Archives

От Страстной до Пушкинской – один шаг

декабря 23, 2018

В конце XVI века зодчий Федор Конь по царскому указу создал мощную систему защиты Москвы: были построены стены и башни из кирпича и белого камня. Эти укрепления получили название Белый город. При их пересечении с дорогой на Тверь появились Тверские ворота. Это и есть место будущей Пушкинской площади.

В честь чудотворной иконы

При первых Романовых пространство у Тверских ворот преобразилось. Важное событие произошло 13 августа 1641 года, когда по приказу царя Михаила Федоровича в столицу из нижегородского села Палицы была перенесена чудотворная Страстная икона Божией Матери. Этот образ известен тем, что на нем рядом с Богородицей и младенцем Иисусом изображены ангелы, держащие в руках орудия Страстей Христовых – Крест, губку и копье. На том месте, где была встречена икона, царь повелел «возградить церковь камену». Храм освятили в 1646-м, уже при новом государе – Алексее Михайловиче. А вскоре здесь решено было основать Страстной девичий монастырь, для которого возведенный храм стал соборным. Землю для обители пожертвовал боярин Илья Милославский – тесть Алексея Михайловича.

В 1690-х годах собор был значительно расширен: к главному престолу добавились придел во имя святителя Николая Чудотворца и нижняя придельная церковь Михаила Архангела – в память об основателе храма, царе Михаиле Федоровиче. Не забыли и о создателе обители – Алексее Михайловиче: над Святыми вратами со стороны Тверской улицы (тогда Царской дороги) возвели колокольню с церковью Преподобного Алексия, Человека Божия.

Окружение монастыря было скромное, с ним соседствовали дворы кузнецов – сказывалась близость Бронной слободы, да и проезжавшим по Тверской дороге часто нужно было подковать лошадей. Но со временем именно эта трасса, связавшая Москву с новой столицей – Петербургом, обусловила парадный облик пространства перед обителью. Торжественные процессии по случаю государственных праздников, военных побед и коронаций не могли миновать площадь, которую стали называть Страстной.

Екатерининская эпоха запомнилась москвичам как время перемен. В 1770-е годы началась разборка стен Белого города, к тому моменту уже сильно обветшавших и не имевших прежнего значения для обороны. Страстной монастырь тоже изменился, хотя этому способствовали печальные события: в 1778-м он выгорел почти дотла. Монахини смогли спасти главные святыни, в том числе чудотворную икону, но собору и кельям был нанесен сильнейший урон. Только финансовая помощь Екатерины II позволила уже через год привести обитель в порядок: сохранять следы пожарища на центральной улице Первопрестольной императрица явно не желала.

В 1812 году Москву на 36 дней занял Наполеон со своей армией. На этот раз судьба оказалась милостива к Страстному монастырю: пожар его не коснулся. Но что пощадил огонь, того не пощадили оккупанты. Собор был безжалостно разграблен: драгоценные ризы и церковная утварь расхищены, некоторые иконы поруганы, а в самом храме французы устроили магазин. Сестер тогда выгнали из келий и поселили там наполеоновских гвардейцев, а игуменье разрешили жить на паперти собора, словно нищенке. Когда же враг покинул Белокаменную, Страстной монастырь одним из первых известил об этом москвичей звоном своих колоколов.

В середине XIX века обитель вновь пережила обновление. Ее старые стены и башни сменили новые, возведенные по проекту архитектора Михаила Быковского. Он же выстроил новую надвратную шатровую колокольню, у которой появились часы. На втором ее ярусе, как и прежде, располагалась церковь во имя Алексия, Человека Божия. Интересно, что иконы для нее писал Василий Пукирев: всем хорошо известна картина этого талантливого художника «Неравный брак», хранящаяся в Третьяковской галерее, а вот его слава как иконописца впоследствии оказалась, увы, забыта. С колокольни открывался великолепный вид на город. В 1875 году на нее поднимался высокий гость – король Швеции и Норвегии Оскар II. Позднее он сказал: «Вид изумительный: почти все иностранцы желают видеть эту дивную панораму».

В 1891 году при монастыре открылась первая в Москве бесплатная церковно-приходская школа для девочек. Учительницей там была послушница Наталия Закатова, в будущем – последняя игуменья монастыря Нина. Кроме того, в 1890-е в обители появилась еще одна церковь, небольшая, одноглавая, при трапезной у южной стены, проходившей около Страстного бульвара. Ее освятили во имя святых Антония и Феодосия Печерских. Наконец, в 1912 году в дальней части церковной земли, за собором, возвели четырехэтажную гостиницу для паломников.

По местам Грибоедова и Пушкина

Еще до прихода французов по соседству с обителью, в Большом Путинковском переулке, на основе старинных палат был выстроен особняк. Он принадлежал Марье Римской-Корсаковой, но в XIX веке москвичи знали его как «дом Фамусова». Дело в том, что в гостях у хозяев этого особняка не раз бывал Александр Грибоедов. Считается, что именно дом у Страстного монастыря он имел в виду в комедии «Горе от ума». Более того, сын Марьи Ивановны, Сергей Римский-Корсаков, был женат на Софье Грибоедовой – двоюродной сестре автора пьесы. Нетрудно догадаться, что она послужила прототипом Софьи Фамусовой, а факты биографии и черты характера ее супруга, участника войны 1812 года, угадываются в образе полковника Сергея Скалозуба. Так что особняк этот, строго говоря, правильнее было бы называть «домом Скалозуба» или «домом Софьи». Так или иначе, но данное народом имя сохранялось за этим зданием даже тогда, когда оно было продано Строгановскому училищу технического рисования, которому затем на смену пришла 7-я московская мужская гимназия.

Во второй половине XIX века появилась идея создания памятника Александру Пушкину в Москве. Местом для него был выбран уютный Тверской бульвар, где поэт любил прогуливаться. Посещал он, кстати, и «дом Фамусова». 6 (18) июня 1880 года в начале Тверского бульвара был торжественно открыт знаменитый памятник Пушкину работы скульптора Александра Опекушина. А в 1899-м, когда отмечалось столетие со дня рождения великого поэта, в Московской городской думе впервые прозвучало предложение переименовать Страстную площадь в его честь. Однако тогда в Петербурге это предложение не одобрили.

В начале ХХ столетия Страстная площадь оказалась одним из центров бурных революционных событий. Во время Декабрьского восстания 1905 года здесь были выстроены баррикады и происходили вооруженные столкновения. Не случайно в 1918-м Страстная ненадолго стала площадью Декабрьской Революции, но это название не прижилось. Тогда же началось наступление новых властей на монастырь, давший имя площади. В 1919-м обитель была упразднена, сестер выселили, а их кельи заняли военные (как когда-то французы!). Действующим оставался только Страстной собор, ставший приходской церковью.

А в мае 1920 года произошел случай, описанный впоследствии поэтом и прозаиком Матвеем Ройзманом. Он и его тогдашние коллеги по цеху – имажинисты Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф и другие – вышли из кабака «Стойло Пегаса», вооружившись толстыми кистями и ведрами с краской, и направились к стенам Страстного монастыря. С чрезвычайным увлечением они расписали их… похабными стихами. Милиционеру имажинисты объяснили, что им поручено вывести здесь «антирелигиозные лозунги», и он даже принялся им помогать и разгонять толпу. Утром следующего дня кто-то из веселой компании наблюдал, как сестры, еще жившие на территории монастыря или неподалеку, под свист собравшейся разношерстной публики, намылив мочалки, пытались стереть кощунственные строки.

Надо сказать, что выходку имажинистов тогда многие осудили. Газета «Известия» писала: «Они попросту проповедуют в искусстве то, что принято называть «уличным», «площадным» и т. п. (брань, цинизм, хулиганство, некультурность), и свое «искусство» выносят на заборы и стены домов Москвы. Подобной стенной поэзии допускать нельзя. Придется серьезными мерами охранять Москву от уличного озорства этого нового типа веселой молодежи».

«Россия» в модернистском духе

Кстати, для «Известий» Страстная площадь вскоре стала родным домом. По проекту архитектора Григория Бархина и инженера Артура Лолейта рядом с «домом Фамусова» к 10-й годовщине Октябрьской революции было построено шестиэтажное здание в стиле конструктивизма для редакции и типографии этой газеты (полное ее название было на тот момент весьма громоздким – «Известия ЦИК Союза ССР и ВЦИК Советов»). По сути, новое здание представляло собой целую фабрику. На верхней его площадке в хорошую погоду брали интервью (многим знакомы, например, фотографии писателя Максима Горького, сделанные на этой крыше); на последнем этаже, отмеченном круглыми окнами-иллюминаторами, в своих кабинетах трудились редакторы; этажи со второго по пятый занимали журналисты и другие сотрудники редакции, а на первом располагалась собственно типография. Такая вот организация работы по принципу «сверху вниз». Само здание получило темно-серый цвет (в штукатурку для этого добавили гранитную крошку), на котором ярко выделялись белые буквы сокращенного названия издания, выполненные палочным шрифтом, то есть без овалов и дуг. А еще необычными для того времени были окна первого-пятого этажей: огромные, от пола до потолка, они не только придавали всему дому авангардный облик, но и позволяли проникать в комнаты максимуму солнечного света, что экономило электричество. Наконец, внимание прохожих неизменно привлекали квадратные часы на боковом фасаде здания.

В 1928 году монахини окончательно были изгнаны из обители, прекратились и богослужения в Страстном соборе. Ненадолго здесь разместился Центральный архив, но вскоре он освободил помещения для Центрального антирелигиозного музея. Его назначение, согласно одной из «книг антирелигиозника» той поры, заключалось в следующем: «На подлинных исторических памятниках, художественных произведениях (картины, гравюры, рисунки), архивных документах, фотографиях и т. д. музей показывает непримиримость религии и науки, реакционную роль всех религий в прошлом и настоящем, историю атеизма, антирелигиозную пропаганду в СССР, ее успехи и задачи».

Впрочем, со временем власти поняли, что нужного эффекта антирелигиозный музей не достигает. Более того, некоторые москвичи ходили в него, напротив, чтобы увидеть святыни и даже тайно помолиться перед ними. В 1936 году музей покинул Страстную площадь и переехал в закрытую большевиками церковь Николая Чудотворца в Новой слободе, расположенную на Каляевской (ныне Долгоруковской) улице. Позднее он был упразднен, а его экспонаты распределены по различным музейным собраниям.

Колокольня, еще в 1929 году лишившаяся своих колоколов, использовалась городскими властями в качестве гигантской рекламной площадки. На ней вешали афиши, транспаранты с лозунгами и портретами вождей и даже призывами к гражданам принять участие в лотерее (в этом качестве ее эксплуатировало, например, Общество содействия развитию автомобилизма и улучшению дорог, сокращенно «Автодор», которое устроило рекламу с ночной подсветкой). В 1936 году почти во всю длину колокольни вытянулся портрет актрисы Любови Орловой: горожан зазывали на премьеру фильма «Цирк». А в 1937-м, когда отмечалось столетие со дня смерти Пушкина, бывшую звонницу закрыло собой изображение вдохновенного поэта в полный рост с известной цитатой про «звезду пленительного счастья». Кстати, в начале 1930-х площадь уже переименовали: теперь она стала Пушкинской.

Разборка колокольни, а затем и других построек монастыря началась по завершении пушкинских торжеств. В 1938 году обитель была стерта с лица земли: осталось лишь одно бывшее монастырское здание – когда-то гостиница для паломников. Верующим удалось сберечь только несколько своих святынь. Так, Страстная икона Божией Матери не погибла, ее успели перенести в храм Воскресения Христова в Сокольниках, где она находится и поныне. Некоторые другие ценности и реликвии, включая местночтимый деревянный крест-распятие, попали в церковь Знамения в Переяславской слободе, стоящую недалеко от Рижского вокзала. Эти храмы были из тех немногих, которые не закрывались в Москве после революции.

Расчищенное пространство на Пушкинской площади долгое время представляло собой огромный пустырь, который никак не использовался. Лишь в самом его центре почему-то появился небольшой одинокий киоск «Москва – Волга». Впрочем, тут любили устраивать массовые гуляния на 1 Мая, 7 Ноября, Новый год и другие праздники. На громадной заасфальтированной площадке в центре города открывались базары по продаже игрушек и сладостей, выступали артисты эстрады и военные оркестры. Уже после войны по проекту архитекторов Абрама Заславского и Михаила Минкуса тут был разбит сквер с фонтаном. И тогда же, в 1950 году, состоялся переезд памятника Пушкину на другую сторону площади. Причем в самом буквальном смысле: монумент с Тверского бульвара переехал на новое место по специально построенным рельсам. Потом его развернули на 180 градусов (лицом к улице Горького, ныне Тверской), установив фактически там, где ранее стояла колокольня Страстного монастыря.

Однако на этом перемены не закончились. К 1961 году по проекту группы архитекторов под руководством Юрия Шевердяева был построен кинотеатр «Россия» – в новом модернистском духе. Его визитными карточками стали широкая лестница, ведущая от фонтана в сквере к главному входу и нависающая над автомобильным проездом, а также огромная стеклянная стена парадного фасада и «взлетающая» крыша. Москвичи кинотеатр полюбили, к их услугам был крупнейший в городе зрительный зал на 2500 мест.

Тот же архитектор Шевердяев добавил последний штрих к новому облику Пушкинской площади – к сожалению, за счет утраты исторического памятника. В 1975 году, несмотря на протесты защитников старины, был снесен «дом Фамусова», а на его месте возник новый корпус «Известий». Авторы проекта пытались повторить конструктивистские мотивы соседнего здания, построенного в 1920-х. Однако своими размерами и неуклюжестью новый корпус подавил все окружающие дома и к тому же заслонил часть старого здания «Известий»…