Archives

Обыкновенный мальчик

декабря 1, 2018

Его детство было довольно заурядным, обыкновенным. Достаточно неожиданное утверждение в свете всего, что было написано на эту тему. Однако, строго отобрав источники и отбросив недостоверное, я прихожу именно к такому выводу: это было ничем не примечательное детство мальчика из бедной семьи в уездном городке на окраине Российской империи.

Сын Александра III

Биографы уделяли преувеличенное внимание детским годам будущего вождя, пытаясь тем самым компенсировать недостаток сведений о последующих десятилетиях его жизни. Коли нечего было сказать о Кобе-революционере, исследователи (прежде всего западные советологи) силились извлечь из скудных рассказов о детстве и юности Сосо Джугашвили что-то освещающее его характер, комплексы и т. д. Однако в воспоминаниях былых товарищей детские годы Сталина обрастали мифами, которые и перекочевали затем в труды историков и публицистов.

Легендами окружено его появление на свет. Ходили слухи о том, что он якобы не был сыном сапожника Виссариона Ивановича Джугашвили. Народная молва подбирала «великому Сталину» не столь заурядного, более эффектного отца – от знатных соседей в родном Гори до путешественника Николая Пржевальского и даже императора Александра III. Как и положено молве, никого не смущал значительный хронологический разрыв между поездкой царя на Кавказ и рождением маленького Иосифа.

Отметая все эти домыслы, задумаемся о том, что они отсылают нас к архаичным парадигмам мифологического мышления. Похоже, что культ Сталина активировал глубинные уровни фольклорного сознания, особенно у его грузинских земляков, и заметнее всего это сказалось на букете преданий о его детстве. Будущему герою, гениальному вождю, практически полубогу полагалось иметь и чудесное происхождение, и отмеченное печатью необыкновенности детство. Вспомним другие мифы, например о том, что Геракл был рожден микенской царицей Алкменой от самого царя богов Зевса; Зевс был отцом и других героев, сыновей смертных женщин; король Артур из средневековых легенд родился не от божества, но тоже чудесным образом: король Утер Пендрагон влюбился в замужнюю даму Игрейну и при помощи колдовства Мерлина пришел к ней в обличье ее мужа. И таких примеров можно привести множество.

Сказочное мышление страны победившего диалектического материализма не отваживалось на совсем откровенные отсылки к сверхъестественному и потому готово было признать отцом советского вождя одного из представителей только что свергнутой династии.

Когда родился вождь?

В мифологизацию детства Сталина внес вклад и он сам, устроив путаницу с датой своего рождения. Официально принятая в годы его правления дата – 9 декабря (по новому стилю 21 декабря) 1879 года – оказалась неверной. Согласно записи в метрической книге горийского Успенского собора, Иосиф Джугашвили родился 6 (18) декабря 1878 года. Та же дата – 6 декабря 1878-го – приводится и в свидетельстве об окончании им Горийского духовного училища, выданном в июне 1894-го. Ее и следует считать достоверной. Знал ли эту дату сам Сталин? Несомненно, поскольку в 1920 году своей рукой написал ее в ответе на вопрос шведской социал-демократической газеты.

Дата 9 (21) декабря 1879-го появилась в его многочисленных партийных анкетах с 1921 года, а после празднования 50-летнего юбилея Сталина в 1929-м утвердилась как официальная. Но зачем Сталину понадобилось менять год своего рождения? Или, может быть, вопрос следует поставить иначе: была ли ему важна правильная дата?

В полицейском делопроизводстве Российской империи на арестованных и ссылаемых революционеров непременно заполнялись специальные формы с анкетными данными, источником информации для которых служили, по-видимому, слова самих обвиняемых. Мне известно 10 таких документов, содержащих указание на возраст Иосифа Джугашвили. Кроме того, имеются свидетельства его матери Екатерины Глаховны и сольвычегодской квартирной хозяйки, у которой молодой революционер жил в ссылке. Год рождения всюду получается разный.

В марте 1904-го в Иркутском губернском жандармском управлении после побега Сосо Джугашвили из первой ссылки была составлена ведомость, где сообщалось, что ему 24 года. Учитывая, что родился он в декабре, отсюда следует 1879 год рождения. Эта ведомость была отправлена в Петербург, в Департамент полиции. Однако в изданном этим департаментом 5 мая 1904 года розыскном циркуляре значится, что Сосо родился в 1881-м. Во время допроса в Бакинском губернском жандармском управлении 1 апреля 1908 года Коба объявил, что ему 27 лет (следовательно, родился в 1880-м). В феврале, марте и июне 1909 года в сведениях о ссыльных в Сольвычегодске было отмечено, что ему 29 лет (год рождения получается 1879-й). 26 марта 1910 года на допросе в Бакинском управлении Коба показал, что ему 30 лет (снова 1879-й). Но 31 марта это управление направило данные об арестованном в столицу, указав годом рождения 1880-й. Впрочем, эта ошибка Бакинского управления легко объяснима: в протоколе допроса приведено лишь число лет, а значит, если не принимать во внимание, что Джугашвили родился в декабре, то простым вычитанием из текущей даты получается 1880 год. При заполнении анкетной формы о подследственном в Петербурге 7 октября 1911 года зафиксировали, что ему 33 года (1878 год рождения или даже 1877-й, если считать, что целое число лет ему исполнялось в декабре). В двух составленных в Вологде в 1912 году ведомостях указано, что Кобе 31 год (выходит, 1880 или 1881 год рождения).

А вот рассказ сольвычегодской квартирной хозяйки Марии Кузаковой, относящийся к событиям первой половины 1911 года:

«Я как-то спросила его:

– Сколько вам лет, Иосиф Виссарионович?

– А сколько вы дадите? – сказал он.

– Лет 40, пожалуй, будет, – говорю я.

Он рассмеялся:

– Нет, только 29 лет».

Таким образом, отсюда следует 1881 год рождения. Наконец, 24 октября 1911 года Екатерина Глаховна Джугашвили была допрошена унтер-офицером Тифлисского губернского жандармского управления и подтвердила, что имеет сына 33 лет, то есть, по словам матери, он родился в 1877-м.

Итак, мы имеем разброс от 1877 до 1881 года, наиболее часто фигурируют 1879 и 1880 годы, и почти не встречается настоящий год рождения – 1878-й. Скорее всего, это означает, во-первых, общее безразличие к точной дате рождения, а во-вторых, привычку подпольщика Кобы на всякий случай темнить и путать всех даже при ответах на самые невинные вопросы.

«Жили мы неплохо»

Множество противоречивых воспоминаний и спекуляций биографов окружает тему отношений между родителями Сталина. В целом очевидно, что Виссарион (Бесо) Джугашвили и Екатерина (Кеке) Геладзе (в девичестве) были не самой благополучной парой. Дело в том, что Виссарион, одно время успешный горийский сапожный мастер, владелец собственной мастерской, впоследствии запил, разорился, нанялся на работу на обувную фабрику в Тифлисе (ныне Тбилиси), и с тех пор супруги проживали раздельно.

Эта картина обрисована многими рассказчиками, и в том числе самим Сталиным. Так, 22 марта 1938 года, выступая перед командным составом Рабоче-крестьянской Красной армии, вождь рассуждал о том, что неправильно оценивать человека только по пролетарскому или непролетарскому происхождению. «Я, например, сын не рабочего и не работницы, мой отец рабочим не рождался, у него была мастерская, были подмастерья, был эксплоататором, – говорил Сталин. – Жили мы неплохо. Мне было 10 лет, когда он разорился в пух и пошел в пролетарии. Я бы не сказал, что он с радостью ушел в пролетарии. Он все время ругался: не повезло, пошел в пролетарии. То, что ему не повезло, что он разорился, мне ставится в заслугу. Уверяю вас, это смешное дело. (Смех.) Я помню, мне было 10 лет, я был недоволен, что отец разорился».

По одному из рассказов, отец уехал в Тифлис, когда Иосифу было пять лет. Сам Сталин утверждал, что ему исполнилось десять, а в прошении, написанном в Батумской тюрьме в ноябре 1902 года, указал, что его мать «вот уже 12 лет» как оставлена мужем, следовательно, это произошло около 1890 года. В это время Сосо уже был воспитанником Горийского духовного училища. Училище было четырехклассным, он поступил в первый класс в сентябре 1890 года, но до этого проходил обучение на подготовительном отделении для грузинских детей, не владевших русским языком.

Надо привести одно важное наблюдение: это нетипично для большинства людей, тем более нетипично для грузина, однако для Сталина родственники, по-видимому, не имели ни малейшего значения. Ничто не указывает на то, чтобы он о них когда-либо вспоминал. Главное, что мы должны сказать о нем в связи с родителями и другими родственниками, – это отсутствие эмоциональных привязанностей. Вырастившую его одинокую мать, добившуюся, чтобы сын получил образование, хотя это было ей не по средствам, Иосиф покинул, став революционером, не навещал ее и ничем ей не помогал.

Впоследствии, когда он стал кремлевским властителем, Екатерина Глаховна отказалась переехать в Москву. Известны письма сына к ней 1920–1930-х годов, приветливые, но в высшей степени лапидарные («Мама – моя! Здравствуй! Живи десять тысяч лет. Целую» или «Привет маме – моей! Как живешь и как здравствуешь? Тысячу лет тебе жизни, бодрости и здоровья. Я пока чувствую себя хорошо. До свидания. Привет знакомым»), из которых явствует, что время от времени он посылал ей немного денег и лекарства, еще реже – кое-какие подарки. Она, в свою очередь, слала в Москву кавказские лакомства.

«Отцовское попечение»

Нет никакой возможности определить меру правдивости слухов о супружеских изменах и женском легкомыслии Кеке, равно как и предположений, что именно это стало причиной семейного разлада. А вот рассказы о пьянстве Бесо Джугашвили представляются весьма правдоподобными.

Не так давно была обнаружена и опубликована запись воспоминаний Екатерины Джугашвили, сделанная в 1935 году. Мать Сталина и уж тем более те, кто записывал ее слова, зафиксировали приемлемую, благопристойную версию детства вождя, в меру сентиментальную (маленький Сосо очень любил цветы, особенно ромашки) и очищенную от нежелательных грубых подробностей. В наибольшей степени это чувствуется в тех эпизодах, где мать рассказывает о пьянстве мужа и о том, что малыш его боялся, но не уточняет, что, собственно, делал пьяный отец, бил ли он ребенка или приучал его к вину, как утверждали иные мемуаристы.

О том, как жил Бесо после переезда в Тифлис, сохранились лишь отрывочные сведения. Из прошения ученика 2-го класса Иосифа Джугашвили ректору Тифлисской духовной семинарии, в которую он поступил по окончании училища, от 28 августа 1895 года явствует, что отец к тому моменту три года как перестал оказывать ему помощь. «В наказание того, что я, не по его желанию, продолжал образование», – уточнял воспитанник.

Действительно, жители Гори вспоминали, что мать настаивала, чтобы мальчик получил образование, а отец желал выучить его на сапожника и даже однажды забрал сына из училища и увез в Тифлис, где устроил подмастерьем на фабрику. Но Кеке отправилась следом, отняла ребенка и вернула его в горийское училище. Таким образом, «отцовское попечение» прекратилось примерно в 1892 году, когда Сосо было около 14 лет.

Дата смерти отца Сталина установлена. 7 августа 1909 года он был доставлен из ночлежного дома в городскую больницу в Тифлисе и 12 августа умер от острого цирроза печени. Похоронен был за общественный счет, могила неизвестна. Единственный его сын в это время находился в Баку, куда ему удалось бежать из сольвычегодской ссылки. Мы не знаем, виделся ли Коба с отцом в последние годы, но по меньшей мере он был в курсе, где тот находится, жив ли он. В апреле 1908 года молодой революционер на допросе сообщил, что его отец Виссарион Иванович живет в Тифлисе, в феврале 1909-го дал показания, что тот «ведет бродячую жизнь», а 26 марта 1910-го уже сказал, что отец умер. Светлана Аллилуева, дочь Сталина, утверждала, что дед погиб в пьяной драке, «кто-то ударил его ножом». Впрочем, в ее рассказах о прошлом семьи очень много неточностей.

«И широкая грудь осетина»

Здесь мы подходим к вопросу, получившему чрезвычайное развитие в исследовательской литературе, – об отношениях Сталина с родителями и предполагаемых детских фрустрациях, наложивших отпечаток на его личность. С учетом живой фантазии жителей Гори, проявившейся в воспоминаниях, на самом деле практически невозможно рассудить, была ли Кеке суровой или же балующей единственного сына матерью (Светлана Аллилуева вспоминала рассказы отца о том, как мать колотила его, когда он был маленьким, колотила она и пьяницу-мужа) и был ли Бесо жесток, груб с ней и с ребенком и избивал ли мальчика.

Наиболее категоричное свидетельство о ненависти маленького Сосо к отцу оставил друг его детства, товарищ по училищу и семинарии, а впоследствии политический враг – грузинский меньшевик Иосиф Иремашвили. Его книга «Сталин и трагедия Грузии», изданная на немецком языке в Берлине в 1932 году, представляет собой в большей мере политический памфлет, нежели воспоминания. Иремашвили обрисовал Виссариона Джугашвили самыми мрачными красками, придав его личности демонический оттенок (Бесо, «с черными густыми бровями и темной грубой бородой, был высоким, представительным человеком»). По словам меньшевика-эмигранта, его сын «всегда избегал отца», именно от него «научился презирать людей»; «больше всех он ненавидел собственного отца», «незаслуженные побои от отца сделали его таким же грубым и бессердечным», а характер будущего вождя определила жажда мщения обидчику, трансформировавшаяся в ненависть ко всем, кто чем-то превосходил его самого.

Картина у Иремашвили получилась мелодраматическая, и это должно насторожить читателя его мемуаров. Тем более что рассказчик разоблачает себя, сообщая, что Бесо Джугашвили был осетином «и, как все осетины, живущие на Кавказе, был по природе тяжелым и неловким». Таким образом, в подтексте приписываемой Сосо ненависти к отцу обнаруживается банальная неприязнь грузинского националиста к соседнему народу. Тут кстати замечание Льва Троцкого, подчеркнувшего, что, в отличие от Иремашвили (жившего в Берлине), «грузинские эмигранты в Париже заверяли Суварина, автора французской биографии Сталина, что мать Иосифа Джугашвили была не грузинкой, а осетинкой». Эти парижские грузины были теми же меньшевиками и тоже националистами. В их представлении осетинское происхождение – это порочащая вождя черта. Очевидно, аналогичные суждения уже не эмигрантов, а противников Сталина из среды советской грузинской интеллигенции были заимствованы и повторялись интеллигенцией московской (вспомним строчку «И широкая грудь осетина…» в стихотворении Осипа Мандельштама), которая вообще-то мало вникала во взаимную неприязнь двух кавказских народов.

Для нас, конечно же, не имеет ровным счетом никакого значения, к какому народу принадлежал по рождению отказавшийся от своей кавказской идентичности Сталин и примеси каких кровей на самом деле текли в его жилах. Важнее понимать контекст тех или иных похвал и обвинений мемуаристов и в соответствии с этим судить о степени доверия к сообщаемому ими. В частности, рассказы Иремашвили следует признать тенденциозными и лживыми, а детскую ненависть Сосо к отцу как минимум поставить под серьезное сомнение. И. Бесошвили – это первый литературный псевдоним, который придумал себе Иосиф Джугашвили в марте 1906 года. Странно, наверное, если человек, ненавидящий отца, берет псевдоним, производный от его имени.

«Он лучше всех владел рогаткой»

Иремашвили утверждал, что его знакомство с Сосо началось с того, что появившийся в классе духовного училища новый мальчик одержал верх над ним, прежде школьным чемпионом, в грузинской борьбе. Рассказывая о совместных детских забавах, он описывал Сталина как уже тогда склонного к жестокости и стремившегося верховодить сверстниками (главное его удовольствие – ползать по скалам, «подниматься на высокие вершины, лазать по пещерам и ущельям», указывал Иремашвили).

Другой детский приятель будущего вождя, Петр Капанадзе, в так и оставшейся неопубликованной книге воспоминаний (вероятно, разрешения на публикацию не давал сам Сталин) тоже говорил о Сосо как о лидере в играх, якобы лучше всех плававшем и нырявшем. Такого рода рассказов, снабженных убедительными на вид подробностями и исходящих от соучеников и приятелей Сталина из Гори, насчитывается множество. И всюду он лидер, предводитель, вожак, а то и защитник товарищей. Приведем несколько цитат. «Сосо плавал так хорошо, что в этом отношении никто не мог с ним равняться. С ним мог конкурировать лишь торговец овощами Миха Бицадзе (он великолепно плавал), но ведь это был мужчина во цвете лет… Мальчики – сверстники Сосо специально приходили поглядеть, как хорошо плавает Сосо. Он часто без передышки переплывал Куру туда и обратно»; «В бросании мяча рукой или лаптой Сосо не имел себе равного среди сверстников» (Давид Папиташвили). «Мы мастерили лук и стрелы, деревянные мечи и играли в «войну». Сосо выстраивал нас в ряд, сам выступал впереди в роли командира, а мы, по его команде, молодцевато вышагивали по площади»; «Сосо лучше всех владел рогаткой. Никто из сверстников не мог равняться с ним в этом» (Александр Цихитатришвили).

Между тем, по свидетельству Светланы Аллилуевой, Сталин вообще не умел плавать. К тому же полученная им в детстве травма привела к усыханию и ограничению подвижности левой руки, и оттого он физически не мог плавать, бороться, лазать по скалам, соперничать с другими мальчиками в подвижных играх. Сын Лаврентия Берии, ссылаясь на мать Сталина, говорил, что в детстве Сосо был слабым и хилым мальчиком и переплыть Куру было его несбыточной мечтой. На сохранившейся групповой фотографии воспитанников Горийского духовного училища Иосиф Джугашвили стоит в последнем ряду, едва выглядывая из-за голов одноклассников, превосходящих его ростом. В последнем ряду он и на групповом снимке семинаристов. Зато Иремашвили неизменно располагается полулежа на первом плане. Каким образом маленький Сосо, физически слабый, самый бедный ученик в классе, мог претендовать на какое-то лидерство среди сверстников и тем более верховодить ими?

Цветастые рассказы вкупе с сообщениями, что он еще и лучше всех знал народные предания, уже в училище выказывал характер бунтаря, с раннего детства вступался за обездоленных и разъяснял друзьям сущность социальной несправедливости, – все это лишь проявления склонности горийских жителей к мифотворчеству. Они по законам классического мифа и волшебной сказки наделяли будущего вождя качествами чудесного, необыкновенного ребенка. Если же попытаться отсеять заведомо неправдоподобное, в остатке мы увидим обычного мальчика, умного, способного, в меру шаловливого, имевшего причины чувствовать себя рядом с ровесниками ущербным физически и социально (бедность, распавшаяся семья) и старавшегося компенсировать это усердной учебой. Если много лет спустя он стал всесильным диктатором огромной страны, то именно стал, а не таким родился.

 

Что почитать?

Китаев И., Мошков Л., Чернев А. Когда родился И.В. Сталин // Известия ЦК КПСС. 1990. № 11

Эдельман О.В. Сталин, Коба и Сосо. Молодой Сталин в исторических источниках. М., 2016

Жизнь одного вождя

декабря 1, 2018

Иосиф Сталин единолично управлял огромной страной без малого три десятилетия. Многие его решения до сих пор вызывают полярные чувства: кто-то преклоняется перед «вождем народов», кто-то бросает в его адрес проклятия. При этом сам он ни дневников, ни мемуаров не оставил, и поэтому понять подлинные мотивы его поступков можно лишь на основе косвенных данных.

«Он не был жесток перманентно»

– Часто можно прочитать и услышать о «параноидальной жестокости» Сталина. Страдал ли вождь какими-то психическими отклонениями? И чем была вызвана его жестокость?

– Как историк, я не очень люблю вопросы, связанные с психическим состоянием любой исторической личности, не только Сталина. Хотя я, конечно, понимаю, почему они возникают. Это обусловлено жестокими решениями, которые нередко принимал Сталин. Но достаточно сложно развести жестокость самой системы и жестокость лично вождя. Более того, во многих случаях он демонстрировал относительную умеренность в рамках той системы, которая была в том числе и им сформирована. Он не был жесток перманентно, что могло бы действительно свидетельствовать о реальном диагнозе.

С другой стороны, Вячеслав Молотов, который знал Сталина лучше, чем кто бы то ни было, говорил, что в последние годы тот не вполне владел собой. У вождя была такая огромная власть, считал Молотов, что это неизбежно сказывалось на его психическом состоянии. Когда у тебя чего-то очень много, ты боишься это потерять, ты становишься сверхподозрительным, ты видишь вокруг себя больше врагов, чем их вообще можно себе представить. Есть некоторые опубликованные теперь высказывания служивших в охране Сталина, что он с большим подозрением, особенно в последние годы жизни, относился к путям следования своей машины, требовал менять маршруты и обвинял охранников в том, что они возят его «под пули».

Врач Александр Мясников, который делал вскрытие тела Сталина, обратил внимание на очень запущенный атеросклероз, который, по его мнению, не мог не влиять на психическое состояние вождя. Мясников полагал, что многое из того, что мы знаем о последнем периоде жизни Сталина, вполне могло быть спровоцировано в том числе и состоянием его здоровья.

Но если говорить в целом, я бы ответил на ваш вопрос скорее отрицательно. Я не думаю, что продуктивно рассматривать все, что происходило при Сталине в СССР, – а некоторые, вы правы, так и делают – лишь под углом зрения психических отклонений самого Сталина.

– То есть, на ваш взгляд, рассматривать террор, репрессии как следствие особенностей личности самого вождя исторически не вполне корректно?

– И да и нет. В Европе в то время демократий было не так много. В значительной части государств существовали авторитарные режимы, и все они в той или иной мере опирались на системный террор. Более того, любой диктатор, конечно, старался подавить свое окружение, поскольку только в том случае, если его окружение будет подавленным, то есть абсолютно послушным, он и может считаться диктатором. Но вместе с тем характер, размах, уровень жестокости, конкретные формы реализации этой системной черты, естественно, зависят от личности лидера. По-моему, по-прежнему точна формула одного очень известного историка, который сказал, что сталинские репрессии были избыточны, даже с точки зрения потребностей самой системы. И вот эту избыточность уже можно объяснять исходя из особенностей конкретного лидера.

«Не думаю, что Сталин был настолько наивен»

– Как вам кажется, Сталин в самом деле искренне верил в то, что подвергавшиеся репрессиям, особенно из его ближнего круга, были виновны? Или все-таки за этим стоял изощренный макиавеллистский расчет?

– Это несомненно был расчет. Управление массовыми репрессиями 1937–1938 годов, например, которые обрушились на полтора миллиона рядовых граждан и затронули только несколько десятков тысяч чиновников, шло из Москвы. Они были нацелены (изначально, по крайней мере) на ликвидацию или изоляцию в лагерях «врагов» и «подозрительных». В определенный момент в условиях растущей военной угрозы Сталин решил уничтожить воображаемую «пятую колонну». Это была логика предвоенной чистки. Однако в этих действиях мы наблюдаем также политическую паранойю.

Просто представьте себе, что за два года – 1937-й и 1938-й – арестовали более 260 тыс. «шпионов» иностранных государств. Разумеется, реальные разведчики были, равно как и существовали советские разведчики за рубежом. Но ведь они – «штучный товар». В СССР «шпиономания» переходила все рамки разумного. И так – по всем статьям обвинений (в терроре, в диверсиях, вредительстве, повстанчестве и т. д.).

Что же касается сталинского окружения и номенклатурных работников, то этих людей репрессировали не на основании приказов о массовых операциях, а индивидуально. Сталин приводил к власти новое поколение чиновников, более энергичное и, как он правильно считал, более преданное ему лично, потому что он им дал эту власть. С этой точки зрения, конечно, это тоже была продуманная, рациональная акция, но также проведенная со значительной долей политической паранойи, когда под репрессии попало больше половины номенклатурных работников. Это нанесло сильный удар по системе управления, по экономике.

– Но когда казнили кого-то из его ближайшего окружения, он правда верил в те обвинения, которые им предъявляли? В то, что они работали на десяток разведок, что мечтали восстановить капитализм? Что уже в 1917 году были контрреволюционерами?

– Сложный вопрос. Скорее не верил. Вряд ли он верил в то, что Николай Бухарин, Лев Каменев, Григорий Зиновьев могут представлять для него угрозу. Такие люди ведь к тому времени уже были никем на самом деле. Их отовсюду, откуда можно было, выгнали или отправили в тюрьмы и ссылки. Они уже покаялись, были абсолютно дискредитированы. Но нужно было с кого-то начинать. Для того чтобы провести более широкую номенклатурную чистку, сначала лидеров прошлых оппозиций надо было объявить врагами. Остальных обвиняли по принципу связи с ними. Сделать это было несложно: партия в ранние годы была небольшой, все когда-то вместе работали. Словом, если бы не начали с Бухарина и остальных, то тогда не сработал бы общий механизм чистки номенклатуры. На мой взгляд, здесь скорее был такой расчет, чем реальная вера Сталина в смехотворные, по сути, обвинения, которые предъявлялись его бывшим коллегам. Не думаю, что Сталин был настолько наивен, чтобы не понимать, как фабрикуются такие обвинения.

Меж Лениным и Троцким

– Правда ли, что Сталин завидовал Льву Троцкому?

– Правильное определение их отношений – это «политическая конкуренция», «политическая борьба». Надо понимать, что Троцкий был действительно чужим для большевистской партии. Он же по существу никогда к большевизму не примыкал, он с большевиками постоянно боролся. К руководству партией и революцией Троцкого привлек Владимир Ленин, поскольку понимал, что это человек суперэнергичный, который готов идти напролом к поставленным политическим целям.

И для основной части руководителей большевиков, не только для Сталина, Троцкий так и остался чуждым человеком, который всплыл в силу определенных обстоятельств. Вот почему, как только появилась первая возможность, реальные соратники Ленина по многолетней борьбе поспешили от Троцкого избавиться, тем более что тот считал себя не просто помощником или правой рукой вождя мирового пролетариата, а равнозначной ему фигурой. И изначально в борьбе с Троцким даже не столько Сталин играл главную роль, сколько тот же Зиновьев.

Сталину это, в силу понятных политических причин, было выгодно, потому что Троцкий являлся слишком сильным конкурентом. Однако на определенном этапе он нараставшее противостояние Троцкому даже притормаживал, опасаясь обострения борьбы с Политбюро, к которой был еще не готов. В общем, атаки против Троцкого подчинялись не логике межличностных отношений, а логике развития политических отношений, борьбы за власть. Поэтому я не соглашусь с тем, что Сталин просто завидовал ему, как-то его особенно ненавидел, по крайней мере в 1920-е годы.

Труднее понять, почему потом была объявлена настоящая охота на Троцкого, ведь, строго говоря, он не представлял значительной угрозы для Сталина. По всей видимости, на это повлияли меткие антисталинские выступления Троцкого, его попытки дискредитировать Сталина в международном коммунистическом движении, вот здесь уже возобладал личный мотив.

– Как вы полагаете, Сталин действительно искренне почитал Ленина?

– По многим признакам можно судить, что это было в самом деле искренне. И по-моему, это нетрудно объяснить. Во-первых, Сталин чувствовал интеллектуальное превосходство Ленина, подобное тому, которое затем ощущали его соратники по отношению к нему самому. Во-вторых, я думаю, его привлекали те качества Ленина, которые сам Сталин ценил выше других и впоследствии использовал: жесткость, настойчивость, готовность идти на резкие меры не колеблясь, по принципу «сначала сделаем, а потом посмотрим, что получилось». Не будем забывать, что этот принцип, объединявший их обоих, обеспечил очевидные политические результаты.

И наконец, Сталин, как и любой человек, нуждался в некоем учителе и образце. Он сам потом, конечно, стал равнозначным Ленину (по крайней мере, в нашей пропаганде), но, с моей точки зрения, долгие годы, а может быть, и до конца жизни все же считал его своим учителем.

Для меня самым главным показателем, что Сталин к Ленину действительно относился с большим почтением и даже, наверное, с любовью, является то, как он отреагировал в конце концов на политические неприятности, которые Ленин ему доставил в последние годы своей жизни. Я имею в виду многочисленные обвинения в адрес Сталина, изложенные в так называемом ленинском «Завещании», или «Письме к съезду», и ряде других текстов. Судьба Сталина-политика в этот момент висела на волоске, и тем не менее он не позволял себе каких-то резких высказываний и демаршей. Он скорее пытался успокоить Ленина при его жизни и не мстил после его смерти. Сталин просто закрыл эту тему и больше к ней не возвращался. Безусловно, и здесь был определенный расчет: политическая легитимность Сталина во многом основывалась на близости к основателю партии. Но личные чувства, похоже, тоже играли свою роль.

Примеры и образцы

– В самом ли деле Сталин восхищался такими историческими личностями, как Иван Грозный и Петр I?

– Несомненно. Их деятельность выступала, если хотите, историческим оправданием его собственной жестокости. Он прекрасно осознавал, что жесток, и у него, как у всякого человека, могли быть насчет целесообразности этой жестокости колебания и сомнения. Или, по крайней мере, размышления. В этом контексте русские цари были лучшим оправданием его собственной миссии и методов.

– Насколько глубоко Сталин знал историю?

– Он любил историю. В его библиотеке были исторические книги, в том числе старая учебная литература. Однако, судя по ряду свидетельств, Сталин все же имел общие и не очень точные представления об исторических фактах, которые он приобрел еще во время учебы в духовной семинарии. Конечно, потом Сталин читал и новые книги, но здесь, надо сказать, он попадал в определенную ловушку, потому что преимущественно эти произведения писались «под него», чтобы подтвердить его идеи.

– Многие в догматизме Сталина винят полученное им семинарское образование. Вы с этим согласны?

– Нет, мне это не кажется правдой. Кстати, в семинарии он чем дальше, тем хуже учился. И меньше всего обращал внимание как раз на те предметы, которые могли бы сформировать догматический стиль мышления. По-моему, на его догматизм, как и на догматизм любого революционера, гораздо больше влияли революционные доктрины, в его случае марксизм, ставший своеобразной религией.

Однако и с марксистской теорией Сталин обходился вольно. Началось это в 1917 году, когда большевики брали власть для построения социализма в относительно неразвитой в капиталистическом смысле стране. Затем последовал отказ от идеи мировой революции в пользу имперской идеи строительства великой державы, от идей продуктообмена в пользу формирования буржуазных товарно-денежных отношений и т. д.

Единственная догма, которой Сталин придерживался до конца и которая имела определяющее значение, заключалась в том, что советский строй не должен быть капиталистическим, недопустимо появление класса собственников. Но и здесь, я думаю, во главе угла было чисто прагматическое соображение, ведь собственники – это независимые люди.

Сталин и национальный вопрос

– Кем ощущал себя Сталин – русским, грузином, «всемирным» революционером? И когда он поднимал тост после победы над фашизмом «За великий русский народ», он пил за «нас» или за «них»?

– Конечно, надо отдавать себе отчет, что мы никогда не ответим на этот вопрос – мы можем только рассуждать. Вспомним, свою карьеру Сталин начинал как молодой бунтарь, если угодно, националистического толка: его, как и многих других молодых грузин, не устраивала дискриминация. Они понимали, что их родина не входит в число приоритетов огромной империи. Сталин даже писал наивно националистические стихи.

Он порвал с этими настроениями, когда влился в ряды абсолютно интернационалистской партии большевиков. В этот период он писал работы по национальному вопросу, в которых исходил из того, что у пролетариев нет отечества. Порвал ли при этом полностью с Грузией? Нет, поскольку даже в последние годы своей жизни Сталин поддавался ностальгии, контактировал с друзьями детства, посылал им деньги, что-то писал по-грузински.

Однако как у лидера державы у него не могло не быть особого отношения к русскому народу, которое лишь укрепилось в годы Великой Отечественной войны. Сталин ведь прекрасно понимал, что именно русские по многим причинам внесли самый значительный вклад в победу – хотя бы потому, что их было численно больше. И я считаю, что поднятый им тост был в высокой степени искренним. Хотя опять-таки скрывался в этом и политический расчет. Можно увидеть здесь признаки поворота к национализму, к последующей борьбе с космополитизмом.

Так или иначе, для меня национальное самоощущение Сталина – предмет неочевидный. Я, к примеру, не верю в то, что он был прирожденным антисемитом.

– То есть послевоенная кампания по борьбе с «безродными космополитами» также была продиктована политическим расчетом?

– Судите сами. До войны Сталин совершенно спокойно опирался на евреев, которых было немало в партийном аппарате, в советском руководстве, в НКВД. Его это не смущало. Но после войны была иная политическая ситуация. Фашистов победили, кулаков добили еще раньше, контрреволюционеров разгромили давно, «пятую колонну» расстреляли или отправили в лагеря. Кто остается в качестве необходимого для системы «объекта ненависти»? Евреи. Тем более что после войны – это известно – всплеск антисемитизма случился не только в Советском Союзе. Америку в СССР представляли оплотом мирового еврейского господства. В общем, получалось, что это удобный способ направить недовольство на нового врага. В этом смысле Сталин был достаточно циничным политиком и мог запросто манипулировать разными национальными фобиями в целях укрепления своей власти и всей возводимой им государственной системы.

«Он был типичным диктатором»

– Есть мнение, что Сталин с некоторой иронией относился к тому, что впоследствии было названо культом его личности, и даже считал такие проявления перегибом. Вы согласны?

– Это самая, может быть, легкая загадка, связанная с фигурой Сталина. Если бы он чего-то не хотел, то этого бы и не было, особенно когда речь идет о политических событиях, институтах, практиках. Да, периодически Сталин демонстрировал подчеркнутое неприятие своего культа, но эта демонстрация тоже была частью культа, потому что обязательным качеством великого вождя должна быть скромность.

У нас есть множество материалов, которые доказывают, что вождь лично приложил руку к созданию своего культа. Самый характерный пример – это его собственная краткая биография, в которую он сам вписывал целые фрагменты, причем со всеми хвалебными клише.

– Были ли у Сталина настоящие друзья?

– Да, конечно, у него были друзья. Судя по всему, он искренне дружил с Сергеем Кировым. Был дружен и с Серго Орджоникидзе, что, правда, не помешало ему приложить руку к его смерти. Что бы там ни случилось, застрелили ли Орджоникидзе или он покончил с собой, в любом случае это произошло под давлением Сталина. И столкнулись они как раз на теме террора, потому что Орджоникидзе, в отличие от других членов Политбюро, проявил принципиальность, боролся, пытался что-то доказать.

– Как Сталин относился к членам своей семьи?

– Он любил, я думаю, обеих своих жен. Он любил детей, Светлану и Василия, но не очень любил старшего сына Якова. Когда тот родился, Сталину было вообще не до него, Яков воспитывался в Грузии, вдалеке от отца. Когда Сталин со старшим сыном познакомился ближе, тот был угловатым молодым человеком, да еще с привычками, не все из которых отцу нравились.

Сталин был по-своему предан семье. Даже после смерти жены Екатерины Сванидзе он достаточно много времени проводил с родственниками по ее линии. В том числе Сталин был благодарен им за поддержку, которую они оказывали ему до революции. В 1937 году все изменилось: его подозрительность стала касаться и членов семьи, многие были репрессированы. И это продолжалось вплоть до смерти Сталина. Он санкционировал аресты и преследования родственников обеих жен. По всей видимости, вождь в них видел источник чужого влияния, считал, что через них стараются подобраться к нему.

Показательной стала трагическая судьба любимых детей Сталина – Светланы и Василия. Свою роль сыграло в этом отсутствие нормального семейного очага. Словом, семья Сталина – это яркий пример того, как люди, окружавшие вождя, становились несчастными.

– Правда ли, что к прислуге он относился очень хорошо?

– Я бы сравнил быт сталинской дачи, где он прожил долгие годы, с устройством помещичьей усадьбы, в которой Сталин был рачительным хозяином. Это был замкнутый мир. К прислуге «хозяин» относился в основном лояльно и дружелюбно. Вместе они занимались огородничеством, сажали деревья. С определенного момента эти люди вообще заменяли Сталину семью. Но они должны были относиться к нему с огромным пиететом, ведь он был вождь. Кстати, сама эта профессия предполагает высокую степень преданности и уверенности в исключительных качествах своего патрона, иначе будет просто трудно работать.

Хотя Сталин не был жесток по отношению к своим служащим в целом, репрессии, конечно, затрагивали и их. Например, широко известно, что Николая Власика, начальника сталинской охраны, в 1952 году арестовали и посадили в тюрьму. Были аресты и до этого.

– Сталин верил, что несет добро своему народу?

– Он был типичным диктатором. Суть любого диктатора – это завоевание и удержание власти, это определяет все. Однако Сталин должен был верить, что несет благо своему народу, что избавление от эксплуататоров, помещиков и капиталистов – великое достижение, что колхозный строй – это то, что нужно и для крестьянства, и для страны в целом. Невозможно жить, а тем более управлять огромной страной, если ни во что не веришь.

Что почитать?

Островский А.В. Кто стоял за спиной Сталина. Тайны революционного подполья. СПб., 2002

Хлевнюк О.В. Сталин. Жизнь одного вождя. М., 2015