Archives

Последний прорыв империи

апреля 28, 2016

Сто лет назад началась самая известная операция русских войск времен Первой мировой войны, вошедшая в историю под названием Брусиловский прорыв.

1425196691596Атака казаков. Худ. А.Ю. Аверьянов

Наступление русской армии 1916 года – как потом оказалось, последний прорыв Российской империи – имело неплохие шансы на успех. Равно как и сама империя, которая в военном и экономическом плане вполне могла рассчитывать на то, чтобы победоносно завершить войну в 1917 году. Однако ни того, ни другого так и не случилось…

«Ускорить наступление русской армии»

План наступательной операции разработал начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии Михаил Алексеев. Он считал очевидной необходимость комбинированного прорыва позиций врага по всему фронту. В наступление, не давая возможности противнику сосредоточиться и тесно взаимодействуя друг с другом, должны были идти все три ведущих фронта – Северный, Западный и Юго-Западный. Стратегическая цель была весьма амбициозна: переломить ход военных действий в пользу русской армии.

То, что в 1916 году фронт придет в движение, определилось еще в декабре 1915-го. На Межсоюзнической конференции во французском городе Шантильи было принято решение начать в мае всеобщее наступление. В этом смысле план Алексеева являлся только частью масштабного замысла по разгрому Германии и ее союзников.

I0554Заседание Ставки Верховного главнокомандующего. Могилев. 1 апреля 1916 года

Генерал Алексеев представил свой план в конце марта 1916 года. Изначально предполагалось провести наступление войск двух фронтов – Северного и Западного – сходящимися ударами в направлении на Вильно. А задача Юго-Западного фронта, которому противостояли многочисленные силы австро-венгерской армии, согласно этому плану заключалась всего лишь в сковывании противника и лишении его возможности перебросить подкрепление на помощь немцам.

В апреле план был утвержден. Однако не прошло и месяца, как в Ставку поступили тревожные телеграммы из Рима. Италия – бывший член Тройственного союза, а теперь союзник Антанты – оказалась под ударом сильных австро-венгерских корпусов в районе Трентино и просила «ускорить во имя общих интересов начало наступления русской армии». Опасность серьезного поражения союзных войск заставила переработать план операции. Поскольку Италии угрожали австрийцы, теперь начать наступление предстояло частям Юго-Западного фронта под командованием генерала Алексея Брусилова – с целью оттянуть на себя войска австро-венгерской армии.

В ходе Первой мировой войны Россия неоднократно оказывала поддержку своим союзникам по Антанте, даже испытывая недостаток сил и средств, необходимых для успешных операций. Однако на этот раз дела у нашей армии обстояли существенно лучше. Был достигнут численный перевес: против 128 русских дивизий действовало всего 87 австро-германских. Заметно улучшилось снабжение армии вооружением и техникой. Высок был дух русских солдат и офицеров. По словам Алексея Брусилова, войска находились «в блестящем состоянии и имели полное право рассчитывать сломить врага и вышвырнуть его вон из наших пределов».

Главное наступление 1916 года

Сам Брусилов настаивал: вверенные ему армии могут и должны наступать. Он предложил, чтобы рассредоточить внимание, силы и средства неприятеля и не позволить ему сманеврировать резервами, нанести удар сразу по четырем направлениям: частями 8-й армии – на Луцк, 11-й – на Золочев, 7-й – на Станислав (ныне Ивано-Франковск) и 9-й – на Коломыю. По его расчетам, в таком случае оставшиеся в «мертвых» зонах (между указанными четырьмя векторами прорыва) части противника под угрозой попасть в окружение неминуемо бросят свои позиции или сдадутся в плен. В результате австро-венгерский фронт, противостоящий Юго-Западному, полностью рухнет, чего и стремился добиться генерал-новатор.

I0724Генерал от инфантерии М.В. Алексеев – начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего в 1915–1917 годах

Осознавая громадные трудности предстоявшей операции, Брусилов готовил ее максимально тщательно. Так, район расположения неприятеля хорошо изучила армейская и авиационная разведка (в том числе с помощью аэрофотосъемки), в намеченных для начала наступления пунктах под руководством талантливого военного инженера генерал-майора Константина Величко были проделаны большие фортификационные работы. Туда скрытно подтягивали войска, натренированные в преодолении препятствий и обученные новым приемам ведения атаки; в каждой пехотной роте создали штурмовые группы – прообраз современного спецназа; очень четко спланировали артиллерийское наступление (кстати, в те дни родился и сам этот термин) и т. д.

Около 5 часов утра 22 мая (4 июня) 1916 года на четырех вышеназванных участках Юго-Западного фронта орудия открыли шквальный огонь по австро-венгерским позициям. Временами он прекращался, и оглушенные солдаты неприятельской армии выбирались из укрытий в стремлении остановить русскую пехоту. Но через 15 минут артиллерийский обстрел возобновлялся, и так повторялось несколько раз. Этим приемом удалось ввести противника в заблуждение относительно момента развертывания атаки и сохранить много жизней наших бойцов. Наконец двинулась вперед 9-я армия; вслед за ней, преодолев вражеские укрепления, 8-я начала преследование неприятеля, поспешно отходившего на Луцк, и вскоре взяла город. Наступали брусиловцы и на других направлениях. В итоге за первые три дня боев они углубились в австро-венгерский тыл в зонах прорыва на 25–35 км, захватив немало пленных и большое количество военного имущества.

В связи с этими успехами Ставка Верховного главнокомандующего решила выделить в помощь Юго-Западному фронту свежие корпуса из своего резерва. И Алексей Брусилов издал директиву о наращивании силы удара. Тогда как 11-я армия продолжала движение на Золочев, 7-я – на Станислав, а 9-я – на Коломыю, 8-й армии отводилась ведущая роль – наступать на стратегически важный железнодорожный узел Ковель, что отвечало задаче объединения сил Юго-Западного и Западного фронтов для разгрома врага на данном ключевом участке. Однако, ссылаясь на незаконченность сосредоточения своих войск, главнокомандующий армиями Западного фронта генерал от инфантерии Алексей Эверт отсрочил наступление соседней с Юго-Западным фронтом 3-й армии.

untitled* Указаны даты по новому стилю

Следствием такой медлительности стал сильный контрудар противника 3 июня в направлении Луцка, не получивший, впрочем, развития благодаря героизму солдат и офицеров 8-й и 11-й армий. В те дни на левом фланге Юго-Западного фронта 9-я армия форсировала Прут, овладела столицей Северной Буковины Черновицами (ныне Черновцы), а затем, преследуя неприятеля, вышла к реке Серет. Вскоре начались беспрерывные дожди, и Брусилов приказал приостановить наступление.

К тому времени брусиловские войска добились успеха почти на всех направлениях, продвинувшись на некоторых участках вперед на глубину до 60 км, захватив почти 200 тыс. военнопленных, большое количество орудий, пулеметов и других трофеев. Об этой победе заговорил весь мир. Лишь ее вдохновитель считал, что подводить итоги рано, и вместе со своим начальником штаба генералом от инфантерии Владиславом Клембовским работал над следующим этапом наступления. И вот наконец телеграфировал командармам:

«Завтра, 21 июня, с рассветом армиям фронта атаковать противника…»

«Сковать войска противника»

В назначенный срок военные действия возобновились. После трех дней боев 8-я армия и наконец-то приданная Брусилову из состава Западного фронта 3-я, наступавшие на правом фланге, вынудили врага в беспорядке отойти. На левом фланге 9-я армия захватила город Делятин, а в центре фронта 7-я армия с боями продвигалась к Галичу. Однако попытка форсировать реку Стоход, чтобы взять Ковель, на плечах отступавшего неприятеля не удалась: тот заблаговременно разрушил переправы и контратаками мешал русским войскам преодолеть водную преграду. Требовались поддержка артиллерии и дополнительные резервы.

D259-05Смотр войск на Юго-Западном фронте. Весна 1916 года

В последних числах июня в Ставке Верховного главнокомандующего наконец поняли: судьба кампании 1916 года на Восточноевропейском театре военных действий решается на Юго-Западном фронте. С явным опозданием фронту придали только что сформированную Особую армию, получившую полосу для наступления между 3-й и 8-й армиями. Ближайшей задачей всех трех армий, как и ранее, поставили форсирование Стохода, овладение Ковельским районом, а также городом Владимиром-Волынским. На 11-ю возлагалось наступление на Броды и Львов, на 7-ю и 9-ю – захват рубежа Галич – Станислав.

Однако австро-венгерское командование сосредоточило на пути наших войск крупные силы, оказавшие ожесточенное сопротивление, и добиться удалось лишь частичных успехов. К тому же Брусилов окончательно потерял надежду на поддержку наступления Северным и Западным фронтами, а силами одного Юго-Западного фронта достичь ощутимых стратегических результатов не считал возможным.

«Поэтому, – писал он в воспоминаниях, – я продолжал бои на фронте уже не с прежней интенсивностью, стараясь возможно более сберегать людей, а лишь в той мере, которая оказывалась необходимой для сковывания возможно большего количества войск противника, косвенно помогая этим нашим союзникам – итальянцам и французам».

В итоге русские войска заняли Броды, Галич, Станислав, всю Северную Буковину, и к середине сентября фронт стабилизировался на линии река Стоход – город Киселин – Золочев – Галич – Станислав – Делятин – Ворохта. Наступательная операция армий Юго-Западного фронта завершилась. А ее организатор еще в ходе боевых действий был награжден золотым Георгиевским оружием – шашкой, украшенной бриллиантами, с надписью «За поражение австро-венгерских армий на Волыни, в Буковине и Галиции».

Что почитать?

knigi

ВЕТОШНИКОВ Л.В. Брусиловский прорыв. Оперативно-стратегический очерк. М., 1940
УТКИН Б.П. Брусиловский прорыв // Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998

«Вся Россия ликовала»

В этой операции, вошедшей в историю как Брусиловский прорыв, неприятель, по данным нашей Ставки, потерял убитыми, ранеными и пленными до 1,5 млн человек, тогда как наш Юго-Западный фронт – втрое меньше (и это при наступательной операции!). Русскими трофеями стали почти 600 орудий, 1800 пулеметов, до 500 бомбометов и минометов. Было занято 25 тыс. кв. км территории в Галиции и Прикарпатье. Так что без преувеличения можно сказать, что Брусиловский прорыв предопределил общий успешный для Антанты итог кампании 1916 года.

Мир оказался свидетелем крупного достижения военного искусства, новой формы прорыва позиционного фронта – внезапного удара одновременно на нескольких направлениях с образованием между ними «мертвых» зон, грозивших противнику окружением, причем без численного и огневого превосходства над ним.

Кстати, подобная тактика будет использована англо-американским командованием во Второй мировой войне в ходе Нормандской десантной операции (1944), ставшей полной неожиданностью для немцев. Тогда войска наших союзников по антигитлеровской коалиции высадились на пяти участках на побережье Северной Франции (под условными наименованиями «Юта», «Омаха», «Голд», «Джуно» и «Суорд») и через несколько дней соединились, образовав общий плацдарм, обрушивший германскую оборону.

D259-03Русские войска в захваченном городе. Юго-Западный фронт. Весна 1916 года

Казалось бы, Брусилов мог в целом удовлетвориться результатом наступления. «Вся Россия ликовала», – восторженно отмечал он в мемуарах. Однако генерала крайне огорчало, что Ставка не использовала исключительно благоприятную обстановку для нанесения врагу решающего поражения, в связи с чем и операция Юго-Западного фронта не получила стратегического развития. Среди имевших место отрицательных факторов он особо выделял роль Верховного главнокомандующего.

«Преступны те люди, – писал Брусилов в воспоминаниях, – которые не отговорили самым решительным образом, хотя бы силой, императора Николая II возложить на себя те обязанности, которые он по своим знаниям, способностям, душевному складу и дряблости воли ни в коем случае нести не мог».

В итоге планам Брусилова не суждено было сбыться в полной мере. Одной из причин стала несогласованность действий, не позволившая реализовать главную стратегическую задачу – наступление сразу тремя фронтами. Также нельзя не признать, что успех был бы куда более значительным и в случае своевременной поддержки со стороны союзников. Позднее начальник германского полевого Генерального штаба генерал Эрих фон Фалькенгайн вспоминал:

«В Галиции опаснейший момент русского наступления был уже пережит, когда раздался первый выстрел на Сомме».

Вместо того чтобы осуществить предполагавшийся главный удар, части соседнего с Юго-Западным Западного фронта, начав наступление с месячным опозданием, практически не смогли «сдвинуться с места». Из-за этого Брусилов вынужден был постоянно ожидать вероятного контрудара со стороны немецких войск на стыке его 8-й армии и 3-й армии Западного фронта.

Кроме того, в ходе наступления достаточно слабо действовали кавалерийские части, поэтому развить преследование отступавшего противника не удавалось. Лишь к концу операции Ставка заговорила о нанесении завершающего удара, но было уже поздно. Противник получил подкрепление, и наступление Юго-Западного фронта остановилось. Русские войска перешли к обороне, возобновилось положение позиционной войны.

Новый почерк русской армии

Впрочем, успех даже одного только брусиловского фронта оказал серьезную помощь союзникам. Для ликвидации прорыва немецким и австрийским командованием с других фронтов было переброшено 30 пехотных и три кавалерийские дивизии. Австро-Венгрии пришлось прервать наступление на Италию. Изменилась ситуация и у французов, где при Вердене, а потом и на реке Сомме атаки немецкой армии были приостановлены.

Опыт боев лета 1916 года оказался важен для будущих военных операций. Вполне можно говорить о сложившемся к концу 1916 года новом стратегическом почерке русской армии, основанном не исключительно на следовании таким каноническим правилам военного искусства, как обязательное боевое превосходство над противником, четко разработанный план действий и слаженность во взаимодействии наступающих или обороняющихся сил.

Стратегия русской армии, как она определилась к началу 1917 года, – это уже не «стратегия атаки», заключавшаяся в проведении активных наступательных действий при обязательном наличии подвижных резервных групп (как планировалось в 1908–1913 годах и в 1914 – начале 1915 года). «Стратегия атаки» преобразовалась в «стратегию прорыва», стратегию хорошо подготовленного, мощного контрудара, нанесенного из глубоко эшелонированной оборонительной линии позиционной войны. Эта стратегия опиралась на экономический потенциал, вполне достаточный для победы. Ей, пожалуй, действительно недоставало смелости суждений и «дерзновения» (столь характерных для 1914–1915 годов), но зато с избытком хватало надежности и предсказуемости.

I0328Артиллеристы возле орудия в годы Первой мировой войны

Ставка на семнадцатый год

Русская армия и флот вступали в 1917 год с большим военно-экономическим потенциалом, существенно возросшим по сравнению с началом войны. В подтверждение уместно привести статистику из исследования эмигрантского историка Ивана Бобарыкова «Мобилизация промышленности»:

«Месячное производство винтовок на русских ружейных заводах возросло с 32 000 штук в октябре 1914 года до 128 000 штук в январе 1917 года. Месячное производство пулеметов на Тульском оружейном заводе было до войны 60 штук, а к январю 1917 года – 1200 штук. Месячное производство патронов к 1 января 1917 года было увеличено с начала войны в 30 раз и достигло 150 млн штук; производство трехдюймовых пушек от 48 штук возросло до 418 штук в месяц, а ежемесячная поставка армии орудий всех калибров достигла к 1 января 1917 года 900 штук. Ежемесячная подача на фронт трехдюймовых снарядов возросла с 39 500 до 3 350 000. Ежемесячное производство взрывчатых веществ возросло с 1350 пудов до 157 840 пудов, а количество артиллерийских химических заводов с начала войны до начала революции возросло: заводы взрывчатых веществ – с 24 на 100; кислотные заводы – с 1 на 33; заводы удушливых газов – с 1 на 42».

Россия имела, как видим, серьезные экономические ресурсы и мощный военный потенциал для победоносного завершения войны. К разработке планов боевых действий на 1917 год в Ставке приступили в ноябре 1916 года. Первоначально намечалось развивать совместные действия с союзниками на Балканах. Но поскольку вступившая в войну на стороне Антанты Румыния терпела поражения от австро-венгерской и болгарской армий, решено было сохранить преимущество наступления за Юго-Западным фронтом, доказавшим свою боеспособность во время Брусиловского прорыва.

Главный удар предстояло нанести на Львовском направлении. Северный, Западный и Румынский фронты также должны были наступать. Перед первыми двумя ставилась прежняя, не достигнутая в 1916 году задача нанесения ударов по сходящимся направлениям на Вильно, а Румынскому фронту предписывалось отвоевать захваченную противником Добруджу.

Генерал Алексеев обращал внимание командования Румынского фронта на возможность в случае благоприятной обстановки развития наступления на Балканы вместе с Черноморским флотом. В свою очередь, командующий флотом вице-адмирал Александр Колчак должен был подготовить десантную операцию по овладению проливом Босфор и Константинополем. Общее наступление предполагалось начать не позднее 1 (14) мая 1917 года. Налицо были вполне реальные предпосылки победоносного для Антанты завершения войны весной-летом 1917 года.

Однако претворению в жизнь этих планов помешали начавшиеся в феврале 1917 года революционные события. История пошла совсем по другому сценарию…


Сергей Базанов,
доктор исторических наук;

Василий Цветков,
доктор исторических наук

Царский красный генерал

апреля 28, 2016

Генерал Алексей Алексеевич Брусилов, один из самых известных полководцев Первой мировой войны, или Второй Отечественной, как ее часто называли современники, был сыном ветерана другой Отечественной войны – 1812 года.

post-11538-0-75872100-1439632712_thumb

Отец генерала Алексея Брусилова – тоже генерал, Алексей Брусилов-старший – участвовал в войне с Наполеоном. Правда, в чине майора. Он был ранен в Бородинском сражении, проявил себя в Заграничных походах русской армии 1813–1814 годов и получил впоследствии генеральский чин. Сына такого отца вряд ли привлекла бы карьера на статской службе…

Сын ветерана

Самый известный русский полководец Первой мировой войны родился в 1853 году в Тифлисе, где в то время служил его отец. Но уже в 1859-м шестилетний Алеша стал круглым сиротой. Сначала скончался 70-летний отец, а через несколько месяцев и 34-летняя мать. Алеша Брусилов и двое его младших братьев воспитывались в семье тетки.

В 14 лет он выдержал экзамены в 4-й класс Пажеского корпуса – самого привилегированного военно-учебного заведения Российской империи. Воспитанник обнаружил склонность к военным дисциплинам, а в строевой подготовке предпочитал кавалерийскую езду. По окончании учебы Алексей Брусилов поступил в 16-й драгунский Тверской полк, дислоцировавшийся в Закавказье. Молодой прапорщик с увлечением занимался с бойцами своего взвода, что стало первым ценным опытом его общения с солдатами, много давшим ему впоследствии.

Боевое крещение поручик Брусилов получил в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов на Азиатском театре военных действий (северо-восток Турции) – под Карсом. Он участвовал в штурме крепости Ардаган, в сражении на Аладжинских высотах, ходил в кавалерийские атаки, несколько раз попадал под прицельный огонь, а в одном из боев под ним была убита лошадь. В 1877 году храброго офицера, повысив в чине, произвели в штабс-капитаны (что мало кому удавалось за одну кампанию), а грудь его украсили боевые ордена – Святого Станислава III и II степени с мечами и Святой Анны III степени с мечами и бантом. Но главное – необстрелянный новичок вышел из войны закаленным в боях командиром.

Начальник кавалерийской школы

«До 1881 года я продолжал тянуть лямку в полку, жизнь которого в мирное время, с ее повседневными сплетнями и дрязгами, конечно, была мало интересна», – писал Брусилов в книге «Мои воспоминания». Поэтому он охотно принял тогда предложение пройти курс в только что открывшейся в Санкт-Петербурге Офицерской кавалерийской школе. Занимался прилежно, а окончив учебу по разряду «отлично», получил чин ротмистра, очередной орден (Святой Анны II степени) и остался в этой школе педагогом. В 1884-м Брусилов вступил в брак с Анной Николаевной Гагемейстер, и через три года у них родился сын, которого в честь деда и отца назвали Алексеем.

В 1891 году, уже будучи подполковником, способный офицер возглавил отдел эскадронных и сотенных командиров в школе. К тому времени его хорошо знали в столичных военных кругах: за годы преподавания перед ним прошел чуть ли не весь обер-офицерский состав кавалерии. В 1900-м Брусилова произвели в генерал-майоры, а через два года 49-летнего генерала назначили начальником школы. На этом посту он старался всемерно улучшать подготовку слушателей в соответствии с требованиями современного боя, благодаря чему руководимое им учебное заведение вскоре заняло видное место в системе военного образования.

В ПЕРВЫЕ ДНИ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА БРУСИЛОВ ВМЕСТЕ С ДРУГИМИ КРУПНЕЙШИМИ ВОЕНАЧАЛЬНИКАМИ ОКАЗАЛ ДАВЛЕНИЕ НА НИКОЛАЯ II, убедив императора в необходимости отречения от престола

Алексей Алексеевич и сам неустанно повышал свои знания и оттачивал навыки, хорошо понимая, что мирная жизнь может в любой момент закончиться и придется возглавить войска на полях сражений. Кроме того, в издававшемся при Офицерской кавалерийской школе «Вестнике русской конницы», а также в «Военном сборнике» и других журналах он опубликовал ряд работ, в которых развивал прогрессивные для своего времени взгляды на роль и способы использования кавалерии в бою. Особо автор подчеркивал важность ее массированного применения и предлагал с этой целью создать крупные соединения типа конных армий.

Однако перспектива закончить карьеру в должности начальника школы Брусилова не прельщала. В частых беседах с генерал-инспектором кавалерии великим князем Николаем Николаевичем Младшим он неоднократно выражал желание вернуться на строевую службу.

«Я был очень строг»

Весной 1906 года генерал расстался с учебным заведением, которому отдал почти четверть века, приняв под свое начало расквартированную в Санкт-Петербурге 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию, одну из лучших в русской армии.

Здесь Алексей Брусилов также постоянно заботился о совершенствовании подготовки командиров, для чего наилучшим средством считал тактические занятия. Нередко он лично руководил такими занятиями. Генерал внимательно изучал опыт только что отгремевшей Русско-японской войны 1904–1905 годов и одну из причин поражения в ней видел в низком уровне образования и подготовки офицерского состава.

«Мы, как и всегда, умеем доблестно умирать, – писал начдив, – но, к сожалению, не всегда принося своею смертью ощутительную пользу делу, так как сплошь и рядом не хватало знаний и уменья применить на практике и те знания, которые были».

Этот период службы Брусилова был омрачен смертью супруги в 1908 году. Сын же, окончив Пажеский корпус, с головой окунулся в светскую жизнь, что возмущало аскетичного и требовательного отца. Отношения между ними стали натянутыми, и генерал очень болезненно это переживал. Он подал рапорт о переводе из столицы и в конце того же года вступил в должность командующего 14-м армейским корпусом, дислоцировавшимся под Люблином.

«МЫ УМЕЕМ ДОБЛЕСТНО УМИРАТЬ, но, к сожалению, не всегда принося своею смертью ощутительную пользу делу»

При первом же знакомстве с положением дел на новом месте Алексей Алексеевич убедился в расстройстве войскового хозяйства и очень слабой подготовке офицеров. Они не умели работать с картой, не были способны оценить по ней расположение войск – своих и противника, не могли уяснить поставленную задачу, принять решение, отвечавшее боевой обстановке, а при ее резком изменении и вовсе проявляли растерянность. И что особенно тревожило генерала – такая ситуация сложилась именно в Варшавском военном округе, пограничном с Германией и Австро-Венгрией.

Новый командир корпуса организовал тактические занятия, обязал офицеров делать научные сообщения, посвященные актуальным вопросам теории, проводил военные игры, позволявшие его подчиненным развивать навыки работы с картой и совершенствовать боевую выучку. Он сам нередко присутствовал на ротных, полковых и дивизионных учениях, руководил корпусными, стремясь приблизить их к условиям настоящего сражения, внимательно следил за действиями войск, давал ценнейшие указания по повышению воинского мастерства, выработке наступательного порыва. Как и Александр Васильевич Суворов, Брусилов ставил во главу угла инициативу, сознательное отношение к воинскому долгу.

В конце 1910 года Алексей Алексеевич вновь женился: его избранницей стала Надежда Владимировна Желиховская, которую он знал давно, еще со времен службы на Кавказе. В Русско-японскую войну она организовывала санитарные и благотворительные учреждения, сотрудничала с военным журналом «Братская помощь».

Много позже генерал написал в мемуарах об этом периоде своей военной карьеры:

«Три года я прожил в Люблине. <…> Всем известно, что я был очень строг в отношении своего корпуса, но в несправедливости или в отсутствии заботы о своих сослуживцах, генералах, офицерах и тем более о солдатах меня упрекнуть никто не мог».

В итоге проделанная им за сравнительно короткий срок огромная работа по совершенствованию боевой подготовки корпуса была по достоинству оценена начальством. И в мае 1912 года Брусилов занял пост помощника командующего войсками Варшавского военного округа, а в августе-декабре (с перерывами) он временно исполнял обязанности командующего округом. В декабре того же года за отличие по службе Алексей Брусилов был удостоен высшего чина в русской армии: произведен в генералы от кавалерии. В мае-июне 1913 года он снова временно исполнял обязанности командующего войсками округа.

Несмотря на быстрый подъем по служебной лестнице, Алексей Алексеевич все же видел себя не военным чиновником, пусть и высокопоставленным, а боевым командиром и потому обратился в Военное министерство с просьбой вернуть его в войска. И вскоре, уже в августе 1913 года, он возглавил 12-й армейский корпус, штаб которого находился в Виннице (Киевский военный округ).

Командующий 8-й армией

С началом Первой мировой войны Брусилов стал командующим 8-й армией, занимавшей левый фланг Юго-Западного фронта – от Проскурова (ныне Хмельницкий) до румынской границы. Его армия противостояла войскам Австро-Венгрии. Получив приказ о наступлении, 5 августа брусиловцы выступили в поход. Через три дня они достигли государственной границы на реке Збруч и перешли ее. Попытки противника задержать продвижение 8-й армии не увенчались успехом, и в результате непрерывного 150-километрового марша она подошла к древнему славянскому городу Галич.

Между тем в полосе соседней 3-й армии, которой командовал генерал от инфантерии Николай Рузский, положение складывалось менее благоприятно, и Брусилов изменил план действий. Оставив один из своих корпусов заслоном у Галича, он другие повел на Львов, охватывая город с юга. Преодолев более 50 км, 8-я армия на реке Гнилая Липа дала встречное сражение неприятелю, заставив его начать отход, который вскоре перерос в паническое бегство. Затем обе русские армии продолжили наступление на Львов, причем их действия оказались столь стремительными, что противник, опасаясь окружения, оставил город. Овладели наши войска и Галичем, открыв путь для дальнейшего продвижения. Так победоносно завершилась Галич-Львовская наступательная операция левого крыла войск Юго-Западного фронта, ставшая составной частью Галицийской битвы – одной из крупнейших в истории Первой мировой войны. Заслуги Брусилова были отмечены орденами Святого Георгия IV и III степени.

Однако в мае 1915 года неприятель нанес удар на правом фланге Юго-Западного фронта – в районе города Горлице, и 8-й армии пришлось отступать с тяжелыми боями. К чести командарма следует сказать, что она отходила организованно, под прикрытием сильных арьергардов. Брусилов первым в боевой практике в столь больших масштабах прибегнул к разрушению мостов, паромных переправ, железнодорожного полотна и других транспортных объектов, что позволило значительно снизить темп наступления противника. Но и в этот тяжелый период брусиловской армии удалось захватить много пленных, а в начале сентября даже осуществить контрудар, на время вернув Луцк и удержав Ровно.

Брусилов активно использовал те приемы, которым он учил подчиненных в мирное время: широкий маневр, выход во фланг и тыл противника, настойчивое движение вперед, а также стремительное изменение тактики, диктуемое боевой обстановкой, – переход к жесткой обороне, организованное отступление. 8-я армия под его руководством на деле показала умение действовать в любой ситуации. Командарм проявлял и подлинно суворовскую заботу о солдатах, снискавшую ему большую популярность в армии. Характерен его приказ того времени «Об обеспечении войск горячей пищей», где подчеркивалось: «Те начальники, у которых солдат голоден, должны быть немедленно отрешены от занимаемых ими должностей». И подобных распоряжений на протяжении войны военачальник отдал немало.

«Совершенно неожиданно в половине марта 1916 года, – писал Брусилов в мемуарах, – я получил шифрованную телеграмму из Ставки… в которой значилось, что Верховным главнокомандующим я избран на должность главнокомандующего Юго-Западным фронтом». Наступил новый период в жизни генерала – период Брусиловского прорыва. Впрочем, это был 1916 год, а в 1917-м все резко изменилось.

«Я вождь революционной армии»

В первые дни Февральской революции 1917 года Брусилов вместе с другими крупнейшими военачальниками оказал давление на Николая II, убедив императора в необходимости отречения от престола. И Брусилов первым произнес слова клятвы, когда в марте штаб Юго-Западного фронта присягал Временному правительству.

Когда же перед руководством страны встал вопрос о новом главковерхе, все были единодушны – Брусилов. Председатель Государственной думы Михаил Родзянко в одном из писем выразил, пожалуй, общую тогда точку зрения: «…единственный генерал, совмещающий в себе как блестящие стратегические дарования, так и широкое понимание политических задач России и способный быстро оценивать создавшееся положение, это именно генерал Брусилов». Талантливого полководца, пользовавшегося огромной популярностью в стране и имевшего безупречную репутацию, в памятный для него день 22 мая – в годовщину начала знаменитого Прорыва – назначили на высшую военную должность.

Сам Брусилов так определил свою роль: «Я вождь революционной армии, назначенный на мой ответственный пост революционным народом… Я первым перешел на сторону народа, служу ему, буду служить и не отделюсь от него никогда».

D259-06Николай II и генерал А.А. Брусилов в годы Первой мировой войны

Однако из-за разногласий с военным и морским министром, а также министром-председателем Временного правительства Александром Керенским по поводу укрепления дисциплины в вооруженных силах Брусилов через два месяца был заменен на этом посту генералом от инфантерии Лавром Корниловым и отозван в Петроград в качестве советника правительства.

Вскоре Брусилов уехал в Москву. Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 года, когда многие районы города стали ареной ожесточенных боев между красногвардейцами и сторонниками Временного правительства, один из артиллерийских снарядов попал в квартиру генерала. Алексей Алексеевич был тяжело ранен в ногу. После сложной операции он восемь месяцев пролежал в госпитале. Помимо близких его там навещали представители различных подпольных антибольшевистских организаций, стараясь привлечь на свою сторону. Но Брусилов отвечал всем твердым отказом.

Инспектор красной кавалерии

Генерал вернулся из больницы домой, однако и здесь его не оставляли в покое. Деятели Белого движения не теряли надежды увидеть прославленного полководца в своих рядах. А вскоре чекисты перехватили письмо британского дипломата Брюса Локкарта, где, в частности, шла речь о планах вовлечь Брусилова в антисоветское подполье. Героя Первой мировой арестовали и посадили на гауптвахту в Кремле, но через два месяца за неимением доказательств вынуждены были освободить. Вновь на него со всех сторон посыпались предложения от противников большевиков…

Алексей Алексеевич так и не перешел в их лагерь. Как не одобрил он и военной интервенции бывших союзников России по Антанте, поскольку полагал, что всякое вмешательство извне недопустимо.

На военную службу Брусилов вернулся в апреле 1920 года: он вошел в состав Военно-исторической комиссии по изучению и использованию опыта мировой войны при Всероссийском главном штабе. Нападение Польши на Советскую Россию 25 апреля 1920 года, глубоко встревожившее старого полководца, заставило его обратиться во Всероссийский главный штаб с предложением организовать совещание «из людей боевого и жизненного опыта для подробного обсуждения настоящего положения России и наиболее целесообразных мер для избавления от иностранного нашествия».

И уже в начале мая приказом Революционного военного совета Республики (РВСР) было образовано Особое совещание при главнокомандующем всеми вооруженными силами. Возглавил совещание Брусилов. Одной из действенных мер борьбы с вторгшейся в Россию Польшей он считал привлечение царских офицеров на службу в Красной армии и поэтому составил знаменитое воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились», сыгравшее, как известно, важную роль в укреплении советских вооруженных сил.

В октябре 1920 года Брусилов был назначен членом Военно-законодательного совещания при РВСР как специалист по коннице, в ноябре 1921 года – еще и председателем Комиссии по организации кавалерийской допризывной подготовки, в июле 1922-го – главным военным инспектором Главного управления коннозаводства и коневодства Народного комиссариата земледелия РСФСР. Наконец, в феврале 1923 года он занял должность инспектора кавалерии РККА, одновременно являясь представителем РВСР в Главном управлении коневодства Народного комиссариата земледелия СССР. В марте 1924 года старый генерал по состоянию здоровья вышел в отставку, но по личной просьбе председателя Революционного военного совета СССР Михаила Фрунзе остался в распоряжении РВС «для особо важных поручений».

Скончался Алексей Алексеевич Брусилов в Москве 17 марта 1926 года от паралича сердца. Он был похоронен со всеми воинскими почестями на территории Новодевичьего монастыря, оставшись в народной памяти олицетворением всего лучшего, что было в русской армии на рубеже XIX–ХХ веков.


Сергей Базанов, доктор исторических наук

Что почитать?

knigi

БАЗАНОВ С.Н. Алексей Алексеевич Брусилов. М., 2006
Генерал А.А. Брусилов (очерки о выдающемся русском полководце). Тула, 2010

Родовое отличие

апреля 29, 2016

В дворянском роду Брусиловых мужчины издавна служили Родине. Не стал исключением и прославленный генерал.

Y1465Герб Брусиловых

Генерал Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926) принадлежал к старинному, но не слишком знатному русскому дворянскому роду. Первый исторически достоверный представитель этой фамилии известен нам с конца XV века. Тогда некоему Гриде Степановичу Брусилову было дано поместье в Вотской пятине Новгородской земли.

Y1466Генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926)

«Тот, кто болтает вздор»

Гридя – это, надо полагать, уменьшительная форма имени Григорий. Чисто русское происхождение имеет сама фамилия – Брусилов. Очевидна ее связь с глаголом «брусить», означающим, согласно словарю Владимира Даля, в новгородском и московском говорах «нести чепуху, городить нескладицу, бредить, врать», в орловском – «бормотать, говорить косноязычно или невнятно», а в пензенском – даже «пьянствовать до беспамятства». Если род Брусиловых происходил из Новгородской земли, то, скорее всего, в основе фамилии лежало первое значение этого слова: «брусило» – «тот, кто болтает вздор», «пустомеля».

Такое нелестное по смыслу прозвание не должно смущать наших современников: многие русские фамилии образовывались от прозвищ (или имен) столь же негативного характера. В допетровской Руси подобные «отрицательные» прозвания давали детям специально, пытаясь уберечь их от порчи или дурного глаза; при этом сами прозвища, разумеется, могли и не соответствовать действительным особенностям их носителей. По словам австрийского дипломата Августина Мейерберга, побывавшего в России в середине XVII века, «этот подверженный суеверию народ не расстается с ним и в своих именах: <…> многие из москвитян называются не тем именем, какое наречено кому-нибудь из них при крещении, но другим, которое дают им родители, скрывая прежнее из опасения, чтобы после огласки его не употребляли оного во зло колдуньи для какого-либо злого дела к пагубе называемого». То же самое «суеверие» относится и к негативным по смыслу именам-прозвищам. И именно благодаря этой традиции появились такие дворянские фамилии, как Лопухин (от слова «лопуха», то есть «лопоухий»), Лупандин (от «лупанда» – «пучеглазый») и Татищев (и вовсе от «татище», что значит «ворюга»).

Служилый род

К XVII веку род Брусиловых разделился на несколько ветвей, утративших между собой генеалогические связи, которые можно было бы проследить по источникам. Предки Алексея Алексеевича Брусилова принадлежали к ветви, представители которой были помещиками в Стародубском уезде. Некий Петр Клементьевич Брусилов владел там поместьем в 1648 году, а другой Петр Брусилов, родом из Брянска, в том же году был осадным головой в Курске. Как видим, Брусиловы – рядовые уездные дворяне, несшие обычную военную службу. Позднее, уже в конце XVIII века, род предков самого известного русского полководца Первой мировой был внесен в Дворянскую родословную книгу Орловской губернии.

C0664Вице-адмирал Лев Алексеевич Брусилов (1857–1909), брат А.А. Брусилова. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов – капитан 1-го ранга, командир крейсера «Громобой»

При Петре I службу нес прадед Алексея Алексеевича – Иван Иевлевич (Иович) Брусилов. Он был вахмистром (унтер-офицерский чин), затем полковым аудитором (судебная должность в армии), получил капитанское звание, а в отставку вышел секунд-майором (этот чин относился к восьмому классу Табели о рангах). Скромная, но вполне достойная карьера.

Сыновья Ивана Иевлевича продолжили семейную традицию. Петр Иванович дослужился до секунд-майора, а Николай Иванович, окончивший Сухопутный шляхетский корпус, вышел в отставку в 1778 году с тем же чином, что и брат, но в дальнейшем продвинулся на гражданской службе. В ноябре 1802 года он был назначен московским вице-губернатором, в марте 1806-го – полтавским губернатором с пожалованием чина действительного статского советника, а в 1808 году – виленским губернатором.

D053.I-015

Столь успешная государственная карьера способствовала возвышению рода Брусиловых. На гражданской службе достиг заметного положения и сын Петра Ивановича – Николай Петрович Брусилов (1782–1849). Восьмилетним мальчиком его отдали в Пажеский корпус, но курса он не окончил и в 1796 году был зачислен поручиком в Московский гренадерский полк, расквартированный в Смоленске.

В 1798 году Николай Брусилов поступил на гражданскую службу, в Экспедицию о государственных доходах; в 1803–1806 годах служил в Главном правлении училищ, а затем после непродолжительной отставки – при статс-секретаре по принятию прошений на Высочайшее имя. По свидетельству одного из современников, Николай Петрович «был чиновником редкой в то время честности и никогда не соблазнялся почти ежедневною возможностью взять крупную взятку».

С 1821 по 1834 год он был вологодским губернатором и вышел в отставку в чине действительного статского советника. Примечательно, впрочем, даже не это его весьма успешное государственное служение, а литературное дарование. По сути, он стал первым из Брусиловых, оставившим заметный след в отечественной истории и культуре.

В начале XIX века Николай Брусилов получил известность как литератор. Он был автором нескольких повестей, написанных в духе модного тогда сентиментализма, критических и публицистических статей, а также переводов. В 1804 году Николай Петрович стал членом Вольного общества любителей словесности, наук и художеств (в Санкт-Петербурге), а в 1805-м издавал «Журнал российской словесности», являвшийся печатным органом этого общества. Позднее он занялся историческими изысканиями, вступил в Общество истории и древностей Российских (действительный член с 1817 года) и опубликовал ряд научных работ, в том числе статью «Догадки о причине нашествия норманнов на славян», которая увидела свет в 1824 году в «Записках и трудах Общества истории и древностей Российских».

Будучи вологодским губернатором, Николай Петрович много времени отдавал изучению этого края и в 1833 году издал статистическое обозрение «Опыт описания Вологодской губернии», содержавшее немало ценных сведений. За этот труд в декабре 1833 года он был избран почетным членом Академии наук.

Отец и мать

Вернемся к рассказу о непосредственных предках знаменитого полководца. Сын Николая Ивановича и отец героя Первой мировой войны, Алексей Николаевич Брусилов (1789–1859), с 1807 года находился на военной службе. Он принял участие в антинаполеоновских походах и Отечественной войне 1812 года, был ранен в Бородинском сражении, прошел путь с русской армией от Москвы до Парижа. Дослужился до подполковника и в 1824 году перешел на службу гражданскую. В 1830–1831 годах был московским вице-губернатором, с 1831 по 1835 год – курским вице-губернатором. В 1839 году Алексей Николаевич вернулся в армию в чине полковника (с назначением по кавалерии), причем отправился на Кавказ, где шла долгая напряженная война с горцами. Он служил в Закавказье, в Грузии, и последние годы жизни провел в Тифлисе. Скончался в чине генерал-лейтенанта.

Женился Алексей Николаевич поздно, в 1852 году, когда ему было уже за 60, – на дочери чиновника, служившего в канцелярии кавказского наместника, Марии-Луизе Нестроенской, полячке по происхождению. Она была младше мужа на 36 лет. От этого брака родилось четверо сыновей, один из которых умер в младенчестве. Первым у этой супружеской четы в 1853 году появился на свет сын, которому дали имя в честь отца, – Алексей Алексеевич Брусилов.

В 1859 году Алексей Николаевич скончался в возрасте 70 лет от крупозного воспаления легких, а через несколько месяцев от туберкулеза умерла и его жена. Мальчиков взяла на воспитание Генриетта Антоновна Гагемейстер, родная сестра их матери и, что особенно важно, их крестная мать. Мужем Генриетты Антоновны был военный инженер полковник Карл Максимович Гагемейстер. Своих детей у них не было. Жили супруги в Кутаиси, где и провел несколько лет будущий полководец. Кстати, очень символично, что крестным отцом Алексея Алексеевича Брусилова был выдающийся государственный и военный деятель князь Александр Иванович Барятинский (1815–1879), прославленный герой Кавказской войны, ее, собственно, и завершивший.

Военно-морские братья

Следует сказать несколько слов и о судьбах родных братьев генерала, также посвятивших свою жизнь военной карьере.

Борис Алексеевич Брусилов (1855–1918) окончил Пажеский корпус, служил в армии, участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Отличился он в знаменитой Ахал-Текинской экспедиции 1880–1881 годов, ознаменовавшей присоединение Средней Азии к России. Проявил мужество при взятии крепости Геок-Тепе (ныне город Гёкдепе, Туркмения).

За отличие в боях с текинцами был награжден тремя орденами – Святой Анны III степени с мечами и бантом, Святого Станислава II степени с мечами и Святого Владимира IV степени с мечами и бантом. В 1889 году он вышел в отставку в гражданском чине титулярного советника. С начала XX века жил в имении Глебово (Глебово-Брусилово) Звенигородского уезда Московской губернии. При большевиках был арестован и умер в тюрьме.

Y1463Лейтенант флота Георгий Львович Брусилов (1884–1914) – исследователь Арктики, капитан шхуны «Святая Анна»

Лев Алексеевич Брусилов (1857–1909) с 1875 года служил во флоте. Первоначально его служба проходила преимущественно на Черноморском флоте, где он показал себя умелым и расторопным офицером, занимаясь составлением стратегического описания берегов Черного моря. В 1891–1895 годах был адъютантом главного командира Черноморского флота вице-адмирала Николая Васильевича Копытова. В 1899 году стал флаг-капитаном штаба начальника Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Якова Аполлоновича Гильтебрандта.

В этой должности он также зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, особенно при решении вопроса об участии эскадры во взятии фортов в китайской гавани Таку во время Китайской кампании 1900 года. В 1903 году Лев Алексеевич возглавил оперативное отделение Главного морского штаба, где разрабатывал план возможных военных действий против Японии на море.

Y1462Валериан Иванович Альбанов (1882–1919) – полярный штурман, участник дрейфа на шхуне «Святая Анна»

По его мнению, принимая во внимание превосходство японского флота, необходимо было воздерживаться от столкновений с ним, но в то же время следовало максимально усилить российский флот на Тихом океане, немедленно начав энергичную подготовку к вероятной войне. В ходе Русско-японской войны 1904–1905 годов Лев Алексеевич Брусилов в должности капитана 1-го ранга командовал крейсером «Громобой».

В 1906 году возглавил Морской генеральный штаб и приступил к реализации новой судостроительной программы. Однако расстроенное здоровье вынудило его в 1908 году выйти в отставку в чине вице-адмирала. Женат он был на Екатерине Константиновне Панютиной, происходившей из старинного дворянского рода, представители которого также известны своей службой на флоте.

Y1460Обложка книги «На юг, к Земле Франца-Иосифа!». Петроград, 1917. Штурман В.И. Альбанов успел рассказать о своем переходе по льду с несколькими матросами со шхуны «Святая Анна» и о судьбе экспедиции лейтенанта Г.Л. Брусилова

«Два капитана»

Существенный вклад в русскую и мировую географию внес один из сыновей Льва Алексеевича, то есть родной племянник прославленного генерала Первой мировой войны, – лейтенант флота Георгий Львович Брусилов (1884–1914). Он остался в истории как один из самых ярких исследователей Северного Ледовитого океана эпохи «бури и натиска» арктических и антарктических экспедиций мирового значения, имевших место в начале ХХ века.

В 1910–1911 годах Георгий Брусилов участвовал в известной Гидрографической экспедиции в Северном Ледовитом океане, проходившей на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач». Именно тогда у него зародилась идея собрать и возглавить собственную экспедицию, которая, повторяя путь шведского мореплавателя Адольфа Норденшёльда, прошла бы из Атлантического океана в Тихий вдоль всего северного побережья Евразии. На частные средства, предоставленные дядей Борисом Алексеевичем, лейтенант Брусилов приобрел в Англии паровую шхуну, которую назвал «Святая Анна».

В июле 1912 года «Святая Анна» вышла из Петербурга и, обогнув Скандинавский полуостров, направилась в Баренцево и далее в Карское море. В начале октября у западного берега полуострова Ямал она оказалась затерта льдами, и вскоре под сильным ветром начался беспрерывный ледовый дрейф экспедиционного судна сначала на север, а с конца 1913 года – на запад. Шхуна была вынесена в Полярный бассейн.

После 542 дней дрейфа, в апреле 1914 года, штурман Валериан Иванович Альбанов и 13 матросов с согласия капитана покинули шхуну, надеясь по льдам добраться до Земли Франца-Иосифа (тогда судно находилось севернее этого архипелага). Пройдя свыше 400 км, отважные участники экспедиции достигли своей цели – островов, но в живых из них на тот момент осталось только двое: сам Альбанов и один из матросов.

СУДЬБА ЭКСПЕДИЦИИ ГЕОРГИЯ БРУСИЛОВА – погибшего в 1914 году во льдах Арктики племянника знаменитого генерала – послужила писателю Вениамину Каверину материалом для романа «Два капитана»

Они были сняты с мыса Флора на острове Нортбрук в августе 1914 года экипажем судна «Святой Фока» знаменитой экспедиции Георгия Седова. «Святая Анна», на борту которой после ухода группы Альбанова оставалось еще 10 человек, включая Георгия Брусилова, продолжила свой дрейф, но, увы, выбраться из ледового плена ей не удалось. Шхуна пропала без вести. Предпринятые в 1914–1915 годах поиски исчезнувшего корабля не дали результатов.

Опубликованные Альбановым некоторые материалы экспедиции Брусилова (штурман предусмотрительно захватил с собой копию вахтенного журнала и другие записи и документы) продемонстрировали ряд ее значительных научных достижений. «Особенно важными оказались производившиеся во время дрейфа «Св. Анны» промеры северной части Карского моря, до того не посещавшейся ни одним судном, – отмечали исследователи. – Благодаря этим данным удалось охарактеризовать подводный рельеф северо-западной, открытой части Карского моря и выявить меридиональную впадину (длиной почти 500 км), позднее получившую название Желоб Св. Анны.

Кроме того… после изучения особенностей дрейфа «Св. Анны» советская экспедиция на ледокольном пароходе «Г. Седов» в 1930 году нашла о. Визе». По документам экспедиции было установлено наличие постоянного течения в Карском море, направленного к северу, и определена его скорость, уточнена граница материковой отмели, а переход Альбанова по льдам позволил доказать отсутствие к северо-западу от Земли Франца-Иосифа мифических земель, ранее обозначавшихся на картах.

Судьба экспедиции Брусилова послужила писателю Вениамину Каверину материалом для его великого романа «Два капитана». В этом произведении, как помнят все его читатели, говорится о капитане Иване Львовиче Татаринове и шхуне «Святая Мария», в названии которой недвусмысленно угадывается название брусиловского корабля.

Дальний родственник Блаватской и Витте

Сам генерал Алексей Алексеевич Брусилов первым браком был женат на Анне Николаевне Гагемейстер (1861–1908), племяннице Карла Максимовича Гагемейстера, в доме которого он воспитывался, когда умерли родители. Овдовев, в 1910 году генерал женился вторично – на Надежде Владимировне Желиховской (1864–1938). Она была дочерью директора Тифлисской классической гимназии Владимира Ивановича Желиховского и Веры Петровны Желиховской (урожденная Ган; 1835–1896), которая приобрела известность как писательница, преимущественно как автор детских книг.

Y1459Писательница Вера Петровна Желиховская (1835–1896). Ее повести и рассказы для детей были очень популярны у современников

Литературное творчество в семье Веры Петровны было своего рода традицией: ее мать, Елена Андреевна Ган (урожденная Фадеева; 1814–1842), – прозаик, автор известных повестей; родная сестра, Елена Петровна, в замужестве Блаватская (1831–1891), – литератор, публицист и знаменитая основательница теософского движения. Родственные связи Желиховской интересны также тем, что мать Елены Андреевны Ган происходила из княжеского рода Долгоруковых и по этой линии среди предков жены генерала Брусилова значился видный сподвижник Петра Великого барон Петр Павлович Шафиров. Сестра же Елены Андреевны, Екатерина Андреевна Фадеева (1819–1898), была матерью Сергея Юльевича Витте. Таким образом, Елена Блаватская и Вера Желиховская приходились Витте двоюродными сестрами, а супруга Брусилова, Надежда Владимировна Желиховская, – двоюродной племянницей.

Y1457Обложка книги В.П. Желиховской «Розанчик. Волшебная сказка». Петербург, 1889

Единственный сын генерала Брусилова (от первого брака), Алексей Алексеевич Брусилов (1887–1919), погиб во время Гражданской войны. Потомства он не оставил, и на этом род прославленного полководца Первой мировой войны, к сожалению, пресекся.


Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

«У войны должна быть цель»

апреля 28, 2016

Кто несет ответственность за развязывание Первой мировой войны, какое место занимал в ней Брусиловский прорыв и почему он стал во всех смыслах последним прорывом Российской империи?

_DSC0951

«Историк» попросил ответить на эти и другие вопросы автора недавно вышедшего четырехтомника «Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917 гг.)», кандидата исторических наук Олега АЙРАПЕТОВА.

Неизбежное зло?

Была ли неотвратимой Первая мировая война вообще и для России в частности?

– Начало ХХ века стало для Германии периодом огромного экономического роста, известным этапом поступательного развития. Германская промышленность заняла монополистические позиции по целому ряду направлений – в автомобилестроении, химической промышленности и т. д. Для дальнейшего развития стране требовались «жизненное пространство», сырьевые ресурсы. Берлин вел борьбу за мировое господство. Будучи государством с мощной армией, Германия стремилась стать также великой морской державой. Политика и логика развития этой страны объединяли против нее недавних врагов, стремившихся защитить собственные интересы от германских конкурентов. В этом смысле война была неотвратимой, поскольку неотвратимым было желание Германии и примкнувшей к ней Австро-Венгрии решить стоявшие перед ними задачи военным путем.

img634z

Но ведь война была вызвана не только экономическими причинами?

– Первый канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк говорил, что превентивная война – это самоубийство, совершенное из страха перед смертью. Однако в Германии господствовало опасение, что время работает против нее и ее союзника – Австро-Венгрии. Поскольку Австро-Венгрия – основной союзник – слабела, а Россия, наоборот, с каждым годом усиливалась, положение Германии становилось все более уязвимым. Потеря же Австро-Венгрии означала полную изоляцию Германии на международной арене.

Эта угроза казалась настолько сильной, что связанные с ней опасения превратились в подобие психического заболевания. Так, на предложение посадить в его поместье какие-то особенные деревья тогдашний канцлер Германии Теобальд фон Бетман-Гольвег ответил: «Зачем? Через 50 лет ими смогут воспользоваться только русские».

В Австро-Венгрии, в свою очередь, справедливо опасались, что их «лоскутную империю» разрушат национальные движения. Австрийский начальник Генерального штаба Конрад фон Гётцендорф считал, что если не будет победоносной войны, то через 10–15 лет Австро-Венгрия станет подобием Швейцарии. Кстати, в итоге все эти предсказания сбылись: после Первой мировой войны территориально бывшая Австро-Венгрия действительно оказалась похожей на Швейцарию, а в поместье Бетман-Гольвега после Великой Отечественной войны располагалось командование Группы советских войск в Германии.

Так что немецкие фобии воплотились в жизнь. Но произошло это во многом из-за той политической линии, которую выбрало германское и австро-венгерское руководство в начале ХХ века. А тогда получилось так, что младший и более слабый партнер повел за собой старшего и более сильного. Это обернулось крахом для обоих.

Мотивы Николая

Какая цель была у императора Николая II в этой войне?

– Изначально его цель состояла в том, чтобы не допустить дальнейшей дискредитации императорского правительства. Надо сказать, что мы должны различать двух очень разных Николаев. Один Николай был до Русско-японской войны и Первой российской революции 1905–1907 годов. В тот период молодой император, будучи убежденным в мощи России, имел склонность к непродуманным действиям, граничащим с авантюрами. Что и обнаружило себя на Дальнем Востоке накануне войны с Японией. Как мы знаем, такое поведение Николая II привело к катастрофе Русско-японской войны. После нее и Первой российской революции Николай стал другим – осторожным, избегающим авантюр. У него возникло понимание, что еще одна такая война – и от страны ничего не останется.

Накануне 100-летия начала Первой мировой войны политические демагоги на Западе постарались переложить ответственность за эту войну с Германии и Австро-Венгрии на Россию и Сербию. Но это именно демагогия. В действительности Николай II до последней возможности пытался избежать войны. Однако, поскольку немцы решили воевать, деваться ему было некуда. На кону стоял престиж империи.

На самом деле существует взаимосвязь между внешней и внутренней политикой, и она многоуровневая. После Боснийского кризиса 1908–1909 годов царское правительство попало под сильнейшую критику со стороны либеральной оппозиции за уступки по Боснии. Первая и Вторая Балканские войны (1912–1913 годов и 1913 года) только увеличили эти нападки.

Еще Николай Карамзин писал о значении внешнего величия для обеспечения прочности самодержавия: «…для твердого самодержавия необходимо государственное могущество». Внешнеполитический курс страны должен вызывать к ней уважение. Любой успех во внешней политике усиливает позиции правительства. И наоборот. Так что кто знает, возможно, в случае очередного внешнеполитического провала революция в России произошла бы не в 1917 году, а еще раньше. Многие, между прочим, на это рассчитывали, и не без оснований: в Москве, Санкт-Петербурге, Одессе, Баку действительно нарастала волна политических стачек. Немцы, например, надеялись, что в России, как и в 1905 году, возникнет смута и страна окажется неспособной воевать. И тогда Германия продемонстрирует миру, кто хозяин в Европе.

Когда Первая мировая началась, целью российского императора стала война до победного конца. И тут уже не было вариантов. Кстати, летом и осенью 1914 года вообще мало кто сомневался в том, что победоносное завершение войны не за горами…

Николай II понимал, что победа в войне усилит монархию в России и обеспечит передачу власти цесаревичу Алексею. Для Николая это было принципиально важно. Это архетип режима, осознающего свою слабость. Победоносная война должна была укрепить власть императора. А либеральная оппозиция опасалась победы, которая упрочила бы положение царского правительства и исключила бы в обозримом будущем реализацию мечты думских либералов о формировании своего правительства. С лета 1914-го по май 1915 года все успехи на фронте думцы приписывали себе, а правительство – себе. Здесь уместно вспомнить пословицу «У победы сто отцов, а поражение всегда круглая сирота».

Российский император Николай II и император Германии Вильгельм II на одной из довоенных встреч

Но война для России началась с тяжелого поражения в Восточной Пруссии…

– В первые месяцы войны на общественные настроения это поражение почти не повлияло. Общество о нем тогда мало знало. Это сейчас с помощью интернета можно быстро получать информацию из разных источников. В начале же ХХ века не было не только интернета, но и телевидения и радио. Основным источником информации являлись газеты. А они скупо освещали события в Восточной Пруссии: работала военная цензура. Так что значение этого поражения было осознано позже.

Хотя у военного командования ощущение того, что произошла страшная катастрофа, возникло сразу. Один из генералов Ставки был отправлен на смотр вышедших из окружения частей 2-й армии генерала Александра Самсонова. Перед инспекторами проходили те, кто уцелел. Когда назвали одну из артиллерийских бригад, вперед выступил лишь один офицер. Этот смотр произвел сильное впечатление…

Николай II имел информацию о катастрофе в Восточной Пруссии. Но он был уверен, что победа в войне будет за нами. Впрочем, и Вильгельм II, несмотря на то что первоначальные планы немецкого командования остались нереализованными, думал, что победит Германия.

Боснийский кризис 1908–1909 годов

Bosnian-Crisis-cartoon

29 сентября (10 октября) 1908 года Австро-Венгрия объявила об аннексии Боснии и Герцеговины, что вызвало протесты России, Сербии и Турции. Австро-Венгрия, угрожая Сербии войной, потребовала признать аннексию. В марте 1909 года на стороне Австро-Венгрии решительно выступила Германия, предъявив России требования признать аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, отказаться от идеи созыва международной конференции по боснийскому вопросу и воздействовать на Сербию, чтобы та приняла условия Вены.

В день получения ультиматума Николай II провел заседание правительства, на котором была признана неготовность России к войне. 12 (25) марта 1909 года он направил императору Германии Вильгельму II телеграмму о согласии России принять требования. Следом о принятии требований Австро-Венгрии заявила и Сербия. Позиции Берлина и Вены на Балканах усилились. В России неудачу в Боснийском кризисе называли «дипломатической Цусимой».

Рубикон 1915 года

Все изменилось после Великого отступления 1915 года?

– Да. Именно тогда всем стало ясно, что у нашей армии далеко не все так хорошо, как считалось раньше. И встал вопрос: кто в этом виновен? Желающих взять на себя такую ответственность не нашлось. А дальше начались политические игры, которые продемонстрировали наивность российского политического класса.

Произошли ли к началу 1916 года какие-то принципиальные изменения в армии и в тылу?

– К концу 1915 года окончательно погибла кадровая армия. Я имею в виду ту хорошо подготовленную армию, с хорошо обученным офицерским составом, которая начинала войну. В советских фильмах о революции любили показывать белых офицеров как офицеров кадровых, из довоенной еще армии. Так вот, к началу революции это были в основном люди далеко не военных профессий, которые стали офицерами уже во время Первой мировой, пройдя ускоренную подготовку.

Это был качественно иной офицерский корпус. И не только по социальному происхождению. Если до войны офицера готовили как минимум три года, то во время войны – всего шесть месяцев. Резко сократились и сроки подготовки солдат. А ведь для того чтобы человек стал солдатом, его тоже надо было обучить. На это требовалось время. Теперь, чтобы солдаты могли маневрировать в составе батальонов и полков, времени нужно было еще больше. В Русской императорской армии подготовка новобранца обычно велась полгода, а в годы Первой мировой за такой срок готовили офицера.

Уже в 1915 году стало очевидно, что качество подготовки и боеспособность пехоты резко упали. Поэтому передышка от активных боев, наступившая на фронте в конце этого года, была использована командованием для переподготовки военнослужащих. Это пошло на пользу. Кадры, подготовленные к весне 1916 года, были использованы в Брусиловском прорыве. За зиму 1915–1916 года улучшилось и снабжение вооружением, продовольствием и боеприпасами. Солдатский мясной паек был увеличен вдвое. Сахарный паек вырос с двух до шести фунтов в месяц. Тыл поставлял армии 10 тыс. быков ежедневно. Шла перестройка экономической жизни на военные рельсы. К сожалению, она началась слишком поздно, и к весне 1916 года мобилизация русской промышленности еще не была полностью завершена.

Серьезные проблемы с оружием и боеприпасами были и у немцев, причем уже в 1914 году…

– Были. Хваленый германский Генеральный штаб не сумел правильно просчитать потребности армии. Однако уже в 1915 году германская промышленность смогла обеспечить свою армию всем необходимым, а наша – нет. Другое дело, что и потом у немцев никуда не исчезли проблемы с сырьевыми ресурсами: цветными металлами, углем, нефтью. У них, например, были большие санитарные потери из-за плохих бинтов, а для производства качественных перевязочных материалов не хватало хлопка.

Нашей промышленности ввиду ее вынужденной разбросанности по стране потребовалось больше времени для мобилизации, чем германской. Кроме того, в ходе войны пришлось создавать новые отрасли. В частности, химическая промышленность была создана в 1915 году: под руководством академика Владимира Ипатьева удалось совершить чудо – быстро построить около 30 химических предприятий. Ведь до войны свыше 90% химических материалов, в том числе и необходимых для производства взрывчатки, импортировалось из Германии. А отдаленность Владивостока и Архангельска и слабая развитость железных дорог исключали возможность быстрых поставок химических материалов в Россию из-за границы – из нейтральных стран и стран-союзниц.

Балканские войны 1912–1913 годов

vlcsnap-2013-10-04-16h54m01s111

Ответной реакцией балканских народов на аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины стало создание в 1912 году Балканского союза (Болгария, Сербия, Греция и Черногория). В начавшейся в этом же году войне с Турцией союзники быстро добились успеха: та потеряла европейскую часть своей территории, сохранив лишь прилегавшую к Стамбулу узкую полоску земли.

Между победителями сразу же разразился конфликт на почве территориальных споров, которые подогревали Вена и Берлин. Болгария, развязавшая в 1913 году Вторую Балканскую войну, потерпела поражение от коалиции в составе Греции, Сербии и Черногории и примкнувших к ним Турции и Румынии, понеся большие территориальные потери.

Россия не смогла предотвратить распад Балканского союза и войну между его членами. Балканские войны, превратив Балканский полуостров в «пороховой погреб» Европы, явились важным этапом на пути к Первой мировой войне.

К какому времени перестройка российской промышленности на военные рельсы была полностью завершена?

– К началу 1917 года. Но когда это произошло, подготовленные армейские кадры были уже выбиты.

От Вердена до Эрзерума

Какие сражения 1916 года вы считаете наиболее важными?

– На мой взгляд, самым важным сражением была Битва под Верденом, которая началась 21 февраля 1916 года. Там каждые три секунды погибал человек. «Верденская мясорубка» по своему напряжению уступает только Сталинградской битве. Сражение под Верденом имело колоссальное значение, в том числе и для России. В случае захвата немцами Парижа Франция фактически вышла бы из войны. И тогда вся германская махина обрушилась бы на нас.

Важным событием 1916 года было взятие русскими войсками первоклассной турецкой крепости Эрзерум. А на Восточном фронте большое значение имело мартовское наступление на севере Белоруссии в районе озера Нарочь. На это наступление командование Русской императорской армии возлагало немалые надежды. Однако завершилось оно безрезультатно, при этом мы понесли гигантские потери. Затем на Восточном фронте началась позиционная война, к которой наше командование оказалось не готово. Реалии боя, основанного на обороне, окопах, пулеметах и рядах колючей проволоки, расходились с возможностями русской армии.

I0056Свой немалый вклад в победу над немецкой армией Вильгельма внес русский фронт Первой мировой войны

Еще одним важным событием 1916 года стал разгром союзной России Румынии. Вступление Румынии в войну привело к ее быстрому поражению. Российская империя получила союзника, которого надо было защищать! Протяженность Восточного фронта увеличилась на несколько сотен километров. А после разгрома Румынии немцы получили в свое распоряжение ее сельскохозяйственные ресурсы и нефть. До этого собственную нефть государства Четверного союза могли добывать только в Галиции. Ее им явно не хватало. Ведь Первая мировая война была войной моторов. Нефть – кровь войны, из нее производятся не только горючие, но и смазочные материалы. Как без смазки обойтись, например, на железной дороге? Около 40% румынских нефтепромыслов были уничтожены Антантой. Они горели до 1920 года. Но 60% нефтепромыслов оказались под контролем Германии, что стало огромным ее успехом.

Наконец, в мае 1916 года итальянцы потерпели тяжелое поражение от австро-венгерских войск в районе Трентино. После этого австрийцы имели хорошие шансы прорваться в Венецианскую долину. И это обстоятельство заставило командование русской армии форсировать подготовку к наступлению, известному как Брусиловский прорыв.

Сильно ли повлиял Брусиловский прорыв на дальнейший ход мировой войны?

– Этот вопрос и 100 лет спустя вызывает споры. Первый удар оказался чрезвычайно успешным. Благодаря тому, что позиции противника были заранее пристреляны, отлично поработала русская артиллерия. Однако достигнутый успех не вылился в стратегическую победу. Взяв Луцк, 8-я армия должна была наступать в сторону Бреста. Взятие Ковеля и Бреста полностью изменило бы ситуацию на фронте, поскольку в таком случае противник терял важнейшие железнодорожные узлы. Вместо рокадных железных дорог, проходящих вдоль линии фронта, немцам и австрийцам пришлось бы использовать окружные пути. Кроме того, взятие Ковеля и Бреста позволило бы русской армии выйти за пределы Припятских (Пинских) болот. Это расширило бы возможности для ведения маневренной войны.

I0726Перестройка российской промышленности на военные рельсы была полностью завершена лишь к началу 1917 года. На фото: цех завода Русского общества для изготовления снарядов и военных припасов

Но развить успех не удалось по ряду причин. Сказался недостаток тяжелой артиллерии. Также немцы имели огромное превосходство в воздухе. А главное, русскому командованию необходимо было своевременно бросить в бой дополнительные силы. Этого сделано не было. Пока войска перебрасывали, немцы успели создать у Ковеля мощную оборону. Начались бои, похожие на те, что велись на Западном фронте. Благоприятный момент был упущен.

Вместе с тем нельзя не признать, что по войскам Австро-Венгрии был нанесен тяжелейший удар. После него австрийцы уже не могли наступать. Правда, наступать не могла и русская армия…

Крушение империи

– Вскоре рухнула и сама Российская империя. Что же, на ваш взгляд, произошло?

– Безусловно, одной из причин падения империи стало отсутствие консолидации ее правящих кругов. Верхи императорской России явно оказались не на высоте задач, которые ставило перед государством время.

И верхи армии в том числе…

– Да. Военная элита также несет ответственность за произошедшее. Получив в 1914 году в руки не идеальный, но, без сомнения, один из лучших военных механизмов, которыми владела Россия за предшествующие 50 лет, имея в первые месяцы войны полную моральную поддержку тыла, высший генералитет вступил в бой терзаемым межличностными конфликтами, отягощенным компромиссами, не сгладившими ни одно из противоречий. Верховный главнокомандующий и военный министр открыто враждовали, Генеральный штаб не сумел выбрать направление главного удара, в разработанные планы действий вносились многочисленные изменения.

I0213Потери германской армии в битвах при Вердене и на Сомме были огромными. На фото: колонна немецких военнопленных на одной из дорог на северо-востоке Франции. 1916 год

А столкновение импровизации с организацией всегда приводит к плачевным результатам. Подтверждение тому обнаружилось уже в начале войны, прежде всего в Восточной Пруссии. Поражение армии Александра Самсонова стало первым опасным признаком слабости военного руководства России. Тогда ничего еще не было потеряно, общество не воспринимало случившееся как непоправимую катастрофу, да и знало оно о поражении немного. И тем не менее для устойчивой веры в победу и в возможности вождей воюющей армии нужны успехи, а в 1914 году на германском фронте они были редким явлением. Впрочем, способности и возможности противника опасно не только преуменьшать, но и преувеличивать.

Немецкую армию Вильгельма в период Первой мировой войны многие тогдашние эксперты считали непобедимой, но в итоге она была разбита англо-французскими войсками. Каков был вклад России в эту победу?

– Вклад русского фронта был немалым. Немцам не удалось реализовать план молниеносной войны, вынужденная переброска подкреплений в Восточную Пруссию сорвала предполагавшееся взятие Парижа. В стратегии Германии это сводило на нет достигнутые ею тактические победы.

Вплоть до конца 1916 года германская армия несла больше потерь убитыми и пленными на Восточном фронте, чем на Западном. А ведь России приходилось сражаться еще и с Австро-Венгрией и Турцией. Один из лучших военных историков того времени, Антон Керсновский, писал: «В минувшую Великую войну Россия одна приняла на себя удар половины сил вражеской коалиции. Другую половину поделили между собою Франция, Великобритания, Италия и Соединенные Штаты – страны, гораздо лучше снабженные боевой техникой. Боевое напряжение каждой русской дивизии было в несколько раз выше такового же любой союзной дивизии».

Действительно, в руках русской Ставки находилась грозная сила. Во всяком случае, армия была грозной до тех пор, пока в ее рядах сохранялись обученные офицерские и унтер-офицерские кадры.

Чего не хватало этой армии и чего не хватило России в целом для победы?

– У войны должна быть цель. Глобальные цели должны иметь объяснение. Иными словами, для мобилизации общественного мнения необходимо дать простой и четкий ответ на вопрос о том, ради чего воюем. Ответ должен быть связан с жизненными интересами большинства населения страны.

В годы Великой Отечественной войны вести пропаганду было проще, цели были очевидны: «Убей немца, иначе он убьет тебя!» А в 1914 году внятно объяснить населению цели начавшейся войны царская власть толком не смогла. В тот момент нужна была соответствовавшая уровню напряжения сил задача, столь же масштабная, сколь и понятная массам и потому принимаемая ими. У союзников России на вопросы о целях и задачах войны были ясные ответы: война велась для возвращения Эльзаса и Лотарингии (Франция), для завершения объединения итальянских земель в единое государство (Италия), для сокрушения экономической мощи Германии (Англия). Следует признать, что у России такой цели не было. Или, точнее, не было консенсуса в отношении исторической задачи, которую предстояло решить войне.

Символической целью не могло стать разрушение Австро-Венгрии, понятие «разгром Германии» также не представлялось ясным. Возрождение Польши или освобождение Западной Армении тем более не могло стать символом мобилизации всех сил страны. Как главный приз в большой войне на роль исторической задачи могли претендовать Черноморские проливы и Константинополь – давняя мечта России.

Но эта цель возникла не сразу?

– Парадоксально, но вступление Турции в войну на стороне Германии предоставило России шанс наполнить смыслом кровавое противостояние с соседями. Только когда без объявления войны 16 (29) октября 1914 года турки обстреляли Севастополь, Феодосию, Одессу и Новороссийск, в российской пропаганде возникли Святая София, Босфор и Дарданеллы. Враждебная Турция дала России хоть какую-то цель в войне, связанную с традицией. Хотя с экономической точки зрения иметь Турцию нейтральной было выгоднее. С закрытием проливов у российской экономики возникли огромные проблемы. Значительная часть нашей торговли была связана с ввозом и вывозом товаров через них. Поскольку Балтика к тому времени также была закрыта для торговли, Российская империя оказалась в блокаде. Значение этого факта у нас до сих пор недооценивается.

I0717Антанта и ее союзники в Первой мировой войне

20 октября (2 ноября) 1914 года Николай II подписал манифест об объявлении войны Турции: «Вместе со всем народом русским Мы непреклонно верим, что нынешнее безрассудное вмешательство Турции в военные действия только ускорит роковой для нее исход событий и откроет России путь к разрешению завещанных ей предками исторических задач на берегах Черного моря».

Да, декларируемое в качестве цели обладание Константинополем и проливами Босфор и Дарданеллы было тесно связано с интересами России. Однако это не та цель, ради которой население готово было идти на миллионные жертвы, переносить огромные тяготы, легшие на его плечи в годы войны.

У этой проблемы существовала, правда, и другая составляющая – согласие союзников. 3 марта 1915 года на встрече с членами французской делегации российский император наиболее ясно изложил свою программу именно по вопросу о проливах. Не умолчал он и о причинах своих требований. Россия, по словам Николая, не готова была участвовать в столь тяжелой войне, не имея перед собой ни одной понятной символической цели – вряд ли восстановление Польши можно было считать таковой. «Я не признаю за собой права налагать на мой народ ужасные жертвы, требуемые этой войной, не давая ему в награду осуществления его вековой мечты… Город Константинополь и Южная Фракия должны быть присоединены к моей империи. Впрочем, я допущу для управления городом особый режим, с принятием во внимание иностранных интересов». Англия и Франция затянули с согласием, а вскоре оказалось, что народ в своей неграмотной или полуграмотной массе гораздо больше интересовали другие вековые мечты…

А политическая элита?

– Что касается элиты и, шире, образованной части общества, то в большинстве своем она шла за политическими лидерами. «Властители дум» оказались не в состоянии следовать декларированным ими в первые дни войны принципам «священного единения». В 1915 году оно уже было очевидно не безусловным, что имело весьма важные последствия для судьбы страны. Вряд ли будет преувеличением утверждать, что широким массам крестьянства и рабочих не нужна была тяжелая и бессмысленная, с их точки зрения, война.

_DSC3173Недавно вышедший четырехтомник Олега Айрапетова подробно рассказывает о каждом этапе Первой мировой войны

Руководителей «узких масс» образованных классов это явно не пугало. Они мечтали прежде всего о расширении политических полномочий и все свои силы направили на изощренную борьбу с правительством. Лозунг создания «правительства доверия» предполагал наличие правительства, которому не стоило доверять. Подозрения на его счет подтверждались слухами, подкреплялись провокациями, организацией мерзких политических судилищ с санкции сочувствовавшего либералам великого князя Николая Николаевича Младшего. Ни одна страна во время войны не должна позволять себе дискредитации высшей государственной власти, а страна, в которой бедных и богатых разделяет столь многое, с неумолимо обострившимися в военные годы рабочим и национальным вопросами и прочим, – тем более.

«РОССИЯ ОДНА ПРИНЯЛА НА СЕБЯ УДАР ПОЛОВИНЫ СИЛ ВРАЖЕСКОЙ КОАЛИЦИИ. Другую половину поделили между собою Франция, Великобритания, Италия и Соединенные Штаты»

Обвиняя военного министра в шпионаже, дискредитируя носителей верховной власти, либералы подрывали основы дисциплины и порядка. Пока армия подчинялась своим командирам, все еще оставался шанс на относительно безболезненный выход из кризиса. Но гигантские потери 1914–1916 годов выбили кадровый офицерский корпус и резко снизили способность армии к сопротивлению противнику и подчинению командирам. Попытки думских интеллектуалов и бретеров возглавить воюющую страну закончились оглушительным и почти мгновенным провалом.

e22bf002534cНападение турецких миноносцев на Одессу 16 (29) октября 1914 года. Без объявления войны турки обстреляли также Севастополь, Феодосию и Новороссийск

Способностей оппозиции хватило только на дискредитацию существовавшего политического режима. Один из офицеров штаба Северного фронта метко назвал Февральскую революцию «революцией господ». Многим из них довелось на личном опыте убедиться в том, что власть без силы так же опасна для общества, как и сила без власти. В сентябре 1915 года на съезде Городского союза государственный деятель и публицист Владимир Гурко предложил следующий принцип формулы желательной для либералов власти: «Мы хотим сильной власти. Пусть с исключительным положением, пусть с хлыстом, но только чтобы не власть была под хлыстом». Вот такую сильную власть, «с исключительным положением», Россия и получила в октябре 1917 года. И одними из первых под хлыстом оказались участники «революции господ».


Беседовал Олег Назаров

Последняя Русско-турецкая война

апреля 29, 2016

Сто лет назад, в 1916 году, Россия одержала важную победу на Кавказском фронте. Благодаря воле и решимости генерала Николая Юденича русской армии удалось овладеть турецкой крепостью Эрзерум.

I0712Разгром турецкой армии под Сарыкамышем. Военный лубок. 1915

Османская империя вступила в войну с Россией на стороне Германии позже остальных – 20 октября (2 ноября) 1914 года. У нас в стране эту войну часто называли последней Русско-турецкой, причем говорили о ней именно как о Русско-турецкой самостоятельной войне, а не как о Кавказском фронте Первой мировой.

Две турецкие партии

Впрочем, эта война могла и не начаться. В 1914 году один из османских политических лидеров, Джемаль-паша, сочувствовал Антанте и был против участия Турции в военных действиях на стороне Германии. Его поддерживала часть министров. При этом не менее влиятельная группировка, в которую входил глава младотурецкой партии Энвер-паша, напротив, ратовала за сближение с Германией, а условием сотрудничества с Россией ставила ее содействие в удовлетворении территориальных претензий Османской империи на болгарские земли во Фракии и греческие Эгейские острова. Имели место и откровенные территориальные притязания Турции на земли в составе Российской империи, населенные мусульманскими народами. Предполагалось объединение таких территорий под знаменем «исламского халифата».

В Воззвании, подписанном высшим руководством Турции, напрямую говорилось о необходимости борьбы с «государствами-притеснителями» (имелись в виду «смертельные враги ислама» – Россия, Франция, Англия и их союзники) не только собственно на Кавказе, но и на всем пространстве Евразии.

«…В соответствии с содержанием Священной фетвы все мусульмане, живущие в странах, подверженных опасности гонений со стороны вышеназванных государств-притеснителей, как в Крыму, в Казани, в Туркестане, Бухаре, Хиве и Индии, или проживающие в Китае, Афганистане, Персии, Африке и других странах, должны, вместе с оттоманами, считать своей наиболее повелительной религиозной обязанностью участие в Священной войне лично и имуществом, чтобы таким образом, как указывают священные стихи Корана, не только избегнуть мук, которые могли бы их поразить и в этом, и в загробном мире, но и заслужить вечное блаженство, – объявлялось в Воззвании. – Более того, считаем, что наши враги, призывая под свои знамена мусульман, подчиненных их власти, отправляя их против Калифа или его союзников и заставляя их убивать в наиболее убийственных зонах полей сражений Запада и Востока или, иначе говоря, совершая мерзости безгранично сатанистские тем, что они заставляют их проводить в жизнь свои преступления против Ислама рукою истинно верующих же и этим приуготовляют самое ужасное из бедствий, которое только могло коснуться сердца мусульман… – поэтому мусульманский мир не должен отступать ни перед какой жертвой, чтобы положить возможно скорее предел этому ужасному бичу…»

Однако главным фактором, спровоцировавшим войну, стали откровенно авантюрные действия немецких рейдеров – крейсеров «Гебен» и «Бреслау». Незадолго до начала войны Германия отправила их в Стамбул. Эти корабли по приказу немецкого адмирала Вильгельма Сушона, назначенного главнокомандующим военно-морскими силами Османской империи, без объявления войны потопили в Одесском порту канонерку «Донец» и обстреляли Севастополь, Феодосию и Новороссийск. Были ли на палубе крейсеров-убийц под турецкими флагами немцы в фесках или матросы-турки – не имело принципиального значения. В ответ на подобные провокации Российская империя была вынуждена объявить Турции войну. Таким незамысловатым способом Германия втянула в войну Османскую империю, рассчитывая на успешные действия ее армии против России на Кавказе. Но расчеты германо-турецкого командования не оправдались.

zamena10Портрет генерала от инфантерии Н.Н. Юденича. Худ. Д.А. Трофимов

Кавказ подо мною…

Главнокомандующим русскими войсками на Кавказе стал кавказский наместник генерал Илларион Воронцов-Дашков, его помощником и фактическим командующим фронтом – генерал от инфантерии Александр Мышлаевский, а начальником штаба – генерал Николай Юденич. Имя Николая Николаевича Юденича (1862–1933) до сих пор ассоциируется исключительно с неудачным наступлением белых на Петроград осенью 1919 года. Между тем настоящую славу этому генералу принесло руководство операциями на Кавказском фронте…

Для него Кавказский фронт был, без преувеличения, родным. Сразу по окончании Русско-японской войны, за участие в которой Юденич был награжден золотым Георгиевским оружием «За храбрость», а также орденами Святого Владимира III степени с мечами и Святого Станислава I степени с мечами и произведен в чин генерал-майора, он получил весьма важное назначение на должность генерал-квартирмейстера штаба Кавказского военного округа.

I0709Командующий Кавказской армией Н.Н. Юденич (сидит крайний справа) с офицерами штаба за работой

Кавказская армия, сформированная на базе Кавказского военного округа, приняла на себя всю тяжесть боевых действий в этом регионе, когда началась новая война. Рассчитывать на подкрепление не приходилось, поскольку в это же время германо-австрийское командование предприняло усиленный натиск на русские позиции в Польше, надеясь окружить части Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, захватить Варшаву и отрезать русским войскам пути отхода из Привислинского края (Варшавско-Ивангородская операция).

В свою очередь, турецкая армия под командованием Энвер-паши, молодого и талантливого военачальника, прошедшего школу немецкого Генштаба, стремилась захватить центры Армении – Карс и Эривань (ныне Ереван), планируя затем идти в Грузию и Азербайджан. Турецкая разведка активно использовала контакты с азербайджанскими и горскими сепаратистами. Османские дивизии, перешедшие в декабре 1914 года границу, быстро выдвинулись на линию Карс – Ардаган. Кавказская армия попала в крайне сложное положение под Сарыкамышем, и в этот критический момент Воронцов-Дашков приказал генералу Юденичу взять под контроль ситуацию вокруг Сарыкамышского отряда.

Сарыкамышская победа

Прибыв на место, Николай Юденич высказался против решения начальника отряда генерала Георгия Берхмана об отходе к Карсу, считая необходимым действовать во фланг наступавшей турецкой группировке. Более того, ему не удалось избежать конфликта с Мышлаевским, который также настаивал на отступлении.

В конце концов Мышлаевский приказал войскам отходить и выехал обратно в Тифлис (ныне Тбилиси), даже не поставив Юденича в известность о своем решении. И Николай Николаевич, узнав об этом, проявил самовольство. Исходя из того, что отступление в условиях окружения, при отсутствии коммуникаций, да еще и суровой зимой, приведет к разгрому, он решил оборонять Сарыкамыш. Фактически приняв на себя командование Сарыкамышским отрядом, Юденич сосредоточил все усилия на подготовке контрудара. Все 25 дней обороны он лично контролировал положение дел на передовой, разделяя с солдатами и офицерами тяготы окружения.

I0710Одно из орудий, оставленных турками на форте Меджидие Эрзерумской крепости. Кавказский фронт. 1916

Постепенно на фронте назревал перелом. В начале января 1915 года русский гарнизон мощным ударом прорвал блокаду, практически полностью разгромив при этом части 9-го турецкого корпуса. Узнав о Сарыкамышской победе, Воронцов-Дашков поддержал «самоуправство» своего начальника штаба, представив его к званию генерала от инфантерии. Заслуги Юденича были отмечены не только этим очередным повышением – он был удостоен ордена Святого Георгия IV степени и получил должность командующего Кавказской армией.

Однако главные его победы были впереди.

Вопреки воле командования

Одним из важнейших этапов боевых действий на Кавказе стал штурм крепости Эрзерум (ныне город Эрзурум). Стратегически взятие этой неприступной «кавказской твердыни» означало примерно то же самое, что и взятие русской армией Перемышля на Юго-Западном фронте: нельзя было продолжать наступление, выходить на равнины Анатолии, имея в тылу мощную крепость с многочисленным гарнизоном.

Юденич, снова проявляя нестандартность оперативного мышления, решил взять крепость без длительной осады, что называется, с ходу. Однако против проведения операции выступили как Верховный главнокомандующий Николай II, так и сменивший Воронцова-Дашкова на посту главнокомандующего Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич Младший

Впрочем, прежде чем выйти на непосредственные подступы к Эрзеруму, нужно было покорить его дальние рубежи. Войска 3-й турецкой армии прочно удерживали позиции в районе Кеприкея (ныне Кепрюкей) и Азапкея, прикрывая тем самым прямую дорогу к крепости. Готовясь к атаке, Юденич учитывал очевидные представления турецкого командования о том, что русские, любившие «праздновать Святки», вряд ли начнут наступление в это время. Но именно в «новогодние праздники» – 28 декабря (10 января) 1915 года – полки наиболее боеспособной и дисциплинированной 39-й пехотной дивизии, вопреки ожиданиям неприятеля, начали фронтальные атаки азапкейских позиций. Турки смогли организовать сопротивление: чтобы остановить наступавшие русские полки, они перебросили против них свои сильные резервы. Но это-то и нужно было Юденичу.

В обход турецких позиций, по труднодоступному горному хребту генералом был отправлен отряд, совершенно неожиданно обрушившийся на противника с тыла. Турки пришли в замешательство, обескураженные столь дерзким и рискованным обходом «гяурами» их позиций через горный хребет. Одновременно с фронта снова ударили полки 39-й пехотной дивизии. Чтобы избежать полного окружения, турецкие части поспешно оставили азапкейские и кеприкейские позиции, укрывшись за фортами Эрзерума. Юденич не стал их преследовать. Предварительная задача была решена: неприятель приведен в замешательство и обеспечена возможность непосредственного штурма крепости.

Неприступная крепость

Окруженный горами, хорошо защищенный артиллерией, Эрзерум представлял собой серьезный укрепленный район. Положение осложнялось также и тем, что штурм приходился на зиму, когда немногочисленные дороги обледенели, горные перевалы были завалены снегом. Но ничто уже не могло заставить Юденича отказаться от принятого, стратегически просчитанного и оправданного (а в этом у него не возникало сомнений) решения. Определенную роль сыграли дошедшие до него известия о том, что после разгрома десанта союзников в ходе Дарданелльской операции значительные по численности турецкие войска начали перебрасывать на Кавказ и в долину Евфрата. Эти силы, вдохновленные своей победой, отличались высоким воинским духом, не в пример потрепанным в новогодних боях частям 3-й турецкой армии.

untitled* Указаны даты по новому стилю; географические названия даны в современном написании

Юденич прекрасно чувствовал обстановку, сложившуюся в те дни на Кавказском фронте. Атмосфера в войсках была еще весьма далека от того хаоса и развала, которые охватят наши полки и дивизии всего лишь через год. Не испытавшая пагубного влияния «окопного сидения», Кавказская армия готова была идти вперед, ею владел порыв, и именно его чувствовал командующий, когда принимал решение об атаке неприступного Эрзерума.

Взяв на себя всю ответственность за последствия операции, Юденич готовил штурм.

В течение 20 дней шла перегруппировка сил. Для взятия крепости были сосредоточены две трети личного состава Кавказской армии и большая часть артиллерии. Подготовка велась в обстановке повышенной секретности. Ночью 29 января (11 февраля) 1916 года, в сильную метель и мороз штурмовые отряды пошли на приступ.

Штурм Эрзерума

Эрзерумский укрепрайон был защищен мощными линиями фортов, не позволявших продвинуться к самой старой цитадели. Форты были модернизированы перед самой войной немецкими инженерами и представляли собой хорошо укрепленные позиции. И здесь Юденич снова не только использовал фактор внезапности, но и предпринял довольно рискованные действия. Особым штурмовым отрядом под командованием подполковника И.Н. Пирумова был захвачен форт Далангез, и таким образом была перерезана линия фортов, защищавших крепость с северо-востока. Форт выдержал сильный артиллерийский обстрел и восемь ответных атак турок, желавших любой ценой вернуть стратегически важный пункт. У русских солдат уже кончились боеприпасы, и последние атаки противника пришлось отбивать штыками. Но форт был удержан.

I0628Генерал Н.Н. Юденич на наблюдательном артиллерийском пункте. Кавказский фронт. 1916

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ МЛАДШИЙ, ПОЗДРАВЛЯЯ КАВКАЗСКУЮ АРМИЮ С ПОБЕДОЙ, СТОЯ ПЕРЕД СТРОЕМ, СНЯЛ ПАПАХУ И, ПОВЕРНУВШИСЬ К ЮДЕНИЧУ, низко поклонился ему русским поклоном, после чего провозгласил, обращаясь к войскам: «Герою Эрзерума, генералу Юденичу – ура!»

В то же самое время части 2-го Туркестанского корпуса, преодолев горные кручи, нанесли удар по левому флангу укрепленных позиций. Еще один, сковывающий удар нанесли также преодолевшие хребет Палантекен части 4-го Кавказского корпуса. Юденич приказал вести атаки непрерывно. Сам он с небольшим конвоем и штабными офицерами разместился прямо на передовой. Несмотря на тяжелые потери штурмовавших, отчаянное сопротивление турецкого гарнизона было сломлено, и уже к утру 3 (16) февраля Эрзерум выкинул белый флаг.

Победа была настолько неожиданной, что Ставка Верховного главнокомандующего запросила дополнительное подтверждение сведений о взятии крепости. А турецкие газеты вообще не говорили о падении Эрзерума, сообщив только, что в прошедших на Кавказе боях противник понес большие потери.

Конечно, помимо серьезной подготовки операции огромное значение имели доблесть и мужество русских солдат. Очень точно отметил это генерал-майор Борис Геруа в статье, посвященной памяти русской пехоты. Она была опубликована в газете «Русский инвалид» в Париже в год 25-летия начала Первой мировой войны. Генерал вспоминал:

«Блестяще открылась для нас новая глава войны. На Малоазиатском фронте состоялся классический зимний штурм Эрзерума. 29-е января 1916 года – один из крупнейших табельных боевых дней боевой хроники русской армии и, может быть, самый крупный в истории тех пехотных полков, которые совершили этот подвиг.

Условия напоминали Швейцарский поход Суворова, а «бакинцы», «дербентские» молодцы [солдаты 153-го пехотного Бакинского и 154-го пехотного Дербентского полков, входивших в состав 39-й пехотной дивизии. – В. Ц.], «туркестанские» стрелки, «кавказские» пластуны – суворовских чудо-богатырей.

Суровая зима, свирепый мороз, глубокий снег, невозможность ночевать под крышей и обогреться, вьюга и кручи, на которые можно было либо карабкаться, либо с них скатываться. Приходилось кирками во льду и снегу прокладывать дорогу для вьюков и артиллерии.

Люди обрывались и падали в пропасть.

На одном военном совете перед штурмом генерал Юденич спросил одного из военачальников:

«А как снег?» – «По горло», – был ответ. «А пройдете?» – «Надо».

С этой мыслью – «надо» – и с этим духом пошли люди, преодолели все трудности и взяли крепость после упорного боя.

Отдельных подвигов не перечислить. Взаимодействие всех и каждого привело к этому торжеству русского оружия и – главным образом – пехоты».

I0716Великий князь Николай Николаевич Младший. Худ. А.П. Апсит

Георгиевский крест II степени

Великий князь Николай Николаевич Младший, поздравляя Кавказскую армию с победой, стоя перед строем, снял папаху и, повернувшись к Юденичу, низко поклонился ему русским поклоном, после чего провозгласил, обращаясь к войскам:

«Герою Эрзерума, генералу Юденичу – ура!»

За Эрзерумскую операцию, беспримерную в истории русского военного искусства, проявившегося в той, Второй Отечественной войне, Николай Юденич был награжден Георгиевским крестом II степени (редчайший случай в истории награждений орденом Святого Георгия).

Развивая успех этой операции, Кавказская армия во взаимодействии с кораблями Черноморского флота овладела Трапезундом (ныне Трабзон) – крупным морским портом на черноморском побережье Турции. После поражения турецкой армии в Эрзинджанской операции, в Огнотском сражении русские войска заняли всю Армению и были готовы продолжать наступление в Анатолию и Персию. За время боев на Кавказском фронте в 1914–1916 годах войска под командованием Юденича не проиграли ни одной битвы и заняли территорию, по площади превышавшую современные Грузию, Армению и Азербайджан, вместе взятые.

I0711Наступление на Эрзерум. Военный лубок. 1916

Подводя итог кавказскому периоду деятельности Юденича как военачальника, стоит привести слова генерал-майора Евгения Масловского, в 1917 году ставшего генерал-квартирмейстером Кавказской армии. Он считал, что опыт боевых операций этого полководца утверждает совершенно особый подход к их проведению.

«…Значение духовной стороны в бою всегда было и будет первенствующим, – писал Масловский, – несмотря ни на какое увеличение техники, так как основным элементом боя был, есть и будет человек со всеми свойствами его характера. Вот этой моральной стороне в боях придавал всегда первенствующее значение генерал Юденич, который во всех операциях стремился неуклонно к использованию духовных сил как главного фактора победы.

Генералом Юденичем почти во всех операциях применялся важнейший принцип духовного порядка – принцип внезапности. Он также прекрасно учитывал значение чрезвычайной упругости, тягучести морального напряжения человека в бою и почти безграничную возможность использования до предела такого напряжения при воле к победе. Вот почему всякая операция, которую проводил генерал Юденич, начиналась с применения принципа внезапности, поражающего воображение противника своей неожиданностью, а в течение боев длительным напряжением сил бойцов в упорных атаках – при неослабевающей энергии их – создавалось нарастание впечатления, которое потрясало противника.

Так было в Сарыкамышских боях, когда мы были окружены вдвойне превосходящими силами турок и отрезаны от сообщения с внешним миром. В ежедневных тяжких боях в течение месяца, без отдыха и смены, под открытым небом, в жестокий мороз, при недостатке продовольствия и теплой одежды войска, казалось, окончательно изнемогали… И только силой воли, волей к победе генерала Юденича было использовано моральное напряжение войск до предела, что и дало блестящую победу».

Впрочем, дальнейший ход истории свел на нет все военные усилия, все победы русского оружия на Кавказском фронте и в целом в Великой войне. Отзвуки событий февраля 1917 года, «демократизации» армии докатились и до Кавказа. 5 марта 1917 года Юденич получил высшую должность в своей карьере, став главнокомандующим Кавказским фронтом (как говорили фронтовые острословы, одного Николая Николаевича сменил другой).

Однако ему не удалось остановить все нарастающее падение дисциплины и деморализацию в воинских частях. Учитывая эти факторы, а также отсутствие активности со стороны противника, Юденич отказался от наступательных операций, фронт перешел к обороне.

Это решение стоило Николаю Николаевичу слишком дорого, ведь он «игнорировал требования момента» и ничего не предпринимал для «решительного наступления революционной армии». Главкомом Кавказского фронта Юденич пробыл всего два месяца. Его отстранили от должности и вызвали в Петроград. Вскоре с заданием «ознакомиться с настроениями» в казачьих областях он выехал в Москву, а затем отправился в Могилев. Боевая история Кавказского фронта завершалась…


Василий Цветков, доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

knigi

ЦВЕТКОВ В.Ж. Генерал от инфантерии Н.Н. Юденич // Белое движение (серия «Лица. Эпизоды. Факты»). М., 2014
МАСЛОВСКИЙ Е.В. Великая война на Кавказском фронте. 1914–1917 гг. М., 2015

Владимир Ленин: через войну к революции

апреля 29, 2016

Кто бы мог подумать летом 1916-го, что уже через год с небольшим у власти в России утвердятся большевики и вскоре в стране вспыхнет самая настоящая гражданская война?! Между тем вождь большевиков Владимир Ленин еще задолго до этого заявлял, что «превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг»…

3219005_originalРеволюционный Петроград. 18 апреля 1917 года

Через 31 месяц после начала Первой мировой войны, в феврале 1917 года, произошло падение российской монархии. Еще через восемь месяцев, в октябре того же года, у власти утвердился Владимир Ленин, который с тех пор считался главным творцом «величайшего события российской истории XX века». Правда, за все это время (с начала апреля по конец октября 1917 года) Ленин находился в революционной столице только четыре месяца, но, похоже, этот факт никого не смущает. У революции должен быть вождь, и то, что все нити управления ею были в руках Ленина, желательно не подвергать сомнению. Впрочем, по отзывам современников, Ленин в полном смысле слова «жил революцией»…

Внутренние факторы

Что бы ни говорили апологеты монархии, самодержавная система вызывала ту или иную степень протеста – осознанного или неосознанного – во всех слоях населения. Отсюда не только возникновение либеральной оппозиции, но и «успех» российского социализма в двух его основных вариантах: марксистском (пролетарском) и народническом (крестьянском). Иначе и быть не могло: если слой образованных людей не находит естественного применения своим способностям к лидерству и управлению, то из его представителей начинает складываться антисистемное сообщество, руководствующееся постулатами, изначально противоположными существующей государственности.

Ktyby 1914В.И. Ленин: «Не будь войны, Россия могла бы прожить годы и даже десятилетия без революции против капиталистов». Фото 1914 года

Стоит ли удивляться, что это сообщество интеллигенции взяло на вооружение «самые передовые» социальные теории и занялось поиском не только легальных, но и нелегальных способов воплощения их в жизнь. В такой ситуации не было никакой гарантии, что в критических обстоятельствах интеллигентские доктрины не начнут резонировать с народными утопиями и предрассудками.

Разумеется, русский марксизм носил поначалу подражательный характер. Но случается, что ученики «по молодости» оказываются куда нетерпеливее своих учителей. Таковыми оказались российские большевики. Они искали кратчайшие пути претворения своих идей в действительность, мало задумываясь о средствах их реализации. Предполагалось, что российский пролетариат в союзе с крестьянством развернет борьбу против самодержавия, а после его свержения при поддержке беднейшей части сельских тружеников выступит против буржуазии в борьбе за социализм. Но история существенно скорректировала эти планы.

С началом Первой мировой войны Ленин обратился к факторам глобального порядка. Он стал связывать войну с грядущим крахом капитализма в его высшей, «империалистической» стадии. Теперь Ленина вдохновлял уже не столько «Капитал» Карла Маркса, сколько книга Джона Гобсона «Империализм» (1902). Согласно английскому автору, капитализм приобрел глобальный характер, на повестке дня стоял передел мира между ведущими империалистическими державами. Под впечатлением от нарисованной Гобсоном картины, «подтвержденной» разразившейся в 1914 году Первой мировой войной, Ленин уверовал в близость мировой революции, в это «универсальное» средство победить и самодержавие, и русскую буржуазию, и международный империализм. Позднее вождь большевиков откровенно признал:

«Не будь войны, Россия могла бы прожить годы и даже десятилетия без революции против капиталистов».

Ленинская установка была проста:

«Превращение современной империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг». При этом Ленина не смущало то, что Россия оставалась «самой отсталой» из капиталистических стран. Более того, он, в отличие от других социалистов, делал ставку на «революционное творчество масс».

Ленин считал, что Россия, якобы прорвавшаяся вперед по части концентрации финансового капитала, но вместе с тем опутанная пережитками докапиталистической эпохи, в силу накопленных в ней острейших социальных и политических противоречий способна сыграть роль застрельщика в европейском движении к социализму. Ужасам войны противопоставлялась грандиозная утопия, подававшаяся в наукообразной оболочке. Но этому могли помешать правые социалисты, склонные, вопреки марксистскому учению, к защите «своего» буржуазного правительства.

306115013В 1917 году братание на российско-германском фронте приняло массовый характер

Еще в ноябре 1912 года Базельский социалистический конгресс принял манифест об угрозе надвигавшейся войны. В нем говорилось, что в любой момент армии великих европейских держав могут быть брошены друг против друга. Пролетариат, как подчеркивалось в манифесте, считает это преступлением против человечности, а потому намерен противопоставить империализму всю мощь своей международной солидарности. Манифест рекомендовал социалистам использовать неизбежный в случае войны экономический и политический кризис для борьбы за социалистическую революцию.

«Разжечь пролетарскую революцию на Западе»

Впрочем, с началом войны, забыв о принципах «пролетарского интернационализма», ведущие социалисты всех воюющих стран встали на сторону «своих» империалистических правительств. Вялая реакция на убийство во Франции Жана Жореса – главного и самого яркого противника войны – вполне это подтверждала. Однако Ленина, едва ли не единственного из европейских социалистических лидеров, вспышка «революционного шовинизма» не остановила.

Поскольку, по его мнению, воспрепятствовать мировой империалистической бойне могла только международная пролетарская революция, следовало так или иначе спровоцировать цепную реакцию революционных потрясений. С этой точки зрения было безразлично, в какой стране произойдет первый революционный взрыв. А потому социалисты разных воюющих стран обязаны были выступить против «своих» империалистических правительств. В этих обстоятельствах, согласно Ленину, надлежало «довести до конца буржуазную революцию в России, чтобы разжечь пролетарскую революцию на Западе». Причем в условиях войны вторая половина этой задачи якобы решалась одновременно с первой.

Между тем в Европе уже действовали малозаметные, но весьма многозначительные факторы иного порядка. Мир стал слишком тесным и агрессивным для того, чтобы дипломаты старой формации успевали договариваться о поддержании привычной стабильности. Сыграл свою роль и фактор социализации науки: ученые впервые попытались применить свои практики к общественно-политической жизни.

Возник феномен «наукообразного мифа», который придавал старым как мир утопиям дополнительную убедительность. Это провоцировало соблазн стремительного рывка вперед, в том числе и через «освободительную» войну. Мир стал «революционным» изнутри. Но в то же время он стал агрессивным вовне. В Европе победила вторая тенденция, в России обстановка была сложнее.

Причины, породившие такую ситуацию, были различимы: демографический бум привел к «омоложению» европейского населения, промышленный прогресс убеждал во «всесилии» человека, информационная революция усиливала иллюзорность массового сознания. Соответственно, возросла «безрассудность» обычных людей. В самый ход мировой истории впервые вмешалась возбужденная психика «маленького человека». На этом фоне правители, мыслившие категориями прошлых веков, начали – вольно или невольно – провоцировать войны и революции. Им подыгрывали средства массовой информации, доводившие неосознанное недовольство масс до шовинистической истерии.

Глобализация сталкивала ранее отчужденные миры, и трудно было надеяться, что они скоро придут к взаимопониманию. В известном смысле большевики предложили свой «универсальный» проект устранения обострившихся противоречий. Разумеется, он был утопичным, однако подкупал своей внешней гуманистической составляющей. Так рождался грандиозный революционный обман и самообман.

5–8 сентября 1915 года состоялась Международная социалистическая конференция в Циммервальде (Швейцария). Собралось 38 делегатов из ряда европейских стран. Поскольку Ленин не мог рассчитывать на большинство, он постарался создать так называемую «Циммервальдскую левую» группу – немногочисленную группу своих сторонников.

В дальнейшем он продолжил критику правых социалистов на Кинтальской социалистической конференции (апрель 1916 года), которая своим манифестом, обращенным к «разоряемым и умерщвляемым народам», заявила о необходимости завоевания власти пролетариатом. Однако ленинский лозунг «превращения войны империалистической в войну гражданскую» и здесь не встретил поддержки. Тем не менее Ленин упорно пытался привлечь сторонников. Он нашел их совсем не там, где рассчитывал.

Нетерпеливые народные массы

В годы войны обнаружилось поразительное явление: если в западных странах всерьез восприняли идею «священного единения» всех слоев общества против общего врага, то в России все образованные люди заговорили – кто со страхом, кто с надеждой – о неизбежной революции.

Считается, что значительную роль в нагнетании революционных настроений сыграли речи лидера либералов Павла Милюкова и известного правого деятеля Владимира Пуришкевича, принявшихся в конце 1916 года обличать пороки существующей власти с трибуны Государственной думы. Однако в конце февраля 1917 года народное возмущение прорвалось независимо от них.

С1В.И. Ленин провозглашает советскую власть. Худ. В.А. Серов

Под лозунгами «Хлеба!» и «Долой войну!» революция словно прокатилась мимо всех тогдашних оппозиционных политических лидеров, и в определенной мере даже социалистов. Забастовавшие, взвинченные до истерики женщины, которым стало нечем кормить своих детей, смогли увлечь за собой мужчин, люди вышли на многочисленные демонстрации. Под влиянием социалистических агитаторов к лозунгам, провозглашенным массами, добавился политический – «Долой самодержавие!». Ситуацию определили солдаты Петроградского гарнизона: им не хотелось идти на ненавистную войну и потому они с готовностью примкнули к возмущенным рабочим. Нетерпеливые массы стали навязывать политикам свой образ действий.

Образовавшееся после Февральской революции Временное правительство возглавили думские лидеры, рассчитывавшие, что избавление от царизма позволит победоносно закончить войну. Российские социалисты (меньшевики и эсеры), ставшие во главе Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, заняли шаткую позицию, формально поддерживая лозунг «Мир без аннексий и контрибуций». Но массы, уставшие от тягот войны, не соглашались ждать. На немедленном выходе России из войны настаивали также анархисты. О сепаратном мире, как ни странно, заговорили и отдельные правые, считавшие, что с падением самодержавия цели войны в глазах народа потеряли свою силу. Этим и воспользовался вернувшийся из эмиграции в начале апреля 1917 года Ленин.

В сущности, расчет Ленина в его знаменитых «Апрельских тезисах» строился на растущем народном возмущении продолжавшейся войной. Его предложения были просты: никаких уступок «революционному оборончеству», то есть тем «дурным» социалистам, которые поддерживают буржуазию и империалистов; соответственно, Временное правительство должно сойти со сцены.

Ленин выражал недовольство и лидерами Петроградского Совета – их следовало заменить «настоящими» революционерами. Также не находилось места в новой России «буржуазному» парламентаризму – ему на смену должна была прийти «более высокая» форма демократии в лице «республики Советов рабочих, батрацких, крестьянских и солдатских депутатов». Кроме того, Ленин говорил о необходимости централизации банковского дела и постепенного перехода к «общественному» контролю над производством и распределением продуктов. Именно так он понимал «шаги к социализму».

Излишне доказывать, что план Ленина был нереалистичен. Но бывают времена, когда взбаламученные массы видят в утопии единственно приемлемую реальность. Британский историк Роберт Сервис по значению сравнил 10 ленинских тезисов с 95 тезисами Мартина Лютера, которые великий проповедник пришпилил к дверям собора в Виттенберге почти 400 лет назад. В обоих случаях делалась ставка на неистовство народа, охваченного новой верой. Правда, Ленин специально подчеркивал:

«Мы должны базироваться только на сознательности масс». Но «сознательность», судя по всему, он понимал своеобразно, пребывая в уверенности, что массы рано или поздно двинутся по пути, указанному большевистской партией. На деле он сам в известной степени стал заложником растущего в народе стремления к миру «любой ценой».

Путь к власти

Как бы то ни было, но даже сподвижники Ленина сочли, что его предложения – «бред сумасшедшего». Большевистское руководство не приняло «Апрельских тезисов», посчитав их слишком абстрактными и на практике бесполезными. Впрочем, они все-таки были опубликованы в «Правде», хотя против их «разлагающего влияния» на страницах этой же газеты выступил Лев Каменев. Лишь в середине апреля Петроградская общегородская конференция большевиков неохотно одобрила ленинские тезисы, а потом их поддержала Всероссийская (Апрельская) конференция большевиков, проходившая с 24 по 29 апреля.

Ленину помог апрельский правительственный кризис. Разразившиеся события представляли собой характерное сочетание провокации и анархии, утопии и психоза. 18 апреля министр иностранных дел Временного правительства, уже упомянутый нами лидер кадетов Павел Милюков, имевший репутацию «гения бестактности», заверил засомневавшихся послов союзных держав, что Россия продолжит войну до победы.

Это пришлось не по вкусу членам Петроградского Совета, по-прежнему придерживавшимся, пусть и формально, лозунга «Мир без аннексий и контрибуций». 21 апреля на улицы столицы с требованиями мира вышло около 100 тыс. рабочих и солдат. Солдаты заговорили о том, что милюковская нота оказывает «дружескую услугу» империалистам всех стран, помогая им душить борьбу пролетариата за всеобщий мир. Начались антимилюковские солдатские и рабочие демонстрации, их встретили контрдемонстрации «чистой публики». Раздались провокационные выстрелы, появились убитые и раненые.

Dekret_o_mire«Декрет о мире» – первый декрет советской власти – был, по существу, призывом к мировой революции

Милюкову пришлось уйти в отставку. Образовалось коалиционное правительство, вроде бы заявившее о своем стремлении к прекращению войны, однако достижение мира по старинке видевшее лишь «в согласии с союзниками». В этой обстановке в частных беседах даже кадеты допускали, что скоро контроль над правительством, возможно, перейдет к Александру Керенскому, а затем власть и вовсе может докатиться до большевиков. Так и случилось. Можно сказать, что в апреле 1917 года Ленин одержал решающую победу. Большевикам осталось только добить тех политиков, которые не соглашались на немедленные переговоры о мире.

В июне 1917-го большевики предложили массам следующий набор лозунгов: «Долой царскую Думу!», «Долой 10 министров-капиталистов!», «Вся власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!», «Пересмотреть декларацию прав солдата!», «Отменить приказы против солдат и матросов!», «Долой войну!». Любопытно, что лозунги, намекавшие на притаившиеся силы реакции (несуществующая «царская» Дума, мифические «министры-капиталисты»), сочетались с призывами об отмене ограничений прав солдат. Все это обобщалось традиционным антивоенным лозунгом, реализация которого мыслилась через переход власти к Советам. 18 июня большевистские лозунги подхватила 500-тысячная манифестация трудящихся.

Начавшееся в тот же день наступление русских войск было сорвано. Разразился новый кризис, еще больше скомпрометировавший сторонников «войны до победного конца». В начале июля антиправительственная манифестация солдат Петроградского гарнизона, не желавших отправляться на фронт, едва не привела к падению Временного правительства. В известном смысле нетерпеливые массы опередили большевиков.

Нежелание воевать связывалось с аграрным вопросом: солдаты – в большинстве своем бывшие крестьяне – опасались, что пребывание на фронте помешает им успеть к «справедливому» дележу земель, который обещали представители партии эсеров, причем от лица Временного правительства. Между тем эсеры, посулив справедливое решение аграрного вопроса, медлили с ним и с вопросом о мире. Получалось, что они невольно подыгрывали большевикам. Последним оставалось лишь обогнать своих противников-социалистов по части обещаний. И это им удалось вопреки обвинениям в том, что большевики действуют «по указке германского Генерального штаба».

Несомненно, что победу большевикам обеспечили два лозунга: «Мир!» и «Земля!». Большего не понадобилось: массы требовали того и другого любой ценой. Под прикрытием этих воззваний, принятых 25–26 октября 1917 года Вторым Всероссийским съездом Советов, большевики с помощью солдат Петроградского гарнизона легко перехватили власть в стране у зазевавшихся меньшевиков и эсеров.

Однако ленинский «Декрет о мире» был, по существу, призывом к мировой революции. Правда, ни участники Второго съезда, ни широкие массы солдат не хотели этого замечать. В результате Россия сорвалась во внутреннюю гражданскую войну – куда более разорительную, нежели проклинаемая «война империалистическая». Такова была жуткая цена грандиозного обмана и самообмана социалистических доктринеров и легковерных масс.


Владимир Булдаков, доктор исторических наук

Военное искусство

апреля 29, 2016

События Первой мировой войны нашли яркий и трагический отклик в русском искусстве. По-другому и быть не могло: война действительно стала Отечественной и на первых порах пользовалась абсолютной поддержкой не только со стороны простых людей, но и тех, кто до этого не был замечен в выражении патриотических чувств…

I0697На линии огня. Худ. К.С. Петров-Водкин. 1916

Для прославления войн в екатерининскую эпоху достаточно было двух-трех поэтов, создававших торжественные оды, посвященные русским победителям. Круг читателей не превышал 20 тыс. человек: придворные, университетская публика и часть офицерства. В 1812 году потребовалась более широкая агитационная поддержка. В храмах по всей России зачитывались манифесты императора (их писал адмирал Александр Семенович Шишков), священники поддерживали патриотический дух в проповедях. Но в 1914 году Церковь уже не могла претендовать на роль единственного проводника государственной идеологии. Население империи выросло в четыре с лишним раза, в действующей армии сражались не сотни тысяч, а миллионы солдат, включая иноверцев, – и требовались новые агитационные институции.

Появилась массовая журналистика, возникли различные политические течения со своей прессой, в том числе и подпольной. Заметное общественное значение получила литература, сотни тысяч молодых людей воспринимали писателей как властителей дум. В верхушке понимали: победы на информационном фронте не менее важны, чем наступательные операции. Война шла не только в окопах, но и в умах. Об этом писал и генерал Алексей Брусилов.

«Еще хуже была у нас подготовка умов народа к войне, – сетовал он в мемуарах. – Она была вполне отрицательная. <…> Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. <…> Можно ли было при такой моральной подготовке к войне ожидать подъема духа и вызвать сильный патриотизм в народных массах?!»

Чем же был недоволен Брусилов? Чего ему не хватало?

Мобилизация декадентов

В начале ХХ века в России хронически недоставало лояльной престолу художественной интеллигенции. Но когда началась война, на некоторое время даже записные декаденты превратились в ярых патриотов. Военным корреспондентом «Русских ведомостей» стал Валерий Брюсов – поэт, изучавший историю, давно пророчивший «грядущих гуннов». В стихах первого года войны он то говорит на языке символов, то (очень робко!) обращается к окопной реальности. Как символист, Брюсов приветствовал войну громкими заклинаниями:

Под топот армий, гром орудий,
Под ньюпоров гудящий лёт,
Все то, о чем мы, как о чуде,
Мечтали, может быть, встает.

Так! слишком долго мы коснели
И длили Валтасаров пир!
Пусть, пусть из огненной купели
Преображенным выйдет мир!

С еще большим рвением включились в агитационную работу Федор Сологуб и Сергей Городецкий. Они превратились в неутомимых скальдов войны; правда, первый при этом показал себя не в пример более искренним и вдумчивым комментатором эпохи. Уже в июле 1914 года, вскоре после начала войны, в газете «День» вышли стихи Сологуба:

На начинающего Бог!
Вещанью мудрому поверьте.
Кто шлет соседям злые смерти,
Тот сам до срока изнемог.

На начинающего Бог!
Его твердыни станут пылью,
И обречет Господь бессилью
Его, зачинщика тревог.

На начинающего Бог!
Его кулак в броне железной,
Но разобьется он над бездной
О наш незыблемый чертог.

Вряд ли кто-то ждал от едкого мистика, автора «Навьих чар» и «Мелкого беса» таких простых лозунговых строк. А он доходчиво определил смысл войны: Германия начала бойню и будет за это наказана.

C2369«Патриотизм наш не дается нам легко. Любовь к Отечеству у нас в России есть нечто трудное, почти героическое», – писал поэт Федор Сологуб

Почти еженедельно в «Биржевых ведомостях» выходили статьи Сологуба – о сражениях, о смысле великого противостояния. В начале войны он надеялся на скорую и эффектную победу, провидел русскую армию в Берлине. В иных ситуациях желчный скептик, поэт стремился помочь русскому воинству – и не только статьями и стихами. С патриотической лекцией «Россия в мечтах и ожиданиях» он объездил всю империю, побывав и в прифронтовых районах, – наверное, вспомнил свое учительское прошлое. В каждом уезде тогда витийствовали патриотически настроенные ораторы из местных, писатель беседовал с ними.

В столицах с верноподданническими чувствами ситуация была болезненнее… А ведь еще за полвека до 1914-го каким естественным казался патриотизм! В ХХ веке все усложнилось неимоверно – и Сологуб не преуменьшал проблему: «Но патриотизм наш не дается нам легко. Любовь к Отечеству у нас в России есть нечто трудное, почти героическое. Слишком многое должна преодолеть она в нашей жизни, такой еще нелепой и ужасной».

C3130«Чувствую войну и чувствую, что вся она – на плечах России, и больнее всего – за Россию», – откликался Александр Блок на события лета-осени 1914 года

В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА В РОССИИ ХРОНИЧЕСКИ НЕ ХВАТАЛО ЛОЯЛЬНОЙ ПРЕСТОЛУ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, но, когда началась война, на некоторое время даже записные декаденты превратились в ярых патриотов

Еще до войны к патриотической героике обратился и Александр Блок, представивший себя «На поле Куликовом». Первые вести с фронта заставили его судить о событиях трезво и взволнованно. «Чувствую войну и чувствую, что вся она – на плечах России, и больнее всего – за Россию», – писал он в октябре 1914 года жене Любови Менделеевой-Блок, которая уехала работать в госпиталь сестрой милосердия. Толковать собственно о пулеметах и окопах ему было неинтересно. Его слова, в отличие от строк Маяковского, звучали напевно:

Идут века, шумит война,
Встает мятеж, горят деревни,
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней. –
Доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?

В 1915-м вышел сборник Блока «Стихи о России» – лиро-эпические строфы разных лет. «Лучшее из всего, что было создано в этой области со времени Тютчева», – сказал об этой книге критик Юрий Никольский, выразив мнение многих читателей – современников поэта. К прямому же изложению событий Блок обратится после осени 1917-го, когда в его стихи войдет улица, а формулы приобретут афористический чекан. Первая мировая подготовила его к такому повороту.

На войне он оказался в самый разгар Брусиловского прорыва, летом 1916-го.

«Сегодня я, как ты знаешь, призван, – писал он матери. – Вместе с тем я уже сегодня зачислен в организацию Земских и Городских союзов: звание мое – «табельщик 13-й инженерно-строительной дружины», которая устраивает укрепления; обязанности – приблизительно – учет работ чернорабочих; форма – почти офицерская – с кортиком, на днях надену ее. От призыва я тем самым освобожден; буду на офицерском положении и вблизи фронта…»

Заметим, что Блок на войну не рвался, но и увиливать от призыва не стал, хотя при его состоянии здоровья это было нетрудно. Обязанности свои он выполнял образцово, руководил рабочими, старался рационализировать их труд. Обустраивались они неподалеку от боевых действий, в районе Пинских болот. Вероятно, без этого опыта Блок не пришел бы к своим последним стихам, без которых не понять революционной бури 1917-го.

Эпоха Первой мировой – это еще и время шумного успеха Игоря Северянина, распевавшего с эстрад свои «поэзы». Он называл себя эгофутуристом, принимал эпатажную позу самовлюбленного эстета. В лучших его стихах проглядывала самоирония, а иногда и детская ранимость, но задиристые рифмованные монологи, поставленные на поток, изобиловали фальшивыми нотами.

Первой военной осенью он опубликовал в «Биржевых новостях» стихи с вызывающим призывом, не оглядываясь на войну, «кушать за десертом крэм». Тут-то и отвернулись от него даже некоторые истые поклонницы. Осенью 1914 года почти все были настроены патриотично, и редакцию забросали возмущенными откликами. Пришлось поэту идти на попятную. В его новых стихах появились воинственные восклицания:

Мы победим! Не я, вот, лично:
В стихах – великий; в битвах мал.
Но если надо, – что ж, отлично!
Шампанского! коня! кинжал!

Экзальтированным посетительницам литературных салонов эти сроки, наверное, нравились. А Северянин позже успел побывать и милитаристом, и пацифистом, и сторонником Февраля, и противником Керенского, и разоблачителем Романовых, и врагом большевиков, и сторонником СССР…

Лубочная пропаганда

I0703Богатырский бой Козьмы Крючкова с немецкими уланами. Военный лубок. 1914

На фронте ценится острое словцо, плакатный сатирический стиль. В этом жанре плодовито работал Павел Янов (псевдоним – П.Н. Янов-Витязь), автор сборников «Долой немцев!» и «Горе-завоеватель, или Немецкие свиньи в русском мешке», вышедших в 1914 году. Писал он хлестко, без усложненных рефлексий:

Немецкие свиньи попали впросак,
Наткнулися больно на русский кулак,
От боли и злости завыли,
В навоз свои морды зарыли…

Из той же оперы – лубочные рассказы и стихи о донском казаке Крючкове. В коротком бою 30 июля (11 августа) 1914 года четверо казаков уничтожили немецкий конный разъезд из 22 (по другой версии, из 27) бойцов. Козьма Крючков особо отличился в схватке, справившись с 11 немцами. Вскоре его образ уже красовался на агитплакате – рядышком со стихами неизвестного поэта:

Храбрый наш казак Крючков
Ловит на поле врагов.
Много ль, мало ль – не считает,
Их повсюду подцепляет.
Как догонит – не милует,
Сзади, спереди шпигует,
По возможности елику –
Сколько влезет их на пику.

Он стал первым георгиевским кавалером Второй Отечественной. Поэтесса Ксения Богаевская даже сложила величальную в его честь:

Знайте, станичники: грудь молодецкая
Ныне украшена белым крестом!
Первый Георгий! То – гордость донецкая,
Славную песню слагайте о том.

Мастера плакатного искусства старались прокомментировать каждый значимый боевой эпизод – разумеется, в выгодном для русской армии ракурсе. И в первые два месяца войны появилась своеобразная «крючковиана» – целая серия посвященных казаку красочных листовок. А еще были многочисленные заметки в армейской прессе. А еще – конфеты и папиросы с изображением героя.

I0706Почтовая открытка периода Первой мировой войны

Людям критического склада ума такая шумиха казалась излишней, да и подвиг Крючкова они считали фронтовой байкой. Известно высказывание Максима Горького:

«Подвиги Козьмы Крючкова больше от надуманности, чем от действительности». Но если бы Россия воздерживалась от таких пропагандистских шагов, война сложилась бы для нашей страны еще драматичнее. Да, по законам плакатного жанра противников представляли в карикатурном виде, русских – в ореоле непобедимости. Но нельзя подходить к лубку с мерками «критического реализма»!

Лубок, агитационный плакат с хлесткими надписями, был самым оперативным жанром в дорадийное время. В 1812 году славно сработали карикатуры Ивана Теребенёва и «афишки» Федора Ростопчина. Вот и в 1914-м фабрика плакатов А.Ф. Постнова трудилась в полную силу. На аллегорических картинках художники нередко изображали детей. Например, русский паренек гонит заплаканного мальчонку в кайзеровской каске. Подпись запоминалась надолго: «Плачет горько мальчик Вилли – его здорово побили».

Среди остряков-стихотворцев выделялся молодой Владимир Маяковский:

Эх и грозно, эх и сильно
Жирный немец шел на Вильно,
Да в бою у Осовца
Был острижен, как овца.

В сотрудничестве с Маяковским плакаты создавал художник Казимир Малевич: они работали над серией «Сегодняшний лубок». Сегодняшний – то есть современный. Высмеивали не только немцев – частенько на плакатах от русского штыка улепетывали турецкие паши в клоунских восточных туфлях. Каламбурная рифма Маяковского врезается в память:

Эх, султан, сидел бы в Порте,
Дракой рыла не попорти.

Но к 1916 году их патриотические порывы угасли. Умами овладели иные оттенки восприятия войны.

I0700Сатирический военный агитплакат. Авторы – В.В. Маяковский и К.С. Малевич. 1914

«Закройте глаза газет!»

Максим Горький, самый влиятельный писатель того времени (по тиражам, по признанию в Европе, по успеху издательских проектов), с самого начала считал эту войну абсолютным безумием. Бойня – и никакого героического эпоса. Для Горького Первая мировая стала глубоким разочарованием: он так верил в прогресс, в победную поступь Просвещения, а оказалось, что правительства и армии готовы к кровопролитию – совсем как в варварские века. Да еще и с невиданным размахом!

«Катастрофа, никогда еще не испытанная миром, потрясает и разрушает жизнь именно тех племен Европы, духовная энергия которых наиболее плодотворно стремилась и стремится к освобождению личности от мрачного наследия изжитых, угнетающих разум и волю фантазий древнего Востока – от мистик суеверий, пессимизма и анархизма, неизбежно возникающего на почве безнадежного отношения к жизни», – писал Горький с ужасом. Война за интересы буржуазии и амбиции аристократического честолюбия – лишь так воспринимал он Первую мировую.

Маяковскому по возрасту были положены метания, поэт не успел еще закостенеть. И в стихах, и в публицистике он рассуждал как противоречащий сам себе максималист. Поначалу так:

«Я не знаю, для грабежей ли, для убийств ли затеяли немцы войну? Может быть, сознательно только эта мысль руководит ими. Но каждое насилие в истории – шаг к совершенству, шаг к идеальному государству. Горе тому, кто после войны не будет уметь ничего, кроме резания человечьего мяса. Чтоб вовсе не было таких, уже сегодня хочется звать к обыкновенному «штатскому» геройству. Как русскому, мне свято каждое усилие солдата вырвать кусок вражьей земли, но как человек искусства, я должен думать, что, может быть, вся война выдумана только для того, чтоб кто-нибудь написал одно хорошее стихотворение».

При всей резкости стиля позиция почти традиционная: началась война, значит, нужны батальные гимны, значит, необходима литературная героика. Совсем как в 1812 году!

F1356Портрет композитора С.В. Рахманинова. Худ. К.А. Сомов. В годы Первой мировой войны на основе православных распевов Рахманинов создал хоровой цикл «Всенощное бдение»

Вскоре Маяковский пожурит старших коллег за вялые стихи о войне: «Все поэты, пишущие сейчас про войну, думают, что достаточно быть в Львове, чтоб стать современным. Достаточно в заученные размеры внести слова «пулемет», «пушка», и вы войдете в историю как бард сегодняшнего дня!

Пересмотрел все вышедшие последнее время стихи. Вот:

Опять родного нам народа
Мы стали братьями, и вот
Та наша общая свобода,
Как феникс, правит свой полет.

Заря смотрела долгим взглядом,
Ее кровавый луч не гас;
Наш Петербург стал Петроградом
В незабываемый тот час.

Кипи же, страшная стихия,
В войне да выкипит весь яд, –
Когда заговорит Россия,
То громы неба говорят.

Вы думаете – это одно стихотворение? Нет. По четыре строчки Брюсова, Бальмонта, Городецкого. Можно такие же строчки, одинаковые, как баранки, набрать из двадцати поэтов. Где же за трафаретом творец?»

Вот так посмеялся Маяковский над «отжившими формами», которые, по его мнению, неуместны, когда речь идет о событиях ХХ века. Война машин, война миллионов требует, казалось ему, какого-то невиданного ритма и языка!

Сам Маяковский писал о сражениях Первой мировой с разных идеологических позиций – от государственной, патриотической до пораженческой. Но всякий раз искал слова и ритмы, которые соответствовали бы трагическому разлому 1910-х годов. О новой войне нельзя было говорить ни языком Державина, ни в манере пушкинской «Полтавы», ни в символистском духе. Рваные строки новатора Маяковского звучали и нервно, и воинственно, и жалобно:

Что вы,
мама?
Белая, белая, как на гробе глазет.
«Оставьте!
О нем это,
об убитом, телеграмма.
Ах, закройте,
закройте глаза газет!»

(«Мама и убитый немцами вечер», 1914)

Повоевать Маяковскому не довелось. Но уже тогда он хотел, чтоб «к штыку приравняли перо». Вскоре война преломилась в его поэзии по-новому, в остро сатирическом ключе – именно такой правды ждала его молодая аудитория. А противники новатора возмущались грубостью и радикализмом этой правды:

Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!

К 1916 году антибуржуазная эмоция овладела студенчеством, да и вообще превалировала среди тыловой интеллигенции. Считалось (и во многом справедливо), что буржуа – искатели выгоды – предали армию. Погибают новобранцы и заслуженные ветераны, а у хозяев жизни – растут акции… Наши литераторы не замечали, что и для врагов война складывалась драматически, что Германия обречена. Они видели другое: распад системы управления в России, немалые военные потери, извечное воровство снабженцев…

Кредо «леваков» – сострадание крестьянству и пролетариату, то есть народу, терпевшему тяготы военного времени. Многие из них сочувствовали революционным партиям и не желали отождествлять себя со страной, которую считали «жандармом Европы». И эта линия начала брать верх. С 1916 года о войне все чаще писали в трагическом, сатирическом или пацифистском ключе. Мечты о Царьграде уже преподносились как анахронизм, сама русская армия – как бездушная машина, враждебная народу.

Репин, Нестеров, Петров-Водкин

Представители всех подразделений армии искусств откликались на трубы Второй Отечественной. Внимательно и нервно с первых дней войны следил за фронтовыми новостями Илья Репин – художник, неотделимый от истории, от общественного движения. Вспомним три его картины военного времени: «Бельгийский король Альберт в момент взрыва плотины в 1914 году», «Казак Козьма Крючков» и «Сестра Иванова ведет в атаку». Все сюжеты – из газетных передовиц. В те дни русские патриоты сочувствовали Бельгии и ее королю Альберту – первым жертвам германской военной машины. Ведь немцы нарушили нейтралитет Бельгии, а король Альберт сражался как рыцарь. Таким и увидел его Репин – доблестным воином.

О подвиге русской Жанны д’Арк Репин, как и вся Россия, узнал из прессы. 9 сентября 1915 года в Белоруссии, в бою под Мокрой Дубровой, сестра милосердия Римма Иванова под огнем выполняла свой священный долг. Погибли офицеры, рота осталась без командира. Тогда Иванова повела солдат в атаку на вражеские окопы. Наша взяла, немцы отступили, а сестру милосердия вынесли с поля боя со смертельным ранением. На картине Репина она навечно осталась живой, за ней рота движется вперед по кровавому снегу. Художник не эстетизирует войну, но восхищается силой и красотой человека, идущего на подвиг.

Другая сторона войны проявилась в живописи Михаила Нестерова. Еще до войны великая княгиня Елизавета Федоровна пригласила художника расписывать основанную ею Марфо-Мариинскую обитель в Москве. «Путь ко Христу» стал главной его работой в обители. А один из фрагментов этой композиции Нестерова уже во время Первой мировой тиражировался на массовых открытках.

Мы видим тяжелораненого солдата с перебинтованной головой, который стоит опираясь на костыли. Стоит, поддерживаемый сестрой милосердия, и вглядывается в русские березы – наверное, недавно вернулся с фронта, с чужбины. Людям в годы военных испытаний необходимо сопереживание Нестерова, как и героика Репина, и богатырское бахвальство лубка.

Мировая война отменила пышную классическую батальную живопись. Сражения ХХ века потребовали иного видения, новых красок. Академическая кисть не могла передать ужасов окопной, пулеметной, железной войны. Другое дело – особый взгляд художника, чье творчество отмечено поиском необычных форм. Так, автором, пожалуй, самой известной батальной картины о Первой мировой – «На линии огня» (1916) – стал Кузьма Петров-Водкин.

Изломанный мир этого мастера открывал войну, ставшую катастрофой для Европы и для России. Строй солдат движется в атаку. Напряженные, одинаковые лица с одинаковыми усами. Позы воинов неестественны, как неестественна преждевременная смерть. За ними – панорама горящих деревень. На первом плане – смертельно раненный прапорщик. Фуражка слетает с его головы, рука прижата к сердцу.

«Он жив, он смотрит – и в то же время вы ясно видите, что он мертв, убит, что земля уже не служит опорой его ногам, что он весь в воздухе, без поддержки, как луч, что в следующее мгновение он рухнет, навсегда прильнет к сырой земле. Эта необыкновенная воздушность фигуры, этот полет на невидимых крыльях – удивительны» – таковы пронзительные слова об этой картине писателя Леонида Андреева.

Бессмысленность, механистичность современной войны, ядовитые оттенки – и святость подвига. Воины защищают русские избы, защищают родную землю. Да и вообще жизнь, в понимании художника, это «вечный бой». Картина эмоциональна, и это эмоция 1916 года, когда многим представлялось, что в огне Великой войны гибнет прежний мир. Это наитие оказалось недалеким от истины. Тогда, в 1916-м, патриотический порыв интеллигенции уже увядал – и столица не приняла картину, посчитав Петрова-Водкина «ястребом», чуть ли не шовинистом.

Музы не молчали

Музыкальной эмблемой Первой мировой стал для нашей страны марш Василия Агапкина «Прощание славянки», написанный в 1912 году под впечатлением Балканской войны, в которой Россия не принимала участия. В этом марше нет бравурной, все сметающей воинственности. Русская военная музыка вообще на удивление человечна, в ней ощущается трагизм войны, предчувствие утрат. Духовые оркестры исполняли мелодию Агапкина во время солдатских проводов, она получила всероссийскую славу.

Набирали ход в те годы и другие шедевры духовой музыки: вальс Ильи Шатрова «На сопках Маньчжурии», марш «Тоска по Родине» Д.М. Трифонова (известны только фамилия и инициалы его создателя, более ничего). Все эти мелодии надолго пережили свою эпоху, не списаны они в архив и в наши дни. Промышленности удалось с осени 1914 года наладить выпуск «патриотических» грампластинок солидными по тем временам тиражами – до 100 тыс. Так шли в народ репортажи с фронта, сатирические куплеты, новые марши, песни, а также гимны держав Антанты. В первый год войны эти пластинки раскупались мгновенно.

МУЗЫКАЛЬНОЙ ЭМБЛЕМОЙ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ СТАЛ ДЛЯ РОССИИ МАРШ ВАСИЛИЯ АГАПКИНА «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ», написанный в 1912 году

Мелодии войны – это не только марши, но и симфоническая музыка и высокое вокальное искусство. Например, «Братское поминовение героев» – «русский реквием» Александра Кастальского, в котором он переплетал мотивы русских, английских и французских песнопений. Окончательную редакцию композитор создал во время Брусиловского прорыва. Кастальский предполагал некое панихидное действо у братских могил, трагический музыкальный спектакль.

Y1453Обложка первого издания нот легендарного марша

Звучал в годы войны и «Вокализ» Сергея Рахманинова, написанный им незадолго до сараевского выстрела. Голос Антонины Неждановой в вокализе многим казался голосом самой России. Именно в 1910-е Рахманинов обнажил в своей музыке русскую сущность. В разгар Второй Отечественной войны на основе православных распевов он создал хоровой цикл «Всенощное бдение», с тех пор навсегда вошедший в русскую церковную жизнь. Рахманинов как патриот проявил себя не только в творчестве – половину сборов от выступлений во время войны всемирно известный композитор и музыкант жертвовал в пользу русской армии, больных и раненых.

А самая известная песня Первой мировой считается народной.

Брала русская бригада
Галицийские поля,
И достались мне в награду
Два железных костыля.

Из села мы трое вышли,
Трое первых на селе,
И остались в Перемышле
Двое гнить в сырой земле.

Здесь чувствуется талант поэта c выверенным слухом, обработавшего солдатскую тему. От песни веет горечью, которая ощущается и 100 лет спустя…

К 1917 году в восприятии войны для художественной интеллигенции (за редким исключением) все заслонил один-единственный порыв: война – это вселенское горе и завершать ее следует немедленно, на любых условиях. Мало кому приходило в голову, что скоропалительный выход из войны во многом сделает бессмысленными жертвы всех фронтовых лет. Прошло три года – и капитулянтский угар оказался не слабее ура-патриотического. И тот же Северянин, недавно призывавший к походу на Берлин, взахлеб приветствовал мирные инициативы Ленина:

Да будет честь ему и слава,
Что мир им, первым, заключен!

Но это уже совсем другая история.


Арсений Замостьянов, кандидат филологических наук