношению к крестьянам устанавливались законами в дореформенной Российской империи.

Наконец, была узаконена трехдневная барщина: крестьянин работал на помещика не более трех дней; таким образом, еще три дня он мог работать на себя, оставляя воскресенье свободным для посещения церкви. В США таких ограничений вовсе не существовало: хозяин в лучшем случае мог отпустить раба на церковную службу в воскресенье, да и то не всегда.

– В чем сходство и отличия в подготовке и проведении реформ – отмены крепостного права в Российской империи и отмены рабства в Северо-Американских Соединенных Штатах?

– Общее заключается в том, что оба реформатора – Александр II и Линкольн – смогли использовать государственную машину для претворения в жизнь необходимых перемен. Но Александру удалось сделать это бескровно: русское самодержавие оказалось вполне удобным инструментом для отмены крепостного права. Император своей монаршей волей, создав систему комитетов, провел бескровную революцию сверху.

При этом в советскую эпоху обычно на первый план выставлялись крестьянские волнения, якобы подтолкнувшие царя к реформам, и крестьянские волнения, последовавшие за освобождением. Но влияние и тех и других было чрезмерно преувеличено. Возьмем хрестоматийные «бездненские события»: это был бунт, спровоцированный неким самозванцем, обманывавшим население, это не было недовольством крестьян реформой. И неудавшееся «хождение в народ», полный провал агитации народников в деревне в 1870-е годы, крушение их надежд «раздуть искры народного пожара» – лишнее тому подтверждение.

Y1349Линкольн и беглые рабы, 1863 год. Худ. Ж. Феррис. 1921

В то же время в США за освобождение 4 млн рабов потребовалось заплатить, по самым скромным подсчетам, 620 тыс. жизней – в огне Гражданской войны погибло больше американцев, чем в любой другой войне, в которой они принимали участие. Не стоит забывать и о разрушении экономики Юга: ее потом пришлось долго и трудно восстанавливать с учетом отмены рабства, которое было основой этой экономики. Кроме того, стоимость самой отмены рабства достигала 3 млрд долларов (в пересчете на современные деньги это гораздо больше). В итоге вырисовывается картина серьезной разрухи, которой в России удалось избежать.

Интересно, что Линкольн первоначально пытался ликвидировать рабовладение в США по «русскому сценарию». Весной 1862 года он активно выступал за выкуп рабов под эгидой федерального правительства, рассчитав, что это обойдется дешевле, чем продолжение войны. Он предложил платить по 400 долларов за человека. Но в рамках демократической системы претворить предложение президента и конгресса США в жизнь, сделать его действующим законом могло только законодательное собрание штата. И ни один штат этого предложения не принял, несмотря на аргументацию Линкольна. В результате этот сценарий не был реализован, и война продолжалась еще три года.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

Тарсаидзе А. Цари и президенты. История забытой дружбы. М., 2010
Олейников Д.И. Линкольн. М., 2016 (серия «ЖЗЛ»)

Папино наследство

– Вернемся в Россию. Насколько реформы Александра II были подготовлены предыдущим правителем – Николаем I? Можно ли считать деятельность Николая «предреформами» или же, напротив, это было противодействие любым изменениям?

– Занимаясь эпохой Николая I, я пришел к выводу, что многое было подготовлено именно им. Его предшественник Александр I жаловался: «Некем взять», имея в виду, что не с кем делать реформы. А потом знаменитый публицист, автор самой яркой книги о «великих реформах» Григорий Джаншиев писал, что в эпоху Александра II будто бы «невесть откуда» взялась когорта молодых знающих людей. Но как же «невесть откуда» – их вырастила николаевская консервативная эпоха!

Николаем I было многое сделано для подготовки разрабатывавшего и проводившего впоследствии реформы слоя «либеральной бюрократии». В годы его правления открылись специализированные учебные заведения: Академия Генерального штаба, из которой вышел творец военной реформы Дмитрий Милютин, Училище правоведения, воспитавшее создателей и проводников судебной реформы – самой последовательной из всех. Стоит упомянуть также Лазаревский институт восточных языков, в котором учился будущий министр внутренних дел Михаил Лорис-Меликов: институт был создан еще при Александре I, но полноценно стал функционировать именно в николаевскую эпоху.

Да и сам наследник Александр Николаевич по воле отца получил не просто блестящее образование. Николай I пригласил для обучения и воспитания своих детей людей выдающихся дарований и знаний – и совсем не обязательно консервативных взглядов: это и знаменитый реформатор, создатель Государственного совета Михаил Сперанский, и известный либеральными взглядами Константин Арсеньев, и поэт Василий Жуковский, и литературный критик Петр Плетнев, и многие другие.

Более того, мы можем проследить преемственность одной эпохи другой, вспомнив чиновников, служивших при Николае I. Например, граф Павел Киселев, которого Николай называл «начальником штаба по крестьянской части», был дядей братьев Милютиных. Граф Дмитрий Блудов (секретарь еще Секретного комитета 1826 года) стал инициатором судебной реформы. Он выступил с инициативой реализации целой системы преобразований уже в эпоху «великих реформ» – а ведь это был один из крупнейших деятелей предшествующей эпохи, рекомендованный в свое время в правительство консервативным Николаем Михайловичем Карамзиным.

Стоит вспомнить также графа Якова Ростовцева, в молодости близкого к декабристам, но никогда не разделявшего революционные идеалы насильственных преобразований. Этот человек декабристского круга стал одним из авторов крестьянской реформы.

– Поговаривали, что Николай чуть ли не взял слово с наследника, что тот, придя к власти, начнет перемены…

– Сам Николай говорил в обращении к сыну Александру, что хотел взять на себя всю тяжелую часть работы, дабы оставить ему «царство легкое», то есть он стремился «расчистить дорогу», чтобы далее можно было что-то менять. По разным источникам мы действительно можем утверждать, что Николай I взял слово с наследника, что тот отменит крепостное право. Таким образом, эта реформа – не только воля Александра II, но и желание его отца. Кстати, известно, что в 1847 году появился адрес Николая I к смоленскому дворянству, в котором он предлагал обсудить способы решения крестьянского вопроса, стало быть, император ждал инициативы и предложений от дворян. Но ответа фактически не получил…

Кадры решают все

– Вы упомянули фразу Александра I «Некем взять». А насколько проблема кадров была актуальна для Александра II при проведении реформ? Что представляло собой его окружение?

– Вдовствующая императрица Александра Федоровна упрекнула однажды сына Александра за то, что он отправил в отставку ключевых министров покойного отца: Петра Клейнмихеля, Карла Нессельроде, Леонтия Дубельта, Александра Чернышева.

На что Александр II ответил:

«Папá был гений, и ему нужны были лишь усердные исполнители, а я не гений, каким был папá: мне нужны умные советники».

Он осознавал свою слабость, понимал, что не обладает жесткой волей, что он человек компромисса, и потому искал талантливых исполнителей, способных взять на себя инициативу. Александр II доверял работу тем людям, которые, как он считал, разбираются в ней лучше, чем он. Его талантом было таких людей находить и поддерживать.

КРЕПОСТНОЕ ПРАВО В РОССИИ И РАБОВЛАДЕНИЕ В США БЫЛИ ПОХОЖИ ЛИШЬ ОТЧАСТИ: согласно законам, действовавшим на момент начала реформ, крепостной крестьянин в России – человек, а раб в США – не вполне, скорее вещь

– А сам-то император всероссийский неужели был либеральным реформатором?

– Многие историки полагают, что либералом он не был, но под давлением обстоятельств вынужден был сменить курс. Например, по мнению Ларисы Захаровой, профессора МГУ и одного из крупнейших специалистов по «великим реформам», все свои преобразования Александр II проводил с целью усиления державы, для него на первом месте было укрепление страны, которое должно было базироваться на устойчивой экономике, а для этого жизненно необходимой стала отмена крепостного права.

– Вы с этим не согласны?

– У меня несколько иная точка зрения. Я убежден: Александр II понимал, что крепостное состояние, владение «душами» – это не просто пороховой погреб под зданием государства, это прежде всего моральный пережиток. Когда тот и другой аспект соединились, стало ясно, что крепостному праву нет оправдания ни как экономической системе, ни как политической системе «народной самобытности».

530fc3b9d6adc20101103_18_1-1Благодарность русского народа императору Александру II за освобождение крестьян. Худ. Г. Диттенбергер. 1861

Он сумел подобрать нужных людей и доверить им многое. Но в условиях самодержавия это палка о двух концах: меняются люди, которым доверяет государь, меняется и политический курс. Так, после покушения Дмитрия Каракозова в 1866 году главой Третьего отделения стал граф Петр Шувалов, заслуживший своей деятельностью прозвища «Петр IV» и «Аракчеев Второй», и при нем уже сам Александр, несмотря на то что он самодержавный монарх, играл не такую значительную роль, как это кажется на первый взгляд.

– Насколько программа реформ была продуманной, существовал ли четкий план их проведения? Не возникало ли противоречий и несогласованности?

– Безусловно, противоречия были, и потом многое приходилось переделывать. Ощущение того, что в России накопилось огромное количество нерешенных проблем, привело к созданию серии отраслевых рабочих групп, которые готовили назревшие преобразования. Деление на министерства, введенное при Александре I, себя очень хорошо показало. Уже в 1856 году Дмитрий Милютин и его дядя граф Павел Киселев (напомню, человек николаевской эпохи) подали записку о необходимости военной реформы, которую с этого момента и стало разрабатывать Военное министерство. Отменой крепостного права занялся Секретный комитет – эта традиция идет со времен Николая I.

140963561707167185Портрет цесаревича Александра Александровича (будущего императора Александра III). Худ. С.К. Зарянко. 1867

Параллельно встал вопрос о правовой системе, что вполне логично: с отменой крепостного права ломалось все прежнее законодательство, по которому помещик сам осуществлял правосудие над «своими» крепостными и отвечал за порядок внутри сельской общины. Как только крестьянин становился лично свободным, требовалась иная система законов и судопроизводства.

То же самое с системой самоуправления: как ее изменить в селах, а затем и в городах? Так возникла идея земских реформ. Отмена крепостного права приводила к экономическим переменам, поскольку высвобождались рабочие руки. Также чувствовались недостатки структуры образования, в том числе университетской системы, и поэтому создавались соответствующие комиссии для реформирования. То есть велась параллельная отраслевая работа на уровне министерств. Но мне неизвестен такой документ, который можно было бы считать единой, «системной» программой реформ в России.

Со временем, конечно, обнаружилась некоторая несогласованность: где-то шли слишком быстро, где-то решение оказывалось не слишком удачным. Так, например, забежали вперед с идеями гласности, что пришлось корректировать позднее, при Александре III, когда была запрещена публикация в газетах отчетов о судебных заседаниях.

Причина проста: такие отчеты стали одним из главных средств легальной политической пропаганды, поскольку народники нередко использовали судебные заседания для провозглашения своих идей. А еще при Александре III был прекращен доступ на те судебные заседания, на которых оглашались шокирующие подробности преступлений. Ведь публика ходила на эти суды примерно так же, как сейчас приникает к экранам телевизоров в целях посмотреть какие-нибудь леденящие кровь ток-шоу…

«Преступный и спешный шаг»

– Вокруг проекта Лорис-Меликова 1881 года не прекращаются споры: его то объявляют «конституцией», то считают лишь набором мер, который мог стать робким шагом к ограничению самодержавной власти. Что представлял собой этот проект?

– Мы привыкли говорить «конституция» Лорис-Меликова, поскольку давно сложился миф о том, что Александр II в день своего убийства подписал некую «конституцию».

На самом деле это совсем не так: всеподданнейший доклад министра внутренних дел должен был обсуждаться на заседании Совета министров 4 марта 1881 года (как известно, взрывы на Екатерининском канале прогремели 1 марта). Речь в докладе шла о предложении привлечь выборных от народа к законосовещательным процедурам, имеющим отношение к планирующимся мероприятиям юридического и финансового характера.

Такой законосовещательный орган создавался для обсуждения – но не решения! – ограниченного круга вопросов и напоминал Редакционные комиссии, ранее готовившие проект крестьянской реформы. С той лишь разницей, что Редакционные комиссии включали в себя только дворян, а теперь предлагалось обратиться к представителям всех сословий.

– То есть все-таки не конституция?

– Это был бы шаг к конституции, но не сама конституция, шаг к созданию «протодумы», привлечению народа к управлению страной. Но я бы не сказал, что это был первый шаг: таковым было скорее образование органов местного самоуправления в лице земств на уровне уездов и губерний, пусть и без прав решения политических вопросов (и без них проблем хватало: школы, больницы, дороги и многое другое). И уже тогда в обществе шли разговоры о необходимости «увенчать» эту систему всероссийским земством, а также укоренить эти органы на уровне волостей.

Но в то же время Александр II знал об опыте Екатерины Великой, попытавшейся созвать Уложенную комиссию. Деятельность комиссии полностью провалилась, ничего, кроме поднесения императрице титула «Матери Отечества», она выработать так и не смогла, погрязла в межсословных спорах, а предлагавшиеся ею законопроекты имели в основном узкое местное значение. Надо сказать, что проблема готовности страны в целом (а не отдельных слоев и социальных групп вроде либеральной профессуры или земских деятелей) к парламенту по-прежнему была актуальной.

– Как наследник – будущий Александр III – относился к проекту Лорис-Меликова при жизни отца?

– При предварительном обсуждении 16 февраля 1881 года наследник престола великий князь Александр Александрович против него не выступил. А вот 4 марта, уже после убийства отца, он отверг проект, притом что большинство министров поддерживало эту меру. Сохранилась надпись, сделанная Александром III на экземпляре доклада после его обсуждения в Совете министров:

«Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к конституции не был сделан и весь этот фантастический проект был отвергнут в Совете министров весьма незначительным меньшинством».

РУССКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ ОКАЗАЛОСЬ БОЛЕЕ УДОБНЫМ ИНСТРУМЕНТОМ ДЛЯ ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА, чем американская демократия – для отмены рабовладения. Император своей монаршей волей провел бескровную революцию сверху, а президент Линкольн вынужден был пройти через полномасштабную Гражданскую войну

Таким образом, и Александр III, и его учитель, обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев, сыгравший решающую роль в отклонении этого законопроекта, понимали, что данные меры могут рассматриваться именно как шаг к конституции, но не как сама конституция.

– Насколько оправдано использование такого термина, как «контрреформы», применительно к мерам правительства, принятым после убийства Александра II? Было ли это действительно нейтрализацией сделанного за предыдущие 25 лет?

– Судите сами: если бы речь шла о контрреформах, то меры были бы направлены на отмену нововведений. Возьмем, например, крестьянскую реформу: разве был сделан какой-нибудь шаг к восстановлению крепостного права? Безусловно, нет. Государство стремилось усилить свой контроль, поддержать сельскую общину. Точно так же и с усилением правительственного контроля над университетами, над земствами – все это нельзя считать возвращением ко временам крепостного права.

Что касается судебной реформы, самой последовательной из всех, то здесь, казалось бы, и контрреформа должна была бы отличаться особой последовательностью. Видим ли мы что-то подобное? Нет, напротив: принятые при Александре III акты являлись необходимой корректировкой, были связаны с исправлением допущенных ранее неточностей и устранением недоделок. Кроме того, система судебных округов именно при этом императоре распространилась на Сибирь, а значит, реформа продолжалась, охват нововведениями территории страны увеличивался.

Появление термина «контрреформы» стало реакцией на огосударствление общественной жизни в России, на усиление правительственного контроля, которое обуславливалось в первую очередь разгулом терроризма. Университеты, гимназии взяли под наблюдение, разослали «циркуляр о кухаркиных детях» – все для того, чтобы учебные заведения не становились «парниками» для революционной молодежи.

Даже введение института земских начальников, за что так часто критикуют Александра III, кардинально не повлияло на судьбу земств, продолжавших действовать, как и прежде. Наконец, никакой контрреформы, никакого «Кру-гом!» не наблюдалось и в военной сфере: совершенствовалось военное образование, шло перевооружение армии.

Александр III принадлежал к тем, кто устал от постоянной обстановки перемен, от «вечного ремонта» в государстве. Он желал стабилизировать систему, используя накопленный опыт, – и это отвечало чаяниям многих представителей общества, особенно после шокировавшего всех убийства императора. Другой вопрос, куда двигаться через 10–15 лет, после того, как общество успокоится и стабилизируется…

Беседовал Никита Брусиловский