Archives

Хроника смутного времени: июнь 1917 года

мая 31, 2017

3 (16) июня

В Петрограде открылся I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов

На съезде присутствовало 1090 делегатов, представлявших 305 объединенных Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, 53 объединения Советов областного, губернского и районного значения, 21 организацию действующей армии, 5 организаций флота и 8 тыловых воинских организаций. Среди партийных участников съезда насчитывалось 285 эсеров, 248 меньшевиков, 105 большевиков, 32 меньшевика-интернационалиста, 10 меньшевиков-объединенцев. На заседаниях обсуждались вопросы обороны и борьбы за мир, земельный вопрос, проблемы местного самоуправления. Съезд отклонил предложенные большевиками резолюции о прекращении войны и передаче всей власти Советам. Был избран постоянный орган – Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов рабочих и солдатских депутатов (ВЦИК), председателем которого стал меньшевик Николай Чхеидзе. В историческом контексте кульминацией съезда явилась своеобразная пикировка меньшевика Ираклия Церетели и лидера большевиков Владимира Ленина. Церетели с трибуны утверждал: «В настоящий момент в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место. Такой партии в России нет». В ответ из зала прозвучала реплика Ленина: «Есть такая партия!»

16 (29) июня

 Началось наступление русской армии
 

Эта наступательная операция разрабатывалась основательно, в течение нескольких месяцев. Главная роль была уготована Юго-Западному фронту генерала Алексея Гутора. Основной удар был сосредоточен на львовском направлении. Под впечатлением от успеха первых дней летней кампании военный и морской министр Временного правительства Александр Керенский провозгласил: «Сегодня великое торжество революции. Русская революционная армия с огромным воодушевлением перешла в наступление». Но успех оказался лишь временным, тактическим. Наступление заметно накалило обстановку в революционных частях Петроградского гарнизона, не желавших отправляться на фронт. В итоге ни военному командованию, ни политическому руководству не удалось восстановить в армии и в тылу элементарную дисциплину. Благодаря июньскому наступлению 1917 года произошел резкий карьерный взлет генерала Лавра Корнилова: сначала он сменил Гутора на посту главнокомандующего армиями фронта, а в июле был назначен Верховным главнокомандующим. Июньское наступление стало последней крупной операцией русской армии в Первой мировой войне.

18 июня (1 июля)

 В столице и других городах прошли антиправительственные демонстрации

Самое значительное к тому времени антиправительственное уличное выступление стало уроком и для Временного правительства, и для умеренно левой оппозиции. Поток демонстрантов к Марсову полю в Петрограде не уменьшался до самого вечера. По приблизительным данным, на улицы вышло около 500 тыс. человек. Делегаты съезда Советов рабочих и солдатских депутатов фракционными группами двигались в колонне Василеостровского района. Большевикам удалось перехватить инициативу, и наибольшую популярность среди демонстрантов получили радикальные лозунги: «Вся власть Советам!», «Долой министров-капиталистов!», «Хлеба, мира, свободы!», «Рабочий контроль над производством!». Основной митинг состоялся у братской могилы жертв революции. По словам Владимира Ленина, «18-е июня было первой политической демонстрацией действия, разъяснением – не в книжке или в газете, а на улице, не через вождей, а через массы – разъяснением того, как разные классы действуют, хотят и будут действовать, чтобы вести революцию дальше». Помимо столицы мощные революционные демонстрации состоялись в этот и последующие дни в Москве, Иваново-Вознесенске, Нижнем Новгороде, Коломне, Киеве, Харькове и многих других городах.

19 июня (2 июля)

 Сформирован первый женский батальон смерти

Идея создания женских батальонов смерти принадлежала старшему унтер-офицеру Марии Бочкаревой, которая находилась на фронте с высочайшего разрешения и заслужила в боях два Георгиевских креста. Ее предложение пришлось по душе военному министру Александру Керенскому, сделавшему ставку на пропагандистский эффект этого начинания. Бочкарева вспоминала: «Когда Керенский провожал меня до дверей, взгляд его остановился на генерале Половцеве. Он попросил его оказать мне любую необходимую помощь. Я чуть не задохнулась от счастья». На призыв Бочкаревой откликнулось около 2 тыс. женщин, но только 300 из них прошли отбор и обучение. У Исаакиевского собора состоялось торжественное построение новой воинской части, которой было вручено боевое знамя с надписью на белом фоне: «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкаревой». В этой команде служили женщины различных сословий и национальностей, которых объединил патриотический порыв (так, адъютантом батальона была Мария Скрыдлова – дочь адмирала Николая Скрыдлова). По примеру команды Бочкаревой женские батальоны стали формироваться во многих городах страны.

21 июня (4 июля)

 Владыка Тихон победил на демократических выборах архиепископа Московского

 

В мае 1917 года в России была введена выборность основных структур церковного управления. 19 июня (2 июля) в Кремле собрался съезд духовенства и мирян Московской епархии, участники которого были избраны на приходских собраниях. Выборы епископов для России – явление уникальное, невиданное с XV столетия. Газеты писали: «Революция пробудила от векового сна Русскую церковь». Впервые в истории одним из кандидатов в митрополиты стал мирянин – Александр Самарин, бывший обер-прокурор Святейшего синода, завоевавший популярность в церковных кругах своей непримиримой позицией по отношению к Григорию Распутину. На Соборной площади была установлена урна для избирательных бюллетеней, которую после окончания голосования внесли в алтарь Успенского собора для подсчета голосов. Из 800 участников съезда за архиепископа Виленского и Литовского Тихона проголосовал 481 человек, за Самарина – 303 человека, остальные 16 голосов распределились между архиепископами Платоном, Антонием, Арсением и епископом Андреем. Наконец, 21 июня архиепископ Ярославский Агафангел с амвона объявил имя нового первосвятителя Церкви Московской. Им стал владыка Тихон, будущий патриарх Московский и всея Руси.

Первый Универсал

мая 31, 2017

 * При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров». 

Сто лет назад, в июне 1917 года, в Киеве был принят Первый Универсал Центральной рады, провозгласивший автономию Украины в составе революционной России. Открывалась новая страница распада некогда «единой и неделимой» страны.

«Суд» над памятником Петру Столыпину в революционном Киеве. Март 1917 года

Вскоре после начала Великой российской революции 1917 года на Украине развернулось мощное национальное движение. 4–7 (17–20) марта «поступовцы» (умеренные социалисты, или, как еще говорили тогда, «постепеновцы»), кооператоры и социал-демократы создали Центральную раду, председателем которой был заочно избран известный украинский историк Михаил Грушевский, на тот момент находившийся в Москве. Этот орган должен был представлять украинское национальное движение и отстаивать его интересы.

По всей Украине возникали Советы рабочих и солдатских депутатов и местные общественные центры – комитеты и рады. Вышли из подполья или были образованы многие партии: Украинская партия социалистов-революционеров, Украинская социал-демократическая партия, Украинская народная партия, Украинская демократическо-радикальная партия, партия большевиков и другие политические организации и объединения.

«Не отделяясь ото всей России…»

Уже 6 (19) апреля 1917 года по инициативе Центральной рады был созван Всеукраинский национальный конгресс, на который съехалось около 900 представителей украинских национальных и социальных организаций из разных уголков Украины и России. Конгресс избрал новый состав Рады из 118 членов во главе с вернувшимся в Киев Грушевским. При этом Центральная рада могла расширять свой состав за счет представителей партий, а также рабочих, военных и крестьянских организаций. Ее численность вскоре достигла 480 человек, а к августу 1917-го, после вхождения в нее представителей национальных меньшинств, составила уже 639 членов. Между сессиями этой Большой рады действовал Комитет Центральной рады (с июля – Малая рада). Крупнейшей в Раде стала фракция социалистов-революционеров (эсеров), но политически доминировали социал-демократы и социалисты-федералисты.

Национальное движение развернулось и в армии, что придало ему дополнительную силовую опору. 5–8 (18–21) мая прошел I Всеукраинский войсковой съезд, 700 делегатов которого представляли до 900 тыс. солдат и офицеров. Съезд выступил за провозглашение национально-территориальной автономии и создание украинизированных частей. Избранный им Украинский военный генеральный комитет вошел в Центральную раду, тем самым обеспечив ее связь с войсками. Из оказавшихся в тылу солдат-украинцев, а затем и из украинцев на фронте стали формироваться украинизированные части.

Третий Универсал Центральной рады от 7 ноября 1917 года провозгласил образование автономной Украинской народной республики в составе России

Идея национально-территориальной автономии не встретила понимания со стороны Временного правительства. Особенно решительно против предоставления Украине автономии выступали кадеты, сторонники концепции единой и неделимой России.

Не добившись соглашения с Временным правительством, украинское национальное движение усилило давление на центральную власть, запланировав проведение II Всеукраинского войскового съезда. Этот съезд состоялся, несмотря на то что его созыв был запрещен военным и морским министром Александром Керенским, и 10 (23) июня на его заседании был зачитан принятый в тот же день Комитетом Центральной рады Универсал.

В документе, который получил название Первого Универсала Центральной рады, говорилось: «Не отделяясь ото всей России, не разрывая с государством русским, пусть народ украинский на своей земле имеет право сам управлять своей жизнью. Пусть порядок и строй на Украине определит выбранное всеобщим, равным, прямым и тайным голосованием Всенародное украинское собрание (Сейм)».

Прежде всего Универсал содержал обращение к «членам нашей нации», но также там выражалась надежда, что «неукраинские народы, которые живут на нашей земле» примут участие в создании украинской автономии. Универсал торжественно провозгласили на Софийской площади Киева в присутствии делегатов войск. 15 (28) июня был образован исполнительный орган Рады – Генеральный секретариат – во главе с социал-демократом Владимиром Винниченко.

Временное правительство не имело возможности пресечь «самоуправство» Центральной рады и вынуждено было договариваться. 28 июня (4 июля) четыре российских министра – Александр Керенский, Николай Некрасов, Ираклий Церетели и Михаил Терещенко – прибыли в Киев на переговоры. Теперь они уже были согласны предоставить Украине автономию с последующим утверждением ее Учредительным собранием. Особо оговаривалось, что в Центральную раду должны были войти представители этнически неукраинского населения, чтобы гарантировать права всех жителей Украины.

Когда вернувшиеся в столицу министры 2 (15) июля доложили коллегам об итогах переговоров с Радой, возмущенные кадеты вышли из состава правительства, что положило начало июльскому политическому кризису в Петрограде. Оставшиеся министры признали Генеральный секретариат региональным органом управления, назначаемым Временным правительством по согласованию с Центральной радой. В ответ 3 (16) июля Рада приняла Второй Универсал, которым подтвердила, что «всегда стояла за то, чтобы не отделять Украину от России».

Ситуация изменилась после подавления июльского восстания. Теперь Керенский, победивший противников «слева», стремился воссоздать коалицию с кадетами. В этих условиях уступки украинским «сепаратистам» были не ко времени. Уже 4 (17) августа правительство выпустило Инструкцию Генеральному секретариату. Согласно новому документу, этот орган оказывался в административном подчинении Петрограда, за Центральной радой не признавалось властных полномочий, а территория, подконтрольная Генеральному секретариату, ограничивалась Киевской, Волынской, Подольской, Полтавской и частично Черниговской губерниями, то есть претензии Рады на Харьковскую, Екатеринославскую, Херсонскую и северную часть Таврической губернии не были удовлетворены.

Возмущенной Раде ничего не оставалось, кроме как подчиниться. 21 августа (3 сентября) Винниченко сформировал новый Генеральный секретариат в соответствии с вышеупомянутой инструкцией, и 1 (14) сентября этот состав был утвержден Временным правительством.

Демонстрация на Софийской площади в Киеве. Апрель 1917 года

Украинская народная республика

Когда стало известно об октябрьском восстании в Петрограде, киевские большевики создали ревком. Развернулись боевые действия между сторонниками советской власти и силами штаба военного округа, сохранявшего лояльность Временному правительству. 29 октября (11 ноября) 1917 года Винниченко заявил, что Генеральный секретариат берет власть в свои руки. Созданная Радой согласительная комиссия с участием враждующих сторон смогла добиться прекращения огня. Таким образом, реальная власть в Киеве перешла к Центральной раде, опиравшейся на украинизированные войска – гайдамаков, как их стали называть в честь старинных повстанцев.

7 (20) ноября Центральной радой был принят Третий Универсал, провозгласивший образование Украинской народной республики (УНР) как автономии в составе России. Генеральный секретариат объявлялся правительством Украины в ее этнических границах. Универсал предусматривал вхождение в УНР Киевской, Черниговской, Волынской, Подольской, Полтавской, Харьковской, Екатеринославской и Херсонской губерний и материковой части Таврической губернии (без Крыма). До созыва Украинского Учредительного собрания, выборы в которое должны были состояться в декабре 1917 года, законодательные полномочия Рада брала на себя. Говорилось также о социальных реформах, в том числе об отмене права собственности на помещичьи земли и земли иных нетрудовых хозяйств, управление которыми до Учредительного собрания передавалось земельным комитетам; установлении восьмичасового рабочего дня и отмене смертной казни. Кроме того, национальным меньшинствам была обещана «национально-персональная» (национально-культурная) автономия.

Но практически социальные преобразования так и не начались. Промедление с реформами определило падение влияния Центральной Рады: социальный фактор в условиях революции был важнее национального. Тем не менее в противостоянии более радикальному большевизму украинские социалисты пытались прикрыться национальным щитом. В Киеве стали проводить украинизацию, в частности выразившуюся во внедрении в официальный документооборот украинского языка. Открывались школы с преподаванием на государственном языке.

Две Украины

17 (30) ноября 1917 года националисты принялись разоружать в Киеве неукраинские части и высылать их солдат на восток. Однако в Харькове солдатская секция Совета рабочих депутатов 4 (17) декабря отвергла требование о разоружении. Этот город становился столицей советской Украины – и как близкий к России промышленный и транспортный центр, и как плацдарм для расчистки коммуникаций в сторону Донбасса. 5 (18) декабря в Харькове начал работу Областной съезд Советов Донецкого и Криворожского бассейнов, что было демонстрацией неподчинения Украине с ее съездом, проходившим в то же время.

На следующий день в Харьков из России прибыли красногвардейцы и матросы под командованием Рудольфа Сиверса и Николая Ховрина, направлявшиеся на Украину для борьбы с донским атаманом Алексеем Калединым. 10 (23) декабря Сиверс вместе с местными красногвардейцами и просоветским 30-м полком разоружили украинский бронедивизион, и город был занят советскими войсками во главе с Владимиром Антоновым-Овсеенко. Собственно боевых действий еще не происходило.

ОБЯЗАВШИСЬ ПРЕДОСТАВИТЬ ГЕРМАНИИ И АВСТРО-ВЕНГРИИ 1 МЛН ТОНН ПРОДОВОЛЬСТВИЯ, ПРЕДСТАВИТЕЛИ РАДЫ ЗАРУЧИЛИСЬ ПОДДЕРЖКОЙ ГЕРМАНСКИХ ВОЙСК

Делегации УНР и Центральных держав на переговорах в Бресте, в ходе которых был подписан протокол о мире. Январь 1918 года

Эти события разворачивались на фоне поражения большевиков и левых эсеров, которое они потерпели на проходившем в Киеве 3–5 (16–18) декабря I Всеукраинском съезде Советов. Съезд начали готовить большевики, чтобы противопоставить его Центральной раде, но лидеры Рады перехватили у них инициативу в организации, обеспечив включение в состав депутатов большого числа представителей украинизированных частей и местных рад, и взяли под контроль весь ход мероприятия. В результате сторонники советской власти покинули съезд, обвинив Раду в том, что она нарушила нормы представительства.

Приехав в Харьков, 127 делегатов I Всеукраинского съезда Советов объединились с 73 депутатами проходившего там Областного съезда и 11–12 (24–25) декабря провели свой съезд Советов Украины. На нем была провозглашена советская Украинская республика. Ее называли иногда так же, как и ее антипод, – УНР, причем тем самым подчеркивалось, что это – правильная УНР. Кроме того, употреблялось название Украинская рабоче-крестьянская республика.

Еще в ноябре 1917 года Владимир Ленин заявил: «Мы скажем украинцам: как украинцы, вы можете устраивать у себя жизнь, как вы хотите. Но мы протянем руку украинским рабочим и скажем им: вместе с вами мы будем бороться против вашей и нашей буржуазии».

Манифестом от 4 (17) декабря правительство Советской России признало право Украины на независимость, но одновременно оно отрицало право Центральной рады представлять украинский народ. Рада ответила, что стремится к автономии Украины в составе федеративного Российского государства, но не считает большевиков законными представителями власти. Таким образом, не признавшие друг друга де-юре правительства России и провозглашенной в Киеве УНР не имели принципиальных разногласий по вопросу о статусе Украины. По сути, речь шла о том, что Россия не будет возражать, если легитимная власть Украины потребует независимости (при этом легитимной в Петрограде рассматривали лишь советскую власть). Утвердившееся же в Киеве правительство независимости не требовало, соглашаясь на автономию в составе России, если только в ней, в свою очередь, будет восстановлена легитимная власть – демократическая.

Формально манифест от 4 (17) декабря объявлял войну Центральной раде. Однако переговоры между Советом народных комиссаров и Радой продолжались. К обострению ситуации привели похищение в ночь на 25 декабря 1917 года (7 января 1918-го) и затем убийство одного из лидеров киевских большевиков, депутата Всероссийского Учредительного собрания Леонида Пятакова. Только 30 декабря (12 января) Совнарком заявил о разрыве переговоров с Радой, которая препятствовала продвижению советских войск на борьбу с Калединым.

Между тем еще 25 декабря (7 января) Антонов-Овсеенко провозгласил общее наступление против Каледина и Центральной рады. Основные силы красных продвигались в направлении рудников Донбасса, чтобы соединиться с державшимися там красногвардейцами. Обеспечивая правый фланг этих сил, колонны Рудольфа Сиверса и Александра Егорова шли по территории Левобережной Украины. Этот регион был занят расположенными вперемешку и рядом друг с другом отрядами и частями гайдамаков, красногвардейцев, старой российской армии.

Политические симпатии населения Украины уже тогда различались в зависимости от региона. Об этом можно судить по выборам во Всероссийское Учредительное собрание. Партии Центральной рады, в большинстве своем социалистические, получили значительную поддержку избирателей. Наибольшее количество голосов – 45% – было отдано украинским эсерам, еще 25% – российским эсерам. Но украинские партии получили поддержку прежде всего села. Те, кто жил в крупных городах и на левом берегу Днепра, поддержали общероссийские списки, собравшие вместе около 40% голосов. В Екатеринославском избирательном округе украинские национальные списки получили 72,6 тыс. голосов при 231,7 тыс. у эсеров и 213,2 тыс. у большевиков, в Харьковском – 11,6 тыс. при 838,9 тыс. у эсеров и 114,7 тыс. у большевиков.

Брестские переговоры и независимость

Поскольку Центральная рада не признавала Совнарком правительством всей России, она претендовала на самостоятельное участие в переговорах о мире с Германией и ее союзниками в Бресте. В ноте Рады, оглашенной 28 декабря 1917 года (10 января 1918-го), говорилось о том, что «мир от имени всей России может быть заключен только тем правительством (правительством притом федеральным), которое будет признано всеми республиками всех областей России» либо их «объединенным представительством». Раз легитимного правительства всей России до Учредительного собрания не возникло, Рада считала Совнарком в Петрограде лишь одной из властей, появившихся на территории бывшей Российской империи. А значит, у Центральной рады, по мнению ее лидеров, было столько же прав участвовать в переговорах, сколько у Совнаркома.

28 декабря (10 января) нарком по иностранным делам Лев Троцкий был вынужден признать Украину полноправной участницей переговоров. Он понимал, что если немцы хотят иметь дело с украинцами, то пусть будет так, а вот проявление «империализма» в отношении украинцев со стороны российских представителей в Бресте осложнит не только достижение компромисса с Радой (если это возможно), но и борьбу за Украину, если договориться не удастся. Представитель Рады Всеволод Голубович настаивал на участии в переговорах двух «отдельных самостоятельных делегаций одного и того же русского фронта бывшей Российской империи». И ничего поделать с этим Троцкий не мог. Прежде чем подтвердить свою позицию на заседании в Бресте 30 декабря (12 января), он проконсультировался с Совнаркомом, признавать ли Раду участницей переговоров, и заручился его поддержкой.

ЛИДЕРЫ РАДЫ НАИВНО ПОЛАГАЛИ: «ДРУЖЕСТВЕННЫЕ НАМ НЕМЕЦКИЕ ВОЙСКА БУДУТ БИТЬСЯ С ВРАГАМИ УКРАИНСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ ПОД НАЧАЛОМ ПОЛЕВОГО ШТАБА НАШЕГО ГОСУДАРСТВА»

Германский император Вильгельм II (слева) и гетман Павел Скоропадский на встрече в августе 1918 года

При этом стоит упомянуть, что австро-германская сторона давала понять, что может заключить отдельный мир с Украиной, если та станет независимым государством. И Четвертым Универсалом, датированным 9 (22) января 1918 года, Центральная рада, столкнувшаяся с расширением сферы советского влияния на Украине, все же провозгласила независимость УНР. Свою роль в принятии этого решения сыграли и наступление красных на Киев, и разгон Всероссийского Учредительного собрания, лишивший Раду надежд на образование в Петрограде легитимного демократического правительства, которое могло бы признать автономию несоветской УНР.

Однако национальная идея оказалась слабым мобилизующим фактором в условиях обострившихся на Украине социальных проблем. Авторитет Рады стремительно падал. Она была слишком умеренной, чтобы крестьяне стали сражаться за нее с большевиками, с которыми связывались надежды на воплощение в жизнь радикальной аграрной реформы. Рабочие же на Украине явно предпочитали большевиков, что стало решающим фактором при борьбе за власть в городах.

Обе стороны попытались разоружить части противника, что привело к серии столкновений и восстаний. В итоге существенно сократилась территория, хотя бы отчасти контролируемая Центральной радой. Сторонники советской власти с помощью войск Антонова-Овсеенко на рубеже 1917–1918 годов взяли власть в Екатеринославе (с 1926 года – Днепропетровск), Александровске, Полтаве, а без помощи России – в Одессе и Николаеве.

Это «триумфальное шествие советской власти» по Украине не было результатом исключительно вторжения извне: часто победа завоевывалась с помощью тыловых частей, в которых служили и этнические украинцы. При этом значительная доля населения востока и юга нынешней Украины не признавала принадлежности своих регионов украинскому государству. 17 (30) января была провозглашена Одесская советская республика, а 30 января (12 февраля) – Донецко-Криворожская советская республика. Лишь под давлением ЦК РКП(б) представители региона согласились участвовать во II Съезде Советов Украины, который проходил 17–19 марта 1918 года.

Марш немецких войск на Крещатике. Киев, 1918 год

15–21 января (28 января – 3 февраля) 1918 года произошло просоветское восстание в Киеве, которое было жестоко подавлено. 15 (28) января отряд красных под командованием Михаила Муравьева вошел в Бахмач. На следующий день войска Рады дали бой под Крутами и были разбиты. 22 января (4 февраля) красные заняли левобережные пригороды Киева и стали обстреливать город из артиллерии. 25 января (7 февраля) Центральная рада выехала из Киева сначала в Житомир, а затем в Сарны – к самому немецкому фронту. 26 января (8 февраля) 1918 года красные взяли Киев.

В этих условиях лидеры Рады сделали ставку на внешнюю силу. 27 января (9 февраля) УНР подписала договор с державами Четверного союза. Теперь Центральная рада была признана в международном договоре. Обязавшись предоставить Германии и Австро-Венгрии 1 млн тонн продовольствия, ее лидеры приглашали германские войска в свою страну с тем, чтобы вытеснить с ее территории сторонников советской власти.

18 февраля, после срыва советско-германских переговоров неделей раньше, немцы начали наступление. 1 марта они заняли Киев. 3 марта делегация Совнаркома подписала «похабный» Брестский мир. По его условиям Россия отказывалась от прав на Украину.

Центральная рада и ее правительство (под председательством Голубовича), с 18 (31) января 1918 года сменившее название на Совет народных министров, вернулись в Киев. Лидеры Рады наивно полагали: «Дружественные нам немецкие войска будут биться с врагами Украинской народной республики под началом Полевого штаба нашего государства». И австро-германские войска действительно разбили отряды советской Украины, в том числе Донецко-Криворожской республики, заняли всю украинскую территорию и даже Ростов-на-Дону. Но 28 апреля 1918 года Центральная рада была разогнана немцами. В этот же день установился марионеточный режим гетмана Павла Скоропадского.

В ноябре 1918 года возле станции Мотовиловка состоялся решающий бой между войсками УНР и силами гетмана Павла Скоропадского

Украинская гражданская война

Немецкая оккупация длилась сравнительно недолго. В ноябре 1918 года Германия капитулировала перед Антантой, и началась эвакуация немецких войск с Украины. Скоропадский потерял свою главную опору. Вскоре большая часть Украины оказалась под контролем Директории УНР, созданной национальными партиями (лидеры – Владимир Винниченко и Симон Петлюра). 14 декабря 1918 года отряды сторонников УНР – гайдамаков – заняли Киев, а Скоропадский бежал. В Восточной Галиции была образована Западно-Украинская народная республика (ЗУНР), и там развернулась вооруженная борьба между украинскими и польскими силами. 22 января 1919 года было объявлено о вхождении ЗУНР в состав УНР на правах автономии.

Симон Петлюра – глава Директории УНР в 1919–1920 годах

С севера на территорию Украины вошла Красная армия. В январе 1919 года она заняла Харьков, где был создан Совет народных комиссаров Украинской советской социалистической республики (УССР) под председательством Христиана Раковского. Во Всеукраинский ЦИК входили не только большевики, но и члены левосоциалистической партии боротьбистов. Уже к марту почти вся территория Восточной, Центральной и Южной Украины контролировалась Красной армией, в союз с которой на время вступили Нестор Махно, Николай Григорьев и другие повстанческие лидеры. Армия Директории продолжала обороняться на западе Украины. Утверждение на территории Советской Украины «военного коммунизма» привело к массовому повстанческому движению против коммунистов (часто под советскими лозунгами), не прекращавшемуся до 1921 года, а в некоторых очагах и дольше.

В 1919-м Украина стала ареной военных действий, развернувшихся между РККА и белой армией Антона Деникина. В качестве «третьей силы» в боях участвовали повстанцы, особенно махновцы, и петлюровцы. Директория УНР практически потеряла контроль над территориями, а потому «кочевала» вместе со своей армией, сталкиваясь то с красными, то с белыми, то с поляками. 2 декабря 1919 года представители УНР и Польши подписали Варшавскую декларацию, согласно которой Украина признавала границей Збруч, что означало ее отказ от Восточной Галиции в пользу Польши. Через три дня Петлюра, потеряв остатки контролируемой им территории, выехал в Варшаву.

Войска УНР приняли участие в польском походе на Киев в надежде, что Юзеф Пилсудский согласится с существованием украинского государства, пусть и зависимого от Польши. 7 мая 1920 года поляки взяли Киев. Но Красная армия перешла в контрнаступление, вторглась в Польшу и дошла до Варшавы. В августе она потерпела поражение. После Советско-польской войны Украина и Белоруссия по условиям Рижского мира, подписанного 18 марта 1921 года, были разделены между советскими республиками (с 1922 года – СССР) и Польшей.

Еще 1 июня 1919 года РСФСР, Украинская ССР, Литовско-Белорусская ССР и Латвийская ССР заключили военно-политический союз. Однако отношения между республиками не были четко оформлены. Неясен был и их внешнеполитический статус. Очевидной стала необходимость создать единую систему государственной власти. Обсуждались разные формы объединения советских республик – от конфедерации до создания единого унитарного советского государства. 30 декабря 1922 года было образовано единое федеративное государство – Союз Советских Социалистических Республик (СССР), одной из основательниц которого стала и Украина.

Этапы революционной «руины»

1917 год

4–7 (17–20) марта создана Центральная рада.

10 (23) июня Центральной радой принят Первый Универсал, провозгласивший Украину автономией в составе России.

7 (20) ноября опубликован Третий Универсал Центральной рады, объявивший об образовании Украинской народной республики (УНР) как автономии в составе России и признании Генерального секретариата Рады ее правительством.

11–12 (24–25) декабря в Харькове прошел Всеукраинский съезд Советов, провозгласивший создание советской Украинской республики, которую иногда называют Украинской рабоче-крестьянской республикой. Съезд принял решение об установлении федеративных отношений с РСФСР.

4 (17) декабря правительство Советской России признало право Украины на независимость, но при этом оно отрицало право Центральной рады представлять украинский народ.

1918 год

9 (22) января Четвертым Универсалом Центральной рады провозглашена независимость УНР от России.

26 января (8 февраля) красные взяли Киев.

27 января (9 февраля) УНР подписала сепаратный мир с Германией и ее союзниками в Бресте. Обязавшись предоставить Германии и Австро-Венгрии 1 млн тонн продовольствия, представители Центральной рады заручились поддержкой германских войск, чтобы изгнать с территории Украины сторонников советской власти.

1 марта немцы вошли в Киев.

3 марта между РСФСР и державами Четверного союза подписан Брестский мир, по которому от России отторгалось около 1 млн кв. км территории (включая Украину).

28 апреля Центральная рада разогнана немцами, УНР упразднена. Создана Украинская Держава под протекторатом Германии во главе с гетманом Павлом Скоропадским.

13 ноября РСФСР денонсировала Брестский мир.

14 декабря гетман Скоропадский отрекся от власти и бежал из Киева. Киев захватили войска Директории УНР, лидерами которой являлись Владимир Винниченко и Симон Петлюра.

1919 год

5 февраля части Красной армии выбили из Киева петлюровцев и восстановили в городе советскую власть.

31 августа Киев взяли войска генерала Антона Деникина.

16 декабря части Красной армии выбили из Киева белогвардейцев и восстановили в городе советскую власть.

1920 год

7 мая в Киев вошла польская армия.

12 июня части Красной армии выбили поляков из Киева и восстановили в городе советскую власть.

1921 год

18 марта между РСФСР и УССР с одной стороны и Польшей – с другой подписан Рижский мирный договор, завершивший Советско-польскую войну.

Фото: РИА Новости

1922 год

16 апреля РСФСР, в состав делегации которой входил председатель Совнаркома и нарком иностранных дел УССР Христиан Раковский, подписала в Рапалло мирный договор с Германией. Стороны установили дипломатические отношения и отказались от взаимных претензий.

30 декабря УССР подписала договор о создании Союза Советских Социалистических Республик.


Александр Шубин,
доктор исторических наук

Культ революции

мая 31, 2017

* При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров» 

Великая французская революция 1789 года – одно из ключевых событий мировой истории. Как отмечали ее столетний юбилей в самой Франции? В год столетия Великой российской революции с этим вопросом «Историк» обратился к главному научному сотруднику Института всеобщей истории РАН, доктору исторических наук Александру ЧУДИНОВУ.

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Худ. Жан-Пьер Уэль

Для российских революционеров Французская революция всегда была примером для подражания. Многие свои поступки в начале ХХ века они соотносили с поступками иноземных радикальных революционеров конца XVIII века. В этом смысле в России память о Французской революции и сто лет спустя оставалась актуальной. А что во Франции?

Миф о Французской революции

– Когда возникло понимание, что события, начавшиеся в 1789 году, – это не просто революция, а Великая французская революция?

– Прежде всего нужно заметить: понятия «Великая французская революция» не существует нигде, кроме России. Это исключительно российская выдумка. Во Франции даже самые ярые поклонники революции никогда не называли и не называют ее «великой». Это сугубо русское изобретение возникло во второй половине XIX века, когда оппозиционная интеллигенция в России создала своего рода культ «Великой французской революции». Еще Александр Герцен говорил, что «культ Французской революции – это первая религия молодого русского человека».

Во Французской революции в известном смысле видели предсказание будущего России. Мол, Россия должна пережить подобную же революцию, а потому событиям прошлого придавался такой вот сакрализованный смысл. Тогда революцию 1789 года и стали называть «великой». Кто первым ее так окрестил, мне не удалось найти, но в конце 1880-х годов, как раз где-то накануне столетия революции, ее у нас уже называли «великой».

Интересно при этом, что до нашей Октябрьской революции 1917 года слово «великая» в отношении Французской революции писали с маленькой буквы, а после Октября стали писать с большой. Потом уже, в 1930-е годы, Иосиф Сталин сказал, что великая революция у нас одна – это Великая Октябрьская социалистическая революция, в связи с чем до 1956-го Французскую революцию «великой» не называли, а называли «буржуазной» – Французская буржуазная революция. После ХХ съезда вновь стали писать: «Великая». В этом был элемент фронды по отношению к Сталину: подтекст состоял в том, что демократические ценности, которые провозгласила Французская революция, заслуживают того, чтобы их прославлять, а саму революцию считать великой.

– То есть термином «Великая французская революция» мы обязаны «шестидесятникам» – русской либеральной интеллигенции эпохи «Великих реформ» (опять это слово – «великих»!) и поколению хрущевской оттепели?

– Получается, так. И в обоих случаях такое наименование Французской революции было проявлением некой фронды, оппозиционности по отношению к здешней власти.

Впрочем, после 1956-го историки попытались привить понятие «великой» еще и к Английской революции 1648 года, предлагая термин «Великая английская буржуазная революция». Но он не прижился. Когда дружили с Китаем, еще до «Большого скачка», пытались ввести в оборот понятие «Великой китайской революции», но потом, когда отношения с Мао Цзэдуном ухудшились, определение «великая» сняли. Сегодня российские историки не употребляют эпитет «великая», когда говорят о Французской революции. Мы оперируем теми терминами, которыми пользуются историки во всем мире. История – это наука, светское знание, а понятие «великая» несет на себе оттенок сакрализации.

– И какой термин используется современными учеными?

– Просто – Французская революция XVIII века.

– А во Франции?

– Во Франции – Революция.

– С большой буквы?

– С большой.

– И без дат? Во Франции же много революций было, как отличать?

– Отличают! Когда говорят «Революция» (с большой буквы) – у них это Французская революция, la Révolution française. Она одна. Революция 1830 года – это «Июльская революция». И тоже без года: все и так понятно. Революцию 1848-го так и называют – «Революция сорок восьмого года». Революция 1870-го, когда была свергнута Вторая империя Наполеона III, именуется еще проще – «Четвертое сентября», то есть в названии даже нет понятия «революция». Ну а Парижскую коммуну, столь любимую нашими большевиками, во Франции никто не называет революцией вообще.

– А в России как называли la Révolution française до того, как она стала «великой», скажем в екатерининскую эпоху или в первой половине XIX века?

– Просто революцией называли. Революция, Французская революция. Впрочем, надо сказать, что термин «революция» в нашем понимании именно тогда и появился. До того «революция» – это «возвращение к чему-то» (отсюда «револьвер») или «переворот, в том числе государственный». Свержение Петра III Екатериной II французские авторы в свое время тоже называли революцией.

И только после 1789 года во всех языках появилось иное понимание «революции» – как радикального политического и общественного преобразования. Сами же французские революционеры и придали такое значение этому слову.

Казнь Людовика XVI 21 января 1793 года

Обратная эволюция

– Как менялось отношение французов к la Révolution 1789 года?

– Отношение французов к Французской революции по сравнению с нашим отношением к революции 1917 года, если можно так выразиться, проделало обратную эволюцию. Если у нас после победы большевиков в Гражданской войне революция сразу же была сакрализована, превращена в главную святыню, исходную точку Новейшей истории и в течение почти 70 лет «день 7 ноября» был «красным днем календаря», то во Франции ценности Французской революции утверждались долго и постепенно.

Вспомним, что после окончательного поражения Наполеона в 1815 году во Франции была Реставрация, восстановившая власть свергнутых революцией Бурбонов. А значит, ценности Французской революции в целом оказались отторгнуты, осуждены.

И только некоторое время спустя, уже после Июльской революции 1830 года, вновь свергнувшей Бурбонов, началась постепенная реабилитация революционных ценностей и символов. Именно тогда, например, был утвержден в качестве государственного трехцветный флаг Французской революции. Однако собственно наследницей Французской революции объявила себя лишь Третья республика, установленная в 1871 году.

Патрис де Мак-Магон – президент Франции с 1873 по 1879 год

– То есть 80 с лишним лет спустя!

– И даже тогда республиканские идеалы, а уж тем более идеалы революции 1789 года, утвердились далеко не сразу. Еще в 1873-м Франция была буквально в одном шаге от реставрации монархии. Все было готово, должен был даже приехать наследник Бурбонов – граф Шамбор, которого собирались возвести на трон под именем Генриха V. И сорвалось все лишь потому, что не смогли договориться с будущим королем о флаге. «Генрих V, – говорил этот претендент на трон, – не может отказаться от белого флага Генриха IV. Он развевался над моей колыбелью, и я хочу, чтобы он осенял и мою могилу…»

Фактически граф Шамбор оказался не готов променять белый с лилиями флаг Бурбонов на трехцветный республиканский флаг, к тому моменту уже несколько десятилетий использовавшийся во Франции. Но даже после этого восстановление монархии еще долго находилось в повестке дня. Хотя самой монархии не существовало, слово «республика» упоминалось всего один раз в одном из конституционных законов – законе о выборах (конституции как таковой в Третьей республике не было). Да и то эта поправка с упоминанием республики принята была палатой депутатов в 1875 году с перевесом только в один голос.

Пожалуй, окончательно тема реставрации монархии была снята с повестки дня лишь в 1879-м, когда в отставку отправили президента-монархиста Патриса де Мак-Магона. Именно тогда гимном Франции была признана революционная песня «Марсельеза», а в 1880 году национальным праздником стал День взятия Бастилии, 14 июля.

– Минуло 90 с небольшим лет после той революции…

– И это еще не все. После отставки Мак-Магона республика вроде бы утвердилась, объявив себя наследницей Французской революции. Однако очень скоро либеральный режим, который установился во Франции, проявил себя как страшно коррумпированный. Достаточно почитать роман Ги де Мопассана «Милый друг», который как раз об этих временах рассказывает, чтобы понять, как там делались дела. В итоге режим себя быстро скомпрометировал.

– И тут подоспело столетие Французской революции…

– Совершенно верно. Накануне столетия революции, в 1889 году, Французская республика столкнулась с новой опасностью: на политическом небосклоне взошла звезда генерала Буланже. Жорж Буланже – боевой генерал и очень-очень талантливый популист. Он невероятно быстро набирал популярность в обществе, неоднократно выигрывал промежуточные выборы, и все ждали, что в 1889-м он произведет переворот и республика будет ликвидирована. Поэтому, когда в 1889 году на сентябрь были назначены всеобщие парламентские выборы, руководство Третьей республики, чтобы не допустить победы Буланже, использовало методы, которые часто применяются демократическими режимами для удержания власти. Во-первых, был изменен избирательный закон в невыгодную для Буланже сторону. Во-вторых, против него возбудили уголовное дело, которое было просто высосано из пальца. Но даже это не давало никакой гарантии, что Буланже не выиграет выборы в сентябре.

И здесь столетний юбилей революции оказался весьма кстати, потому что его празднование вылилось в массовую пропагандистскую кампанию, направленную на утверждение республики, прославление стоявшей у власти республиканской элиты и всех тех идеалов 1789 года, наследниками которых эта элита себя объявила.

Генерал Реванш

Жорж Буланже (1837–1891) участвовал во французском походе в Индокитай, отличился во время обороны Парижа в ходе Франко-прусской войны. В 1871 году он принял активное участие в разгроме Парижской коммуны. Между тем вскоре был уволен со службы.

В начале 1880-х годов Буланже вернулся в действующую армию, получил чин бригадного генерала, занялся военной реформой и сблизился с радикальными республиканцами, выступавшими с крайне левых позиций. Спустя время, однако, стал открыто выражать симпатии консервативно-монархическим идеям.

В 1886 году Буланже был назначен военным министром. На этом посту он провел ряд преобразований (в частности, разрешил солдатам отращивать бороду). Большое внимание генерал уделял перевооружению армии и показал себя сторонником пересмотра условий мира с Германией, за что получил прозвище – Генерал Реванш. Буланже начал строительство укреплений на французско-германской границе, инициировал эмбарго на экспорт лошадей на немецкий рынок и даже запрет на постановку «Лоэнгрина» Рихарда Вагнера во Франции. Он обрел популярность в самых разных политических кругах, с ним связывали надежды на твердую руку власти, способную навести порядок в насквозь коррумпированной республике.

В 1887-м Буланже был отправлен в отставку с поста министра и начал создавать собственное политическое движение, основанное на трех «р» – реванш, ревизия (республиканской конституции), реставрация (монархии). Сторонников генерала стали называть буланжистами, а в наши дни ученые рассматривают это движение как ультранационалистическое, поскольку идеей национального возрождения оно объединило избирателей как крайне правых, так и крайне левых настроений. Надежду на Буланже возлагали и бонапартисты, и роялисты, но он, судя по всему, видел в роли лидера возрожденной Франции самого себя. Ни очевидные проблемы с ораторским искусством, ни рана, которую нанес генералу на дуэли министр внутренних дел Шарль Флоке, не смогли поколебать его популярность.

В январе 1889 года Буланже был избран в палату депутатов французского парламента. Многие ждали, что за этим последует государственный переворот, но Буланже решил добиваться власти легальным путем на президентских выборах. Современники считали, что виной тому была любовь к Маргерит Боннемен, с которой он предпочитал проводить время вместо того, чтобы энергично бороться за власть.

Получив время на передышку, противники Буланже начали наступление: его обвинили в создании тайного общества и заговоре. Тогда генерал вместе с возлюбленной отбыл в Брюссель, чем полностью деморализовал своих сторонников. Несколько дней спустя с него была снята депутатская неприкосновенность. Буланжисты потерпели сокрушительное поражение на выборах, а сам генерал, метивший в новые Наполеоны, через два года покончил с собой на могиле своей возлюбленной.

Маргерит Боннемен умерла в июле 1891 года. На ее могильной плите по указанию Буланже было выбито: «À bientôt (До скорого)». Здесь, на кладбище, 30 сентября генерал и совершил самоубийство. Он был похоронен в той же могиле, а к уже выбитым на плите словам, согласно его завещанию, была добавлена фраза: «Неужели я смог прожить два с половиной месяца без тебя?»

«Был в этом какой-то оттенок исступленности»

– Как отмечали этот столетний юбилей во Франции? Это был праздник или просто круглая дата, как у нас сейчас, когда мы вспоминаем о Русской революции в год ее столетия?

– Празднества начались 5 мая – в этот день за сто лет до того были созваны Генеральные Штаты. Далее торжества шли по всей Франции на протяжении всего лета. Устраивались балы, банкеты, манифестации. В Париже состоялась манифестация мэров всех французских городов. В столицу съехались сотни мэров: впереди шел мэр Парижа и рядом с ним – мэр самой-самой маленькой коммуны, какая только существовала тогда во Франции.

Был в этом какой-то оттенок исступленности: веселились будто перед концом света. Определенные основания для таких настроений имелись: все понимали, что, если Буланже придет к власти, для республики это и станет «концом света». И потому прославление ценностей и героев революции носило такой навязчивый характер.

Очень кстати пришлась Всемирная выставка, которая открылась в Париже к столетию революции. Благодаря ей Париж получил Эйфелеву башню – это, конечно, был главный экспонат. Изначально предполагалось установить ее временно – в качестве входной арки на территорию Всемирной выставки. Да и сама выставка позиционировалась таким образом, что именно благодаря произошедшей за сто лет до этого революции Франция и достигла таких больших успехов в развитии промышленности, техники и экономики в целом.

Интересно при этом, что последний крупный всплеск празднования столетнего юбилея пришелся на 21 сентября – день провозглашения Первой французской республики. Примечательно, что это как раз не была круглая дата, поскольку республику провозгласили только в 1792 году. Но праздничные мероприятия практически совпали по времени с парламентскими выборами, став хорошим поводом напомнить избирателям о республиканских ценностях. В результате выборы дали республиканцам подавляющий перевес над сторонниками Буланже. И сразу после подведения итогов голосования все «революционные» празднества быстро были свернуты. То есть фактически празднование столетия Французской революции вылилось в мощную пропагандистскую кампанию, призванную подчеркнуть благотворность существовавшего тогда режима Третьей республики.

– В этом тоже, по-моему, полная противоположность с нашим столетним юбилеем?

– Конечно! У нас сейчас все как раз наоборот: мы пришли к столетию Русской революции, не очень понимая, что именно в этой связи надо отмечать, надо ли вообще это отмечать и если надо, то как это делать…

– И какие ценности при этом выдвигать на первый план?

– Совершенно верно. У нас был большой советский миф о революции, но эта традиция рухнула. И сегодня у нас нет никакой традиции: нового мифа о революции мы так и не создали. И на самом деле сейчас очень хорошее время для общества и особенно для историков, чтобы спокойно осмыслить прошлое, чтобы попытаться побольше узнать о той эпохе. Потому что когда существует миф, то трудно при изучении исторического материала прибегать к критическому анализу. Мифу не нужна точность в фактах…

– Как вы относитесь к современной дискуссии о «величине» нашей революции – «Великая» она или не великая?

– Сам подход к событиям 1917–1922 годов как к единому процессу мне кажется верным. Действительно, Февральская и Октябрьская революции – это этапы одного «большого пути». Скажем, Французская революция, как считается, длилась примерно десять лет – условно до брюмерианского переворота 1799 года. Но многие историки рассматривают и наполеоновскую эпоху как часть революции, и в этом своя сермяжная правда есть, ведь при Наполеоне многие процессы, начало которым положила революция, активно развивались. К примеру, революционные войны Французской республики нашли свое прямое продолжение в Наполеоновских войнах.

Во Франции революция 1789 года – уже давно хорошо продаваемый бренд. Сувениры с изображением казненной королевы Марии-Антуанетты пользуются большой популярностью

– Таким образом, революция во Франции – это период от Бурбонов до Бурбонов, с 1789 до 1815 года?

– Да, вплоть до Реставрации. Но даже если брать в качестве финальной точки брюмер 1799 года, то все равно это десять лет. У нас же в советское время события одного 1917 года делили на две самостоятельные революции! Безусловно, более точно говорить о начале революции в феврале 1917-го и последующем ее развитии до Октября и далее, до завершения Гражданской войны. Понятно же, что октябрьские события стали возможны только потому, что в предшествующие месяцы происходило самое активное разрушение государственности, разрушение всего того порядка, благодаря которому держалась гигантская империя.

Здесь, кстати, много перекличек с Францией. Ведь во Франции в 1789 году тоже все началось с фронды верхов. Старт революции дало то, что аристократия принялась бунтовать, что парламенты (суды) и высшие судейские чины стали восставать против короля. И у нас мы можем увидеть, что прежде всего произошел раскол в элитах, а уже потом свое дело сделали народные массы. Ведь кто, собственно, заставил Николая II отречься? Не рабочие же и крестьяне, а генералы и либеральные депутаты тогдашней Государственной Думы.

Осада Парижа в 1870 году. Худ. Э. Месонье

Революция как эталон

– Как во Франции оценивают результаты революции 1789 года?

– После того как почитание 1789 года приобрело во Франции форму государственной традиции, долгое время «светлый» образ революции как прародительницы современного республиканского строя был практически неприкосновенен. И только в середине ХХ века ряд историков из знаменитой школы «Анналов» подверг это представление научной критике как миф о Французской революции.

Даже левые историки сегодня не станут спорить с тем, что в экономическом плане революция была катастрофой, отбросившей страну по многим показателям на десятки лет назад. Впрочем, при этом Французскую революцию вполне себе чествуют как мать современной политической культуры, которая породила либерально-демократическую парадигму.

– То есть она задала некий эталон?

– Да. Впервые во время Французской революции раскрылась огромная роль СМИ – раньше такого не было. В эти годы появились понятия «правые» и «левые», возникло представление о конституции как писаном законе, поскольку до того конституцией называли общее, зафиксированное фактически лишь устной традицией устройство государства. Тогда же возникло понятие «революционный террор». Не будем забывать, что террор как государственная политика – это тоже порождение Французской революции. Как, впрочем, и права человека. Политическая культура, доминирующая сегодня на Западе, парадигма либерально-демократических ценностей – это все плоды Французской революции.

Парад в честь 70-летия Великого Октября оказался одним из последних: после распада СССР годовщины революции в России не принято праздновать / ТАСС

Оправдание террора

– По поводу роли террора в нашей революции идут жаркие споры: кто его развязал первым, какой террор страшнее – красный или белый и так далее. А как сто лет назад во Франции оценивали феномен революционного террора?

– В конце XIX века была популярна концепция, согласно которой революционеры оказались вынуждены применить террор в силу обстоятельств. Эта концепция появилась еще во времена революции, когда после Термидора против людей, которые помогли свергнуть Робеспьера, но сами были запятнаны кровью, стали выдвигать обвинения в том, что и они участвовали в преступлениях «террористического режима». Тогда ими в свое оправдание и было предложено объяснение, что без террора республика не смогла бы отразить полчища внешних и внутренних врагов.

Такой «концепции обстоятельств» оказалась суждена долгая жизнь. И в 1889 году ею оправдывали террор Французской революции, и до сих пор сторонники последней держатся за то же объяснение. Но еще в конце XIX века эта концепция была подвергнута аргументированной критике, и уже тогда историки доказали, что ни одна из побед революции не была достигнута благодаря террору. Наоборот, террор начинался всякий раз после того, как одерживались военные победы, то есть не он предшествовал военным победам, а военные победы ему предшествовали. Словом, нельзя утверждать, что террор был вынужденным, но необходимым условием побед.

– А оппоненты революции как использовали тему террора? Насколько она была в ходу в 1889 году в процессе борьбы с республиканцами?

– Она весь XIX век была в ходу. Вообще с началом любой революции ее противники принимались говорить, что она может привести к насилию и террору, как Французская революция XVIII века. Но особенно Французская революция была непопулярна в общественном мнении в период Реставрации – в 1815–1830 годах, пока еще живо было поколение, на долю которого выпали революционные события, террор, длившаяся почти четверть века война и которое в большинстве своем имело печальный личный опыт. Именно в это время талантливые либеральные историки эпохи Реставрации (прежде всего Франсуа Минье и Луи Адольф Тьер, отчасти Огюстен Тьерри и Франсуа Гизо) и создали прекрасный «миф о Французской революции», которая, по их убеждению, произошла потому, что Старый порядок прогнил и надо было его менять. Вот почему, писали они, революция открыла Франции дорогу к лучшему будущему.

Во многом благодаря этому мифу и удалось убедить молодежь, которая не застала революции и не имела личного опыта соприкосновения с террором, в том, что революционные перемены – это, несмотря ни на что, благо для Франции. И поэтому в 1830-м именно молодежь приняла активное участие в Июльской революции, вновь и теперь уже окончательно свергнувшей Бурбонов. Французские исследователи считают, что одним из факторов, обеспечивших победу революции 1830 года, было то, что историкам эпохи Реставрации удалось своими блестящими трудами «примирить» французское общественное мнение с революцией 1789 года и последовавшим за ней террором.

– Это к вопросу о роли истории и историков в жизни общества…

– Да. Но разумеется, были и есть и критики Французской революции, напоминавшие и напоминающие, что революция – это прежде всего кровь. Даже когда в стране отмечали 200-летний юбилей Французской революции, звучали – правда, очень немногочисленные – голоса, задававшие вопрос: а что именно Франция отмечает? Юбилей события, приведшего к «Великому террору», к тем массовым убийствам, когда кровь лилась каждый день рекой на площади Низвергнутого трона под ножом гильотины? Или страна празднует то, что произошло во время революции в Вандее? Там погибли сотни тысяч мирных жителей, которых революционные власти считали контрреволюционерами (причем если мужчины пали на поле боя, то после победы над ними революционеры без жалости истребляли безоружных женщин, стариков и детей – в общей сложности было убито до 300 тыс. человек!). Между прочим, сейчас историки из самой Вандеи пытаются добиться официального признания событий тех лет геноцидом.

– Как в 1889 году оценивали Наполеона Бонапарта – главного могильщика революции?

– В то время фигура Наполеона была крайне непопулярна.

– Из-за племянника?

– Да, ведь тогдашняя Третья республика пришла на смену Второй империи, во главе которой стоял Наполеон III – племянник Наполеона I. В период правления племянника существовал настоящий культ его дяди – Наполеона I, и поэтому, когда утвердилась Третья республика (а она утвердилась в результате поражения Франции в войне с Пруссией 1870–1871 годов), этот культ стали активно разрушать. И революционные ценности выдвигались в противовес ценностям империи.

– А когда культ Наполеона стал вновь возвращаться?

– Как такового развенчания все-таки не получилось: к Наполеону правые всегда относились хорошо, левые всегда относились плохо. Однако в связи с Первой мировой войной началось воспевание былых французских побед, и тогда, конечно, фигура Бонапарта приобрела актуальность. Тем более что после Наполеона I Франция никогда больше таких военных успехов не добивалась.

– Иными словами, в определенном смысле в годы Первой мировой войны произошло некое замирение мифа революционного и мифа имперского, наполеоновского?

– Можно и так сказать. С одной стороны, на отношение к великому полководцу повлияла Великая война (так называют Первую мировую во Франции), а с другой – время. По мере того как Третья республика укреплялась, критика Наполеона теряла политическую актуальность. Поэтому даже республиканцы сочли возможным признать его заслуги.

Традиция проведения парада в Париже в День взятия Бастилии существует до сих пор

Двести лет спустя

– А чем празднование 200-летнего юбилея принципиально отличалось от торжеств 1889 года? Чего нам ждать через сто лет?

– В первую очередь тем, что 200-летний юбилей вылился в праздник потребления. К этому времени Французская революция стала брендом. Она утратила уже политическую актуальность, ее практически перестали связывать с событиями современности. Память о ней стала достоянием историков и торговцев сувенирами. Сегодня рядовые французы очень мало знают о реальных фактах истории своей революции. У них в голове существует некий набор клише, который время от времени по круглым датам воспроизводится в СМИ. Таким «лубочным» образом массовая историческая память об этих событиях в общем-то и ограничивается.

– Но все-таки клише есть?

– Конечно. Дело в том, что западное (французское прежде всего) общество фактически вышло из Французской революции, как русская литература – из гоголевской «Шинели». Поэтому для французов эта революция – очень важный идентифицирующий момент. Именно в связи с этим сколько-нибудь критическое осмысление ее феномена нередко вызывает болезненную реакцию.

– Мы тоже стремимся понять, что наша революция дала миру. Говорят, что это был негативный опыт – образец «того, как не надо делать». Запад этот урок усвоил и кардинально перестроил как свою социальную, так и политическую систему. Как вы считаете, а Русская революция со временем может стать, как и Французская, продаваемым брендом?

– Думаю, нет. Вы верно отметили: это был, бесспорно, всемирно значимый, но во многом негативный, трагический опыт. Запад действительно им успешно воспользовался. Но это было своего рода доказательство от противного. Все плюсы – социальные функции государства, всеобщее избирательное право и прочие завоевания – Запад в дальнейшем тоже неплохо освоил, избежав, однако, таких «издержек прогресса», как истребление значительной части собственной нации в гражданской войне, насильственно ускоренная модернизация, государственный террор, которые выпали на долю России. Так что привлекательного бренда из нашей революции, мне кажется, не получается.

Впрочем, мы пока сами не очень понимаем, как нам к нашей революции относиться. Причина на поверхности: за истекшие сто лет мы примерно три четверти времени – почти 75 лет – не могли свободно изучать 1917 год. Его можно было лишь восхвалять. Последующие лет десять его, напротив, в основном поносили. В итоге в общественном мнении сформировалась довольно путаная, противоречивая картина тех событий. Теперь, хотелось бы надеяться, пришло время ученых. Вдумчивое осмысление Российской революции, на мой взгляд, нам еще только предстоит.

Столетие революций

 

1789

Для обновления законодательства и установления новых налогов король Людовик XVI созвал Генеральные Штаты. Однако эта идея вылилась в конфликт между сословиями, который перерос в восстание и взятие 14 июля парижанами Бастилии – бывшей тюрьмы, долгое время олицетворявшей авторитарную власть короля. Во Франции была установлена конституционная монархия.

 

1792

После свержения монархии в ходе восстания 10 августа Франция была провозглашена республикой 21 сентября. Казнь Людовика XVI состоялась 21 января 1793 года.

 

1793

С приходом в начале июня к власти радикальных революционеров – якобинцев – в стране была установлена революционная диктатура, развернувшая массовый террор.

 

1794

Переворот 27 июля (9 термидора по республиканскому календарю) привел к власти более умеренные силы, которые позже образовали Директорию. Лидеры якобинцев были казнены.

 

1799

9 ноября (18 брюмера) еще один переворот сверг Директорию. Цель заговора состояла в том, чтобы дать стране твердую власть. Решающую роль в этих событиях сыграл революционный генерал Наполеон Бонапарт. Через пять лет он был провозглашен императором.

 

1815

После военных поражений Наполеона к власти вернулись свергнутые революцией Бурбоны. Королем стал младший брат Людовика XVI, взошедший на престол под именем Людовика XVIII. Он признал основные достижения Французской революции и правил с конституционными ограничениями.

 

1830

В ответ на попытку короля Карла X восстановить прежние абсолютистские порядки в Париже произошло народное восстание, получившее название Июльской революции. К власти пришел представитель младшей ветви Бурбонов Луи-Филипп Орлеанский, согласившийся с конституционными ограничениями своей власти.

 

1848

Очередное восстание, начавшееся на исходе февраля, стало результатом ужесточения политики властей, неспособных справиться с нарастающим экономическим кризисом. В стране была провозглашена республика, ее президентом стал племянник Наполеона Шарль Луи Наполеон Бонапарт. Через четыре года по итогам проведенного в стране плебисцита он был провозглашен императором под именем Наполеона III.

 

1870

После крайне неудачного начала Франко-прусской войны Наполеон III был низложен. Образовавшаяся Третья республика поначалу была настолько непопулярна, что получила прозвище «республики без республиканцев».

 

1871

Вскоре после заключения мира с Пруссией Париж оказался в руках революционного рабочего органа самоуправления, получившего название Парижской коммуны. Коммуна, продержавшаяся 72 дня, пала под ударами правительственных войск.

 

1889

Празднование столетия Французской революции проходило на фоне роста буланжистского движения. Сторонники генерала Жоржа Буланже призывали к реваншу после поражения в войне с Пруссией.


Беседовал Владимир Рудаков

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

КОНДРАТЬЕВА Т.С. Большевики-якобинцы и призрак Термидора. М., 1993
ЧУДИНОВ А.В. Французская революция: история и мифы. М., 2007