Archives

Рождение царя

мая 1, 2018

Почти за год до рождения своего первого ребенка, 27 июля 1867 года, начиная очередную книгу своего дневника, наследник российского престола цесаревич Александр Александрович отмечал: «Моя единственная забота и молитва – чтобы Господь даровал нам детей, и как я бы был счастлив, если б мог уже писать в конце этого журнала [книге дневника. – В. А.] как отец семейства или по крайней мере быть уже уверенным в этом». Это были не пустые слова и не фигура речи.

Появления первенца действительно заждались. Венчание великого князя Александра Александровича и датской принцессы Дагмары, с принятием православия ставшей великой княгиней Марией Федоровной, состоялось 28 октября 1866 года, так что времени с тех пор прошло достаточно много. Правда, есть некоторые свидетельства, что вскоре после свадьбы Мария Федоровна забеременела, однако, как писал граф Сергей Шереметев, входивший в близкий круг цесаревича, по неосторожности «выкинула». Современный биограф последнего российского императора Сергей Фирсов полагает, что «радостного события в ожидаемое время не произошло» из-за увлечения девятнадцатилетней цесаревны верховой ездой, которой она легкомысленно предалась, когда гостила у отца в Дании. Впрочем, это лишь одна из версий. По другой – никакой беременности на самом деле не было, просто недомогание великой княгини поспешили расценить именно так.

«Мы ждем с нетерпением 9-го месяца»

Осенью 1867 года врачи диагностировали беременность цесаревны, и к весне 1868-го об этом знал уже весь двор. Первая половина беременности у Марии Федоровны протекала тяжело, и будущие родители опасались самых серьезных осложнений.

«Милая Ма, – писал цесаревич матери, императрице Марии Александровне, 3 ноября 1867 года из Царского Села, – вчера вечером, ложась спать, Минни [семейное имя Марии Федоровны. – В. А.] нас очень испугала, потому что вдруг без всякой причины у нее показалась кровь. Доктор Гирш сейчас же пришел и поставил ей на руки сильный горчичник, что, кажется, помогло, потому что Минни успокоилась и скоро заснула. Бедная Минни очень испугалась и была в отчаянии, но мало-помалу успокоилась и спала всю ночь спокойно и хорошо. Мы телеграфировали доктору Шмидту, и он должен быть теперь здесь. Я уповаю на Господа и надеюсь, что все этим и кончится».

Состояние здоровья цесаревны порождало самые нелепые слухи. Историк Александр Боханов в биографической книге о Николае II, вышедшей в серии «ЖЗЛ», пишет об этом так: «Как только Мария Федоровна появлялась на публике, сотни внимательных глаз буквально впивались в ее невысокую фигуру. А тем же вечером и на следующий день начинались обсуждения. <…> Некоторые так увлекались нагнетанием страстей, что приходили к выводу: «Цесаревна угасает»».

К счастью, к зиме 1867–1868 годов ее состояние заметно улучшилось. «Минни, слава Богу, чувствует себя очень хорошо, и теперь, с переезда нашего в Петербург из Царского, она до того поправилась, что выезжала каждый день и даже была на двух балах в Зимнем дворце, где танцевала, но только одни контрдансы, – сообщал цесаревич своему любимому дяде, великому князю Михаилу Николаевичу, наместнику Кавказа, в письме от 4 марта 1868 года и с волнением пояснял: – В Царском осенью было прескучное время и постоянно в тревоге, но, благодаря Господа, все обошлось как нельзя лучше, и, конечно, я никогда не забуду это время; и сколько раз я приходил в отчаяние, но одна уверенность, что Господь нас не оставит, утешала и подкрепляла нас обоих. Теперь мы ждем с Минни с нетерпением 9-го месяца. Я надеюсь переехать к этому времени в Царское Село, где будет покойнее для Минни, а в особенности воздух чище, что очень важно».

«На радость нам и России»

Вскоре великокняжеская чета перебралась в свою обычную весенне-осеннюю резиденцию – Александровский дворец в Царском Селе. Именно здесь суждено было родиться последнему российскому императору, и именно Александровский дворец уже после отречения царя от престола на пять месяцев – с марта по август 1917 года – стал местом заключения Николая Александровича и всей его семьи (отсюда их отправили сначала в Тобольск, а потом уже в Екатеринбург).

Но тогда, в мае 1868 года, представить себе такой финал не мог даже самый изощренный ум. По собственному признанию великого князя Александра Александровича, день 6 мая, когда у него родился первый сын, был одним из счастливейших в его жизни.

В день родов невестки император Александр II и императрица Мария Александровна, жившие в Царском Селе в Большом (Екатерининском) дворце, с самого утра поспешили в Александровский дворец, чтобы быть свидетелями рождения своего первого внука. Интересно, что цесаревич Александр Александрович писал позже в Данию родителям жены, королю Христиану IX и королеве Луизе, что «Минни ужасно боялась из-за присутствия при родах моего отца, но потом она была рада этому, поскольку он весьма помог ей», хотя сама цесаревна впоследствии отмечала в дневнике, что присутствие свекра «жутко смущало» ее.

«Слава Богу, все шло и идет так хорошо, как нельзя лучше, – сообщал счастливый отец великому князю Михаилу Николаевичу 22 мая 1868 года. – Бедная Минни страдала порядочно, но, благодаря Бога, недолго, и, конечно, когда все было кончено, она была до того счастлива и чувствовала себя так хорошо, что чуть не соскочила с кушетки, чтобы увидеть скорее маленького сына. Теперь она уже неделю что встает с постели и лежит на кушетке, но старик Шмидт не позволяет ей еще ходить, и сегодня только, может быть, она пройдется несколько шагов по комнате. Погода у нас отличная, и я надеюсь, что, когда пройдет три недели, ей можно будет выходить на воздух».

О чувствах молодых родителей нетрудно догадаться по следующим строкам. «Я уверен, – продолжал будущий император Александр III в том же письме к своему дяде, – что ты был счастлив нашим счастьем и молился так же горячо, как и я, благодаря Господа за все Его милости и чтобы Он сохранил нам нашего Николая на радость нам и России». Не менее восторженным было и послание Александра Александровича в Данию. «Дорогие родители, – писал он, – порадуйтесь вместе с нами нашему великому счастью, ниспосланному добрым Господом, подарившим нам дорогого маленького сыночка, составляющего всю нашу радость».

В память о «бедном Никсе»

Появление на свет долгожданного сына наследника престола воспринималось не только как рождение будущего цесаревича и императора, но и как своего рода восполнение той страшной потери, которая постигла царскую семью тремя годами ранее. Тогда в Ницце во цвете лет скончался другой Николай Александрович – наследник цесаревич, старший брат великого князя Александра Александровича и первый жених великой княгини Марии Федоровны, в то время еще датской принцессы Дагмары. Дело в том, что старший Николай, горько оплакиваемый родителями и всей Россией, словно бы соединил нового наследника и свою безутешную невесту. Александр Александрович однажды писал своему отцу, императору Александру II: «Никса совершенно как будто завещал мне свою милую невесту как своему лучшему другу и как самое драгоценное свое сокровище, которое он имел на сем свете».

Александр и Мария, искренне полюбившие друг друга и ставшие мужем и женой, не мыслили назвать сына иначе как в честь усопшего. «Ты можешь себе представить, как мы счастливы с Минни, что могли назвать первого нашего ребенка Николаем, – рассказывал цесаревич в письме к великому князю Михаилу Николаевичу, – и как нам обоим дорого это имя после стольких грустных воспоминаний о бедном Никсе».

Александр II вторил сыну в письме к Христиану IX: «Рождение маленького Николая стало и исполнением всех наших молитв, и Вы наверняка поймете, почему мы дали ему это имя, которое вдвойне дорого нам». (Напомним, что это имя носил и отец царствующего государя и любимый дед цесаревича, Николай I.) И хотя за вторым в императорской фамилии Николаем Александровичем уже в детстве закрепилось семейное имя Ники, неудивительно, что на первых порах его, по-видимому, называли также Никсой – как в свое время его рано умершего дядю. Об этом, к примеру, свидетельствует письмо Александра II к наследнику престола, написанное им в августе 1868 года, которое император заключил словами, что «обнимает» сына, «милую Минни и маленького Никсу от глубины сердца».

«Выход был великолепный»

Через две недели после рождения, 20 мая 1868 года, великий князь Николай Александрович был крещен в домовом храме Воскресения Христова в Большом Царскосельском дворце. Восприемниками младенца от купели стали его дед Александр II и великая княгиня Елена Павловна. Кроме того, «заочными» крестными ребенка, невзирая на принадлежность к лютеранству, считались его датские бабушка и дядя – королева Луиза и наследный принц Фридрих.

По обычаю родители Ники в храме при крестинах не присутствовали. «В то время существовала традиция (ныне оставшаяся лишь в некоторых православных приходах Украины), согласно которой отец на момент крещения своего ребенка должен покинуть храм, уступив место крестному, принимающему на себя ответственность за религиозное воспитание и образование новорожденного, – пишет историк Сергей Фирсов. – Что касается матери, то при крещении ее младенца она вообще не имела права присутствовать (в соответствии с традицией, берущей свои истоки в ветхозаветной религии)». Впрочем, даже если бы Мария Федоровна хотела нарушить обычай, то она не смогла бы этого сделать, поскольку врачи после родов еще не позволяли ей ходить, предписывая оставаться в течение дня на кушетке.

«Выход был великолепный, и масса народу внутри и на дворе, – описывал цесаревич день крестин великому князю Михаилу Николаевичу. – Маленького везли в золотой карете с торжеством и с конвоем. Несла маленького княгиня Куракина, и ее поддерживали княгиня Барятинская, фельдмаршал [князь Александр Барятинский. – В. А.] и князь Горчаков-канцлер, оба, бедные, хромые, но выдержали отлично и помогали сколько могли. Фельдмаршал на вид поправился и ходит очень порядочно, хотя и с палкой. Царское Село нельзя было узнать в этот день; улицы полны народу и экипажей, и весь город на ногах. В 5 часов был большой банкет в Большой зале, которая была великолепно освещена солнцем. День был порядочно утомительный, и бедная Мама порядочно устала. После крестин все семейство собралось у меня поздравить Минни, и были тоже все маленькие. Потом я накормил всю фамилию отличным завтраком, и все разъехались по домам».

Князь Петр Вяземский, поэт и друг Александра Пушкина, посвятил рождению великого князя Николая Александровича стихотворение «6-е мая 1868 года». Обращаясь в нем к чувствам его молодой (на тот момент ей не исполнилось еще и 44 лет) бабушки, императрицы Марии Александровны, Вяземский писал:

Вчера, красавица, вы бабушка уж ныне.

Да, бабушка! Так что ж? Прекрасно, в добрый час!

Вас Промысл наградил заветной благостыней.

Царицей-матерью мы любовались в вас,

Царицей-бабушкой любуемся мы вдвое.

К венцу семейному и к царскому венцу

Прильнул живой цветок, сокровище родное.

Вам имя бабушки, конечно, не к лицу,

Но в слове этом вам такая прелесть звука,

Так много в нем любви, так много счастья в нем,

Что, с радостной слезой благословляя внука,

Вы сердцем молоды, как молоды лицом.

И чувству вашему, и вашему веселью,

Душой откликнувшись, Россия не чужда

И с вами молится над милой колыбелью,

В которой теплится грядущего звезда.

Почти через 13 лет, в марте 1881 года, великий князь Николай Александрович станет наследником цесаревичем, а еще через 13 лет, в октябре 1894-го, – императором. Как оказалось, последним в истории России.

 

Дети Александра и Марии

26 мая 1869 года, спустя год после рождения первенца Николая, в семье наследника престола появился второй сын, которого в честь деда и отца назвали Александром. Однако жизнь его оказалась очень короткой. В начале апреля 1870 года одиннадцатимесячный великий князь заболел.

Первое время состояние его здоровья не вызывало никаких особых опасений, но через несколько дней вдруг резко ухудшилось. Помочь ему не смогли лучшие лейб-медики. 20 апреля в половине четвертого дня маленький Александр умер на руках у матери. «Боже, что за день Ты нам послал и что за испытание, которое мы никогда не забудем до конца нашей жизни, но «Да будет воля Твоя, Господи», и мы смиряемся пред Тобой и Твоею волей. Господи, упокой душу младенца нашего, ангела Александра», – записал в дневнике отец ребенка.

Согласно воспоминаниям одного из современников, ранняя смерть второго сына оказала очень большое влияние на наследника и его супругу, определив их значительное сближение, которое не было столь заметно в первые годы их совместной жизни. «Общее горе закрепило их крепкий союз, который отныне безоблачно стал уделом их до конца, – писал граф Сергей Шереметев, в те годы адъютант цесаревича. – Я дежурил ночью перед телом ребенка. При мне Крамской [художник Иван Крамской. – «Историк»] рисовал его портрет. Верхом сопровождали мы тело его в карете в крепость. Родители безутешно плакали». Много лет спустя, 26 мая 1891 года, в день рождения второго сына, Александр III писал жене: «Да, это рана, которая во всю нашу жизнь не вылечивается и с каждым годом более и более раскрывается и ноет! Да, когда подумаешь, что нашему ангелу Александру было бы теперь уже 22 года, когда подумаешь, что все три старших мальчика были бы вместе, почти одних лет, и никогда его больше не видеть с нами в сей жизни, просто душа разрывается от отчаяния и грусти!»

У Александра Александровича и Марии Федоровны родилось еще четверо детей: Георгий (27 апреля 1871 года), Ксения (25 марта 1875 года), Михаил (22 ноября 1878 года) и Ольга (1 июня 1882 года). Ольга стала их единственным порфирородным (то есть родившимся в семье царствующего государя) ребенком.

 

Что почитать?

Боханов А.Н. Николай II. М., 1997 (серия «ЖЗЛ»)

Фирсов С.Л. Николай II. Пленник самодержавия. М., 2017 (серия «ЖЗЛ»)