Archives

Хроника смутного времени: октябрь 1917 года

октября 15, 2017

4 (17) октября  

Временное правительство приняло решение об эвакуации органов власти в Москву

После того как германские войска заняли Ригу, над Петроградом нависла угроза вторжения. Столица готовилась дать отпор врагу, но органы власти не могли функционировать в условиях, близких к осадным. К тому же город слишком зависел от подвоза продовольствия из центральных губерний. Неудивительно, что Временное правительство приняло постановление о переводе в Москву основных государственных учреждений. Предполагалось, что этот переезд будет временным, речь о передаче столичного статуса Москве не шла. Начало эвакуации было запланировано на 12 (25) октября. Само Временное правительство собиралось покинуть Петроград в первых числах ноября. В сложившейся обстановке почти все эти намерения так и остались благими пожеланиями, хотя в Первопрестольную были перемещены некоторые столичные музейные ценности. В марте 1918 года планы по эвакуации органов власти осуществили уже большевики, причем советское правительство не просто переехало в Москву, но и перенесло туда столицу.

7 (20) октября

Владимир Ленин тайно вернулся в Петроград

Лидер партии большевиков возвращался в столицу в условиях конспирации, в связи с чем дата его приезда до сих пор вызывает споры. Впрочем, согласно большинству источников, это произошло 7 (20) октября. После июльских событий в Петрограде Ленин вынужден был скрываться от преследования властей: сначала он находился на нелегальном положении недалеко от столицы, в местечке Разлив, а затем перебрался в Финляндию. В первых числах октября Ленин прибыл в Выборг, где дождался большевика Эйно Рахью, которому и было поручено доставить лидера партии в Петроград. Договорились, что тот будет загримирован и в сопровождении Рахьи доедет до станции Райвола (ныне Рощино) в вагоне поезда, а там уже пересядет в будку паровоза к машинисту Гуго Ялаве, чтобы под видом кочегара добраться до Удельной (в то время – пригород Петрограда). Поезд, на котором Рахья и Ленин покинули Выборг, отправился в столицу в 14 часов 35 минут 7 (20) октября. В тот же день на паровозе Н2-293 лидер большевиков тайно вернулся в Петроград. Сегодня этот исторический паровоз выставлен в специальном павильоне на территории Финляндского вокзала.

16 (29) октября

На расширенном заседании ЦК РСДРП(б) одобрена ленинская резолюция о вооруженном восстании

Заседание проходило в Петрограде в помещении Лесновско-Удельнинской районной думы, где председателем управы был Михаил Калинин. Кроме членов ЦК в нем приняли участие представители большевистской фракции Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, а также члены РСДРП(б) фабрично-заводских комитетов и других организаций. Председательствовал Яков Свердлов. В начале заседания Владимир Ленин заявил, что «из политического анализа классовой борьбы и в России, и в Европе вытекает необходимость самой решительной, самой активной политики, которая может быть только вооруженным восстанием». Против восстания выступили Лев Каменев и Григорий Зиновьев, предложившие «оборонительно-выжидательную тактику». Однако большинством голосов была принята ленинская резолюция: 19 – за, 2 – против, 4 человека воздержались. Техническую подготовку восстания поручили Военно-революционному центру, действовавшему от имени партии совместно с Петроградским военно-революционным комитетом.

22 октября (4 ноября)

Военный министр Александр Верховский вышел в отставку

За считанные дни до принятия большевиками решения о захвате власти в столице, 19 октября (1 ноября), на заседании Временного правительства военный министр генерал-майор Верховский заявил: «В самом Петрограде ни одна рука не вступится в защиту Временного правительства, а эшелоны, вытребованные с фронта, перейдут на сторону большевиков». Генерал считал, что единственная возможность бороться с распространением радикальных настроений – это «самим немедленно возбудить вопрос о заключении мира [с Германией. – «Историк»]». Эту же идею он вскоре высказал на совместном заседании двух комиссий (военной и иностранных дел) Временного совета Российской республики (Предпарламента) и на встрече с лидерами кадетской партии. На возражения оппонентов, что «хорошего и выгодного России мира» сейчас не получить, министр отвечал: «Надо решать, что нам по карману, а что нет. Если нет средств для лучшего мира, надо заключать тот, какой сейчас возможен. В противном случае положение только ухудшится». Не получив поддержки по этому вопросу ни в правительстве, ни в Предпарламенте, ни у кадетов, Верховский покинул свой пост.

28 октября (10 ноября)

Поместный собор Православной российской церкви проголосовал за восстановление патриаршества

Патриаршество в России было упразднено Петром I. С 1721 года высшим органом церковной власти стала Духовная коллегия, впоследствии переименованная в Святейший правительствующий синод. Поместный собор, открывшийся в Москве 15 (28) августа 1917 года, положил конец синодальному периоду в истории Русской церкви. Правда, поначалу участники Собора не были единодушны по этому вопросу. Все изменилось, когда большевики взяли власть в Петрограде, а в Москве было объявлено военное положение. Так, епископ Астраханский Митрофан (Краснопольский) говорил: «Дело восстановления патриаршества нельзя откладывать: Россия горит, все гибнет. И разве можно теперь долго рассуждать, что нам нужно орудие для собирания, для объединения Руси? Когда идет война, нужен единый вождь, без которого воинство идет вразброд». Спустя годы митрополит Евлогий (Георгиевский) вспоминал: «Мелкие человеческие страсти стихли, враждебные пререкания смолкли, отчужденность сгладилась. В сознание Собора стал входить образ Патриарха, печальника, заступника и водителя Русской церкви. На будущего избранника стали смотреть с надеждой. Настроение поднялось. Собор, поначалу напоминавший парламент, начал преображаться в подлинный Церковный собор».

Солдатский большевизм

октября 15, 2017

Важнейшую роль в революционных событиях 1917 года играли солдаты столичного гарнизона. Без их участия ни Февральская революция, ни Октябрьский переворот просто не состоялись бы. Почему находившиеся в Петрограде солдаты в конечном счете пошли за большевиками? Об этом рассказывает автор недавно вышедшей книги «Солдатский большевизм», кандидат исторических наук Константин ТАРАСОВ

По мнению Константина Тарасова, в 1917 году «большевизмов» было много. Наряду с солдатским существовал и крестьянский, и «национальный» большевизм. Объясняется это просто: в то время большевизм олицетворял собой политический максимализм, леворадикальные настроения и требования.

Настроения как фактор политики

– Что вы вкладываете в понятие «солдатский большевизм»? В чем его специфика?

– Прежде всего я хотел бы сказать, что речь идет о термине эпохи. В самом общем смысле солдатский большевизм – это особый вид политических настроений 1917 года, связанных с максималистскими требованиями, с политическим радикализмом солдат.

Митинг в казармах запасного батальона Гренадерского полка. Петроград, 1917 год

– В  период между Февралем и Октябрем 1917 года укрепить свое идейное влияние в солдатской среде пытались разные политические партии. Почему это удалось сделать именно большевикам?

Вы правы, изначально популярность большевиков была крайне низкой. Весной 1917 года, сразу после победы Февральского восстания, лозунги и требования этой леворадикальной партии не имели широкой поддержки. Однако по мере развития революционного процесса большевистская партия стала расти, она превратилась в центр, вокруг которого произошло объединение значительной части населения.

Почему? Большевики олицетворяли собой силу, выступающую за прекращение войны, что импонировало уставшему от нее народу, и в первую очередь солдатам. Нравился солдатам и лозунг скорейшего решения земельного вопроса. При этом говорить о том, что солдаты хорошо знали программу и основные позиции большевистской партии, не приходится. Подавляющее большинство солдат имело об этом поверхностное представление.

Впрочем, большевики нравились им не только своими лозунгами. Они обрели популярность в солдатской среде еще и потому, что, в отличие от представителей других партий, умели вести диалог с солдатами, живо откликались на их пожелания и нужды.

– Как и почему менялись настроения солдат в период от Февраля до Октября 1917 года?

– Настроения – трудноуловимая категория. Историкам сложно говорить о них. Очевидно, что в 1917 году настроения солдат не раз менялись. Многое зависело от конкретных политических условий и принимавшихся властями решений. Могу привести пример, который вроде бы можно считать частным, но тем не менее это событие повлияло на отношение к Временному правительству в солдатской среде. Весной 1917-го солдатскую массу серьезно взбудоражило решение ставшего военным министром Александра Керенского отменить отпуска, что лишило солдат возможности поехать домой на полевые работы.

Практика отпусков «для участия в полевых работах» была введена в августе 1916 года, еще при царском правительстве. Было разрешено отпускать до 5% личного состава воинской части. Солдаты считали такой отпуск своим неотъемлемым правом. Нельзя забывать, что к 1917 году в армию были призваны солдаты старших возрастов. Из дома, где у них остались семьи, они получали тревожные письма с рассказами о плачевном положении дел в родной деревне, о голодающих детях. Естественно, солдаты были недовольны таким приказом Керенского.

– Можно ли говорить, что радикализация настроений шла по нарастающей?

– Скорее нет, чем да. Настроения менялись не только в сторону их радикализации. В июле 1917-го, когда в столице произошли беспорядки, грозившие Временному правительству серьезными проблемами, оно опубликовало в газетах дискредитирующую большевиков информацию об их связях с германским Генеральным штабом. И хотя обвинения были бездоказательными, это сильно повлияло на настроения солдат Петроградского гарнизона. Протестное движение сразу пошло на спад, большевики потеряли многих своих сторонников в казармах. В воинских частях стала восстанавливаться дисциплина, у офицеров появился шанс укрепить свою власть, утраченную еще в феврале.

Однако после выступления генерала Лавра Корнилова маятник солдатских настроений качнулся в обратную сторону. Офицерская власть была дискредитирована. В итоге настроения военнослужащих вновь радикализировались. Впрочем, вот что интересно: хотя популярность лозунгов большевиков к осени заметно возросла, даже в этот период к активным действиям против Временного правительства большинство солдат готово не было. На митингах они говорили о своей поддержке Советов, охотно ругали правительство, но идти свергать его не торопились.

Солдаты запасного батальона Кексгольмского полка перед Таврическим дворцом. Петроград, 1917 год

Большевистская «Военка»

– Когда возникла в Петрограде Военная организация большевиков? Для чего они ее создали?

– В начале ХХ века социал-демократы мало интересовались положением дел в солдатской среде. Тогда и большевики, и меньшевики ориентировались прежде всего на рабочий класс. В 1905–1907 годах армия оказалась на стороне царского правительства, что привело к поражению Первой русской революции. Большевики осознали роль армии и изменили свое отношение к ней, начав работу среди военнослужащих. События Февраля еще раз показали, сколь велико значение армии в революции.

Весной 1917 года большевики стали искать пути, как наладить контакты с солдатской массой. Первой воинской частью, в которой им удалось это сделать, был 1-й пулеметный полк: в июле он заявил о себе в полный голос. А тогда, еще в марте, в Петербургском комитете возник вопрос о создании особой военной комиссии. О необходимости образования такой внутрипартийной структуры говорили в том числе большевики, служившие в армии. Учредительное собрание Военной организации состоялось 31 марта (13 апреля) 1917 года. К тому времени уже активно работал объединенный Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, чем были недовольны его противники, стремившиеся внести раскол между рабочими и солдатами. На учредительном собрании Военной организации, или, как ее часто называли тогда, «Военки», было решено противостоять таким попыткам.

– А кто руководил «Военкой»?

– В советской историографии укрепилась точка зрения, что возглавил ее Николай Подвойский, однако это утверждение стало следствием того, что почти все руководящие члены Военной организации позднее были репрессированы. В действительности же управление было коллективным. В секретариат входили люди, имевшие опыт работы с солдатами. Причем у них не было определенной должности, они подменяли друг друга. «Военка» являлась гибкой структурой. Среди наиболее авторитетных членов ее руководства кроме Подвойского следует назвать Владимира Невского, Константина Мехоношина из Гренадерского полка, Сергея Черепанова, Николая Белякова из 6-го саперного батальона, Петра Дашкевича из 3-го пехотного полка. 

– Какой была численность Военной организации изначально и как быстро она росла?

– Ее численность мы можем установить по членским билетам, многие из которых сохранились в Российском государственном архиве социально-политической истории. В первые дни после учреждения в Военную организацию входило порядка 40 человек. Это совсем немного. В течение первой половины апреля ее численность увеличилась примерно до 200 человек. Опять-таки рост незначительный, ведь в Петрограде и его окрестностях в то время были расположены воинские части, в которых насчитывалось где-то 300 тыс. солдат. А к концу апреля всего было выдано уже около 450 членских билетов. Этот довольно резкий скачок можно связать с появлением газеты «Солдатская правда», начавшей выходить с 15 (28) апреля. В первом же ее номере была напечатана статья «Как надо устраивать социал-демократическую организацию на фронте и в тылу». В июне Военная организация включала уже примерно 1,5 тыс. человек. Ее численность продолжала расти и после июльских событий в Петрограде. В исторической литературе можно встретить утверждение, что накануне Октября организация насчитывала 5,8 тыс. человек. Я считаю эту цифру завышенной: по моим подсчетам, в октябре в «Военке» было порядка 3 тыс. членов.

Трения с ЦК

– Как строились отношения между Военной организацией и руководством большевистской партии?

– Я согласен с выводом американского историка Александра Рабиновича, что отношения между ними были сложными и противоречивыми. Военная организация стала специфической подструктурой партии, и это не раз приводило к трениям с ЦК. Выше я говорил о сменах солдатских настроений, вызванных событиями в политической жизни страны. В свою очередь, заряженная солдатская масса оказывала сильное давление на руководителей «Военки», те ощущали свою зависимость от солдат. На уровне ЦК партии даже велись дискуссии о том, насколько необходима Военная организация. Раздавались голоса, что она ведет собственную обособленную линию, что ее руководители подвержены влиянию импульсивной солдатской массы. Позже в воспоминаниях бывшие члены «Военки» признавали, что в 1917 году они были настроены более радикально, нежели руководство большевистской партии.

– В книге «Кровавые дни» Рабинович, ссылаясь на свидетельство Владимира Невского, утверждает: «22 июня Военная организация, явно без санкции ЦК, начала строить свои собственные планы восстания». Вы согласны с тем, что в июле 1917-го «Военка» действовала самостоятельно, не следуя указаниям ЦК?

– Документы говорят о том, что в июльские дни руководство большевистской партии не было готово поддержать антиправительственное выступление в Петрограде. Напротив, оно стремилось подавить порыв рвавшихся в бой радикально настроенных членов Петербургского комитета и «Военки». Успокаивать нужно было и рядовых членов партии, которые хотели выразить свой протест с оружием в руках. Но, как это прекрасно показал в своих книгах Рабинович, отношения между ЦК, Петербургским комитетом и Военной организацией были сложными. Члены петроградской парторганизации и «Военки» не всегда следовали указаниям сверху. Это во-первых. А во-вторых, в самой Военной организации были люди разных взглядов. Одни четко выполняли директивы руководства партии, а другие напоминали скорее анархистов, нежели большевиков. В июльские дни некоторые члены «Военки» пытались сдержать антиправительственный порыв солдат, а кто-то, наоборот, присоединялся к взбунтовавшимся частям.

Военная организация большевиков. Слева направо: сидят – Кирилл Орлов, Константин Мехоношин, Владимир Невский, Николай Подвойский, Петр Дашкевич, Федор Раскольников; стоят – Борис Занько, Михаил Кедров, Василий Панюшкин, Александр Тарасов-Родионов

Октябрьская развилка

– Как группа, насчитывавшая поначалу лишь несколько десятков членов, а потом всего 3 тыс. человек, превратилась в одну из самых влиятельных политических сил, действовавших в Петрограде?

– Рост леворадикальных настроений в столичном гарнизоне привел к тому, что вокруг созданных Военной организацией внутри полков малочисленных ячеек стало формироваться довольно мощное движение. Со временем члены «Военки», имея авторитет, начали пользоваться в своих полках серьезной поддержкой солдат. Через свои ячейки Военная организация могла влиять на настроения в воинских частях, добиваться принятия большевистских резолюций. Хотя эта поддержка, как я говорил, не была постоянной величиной.

– Какую роль сыграла Военная организация большевиков в Октябрьской революции?

– К захвату власти в Петрограде руководители Военной организации стали готовиться заранее. Однако у них не было уверенности в том, что хватит сил, чтобы взять власть. Осенью в частях столичного гарнизона были разные настроения. Далеко не все солдаты были готовы откликнуться на призыв большевиков свергнуть Временное правительство. Защищать Керенского они, правда, также не собирались, предпочитая сохранять нейтралитет.

Важнейшую роль в свержении Временного правительства и захвате власти в столице сыграл Военно-революционный комитет (ВРК), созданный Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов. В него вошли не только большевики, но и представители других леворадикальных партий. В октябрьские дни многие члены Военной организации работали под руководством ВРК. Получив статус комиссаров, они шли в казармы уже как представители авторитетной советской власти.

– Смогли бы большевики взять власть в Петрограде, не имея такого ресурса, как Военная организация?

– Это непростой вопрос, он из области предположений. Безусловно, плюсом большевиков было то, что они интересовались настроениями в солдатской среде и учитывали их при принятии важнейших политических решений. Изучение настроений военнослужащих Петроградского гарнизона стало одной из основных задач «Военки», которая, собственно, и являлась каналом коммуникации между руководством большевиков и солдатской массой. Думаю, у большевиков существовал шанс захватить власть в Петрограде и без Военной организации, но сделать это без нее им было бы гораздо сложнее. Сами октябрьские события оказались бы более кровавыми. И еще тогда была бы уже другая Гражданская война, причем неизвестно, кто вышел бы из нее победителем.

– Когда и почему было принято решение ликвидировать Военную организацию? Кто стоял за этим решением и что оно означало?

– По-видимому, это связано с теми разногласиями, которые в 1917 году не раз возникали между ней и руководством партии. Члены «Военки» зачастую вели себя независимо. После свержения Временного правительства, разгона Учредительного собрания и демобилизации армии интерес к солдатской массе в прежнем понимании у руководства большевистской партии стал падать. Тогда и встал вопрос о целесообразности существования подобной структурной единицы. Его обсуждали в марте 1918 года на VII съезде РКП(б), а вскоре ЦК партии самостоятельно принял решение ликвидировать Военную организацию.


Беседовал Олег Назаров

Моонзунд

октября 15, 2017

Всего за несколько недель до захвата власти большевиками произошло одно из самых драматичных сражений русского флота 

Бой броненосца «Слава» с немецкими кораблями в Моонзундском проливе. Худ. Г.В. Горшков. 1947 год

Строго говоря, это сражение смело можно назвать последней битвой старого, дореволюционного флота. Оно окончилось 4 (17) октября 1917 года – за три недели до того, как перестала существовать прежняя Россия и на ее месте возникла новая страна.

Сила на силу

Моонзундское сражение традиционно рассматривается как часть операции «Альбион», спланированной командованием рейхсхеера (германские сухопутные войска) и кайзерлихмарине (германский военно-морской флот) в начале осени 1917 года. Основная цель операции заключалась в предотвращении атаки с моря на германскую группировку, которая к 19 августа (1 сентября) сумела нанести серьезный удар по русской 12-й армии и два дня спустя взяла Ригу. Немецкий генерал Эрих фон Чишвиц позднее отмечал: «…на суше угроза для нашего северного крыла, примыкавшего к Рижскому заливу, была ликвидирована. Но она продолжала существовать со стороны моря. Для ее ликвидации здесь необходимо было добиться господства в Рижском заливе». А господствовать там мог лишь тот, кто владел островами Эзель и Моон, или, как они называются сегодня, Сааремаа и Муху.

Оборона Моонзундского архипелага. 1917 год

Чтобы добиться такого господства, германское командование выделило значительные силы. Предстояло не только оттеснить русский флот как можно дальше в сторону Петрограда, но и полностью взять под контроль все Моонзундские острова, на которых еще располагался довольно крупный русский гарнизон – две дивизии и несколько батарей береговой артиллерии, в том числе и 305-мм батарея № 43 на мысе Церель (остров Эзель). В своем исследовании «Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года», опубликованном в 1928-м, бывший капитан 1-го ранга Алексей Косинский писал: «Из батарей, сооруженных на островах позиции, первое место по своему значению занимала батарея на мысе Церель (№ 43) из четырех 12-дюймовых [305-мм. – А. Т.] орудий в 50 калибров, на унитарных башенных установках, за бетонными брустверами. На нее возлагалась защита Ирбенского прохода и его заграждений от неприятельского траления, а также содействие нашим судам в борьбе их с прорывающимся флотом противника. Немного севернее ее, на том же полуострове Сворбе, у деревни Каруст, находилась батарея (№ 40) из четырех 120-мм пушек в 50 калибров, снятых с броненосных канонерок Амурской флотилии, и у мыса Менто – батарея (№ 41) из четырех 130-мм орудий в 50 калибров».

Береговая артиллерийская установка 305-мм батареи № 43 на мысе Церель. Остров Эзель (ныне Сааремаа), 1917 год

Куда хуже обстояло дело с кораблями. Даже простое арифметическое соотношение говорит о существенном перевесе немецкого флота: его силы превышали силы русского втрое. С германской стороны насчитывалось около 300 кораблей, включая 9 новейших линкоров типов «Кайзер» и «Кёниг» и линкор «Байерн», 56 эсминцев, 9 легких крейсеров, 6 подводных лодок. Русский флот в Рижском заливе располагал сотней с небольшим кораблей, включая эскадренные броненосцы «Слава» и «Гражданин» (бывший «Цесаревич»), 52 эсминца, 8 подводных лодок, 6 линкоров, 5 броненосных крейсеров и 3 канонерские лодки.

Ощутимым был и перевес в авиации: германская имела 102 самолета и 6 дирижаблей, а русская – всего четыре десятка аэропланов. Наконец, превосходство наблюдалось и в живой силе. Немцы готовили к десанту 25 тыс. человек при 40 орудиях, 85 минометах и 225 пулеметах, а противостояло им на островах, если не считать береговой артиллерии, около 20 тыс. человек при 60 легких орудиях и 140 пулеметах.

Но главным преимуществом немецкого Морского отряда особого назначения, сформированного для захвата Моонзундского архипелага, являлась дисциплина. Русским войскам нечего было ей противопоставить. Развернутая большевистскими представителями в армии и на флоте антивоенная пропаганда привела к полному развалу вооруженных сил. Приказы выборных командиров обсуждались до тех пор, пока не теряли всякий смысл. Ярчайшим примером служит отказ экипажа минного заградителя «Припять» выполнить распоряжение командующего Морскими силами Рижского залива вице-адмирала Михаила Бахирева о постановке мин в проливе Соэлозунд – месте, через которое началось морское наступление в рамках операции «Альбион»…

Атака на Моонзунд

С учетом всего этого становится понятно, почему первый удар, который 29 сентября (12 октября) 1917 года немецкий особый отряд нанес по острову Эзель, почти сразу увенчался успехом. Дезорганизованные русские сухопутные войска практически не сопротивлялись. Стойкость проявили лишь отдельные подразделения, например Ревельский морской батальон смерти капитана 2-го ранга Павла Шишко, который несколько суток сдерживал натиск немцев на Ориссарской дамбе, соединяющей острова Эзель и Моон. Однако их усилий не хватало, чтобы сорвать вражеское наступление. Тем более что рядом целые роты сдавались в плен: зачинщики насильно волочили за собой тех, кто отказывался поднять руки.

Неудивительно, что генерал фон Чишвиц впоследствии подчеркивал: «Общие потери [германской группировки. – А. Т.], считая и флот, исчисляются в 400 чел., что составляет каплю в море по сравнению с 20 000 русских, взятых в плен…»

Между тем сопротивление на море оказалось гораздо сильнее, чем на суше. Именно морская часть операции «Альбион», которую и называют собственно Моонзундским сражением, пошла далеко не так гладко, как рассчитывали германские генштабисты.

Первый этап этого сражения развернулся на входе в пролив Соэлозунд, севернее острова Эзель, где в течение 30 сентября (13 октября) шла корабельная дуэль. Только на следующий день корабли вошли в боевое соприкосновение на Кассарском плесе. Для русских оно закончилось потерей эскадренного миноносца «Гром» – одного из эсминцев типа «Новик», который попал под залп германского линкора «Кайзер».

Много позже, когда Моонзундское сражение стало предметом советской героизации, эсминец «Гром» в буквальном смысле слова подняли на щит: родилась красивая легенда о минном старшине Федоре Самончуке, который в одиночку торпедировал приближавшийся к подбитому кораблю германский эсминец, а потом бросил в крюйт-камеру факел и взорвал «Гром», чтобы тот не достался врагу. Взрывной волной моряка выбросило за борт, оглушенный, он попал в плен, из которого то ли бежал, то ли просто вернулся домой в Белоруссию. Там его и отыскали только в 1952 году, а в 1955-м за совершенный подвиг наградили орденом Красного Знамени.

Однако эту версию совершенно не подтверждает отчет вице-адмирала Михаила Бахирева, командовавшего русскими кораблями в ходе Моонзундского сражения. Вот что он писал об этом эпизоде: «Доблестный командир «Храброго» старший лейтенант Ренненкампф подошел кормой к носу «Грома» и в 14 часов 55 минут принял с него команду. В это время неприятель весь свой огонь сосредоточил по этим двум кораблям. Расчет командира «Храброго» был в том, чтобы подойти к «Грому», стравить к себе на палубу его якорь и таким образом продолжать буксирование. На «Громе» было большое смятение, и, не дождавшись подхода канонерской лодки, человек 15 бросились в воду; конечно, подбирать их не было времени, и с «Храброго» бросили им спасательные круги и тузик. Командир «Грома» не хотел оставлять своего корабля, и его на лодку перетащили силой. Сняв всех людей, «Храбрый» дал полный ход. <…> Когда один неприятельский миноносец подвинулся вперед и был на западо-юго-западе от «Храброго» в расстоянии около 40 кабельтовых, «Храбрый» лег на три четверти к югу и открыл по нему огонь бортом; вся команда хладнокровно делала свое дело, и неприятельский миноносец вскоре под дисциплинированным огнем «Храброго» запарил, накренился и потонул. Потопив миноносец, лодка со всем отрядом отходила на восток, отстреливаясь из своего кормового орудия. Замечено было попадание в неприятельский миноносец, подходивший к «Грому». Чтобы «Гром» не был захвачен неприятелем, командир «Храброго» приказал стрелять по нему. На «Громе» пожар и крен увеличились. Неприятельский миноносец отошел от него и ушел за свой отряд (есть основание предполагать, что он, сильно поврежденный, затонул)».

Последний бой «Славы»

На следующий день, 2 (15) октября, произошло еще одно важное событие, приблизившее развязку Моонзундского сражения: пала самая сильная из береговых батарей Эзеля – № 43. Алексей Косинский свидетельствовал: «Неприятельские корабли подошли к Церелю в тумане, видимо, сами не ожидая такой близости к батарее, так как даже орудия на них были повернуты по-походному, что дало батарее время приготовиться к бою. Однако после второго нашего залпа неприятель открыл огонь из своих орудий. Бой продолжался с небольшим перерывом около часа. <…> Несмотря на медленность и неудовлетворительность нашей стрельбы, на трудность управления ею из-за разбрасывания снарядов, неисправности приборов и выхода из действия одного за другим трех орудий, все же в начале боя батарее, по-видимому, удалось вывести из строя один дредноут. В то же время неприятель, имея на своей стороне такие преимущества, как большое число орудий, дисциплинированный огонь, кучность падений снарядов, быстрота стрельбы (промежутки между залпами – 30–40 секунд, тогда как наши двухорудийные залпы давались через 2 минуты), не имел ни одного попадания, причем ближайший снаряд лег от батареи в 30 саженях».

Михаил Бахирев в годы командования эсминцем «Амурец». 1908–1910 годы

Но затем случилось непредвиденное. В отчете Михаила Бахирева читаем: «Вчера (1 октября) при стрельбе по 305-мм батарее № 43 неприятельских кораблей от северо-запада прислуга двух орудий разбежалась, у третьего орудия осталась половина ее и неприятелю отвечали только два (вернее, полтора) орудия. Повреждений, убитых и раненых нет. Капитан 2-го ранга Кира-Динжан передал мне, что в ночь на 2 октября большая часть команды 305-мм батареи пришла в Менто, команда требует сдачи укрепленного района и что у большинства все помыслы направлены к спасению жизни во что бы то ни стало. Одним словом, существование укрепленного района Сворбе – это вопрос нескольких часов. Действительно, в 15 часов 10 минут получено радио «Украйны» [эскадренный миноносец. – А. Т.], что прислуга батареи № 43 покинула батарею, наши войска отступают на западное побережье… В 16 часов оттуда же пришло радио: «По донесению штабного офицера, Церель, по-видимому, сдался. Иду [на] Куйваст»».

А через два дня после потери важного узла обороны разыгрался последний акт Моонзундского сражения – бой на рейде поселка Куйвасту в проливе Моонзунд. Днем ранее в Рижский залив с соответствующим охранением вошли линкоры «Кёниг», «Кронпринц» и три легких крейсера, которые предполагали отсюда через Кассарский плес и Моонзундский пролив выйти в Финский залив. Германское командование считало, что заманило русских в ловушку, но наши моряки сумели доказать, что это не так.

Утром 4 (17) октября капитан находившегося в дозоре эсминца «Деятельный» по радио известил Бахирева о том, что противник направляется к рейду Куйвасту. Навстречу врагу двинулись флагман – крейсер «Баян» – и эскадренные броненосцы «Слава» и «Гражданин». Силы были явно неравны, но Бахирев надеялся на прикрытие минного заграждения и огонь береговых батарей: в такой позиции обороняться можно было весьма успешно. И тем не менее командующий приказал подготовить к затоплению в проливе (точнее, в прорытом русскими моряками канале, который позволял крупным боевым кораблям проходить по проливу) угольные транспорты «Глагол» и «Покой».

Бой начался с выстрелов береговой батареи острова Моон по германским тральщикам, пытавшимся преодолеть минную банку. Батарейный огонь поддержала «Слава», накрыв врага с предельной дистанции из носовых орудий, и противник отошел. В перестрелку вступили «Кёниг» и «Кронпринц», но их снаряды ложились с большим недолетом. Так что после того, как «Слава» накрыла еще один миноносец, неприятель поспешил разорвать огневой контакт, напоследок дав несколько залпов по батареям на Мооне. В 11:20 на «Баяне» подняли сигнал: «Полубригаде линейных кораблей адмирал изъявляет свое удовольствие за отличную стрельбу».

Правда, этот успех дорого обошелся «Славе». Получив передышку, ее комендоры осмотрели носовую 305-мм башню и поняли, что она к дальнейшей стрельбе непригодна: на обоих орудиях нельзя было открыть замки, поскольку сломались вдвигавшие их бронзовые шестеренки зубчатки и опустились рамы. Таким образом, эффективно действовать против двадцати 305-мм немецких пушек теперь могли лишь два орудия кормовой башни «Славы». Орудия «Гражданина» были менее дальнобойными, а из всех орудий батареи на Мооне исправными остались только два, да и те очень медлительные.

И тогда Бахирев просигналил отступление: русские корабли начали отходить на север. Увидев это, неприятель бросился вдогонку, и тут в полной мере проявилось превосходство в массе совокупного залпа и моральной силе. Быстро шедшая в авангарде «Слава» получила семь попаданий, причем все – перелетами через «Гражданина». Три из них пришлись ниже броневого пояса: корабль сразу принял почти 1,5 тыс. тонн воды и сильно осел на левый борт. Чтобы выровнять его, команда открыла кингстоны правого борта и затопила коридоры. При этом осадка увеличилась настолько, что об отступлении «Славы» через Моонзунд уже не могло быть и речи…

Бахирев писал в отчете: «В 13 часов, когда на расстоянии 1/2–3/4 мили от входа в глубоководный Моонзундский канал «Баян» обходил «Гражданина» и «Славу», командир последнего доложил мне о бедственном состоянии корабля и просил разрешения взорвать его. С просьбой о помощи раздались несколько истеричных голосов с верхней палубы. Разрешение взорвать корабль мной было дано командиру «Славы», и я приказал ему, пропустив вперед «Баян» и «Гражданин», затопить корабль в самом канале – при входе в него. На всякий случай напомнил командиру – о необходимости уничтожения секретных карт, книг и документов. В 13 часов 10 минут с нагонявшего отряд «Дельного» [эскадренный миноносец. – А. Т.], наблюдавшего за неприятелем, был получен семафор: «Моонские батареи больше не работают». В 13 часов 15 минут «Баян» и вслед за ним «Гражданин» вошли в канал и малым ходом пошли по нему на север». А три четверти часа спустя прогремел взрыв: сработали мины, установленные в артиллерийских погребах «Славы».

Лежащий на грунте взорванный броненосец «Слава». Моонзундский канал, конец 1917 года

«Не до ордена была бы Родина»

Формально Моонзундская операция увенчалась победой германских войск: им удалось полностью захватить архипелаг. При этом девять немецких кораблей были потоплены, еще больше оказались повреждены, тогда как русская эскадра безвозвратно потеряла всего два судна – «Гром» и «Славу». Число погибших было примерно одинаковым – не более 400 человек с каждой стороны, но русская армия потеряла свыше 20 тыс. человек пленными. Зато затопленные на входе в Моонзундский канал «Слава» и угольные транспорты все-таки закрыли германской флотилии путь к Кронштадту и Петербургу.

Впрочем, все эти выводы делались уже много лет спустя. А тогда, через три недели после сражения, грянула Октябрьская революция и ни русским, ни германским военным некогда было анализировать недавнюю битву. Позднее каждая из сторон представляла исход Моонзундского сражения как свой успех. Однако, рассуждая здраво, можно с уверенностью сказать: русский флот в своем последнем крупном сражении одержал если не безусловную победу, то по очкам – наверняка.

И победа эта тем более ценна, что добились ее наши моряки вопреки очень и очень многим обстоятельствам. Коллапс системы военного управления, беспрецедентное падение флотской дисциплины, отсутствие координации между подразделениями и видами войск – все это могло свести на нет любые усилия адмирала Бахирева и его подчиненных. Но – не свело.


Антон Трофимов