Archives

Передача Крыма

января 31, 2019

Для Хрущева это решение явилось одним из первых в череде шагов, предпринятых им с единственной целью – занять вакантную после смерти Иосифа Сталина позицию единоличного руководителя партии и государства. Формально главным партийным начальником он стал 7 сентября 1953 года, когда Пленум ЦК КПСС избрал его первым секретарем. Впрочем, пока это была всего лишь одна из высших должностей. «Стоит сказать, что в 1953-м Хрущев далеко еще не был полновластным хозяином положения», – вспоминал потом его зять, журналист Алексей Аджубей. Большой вес имели такие близкие соратники Сталина, как председатель Совета министров СССР Георгий Маленков и его заместители Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович.

Сформулированный тогда принцип «коллективного руководства» подразумевал, что у руля власти должны находиться сразу несколько ключевых фигур, и среди «сталинских тяжеловесов» Хрущев до поры до времени был как раз «одним из…». Хотя, как выяснилось вскоре, с весьма неплохими перспективами в один прекрасный момент стать сначала первым среди равных, а затем и вовсе единоличным хозяином страны. Тут многое зависело от него самого, и он, по выражению Аджубея, «шел к власти с упорством и динамизмом, свойственными сильным натурам». «Крымская поездка Хрущева – из этого разряда самоутверждения», – отметил в мемуарах зять первого секретаря.

«Из разряда самоутверждения»

Действительно, уже через месяц после избрания на высший партийный пост, в октябре 1953-го, Хрущев отправился в Крым. Формально – на отдых. Аджубей, в то время журналист «Комсомольской правды», сопровождал тестя в этой поездке. По его мнению, именно тогда у Хрущева и родилась идея передать Крым в состав Украинской ССР. Аджубей объяснял это тем, что Хрущев хотел таким образом помочь более динамичному развитию полуострова, который спустя восемь лет после завершения войны все еще пребывал в весьма плачевном состоянии. Население Крыма в результате нацистской оккупации и сталинской депортации уменьшилось втрое – с 1 млн 126 тыс. до 379 тыс. человек. Экономика и инфраструктура были полностью разрушены, оставшиеся жители и переселенцы из других регионов находились на грани голода.

После нескольких дней пребывания в Воронцовском дворце в Алупке Хрущев отправился осматривать степной Крым, где положение было еще хуже, чем на побережье. Аджубей рассказывал о том, что путешествие привело Хрущева на маленький военный аэродром. И там он решился на совершенно безумный, с точки зрения его охраны, шаг: без предварительного плана, воспользовавшись старым самолетом, непригодным для перевозки первых лиц, улетел в Киев. За ужином в кругу руководителей братской республики, которой он сам долгие годы руководил, Хрущев неоднократно высказывал идею о том, что Украина могла бы помочь восстановлению Крымской области. Впрочем, Аджубей свидетельствовал, что «о формальной передаче Крыма под юрисдикцию Украины за столом речи не шло».

Публично предложение передать Крым Украине Хрущев впервые озвучил в самом начале 1954 года, когда вернулся в Москву из очередной поездки в Киев. На сей раз это был плановый визит: столица Советской Украины отмечала 300-летие Переяславской рады, на которой было принято решение о вхождении Украины в состав России (впрочем, на самом деле в 1654-м в состав Московского царства вошли только Левобережье Днепра и Киев).

В узком кругу высшего партийно-государственного руководства Хрущев неожиданно заявил, что передача Крыма Украине способствовала бы упрочению дружбы русского и украинского народов. По воспоминаниям тогдашнего главного редактора газеты «Правда» Дмитрия Шепилова, это произошло в комнате для отдыха в перерыве одного из совещаний, на котором присутствовали члены Президиума и Секретариата ЦК КПСС. Первый секретарь, согласно свидетельству Шепилова, аргументировал необходимость передачи Крыма его территориальной близостью к Украине, что, по мнению Хрущева, помогло бы развитию более тесных экономических связей. «Ворошилову надо все это провести по-доброму через Президиум Верховного Совета СССР. Я думаю, возражений не будет?» – так, со слов Шепилова, закончил свою мысль Хрущев.

«Провести все по-доброму»

Судя по всему, для большей убедительности к этому времени по поручению первого секретаря ЦК уже была подготовлена справка о социально-экономическом положении Крымской области. Историк Олег Волобуев, много лет занимавшийся темой передачи Крыма Украине, полагает, что в этом документе, родившемся в недрах партийного аппарата, показатели развития полуострова были существенно занижены.

В целом, как отмечает Волобуев, решение о передаче Крыма «готовилось в форсированные сроки, наспех и под нажимом сверху». Так, уже 25 января 1954 года на заседании Президиума ЦК КПСС получил одобрение проект указа Президиума Верховного Совета СССР о передаче Крымской области в состав УССР. Заседание вел Маленков. Присутствовали семь из восьми членов Президиума ЦК (за исключением Молотова), два кандидата в члены Президиума ЦК и три секретаря ЦК КПСС, не входившие в состав Президиума. В выписке из протокола этого заседания, подписанной Хрущевым, содержится решение, состоящее из двух пунктов. Первый – утвердить предложенный проект указа, второй – «признать целесообразным провести специальное заседание Президиума Верховного Совета СССР, на котором рассмотреть совместное представление [по соответствующему вопросу] Президиума Верховного Совета РСФСР и Президиума Верховного Совета УССР».

В проекте указа передача Крыма Украине мотивировалась весьма расплывчато: это следовало сделать, «учитывая общность экономики и хозяйственную целесообразность, а также исторически сложившиеся культурные связи между населением Крымской области и Украинской ССР». «В дальнейшем содержание этого проекта указа с его мотивацией повторялось во всех принимаемых документах», – подчеркивает Олег Волобуев. Лишь иногда этот шаблон дополнялся высокопарными фразами о том, что вхождение Крыма в состав УССР является «свидетельством безграничного доверия великого русского народа украинскому народу».

Решение высшего партийного органа имело силу директивы. После этого оставалось только оформить его постановлениями высших органов государственной власти. На все отводилось не более трех недель: заседание Президиума Верховного Совета СССР, призванное придать инициативе Хрущева силу закона, было назначено на 19 февраля. До этого времени предстояло подготовить все необходимые проекты решений, а также обсудить вопрос передачи Крыма Украине на заседаниях Президиума Верховного Совета РСФСР (оно состоялось 5 февраля) и Президиума Верховного Совета УССР (прошло 13 февраля).

Наконец, 19 февраля состоялось заседание Президиума Верховного Совета СССР под председательством Климента Ворошилова. На нем выступили пять человек: Михаил Тарасов, Демьян Коротченко, Николай Шверник, Шараф Рашидов и Отто Куусинен. Выступавшие с использованием различных средств выразительности повторяли уже упомянутые аргументы, касавшиеся экономической целесообразности и проявления щедрости русского народа по отношению к братскому украинскому народу. Особенно речист был Куусинен: «Только в нашей стране возможно, чтобы такой великий народ, как русский народ, без всяких колебаний великодушно передал другому братскому народу одну из ценных областей. Только в нашей стране возможно, когда такие важнейшие вопросы, как территориальное перемещение отдельных областей в состав той или иной республики, разрешаются без всяких затруднений, с полной согласованностью, руководствуясь исключительно соображениями целесообразности».

В итоге совместное представление по крымскому вопросу Президиумов Верховного Совета РСФСР и УССР было единогласно поддержано. Позднее указ Президиума ВС СССР был утвержден Законом СССР от 26 апреля 1954 года «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР», принятым на заседании первой сессии Верховного Совета СССР четвертого созыва. Он был опубликован в центральной прессе 28 апреля.

«Протест не мог выражаться открыто»

Так Крым – совершенно неожиданно для подавляющего большинства советских людей – перешел под юрисдикцию Киева. Впрочем, Хрущева, как и прочих партийных лидеров, точка зрения граждан не слишком интересовала. Референдум по вопросу о принадлежности полуострова ни в 1954-м, ни позже не проводился, не использовались и другие способы выявления общественного мнения.

Сами крымчане, видимо, по-разному отреагировали на «решения партии и правительства». Согласно широко распространенной точке зрения, изменение статуса Крыма в рамках СССР вряд ли могло привести к каким-либо заметным переменам. Передача области одной из братских республик не выглядела тогда как отторжение от России части территории: Крым оставался советским, и для многих именно это было главным. «Кому принадлежать, Украине или России, – это для населения было безразлично, ведь в реальной жизни фактически ничего не менялось», – говорит историк Рой Медведев.

Однако на этот счет есть и другие мнения. По словам Олега Волобуева, который жил тогда в Крыму, все было не так безоблачно. «Протест не мог выражаться открыто, так как страна только вышла из-под власти Сталина, – отмечает он, – но настроения на полуострове были тревожные, можно даже сказать, панические. Время от времени появлялись уличные надписи, свидетельствующие о скрытом протесте в обществе, еще точнее об этом свидетельствовали разговоры. Все-таки на момент передачи Крыма большинство его населения составляли русские». Кроме того, полагает Волобуев, представление о том, что жизнь на полуострове совершенно не изменилась, тоже не совсем верно. «Положение дел стало зависеть от каждого конкретного руководителя Украины, от того, приводила ли осуществляемая Киевом политика к большей украинизации или к большей русификации Крыма», – подчеркивает историк.

Севастополь по умолчанию

Поскольку решение о передаче Крыма Украине готовилось второпях, даже в юридическом плане не все нюансы проблемы были учтены. В частности, принятое решение вообще не упоминало о Севастополе: по умолчанию получалось так, что он вместе со всем полуостровом становился украинским. «Об этом просто не подумали, – говорит Волобуев. – Почему? Об этом нужно спрашивать Хрущева. Возможно, потому, что, хотя Севастополь и был особой территорией со своим пропускным режимом, партийная организация у Крымской области и Севастополя была общая».

Между тем управлялись и финансировались эти территории по-разному. «Севастополь был городом особого подчинения, как Москва и Ленинград, считался отдельной административной единицей, – напоминает Рой Медведев. – И сейчас это сохранилось: и Москва, и Санкт-Петербург, а теперь и снова Севастополь имеют особый статус, являясь отдельными регионами».

Действительно, еще 29 октября 1948 года постановлением Совета министров РСФСР Севастополь был отнесен к категории городов республиканского подчинения. Это было сделано для ускорения восстановления главной базы Краснознаменного Черноморского флота после разрушений Великой Отечественной войны. Таким образом, и фактически, и юридически Севастополь к этому времени был выделен из состава Крымской области, а значит, не мог быть передан вместе с ней Украине «по умолчанию».

Ситуация прояснилась только в 1968-м, когда Совет министров РСФСР отменил постановление 1948 года, задним числом вернув Севастополь в состав Крымской области. Из чего следует, что в период с 1954 по 1968 год статус города оставался более чем неопределенным.

При этом де-факто о его особом статусе не забывали вплоть до распада СССР. Вся военно-морская инфраструктура Севастополя финансировалась из союзного бюджета, а кроме того, Севастополь имел статус «закрытого города» (в нем действовал специальный пропускной режим: для иностранцев въезд в Севастополь был закрыт, советские же граждане могли попасть туда только по спецпропускам, которые выдавались милицией и предъявлялись вместе с паспортом). В этом смысле город русской военно-морской славы вплоть до конца 1991 года стоял особняком от остального Крыма.

Мотивы первого секретаря

Что же в действительности двигало Хрущевым? Есть несколько трактовок мотивов принятого им решения. Время от времени можно услышать мнение, согласно которому идея передачи Крыма Украинской ССР возникла у Хрущева еще в 1944 году, в бытность его первым секретарем ЦК Компартии Украины, сразу после депортации крымских татар. В связи с необходимостью решения проблемы заселения полуострова он выступал за его присоединение к Украине. Однако сколько-нибудь серьезных документальных свидетельств этого не существует.

Олег Волобуев отмечает: «В современной украинской исторической и политологической литературе преобладает точка зрения, объясняющая решение Хрущева «безвыходностью» социально-экономической ситуации на полуострове, необходимостью его восстановления «за счет ресурсов Украины» или «исторической привязанностью» региона к украинской экономике». Однако, по мнению историка, эта точка зрения не является достаточно убедительной.

«Истинной причиной передачи Крыма было стремление Хрущева завоевать симпатии украинской партийной элиты», – уверен Рой Медведев. Он напоминает, что до переезда в Москву, с 1938 по 1949 год, Хрущев возглавлял Компартию Украины. «Его вполне можно считать одним из создателей партийной элиты республики в 1930–1940-х годах, он и потом поддерживал с Украиной тесные связи», – говорит историк.

Хрущев рассчитывал на поддержку украинского «клана» и после того, как перебрался в столицу. «Доверие со стороны товарищей с Украины было основным политическим капиталом Хрущева, за который его и ценил Сталин. Несмотря на то что существовал миф о единстве советского народа, Украина всегда была трудным объектом для управления, там неизменно присутствовали националистические, сепаратистские настроения, и это долгое время было проблемой для Сталина. Хрущев сумел сделать Украину верной Сталину республикой, и Сталин это ценил, потому и вытащил Хрущева на вершину власти в СССР», – полагает Рой Медведев.

При помощи этого ресурса Хрущев стремился укрепить свои позиции и после смерти вождя. Развернувшаяся борьба за власть требовала концентрации сил, а решение о передаче Крыма существенно повышало авторитет первого секретаря ЦК КПСС в глазах украинской партийной элиты. Тем более что в РСФСР весьма спокойно отнеслись к этому шагу: российского «политического класса» как такового фактически не существовало, а если он и был, то мыслил не республиканскими, а союзными категориями. Между тем с точки зрения интересов Союза решение по Крыму ничего не меняло. Наоборот, символизировало укрепление уз братской дружбы народов. Никто даже в страшном сне не мог представить, что меньше чем через четыре десятка лет СССР канет в Лету.

Что касается самого Хрущева, то передача Крыма отчасти помогла ему в решении стоявших перед ним тактических задач: вскоре он переиграл своих политических конкурентов и действительно стал единственным хозяином Кремля. Однако в стратегическом плане расчет на благодарность «украинских товарищей» не оправдал себя. В октябре 1964 года Пленум ЦК КПСС единогласно отправил Никиту Сергеевича в отставку. Активнее всех бывшего вождя обличал украинский партийный лидер Петр Шелест…

В мае 1992 года Верховный Совет новой России утвердил постановление «О правовой оценке решений высших органов государственной власти РСФСР по изменению статуса Крыма, принятых в 1954 году». В этом документе хрущевское решение о передаче Крымской области в состав УССР как принятое с нарушением Конституции РСФСР и законодательной процедуры признавалось «не имевшим юридической силы с момента принятия». Вторым пунктом этого постановления значилось: «Считать необходимым урегулирование вопроса о Крыме путем межгосударственных переговоров России и Украины с участием Крыма и на основе волеизъявления его населения». Однако никаких переговоров на эту тему не было, а вскоре и сам Верховный Совет РФ был разогнан Борисом Ельциным. Мнение же населения Крыма было учтено уже в другую историческую эпоху – в памятном марте 2014 года.

 

Первый красный офицер

Подпись под основными документами о передаче Крыма Украине поставил бывший токарь из-под Луганска, а на тот момент председатель Президиума Верховного Совета СССР Климент Ворошилов (1881–1969). Большевик с 1903 года, во время Гражданской войны он был одним из организаторов 1-й Конной армии. Благодаря доверительным отношениям с Иосифом Сталиным Ворошилов сделал головокружительную политическую карьеру, заняв в 1925 году пост наркома по военным и морским делам. Образ Ворошилова – «первого красного офицера» – был одним из центральных в советской пропаганде того времени. В 1935-м он стал одним из пяти первых маршалов Советского Союза. Правда, после неудач Советско-финляндской войны Ворошилову пришлось оставить пост наркома. В годы Великой Отечественной ему также не удалось ярко проявить себя. Популярный герой Гражданской войны постепенно превратился в декоративную фигуру.

Вскоре после смерти Сталина его избрали председателем Президиума Верховного Совета СССР. Формально это была высшая государственная должность, но по сути советский парламент мало что решал, а его председатель не оказывал никакого влияния на политический курс страны. Но в народе образ Ворошилова по-прежнему вызывал доверие, и партийное руководство пользовалось этим, когда дело доходило до потенциально непопулярных мер. Так случилось и в феврале 1954 года, когда Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР», и в апреле, когда Ворошилов подписал закон с такой же формулировкой и внес соответствующие изменения в Конституцию СССР.

 

«Уймись, дурак!»

Есть еще одна причина, по которой Никита Хрущев очень хотел потрафить Украине. И связана она с тем обстоятельством, что главный обличитель «культа личности» в свою бытность первым секретарем ЦК Компартии Украины сам был причастен к массовым репрессиям. Да и как он мог остаться в стороне, коль скоро занял этот пост в январе 1938 года, в самый разгар «ежовщины»?

Существует легенда, будто бы Хрущев писал Сталину: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Украина ежемесячно посылает 16–18 тыс. репрессированных, а Москва утверждает не более 2–3 тыс. Прошу принять меры. Любящий вас Н.С. Хрущев». Ответ Сталина был короткий: «Уймись, дурак!» Документальных подтверждений этой переписки не существует – лишь рассказ Вячеслава Молотова в одном из интервью. Зато есть цитаты из официального выступления Хрущева в августе 1937-го (то есть за год до переезда в Киев) в ранге первого секретаря Московского горкома ВКП(б): «Уничтожая одного, двух, десяток, мы делаем дело миллионов. Поэтому нужно, чтобы не дрогнула рука, нужно переступить через трупы врага на благо народа».

Что же касается УССР, то сухая статистика такова: в 1938 году в республике по политическим обвинениям было арестовано 106 119 человек, в 1939-м – около 12 000, а в 1940-м – около 50 000 человек. Всего за 1938–1940 годы – 167 565 человек. Усиление репрессий на Украине в 1938-м НКВД объяснял тем, что в связи с приездом Хрущева особо возросла «контрреволюционная активность правотроцкистского подполья». По спискам, направленным НКВД СССР в Политбюро только за этот год, было дано согласие на репрессии 2140 человек из числа партийного и советского актива Украины. Все они были приговорены к высшей мере наказания или длительным срокам заключения. Эти данные приведены в записке Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных со сталинскими репрессиями, – оригинал документа, составленного в 1988 году, хранится в Архиве Президента РФ.

 

Что почитать?

«Исключительно замечательный акт братской помощи». Документы и материалы о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР (январь-февраль 1954 г.) // Исторический архив. 1992. № 1

«Крым – Украине, Киев – столица…»

января 31, 2019

«Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей». В каждой шутке есть доля правды: Алексей Аджубей (1924–1993) действительно был обязан своей головокружительной карьерой не только журналистским дарованиям, но и родству с Никитой Хрущевым, на дочери которого Раде он женился в 1949 году. Именно в тот год Хрущев окончательно переехал из Киева в Москву, став первым секретарем Московского обкома ВКП(б). В этой должности он пробыл вплоть до смерти Иосифа Сталина.

Возглавив партию, Хрущев быстро возвысил зятя, часто выполнявшего функции его спичрайтера. В середине 1950-х Аджубея назначили главным редактором «Комсомольской правды», а в 1959 году – газеты «Известия». При нем официальный печатный орган Верховного Совета СССР стал одним из популярнейших изданий, в разы увеличив свои тиражи. В 1961-м Аджубей был избран членом ЦК КПСС. Однако столь бурно начавшаяся карьера оказалась недолгой: после отставки Хрущева в октябре 1964 года своих постов лишился и его зять.

Аджубей был свидетелем принятия решения о передаче Крыма в состав Украинской ССР. Его воспоминания об этом времени появились в годы перестройки, когда он искренне выступал в роли адвоката политики своего тестя. Хотя Аджубея нельзя считать беспристрастным свидетелем, тем не менее его рассказ проливает свет на некоторые малоизвестные обстоятельства и события. Предлагаем вниманию читателей журнала «Историк» отрывки из этих воспоминаний.

«Отдыхал Хрущев своеобразно»

В октябре 1953 года, сразу после Пленума ЦК, на котором Хрущева избрали первым секретарем, он уехал отдыхать в Крым. Никаких правительственных дач тогда в Крыму не было, Сталин предпочитал Кавказ, и именно там строились многочисленные «особые объекты» для приема вождя или тех, кому он повелевал прибыть в гости. Семья Хрущевых расположилась в Воронцовском дворце, помпезном здании на самом берегу моря. Для меня это было второе «вселение» в графские хоромы: дело в том, что в Москве я долго жил на Воронцовской улице и тоже в доме графа.

Отдыхал Хрущев своеобразно. Несколько дней, мучаясь, бродил по аллеям парка, уходил на прогулки по Царской тропе, подолгу сидел на берегу моря – непрерывно читал документы. Плавать Хрущев не умел, в море «болтался» на надутой автомобильной шине, пугался даже небольшого волнения. Потом все это ему надоедало, и он придумывал какое-то иное занятие. Вот и на этот раз утром после завтрака сказал, что поедет на пару дней на плато посмотреть степной Крым, которого практически не знал. Рада и я тоже напросились в дорогу.

Надо сказать, что путешествие по крымским серпантинам в ту пору доставляло мало радости. Разбитый асфальт, многочисленные объезды, моторы у старых ЗИМов перегревались, часто перед тем, как форсировать мостики, пропускали вперед «хвостовую» машину с охраной, а затем тащились через серо-желтые облака поднятой колесами пыли.

Тому, кто знает современный Крым, троллейбусную ветку от Симферополя до Ялты, спрямленное многополосное шоссе, трудно представить себе, в каком запустении был тогда Крым. Не только дороги удручали Хрущева. Кое-как еще теплилась жизнь у кромки моря в прибрежных курортных поселках, а чуть выше, ближе к Ай-Петринскому перевалу и сразу за ним, где природа беднее, не скрашивает субтропическим колером окрестности, картины навевали уныние. <…>

Мне особенно запомнился проезд через Бахчисарай. Дворец, оказавшийся каменной развалиной, пустовал. Знаменитый фонтан слез, воспетый Пушкиным, покрылся глинистой коростой. Фонтанные чашечки высохли, не капали в них бриллиантовые струйки воды, не хватало сил даже на плач.

Здесь, на плато, все еще дышало страшной войной. Вдоль дорог разбитые танки и артиллерийские орудия, и повсюду, до горизонта, серые каменные обелиски, воздвигнутые военными строителями в память о своих павших собратьях. И земля тоже высохла и заросла жесткой щетиной сорных трав. Пустовали поселки, татарские аулы. Их хозяева, отосланные злой волей Сталина в далекие холодные края, потеряли всякую надежду на возвращение. Силюсь вспомнить, думал ли я тогда о татарском геноциде, и должен честно признаться: нет, не думал. Мы тогда еще об очень многом не знали, и наш оптимизм держался на неведении. <…>

«Из разряда сугубо деловой текучки»

Стоит сказать, что в 1953-м Хрущев далеко еще не был полновластным хозяином положения. В Москве властвовали самые близкие Сталину люди – Маленков, председатель Совета министров и глава Президиума ЦК, его первый заместитель Молотов, а рядом такие, как Ворошилов, Каганович, Булганин. Провинциалу Хрущеву после смерти Сталина отводилась далеко не первая роль. Он шел к власти с упорством и динамизмом, свойственными сильным натурам. На его стороне было, безусловно, лучшее знание жизни, презрение к сидению в кремлевских кабинетах.

Крымская поездка Хрущева – из этого разряда самоутверждения. Уже на сентябрьском Пленуме ЦК 1953 года он обвинил Маленкова во лжи. На XIX съезде партии Маленков заявил, что хлебная проблема в стране решена, а когда вождь умер, оказалось, что наши зерновые запасы равны нулю и народ практически нечем кормить. Немало других столкновений происходило у Хрущева со старой сталинской гвардией.

Те первые годы без Сталина полнились большой тревогой и ожиданием перемен. Не поняв этого, ничего не поймешь о событиях вроде бы проходных, не задевших острого общественного внимания. Передача Крыма Украине – из того разряда сугубо деловой текучки. <…>

Хрущев не спешил к Симферополю, хотя хозяева настойчиво предлагали передохнуть с дороги. Он сворачивал с большака, на выжженной траве расстилали брезент, перекусывали практически на ходу, как если бы все еще шла война. Больше всего Никиту Сергеевича поразили и расстроили толпы переселенцев, невесть каким образом прослышавших о его поездке.

Молчаливая серая масса людей перегораживала дорогу и так же молча, не расступаясь, ждала, пока машины остановятся. Люди тягостно долго не начинали разговор, давая возможность Хрущеву начать первым. Потом из толпы раздавался один вопрос, второй, третий. О еде, жилищах, помощи. Переселенцы по большей части приехали из России, с Волги, из северных русских областей.

Это я сейчас пишу «приехали», а они кричали: «Нас пригнали!» – привычный стон людей, отчаявшихся обрести надежную судьбу. Из толпы раздавались и вовсе истеричные выкрики: «Картошка здесь не растет, капуста вянет». Или вдруг совсем печальное: «Клопы заели». «Чего же ехали?» – спрашивал Хрущев, и толпа выдыхала: «Обманули…»

После таких встреч в машине наступала тяжелая тишина, Маленков и Хрущев отводили глаза друг от друга, боясь возможной ссоры. Я чувствовал, что Хрущев «кипит во гневе» и вот-вот сорвется, но он либо успокаивался, либо хитрил, прятал гнев в себе, копил на будущее.

«Воздух там чище»

Перед вечером, когда задумались о том, где переночевать, Хрущев увидел неподалеку от шоссе маленький военный аэродром и приказал свернуть к нему. На грунтовой полосе одиноко стоял старенький облезлый «Дуглас». Через несколько секунд, завидев машины, из летнего домика выскочил перепуганный лейтенант, приложил руку к козырьку, но так и не понял, кому и что докладывать. Хрущев расспросил летчика о самолете и, к ужасу охраны, сказал, что предлагает лететь в Киев. На предостережение охраны ответил: «Если молодой человек говорит, что летает на этом самолете и готов перелететь в Киев, к чему волнения?»

Спустя несколько часов мы приземлились на городском аэродроме Киева. Там уже ждали высоких гостей: город высыпал на улицы и площади. Приезд Маленкова и Хрущева взбудоражил десятки тысяч людей. Помню, у машины, на которой должны были двинуться гости, оторвали дверцу. Под непрерывные крики приветствий (еще бы, свой первый визит Хрущев, да еще без всякого предупреждения, совершил на близкую его сердцу Украину) машины наконец двинулись к центру.

Уже поздним вечером в Мариинском дворце собрались киевские руководители. Обед шел весело и шумно. Как водилось в те времена (а может, и сейчас), угодливые тосты следовали один за другим. Хрущев все возвращался к своей поездке по Крыму и уговаривал украинцев помочь возрождению земли. «Там южане нужны, кто любит садочки, кукурузу, а не картошку», – сетовал он. <…> О формальной передаче Крыма под юрисдикцию Украины за столом речи не шло. Видимо, такое предложение еще не получило своего осмысления. О том, как это происходило формально, позже стало известно из газет. <…>

Думаю я сейчас: что произошло бы сегодня, исполни Хрущев свое намерение перенести столицу страны из Москвы в Киев? А Хрущев не единожды возвращался к этой теме. Так и говорил: «Киев – мать городов русских. Воздух там чище, не понастроено столько глухих стен…»

 

 

«От Крыма до России далеко»

«Хрущеву хотелось преподнести Украине подарок на золотом блюде» – так впоследствии оценил решение о передаче Крыма Дмитрий ШЕПИЛОВ, один из тех, кто несколькими годами позже попытался свергнуть первого секретаря ЦК

Будучи в 1954 году членом ЦК КПСС и главным редактором «Правды», Дмитрий Шепилов (1905–1995) собственными ушами слышал, как Хрущев впервые озвучил эту идею, и видел, какой была реакция на нее со стороны других руководителей партии и государства. Спустя три года, летом 1957-го, его, на тот момент министра иностранных дел, вместе с другими членами «антипартийной группы», выступившей против волюнтаристских методов Хрущева (газеты писали о ней так: «Молотов, Маленков, Каганович и примкнувший к ним Шепилов»), исключили сначала из ЦК, а потом и из партии. Кроме того, Шепилов был лишен звания члена-корреспондента Академии наук СССР. Он прожил долгую жизнь, добился восстановления и в рядах КПСС, и в Академии наук, а также написал мемуары, получившие название «Непримкнувший». В них он дал весьма критическую оценку Хрущеву, поставившему жирный крест на его карьере. Предлагаем вниманию читателей журнала «Историк» отрывки из книги Шепилова.

«Я думаю, возражений не будет?»

Хрущев прожил и проработал большую часть своей жизни на Украине и, естественно, хотел ее преуспевания и прославления. Но и в это благое дело он вносил много субъективного. Будучи до крайности честолюбивым человеком, он хотел, чтобы после перевода его на работу в Москву украинский народ видел в нем своего щедрого «шефа» и «покровителя».

Этими чувствами и продиктован был ряд мер со стороны Хрущева, на которых была явная печать заискивания перед украинскими кадрами и которые в отдельных случаях противоречили конституционным устоям Советского государства. Последующий ход событий показал глубокое заблуждение Хрущева, что на Украине он – любимый отец. К концу «великого десятилетия» именно на Украине и среди украинских кадров, может быть, в большей мере, чем в других республиках и среди других отрядов интеллигенции, Хрущев стяжал себе всеобщую неприязнь и презрение.

Одной из мер «завоевания» на свою сторону Украины было хрущевское решение о Крыме. Приближались торжества, посвященные 300-летию воссоединения Украины с Россией. Эта знаменательная дата, конечно, вполне заслуживала того, чтобы отметить ее как большой праздник народов Советского Союза, как живое олицетворение торжества ленинской национальной политики. В этой связи празднично прошли юбилейные сессии Верховных Советов УССР и РСФСР. Украинская республика и город Киев были награждены орденами Ленина. Киевский театр имени Шевченко показал в Большом театре свои лучшие оперы и балеты. У Киевского вокзала в Москве заложен был камень будущего монумента в честь воссоединения. В Москве и в Киеве состоялись грандиозные военные парады и демонстрации. Словом, делалось все необходимое во имя благородной цели – дальнейшего укрепления дружбы двух крупнейших народов и всех других народов Советской страны. Но Хрущеву хотелось от себя преподнести Украине подарок на золотом блюде, чтобы вся республика знала о его щедрости и постоянной заботе о преуспевании Украины.

В Большом Кремлевском дворце шло одно из многочисленных тогда совещаний по сельскому хозяйству. За столом президиума находились все члены Президиума ЦК и Секретариата ЦК. В перерыве обычно члены Президиума и секретари собирались в двух комнатах, примыкавших к трибуне президиума Большого зала, – на завтрак, обед или ужин, смотря по времени. Почти всегда во время таких перерывов обговаривались и здесь же решались неотложные дела международного или внутреннего характера. По какому-то вопросу вызвали сюда из Большого зала и меня. Обсуждались один, другой неотложные вопросы. Вдруг Хрущев внес предложение: в связи с празднованием 300-летия передать Крымскую область из Российской Федерации в состав Украинской республики.

– От Крыма до России далеко, – сказал он. – Украина ближе. Легче будет вести всякие хозяйственные дела. Я уже кое с кем говорил на этот счет. У украинцев, конечно, слюнки текут, они будут рады-радешеньки, если мы им Крым отдадим. С Федерацией Российской тоже, я думаю, договоримся. Надо только обставить это все с умом: чтобы Верховные Советы обеих республик просили союзный Верховный Совет сделать такую передачу. А Ворошилову надо все это провести по-доброму через Президиум Верховного Совета СССР. Я думаю, возражений не будет? <…>

Когда Хрущев вносил свой проект о передаче Крыма Украине, население Крымской области насчитывало 1 млн 200 тыс. человек, из них 71,4% составляли русские, 22,2% – украинцы и 6,4% – другие национальности. И тем не менее когда Хрущев задал свой вопрос: «Я думаю, возражений не будет?» – Н. Булганин, А. Микоян, А. Кириченко, Л. Каганович и другие откликнулись возгласами: «Правильно! Принять! Передать!» И только стоявший у дверей в соседнюю комнату в ожидании какого-то телефонного разговора В. Молотов сказал, ни к кому не обращаясь: «Конечно, такое предложение является неправильным. Но, по-видимому, придется его принимать».

«Он весь сверкал от удовольствия»

Так появился на свет указ от 19 февраля 1954 года «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР». Несостоятельность изложенных в указе мотивов такой передачи: общность экономики, территориальная близость, наличие хозяйственных и культурных связей –

была для всех очевидна. И все же указ появился. И в Крыму начали переделывать вывески на украинский язык, вводить радиовещание, газеты на украинском языке и т. д.

Я остановился подробно на этом сравнительно небольшом событии потому, что оно во многих отношениях поучительно. Дело, конечно, не в том, что обидели Россию. Это трудно сделать в отношении республики с почти 120-миллионным населением, да еще бывшей господствующей нации. И при старом, и при новом положении Крым был и остается здравницей, житницей, садом, цветником – словом, жемчужиной всех народов Советского Союза. Но дело в том, что это был один из первых актов хрущевского субъективистского, произвольного подхода к решению государственных вопросов. <…>

И конечно, не только Молотов, подавший свою реплику, но и другие (русские, украинские, белорусские, грузинские и т. д. коммунисты) понимали принципиальную неправильность и нецелесообразность такого акта со всех точек зрения. Но стоит ли на Президиуме из-за этого спорить? Да еще на первых порах, сразу после смерти Сталина, когда все условились стараться сохранять «единство», не осложнять положения в руководстве. Стоит ли?

Для Н. Хрущева несколько таких первых дел были пробным камнем. Своими хитроватыми припухшими глазками он всматривался в лица окружающих. Пройдет ли вопрос на Президиуме? Да, прошел. Прошел и другой такого рода вопрос. И у Хрущева с каждым разом постепенно нарастала уверенность в себе, в голосе усиливался металл, в тоне начинали возобладать повелительные нотки.

Торжества в честь 300-летия воссоединения Украины с Россией завершились 30 мая военным парадом и демонстрацией на Красной площади. Вечером в Кремлевском дворце состоялся большой прием. В прекрасном Георгиевском зале собрались члены ЦК КПСС, члены правительства СССР и РСФСР, делегации Украины и всех других союзных республик, знатные люди промышленности и сельского хозяйства, представители Советской

армии, науки, искусства, дипломатический корпус. Безраздельным героем приема был Хрущев. Провозглашая тост за тостом, опрокидывая рюмку за рюмкой, он весь сверкал от удовольствия.

Раиса Костомарова

Что почитать?

Россия, Крым и город русской славы Севастополь. Документы и материалы. 1783–1996. М., 1996

Шепилов Д.Т. Непримкнувший. М., 2001

«Это было единоличное решение Хрущева»

января 30, 2019

Впервые идея о том, что Крым должен перейти к Украине, возникла еще в конце революционного 1917 года. Так называемая Украинская народная республика, едва возникнув, тут же заявила о своих претензиях на полуостров. Это было время распада Российской империи, фактической всеобщей дезинтеграции и перекройки границ. Бывшая империя буквально трещала по швам. Центральная власть не контролировала ситуацию на окраинах. Этим и решили воспользоваться украинские «самостийщики». Впрочем, их власть продлилась недолго. На Украине неоднократно менялись правительства и правители, боровшиеся друг с другом. Им было не до Крыма. Когда же утвердилась власть большевиков, его принадлежность уже никем не оспаривалась: Крым остался в составе России, точнее – РСФСР.

«Сами украинцы были удивлены»

– В 1954 году были ли какие-то просьбы о передаче Крымской области Украине со стороны украинских партийных или советских органов? Иными словами, Украина просила Хрущева передать ей Крым?

– Нет. Я думаю, что сами украинцы были удивлены таким щедрым подарком со стороны руководства Союза. Но это было единоличное решение Хрущева…

– Был ли прописан в советском законодательстве того времени порядок перехода территорий от одной союзной республики к другой и если он существовал, то как функционировал, имели ли место прецеденты таких решений?

– Насколько я знаю, прецедентов не было. Что же касается конституционно-правовых норм, регулирующих подобного рода передачи, то этот вопрос должен был решать Верховный Совет, в данном случае Верховный Совет РСФСР. Именно этот орган должен был принять постановление об уступке территории другой союзной республике, применительно к этой ситуации – Украинской ССР. Однако в 1954 году такого постановления Верховного Совета РСФСР не последовало. Передача Крыма была оформлена решением Президиума Верховного Совета РСФСР. Тогда как Президиум был неправомочен принимать такие решения.

– В чем причина того, что советские органы власти пошли на такое упрощение процедуры?

– Думаю, главная причина в том, что в СССР правовой процедуре вообще уделялось очень мало внимания. Принимались конституции, которые не исполнялись, превращаясь, по существу, в фикцию. Та же сталинская Конституция 1936 года провозглашала целый ряд прав и свобод, а на деле, как вы знаете, практиковались внесудебные расправы.

Но это, так сказать, рамочная причина. Если же говорить о конкретной ситуации, то причина, по которой Крым передавали Украине по ускоренной процедуре, на мой взгляд, состояла в том, что Хрущев после смерти Сталина, став первым секретарем ЦК КПСС, располагал в Президиуме ЦК весьма слабой поддержкой. Большинство в Президиуме являлись представителями старой сталинской гвардии. И поэтому Хрущев всячески стремился обеспечить себе поддержку на уровне всего ЦК. Между тем в ЦК большая доля делегатов представляла Украину, и Хрущев, понимая это, решил потрафить «украинским товарищам».

Статус Севастополя

– Помимо судьбы самого Крыма, переданного Хрущевым Украине, особая тема – это судьба Севастополя. Принимались ли отдельные решения по Севастополю в 1954 году?

– Нет. Никаких решений по Севастополю не принималось. Удивительным образом про него совершенно забыли, хотя на основании указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 29 октября 1948 года он был объявлен городом республиканского подчинения.

– Имелась в виду РСФСР?

– Да, конечно. А акт 1954 года обошел этот вопрос стороной. Вообще ничего об этом не говорилось.

– То есть акт 1954 года фактически не менял статус Севастополя?

– Не менял, в том-то и дело.

– Получается, что Севастополь как бы перешел в ведение Украины по умолчанию?

– По умолчанию, совершенно верно. К моменту издания документа по Крыму 1954 года на полуострове существовали две административно-территориальные единицы с равным правовым статусом: Крымская область и город Севастополь. Официального акта, меняющего статус Севастополя, издано не было, и на него путем экстраполяции просто распространилось то законодательство, которое было принято по Крыму. Это, естественно, противоречит фундаментальным основам права. При этом вплоть до 1968 года функционирование всех служб города оплачивалось из российского бюджета. Об этом мало кто знает.

– Даже так?

– Конечно. Только в 1968 году был опубликован указ Президиума Верховного Совета УССР об объявлении Севастополя городом республиканского подчинения в составе Украины, и тогда уже Севастополь стал финансироваться из украинского бюджета. Однако я обращаю ваше внимание на то, что Севастополь был главной базой Черноморского флота и вся военно-морская инфраструктура там по-прежнему содержалась и развивалась за счет военного бюджета Союза ССР.

Позже на Украине, где понимали, что ее права на Севастополь весьма хлипкие, формально был принят указ Президиума Верховного Совета УССР о выделении Крымской автономной республики, но эта автономия носила сугубо декларативный характер. Украина отказывалась принять конституцию автономии и посылала туда из Киева чиновников, которые управляли Крымом. Автономия, по существу, никаких прав не имела, и украинские власти систематически препятствовали проведению референдума, которого требовало население полуострова. Так что результаты референдума 2014 года не на пустом месте образовались: эта проблема зрела на протяжении всех лет украинской власти в Крыму.

Правовой нигилизм

– Как с юридической точки зрения стоит оценивать решение, принятое в 1954 году по отношению к Крыму?

– Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 февраля 1954 года с конституционно-правовой точки зрения является незаконным. Согласно Конституции РСФСР 1937 года, Президиум Верховного Совета не был уполномочен решать вопросы об уступке территорий республики. И на это обратили внимание в Верховном Совете России уже после распада СССР.

Верховный Совет РФ неоднократно пытался провести переговоры по поводу Крыма и даже более широко – о границах Украины и Российской Федерации, но украинская сторона, ссылаясь на договор между РСФСР и УССР от 19 ноября 1990 года, категорически отказывалась от любых контактов по этому вопросу. В частности, настойчиво упоминалось о статье 6 этого договора, в которой говорилось, что стороны признают и уважают территориальную целостность друг друга «в ныне существующих в рамках СССР границах». Однако нужно иметь в виду, что этот договор был заключен, когда еще существовал Советский Союз – более чем за год до его распада. По сути дела, речь в нем шла об административных границах, а не о государственных. Подчеркну еще раз: в договоре было сказано, что стороны признают территориальную целостность республик «в ныне существующих в рамках СССР границах». Но после распада Союза ССР возникла совершенно новая ситуация…

В итоге 21 мая 1992 года Верховный Совет РФ утвердил специальное постановление, в подготовке которого я принимал активное участие. В документе было четко зафиксировано, что решение о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР от 5 февраля 1954 года как принятое с нарушением Конституции РСФСР и законодательной процедуры является не имеющим юридической силы с момента его издания.

– Насколько я помню, уже при ратификации в российском парламенте договора между Украиной и РСФСР от 19 ноября 1990 года, о котором вы упомянули, были поставлены вопросы о статусе Крыма. И эти вопросы депутаты адресовали тогда министру иностранных дел России Андрею Козыреву, который активно продвигал ратификацию.

– Да, вы правы. Козырев, представляя договор в Верховном Совете РСФСР, с трибуны дал понять, что, хотя мы признаем и уважаем границы, существующие между двумя республиками, в случае изменения политико-правовой ситуации в договор могут быть внесены необходимые коррективы. Ситуация изменилась с распадом СССР…

– …но коррективов в договор никто не вносил.

– Да, Борис Ельцин, который подписывал договор с российской стороны, этот вопрос больше не поднимал.

– Его поднимал только Верховный Совет.

– Совершенно верно.

– Почему?

– Ельцину не хотелось портить отношения с Украиной. К тому же он явно не хотел будировать этот вопрос, поскольку понимал, что такие шаги приведут к осложнениям в отношениях с западными странами.

Восстановление справедливости

– Зачем вообще нужно было заключать этот договор в 1990 году между двумя республиками в составе СССР? Чем это было продиктовано? Кто выступил инициатором?

– Инициатором была украинская сторона. В то время Украина настойчиво добивалась подтверждения своих границ, осознавая, что в случае распада Советского Союза неизбежно встанет вопрос о границах. Именно поэтому Киев старался подтвердить существующий порядок вещей.

– Понятен интерес украинской элиты, которая явно вела дело к обособлению. А в чем был интерес российского руководства, когда оно подписывало такой договор с Украиной, не исключая, видимо, что это создаст проблемы в будущем?

– Дело в том, что тогда Ельцин, только что возглавивший Верховный Совет РСФСР, то есть ставший лидером самой крупной союзной республики, искал поддержки со стороны руководителей других республик в борьбе против Михаила Горбачева. Заключив этот договор, он получил такую поддержку.

– Но это означает, что не совсем правы те, кто говорит, что Ельцин забыл про Крым в декабре 1991 года в Беловежской Пуще. Получается, что ради сиюминутных политических результатов он пожертвовал Крымом существенно раньше – в ноябре 1990-го, подписывая договор с Украиной…

– Да, согласен с вами. Но я хочу еще раз повторить, что, во-первых, этот договор был заключен в рамках существовавшего тогда союзного государства, а, во-вторых, статья 6 договора предполагала, что в случае изменения политико-правовой ситуации возможны переговоры. То есть договор мог быть обновлен, и Верховный Совет России неоднократно обращался к Украине с требованием проведения консультаций по этому вопросу. Украина же категорически отказывалась его обсуждать.

Кроме того, еще в январе 1991 года на полуострове состоялся референдум о государственном и правовом статусе Крыма, и абсолютное большинство принимавших в нем участие высказались за воссоздание Крымской автономной республики в составе Союза ССР, а не Украины. Украина результаты этого волеизъявления проигнорировала. По существу, украинское руководство исказило эти результаты, заявив о том, что якобы референдум был о создании автономии в рамках Украины.

– Можно ли говорить, что в 1954 году был допущен не только акт политического волюнтаризма, но и то, что называется проявлением юридического нигилизма? Да и в начале 1990-х российские власти поступили с Крымом далеко не лучшим образом?

– В 1954-м имело место пренебрежение в общем-то фундаментальными основами конституционного права, которые действовали на тот момент в Советском Союзе и РСФСР. А в начале 1990-х Крым, по сути, стал разменной монетой в стремлении Ельцина выйти из-под контроля союзного центра.

Впрочем, не только Крым. В известном смысле разменной монетой стал весь Союз, похороненный в Беловежской Пуще волевым решением тогдашних лидеров России, Украины и Белоруссии. В этом плане у меня нет никаких сомнений в том, что принятые в марте 2014 года решения являются восстановлением не только исторической, но и юридической справедливости.

 

1953

7 сентября

Избрание Никиты Хрущева первым секретарем ЦК КПСС.

Октябрь

Поездка Хрущева по Крыму, незапланированный его визит в Киев.

1954

Январь

Мероприятия в Киеве по случаю 300-летия воссоединения Украины с Россией (Переяславской рады).

25 января

Заседание Президиума ЦК КПСС, на котором был утвержден проект указа Президиума Верховного Совета СССР о передаче Крымской области в состав УССР.

5 февраля

Заседание Президиума Верховного Совета РСФСР, на котором рассматривался вопрос о передаче Крыма Украине.

13 февраля

Заседание Президиума Верховного Совета УССР, на котором рассматривался вопрос о передаче Крыма Украине.

19 февраля

Заседание Президиума Верховного Совета СССР, на котором был принят указ о передаче Крымской области в состав УССР.

26 апреля

Издание закона «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР».

1968

25 апреля

Совет министров РСФСР отменил свое постановление от 29 октября 1948 года, задним числом включив Севастополь в состав Крымской области.

1992

21 мая

Верховный Совет РФ утвердил постановление «О правовой оценке решений высших органов государственной власти РСФСР по изменению статуса Крыма, принятых в 1954 году».