Archives

Парадные ворота Москвы

августа 30, 2019

Более полувека между Историческим музеем и Музеем Ленина было пустое пространство. И только старые москвичи помнили, что раньше здесь стояли красивые двухшатровые Воскресенские ворота с Иверской часовней. Сегодня мы вновь можем любоваться ими

Воскресенские ворота были частью мощной стены Китай-города – укрепления, примыкавшего к Кремлю с востока и опоясывавшего московский посад. Строительство этих стен велось в 1530-х годах по указу великой княгини Елены Глинской, ставшей регентшей при малолетнем сыне Иване IV. На смену земляным и деревянным пришли тогда укрепления из кирпича, возведенные по последнему слову науки. Руководил работами приглашенный итальянский зодчий, известный как Петрок Малый Фрязин. Ранее он уже зарекомендовал себя, построив в селе Коломенском церковь Вознесения Господня в честь появления у Василия III долгожданного наследника – того самого Ивана IV, впоследствии прозванного Грозным.

Неглинные, Львиные, Курятные 

Китайгородская стена насчитывала 14 башен – как проездных, так и глухих. Четверо ее ворот были однопролетными: они располагались в конце улиц Никольской, Ильинки и Варварки, а также исчезнувшей впоследствии Великой улицы в Зарядье. Но построить решили и более удобные двухпролетные ворота, которые выходили к берегам рек. У Москвы-реки возвели Водяные ворота, а у Неглинной – Неглинные. Последние и получили позже еще одно название – Воскресенские.

По распоряжению царя Бориса Годунова перед ними воздвигли каменный мост. Он простоял более века, и лишь в 1740 году здесь появился арочный Неглинный (Воскресенский) мост – из кирпича, облицованный белым камнем. Его построил немецкий архитектор Петер-Фридрих Гейден. Это место, конечно, быстро облюбовали торговцы: некоторые предлагали свой товар прямо на мосту, иные открыли возле него съестные лавки. Путешественники вспоминали, что тут всегда можно было купить пряники, блины, квас, а также «сахарный хруст» – своеобразные леденцы. Воскресенский мост, кстати, можно увидеть и сегодня, спустившись на глубину 7 метров в подземный павильон Музея археологии Москвы. Устои моста, обнаруженные во время раскопок на Манежной площади, составили основу интересной музейной экспозиции.

Меж тем со временем Неглинные ворота стали парадным въездом в центр Москвы – на Красную площадь. Именно через них со стороны нынешней Тверской улицы следовали иностранные посольства, направлявшиеся в столицу Русского государства. Любопытно, что в 1630-х годах над воротами было устроено специальное помещение, в источниках именующееся «светлицей». Из своего дворца по Кремлевской стене царь мог проходить в эту светлицу с царицей и приближенными, чтобы наблюдать за въезжавшими в Москву иностранцами. Делалось это тайно, но большинству дипломатов и путешественников «секрет» был хорошо известен. Так, Бернгард Таннер, приезжавший в Россию с польским посольством в 1678 году, писал, что процессии было велено остановиться на полчаса прямо перед воротами, чтобы царь Федор Алексеевич смог рассмотреть всех прибывших.

Именно при Федоре Алексеевиче ворота приобрели свой окончательный вид. Обеспокоенный их ветхостью, в 1680 году он приказал отремонтировать, расширить и благоукрасить въездную башню. Светлица над проездными арками была увеличена, у ее окон появились нарядные наличники и двойные белые полуколонны, а главное – сверху надстроили две башни, увенчанные шатрами с флюгерами в виде двуглавых орлов. Также на небольших площадках установили балюстрады с устремленными ввысь пинаклями, украшенными многолучевыми звездами. На самом деле эти башни, хоть и казались маленькими, по размеру лишь немного уступали кремлевским.

Над арками вскоре поместили иконы в красивых киотах – святого Феодора Стратилата (небесного покровителя Федора Алексеевича), Георгия Победоносца, преподобного Сергия Радонежского. А с той стороны ворот, что выходила на Красную площадь, между арками появилась большая икона Воскресения Христова. Так ворота стали Воскресенскими: даже было объявлено, как отныне следует их называть.

Эта мера, видимо, была актуальной, поскольку в названиях ворот оказалось легко запутаться. Например, в конце XVI века их называли… Львиными. Дело в том, что неподалеку, в Алевизовом рву у Кремлевской стены, жили львы, подаренные Ивану Грозному английской королевой Елизаветой I. В те годы между Москвой и Лондоном были установлены дипломатические отношения, и коммерсанты с берегов Туманного Альбиона получили значительные льготы, включая право беспошлинной торговли в России. Королева отблагодарила русского царя. А еще ворота какое-то время именовались Куретными (или Курятными). Здесь, правда, мнения историков расходятся. Одни утверждают, что рядом, на месте нынешней Манежной площади, был рынок, где торговали в том числе курами. Другие видят в основе этого названия слово «курья», что значит «русло реки» или же «старица». Эта версия вполне имеет право на существование, если учитывать, что прямо перед воротами протекала Неглинка.

Часовня Вратарницы 

В середине XVII века стало популярным еще одно название ворот – Иверские. Тогда с обращенной к мосту стороны пристроили к ним небольшую часовню. В ней находилась одна из самых почитаемых московских святынь – Иверская икона Божией Матери. Греки называют этот образ «Портаитисса», что означает «Вратарница», поскольку с самого момента его обретения в XI веке он был надвратным (икона чудесным образом, сама собой несколько раз оказывалась над главным входом в Иверский монастырь на Святой горе Афон). Список чудотворного образа в 1648 году прислали с Афона в подарок царю Алексею Михайловичу: 13 октября Иверскую икону торжественно встречали сам государь и духовенство во главе с патриархом Иосифом и тогда еще архимандритом Новоспасского монастыря Никоном, по просьбе которого и делали список.

Там, где проходила встреча святого образа, в 1669 году и появилась часовня. Выбор места для одного из списков вряд ли был случайным еще и потому, что отныне Вратарница освящала въезд на Красную площадь. Каменной часовня стала в 1791 году – по проекту знаменитого московского зодчего Матвея Казакова. Свой окончательный облик она обрела, когда художник Пьетро Гонзаго заново ее расписал и украсил после пожара 1812 года. Ее декорировали медными пилястрами с капителями и гирляндами, а голубой купол с золотыми звездами увенчала позолоченная фигура ангела с крестом.

Спустя сто лет, в 1916 году, Марина Цветаева написала стихотворение, адресованное Осипу Мандельштаму. В нем она, москвичка, дарит поэту Петербурга свою Москву, упоминая и Иверскую часовню:

Часовню звездную – приют от зол, 

Где вытертый – от поцелуев – пол… 

Многие приходили сюда просить Пресвятую Богородицу о помощи, защите и поддержке. «В часовне – архитектуры самой простой, незатейливой, могущей вместить не более 50 человек, – почти беспрерывно служат молебны. Редкий приходящий в город не зайдет в часовню для поклонения святой иконе. Отправляется ли кто в дорогу, приезжает ли в Москву, приступает к важному делу – всякий считает священной обязанностью просить благословения у Заступницы рода христианского. В скорби, в беде каждый москвич молит о Ее заступничестве, в радости он спешит благодарить Заступницу», – писал историк, москвовед Иван Кондратьев в конце XIX века. Святой образ стали возить по домам (для освящения жилищ и к лежачим больным), а в часовне в это время помещалась еще одна такая же икона, именовавшаяся «заместительницей». Признаваясь в любви к Москве, Цветаева не раз обращалась в стихах к образу столь важной для горожан часовни:

А вон за тою дверцей, 

Куда народ валит, – 

Там Иверское сердце, 

Червонное, горит… 

Триумфальные ворота 

При Петре I Воскресенские ворота обрели еще одну роль: они стали триумфальными. Так, после взятия Нарвы царя здесь встречало духовенство во главе с митрополитом Стефаном (Яворским), а также царевич Алексей. Вместе с русскими воинами в Москву приехали (вернее, были доставлены) 159 пленных шведов с генерал-майором Рудольфом Горном. Но самые большие торжества проходили у этих ворот в 1721 году по случаю заключения Ништадтского мира, ознаменовавшего победу в Северной войне.

С переносом столицы в Санкт-Петербург Воскресенские ворота не утратили своего парадного значения. Теперь через них на Красную площадь въезжали не послы иностранных государств, а коронационные процессии. Коронации совершались в кремлевском Успенском соборе, и путь из новой столицы в старую проходил по Тверской. Самые пышные коронационные празднества были устроены в 1742 году, когда на царство венчалась Елизавета Петровна. Воскресенские ворота украсили 32 знаменами, 40 коврами, 500 плошками с горящими фитилями и 38 картинами живописца Ивана Васильева.

Московский пожар 1812 года опалил ворота, но не уничтожил их полностью. А вот окружение их на протяжении XIX века менялось. Вскоре после изгнания французов исчезли близнецы Воскресенских ворот – Водяные ворота со стороны Москвы-реки. Та же участь постигла Воскресенский мост: в 1819 году Неглинную спрятали в коллектор, после чего мост частично разобрали, а его основания засыпали землей. С этого времени нумерация Тверской улицы начиналась от Иверских ворот.

В 1874 году снесли здание, построенное для Земского приказа и впоследствии использовавшееся многими учреждениями, в том числе Главной аптекой. На этом месте появился Исторический музей. А в 1892-м рядом с воротами выросло еще одно здание в псевдорусском стиле – Московская городская дума (в советское время его занял Музей Ленина). В надвратной светлице в конце XIX века хранился архив Губернского правления (для документов московских архивов тогда приспособили ряд башен Кремля и Китай-города). Наконец, незадолго до Первой мировой войны император Николай II подписал указ о передаче Историческому музею здания Городской думы и Воскресенских ворот, чья галерея должна была соединить музейные здания. Воплотить в жизнь этот план не успели…

Уничтожение и возрождение 

Наступили другие времена. Перед празднованием 1 мая 1918 года рядом с Иверской часовней, словно в издевательство, вывесили лозунг «Религия есть опиум для народа», а Воскресенскую площадь переименовали в площадь Революции. Вскоре часовню ограбили, самые ценные вещи были вынесены неизвестными. Милиция воров так и не нашла. Остатки имущества вывезли из часовни в ходе печально известной кампании по изъятию церковных ценностей. В 1923 году возникла новая «традиция»: 7 января, в праздник Рождества Христова, комсомольские активисты провели так называемое «красное рождество», пародировавшее литургию. Его апофеозом стал огромный костер из икон и богослужебных книг, устроенный прямо перед Воскресенскими воротами…

В 1928 году Совнарком РСФСР по предложению Емельяна Ярославского, возглавлявшего антирелигиозную кампанию в стране, вынес постановление: «Предложить Моссовету в двухнедельный срок представить в СНК свои соображения о возможности снятия часовни у Иверских ворот». Ее разобрали в ночь на 29 июля 1929 года, формально – под предлогом  реставрации ворот. Кстати, реставрацию тогда действительно провели: сняли многие поздние наслоения, частично восстановили утраченный декор. Место часовни заняла огромная фигура рабочего, выполненная в духе популярного тогда авангарда. Но и она простояла недолго: в 1931 году Воскресенские ворота снесли по указанию Лазаря Кагановича. Было объявлено, что они мешают движению демонстраций на Красную площадь.

На уничтожение Иверской часовни с болью откликнулось русское зарубежье. На Новом кладбище в Белграде на пожертвования эмигрантов была построена своя часовня – почти точная копия московской. В ее склепе в 1936 году был похоронен митрополит Антоний (Храповицкий) – первый глава Русской православной церкви за границей.

Судьба списка Иверской иконы Божией Матери из часовни у Воскресенских ворот до сих пор не до конца выяснена. Многие москвичи убеждены, что ее смогли сохранить верующие и сейчас она находится в храме Воскресения Христова в Сокольниках, на левом клиросе северного придела. Но есть и те, кто считает, что главный образ был утрачен, а икона в Сокольниках – та самая «заместительница», что оставалась в часовне, когда Иверскую возили по Москве.

Шли годы. Пустующее пространство в проезде у Исторического музея становилось привычным. До начала 1960-х здесь носились машины, а когда движение транспорта через Красную площадь закрыли, то образовалась пешеходная зона. О Воскресенских воротах неожиданно вспомнили в 1988 году, когда при прокладке коммуникаций рабочие наткнулись на их фундаменты. К работе вовремя подключились историки во главе с Владимиром Виноградовым и Сергеем Черновым, которые провели подробные исследования местности. Помимо фундаментов здесь было найдено много ценных предметов, в том числе первая (по времени обнаружения) московская берестяная грамота – это был обрывок черновика или копии документа о земельном владении.

В 1994 году приняли решение о воссоздании Воскресенских ворот с Иверской часовней. К счастью, материала для этого оказалось достаточно: перед сносом были тщательно обмерены и подробно сфотографированы все детали постройки. В ноябре 1994 года патриарх Московский и всея Руси Алексий II освятил закладку часовни и ворот, а уже в октябре 1995-го в Москву привезли новый список Иверской иконы Божией Матери, заказанный на Афоне. Он занял свое почетное место в часовне, которая, как встарь, снова популярна у верующих москвичей. Интересно, что у нее нет своего причта – здесь поочередно служит все московское духовенство. Вновь появилась с другой стороны ворот и икона Воскресения Христова.

Это тот редкий случай, когда по поводу восстановления памятника истории Москвы не ломаются копья: слишком уж очевидна разница между пустым местом и воскресшей здесь древней красотой.

Теперь через Воскресенские ворота на Красную площадь въезжали не послы иностранных государств, а торжественные коронационные процессии 

Это тот редкий случай, когда по поводу восстановления памятника истории Москвы не ломаются копья. Решение о воссоздании Воскресенских ворот было принято в 1994 году 

(Фото: РИА НОВОСТИ, LEGION-MEDIA)