Archives

К читателям — сентябрь

сентября 6, 2015

Тема этого номера – реформы Екатерины II. В 1775 году – ровно 240 лет назад, одержав победу в русско-турецкой войне и покончив с «бессмысленным и беспощадным» русским бунтом под предводительством Емельяна Пугачева, императрица приступила к масштабным преобразованиям страны. Она и раньше думала о том, в каком направлении следует менять страну, но теперь, после ликвидации внешних угроз и преодоления внутренней смуты, план реформ определился окончательно

glavred

«Нужно просвещать нацию, которой должен управлять; нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать общество и заставить его соблюдать законы; нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим уважение соседям» – вот формула, доставшаяся нам в наследство от просвещенной Екатерины.

Падчерица российской императорской династии, немка, не имевшая никаких законных прав на русский трон, она не случайно вошла в историю как Екатерина Великая и как матушка-императрица, а ее почти тридцатипятилетний период правления – как золотой век России. Преобразования Екатерины, без преувеличения, оказались самыми успешными, а ее внешнеполитические достижения – едва ли не самыми внушительными за всю историю нашей страны. Итог ее царствования очевиден: государство стало сильнее, а подданные – просвещеннее и зажиточнее…

«Екатерина II была истинною преемницею величия Петрова и второю образовательницею новой России. Главное дело сей незабвенной монархини состоит в том, что ею смягчилось самодержавие, не утратив силы своей», – писал о ней Николай Карамзин.

Впрочем, в отличие от своего политического кумира Петра I, который «Россию поднял на дыбы», Екатерина выбрала совершенно иной стиль реформ: системность вместо импровизаций, постепенное прорастание нового вместо разрушения старого «до основанья, а затем…». В этом смысле Екатерина была едва ли не самым консервативным реформатором России.

При этом она исходила из того, что преобразования всегда должны опираться на традицию, нося национальный, а вовсе не интернациональный характер. Будучи приверженцем европейских ценностей того времени, она тем не менее понимала, что институты и ценности тогдашней Европы в их чистом, незамутненном виде не подходят для России. Что, несмотря на всю свою внешнюю привлекательность, они нуждаются в адаптации к здешней почве и людям, к их устоявшимся привычкам и темпу жизни. И что без этой адаптации любые ценности и институты из блага превращаются в лучшем случае в бессмысленную пустоту, а в худшем – в разрушительное для страны зло.

Именно при Екатерине Россия превратилась в великую державу, без которой стало невозможно решение хоть сколько-нибудь значимого вопроса в международных делах. Переписываясь с европейскими просветителями и формируя тем самым благоприятное общественное мнение о себе и России за пределами государства, Екатерина никогда не забывала о том, что интересы страны выше самого привлекательного внешнего имиджа. Мощная армия и хорошо оснащенный флот служили ей серьезным подспорьем в отстаивании этих интересов…

Вероятно, именно все эти обстоятельства и дали Петру Чаадаеву – человеку, весьма критически воспринимавшему прошлое и настоящее России, – основание писать о том, что царствование Екатерины носило «столь национальный характер, что, может быть, еще никогда ни один народ не отождествлялся до такой степени со своим правительством, как русский народ в эти годы побед и благоденствия».

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»