Archives

Крымское лихолетье

августа 31, 2018

Здесь владычествовали различные «царьки»: откровенно охлократические и бандитствующие революционеры «первого призыва», прогерманское правительство генерала Матвея Сулькевича, либералы во главе с Соломоном Крымом, умеренные большевики, «единонеделимцы» под началом сперва генерала Антона Деникина, а потом «черного барона» Петра Врангеля, наконец, развязавшие неслыханный террор большевики, утвердившиеся на благодатной крымской земле после исхода белых.

Революционный флот

Февральская революция, смена власти и формы правления были встречены большинством крымчан скорее с безразличием, нежели с восторгом или неприятием. На полуострове, где многие годы располагалась официальная летняя резиденция Романовых, не было замечено даже ярых антимонархических настроений. Не вызвало никакого неудовольствия (напротив, источники свидетельствуют о сочувствии) и прибытие сюда начиная с конца марта 1917-го группы членов повергнутой династии.

На особом положении в Крыму был Черноморский флот, события на котором имели исключительное значение. В первые месяцы после Февраля флот продолжал сохранять свою боеспособность, порядок и дисциплину, и заслуга в этом в большой степени принадлежала его командующему – вице-адмиралу Александру Колчаку.

Поначалу командующий флотом занял по отношению к Временному правительству абсолютно лояльную позицию: он пытался, как сейчас бы сказали, быть в тренде, успешно выступая в роли вождя революционных матросов. Так, например, Колчак возглавлял делегацию Черноморского флота во время торжественного перезахоронения останков участников мятежа с крейсера «Очаков», следуя за гробом знаменитого лейтенанта Петра Шмидта.

Поездка в Петроград в апреле 1917 года и увиденная им картина совершенного разложения на Балтийском флоте потрясли Колчака. Он понимал, что Черноморский флот, на котором в течение первых месяцев революции сохранялись боеспособность и порядок, в шаге от возможности повторения петроградского сценария. Выступая 25 апреля (8 мая) 1917-го в Севастополе на заседании делегатов Черноморского флота, Колчак с горечью отмечал: «…глубокие изменения Балтийского флота прежде всего определились падением дисциплины. Флот как бы забыл, что идет война. Он занялся внутренним строительством, забыв о внешней опасности…» Свою речь он завершил призывом к единению, которое одно может спасти Россию и вывести ее из критического положения.

По окончании доклада о текущем моменте матросы подхватили командующего и на руках донесли его до автомобиля под аплодисменты всего собрания. Однако триумф Колчака, своей личной харизмой и бешеной энергетикой как будто остановившего проникновение бациллы революции на Черноморский флот, продолжался недолго.

Уже к началу лета 1917 года вирус разложения поразил и черноморцев, попавших под влияние агитаторов с Балтики. Балтийцы произносили зажигательные речи, электризуя публику, и офицеры стремительно теряли какой-либо авторитет на флоте, их приказы фактически перестали  исполняться, началось стихийное разоружение командующего состава. В ночь на 9 (22) июня Колчак оставил полуостров и отбыл в Петроград для отчета Временному правительству о положении дел. Нести далее бремя командования он не желал, сдав флот контр-адмиралу Вениамину Лукину.

При Лукине продолжилось падение по наклонной. Авторитет командования в матросской среде был очень невысоким. С каждым днем усиливавшийся антагонизм верхов и низов (в данном случае офицеров и матросской массы) становился все более очевидным, а взаимное ожесточение и абсолютная неготовность к диалогу дали в Крыму свои кровавые всходы и в первые месяцы после Октября, и в особенности в годы Гражданской войны.

Красный Крым

К моменту Октябрьской революции на полуострове не было политической силы, способной единолично взять власть в свои руки. Серьезные позиции занимали едва ли не все партии, имевшие влияние и по всей стране. Наибольшую активность проявляла татарская националистическая партия «Милли Фирка», среди левых совершенно определенным весом обладали эсеры и большевики, а для матросской массы характерно было стремление к анархической вольнице.

После Октября события начали развиваться стремительно. При этом налицо была разница между обстановкой в Севастополе, оказавшемся локомотивом социалистической революции, и остальным Крымом, не имевшим реальных сил на то, чтобы противостоять попытке татарских националистов заполучить власть.

Принципиальным был вопрос о статусе Черноморского флота, во все времена игравшего определяющую роль в жизни полуострова. В Севастополе, главной базе флота, ситуация складывалась крайне непросто. Власть там перешла к военно-революционному комитету, призвавшему всех к «соблюдению спокойствия, выдержке и железной революционной дисциплине». В городе обосновались большевики, здесь практически ежедневно заседал революционный трибунал, изображавший видимость революционной законности, но не слишком контролировавший матросскую стихию. Вместе с тем именно матросы были основной политической силой в Севастополе, определявшей ход событий. Значительная часть матросов просто не понимала лозунгов большевиков или понимала их в своем, уже привычном анархическом ключе.

После прихода к власти большевиков усилились националистические настроения крымских татар, решивших в тот момент сделать ставку на самоопределение Украины и поддержку ее Центральной рады. В воззвании Севастопольского военно-революционного комитета говорилось, что «Севастополь в опасности!», что не только этому городу, но и всему Крыму «грозит военная диктатура татар», что повсюду «шныряют тайные агенты Рады и татарского штаба». Немалую роль играли так называемые «эскадронцы», то есть вернувшиеся с германского фронта кавалерийские части, которые формировались исключительно из татар. Они устроили в Евпатории и Феодосии настоящую охоту на большевиков и их агитаторов.

Во второй декаде января 1918 года советской властью было ликвидировано «татарское восстание» – попытка наступления местных националистов на Севастополь. 14 (27) января большевиками был взят Симферополь, лидер националистов Джафер Сейдамет бежал в Константинополь. Татарское националистическое движение ушло в подполье.

Оно вновь активизировалось лишь после падения советской власти в Крыму и прихода немецких оккупационных сил на полуостров. Сам факт возрождения татарского движения после ухода большевиков наглядно свидетельствует о том, что для татарских националистов, как справедливо заметил большевик Владимир Елагин, советская власть «оставалась русской, говорила на чуждом для татар языке».

«Крымское ханство»

«Красная опричнина» в Крыму, как назвал ее Антон Деникин, процарствовала недолго. Большевиков сменили германские оккупационные силы под командованием генерала Роберта фон Коша (три пехотные дивизии и конная бригада): к 1 мая 1918 года Крым был захвачен кайзеровскими войсками.

Немцев привлекало уникальное геополитическое положение полуострова – своеобразного моста между Европой и Азией. Они, естественно, не желали видеть Крым по-настоящему независимым государством. Германия, находившаяся в глубочайшем экономическом кризисе, стремилась по максимуму вывезти и с Украины, и из Крыма ценное имущество и продовольствие. В повседневную жизнь края оккупанты особо не вмешивались: было уже не до этого. События на Западном фронте в ту пору оказались важнее, и сил на полноценную диктатуру в Крыму у немцев уже недоставало. Устроить «новый германский порядок» на полуострове им в полной мере так и не удалось.

Вместе с тем приоритеты были соблюдены: при поддержке германского руководства пост премьер-министра Крымского краевого правительства получил генерал-лейтенант Матвей (Магомет) Сулькевич, приступивший 5–6 июня 1918 года к формированию своего кабинета. Немцы были уверены, что Сулькевич сохранит на полуострове спокойствие и порядок и обеспечит для них режим наибольшего благоприятствования.

По своим политическим взглядам генерал был убежденным монархистом и противником большевизма. Как следствие, кабинет Сулькевича, в отличие от украинского правительства гетмана Павла Скоропадского, проводил правую политику, не пытаясь заигрывать с представителями самых разных партийных течений. Сулькевич относился к своей должности на редкость серьезно и стремился к отстаиванию интересов маленького полуострова на всех уровнях и по всем вопросам. И если в отношениях между Германией и Крымом правила игры диктовали немцы, то в отношениях с Украинской державой гетмана Скоропадского все было совсем иначе. Крым не считал себя продолжением Украины и занимал в данном вопросе самую принципиальную позицию.

При этом нельзя не отметить и то обстоятельство, что Сулькевич так и не испытал «головокружения от успехов», не обладая, в отличие от того же Скоропадского, большими политическими амбициями. В своем кругу глава Крымского краевого правительства говорил о том, что «все, чего он хочет, – это чтобы когда-нибудь его вспомнили как «хорошего дворника», который помог сохранить для Российского государства его драгоценность, Крым».

Примечательно, что местные политики (и в первую очередь об этом приятно было думать самому Сулькевичу, выпрашивавшему у кайзера Вильгельма II ханский титул) в ту пору видели Крым независимым государством, хотя и осознавали, что судьба полуострова (будет ли он в составе Украинской державы или же обретет самостоятельность) фактически решается в Берлине.

«Крым – не Украина»

Взгляды «крымского хана» Сулькевича и украинского гетмана Скоропадского на статус Крыма были диаметрально противоположны. Скоропадский был абсолютно убежден: «Украина же не может жить, не владея Крымом, это будет какое-то туловище без ног. Крым должен принадлежать Украине, на каких условиях – это безразлично, будет ли это полное слияние или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымцев, но нам надо быть вполне обеспеченными от враждебных действий со стороны Крыма. В смысле же экономическом Крым фактически не может существовать без нас».

В свою очередь, Сулькевич в интервью одной из ялтинских газет заявлял: «Мое правительство не было ни за Украину, ни против нее, а стремилось лишь к установлению добрососедских отношений, одинаково полезных и нужных как для Украины, так и для Крыма. После того как я сообщил в Киев о моем новом назначении, я неожиданно получил от украинского правительства телеграмму, адресованную мне как «губерниальному старосте», на украинском языке. Я ответил, что я не «староста», а глава правительства самостоятельного края и что я прошу установить сношения между нами на общественном языке – на русском. Этот мой поступок объявили в Киеве «разрывом дипломатических отношений». Мы, то есть крымское правительство, послали своего уполномоченного в Киев для установления экономического соглашения, но оно там натолкнулось на абсолютно закрытые двери».

Для обуздания амбиций строптивого крымского премьер-министра в июне 1918 года Украина развернула против Крыма настоящую таможенную войну. По распоряжению украинского правительства все товары, направляемые на полуостров, реквизировались. В результате закрытия границ Крым лишился украинского хлеба, а Украина – крымских фруктов. Продовольственная ситуация на полуострове заметно ухудшилась, даже в Симферополе и Севастополе были введены карточки на хлеб. Населению было очевидно, что край прокормить сам себя не может, но правительство Сулькевича упорно стояло на позиции сохранения фактической независимости своего маленького государства и уделяло большое внимание вопросам, связанным с внешними атрибутами независимости. Крым в 1918 году успел получить, например, свой герб, был разработан закон о гражданстве Крыма, в ранг государственного языка был возведен русский, но с правом пользования на официальном уровне татарским и немецким языками. Характерно, что не украинским! Независимый Крым планировал начать и выпуск собственных денежных знаков.

В сентябре 1918 года Украина несколько ослабила режим экономической блокады полуострова. Официально «таможенная война» завершилась. Однако к концу подходила Первая мировая, в которой Германия – главный источник поддержки и для Сулькевича, и для Скоропадского – потерпела поражение.

За время своего правления кабинет Сулькевича не сумел обрести в глазах народа какого-либо признания и уважения. С симпатией к ставленнику немцев относились лишь крымские татары. Начавшаяся в Германии революция ускорила падение правительства Сулькевича. В середине ноября оно сложило свои полномочия, а сам генерал без споров передал все дела новому кабинету во главе с популярным на полуострове политиком – кадетом Соломоном Крымом.

Надежды на девятнадцатый год

После того как немцы покинули полуостров, по распоряжению главнокомандующего Добровольческой армией генерал-лейтенанта Деникина небольшой вооруженный отряд был выслан в Ялту, а другой отправлен для занятия Керчи. На основе этих небольших по численности сил начала формироваться Крымская дивизия, командованию которой Деникин дал следующие инструкции: «Русская государственность, русская армия, подчинение мне. Всемерное содействие крымскому правительству в борьбе с большевиками. Полное невмешательство во внутренние дела Крыма и в борьбу вокруг власти».

В новом кабинете во главе с Соломоном Крымом, сформированном в соответствии с постановлением земско-городского собрания на коалиционной основе, ведущую роль играли кадеты Максим Винавер и Владимир Набоков (отец знаменитого писателя), что придавало правительству либеральный и «незлобливый», по выражению одного из мемуаристов, характер.

26 ноября 1918 года, ровно в 12 часов, произошло крупное и давно уже к тому моменту ожидаемое событие: эскадра из 22 судов союзников по Антанте – английские, французские, греческие и итальянские корабли – вошла в Севастопольскую бухту. Под прикрытием союзнических войск, овеянных ореолом победителей грозных немцев, антибольшевистские силы планировали развернуть формирование мощной национальной армии, которая должна была начать решающее наступление на красную Москву.

С новым, 1919 годом антибольшевистское движение в Крыму связывало очень большие надежды. Их воплощению, казалось бы, способствовали все факторы: на полуострове существовало свое правительство, возглавляемое кадетом Соломоном Крымом, и находились силы интервентов и немногочисленные пока еще добровольческие войска. Большевики, как думали крымские политики, были деморализованы и не представляли никакой серьезной угрозы.

В то время отношения между союзниками и добровольцами еще не приобрели конфликтного характера. Измученному крымскому обывателю тогда только предстояло увидеть большевизацию края, разложение союзных войск и их поспешную эвакуацию.

Разочарование в союзниках

Между тем радужные мечты столкнулись с куда более сложной реальностью. Интервенты – французы и греки, общей численностью свыше 20 тыс. человек, главной базой которых стал Севастополь, – заняли весьма своеобразную позицию по «русскому вопросу»: от участия в боях с большевиками они уклонялись, опасаясь их агитации и увлечения революционными идеями своих войск. Большевизм они считали внутренним делом России и больше заботились о поддержании общего порядка на полуострове. При этом союзники видели себя основными распорядителями судеб Крыма и рассматривали Добровольческую армию как находившуюся у себя в подчинении, что вызывало у Деникина ярость.

Правительство Соломона Крыма пыталось всеми путями добиться одного – оказания интервентами непосредственной военной поддержки в защите полуострова от Красной армии. Вместе с тем местные политики, в свое время просившие Деникина о помощи, ревниво следили за невмешательством добровольцев во внутренние дела края. Крымских деятелей до крайности раздражали «эксцессы армии», а иначе говоря – самосуды, которые осуществлялись в отношении лиц, правомерно или неправомерно осуждаемых в пособничестве большевикам, а также подозрительность Деникина, усматривавшего в отношениях между краевым правительством и союзниками «сепаратизм». Позднее в своих воспоминаниях бывшие члены кабинета упрекали генерала в том, что он «ничего не сделал для защиты Крыма» от красных.

Определенная доля истины в этих упреках, видимо, существовала: полуостров был интересен Деникину и важен для него лишь до той поры, пока он служил базой для союзников, готовых к совместной с белогвардейцами борьбе с большевиками. С того момента, как белый главнокомандующий увидел нежелание и невозможность интервентов драться с Красной армией, он стал воспринимать Крым как второстепенный театр военных действий, периферию Гражданской войны.

И снова советская власть

В итоге в апреле 1919 года союзники ушли из Крыма. Как следствие, полуостров накрыла вторая волна большевизма: к 1 мая вся его территория оказалась под контролем красных.

Крымская областная партийная конференция постановила «одобрить решение ЦК об образовании Крымской ССР и немедленно приступить к его осуществлению». Так возникла Крымская советская социалистическая республика. 1 июня 1919 года она вошла в военно-политический союз советских республик на правах самостоятельного государственного образования. Было создано и правительство, в составе которого выделялись фигуры временного председателя (постоянного так и не появилось) Дмитрия Ульянова, младшего брата Владимира Ленина, и наркома по военным и морским делам Павла Дыбенко.

Впрочем, деятельность сформированного Совета обороны Крыма оказалась неэффективной. Как выяснилось, советская власть снова пришла  на полуостров ненадолго. Крымская красная армия к июню насчитывала 8650 штыков, 1010 сабель, 48 пулеметов и 25 орудий. Ее боеспособность была невелика. Опасаясь окружения, красные стали быстро уходить на север, оставляя один крупный населенный пункт за другим. Учреждения республики эвакуировались в Никополь, а затем в Киев.

Краткий период повторного большевистского владычества, исчислявшегося всего 75 днями, отличался определенной гуманностью: он обошелся без бессудных и кровавых эксцессов сродни «еремеевской ночи» 1918-го, не говоря уже о страшном красном терроре конца 1920 – начала 1921 года. Этакий «социализм с человеческим лицом» – с учетом, естественно, специфики Гражданской войны. Во многом это было связано с фигурой Дмитрия Ульянова – мягкого и добродушного человека, земского врача чеховского интеллигентского склада.

Последний плацдарм Белого дела

Наступило лето 1919 года – пик успехов войск Деникина, к концу июня с впечатляющей легкостью очистивших от большевиков полуостров. К октябрю деникинцы контролировали огромные территории, население которых составляло десятки миллионов человек. Выполняя так называемую «московскую директиву» Деникина (наступление на советскую столицу), белогвардейцы дошли до Орла. Казалось, вот-вот и большевистский режим будет сокрушен. Но счастье отвернулось от деникинцев, и начался их стремительный откат обратно на юг.

Объединенные Вооруженные силы Юга России, которые в массе своей состояли уже не из прежних идейных добровольцев, а из казаков и пленных красноармейцев, поставленных в строй под знамя «единой и неделимой России», под влиянием поражений потеряли свой боевой дух и начали стремительно разлагаться. В марте 1920 года, после кошмарной эвакуации из Новороссийска, в результате которой армия лишилась своей материальной части, деникинцы оказались в Крыму. Крым стал последним плацдармом белого Юга. Дальше отступать было некуда.

 

«Еремеевская ночь»

Татарский национализм невольно помог большевикам: именно под предлогом борьбы с ним при попустительстве советских властей в конце февраля 1918 года вооруженная толпа пьяных, подчас до озверения, матросов устроила «еремеевскую ночь» для офицеров Черноморского флота.

Слухи о том, что матросы собираются организовать истребление всех проживавших в Севастополе офицеров, купцов и вообще «господ», появились еще в начале февраля, а 23 февраля 1918 года стало одним из самых страшных дней в истории этого города. Офицеров в массе своей расстреливали на Историческом бульваре Севастополя. Ужасы этих расстрелов большевик Василий Роменец, бывший в то время главным комиссаром Черноморского флота, описал в воспоминаниях очень просто: «Мы дали залп из винтовок по тем, кто этого заслужил». В другой версии своих мемуаров Роменец раскрыл и страшную технологию совершенного злодеяния: «…в одну из ночей врагам было отведено свое место в количестве 386 человек за боновым заграждением». Проще говоря, тела убитых были вывезены из бухты и сброшены в открытое море.

Весть о жестокой расправе дошла и до Петрограда, однако председатель Совета народных комиссаров Владимир Ленин счел возможным прикрыть своим авторитетом Роменца. Заслуженный «герой» революции дожил до 1957 года, старательно работая в последние годы жизни над своими воспоминаниями, разные версии которых отложились в архивохранилищах Москвы, Петербурга, Киева и Симферополя.

Крымский Скоропадский

Кабинет Матвея (Магомета) Сулькевича (1865–1920) руководил полуостровом с июня по ноябрь 1918 года. Сулькевич – литовский татарин по происхождению и царский генерал-лейтенант в недавнем прошлом – был ставленником немцев и не пользовался большим авторитетом у жителей Крыма. По словам кадета Владимира Набокова, отца писателя, он не имел «никакого политического прошлого и никакой политической программы». Из-за прогерманской ориентации Сулькевича называли «крымским Скоропадским».

Отношения с самим украинским гетманом Павлом Скоропадским у Сулькевича были сложными. Если первый видел Крым в составе Украины, то второго такая перспектива не прельщала. Показательно то, что Крымское краевое правительство в то время поставило задачу создания собственных вооруженных сил и денежной единицы, ввело государственную символику. Государственным гербом Крыма утвердили герб Таврической губернии, флагом – голубое полотнище с гербом в левом верхнем углу, у древка. Кроме того, был разработан закон о гражданстве Крыма.

После ухода немцев незадачливый «крымский хан» (этого титула Сулькевич безуспешно добивался от германского кайзера) отбыл в Азербайджан, чтобы там продолжить в качестве начальника Генерального штаба вооруженных сил Азербайджанской демократической республики свою, как выразился генерал Антон Деникин, «русофобскую работу». В мае 1920 года Сулькевич был расстрелян вошедшими в Баку большевиками.

Крым во главе Крыма

Правительство кадета Соломона Крыма (1867–1936) существовало с ноября 1918-го по апрель 1919 года. Феодосийский землевладелец и предприниматель Соломон Крым, в отличие от своего предшественника Матвея Сулькевича, был широко известен в Таврической губернии задолго до Февральской революции: еще в 1905-м он вел переговоры с матросами зашедшего в Феодосию мятежного броненосца «Потемкин». Ключевые посты в его правительстве заняли кадеты Максим Винавер, Владимир Набоков и Николай Богданов.

Приступая к работе, Крымское краевое правительство второго состава рассчитывало стать прототипом «будущей всероссийской власти». При этом, по свидетельству Винавера, премьер-министр старался походить «скорее на президента республики французского типа, чем на активного главу исполнительной власти». В опубликованной правительственной декларации, адресованной Добровольческой армии и союзникам по Антанте, говорилось: «Единая Россия мыслится правительством не в виде прежней России, бюрократической и централизованной, основанной на угнетении отдельных народностей, но в виде свободного демократического государства, в котором всем народностям будет предоставлено право культурного самоопределения».

Бывшие члены правительства Соломона Крыма, включая его самого, покинули полуостров вместе с войсками Антанты поздним вечером 15 апреля 1919 года на судне «Надежда».

 

Лента времени

1918

19 марта

Провозглашение Социалистической республики Таврида.

1 мая

Оккупация Крыма германскими войсками под командованием генерала Роберта фон Коша.

25 июня

Создание прогерманского Крымского краевого правительства Матвея Сулькевича.

Ноябрь

Вывод германских оккупационных сил с территории полуострова, образование правительства во главе с кадетом Соломоном Крымом, вступление в Крым войск Антанты.

1919

Апрель

Исход интервентов из Крыма, создание Крымской советской социалистической республики.

Лето

Падение Крымской советской социалистической республики, установление в Крыму власти генерала Антона Деникина.

1920

4 апреля

Передача Деникиным поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России генералу Петру Врангелю.

25 мая

Начало проведения в Крыму земельной реформы правительства Юга России под председательством Александра Кривошеина.

16–18 ноября

Эвакуация белых из Крыма, переход власти к Крымскому ревкому во главе с Розалией Землячкой и Белой Куном.

1921

18 октября

Образование Крымской автономной советской социалистической республики, вошедшей в состав РСФСР.

 

Немцев привлекало уникальное геополитическое положение полуострова – своеобразного моста между Европой и Азией

 

После эвакуации деникинцев из Новороссийска Крым стал последним плацдармом белого Юга

Что почитать?

Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. Симферополь, 2008

Пученков А.С. Украина и Крым в 1918 – начале 1919 года. Очерки политической истории. СПб., 2013