Archives

Белое дело черного барона

июля 6, 2018

В одной из самых популярных песен о Красной армии, впервые исполненной в 1920 году, барону Врангелю была посвящена ключевая строка:

Белая армия, черный барон

Снова готовят нам царский трон,

Но от тайги до британских морей

Красная армия всех сильней.

Русский немец

В России Врангелей причисляли к немецкому (остзейскому) дворянству, хотя их предки происходили из Дании. Первый из них, Туки Вранг, служил в 1219 году в гарнизоне основанного датчанами Ревеля, нынешнего Таллина. От Вранга пошел разветвленный род, потомки которого жили в Швеции, Дании, Австрии, Пруссии, Голландии, Испании и России, сражаясь за своих монархов – порой друг против друга.

Уже в XIX веке один из родственников «черного барона», генерал Александр Евстафьевич Врангель, взял в плен Шамиля, другой – адмирал Фердинанд Петрович Врангель – открыл в Северном Ледовитом океане остров, носящий его имя. Были в роду и те, кто изменил военному делу, в том числе Николай Егорович Врангель, ставший успешным финансистом. В 1877-м он женился на Марии Дмитриевне Дементьевой-Майковой, а через год в Новоалександровске (ныне Зарасай в Литве) родился их первенец Петр. Тогда же из-за рискованных операций с военными поставками отец будущего генерала разорился, едва не попав под суд; пришлось уехать в Ростов-на-Дону и начать там новое дело.

Маленькие Врангели (в семье родилось еще два сына) росли как все дворянские дети: игры, гувернеры, домашний театр. Отец вспоминал: «У моего старшего сына была одна бросающаяся в глаза способность – быть верховодом над маленькими мальчиками и девочками и подчинять их своей воле. Другой сын любил дрессировать котов… и мог бы, наверно, стать соперником известного Дурова». Этот другой, Николай, стал искусствоведом, основал журнал «Старые годы» и ушел из жизни в 1915-м, руководя санитарным поездом. Младший брат Всеволод умер в детстве от дифтерита – эта трагедия заставила семью покинуть Ростов и перебраться в столицу. Там Николай Врангель, пользуясь знакомством с министром финансов Сергеем Витте, быстро разбогател: бакинские нефтепромыслы и добыча золота в Сибири принесли ему миллионы.

Поступивший в Горный институт Петр стал завидным женихом, к тому же он был высок (почти два метра), строен, имел безупречные манеры. Однако романов не заводил – то ли из-за моральных убеждений, то ли потому, что все свое внимание уделял карьере.

После института он поступил в лейб-гвардии Конный полк, где по традиции служили все Врангели, но пробыл там только год, уйдя на чиновничью службу. Однако с началом Русско-японской войны Петр вернулся в армию – уже навсегда. Он оказался в казачьем полку, сражавшемся в Маньчжурии. В июле 1904-го его наградили за храбрость орденом Святой Анны, а в годы Первой русской революции (и за ее подавление) – орденом Святого Станислава. Потом он возвратился в свой Конный полк, к позабытой уже светской жизни столицы. Старый друг генерал Павел Шатилов, в Гражданскую войну бывший начальником штаба армии Врангеля, вспоминал о нем: «Это был любивший общество светский человек, прекраснейший танцор и дирижер на балах и непременный участник офицерских собраний… Он обыкновенно не воздерживался высказывать откровенно свои мнения, почему уже тогда имел недоброжелателей». В 1907 году Врангель поступил в Николаевскую академию Генерального штаба и тогда же женился. Его избранница – фрейлина Ольга Михайловна Иваненко – была не только дочерью богатого помещика, но и признанной красавицей. Их брак оказался долговечным, в нем родилось четверо детей. Все они – Елена, Петр, Наталья и Алексей – прожили долгую жизнь, дождались конца советского строя, но на родину так и не вернулись.

Окончив академию, Врангель продолжил службу в Конном полку и вместе с ним в чине ротмистра отправился на фронт Первой мировой войны. Уже 6 августа 1914 года у деревни Каушен в Восточной Пруссии он возглавил атаку на немцев. Под ним убили коня, но эскадрон под его началом захватил две пушки, за что Врангель получил орден Святого Георгия IV степени. В следующем году он, уже полковник, был награжден золотым Георгиевским оружием за рейд в тыл противника в Литве. Осенью его перевели на Юго-Западный фронт командиром полка, дав такую характеристику: «Выдающейся храбрости. Разбирается в обстановке прекрасно и быстро, очень находчив». В 1916 году Врангель со своим полком участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве в австрийской Галиции. Подчиненные его любили: он не садился ужинать, пока не убедится, что все солдаты накормлены, а спать ложился последним, обязательно проверив посты. При этом был строг, требовал точного выполнения приказов и говорил: «Если офицер отдал приказание и оно не выполнено, он уже не офицер».

Против красных… и белых

В январе 1917-го Врангеля произвели в генерал-майоры: его карьерный рост был самым быстрым в русской армии. В Кишиневе, где стоял его полк, он без особого удивления узнал о Февральской революции. «Они не могут править, потому что не хотят, – говорил Врангель о Романовых. – Они потеряли вкус к власти».

Шокированный, как и многие офицеры, приказом № 1, поставившим армию под контроль солдатских комитетов, он еще пытался выполнять свой долг; в июле командовал 7-й кавалерийской дивизией на Юго-Западном фронте. Врангель разделял взгляды генерала Лавра Корнилова, но не принял участия в его выступлении, считая это дело заведомо провальным. После большевистского переворота барон уехал с семьей на свою дачу в Ялте, откуда собирался бежать за границу. Там его арестовали красные матросы, но жена отправилась в тюрьму вместе с ним. Председатель ревтрибунала великодушно заявил: «Не у всех такие жены – идите оба, вы свободны!»

Скоро Крым заняли немцы, и Врангель уехал сначала в Киев, а потом в Екатеринодар (ныне Краснодар), где генерал Антон Деникин собирал Добровольческую армию. Оставаясь ярым врагом большевистской власти, Врангель не нашел общего языка и с белыми, а точнее – с их лидерами. О Деникине барон вспоминал: «Говоря с войсками, он не умел овладевать сердцами людей. Самим внешним обликом своим, мало красочным, обыденным, он напоминал среднего обывателя. У него не было всего того, что действует на толпу, зажигает сердца и овладевает душами». Врангель не одобрял упрямой приверженности Деникина лозунгу «единой и неделимой России», выступая за союз с украинскими, кавказскими и прочими националистами в борьбе против большевиков. Расходились они и в стратегических военных вопросах: так, летом 1919 года главнокомандующий Вооруженными силами Юга России Деникин хотел наступать на Москву, чтобы одним махом покончить с красными, а Врангель – идти на соединение с силами Верховного правителя России Александра Колчака.

Но не барон определял тогда стратегию белых. Еще в 1918-м во главе 1-й конной дивизии он выступил в поход на Кубань. Врангель действовал быстро и беспощадно, пленных не брал (впрочем, в годы Гражданской войны так поступали и белые, и красные), грабителей и дезертиров безжалостно вешал. Серия кавалерийских атак привела к падению советской власти на всем Северном Кавказе, после чего барон стал командующим Кавказской армией. В начале 1919 года он едва не умер от сыпного тифа, долго лечился, а потом возглавил поход на Царицын для соединения с Колчаком. В июне его армия взяла город, но Колчак к тому времени уже был отброшен красными за Урал.

Деникин, обвинив Врангеля в провале его плана, настоял на участии барона в походе на Москву. Это распыляло силы белых, которым пришлось наступать сразу в пяти направлениях. Войска под командованием Врангеля двигались по Волге на север, но далеко не ушли: красные организовали контрнаступление и отбросили части Добровольческой армии к Харькову, который барону поручили оборонять. Тут у него возник другой план – отправиться в Европу и потребовать у Антанты помощи для борьбы с большевиками. Белой армии он предлагал пока закрепиться в Крыму. Деникин это предложение отверг и отстранил Врангеля от командования. Вскоре белые и в самом деле отступили в Крым; барон попытался захватить власть на полуострове, но потерпел неудачу и отбыл в Константинополь, предоставив оборонять Крым своему сопернику – генералу Якову Слащову.

Деникин отправил Врангелю вслед гневное письмо: «Для подрыва власти и развала Вы делаете все, что можете… Пусть Бог простит Вас за сделанное Вами русскому делу зло». Однако уже весной 1920 года Деникин понял, что ошибался. Теперь Врангель многим представлялся единственным человеком, способным сплотить остатки белых сил и продолжить борьбу. Так считали и британские власти, спешно переправившие барона в Крым, где он 22 марта (4 апреля) сменил Деникина на посту главнокомандующего.

Суровыми мерами восстановив порядок в деморализованной армии, он отбил атаки красных и двинулся в причерноморские степи, навстречу наступавшим на Киев полякам. Попытался создать союз с националистами Украины и Кавказа, одобрил федеративное устройство России, принял наконец закон о передаче земли крестьянам. Но все эти меры явно запоздали, а помощь извне вовремя не пришла. Польское наступление было отбито, а англичане преследовали свои цели, посоветовав Врангелю напоследок договориться с большевиками «о достойных условиях сдачи». Договариваться, разумеется, ни одна из сторон не собиралась. В ноябре 1920 года Красная армия преодолела перекопские укрепления и ворвалась на полуостров. В сложнейших условиях Врангель сумел эвакуировать из Крыма 150 тыс. человек, но многие тысячи пришлось оставить – практически на верную смерть. Сам главнокомандующий покинул город 14 ноября; перед этим он встал на колени и трижды поцеловал родную землю, которую ему не суждено было больше увидеть.

После России

По решению стран Антанты, оккупировавших тогда Константинополь, русским беженцам выделили для проживания пустынный полуостров Галлиполи. Военные жили в палатках, получая от союзников скудный паек; гражданские постепенно перебрались в город, зарабатывая на жизнь кто чем мог – мелочной торговлей, проституцией, знаменитыми тараканьими бегами. Врангель с семьей поселился на яхте «Лукулл», которую ему разрешили покидать только в штатском костюме; знаменитую черкеску пришлось снять. План «черного барона» был прост: сохранить армию до момента, когда власть большевиков начнет рушиться, а потом снова двинуться в Крым и оттуда в Москву. Барон не хотел замечать, что советская власть, победив своих врагов, укрепляется с каждым годом, тогда как его голодающая армия тает и все смелее за границей действуют большевистские агенты. Вскоре он вместе с остатками армии перебрался в Королевство сербов, хорватов и словенцев, будущую Югославию, власти которой (как и соседней Болгарии) согласились приютить русских «братушек».

В 1922 году барон вместе с 2 тыс. русских беженцев обосновался в сербском городе Сремски-Карловцы. Там с ним встретились чудом выжившие и бежавшие из России родители (мать всю Гражданскую войну умудрилась проработать под своей фамилией в ставшем музеем Аничковом дворце в Петрограде). Пытаясь сплотить эмиграцию, Врангель в 1924 году создал Русский общевоинский союз (РОВС), в который по всей Европе вступали солдаты и офицеры бывшей царской армии. Он подчинил союз великому князю Николаю Николаевичу – претенденту на трон, но отказался от лозунга восстановления монархии, чтобы не отталкивать республиканцев (их было немало и среди военных).

ГПУ (а потом ОГПУ), считавшее барона главным врагом, не раз ставило задачу его устранения. Еще в 1923 году на его виллу в Сремски-Карловцах под видом французских репортеров пытались проникнуть киллеры во главе со знаменитым Яковом Блюмкиным, в чьем кофре вместо кинокамеры лежали гранаты и пистолеты. Покушение сорвалось только потому, что «французов» не пропустила бдительная охрана. Как и прежде, не меньше хлопот барону доставляли свои, особенно зампред РОВС генерал Александр Кутепов, требовавший активных действий в борьбе с большевиками (в том числе терактов, против которых выступал осторожный Врангель). В конце концов раздоры генералов утомили их «верховного вождя» Николая Николаевича, и он отказал союзу в финансировании. Барону пришлось отправиться в Брюссель, где его взяли горным инженером в одну бельгийскую фирму, а Ольга Михайловна открыла шляпную мастерскую.

Нудная работа увлекала Врангеля гораздо меньше, чем война, его неиссякаемая ранее энергия таяла. Видный деятель РОВС Алексей фон Лампе писал после встречи с ним в октябре 1927 года: «…его настроение на этот раз показалось мне мало энергичным, пассивным», от «многих дел и дрязг… он в стороне не только на словах, но и в душе». Врангель тосковал еще и потому, что не мог помочь тем солдатам и офицерам белой армии, что по-прежнему верили ему и жили впроголодь в чужой, равнодушной Европе. В 1928 году он обратился к ним в новогоднем воззвании: «Час падения советской власти недалек. Наши силы понадобятся родине, и тем ценнее будут они, чем сплоченнее сохранится наша спайка, чем крепче останется дух». Но недалек оказался час смерти самого барона: в марте у него внезапно поднялась температура, его состояние ухудшалось с каждым днем. Врачи диагностировали сначала инфлюэнцу, потом скоротечный туберкулез. Мать Врангеля, дежурившая у постели сына вместе с его женой, вспоминала: «Его силы пожирала 40-градусная температура… Он метался, отдавал приказания, порывался вставать. Призывал секретаря, делал распоряжения до мельчайших подробностей».

Утром 25 апреля 1928 года Врангель скончался, прошептав: «Боже, храни армию!» Многие обвиняли в его смерти чекистов; дочь Наталья утверждала, что отца отравил брат его денщика, приехавший из России. В это можно поверить, ведь агенты советской разведки впоследствии убили преемников Врангеля на посту председателя РОВС – Кутепова и Евгения Миллера. Но более вероятно, что барон умер своей смертью: в последние годы он часто болел, эмигрантские скитания и склоки подорвали здоровье. Его похоронили в Брюсселе, но уже через год перенесли прах в русскую церковь Святой Троицы в Белграде. На предложение перезахоронить Врангеля в Москве его внук Петр Базилевский ответил, что это невозможно, пока «почетное место рядом с Кремлем занимают Ленин и Сталин». Без сомнения, такую не терпящую компромиссов твердость одобрил бы «черный барон», проявлявший ее всю свою жизнь.

«Левая политика правыми руками»

июля 6, 2018

После свержения монархии в 1917 году на Крым, как и на остальные регионы бывшей Российской империи, распространилась власть Временного правительства. После Октябрьского переворота полуостров оказался под контролем созданного там военно-революционного комитета, затем – после оккупации немецкими войсками – в Крыму на время воцарилось марионеточное правительство Матвея (Магомета) Сулькевича, ориентировавшегося на Германию. Сразу после признания Германией поражения в Первой мировой войне, в середине ноября 1918 года, Сулькевич сложил полномочия. Новое краевое правительство возглавил феодосийский землевладелец и предприниматель кадет Соломон Крым. Тогда в состав правительства вошли и другие известные кадеты: Максим Винавер стал министром иностранных дел, а Владимир Набоков (отец знаменитого писателя) – министром юстиции.

Весной 1919 года власть на полуострове вновь перешла в руки большевиков. И опять ненадолго. Уже летом 1919-го Крым оказался под контролем белых. В апреле 1920 года главнокомандующий Вооруженными силами Юга России (ВСЮР) генерал-лейтенант Антон Деникин, один из основателей Белого движения, «сдал команду» генерал-лейтенанту барону Петру Врангелю.

Став правителем Юга России, Врангель явился, пожалуй, единственным белым генералом, развернувшим на контролируемой им территории масштабные преобразования, затрагивавшие коренные интересы широких слоев населения. Все его предшественники делали ставку в первую очередь на военную победу над красными и поэтому откладывали реформы «до решения Учредительного собрания». Он же всерьез взялся за общественное переустройство, что позволяет оценивать не только его слова, но и дела.

«Врангель считал, что Крым нужно сделать своеобразным примером для всей страны, продемонстрировав всем, что можно наладить совсем другую жизнь, нежели в Советской России, – жизнь без голода, ВЧК и красного террора», – говорит профессор Василий Цветков. Впрочем, время играло против него. Белые в Крыму продержались до середины ноября 1920 года: когда части Красной армии под командованием Михаила Фрунзе прорвали оборону на Перекопе, врангелевцам ничего другого не оставалось, кроме как либо сдать оружие, либо покинуть родину.

Наследник Деникина

– Как складывались отношения Деникина с будущим правителем Юга России бароном Врангелем?

– Хотя в июне 1919-го Деникин подчинился адмиралу Александру Колчаку как Верховному правителю России, на юге страны конкурентов у него в качестве руководителя Белого движения не было до конца этого года. Разногласия с Врангелем у него возникали, но они не тревожили главнокомандующего ВСЮР, поскольку касались главным образом военных вопросов. В частности, Врангель считал, что наступать надо на соединение с Колчаком, хотя летом 1919-го сделать это было уже невозможно, поскольку колчаковские войска отступали. Деникин выбрал северное направление, поставив перед своей армией задачу прорваться к Москве.

Серьезные конфликты между Деникиным и Врангелем начались после провала похода на Москву. Деникин связывал все усиливавшееся напряжение в отношениях с честолюбием барона, а тот, в свою очередь, утверждал впоследствии, что не мог терпеть развала в тылу. Врангель писал рапорты, которые потом распространялись на фронте и в тылу и использовались для агитации в его пользу.

Деникин стал терять популярность. Этому способствовали и военные поражения. К началу 1920 года, после сдачи Новочеркасска и Ростова-на-Дону, ВСЮР оказались разделены на три части: первая находилась под Одессой (генерал-лейтенант Николай Шиллинг), вторая – в Крыму (генерал-майор Яков Слащов), третья – на Кубани (здесь были сосредоточены основные силы Добровольческой, Донской и Кубанской армий во главе с самим Деникиным). Но еще в ноябре 1919-го командующим Добровольческой армией Деникин назначил Врангеля. Очевидно, что главком действовал по принципу: «Ты хотел этой должности – вот и командуй. Посмотрим, что получится».

– Получилось?

– Врангель начал перегруппировку частей армии, отступавшей после провала деникинского похода на Москву. Рассчитывал, что это даст эффект, но ошибся. Ситуация только ухудшилась. Одни полки белых попали под удар красных, другие – в окружение в Донбассе. За Дон из всей Добровольческой армии отошел лишь один корпус. Поскольку этим 1-м армейским корпусом командовал генерал-лейтенант Александр Кутепов, Врангель оказался не у дел. Его новые рапорты стали принимать оскорбительный для Деникина характер. После таких – откровенно оппозиционных – действий главнокомандующий ВСЮР отправил Врангеля в отставку. Тот покинул Россию и уехал в Константинополь.

– При каких обстоятельствах он потом вернулся?

– Врангеля продвигали правые политики во главе с Александром Кривошеиным, в свое время занимавшим пост главноуправляющего землеустройством и земледелием, соратником Петра Столыпина. Правые вообще были недовольны «засильем кадетов-либералов» при Деникине. Они считали Врангеля монархистом. В принципе у Деникина был бы еще шанс сохранить должность главнокомандующего ВСЮР, если бы его войска оставались на Кубани. Однако удержаться там не удалось. Кубанские казаки не стремились на фронт, мобилизации опаздывали. Во время эвакуации частей ВСЮР из Новороссийска Деникину доставили рапорт Кутепова, выражавшего косвенное недоверие главкому в связи с его способностью хорошо организовать переезд в Крым 1-го добровольческого корпуса. А еще Деникину донесли, что высшие офицеры-дроздовцы (офицеры полка, который носил имя своего создателя генерал-майора Михаила Дроздовского), утратившие веру в успех Белого дела, зондируют почву для перехода на службу Королевству сербов, хорватов и словенцев, которое образовалось после распада Австро-Венгрии.

Все эти факторы в совокупности, а также утрата поддержки со стороны Антанты сильно повлияли на Деникина. По свидетельствам очевидцев, пережив большой психологический стресс, в марте 1920 года он решил, что пора уходить. Деникин не назвал имени своего преемника. Для выбора нового главнокомандующего 22 марта (4 апреля) в Севастополе был созван Военный совет. Традиция проводить такого рода советы существовала в русской армии с петровских времен. Так на высокую должность был избран харизматичный генерал-лейтенант Врангель, получивший большинство голосов.

Реформы «крымского хана»

– Претерпела ли при Врангеле изменение структура органов государственной власти по сравнению с тем, что было при Деникине?

– Да. Был более четко реализован принцип военной диктатуры, при которой решающее слово при утверждении законов оставалось за Врангелем. Являясь главнокомандующим ВСЮР, он получил также титул правителя Юга России. Но Врангель позиционировал себя не в качестве преемника Колчака или Деникина, а в качестве регионального лидера – условно говоря, «крымского хана». При нем было сформировано правительство Юга России. У Деникина было Особое совещание, которое иногда называли правительством, но все-таки оно являлось совещательным органом, который только обсуждал, а не утверждал законопроекты. Правительство при Врангеле имело больше самостоятельности: его статус повысился. Во главе министров стоял Кривошеин. Начальником штаба врангелевской армии стал генерал-лейтенант Павел Шатилов.

Правительство Юга России создавалось с тем расчетом, что со временем в его состав войдут представители регионов. В частности, казачьи атаманы. В августе 1920 года Врангель подписал с казаками договор, по существу утвердив модель федеративного государства. Предполагалось, что, когда войска Врангеля окажутся на территории Украины, в состав правительства войдет и украинский представитель. Конечно, не Симон Петлюра. Впоследствии из представителей уездов, а не партий мог быть образован региональный парламент.

Перемены коснулись также нижних этажей властной пирамиды. Врангель и Кривошеин выступали за укрепление структур местной гражданской власти, основой которой в результате земской реформы стало волостное земство. Кривошеин отмечал, что эту идею поддерживал Столыпин, но не успел ее реализовать. Причем Врангель отстаивал создание чисто крестьянского земства по принципу: «Кому земля, тому и распоряжение земским делом».

– Какой социально-экономический курс проводило правительство Юга России? Отличалась ли чем-то принципиально внутренняя политика Врангеля от политики других белых режимов?

– Главными в Крыму стали земельная и земская реформы, связанные между собой. Суть первой реформы состояла в том, что был фактически признан захват земли крестьянами, произошедший в результате ленинского Декрета о земле.

Бывшие землевладельцы должны были получить компенсацию от государства, которое брало на себя роль посредника между помещиками и крестьянами. С захваченной земли крестьянин в течение нескольких лет обязывался отдавать государству с десятины одну двадцать пятую часть урожая. И рассчитываться с помещиками предстояло именно государству, которое на стабильной основе получало бы с крестьян зерно. Предполагалось, что проводить земельную реформу будут волостные и уездные земельные советы, выбранные из крестьян. Позже они должны были передать свои полномочия волостному и уездному земствам.

С экономической точки зрения эта земельная реформа была перспективной. Но требовались деньги, а ситуация с финансами у Врангеля была тяжелой. Деникинский рубль («колокольчик», как его называли из-за изображения на тысячерублевой купюре Царь-колокола) продолжал обесцениваться. Франция обещала займы, но их надо было чем-то обеспечивать. Решили обеспечить их зерном, часть которого вывезли французам. Однако произошло это лишь осенью. В результате французская помощь – и деньгами, и оружием – пришла поздно.

В целом Врангель проводил разумную политику. Но начатые им преобразования помимо денег требовали времени, хорошей подготовки и продуманной пропаганды. Если взять ту же земельную реформу, то убедить крестьян, что белые стали другими, в одночасье вряд ли было возможно. Крестьянину необходимо было это увидеть и почувствовать. А для начала хотя бы получить информацию о планах правительства.

– Сильно ли влияли на внутреннюю политику Врангеля представители кадетской партии?

– Нет. В Крыму считали, что кадеты дискредитировали себя неудачной политикой, проводившейся при Деникине. Намеченный правительством Кривошеина и другими бывшими царскими чиновниками курс точно и лаконично охарактеризовал Врангель: «Левая политика правыми руками».

Крым, Париж и Лондон

– Как строились отношения Врангеля с государствами Антанты? В какой степени он зависел от Лондона и Парижа?

– Отношения с англичанами Врангель быстро испортил, и в итоге никакой поддержки от Великобритании правительство Юга России не получало. Грубо говоря, барон англичан обманул. В начале 1920 года Великобритания попыталась выступить посредником, чтобы усадить за стол переговоров большевиков и Врангеля…

– С какой целью?

– Я не вижу здесь для англичан большой выгоды. Скорее всего, с их стороны это был пиар-ход с целью улучшения своего имиджа в мире. По примеру, быть может, президента США Вудро Вильсона, создавшего себе имидж «миротворца». Свой ультиматум с требованием в течение двух месяцев провести переговоры с большевиками англичане вручили Врангелю в Константинополе, когда тот готовился отплыть в Севастополь, чтобы принять власть от Деникина. Они рассчитывали, что барон договорится с Советской Россией о том, чтобы спокойно увести свою армию из Крыма. Врангель на словах пообещал начать переговоры. В апреле и мае серьезные боевые действия на подступах к Крыму действительно не велись. А летом Врангель неожиданно развернул наступление в Северной Таврии!

Англичане, поняв, что их обманули, разорвали отношения с правительством Юга России.

Иное дело французы. Париж проводил курс на создание Малой Антанты – буфера из государств, которые изолируют Советскую Россию и Германию. Главным звеном в этом буфере французам представлялась Польша. Кроме того, в составе Малой Антанты они видели прибалтийские страны, Румынию и Крымский полуостров. А для этого Франция должна была признать Крым как самостоятельное государственное образование. Врангелю удалось то, чего не смогли сделать Колчак и Деникин. В августе правительство Юга России де-юре признала Франция. В Крым с верительными грамотами был отправлен посланник граф Дамьен де Мартель.

– Это произошло после того, как в разгар Советско-польской войны Врангель, заявив, что Юзеф Пилсудский воюет не с «русским народом, а с советским режимом», сам начал наступление в Северной Таврии, а потом еще высадил десант на Кубани. Он действовал по своему сценарию или по французскому?

– Врангель с Польшей не подписал ни одного договора и действовал по собственному сценарию.

– Какую цель он преследовал? Летом 1920 года в разговоре с известным общественным деятелем, бывшим депутатом Государственной Думы Василием Шульгиным Кривошеин признал, что «одна губерния не может воевать с сорока девятью». На что же рассчитывал Врангель?

– Одной из главных причин было желание получить зерно, которое сосредотачивалось на элеваторах Северной Таврии еще с 1914 года. Однако более важной, на мой взгляд, представляется другая причина. По мысли Врангеля и Кривошеина, Крым призван был, образно говоря, стать той «катушкой», на которую «намотается» вся Россия. Иными словами, врангелевский Крым должен был продемонстрировать, что можно наладить совсем другую жизнь, чем в Советской России, – жизнь без голода, дороговизны, ВЧК и красного террора.

На территории Советской России оставалось много недовольных властью большевиков, существовало антисоветское подполье. Всем этим силам нужен был ориентир, к которому они могли бы стремиться. Иначе речь шла бы только лишь о спорадических восстаниях, которые большевикам нетрудно подавить. А вот если появится, как думали на Юге России, такой центр, к которому устремятся все антибольшевистские силы, то Врангель мог бы этим движением руководить. Это очень значимый момент, здесь принципиально важное отличие политики Врангеля от политики Деникина, мало думавшего об антисоветском подполье и крестьянских восстаниях. Врангель же понимал, что его армия численно невелика, ей необходима массовая поддержка населения. Мобилизационный ресурс собственно Крыма был исчерпан. В строй ставили уже 19-летних. Людские ресурсы надо было получать извне.

Чтобы привлечь на свою сторону всех противников большевиков, Врангель начал наступление в Северной Таврии в тот момент, когда главные силы Красной армии сражались с поляками. Кроме того, он высадил десант генерал-лейтенанта Сергея Улагая на Кубани, где с весны вели борьбу с красными остатки антибольшевистских сил. Эти разрозненные части были объединены генерал-майором Михаилом Фостиковым в так называемую Армию возрождения России. С той же целью еще до Кубани Врангель высадил на Дону десант полковника Федора Назарова, а в августе начал Заднепровскую операцию. На расширение социальной базы была направлена и земельная реформа, в связи с этим продвигалась также идея федеративного устройства России. Все эти меры обеспечили приток сил в армию Врангеля. В ее ряды включали и попавших в плен красноармейцев.

Интересно, что в советской печати часто употреблялась якобы сказанная Врангелем беспринципная фраза: «Хоть с чертом, но против большевиков». На самом деле формула объединенного антибольшевистского фронта в устах барона звучала иначе: «С кем хочешь, но за Россию».

– Почему наступление белых быстро захлебнулось?

– Как и Деникин, Врангель наступал широким фронтом по всем направлениям и столкнулся в общем-то с той же проблемой, что и его предшественник. Получился удар не кулаком, а растопыренными пальцами. Хотя действовать по-другому у «черного барона», наверное, и не получилось бы. Главное стратегическое преимущество красных заключалось в численном превосходстве их войск. Как только война с Польшей закончилась, Красная армия всей своей мощью обрушилась на Врангеля.

О белом и красном терроре

– Был ли у белогвардейцев реальный шанс удержать полуостров под своим контролем? Или к концу 1920-го они были обречены?

– Некоторые шансы у белых удержаться в Крыму до весны 1921 года могли быть в том случае, если бы они заранее укрепили Перекопский перешеек, сделав из него «крымский Верден». К тому же Черноморский флот находился под контролем Врангеля. Впрочем, очевидно, что рано или поздно красные все равно бы взломали оборону и взяли Крым.

Тем не менее вплоть до наступления Красной армии во врангелевском тылу царила уверенность в том, что за Перекопом удастся отсидеться до будущей весны. Когда красные ворвались в Крым, люди испытали шок. Правда, за три года революционных потрясений психологически русский человек уже привык к потерям. Бегство в Турцию и вынужденная эмиграция стали очередным звеном в длинной цепи испытаний.

– Можно ли соотнести масштабы белого террора при Врангеле и красного террора после взятия Крыма красноармейцами?

– Масштабы отличались в разы. Дело в том, что большевистское подполье в Крыму практически ликвидировали уже при Деникине. Руководивший у Врангеля контрразведкой бывший директор Департамента полиции (еще в царской России) генерал-майор Евгений Климович зачистил остатки подполья. Красные и зеленые партизаны больше отсиживались в горах, нежели вели борьбу. Чтобы активизировать работу подполья, большевики в Крым направили Ивана Папанина, будущего советского героя-полярника. Поскольку недовольных белогвардейцами на полуострове уже фактически истребили, массового белого террора при Врангеле быть не могло. Счет жертв шел на десятки. Правда, во время боев в Северной Таврии были случаи, когда взятых в плен красноармейцев расстреливали. Хотя Врангель требовал привлекать их на сторону белых.

– Можно ли верить Михаилу Булгакову, который в «Беге» вывел образ генерала Романа Хлудова, активно использовавшего виселицы для наведения «порядка» в тылу? Ведь принято считать, что его прототипом послужил Яков Слащов. Или все-таки это преувеличение?

– Можно говорить об общих у Слащова с булгаковским Хлудовым чертах – это твердая воля, оппозиционные взгляды, популярность в войсках. Есть сходство и в том, что Слащов, правда еще до назначения главкомом Врангеля, беспощадно подавлял недовольство в тылу. Были и повешенные публично. Широкий резонанс и протесты Севастопольской думы вызвала казнь 14 членов подпольного ревкома, проведенная по повторному (в нарушение правовых норм) решению военно-полевого суда. Кроме того, Слащов без суда расстрелял своего подчиненного, штаб-офицера. В отношении Слащова врангелевская прокуратура начала расследование, и позднее, вероятно, это в определенной мере повлияло на его решение вернуться в Советскую Россию.

– Каковы были масштабы красного террора?

– Жертвы красного террора исчислялись тысячами. Расстреливали прежде всего тех, кто служил в контрразведке и комендатуре, тех, кто был, с точки зрения красных, «запачкан кровью». Сын писателя Ивана Шмелева Сергей погиб только потому, что числился писарем в комендантской команде, которая занималась расстрелами. Расстреливали и тех, кого с оружием в руках брали в горах. Ведь не все, кто хотел эвакуироваться вместе с Врангелем из Крыма, смогли это сделать. В частности, очень плохо была организована эвакуация в Феодосии, куда пришел один-единственный транспорт, и казачья Терско-Астраханская бригада ушла в горы. Точные цифры жертв красного террора в Крыму мы еще не скоро узнаем.

– Красный террор на полуострове связывают с именами Розалии Землячки и Белы Куна. Насколько мифологизирован образ Землячки?

– Ее образ мифологизирован примерно наполовину. Это была волевая, энергичная большевичка из «старой гвардии». Вожди партии ей полностью доверяли. Мифологизация касается степени ее жестокости. Землячку часто изображают садисткой, которой она не была. Психических отклонений у нее не наблюдалось. Но крови она не боялась и директиву председателя Реввоенсовета Льва Троцкого «очистить Крым от белогвардейцев» проводила в жизнь твердой рукой. С Куном сложнее. Им, одним из лидеров Венгерской революции 1919 года, по всей видимости, двигала месть за разгром Венгерской советской республики.

 

Что почитать?

Карпенко С.В. Белые генералы и красная смута. М., 2009

Кронер Э. Белая армия, черный барон: жизнь генерала Петра Врангеля. М., 2011

 

Спаситель Крыма Яков Слащов

Возможность белогвардейцам продолжить сопротивление после того, как в начале 1920 года красные взяли под свой контроль Северную Таврию, вытеснив белых из Одессы и Новороссийска, завоевал генерал-майор Яков Слащов (1885/1886–1929). Именно он не позволил частям Красной армии прорваться на полуостров. Отношения его с правителем Юга России Петром Врангелем испортились в августе 1920-го, и Слащов подал прошение об отставке. «Хороший строевой офицер, генерал Слащов, имея сборные, случайные войска, отлично справлялся со своей задачей. С горстью людей, среди общего развала, он отстоял Крым. Однако полная, вне всякого контроля, самостоятельность, сознание безнаказанности окончательно вскружили ему голову. Неуравновешенный от природы, слабохарактерный, легко поддающийся самой низкопробной лести, плохо разбирающийся в людях, к тому же подверженный болезненному пристрастию к наркотикам и вину, он в атмосфере общего развала окончательно запутался», – вспоминал о нем впоследствии Врангель.

Слащов считается прототипом генерала Романа Хлудова – героя пьесы Михаила Булгакова «Бег». В ноябре 1920-го Слащов в составе армии Врангеля эвакуировался из Крыма в Константинополь, но в конце следующего года, воспользовавшись амнистией участникам Белого движения, объявленной советской властью, вернулся в Россию, где преподавал в школе комсостава РККА «Выстрел». В начале 1929 года он был застрелен в своей московской квартире неким Лазарем Коленбергом, утверждавшим, что таким образом отомстил Слащову за репрессии в отношении мирного населения во время Гражданской войны, среди жертв которых был и его родной брат. Эмигрантская пресса назвала покойного генерала «одним из активных участников Белого движения, снискавшим весьма печальную память своей исключительной жестокостью и бесшабашностью».

Правая рука барона Врангеля

Ближайшим помощником и надежной опорой генерал-лейтенанта Петра Врангеля в управлении Крымом стал Александр Кривошеин (1857–1921), возглавивший правительство Юга России. К тому моменту он уже имел репутацию видного государственного деятеля и накопил большой управленческий опыт. При председателе Совета министров Российской империи Петре Столыпине Кривошеин активно участвовал в разработке аграрной реформы, в качестве товарища (заместителя) министра финансов руководил Дворянским и Крестьянским поземельным банками, а с 1908 по 1915 год возглавлял Главное управление землеустройства и земледелия.

Накопленные знания и опыт потребовались Кривошеину в Крыму при проведении земельной и земской реформ. Базовый принцип земельной реформы можно выразить одной фразой: «Земля – трудящимся на ней хозяевам». Председатель правительства Юга России добился создания на полуострове волостного земства. Выборы в него проводились на бесцензовой основе, что обеспечило крестьянский состав органов местного самоуправления. Кривошеин приложил немало усилий, чтобы решить финансовые проблемы Крыма, добиться его дипломатического признания правительством Франции и получить от нее оружие и боеприпасы. Кривошеин говорил бывшему депутату Государственной Думы Василию Шульгину, что хочет устроить «на этом клочке земли человеческое житье», слава о котором пойдет по всей России.

 

Крым в годы лихолетья

июля 6, 2018

Численность населения полуострова за годы Гражданской войны существенно возросла за счет притока беженцев, а в начале 1920-го еще и за счет эвакуации в Крым остатка Вооруженных сил Юга России из Одессы и Новороссийска. Точных подсчетов тогда никто не производил, однако, согласно оценкам специалистов, если накануне революции в Крыму проживало 800 тыс. человек, то в 1920-м – уже около 3,5 млн. Полуостров оказался заселен значительно плотнее, чем другая часть Таврической губернии – Северная Таврия. Основная масса беженцев осела в приморских городах – Севастополе, Ялте, Феодосии и Керчи. Причем многие беженцы в буквальном смысле слова сидели на чемоданах, ожидая скорого изменения ситуации – либо в ту, либо в другую сторону.

Изменился также состав населения. Стала куда большей доля интеллигенции, духовенства и военных. Как правило, приезжали в Крым целыми семьями. Из Северной Таврии на полуостров перебрались многие немцы-колонисты. Лето 1920 года запомнилось современникам скученностью населения приморских городов, жарой и дефицитом пресной воды. Речки пересыхали, и в ряде мест из-за плохо очищенной воды имели место вспышки холеры.

Уже находясь в эмиграции, бывший правитель Юга России барон Петр Врангель писал в воспоминаниях: «В городах Южного побережья – Севастополе, Ялте, Феодосии и Керчи – благодаря трудному подвозу с севера хлеба уже не хватало. Цены на хлеб беспрерывно росли. <…> Не было угля, и не только флот, но и железнодорожный транспорт были под угрозой. <…> Не хватало чая, сахара. Беспорядочные самовольные реквизиции войск еще более увеличивали хозяйственную разруху и чрезвычайно озлобляли население».

Не смог избежать Крым и дороговизны потребительских товаров. Взлетели цены на костюмы, пальто, шляпы, ботинки и т. д. Еще до революции эти товары в основном поставлялись сюда с «материка», но Северная Таврия теперь была в руках красных. Промышленность самого Крыма за время Гражданской войны пришла в полный упадок: в 1919–1920 годах производство сократилось на 75–85%. Зарплата катастрофически обесценивалась. Не прекратили работу лишь несколько предприятий, в том числе Севастопольский морской завод, который обслуживал Черноморский флот. В переработку шел металлолом со списанных кораблей. В поисках новых источников топлива правительство Юга России даже начало строительство Бешуйских угольных копей.

Несмотря на усилия властей, постановивших выдавать «кормовое довольствие» и «семейные прибавки» служащим государственных учреждений, даже этих средств явно не хватало. «На наши кормовые, – с горечью писал один из респондентов своим родственникам, – можно прокормить разве что цыпленка, а не человека».

В 1919 году на Юге России был очень высокий урожай, позволивший создать большие запасы зерна. Однако значительная часть этих запасов находилась в Северной Таврии: когда осенью 1919-го белые отступали, зерно в Крым вывезти не успели. Это также стало фактором роста цен и инфляции. Стоимость хлеба поднялась в апреле 1920 года на 480% (по отношению к январю) и на 8283% в октябре. Цена печеного пшеничного хлеба увеличилась с апреля по октябрь 1920 года в 15 (!) раз – с 35 до 500 рублей. Тем не менее считается, что имевшегося в Крыму хлеба хватило бы до весны 1921 года, а потом планировалось расширять пахотные земли на самом полуострове. Впрочем, все эти вопросы пришлось решать уже другой власти.