Archives

Главрелигия по-петровски

января 30, 2021

Триста лет назад Петр Великий ликвидировал патриаршество. По решению царя управлять церковными делами стала Духовная коллегия, вскоре переименованная в Святейший синод

Решительно преобразуя все сферы российской жизни, Петр не мог не обратить внимания на церковь – обширную разветвленную структуру, владевшую огромной собственностью и оказывавшую большое влияние на общество.

Подходящим моментом для этого стал финал Северной войны, когда царь готовился заключить мир с побежденной Швецией и объявить Россию империей. В древних империях самодержец был и главой церкви, и Петр также посчитал возможным претендовать на эту роль.

Священство и царство 

Петру I приписывают слова, якобы сказанные во время расследования дела царевича Алексея: «Ох, бородачи, многому злу корень – старцы да попы. Отец мой имел дело с одним бородачом [имеется в виду патриарх Никон. – «Историк»], а я с тысячами». И хотя спор о главенстве между церковью и светской властью, развернувшийся в годы правления Алексея Михайловича, был давно уже в прошлом, воспоминания о нем, судя по всему, были еще живы в памяти его сына.

К тому же церковь по-прежнему обладала огромными земельными владениями, население которых платило подати в первую очередь не царю, а патриарху. Она также имела налоговые льготы, а монастыри могли беспошлинно торговать многими товарами. Церковные суды разбирали не только проступки, совершенные священнослужителями, но и большинство гражданских дел. По мере усиления царской власти у нее крепло желание поставить церковь под свой контроль, но предшественники Петра действовали в этом вопросе относительно мягко. Так, при Алексее Михайловиче был запрещен дальнейший переход земли в собственность церкви, а для суда над духовенством был создан Монастырский приказ, который, однако, очень скоро упразднили.

Петр с первых лет правления относился к церкви с неприязнью, поскольку среди противостоящих ему консерваторов было немало церковников. Были они и среди участников Стрелецкого бунта 1698 года, о чем в петровском указе говорилось: «В церкви поют «Спаси от бед», а на паперти деньги на убийство дают». Недовольство царя вызывал и патриарх Адриан, избранный в 1690-м после смерти Иоакима. Он открыто протестовал против внедрения иноземной одежды и обычаев, осуждал табакокурение и бритье бород, а также пытался вымолить помилование для осужденных на казнь стрельцов, на что Петр ответил жестким отказом. И хотя патриарх поддержал строительство флота и некоторые другие нововведения, его отношения с царем оставались натянутыми. В октябре 1700 года, когда Адриан скончался, Петр даже не приехал на его отпевание и погребение в Успенском соборе Московского Кремля.

Царь объявил, что из-за начавшейся Северной войны созвать собор для выборов нового главы церкви невозможно. Поэтому он самостоятельно, без участия духовенства назначил местоблюстителем патриаршего престола Стефана Яворского – одного из приближенных к нему выходцев из западнорусских земель. В следующем году был восстановлен Монастырский приказ с более широкими полномочиями: фактически все административно-хозяйственные и организационные вопросы, не касавшиеся вероучения и других сугубо религиозных проблем, передавались в его ведение.

В течение следующих 20 лет Петр своими указами постепенно сужал права духовенства и монастырей, все больше подчиняя их государству. Ропот среди священства не утихал, что выразилось, в частности, в отказе церковных иерархов подписать смертный приговор царевичу Алексею (тогда-то Петр и произнес фразу про «бородачей»). В то же время царь, сознавая важность религии, требовал строгого соблюдения церковных обрядов: как минимум ежегодное причащение и исповедь стали обязательны для всех православных. Началась и борьба с мнимыми чудесами, фальшивыми «чудотворными» иконами, ненастоящими мощами – теперь этим тоже ведала светская власть, действуя через архиереев.

Петр приблизил к себе другого выходца из Киева – архиепископа Псковского и Нарвского Феофана Прокоповича. Именно ему царь в 1718 году дал ответственное задание: подготовить проект «Духовного регламента», который объединил бы все петровские указы в отношении церкви в один документ и установил четкую систему управления архиереями и верующими.

Коллегия духовных дел 

25 января 1721 года «Регламент, или Устав Духовной коллегии» был подписан царем и издан в виде манифеста. Он стал плодом совместного творчества самого Петра и Феофана Прокоповича, другие архиереи не принимали участия в его выработке и подписали итоговый документ под жестким давлением власти.

Петр любил предварять свои указы обширной преамбулой, в которой подробно растолковывалось, для чего проводится реформа и почему изменения необходимы, а новый порядок будет лучше старого. Первая часть «Духовного регламента» выражает взгляд царя на взаимоотношения государства и церкви. Увидев в церкви «много нестроения и великую в делах скудость», Петр решил изменить это при помощи подчинения священства царству и замены патриарха коллегиальным органом. При этом фактически главой церкви становился сам монарх, что сближало «Духовный регламент» с идеями протестантизма. В Англии, Пруссии, Швеции и других европейских странах, ставших протестантскими, короли уже давно возглавляли церковь, попутно прибрав к рукам ее имущество.

В состав Духовной коллегии входили 12 человек: президент, два вице-президента, четыре советника и асессоры – схожая структура была и у других коллегий. Члены коллегии приносили особую присягу на верность лично Петру I, его супруге Екатерине Алексеевне и всем, кто в дальнейшем унаследует престол. Регламент прямо указывал: «Монархов власть есть Самодержавная, которым повиноватися Сам Бог за совесть повелевает».

В регламенте приводится историческая справка, разъясняющая, что подобная форма власти имеет свои корни – синедрион в ветхозаветном Иерусалиме, ареопаг в Афинах. Кроме того, отмечалось, что в случае занятости, болезни или смерти одного из членов коллегии (пусть даже первейшего) его всегда может заменить другой и тем самым работа ее не прервется. Не скрывал регламент и главной причины упразднения патриаршества – оно будто бы угрожало единоличной власти монарха: «Ибо простой народ не ведает, како разнствует власть духовная от Самодержавной; но… помышляет, что таковый правитель есть то вторый Государь, Самодержцу равносильный, или и больше его, и что духовный чин есть другое и лучшее Государство».

В «Духовном регламенте» отразилась и заветная цель Петра: использовать церковь для внедрения в общество образования и культуры. Видный знаток допетровской Руси академик Александр Панченко считал одной из главных причин церковной реформы нежелание церкви выполнять эту задачу: «Именно церковь в глазах Петра была виновата в том, что за семь веков, протекших со времен святого Владимира, на Руси отсутствовало правильное образование. Духовное сословие Петр хотел превратить в ученое сословие».

Регламент предполагал создание системы школ, семинарий и академий. В частности, епархиальные архиереи были обязаны организовать училища для детей духовенства; в дальнейшем планировалось создание учебных заведений более высокого уровня – семинарий и академий, чьи программы и список преподаваемых предметов также были представлены в тексте «Духовного регламента». И хотя Петр так и не успел реализовать этот проект, начало новой системе церковного образования было положено. В 1721 году в Петербурге открылась школа в Александро-Невском монастыре во главе с архиепископом Феодосием Яновским, а другая была создана на реке Карповке архиепископом Феофаном Прокоповичем. Вскоре открылись семинарии в Нижнем Новгороде, Харькове, Твери, Казани, Коломне и других городах.

Духовная коллегия наделялась высшей судебной властью не только над священством, но и над светскими лицами по брачным и богохульным делам. Да и административная деятельность нового учреждения была весьма обширной: духовное просвещение и издание богослужебных книг, постройка храмов и учреждение приходов, наблюдение за правильным ведением метрик.

От коллегии к Синоду 

14 февраля 1721 года, всего через 20 дней после принятия «Духовного регламента», Духовная коллегия была переименована в Святейший правительствующий синод. Эта поправка придала новому ведомству иное, более важное значение: теперь это была не одна из коллегий в ряду остальных, а высшее учреждение наряду с Сенатом, который тоже имел статус правительствующего. И Синод, и Сенат подчинялись непосредственно императору и считались его главной опорой в управлении государством.

Годом позже, в 1722-м, была учреждена должность обер-прокурора Святейшего синода – «ока государева и стряпчего о делах государственных в Синоде», как его называл сам Петр. Обер-прокурор исполнял функции представителя императорской власти, им могло быть только светское лицо. В том же году скончался Стефан Яворский, и должность президента Синода, которую он занимал, была вовсе упразднена. Де-факто Синод отныне возглавлял обер-прокурор – первым на этот пост был назначен полковник Иван Болтин.

С момента учреждения Духовной коллегии в ней не раз звучали робкие голоса за созыв Поместного собора и восстановление патриаршества, но ни один монарх к ним не прислушался. По преданию, на первом же заседании коллегии в ответ на предложение вернуть старый порядок Петр воткнул в стол кортик со словами: «Вот вам патриарх!»

Лишившись самостоятельности и немалой части собственности, церковь обрела взамен поддержку государства, но это не пошло ей на пользу. В синодальный период она все больше превращалась в омертвевшую, обюрокраченную структуру. Не случайно в начале ХХ века, когда в России развернулось широкое общественное движение за перемены, это коснулось и церкви. В 1905 году с разрешения Николая II было создано Предсоборное присутствие – комиссия для подготовки созыва Поместного собора, на котором среди прочего планировалось рассмотреть и вопрос о восстановлении патриаршества. Однако вскоре работа этой комиссии затормозилась, а затем и вовсе замерла.

Лишь после Февральской революции процесс сдвинулся с мертвой точки: 15 августа 1917 года в Успенском соборе Московского Кремля начал свою работу Всероссийский поместный собор – первый после более чем 200-летнего перерыва. Его решением в Русской церкви вновь было введено патриаршество. При этом Синод сохранялся как коллегиальный орган при патриархе, но отныне именовался уже не Святейшим (этот титул перешел к главе церкви), а только Священным. «Духовный регламент» 1721 года окончательно утратил свою силу. Впрочем, к тому времени и империя, которая его породила, канула в Лету.

Стефан Яворский 

Уроженец Галиции Симеон Иванович Яворский родился в 1658 году в городе Яворе близ Львова и происходил из местных шляхтичей. Получив образование в Киево-Могилянской академии, он продолжил учебу в католических школах, приняв униатство под именем Станислав. Однако в 1687-м Симеон вернулся в Киев, принес покаяние и снова стал православным, а через два года постригся в монахи с именем Стефан. Вскоре он стал ближайшим помощником митрополита Киевского и по его поручению отправился в Москву, где и познакомился с Петром I. По указанию царя Стефан был назначен митрополитом Рязанским и Муромским, а после смерти патриарха Адриана стал местоблюстителем патриаршего престола. Царь видел в нем человека с европейским образованием, который, в отличие от Адриана, встретит реформы с энтузиазмом. Поначалу он действительно проводил в церковных делах волю Петра, но позже выступил против подчинения церкви государству и лишился доверия царя, хоть и был назначен президентом Синода. Стефан скончался в Москве в 1722 году.

Феофан Прокопович 

Елеазар Церейский – так в миру звали будущего идеолога церковной реформы. Он родился в Киеве в 1681 году. Рано лишившись родителей, Елеазар воспитывался в семье дяди, у которого сначала позаимствовал фамилию – Прокопович, а впоследствии, приняв монашество, взял и его имя – Феофан. Получил образование в православной Киево-Могилянской академии, затем принял униатство и продолжил обучение в университетах Европы – от Лейпцига до Рима. Но в 1704 году Феофан вернулся в Киев и снова стал православным, а вскоре привлек внимание Петра I своими литературными произведениями и богословскими трудами. В 1716-м Феофан был приглашен в Петербург и рукоположен в сан архиепископа Псковского и Нарвского. Но его главным делом стала подготовка церковной реформы. Именно ему принадлежит ведущая роль в составлении «Духовного регламента». После смерти Петра I он был переведен на Новгородскую кафедру, но своего влияния в церковной среде не утратил. Скончался Феофан Прокопович в Петербурге в 1736 году, похоронен в новгородском Софийском соборе.

Правда воли монаршей 

О мотивах царя, затеявшего радикальную реформу Русской церкви, в интервью «Историку» размышляет доктор исторических наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Евгений Анисимов

Отмена патриаршества и другие реформы, проведенные первым русским императором, определили положение церкви на два последующих столетия – вплоть до 1917 года. Что двигало Петром – вера или безверие?

Церковь на службе государства 

– В какой мере Петра можно назвать верующим человеком? 

– Петр с детства был глубоко, искренне верующим, прекрасно знал Священное Писание, цитировал в письмах отдельные фразы и выражения из Библии. Он также во всех деталях знал порядок богослужения, пел в церковном хоре и читал «Апостола». При этом император, как и многие просвещенные люди эпохи рационализма, стремился увязать веру в Бога с рациональными началами, поставить ее на службу государству и общественному прогрессу.

– Противники преобразований обвиняли Петра в антицерковной направленности многих его действий, в первую очередь церковной реформы. В какой мере это справедливо? 

– Думаю, неверно относиться к церковной реформе Петра как к чему-то в корне антицерковному. Император следовал собственным представлениям о государстве и роли церкви, которые, конечно, разделяли далеко не все церковники того времени. Отсюда и обвинения, о которых вы говорите. Сам же царь видел в реформе церкви одну из своих верховных обязанностей, представляя эту реформу как богоугодное дело монарха, озабоченного исполнением своего христианского долга. В «Духовном регламенте» Петр сформулировал это вполне откровенно: «Между многими, по долгу богоданными нам власти попеченьями о исправлении народа нашего… посмотря и на духовный чин и видя в нем много нестроения и великую в делах скудость, несуетный на совести нашей возымели страх: да не явимся неблагодарны Вышнему, аще толикая от него получив благопоспешества во исправлении как воинского, так и гражданского чина, пренебрежем исправление и чина духовного».

О том, что реформа не имела антицерковного содержания, писал в «Правде воли монаршей» и один из ее идеологов архиепископ Феофан Прокопович. Во-первых, форма коллегиального (соборного) управления церковью в ее истории существовала наряду с единодержавием. А во-вторых, реальной симфонии властей в России никогда не было: государство в лице великого князя, царя, аппарата власти всегда главенствовало над церковью.

Церковно-монастырское строительство, назначение митрополитов и епископов не было исключительно внутренним делом церкви, а являлось одной из государственных функций самодержца, обставленной как милостивое согласие на назначение на вакантную кафедру предложенного церковью кандидата. Выборы патриархов также обязательно одобрялись, а по большей части и инициировались светской властью. О покорности большинства церковных иерархов царям в допетровскую эпоху тоже общеизвестно.

Борьба с оппозицией и московской «стариной» 

– Что в большей степени определяло церковную политику Петра – боязнь сопротивления его реформам со стороны церкви или желание превратить ее в деталь единого государственного механизма? 

– И то и другое. Петр признавал в «Духовном регламенте», что в режиме коллегиальности церковь не будет противостоять самодержавию: «…от соборного правления не опасатися отечеству мятежей и смущения, яковые происходят от единаго собственнаго правителя духовнаго. Ибо простой народ не ведает, како разнствует власть духовная от Самодержавной; но великою Высочайшаго Пастыря [то есть патриарха. – «Историк»] честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть то вторый Государь, Самодержцу равносильный, или и больше его… И когда услышится некая между оными распря, вси духовному паче, нежели мирскому правителю, аще и слепо и пребезумно согласуют, и за него поборствовати и бунтоватися дерзают».

Разумеется, Петр учитывал и тот несомненный факт, что среди его политических противников было немало священнослужителей, в свое время занявших сторону царевны Софьи Алексеевны. Как и то, что впоследствии в их среде возросла неприязнь к нему из-за разнообразных «новизн» и тяготения ко всему иностранному. Так что ликвидация оппозиции в этих кругах была одной из реальных целей церковной политики Петра. Не стоит списывать со счетов и то обстоятельство, что для царя люди церкви оставались частью московской, ненавистной ему «старины». Петр не случайно приблизил к себе священнослужителей из киево-могилянского круга, которые не только были образованнее отечественных, но и принадлежали к другому православному миру, не связанному с московской «стариной», и полностью зависели от царя, что было важно для проведения реформы церкви.

При этом Петр следовал своему представлению о том, что миссия церкви заключается не только в том, чтобы молиться о благе России. Церковь, по мысли императора, также должна была служить Отечеству как орган просвещения, образования, как источник культуры. Петр считал, что истинный сын Отечества – это образованный, воспитанный, занятый полезным делом подданный, но одновременно законопослушный и непременно глубоко верующий, так как нравственность в его понимании могла быть только православной. Исходя из этого, он сделал знание основ веры обязательным для военных наряду со знанием воинского устава.

При этом сама церковь должна была стать рупором для пропаганды петровских реформ – отсюда чтение царских указов и манифестов с церковного амвона, торжественные богослужения по случаю побед…

– Император даже сам редактировал тексты, с которыми церковь обращалась к народу… 

– Для него это было вполне естественно. Петр был ярым сторонником «говорящей церкви», живого слова, проповеди, обращенной к пастве. Поэтому он в резких выражениях осуждал бездумное следование церковному ритуалу, формальное служение и особо благоволил образованным церковным деятелям, которые могли хорошо писать и произносить яркие, доходчивые проповеди. Так, Стефан Яворский, скромный настоятель одного из киевских монастырей, произнес проникновенную надгробную проповедь над телом генерала Шеина и был оставлен в Москве, чтобы после смерти патриарха Адриана стать местоблюстителем патриаршего престола, а затем руководителем Синода. В 1709 году в Киеве преподаватель Киево-Могилянской академии Феофан Прокопович произнес в присутствии Петра знаменитую речь-панегирик в царя образностью и красотой. Богослов был приближен к царю и со временем стал главным идеологом петровского самодержавия.

Святитель Митрофан Воронежский посещает во дворце царя Петра I

«Дабы даром хлеб есть» 

– Помимо реформы церковного управления император планировал проведение масштабной монастырской реформы? 

– Он собирался превратить все российские монастыри в богадельни, которые должны были со временем стать приютами для отставных солдат, сирот, нищих. Реализация таких планов фактически означала бы ликвидацию монастырей и монашества как такового.

– С какой целью? 

– По той же причине: царь собирался поставить обители на службу Отечеству. Что касается монашества, то у Петра к нему было явное предубеждение. Никто из российских самодержцев ни до, ни после него не выражался так резко о монашестве, не издавал указов, в которых бы все монахи поголовно обвинялись в тунеядстве и где бы утверждалось, что люди «бегут в монастыри от податей, а также от лености, дабы даром хлеб есть».

У исповедника. Худ. С.Д. Милорадович. 1915 год

Петр действовал в соответствии с этими представлениями. Прибавление к «Духовному регламенту», принятое в мае 1722 года, запрещало постригать в монашество мужчин, не достигших 30 лет. Для женщин возраст пострига составлял от 50 до 60 лет (исключения допускались лишь с позволения Синода), для военнослужащих и чиновников постриг был запрещен, также монахам нельзя было переходить из одного монастыря в другой. В 1723 году по указу Петра разрабатывалась идея установления минимума годового содержания монаха, с тем чтобы, «положа на определенное число монахов денежной и хлебный оклад, сметаться, что за тем денег и хлеба может быть в остатке», и передать остаток в распоряжение государства.

Петр видел угрозу за стенами монастырей: он дважды издавал указы, запрещавшие монахам писать, запершись в кельях, им было положено «писать в трапезе явно, а не тайно, понеже убо древних отец предание бысть монаху ни что писати без повеления начальнаго». В государстве, по мнению Петра, не могло быть людей внутренне независимых, живущих ценностями и идеалами, которые не связаны или слабо связаны с теми, что исповедовал император.

– В рамках этого подхода он фактически отменил тайну исповеди? 

– Одновременно с усилением контроля над духовенством ужесточился контроль над прихожанами. Им строжайше предписывалось ходить в церковь «в воскресные и господские праздники… паче же к святой литургии», раз в году обязательно исповедоваться с занесением факта исповеди в особую учетную книгу. Наблюдать за исполнением этих предписаний должны были приказчики, старосты, священники под угрозой штрафа. 17 мая 1722 года Синод опубликовал указ, согласно которому каждый священник обязан был нарушить тайну исповеди, в том случае если он усмотрит в словах прихожанина состав совершенного или задуманного государственного преступления. Синод объявлял, что нарушение тайны исповеди «не есть грех, но полезное хотящего быть злодейства пресечение». Услышав из уст своего духовного сына нечто подозрительное, священник должен был тайно донести, а затем обличить преступника во время расследования в органах политического сыска.

– Но священник мог и не донести, ведь свидетелей не было – только тот, кто исповедуется, и тот, кто исповедует? 

– Свидетелей под епитрахилью действительно не было. Но не доносить стало опасно: духовный сын мог случайно проговориться или на допросе объявить о том, что священник знал о готовящемся или совершенном преступлении. Священник же, уличенный в недонесении, автоматически становился сообщником. Его ждало лишение сана, имущества и жизни как «противника и такового злодея согласника, паче же государственных вредов прикрывателя». Не каждый пастырь был готов рисковать жизнью.

       

                                                                                                                                      Беседовала Раиса Костомарова 

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA, PHOTOXPRESS, WIKIPEDIA.ORG, FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA