Archives

Преступление и наказание

октября 30, 2015

Какая судьба ждала тех людей, которые безраздельно правили Третьим рейхом в 1933–1945 годах? Все ли они понесли наказание за преступления, совершенные нацистским режимом?

scan007На Нюрнбергском процессе был вынесен приговор главным немецким военным преступникам

Вопрос о том, кто правил фашистской Германией, почти всегда оставался без подробного ответа. По большому счету деталей и не требовалось: всем известно, что страной управлял ее фюрер Адольф Гитлер. На слуху было всегда еще с десяток-другой имен людей из его ближайшего окружения и наиболее крупных немецких военных преступников, на совести которых миллионы жизней.

Организованная преступная группировка

Однако это только верхушка преступного айсберга. В нацистской Германии существовал вполне определенный круг людей, в руках которых находились основные рычаги управления страной. В ходе трибунала над главными военными преступниками в Нюрнберге также была признана преступной «группа, состоящая из членов политического руководства» – это партийный аппарат НСДАП, Национал-социалистической рабочей партии Германии. Задачей «политического руководства» была, как определил трибунал, «помощь нацистам в приобретении, а затем, после 30 января 1933 года, – в сохранении контроля над германским государством». То есть фактически именно эта группа, во главе которой стоял фюрер и рейхсканцлер немецкого народа Гитлер, и руководила Германией. Она возглавила нацификацию страны, а затем развертывание репрессий, подготовку войны и мобилизацию всех сил общества на ее ведение.

Иными словами, если карательная политика оказалась в руках СС, за войну отвечали генералы вермахта, внешнеполитическое прикрытие обеспечивали дипломаты, а промышленность поднимали капитаны германской индустрии, то политическое руководство страной осуществляла узкая группа высших партфункционеров.
В эту группу входили две категории партийных чиновников: рейхслейтеры (руководители главных управлений в системе имперского руководства НСДАП) и гаулейтеры (главы партийных организаций гау, то есть областей). Все эти люди были для Гитлера своеобразным кадровым резервом, к которому он постоянно обращался, когда речь шла об управлении страной или оккупированными территориями. Они также являлись депутатами рейхстага.

Компетенция большинства рейхслейтеров выходила далеко за рамки партийной жизни, многие из них одновременно были имперскими министрами или занимали высокие посты в общественных организациях и государственных ведомствах. Гаулейтеры параллельно являлись главами выборных органов своих регионов, председателями и министрами земельных и имперского правительств, а также имперскими наместниками (рейхсштатгальтерами) и имперскими комиссарами обороны подведомственных им территорий. Их власть над Германией была абсолютной и ограничивалась лишь волей стоящего над ними Гитлера.

В апреле 1945 года эта группа высших партийных функционеров страны насчитывала 67 человек, включая самого фюрера. Крах Третьего рейха стал и их личным крахом, но вот вопрос: какая судьба ждала людей, безраздельно правивших Германией в 1933–1945 годах? Понесли ли они наказание за преступления, совершенные нацистским режимом?

Поражает слишком малое число высших партфункционеров, которые пали в боях за Третий рейх в последние дни войны. Таких было только трое: 20 апреля в Нюрнберге во время атаки американских войск погиб гаулейтер Франконии Карл Хольц, на следующий день во Франкфурте-на-Одере советская пуля нашла гаулейтера Кургессена Карла Герланда, а 8 мая чешские партизаны расстреляли безвестного эсэсовца, так и не узнав, что это был гаулейтер Нижней Силезии Карл Ханке, которого всего за девять дней до того Гитлер в своем завещании назначил рейхсфюрером СС.

Самоубийство как самый простой выход

Вслед за своим фюрером добровольный уход из жизни выбрала почти треть (21 человек) высшего политического руководства Третьего рейха. Этому находится несколько объяснений.

С одной стороны, это был крах не только личной карьеры. Вероятно, многие осознавали, что их ждет превращение из влиятельных и практически бесконтрольных властителей в презираемых всеми изгоев, а кроме того, утрата весьма приличных состояний. Но эти люди были и довольно искушенными политиками, чтобы не понимать, что им придется отвечать за совершенные режимом преступления. Перспектива же судебного процесса иногда бывает страшнее самой казни. С другой стороны, Третий рейх был государством идеологическим, и, как бы пафосно это ни звучало, для многих нацистов падение режима и гибель фюрера стали также личной человеческой катастрофой. Для них Гитлер был мессией, без которого они не представляли своей жизни в дальнейшем. Ну и, наконец, крушение – как они считали – Германии тоже давало вполне весомый повод для того, чтобы покончить с собой.

Список высокопоставленных самоубийц возглавил сам Адольф Гитлер, застрелившийся вместе со своей женой Евой Браун 30 апреля 1945 года в фюрербункере в Берлине.

Двое ближайших и старейших соратников Гитлера сумели свести счеты с жизнью, будучи уже подсудимыми Нюрнбергского трибунала, – в своих камерах, невзирая на неусыпный контроль американской охраны. 25 октября 1945 года повесился имперский организационный руководитель НСДАП и одновременно глава Германского трудового фронта, рейхслейтер, доктор философии Роберт Лей; а 15 октября 1946 года, уже после вынесения ему смертного приговора, принял цианистый калий главнокомандующий люфтваффе, председатель рейхстага и с 1941 года официальный наследник фюрера рейхсмаршал Герман Геринг.

ЕСЛИ КАРАТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ОКАЗАЛАСЬ В РУКАХ СС, ЗА ВОЙНУ ОТВЕЧАЛИ ГЕНЕРАЛЫ ВЕРМАХТА, а промышленность поднимали капитаны германской индустрии, то политическое руководство страной осуществляла узкая группа высших партийных функционеров

Многие из видных нацистов не стали дожидаться плена. Гаулейтер Северной Вестфалии и статс-секретарь Имперского министерства восточных оккупированных территорий Альфред Мейер покончил с собой 11 апреля 1945 года в Гессиш-Ольдендорфе. 15 апреля за ним последовал гаулейтер Галле-Мерзебурга Лео Эггелинг: причиной его смерти в Галле также считается самоубийство. Гаулейтер Берлина, имперский руководитель пропаганды, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии, президент Имперской палаты культуры и имперский уполномоченный по тотальной войне доктор Йозеф Геббельс и его жена Магда 1 мая 1945 года отравились цианистым калием, предварительно умертвив своих шестерых детей. На следующий день при неудачной попытке бежать из Берлина, страшась советского плена, принял яд личный секретарь фюрера, начальник Партийной канцелярии, имперский министр без портфеля, рейхслейтер Мартин Борман. В тот же день, застрелив предварительно свою жену, выстрелил себе в голову гаулейтер Мюнхена – Верхней Баварии Пауль Гислер.

7 мая наступил черед гаулейтера Гессена-Нассау Якоба Шпренгера, покончившего с собой вместе с женой в Кёссене. 8 мая в Ольденбурге застрелился бывший гаулейтер Южного Ганновера – Брауншвейга, имперский министр науки, воспитания и народного образования Бернгард Руст, а в Осло, в замке Скаугум, подорвал себя гранатой гаулейтер Эссена и имперский комиссар Норвегии Йозеф Тербовен. В течение следующей недели из жизни ушли еще четверо: гаулейтер Нижнего Дуная Гуго Юри (9 мая), гаулейтер Верхней Силезии Фриц Брахт (9 мая), гаулейтер Судетенланда Конрад Генлейн (10 мая; он как раз узнал, что американцы, которые взяли его в плен, собираются передать его чехам) и гаулейтер Вюртемберга-Гогенцоллерна Вильгельм Мурр (14 мая; когда их вместе с женой арестовали французские военные, Мур и его супруга приняли яд и на тот момент не были опознаны).

Следующими стали двое, для которых смерть точно явилась способом избежания самой суровой расплаты за чудовищные преступления. 19 мая по дороге в концлагерь Дахау, несмотря на бдительность американского конвоя, раскусил ампулу с цианистым калием начальник личной канцелярии фюрера НСДАП, рейхслейтер Филипп Боулер, курировавший в свое время программу уничтожения (эвтаназии) неизлечимо больных, а чуть позже, 23 мая, в британском контрольном лагере № 031 под Люнебургом во время обыска такое же решение принял для себя рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

До конца 1945 года свели счеты с жизнью гаулейтер Восточного Ганновера Отто Телшов (31 мая) и гаулейтер Кобленца-Трира и начальник гражданской администрации оккупированного Люксембурга Густав Симон (18 декабря).

Еще троим для того, чтобы утвердиться в мысли покончить с собой, понадобилось больше времени. Бывший председатель Народной судебной палаты и последний министр юстиции Третьего рейха Отто Тирак повесился 22 ноября 1946 года в лагере для перемещенных лиц в Эзельсхейде. 6 апреля 1947 года накинул на шею петлю в тюремной камере в Нюрнберге имперский министр продовольствия и сельского хозяйства и имперский руководитель крестьян Герберт Бакке. Наконец, бывший председатель Высшего партийного суда Вальтер Бух сумел пройти процесс денацификации, получить пять лет заключения и лагерей, выйти на свободу, но лишь затем, чтобы 12 ноября 1949 года, перерезав себе вены, утопиться в озере Аммерзее.

Возмездие

Из 67 высших партийных функционеров Третьего рейха 12 человек (18%) были казнены. При этом стоит обратить внимание на то, что для подавляющего большинства это стало возмездием отнюдь не за их политическую деятельность. Иерархи нацистской империи получали суровые приговоры за преступления, совершенные ими не на постах гаулейтеров, а на различных административных постах, в том числе занимаемых ими на оккупированных территориях.

Первым в этом списке оказался гаулейтер Бадена и начальник гражданской администрации оккупированных Эльзаса и Лотарингии Роберт Вагнер, гильотинированный по приговору французского военного трибунала 14 августа 1946 года близ Бельфора.

Сразу шесть представителей партийной элиты были повешены 16 октября 1946 года в Нюрнберге по приговору Международного военного трибунала. Отметим, что лишь одному из них – бывшему гаулейтеру Франконии Юлиусу Штрейхеру – вменили в вину преступления идеологического характера, а именно развязывание антисемитской пропаганды и призыв к физическому уничтожению евреев. Преступления всех остальных, согласно приговору, были связаны уже непосредственно с подготовкой и ведением войны. На эшафоте в Нюрнберге также закончили свою жизнь генерал-губернатор оккупированной Польши, рейхслейтер Ганс Франк; руководитель внешнеполитического управления НСДАП, уполномоченный фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП, имперский министр восточных оккупированных территорий, рейхслейтер Альфред Розенберг; руководитель фракции НСДАП в рейхстаге, бывший имперский министр внутренних дел, имперский протектор Богемии и Моравии, рейхслейтер Вильгельм Фрик; имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп и гаулейтер Тюрингии и генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы Фридрих Заукель.

В должностные обязанности гаулейтера Верхнего Дуная Августа Эйгрубера входил надзор за самым известным фашистским концлагерем на территории Австрии – Маутхаузеном. На процессе, который был посвящен преступлениям, совершенным в этом лагере, он был приговорен к смертной казни и повешен 28 мая 1947 года во дворе тюрьмы Ландсберга-на-Лехе.

ИЕРАРХИ НАЦИСТСКОЙ ИМПЕРИИ ПОЛУЧАЛИ СУРОВЫЕ ПРИГОВОРЫ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, совершенные ими не на постах гаулейтеров, а на различных административных постах, в том числе занимаемых ими на оккупированных территориях

По приговорам военных трибуналов было казнено еще четверо нацистских партфункционеров. 19 июля 1947 года в Любляне был повешен гаулейтер Каринтии и высший комиссар в оперативной зоне Адриатического побережья Фридрих Райнер, а через четыре дня в Познани – гаулейтер Вартеланда Артур Карл Грейзер. 14 февраля того же года в Москве расстреляли гаулейтера Саксонии Мартина Мучманна. Наконец, в Варшаве 28 февраля 1952 года последним из правителей Третьего рейха был казнен гаулейтер Данцига – Западной Пруссии Альберт Форстер.

К представителям партийной верхушки Германии, которых настигло справедливое возмездие, можно отнести и тех, кто закончил свои дни не на свободе, а в местах заключения. Таких, впрочем, было немного – всего четыре человека. Двое из них скончались в американском лагере для перемещенных лиц – это имперский наместник Баварии, рейхслейтер Франц Риттер фон Эпп (31 декабря 1946 года) и имперский казначей, рейхслейтер Франц Ксавер Шварц (2 декабря 1947 года). Двое других за свои преступления получили по приговору суда пожизненный срок в тюрьме, который полностью отбыли. Гаулейтер Восточной Пруссии и имперский комиссар Украины Эрих Кох умер 12 ноября 1986 года в тюрьме польского города Барчево, отсидев 27 лет, а заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс, прошедший через Нюрнбергский процесс, покончил с собой (по официальной версии) 17 августа 1987 года – после 40 лет заключения в берлинской тюрьме Шпандау.

Приговоры – суровые и не очень

Следующие 23 человека из нашего списка (напомним, в апреле 1945 года группа высших партийных функционеров насчитывала 67 человек) оказались на скамье подсудимых и получили различные сроки заключения. На первый взгляд создается впечатление, что в целом их постигло заслуженное наказание. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что все не так просто. Дело в том, что из этих 23 преступников лишь немногие были приговорены к заключению на более-менее серьезные сроки, которые потом отбыли в значительной мере. Большинство отделались довольно мягкими приговорами. Все они провели свои последние дни на свободе.
Ниже мы приводим список нацистских лидеров с указанием реального срока их пребывания в тюрьме и лагерях (с учетом предварительного заключения, при этом отбытые сроки округлялись до полугода).

1281982924_279415-f3ccdd27d2000e3f9255a7e3e2c48800Международным военным трибуналом Герман Геринг (на фото слева) был приговорен к смертной казни, Рудольф Гесс (слева) – к пожизненному заключению

21,5 года – имперский руководитель молодежи и рейхслейтер, а позже гаулейтер Вены Бальдур фон Ширах был приговорен к 20 годам тюремного заключения на Нюрнбергском процессе; он полностью отбыл срок в Шпандау и в сентябре 1966 года вышел на свободу.

11 лет – глава экономической комиссии НСДАП, а позже имперский министр экономики и генеральный уполномоченный по вопросам военной экономики Вальтер Функ также был признан виновным Международным военным трибуналом в Нюрнберге, приговорен к пожизненному заключению, но в мае 1957 года освобожден по состоянию здоровья.

10 лет – гаулейтер Магдебурга-Ангальта Рудольф Йордан в 1946 году был передан американцами Советскому Союзу, в 1950-м он по суду получил 25-летний срок заключения, однако в октябре 1955 года по просьбе правительства ФРГ был отправлен в Германию и там освобожден.

10 лет – гаулейтеру Померании Францу Шведе-Кобургу было вынесено несколько приговоров, но он был отпущен лет на 5 раньше присужденного ему срока.

8 лет – гаулейтер Нижней Франконии Отто Геллмут два года жил под чужим именем и только в мае 1947-го был арестован американцами, тогда же получил пожизненное, но вскоре срок сократили, на свободе бывший гаулейтер оказался уже в 1955-м.

8 лет – непосредственный командир ефрейтора Гитлера в Первую мировую войну, а затем глава центрального издательства НСДАП «Эйхер Ферлаг», рейхслейтер Макс Аманн также вышел на 5 лет раньше срока; правда, все его многомиллионное состояние было конфисковано.

6 лет – гаулейтер Дюссельдорфа Фридрих Флориан был отпущен на свободу раньше присужденного ему срока примерно на год.

6 лет – гаулейтеру Везера-Эмса Паулю Вегенеру в ноябре 1949 года англичанами был вынесен приговор – 6,5 года тюремного заключения, но он был освобожден в мае 1951 года.

5,5 года – гаулейтер Шлезвига-Гольштейна и имперский комиссар Остланда (то есть глава немецкой оккупационной администрации на территории Белоруссии, Латвии, Литвы и Эстонии) Хинрих Лозе получил в 1948 году 10 лет, но в феврале 1951 года был отпущен по состоянию здоровья.

5 лет – имперский шеф прессы, рейхслейтер Отто Дитрих в 1949 году на процессе по делу «Вильгельмштрассе» в Нюрнберге был приговорен к 7 годам заключения, однако освобожден в августе 1950 года.

5 лет – бывший имперский руководитель крестьян и имперский министр продовольствия и сельского хозяйства, автор нацистской теории «крови и почвы», рейхслейтер Рихард Вальтер Дарре разделил судьбу Дитриха: тот же процесс, тот же срок, то же освобождение.

5 лет – глава Имперской трудовой службы, рейхслейтер Константин Хирль в связи с возрастом (в 1945 году ему было уже 70 лет) был осужден на небольшой срок.

5 лет – гаулейтер Южной Вестфалии Альберт Гоффман после освобождения успешно занимался бизнесом и стал генеральным директором фирмы Basalan.

4,5 года – еще один участник процесса по делу «Вильгельмштрассе», гаулейтер зарубежной организации НСДАП и статс-секретарь Имперского министерства иностранных дел Эрнст Боле получил в апреле 1949-го 5-летний срок, но уже в декабре того же года был амнистирован.

4 года – гаулейтер Гамбурга Карл Кауфман был освобожден досрочно по состоянию здоровья.

4 года – гаулейтер Швабии Карл Валь в декабре 1948 года был приговорен к тюремному заключению на 3,5 года, но освобожден уже в сентябре следующего года.

3,5 года – имперский руководитель Главного управления коммунальной политики, рейхслейтер Карл Филер был арестован, однако приговор ему оказался мягким.

3,5 года – последний имперский руководитель молодежи, рейхслейтер Артур Аксман в апреле 1949 года был приговорен к 3 годам и 3 месяцам рабочих лагерей (с зачетом времени, которое он уже провел в заключении).

3 года – гаулейтер Кёльна-Ахена Йозеф Грое дважды приговаривался к различным срокам и оба раза амнистировался.

3 года – гаулейтер Южного Ганновера – Брауншвейга Гартман Лаутербахер дважды оказывался в лагерях (в Германии и Италии), и оба раза ему чудесным образом удавалось бежать.

3 года – гаулейтер Зальцбурга Адольф Шеель в 1948 году получил 5 лет лагерей, но за него вступился архиепископ Зальцбурга, указав, что гаулейтер сдал город без боя, что позволило избежать полного его разрушения; в том же году Шеель был отпущен.

1,5 года – бывший гаулейтер Кургессена Карл Вейнрих потерял свой пост еще в октябре 1943 года, когда союзная авиация практически сровняла с землей Кассель, к 1945-му он давно уже был не у дел, потому и срок получил небольшой.

9 месяцев – последний начальник штаба штурмовых отрядов (СА) Вильгельм Шепманн был арестован только в апреле 1949 года и в июне 1950-го приговорен к 9 месяцам тюремного заключения.

Но есть и те, кто вовсе избежал наказания. Причем если один из них – гаулейтер Вестмарка Вилли Штер, который перебрался после войны в Канаду, воспользовавшись тем, что о нем позабыли, – ничего из себя особо не представлял (да и занял он этот пост лишь в январе 1945 года), то двое других были людьми серьезными.

Франц Хофер, гаулейтер Тироля-Форарльберга, с 1943 года одновременно занимал пост имперского комиссара обороны оперативной зоны Альпенланд (Бозен, Триест, Беллуно), в связи с чем ему грозило суровое наказание. Однако в 1948-м, когда Хофер провел в американском лагере уже почти три года, он смог бежать, после чего жил и работал в Руре сначала под чужим, а с 1954 года под своим именем. И это притом, что в июне 1949-го в Австрии он был приговорен заочно к смертной казни. Хофер умер своей смертью в 1975 году в Мюльхайме-на-Руре в возрасте 73 лет.

Также при таинственных обстоятельствах удалось бежать из американского лагеря гаулейтеру Штирмарка, обергруппенфюреру СА Зигфриду Уиберрейтеру. Причем произошло это именно в тот момент, когда Югославия потребовала его выдачи по обвинению в массовых расстрелах в Граце. Его вывезли в Аргентину, а в 1980-х он вернулся с чужим паспортом в Германию, где и умер в декабре 1984 года в возрасте 76 лет.

Константин ЗАЛЕССКИЙ

Как удалось запугать Америку

октября 30, 2015

Маккартизм – явление, обязанное своим именем сенатору от штата Висконсин Джозефу Маккарти, – оставил мрачный след в истории США. Впрочем, след этот тянется до сих пор…

McCarthyСамый молодой сенатор в истории США Джозеф Маккарти в 1950-х годах развернул широкую кампанию против «красной угрозы»

Маккартизм ассоциируют с подавлением инакомыслия, наступлением на гражданские права и свободы американцев, ущемлением демократии и, по сути, попыткой установления тоталитарного режима в стране, только что вместе с Советским Союзом одержавшей победу над фашизмом. Словосочетание «охота на ведьм» как нельзя лучше определяет общественную атмосферу в Америке той эпохи. Всплывшее из лексикона первых поселенцев – пуритан в местечке Салем в Новой Англии, которым повсюду мерещились еретики и вероотступники, заслуживающие сожжения на костре, оно стало в США синонимом понятия «маккартизм».

«Великий арсенал демократии»

Как могло случиться, что страна, гордившаяся своими демократическими идеалами с момента принятия в 1787 году самой передовой по тем временам конституции и заслуженно именовавшая себя в период Второй мировой войны «великим арсеналом демократии», чуть было не сошла с рельсов и не пожертвовала своими ценностями?
Впрочем, исторически корпоративная Америка в том виде, в каком она сформировалась в свой «позолоченный век» (определение Марка Твена), то есть на рубеже XIX–ХХ столетий, отличалась повышенной чувствительностью и подозрительностью к действиям внутренних и внешних сил, будь то противники или конкуренты, и потому нередко преувеличивала свою уязвимость. В наибольшей степени эти не всегда адекватные настроения усилились в США в связи с насыщением внутреннего рынка и переходом к внешней экспансии – закономерный этап в развитии любого крупного бизнеса. Для американского государства наступила эпоха особого охранения интересов правящей элиты, эпоха «имперского государства».

mctedАлександр Митчелл Палмер – генеральный прокурор США в 1919–1921 годах

Объективно говоря, маккартизм не был первой в истории США попыткой со стороны власти зажать инакомыслящих и вольнодумцев и насадить в стране атмосферу страха и конформизма в интересах состоятельной верхушки. Первой такой попыткой отмечены годы «палмеровского террора», названного так по имени главы Министерства юстиции Александра Митчелла Палмера и введенного в ответ на охвативший Вашингтон «великий красный страх» после победы в России большевистской революции. Под крылом Палмера сформировался и будущий директор Федерального бюро расследований (ФБР) Джон Эдгар Гувер, тогда, в возрасте 24 лет, возглавлявший в Министерстве юстиции отдел общей разведки и громивший левых активистов как раз в ходе «палмеровских рейдов».

Portrait photo c1920s of J (John) Edgar Hoover (1895 - 1972) - first Director of the Federal Bureau of Investigation in the USA.Джон Эдгар Гувер, при Палмере возглавивший в Министерстве юстиции отдел общей разведки, был директором ФБР с 1924 по 1972 год

В дальнейшем реакционер и ярый антикоммунист Гувер неизменно будет играть свою роль за кулисами, а на сцене станут витийствовать деятели типа Маккарти. При этом даже президент США Гарри Трумэн, сам отнюдь не либерал, опасался, что ФБР под руководством Гувера может превратиться в «американское гестапо», а доверенный советник президента Кларк Клиффорд считал, что Гувер «очень близко подошел к тому, чтобы стать американским фашистом».

Вытравить симпатии к СССР

Стремление правящей элиты закрутить гайки в стране чаще всего было связано с назревавшими переменами, касалось ли это болезненных внутренних реформ или таких дорогостоящих и опасных внешних предприятий, каким явилась холодная война. Имели свое значение и неудачи вовне, и желание взять реванш за тот или иной проигрыш. Все это нашло отражение во внутренней и внешней политике послевоенных Соединенных Штатов, рассчитывавших на наступление «Американского века» и нуждавшихся в прочном тыле.

К разгулу маккартизма в США в начале 50-х годов прошлого века привела цепь больших и малых событий, так или иначе вызванных развернувшейся холодной войной. Не последнюю роль сыграл и субъективный фактор. Едва ли одиозный сенатор Джозеф Маккарти, которого интеллектуалы – либералы рузвельтовского призыва за глаза называли «грязным демагогом», получил бы такую власть, если бы был жив предыдущий президент-демократ. Его преемник – Гарри Трумэн – вышел из той же провинциальной ультраконсервативной среды, что и Маккарти, и если несколько и отличался от него, то скорее по стилю, чем по содержанию. Как-никак положение президента обязывало.

1947_abcОбложка пропагандистского комикса, распространявшегося в США. 1947 год

Изначально речь шла о переформатировании американского общественного мнения, в целом характеризовавшегося весьма дружелюбным настроем по отношению к Советскому Союзу после совместной борьбы народов двух стран с фашизмом, то есть о смене парадигмы восприятия СССР с «друга» на «врага». Раздражение в Вашингтоне явно нарастало по мере «неуступчивости» Иосифа Сталина, что грозило срывом послевоенных планов США по установлению мирового лидерства и ущемлению советских интересов.

Два исторических события вызвали особенно болезненную реакцию, породив у элиты в Соединенных Штатах острое желание вытравить из общественного сознания американцев симпатии к СССР и советским людям. Первым из них явилось испытание в Советском Союзе в августе 1949 года ядерного взрывного устройства. Это положило конец американской ядерной монополии, с которой в Вашингтоне связывали столь большие надежды на управление миром. А вторым, произошедшим в том же 1949-м, стало поражение в Китае националистов во главе с давним американским ставленником Чан Кайши и победа там коммунистов, вызвавшая шок в США и желание отыскать «предателей и виновных» в этом крупнейшем провале со времен Пёрл-Харбора. Во всяком случае повод для поисков врагов был найден. Оставалось лишь выбрать подходящего исполнителя для новой повестки дня. Общественная атмосфера этому вполне благоприятствовала. Тон задавала сама администрация президента, объявившая войну рузвельтовским либералам.

«Напугать страну до чертиков»

Еще в 1947 году Трумэн приказал провести проверку всех государственных служащих на предмет выявления среди них лиц, заподозренных в оппозиционных настроениях по отношению к власти, и прежде всего людей левой ориентации. Политика Трумэна открыла ящик Пандоры. В это время в штате Висконсин на промежуточных выборах в Конгресс неожиданно всплыла кандидатура малоизвестного человека по имени Джозеф Реймонд Маккарти, который, к удивлению многих, одержал победу над видным либералом с огромным стажем прогрессивного законодателя – сенатором Робертом Лафоллетом-младшим. Так карьерист и демагог Маккарти оказался в клубе избранных, где терпеливо ждал своего часа, чтобы громко заявить о себе.

И такой момент скоро представился. Американцам трудно было поверить, что «потеря Китая» не связана с чьей-то «злой волей». Гром грянул 9 февраля 1950 года в городке Уилинге в штате Западная Виргиния. Выступая там с речью, сенатор Маккарти заявил, что Госдепартамент – цитадель американской дипломатии – наводнен коммунистами, а его глава Дин Ачесон покрывает их. Называлась и конкретная цифра «подрывных элементов» – 205 человек, причем в этом списке фигурировало и имя предшественника Ачесона, героя войны и автора известного плана по спасению Европы от коммунизма генерала Джорджа Маршалла.

Сенсацию тут же поддержали лидеры Республиканской партии Роберт Тафт и Ричард Никсон (станет президентом США в 1969-м), готовящиеся после пяти подряд проигранных предвыборных президентских кампаний наконец-то отстранить демократов от власти. А сенатор-республиканец Артур Ванденберг, вечный оппонент на Капитолийском холме покойного Франклина Рузвельта, полагал, что «нужно напугать страну до чертиков». Начало «охоте на ведьм» было положено.

Сам термин «маккартизм» вошел в политический обиход с легкой руки карикатуриста Герберта Блока. Газета The Washington Post поместила 29 марта 1950 года карикатуру: дрожащего от ужаса слона, являющегося символом Республиканской партии, активисты подталкивают к пирамиде из ведер с дегтем, которую венчает бочка с красующейся на ней надписью «Маккартизм». Слон обращается к читателям: «Вы думаете, я смогу удержаться здесь?»

Законы о внутренней безопасности

Поразительно, как один человек чуть было не повернул курс великой державы в сторону от демократии. Объяснить это можно только тем, что правящая элита готовилась к схватке за мировое лидерство и укрепляла внутренний фронт. Как из рога изобилия посыпались антидемократические законы.

23 сентября 1950 года, несмотря на президентское вето, был принят закон «О внутренней безопасности» (закон Маккарена – Вуда), учреждавший новое управление по контролю за подрывной, или антиамериканской, деятельностью, в задачи которого входило выявление и раскрытие коммунистических организаций с целью последующей расправы над ними и их членами. А 27 июня 1952 года, также несмотря на вето Трумэна, под давлением республиканцев Конгресс США принял закон «Об иммиграции и гражданстве» (закон Маккарена – Уолтера), устанавливающий драконовские ограничения на миграцию, совсем как сегодня этого требуют представители правого крыла Республиканской партии в преддверии президентских выборов в следующем году. И это-то «нация эмигрантов», «плавильный котел», как принято говорить об Америке!

Финальным аккордом стал акт «О контроле над коммунистами» 1954 года, который фактически объявлял Компартию вне закона, лишал ее членов права выезда из страны, а также устанавливал 14 признаков, по которым определялась принадлежность к этой партии того или иного лица.

РФЯЦ-ВНИИЭФИспытание первой советской атомной бомбы. 29 августа 1949 года

Военную истерию тогда еще больше подхлестнул вспыхнувший летом 1950 года конфликт в Корее. Американские генералы (прежде всего Дуглас Макартур, за свой воинственный нрав получивший прозвище Американский Цезарь; именно он командовал американскими войсками на Дальнем Востоке и даже рассматривался многими как наиболее подходящий кандидат в диктаторы) требовали применить в Корее ядерное оружие. К счастью, в Белом доме хватило ума отправить зарвавшегося генерала в отставку, а заодно и устранить опасного конкурента на приближающихся президентских выборах.

Борьба с инакомыслием

С приходом в Белый дом в 1952 году республиканцев во главе с другим пятизвездным генералом – Дуайтом Эйзенхауэром – маккартизм стал чуть ли не официальной идеологией в США. Новый президент, хотя и знал цену истеричному сенатору от штата Висконсин, явно остерегался, подобно своему предшественнику, открыто идти на конфликт с Маккарти. По требованию последнего Эйзенхауэру пришлось даже опустить в одном из своих выступлений упоминание о военных заслугах генерала Джорджа Маршалла, которого глава Белого дома чтил как своего наставника и хотел взять под защиту. Но нежелание рисковать президентской репутацией оказалось сильнее. «Я не хочу барахтаться в помойной яме с этим парнем», – сказал о Маккарти Эйзенхауэр, оправдывая свое малодушие.

Удивительное дело, но 50% американцев, согласно опросам службы Гэллапа, поддерживали Маккарти и считали его одним из четырех людей, достойных восхищения. Годы промывания мозгов населению средствами массовой пропаганды, включая только что появившееся телевидение, не прошли бесследно. Потребительское общество легко поддавалось манипулированию и индоктринации и столь же легко меняло мировоззренческие ориентиры под влиянием опытных информационных технологов.
Острие маккартизма было направлено не только против «красных», но и против «голубых», коих немало было в среде творческой интеллигенции, особенно в Голливуде.

ПОРАЗИТЕЛЬНО, КАК ОДИН ЧЕЛОВЕК ЧУТЬ БЫЛО НЕ ПОВЕРНУЛ КУРС ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВЫ В СТОРОНУ ОТ ДЕМОКРАТИИ. Объяснить это можно только тем, что правящая элита готовилась к схватке за мировое лидерство

Это звучит нелепо в сегодняшней Америке, в обстановке легализации усилиями администрации Обамы однополых браков, но тогда гомосексуализм рассматривался как смертный грех, являлся поводом для увольнений и заслуживал общественного порицания. В 1953 году заместитель госсекретаря Дональд Лури отчитался перед комиссией Конгресса, что в одном лишь его управлении увольнения гомосексуалистов происходили в среднем в количестве «одного в день».

MACARTHUR TRADEMARKГенерал армии Дуглас Макартур в 1945 году

Орудием расправ с инакомыслящими стали сенатский комитет по правительственным операциям под председательством самого Маккарти и комитет палаты представителей Конгресса по антиамериканской деятельности, возглавляемый единомышленниками сенатора. Только за первые месяцы гонений из госаппарата было уволено 800 человек, еще 600 ушли с постов добровольно. На скамье подсудимых оказались 140 крупных общественных деятелей: профсоюзных лидеров, руководителей Компартии, представителей культурной и научной элиты, среди которых были голливудские актеры, сценаристы и режиссеры, видные ученые – участники Манхэттенского проекта, известные писатели.

Волна репрессий захлестнула американские университеты – традиционные очаги свободной мысли. Изгонялись прогрессивные профессора, устраивались костры из «подрывной» литературы, как еще совсем недавно в фашистской Германии. Из публичных библиотек по всей стране было изъято в общей сложности 30 тыс. книг. Когда-то бежавший в США от нацистов великий драматург Бертольт Брехт на этот раз был вынужден искать убежища в Восточной Германии.

Злоупотребления законодательной властью

Джинн был выпущен из бутылки. В стране разразился серьезный конституционный кризис, под угрозой оказались основы демократической системы. Распоясавшийся сенатор Маккарти начал поиск изменников в Верховном суде и Министерстве юстиции. Он даже предпринял попытку ограничить полномочия исполнительной власти, предложив Сенату рассмотреть конституционную поправку, лишающую президента целого ряда полномочий при заключении международных договоров. Замаячила перспектива полицейского государства.

На этом фоне на высших этажах американской властной пирамиды стало расти понимание, что антикоммунистическая истерия зашла слишком далеко. Терпение окончательно лопнуло, когда в Конгрессе начались допросы генералов, в том числе ветеранов войны, на устроенных Маккарти слушаниях против армии США.
В июне 1954 года армейский юрист Джозеф Уэлш, набравшись смелости, первым публично обвинил сенатора, перед которым все трепетали, в жестокости, безрассудстве и отсутствии достоинства. Свою лепту в разоблачение Маккарти внес и такой медийный ресурс, как телевидение. Впервые в прямом эфире (по слухам, по подсказке самого президента Эйзенхауэра) стране решили показать ход слушаний в Конгрессе с допросами подозреваемых в антиамериканской деятельности. То, что люди увидели на экранах, напоминало испанскую инквизицию и потому произвело в США эффект разорвавшейся бомбы.

Начался стремительный закат Маккарти, освобождение страны от влияния и популярности сенатора и его сподвижников. В конце концов, свою роль он выполнил: усмирил оппозицию, помог взвинтить военный бюджет. Но при этом стал слишком одиозен. В том же 1954-м Сенат предъявил Маккарти обвинение, состоящее из 46 пунктов, в злоупотреблении законодательной властью, и по двум из них он был признан виновным. Правда, критики сенатора больше напирали на нарушение им этических норм, нежели на правовые и политические аспекты его деятельности.

Тем не менее многие продолжали считать Маккарти рыцарем борьбы с коммунизмом, просто несколько преступившим грань дозволенного. Чтобы положить конец сомнениям, Верховный суд в 1957 году специальным постановлением подтвердил конституционные права свидетелей при расследованиях в Конгрессе, требующие соблюдения этических норм. Общественность успокоилась: казалось, справедливость восторжествовала. О загубленных карьерах, разрушенных репутациях и сломанных судьбах жертв маккартизма предпочитали не говорить, а вскоре и забыли вовсе. Жизнь продолжалась.

А сенатору – воину холодной войны ненадолго суждено было пережить закат его политической карьеры. Пристрастие к спиртному, которое в те годы было доброй нормой в американском Конгрессе, привело Маккарти к ранней смерти. В 1957-м в возрасте 48 лет он скончался от гепатита.

Впрочем, можно сказать, что это тот самый случай, когда человека уже нет, а дело его живет. Конечно, не в тех масштабах, да и не с той яростью, как это было в разгар холодной войны. Многое с тех пор изменилось. Но сотворение образов врагов с целью сплочения нации и укрепления ее духа по-прежнему остается в арсенале Вашингтона. Имеет место даже попытка реабилитации покойного сенатора и его мрачной миссии со стороны неоконсерваторов.

Поэтому и сейчас – более чем полвека спустя – время от времени возникает призрак маккартизма, особенно при обострении международной напряженности, напоминая о себе новыми попытками американской элиты урезать конституционные права граждан. Чего стоят, например, сведения о масштабах вторжения спецслужб в частную жизнь, о чем не так давно поведал миру Эдвард Сноуден! Разница в том, что раньше это делалось под предлогом борьбы с коммунистической угрозой, а теперь – во имя борьбы с международным терроризмом, исламистами или просто в ответ на новые геополитические вызовы. К тому же тогда речь шла о набиравшей силу державе, стремившейся достичь доминирования в мире. А сегодня мы имеем дело с состоявшейся супердержавой, лихорадочно пытающейся удержать доминирующие позиции и не допустить своего падения под натиском новых конкурентов или, как принято говорить, «новых центров силы».

Александр Борисов, доктор исторических наук, чрезвычайный и полномочный посланник