Archives

Рожденная революцией

ноября 30, 2017

Сто лет назад была создана ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. «Карающий меч революции» появился на свет через шесть недель после взятия большевиками власти в обстановке острого политического и социально-экономического кризиса

РИА Новости

Декрет о создании ВЧК был подписан 7 (20) декабря 1917 года. Инициатором ее основания выступил председатель Совета народных комиссаров (СНК) Владимир Ленин. На важнейший, как потом оказалось, в государственной иерархии пост председателя ВЧК был назначен Феликс Дзержинский. В тот же день Ленин написал записку Дзержинскому. В ней говорилось:

«Буржуазия, помещики и все богатые классы напрягают отчаянные усилия для подрыва революции, которая должна обеспечить интересы рабочих, трудящихся и эксплуатируемых масс.

Буржуазия идет на злейшие преступления, подкупая отбросы общества и опустившиеся элементы, спаивая их для целей погромов. Сторонники буржуазии, особенно из высших служащих, из банковых чиновников и т. п., саботируют работу, организуют стачки, чтобы подорвать правительство в его мерах, направленных к осуществлению социалистических преобразований. Доходит дело даже до саботажа продовольственной работы, грозящего голодом миллионам людей.

Необходимы экстренные меры борьбы с контрреволюционерами и саботажниками».

К этой борьбе Железный Феликс был готов. Орган, который он возглавил, он сам же и назвал «карающим мечом революции».

Щит и меч – главные символы советских органов госбезопасности / Legion-Media

Анархия вместо свободы

Временное правительство, управлявшее Россией в течение восьми месяцев, не смогло решить ни одной из стоявших перед страной проблем. Своей бездарной политикой оно лишь обострило их, наплодив много новых. Например, с санкции февралистов весной 1917-го на свободу из тюрем вышли не только осужденные по политическим статьям, но и уголовники. Так как полиция была Временным правительством ликвидирована, последствия этого решения не заставили себя ждать.

Петроград к октябрю 1917 года, как отмечает историк Анджей Иконников-Галицкий, «оказался в кольце криминальных анклавов». «Гавань, Семенцы, Лиговка, Голодай, Полюстрово, дальние углы Песков превратились в уголовные княжества, где царствовали воровские законы и куда жалкая городская милиция боялась сунуться, – уточняет он. – Пышным цветом расцвели два рода преступлений: уличные ограбления и налеты на квартиры. Граждан грабили и раздевали среди белого дня, в переулках и подворотнях. Это делалось спокойно и деловито, в двух шагах от проспектов и площадей, на которых кипели митинги, реяли флаги и транспаранты и где всевозможные ораторы – министры, комиссары, лидеры партий – разыгрывали из себя Маратов и Дантонов, до хрипоты кричали о свободе, равенстве, братстве, призывали грудью встать на защиту революции».

Рост цен, наблюдавшийся и до Февраля, лишь ускорился. С прилавков стали исчезать товары первой необходимости. Жители Челябинска столкнулись с дефицитом продовольствия и «ситцевой» проблемой. «Целыми днями люди стоят и ждут своей очереди. Уходят от рабочего верстака, от малых детей, чтобы получить свой фунт сахара или несколько аршин ситца. Простоявшим пять-шесть часов, им большей частью объявляют, что товара больше нет», – писала 2 (15) июля 1917 года газета «Союзная мысль».

Расцвела спекуляция. Транспорт работал с перебоями. Деградировали коммунальное хозяйство и сфера обслуживания населения. В Оренбурге содержатель Александровских бань, оштрафованный за произвольное повышение расценок на банные услуги, вообще закрыл свое заведение. На вопрос о причинах принятого решения он ответил резко и лаконично: «Закрыто, и нечего разговаривать».

Подлинным бедствием, затронувшим многие города страны, стали погромы винных складов. Дело в том, что в наследство от императорской России Временное правительство получило государственные запасы спиртного. Что с ними делать, ни премьер-министр князь Георгий Львов, ни сменивший его на этом посту «заложник демократии» Александр Керенский так и не придумали. А для местных властей находившиеся на их территории запасы спиртного являлись перманентной головной болью. В Екатеринбурге накануне выборов в Городскую думу опасавшиеся погрома винных складов власти решились на спуск в пруд 9 тыс. ведер спирта. Но избавиться от него не удалось: спирт плавал поверх льда и к пруду началось «паломничество» горожан и солдат. Очевидец свидетельствовал: «Солдаты, ругаясь, толкая друг друга, бросались на лед, к краю проруби, и с радостью лакали из нее разбавленный водой спирт, не обращая внимания ни на грязь, что текла в ту же прорубь, ни на навоз, окружающий ее. Лед не выдержал – провалился, и все лакающие погрузились в холодную воду. Но – счастье их – вода была мелка. Отдуваясь, хохоча, солдаты вылезали на лед и снова начинали пить. Пили до одурения, до «положения риз». Многих тут же у проруби рвало, и рвотная пакость плавала в проруби, но «алчущие», не смущаясь этим, отмахивали ее рукой и пили».

Погром винного склада. Худ. И.А. Владимиров. 1919 год / FAI/Legion-Media

Впоследствии большевики были вынуждены пресекать пьяную вакханалию, применяя оружие. Вот как описала драматические события в Костроме местная газета «Северный рабочий»:

«В четвертом часу дня 12 декабря в казенный винный склад ворвалась толпа человек в пятьдесят-шестьдесят. Этой толпе удалось расхитить незначительное количество главным образом денатурированного спирта, но затем она стоявшим на складе караулом была разогнана. <…>

Ко времени прибытия на склад роты общественной безопасности к складу вновь собралась толпа, численностью уже более тысячи, в которой стали видны и солдатские шинели. После нескольких залпов роты общественной безопасности в воздух толпа на время рассеялась, но затем опять несколько раз собиралась, все увеличиваясь. Окончательно толпу удалось разогнать только уже поздно вечером с прибытием к складу Красной гвардии. <…>

Чтобы предупредить разгром склада на заводе Третьякова, весь спирт со склада ночью был выпущен в Волгу».

Саботаж и контрреволюция

Осенью 1917-го государственный организм бывшей Российской империи распадался на части. В условиях нараставшего политического и острого социально-экономического кризиса усилились сепаратистские тенденции. «Русская жизнь разваливалась, и надвигался хаос», – с болью констатировал в октябрьские дни архиепископ Волынский Евлогий (Георгиевский).

Взяв власть, ленинский Совнарком не только унаследовал не решенные «временными» правителями проблемы, но и сразу же столкнулся с противоборством со стороны многочисленных политических противников, а также с саботажем банковских служащих, чиновников министерств, сотрудников крупных общественных и коммерческих организаций. Банки отказывались финансировать советское правительство, чиновники выводили из министерств казенные средства и прекращали работу. Многие из служащих, не приняв Октябрьского переворота, были уверены в недолговечности власти большевиков. По их мнению, главенство в министерствах должно было перейти к министрам, преемственным Временному правительству или входящим в многопартийную коалицию. В любом случае, думали они, скоро будет созвано Учредительное собрание, которое и сформирует законное правительство.

Историк Сергей Леонов пишет: «В Петрограде, по неполным данным, бастовало примерно 10 тыс. банковских, 20 тыс. конторских, 11 тыс. почтово-телеграфных служащих. Из 1600 работников Почтамта в забастовке участвовало 1520 (95%), из 1000 сотрудников Центрального телеграфа – свыше 990 человек (более 99%). Забастовку служащих пытались координировать Комитет спасения Родины и революции, подпольное Временное правительство, Союз союзов служащих государственных учреждений…» 6 (19) декабря 1917 года большевистская «Правда» признала, что саботаж чиновничества является не менее острым оружием, чем штык или сабля.

Церемония награждения отряда особого назначения при коллегии ВЧК – ОГПУ. Москва, 1920-е годы / East news

Главная угроза новой власти исходила от ее политических противников. Церемониться со своими врагами большевики не собирались. Важнейшая роль в борьбе с контрреволюцией и саботажем отводилась учрежденной при Совете народных комиссаров ВЧК. Член коллегии ВЧК Мартын Лацис писал: «Надо было бить тех, кто нас бьет. Больше того, надо было предупредить возможное выступление контрреволюционеров, чтобы сохранить жизнь наших товарищей и аппарат советской власти. Поэтому отрицать необходимость специального органа для борьбы с контрреволюцией могут только фарисеи или тупоголовые».

Выступая на заседании СНК, Дзержинский обозначил направления, на которых в первую очередь должна была сосредоточиться комиссия в своей деятельности, – «печать, саботаж, кадеты, правые эсеры». Вечером 7 (20) декабря 1917-го состоялось первое, организационное заседание коллегии ВЧК. На нем были сформулированы следующие задачи комиссии: «Пресекать в корне все контрреволюционные и саботажные дела и попытки к ним по всей России; предавать суду Революционного трибунала контрреволюционеров и саботажников, выработать меры борьбы с ними и беспощадно проводить их в жизнь. <…> Комиссия должна наблюдать за печатью и контрреволюционными партиями, саботирующими чиновниками и прочими преступниками, проникающими в советские организации…»

Права и полномочия ВЧК быстро росли. «ВЧК – Часовой Революции, единственный в человеческой истории карательный орган, совместивший в одних руках: слежку, арест, следствие, прокуратуру, суд и исполнение решения», – заметил в книге «Архипелаг ГУЛАГ» писатель Александр Солженицын.

С февраля 1918 года на основании декрета СНК «Социалистическое отечество в опасности!» чекисты получили широкие полномочия, базировавшиеся на их праве без суда и следствия применять высшую меру наказания. Восьмой пункт декрета гласил: «Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления».

23 февраля ВЧК направила во все Советы радиотелеграмму с рекомендацией немедленно организовать в районах чрезвычайные комиссии, если они еще не были созданы. 12 июня 1918 года I Всероссийская конференция ЧК приняла «Основные положения об организации чрезвычайных комиссий». К концу этого года было образовано 365 уездных чрезвычайных комиссий. ВЧК стала универсальным и мощным инструментом укрепления власти большевиков, что позволило Лацису заявить: «Нет такой области, куда не должна вмешиваться ЧК». Вместе с тем он откровенно признал: «ЧК – это не следственная коллегия и не суд… это – боевой орган партии будущего, партии коммунистической. Она уничтожает без суда или изолирует от общества, заключая в концлагерь. Что слово – то закон».

На практике чекисты прибегали к самым разным методам, включая и явно незаконные. В 1918 году чрезвычайные комиссии комплектовались в авральном порядке. В результате в них оказалось немало случайных людей, в том числе и с уголовным прошлым. Случалось, что сотрудники ЧК арестовывали и содержали в тюрьмах абсолютно невиновных, занимались вымогательством. На допросах в подвалах чрезвычаек применялись пытки, шантаж и издевательства.

С особым рвением и усердием в условиях разгоравшейся Гражданской войны чекисты боролись с контрреволюцией. Правда, методы спецслужб политических противников советской власти также не отличались гуманизмом. И те и другие понимали: война идет не на жизнь, а на смерть. Отступать было некуда…


Олег Назаров, доктор исторических наук

«Бить тех, кто нас бьет»

ноября 30, 2017

Аппаратом «принуждения, чистки, острастки, вразумления» называл ВЧК один из ближайших соратников Железного Феликса, видный чекист Мартын ЛАЦИС

Мартын Лацис / РИА Новости

Большевик Ян Фридрихович Судрабс (1888–1938) прожил недолгую жизнь, большую часть которой был более известен под партийным псевдонимом, как Мартын Иванович Лацис. Во Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) он проработал (правда, в качестве члена коллегии) всего четыре года – с 1918-го по 1922-й. Потом его отправили на административно-хозяйственную работу: в последние годы Лацис даже возглавлял Московский институт народного хозяйства имени Г.В. Плеханова – нынешний Российский экономический университет, в народе именуемый «Плешкой». Именно с этой должности он вернулся в «родные стены» на Лубянке. Правда, на этот раз – уже в качестве «врага народа»…

За четыре года работы членом коллегии ВЧК Лацис прославился как талантливый соратник Железного Феликса. Возглавляя Киевскую ЧК, Мартын Иванович проявил себя как один из самых непримиримых борцов с врагами советской власти (его образ нашел воплощение даже в культовом фильме 1970-х «Адъютант его превосходительства»). Впрочем, он не чурался и «теоретической работы», оказавшись в числе главных идеологов политики красного террора.

Еще в ноябре 1918 года Лацис сформулировал, в чем выражается классовый подход в деятельности ВЧК. «Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, – к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и сущность красного террора», – писал он.

А в 1921–1922 годах Лацис попробовал себя в качестве историографа ВЧК, став составителем толстого тома, получившего название «Отчет Всероссийской чрезвычайной комиссии за четыре года ее деятельности (20 декабря 1917 г. – 20 декабря 1921 г.)». Книга, вобравшая в себя огромный массив секретной информации, вышла ограниченным тиражом – только для руководства ВЧК и высших партийных чиновников. Лацис написал предисловие к ней, в котором попытался задним числом сформулировать «условия, вызвавшие к жизни Всероссийскую чрезвычайную комиссию». Именно так он озаглавил свой текст. Предлагаем вниманию читателей журнала «Историк» этот весьма красноречивый документ эпохи с небольшими сокращениями и разбивкой на главки.

«Специально приспособленные аппараты»

Всякое государство есть аппарат насилия.

Это так было, так есть и так останется, пока государство как таковое вообще будет существовать. А это кончится не раньше, чем исчезнут классы и классовая борьба.

В классовом обществе всегда один класс оспаривает власть у другого; класс подавленный стремится выйти из своего зависимого положения и занять место власть имущего. Поэтому власть имущий должен иметь специально приспособленные аппараты для борьбы со всеми проявлениями недовольства, разгорающимися иногда в яркое пламя восстания, в революцию.

Свергнутое Февральской революцией монархическое государство может служить ярким примером этого приспособления к борьбе с другими (революционными) классами. За долголетний период своего существования оно довело этот аппарат борьбы с «крамолой» до совершенства, до виртуозности.

Великан, пока он не осознал своей силы, никому не опасен.

Никто лучше старого государства этой истины не усвоил. Вся его забота к тому и была приложена, чтобы воспитать народ в неведении.

Для этого к услугам старого государства были школа, церковь и казарма. И программа школы, и учебники – все было подогнано одно к одному, чтобы воспитать послушных и убежденных рабов правящему классу. Работу школы продолжала церковь и до гробовой доски держала в своих тенетах пробивающийся к свету дух многомиллионного народа. Что уцелело от вольного духа после школы и церкви, то доканчивала уничтожать казарма.

Кто прошел эту двойную школу – становился духовным инвалидом, пешкою, послушным орудием в руках власть имущих. Могучий русский великан, который таил в себе силу достаточную, чтобы поколебать земной шар, не смог сбросить со своего горба буржуазный класс, который подобно вампиру сосал в свое удовольствие жизненные соки народа.

Он уже не осознавал свои силы.

«Это был класс обреченный»

Но когда, несмотря на эту хитрую механику, в народе все-таки стало проявляться вольнодумство, стали его вышибать нагайкой, а «крамолу» искоренять тюрьмой, ссылкой, каторгой и виселицей, был создан аппарат внутренней охраны – охранное отделение и особый корпус жандармов, не говоря уже о полиции.

Такой аппарат правящему классу в России был нужен, ибо, лишенный возможности и умения заигрывать с рабочим классом наподобие английской буржуазии, он, только опираясь на него, мог продлить дни своего царствования.

И не было тут ничего ненормального: все это было в порядке вещей и не могло иначе и быть. Отстаивать свое существование – весьма естественное и понятное явление. Было бы безумием с их стороны этого не делать при отсутствии других возможностей и эластичности ума. А разума они имели достаточно, чтобы за себя постоять кулаком и скорпионами.

Они установили свою диктатуру.

Но у этого класса не было почвы под ногами. Это был класс обреченный, и Февральская революция вырвала власть из его рук.

Наследники очутились не в лучшем положении. Им угрожали рабочие снизу, а царские чиновники сверху. Февральская революция не уничтожила классов и классовой борьбы, а еще пуще разожгла ее. Государство оставалось классовым государством и нуждалось в аппарате принуждения. <…>

Все это в порядке вещей: новая власть должна отстаивать свое существование и бить своих противников так, как она это умеет.

Евгений Ташков в роли Мартына Лациса в фильме «Адъютант его превосходительства»

«Правильное понимание классовой борьбы»

Октябрьская революция еще больше обострила классовую борьбу. Пролетариатом был брошен вызов всему старому миру.

Борьба разгоралась не на жизнь, а на смерть. Ставшему у власти классу – пролетариату – пришлось выдержать еще никогда не слыханный натиск буржуазии. Она дралась не только на открытых внешних фронтах, но и в тылу. Саботируя скрыто и явно, выведывая наши тайны и подготавливая заговоры, она разрушала наш тыл, уменьшала нашу боеспособность и тем подготовляла победу белогвардейцам на внешних фронтах. Октябрьская революция не уничтожила классов: буржуазия была отброшена от власти, но не уничтожена. Победившему пролетариату пришлось государство – этот аппарат насилия, аппарат осуществления пролетарской диктатуры – сохранить.

Отсюда все дальнейшие выводы: это государство должно было создавать специальные органы для борьбы с побежденным классом, с контрреволюцией. Это государство должно было иметь и свою армию, и свою внутреннюю охрану.

Так нам диктовало правильное понимание классовой борьбы и классового государства, так нам подсказывал опыт прежнего государства, так долго державшейся прежней власти, несмотря на то что она опиралась лишь на меньшинство.

Чтобы не остаться побитому, надо было бить врага, бить на фронте и в тылу.

Так стоял вопрос – прямо и определенно.

«Продиктованная жизнью необходимость»

Это было время, когда советская власть, только что захватившая в свои руки государственный аппарат, должна была выдержать отчаянный натиск внутренних контрреволюционеров и внешнего врага.

Чиновник, науськанный антисоветскими «социалистическими партиями», саботировал, желая остановить государственную машину. Юнкера и кадровые офицеры устраивали одно восстание за другим, желая выхватить власть из рук Советов. Викжедор [Всероссийский исполнительный комитет железнодорожников. – «Историк»] грозил железнодорожной забастовкой. Меньшевики и правые социалисты-революционеры вели отчаянную травлю и даже прямую борьбу против советской власти, не стесняясь средствами. А хищник-спекулянт, пользуясь тяжелым положением ее, улучил момент для своих темных делишек, усугубляя уже и так тяжелое положение хозяйственной жизни страны, доведенной многолетней империалистической войной до крайней грани.

В то же время надвигались оккупационные войска Германии, угрожая столице революции – Петербургу (и тем самым всей революции и советской власти). Спасти могли только решительные действия. Совет народных комиссаров к ним и приступил.

Рабоче-крестьянское правительство правильно учло положение и создало специальный орган для борьбы с контрреволюционными проявлениями в тылу. Этот орган был создан в лице Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем.

Нужда в этом органе тем острее чувствовалась, что у советской власти не было еще аппарата духовного перевоспитания.

Школа осталась пока прежней. Учительский персонал, да и учебники, в один присест не изменишь. Школа продолжает работать в прежнем духе, а в лучшем случае бездействует. Церковь – этот могучий аппарат обуздания вольного духа – работала в прежнем направлении. Казарма нуждалась в новых руководителях.

Народные массы были еще напитаны в значительной мере старым духом, не всегда могли отделаться от прежнего рабского мышления и нередко шли вместе со своим классовым врагом против товарищей по классу. Отсюда острая необходимость в аппарате принуждения, чистки, острастки, вразумления.

Это уже не плод теоретических умствований, а продиктованная жизнью необходимость. Надо было бить тех, кто нас бьет. Больше того, надо было предупредить возможное выступление контрреволюционеров, чтобы сохранить жизнь наших товарищей и аппарат советской власти. Поэтому отрицать необходимость специального органа для борьбы с контрреволюцией могут только фарисеи или тупоголовые. <…>


Подготовила Раиса Костомарова

Журнал «Историк» благодарит начальника Центра общественных связей ФСБ России Олега Константиновича Матвеева за помощь в подготовке материала

Рыцари Железного Феликса

ноября 30, 2017

Кто шел на службу в ВЧК в первые годы советской власти? Кого брали, а кого не брали в чекисты? Об этом «Историку» рассказал кандидат исторических наук Олег КАПЧИНСКИЙ

Наталья Львова

Едва ли не главной проблемой, с которой столкнулись взявшие власть в России большевики, стала проблема кадровая. Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) в этом смысле не была исключением. В книге «Гвардейцы Ленина. Центральный аппарат ВЧК: структура и кадры» Олег Капчинский подробно проанализировал кадровый состав комиссии в 1917–1922 годах. Жизненный путь некоторых чекистов оказался столь извилистым и богатым на события, что вполне бы мог стать основой для романа, детектива или киносценария.

Верность – главное качество чекиста

– Прорабатывался ли до революции, хотя бы теоретически, вопрос о необходимости создания революционной спецслужбы?

– Большевики, конечно, помнили о якобинском терроре и о боровшемся с контрреволюцией Комитете общественной безопасности, который существовал при Национальном конвенте во Франции. Но до революции вопрос о создании подобного органа они не прорабатывали. Более того, специализированный орган по борьбе с контрреволюцией противоречил ленинской концепции государства-коммуны, которое должно было возникнуть после революции. В работе «Государство и революция» Владимир Ленин призвал к слому полицейского аппарата и передаче всех государственных функций, в том числе и по борьбе с контрреволюцией, народу и образованным им Советам. А если после революции власть окажется у большинства населения, полагал Ленин, то оно само подавит сопротивление эксплуататоров и специальный аппарат для этого не потребуется. Вождь большевиков думал так и в первый период после прихода к власти. Но жизнь заставила Ленина изменить взгляды. Обращаю ваше внимание на то, что ВЧК появилась спустя полтора месяца после прихода большевиков к власти.

Феликс Дзержинский (в центре) с членами коллегии ВЧК. 1919 год / East news

– Какой была первоначально организационная структура ВЧК?

– Первоначально создали три отдела: Организационный (связь с Советами и другими революционными организациями), Отдел по борьбе с контрреволюцией и саботажем и Информационный (сбор политической информации). Через четыре дня был образован Отдел по борьбе со спекуляцией. 20 марта 1918 года появился и Отдел по борьбе с преступлениями по должности. Он занимался не только пресечением саботажа старых специалистов, но и преступлениями советских служащих. При этом отделе был учрежден подотдел по борьбе с уголовной преступностью. Позже возник Иногородний отдел. В его задачи входило инструктирование сотрудников создававшихся тогда губернских и пограничных ЧК, а также контроль над транспортом, постановка информационной работы и связи.

– Какими были принципы отбора кадров в ВЧК?

– Основными принципами формирования большевиками кадрового состава государственных учреждений были партийность и классовый подход. Поскольку госучреждения испытывали дефицит подготовленных кадров, стали привлекать к работе старых специалистов. Но ВЧК рассчитывать на специалистов дореволюционного сыска особо не приходилось. Ленин считал, что наряду со знанием дела, административными способностями и добросовестностью главным качеством чекиста должна быть верность идеалам революции, то есть политическая благонадежность. Для сотрудников ВЧК с принципом партийности также было связано наличие опыта партийно-боевой работы.

– Это что за работа такая?

– Многие чекисты, занявшие руководящие должности, ранее были членами Петроградского военно-революционного комитета. Сотрудники низшего звена, как правило, приходили из Красной гвардии.

– Были ли различия в подходе при отборе кадров для борьбы с контрреволюцией и саботажем и для службы в разведке?

– Разведывательная структура ВЧК зародилась только в 1920 году. Хотя, конечно, и до этого сотрудников ВЧК отправляли и за границу, и в белогвардейский тыл. Для службы в разведке существовали дополнительные требования, а именно знание иностранных языков и знание специфики тех стран, в которых предстояло работать. В первое время к работе за границей привлекали коммунистов из других стран.

Чужие среди своих

– Работали ли в ВЧК бывшие члены других политических партий или на такую службу привлекались исключительно большевики?

– Первоначально в ВЧК работали не только бывшие члены других партий, но и левые эсеры и анархисты. Главной чертой партийного состава комиссии до июля 1918 года являлась совместная служба большевиков и левых эсеров на руководящих и рядовых должностях. Основными причинами такого союза в рамках ВЧК стали нехватка сотрудников и давление левоэсеровских представителей, входивших во ВЦИК и Совет народных комиссаров.

Левые эсеры Вячеслав Александрович и Григорий Закс были заместителями председателя ВЧК Феликса Дзержинского. Здесь нельзя не упомянуть и Якова Блюмкина, занимавшего должность начальника отделения по борьбе с немецким шпионажем Отдела по борьбе с контрреволюцией. До сих пор остается малоизвестным даже для историков потомок обрусевших французов Евгений Саттель – эсер с дореволюционным стажем, лично знакомый с лидером Боевой организации Борисом Савинковым, а с 1917 года – левый эсер. С мая по сентябрь 1918 года он, не примкнувший к левоэсеровскому восстанию, был следователем ВЧК, потом служил в Красной армии, находился на работе в продкомах и транспортных органах ГПУ, а с 1923-го и до ареста в 1937-м занимал административные должности в кинематографии.

Яков Блюмкин – начальник отделения ВЧК по борьбе с немецким шпионажем в 1918 году, один из организаторов убийства германского посла графа Мирбаха

Работали в ВЧК и анархисты. Самый яркий пример – Тимофей Самсонов, который возглавлял Секретный отдел ВЧК. С 1906 до 1919 года он был анархо-коммунистом. Среди видных анархистов, работавших в центральном аппарате ВЧК, следует назвать также Федора Другова и погибшего в 1919-м Георгия де Лафара, потомка переселившихся в Россию французов.

Интересной личностью был Петр Сидоров-Шестеркин – член группы анархистов-подпольщиков, совершившей 25 сентября 1919 года взрыв в здании Московского комитета РКП(б) в Леонтьевском переулке. В результате этого взрыва погиб секретарь Московского комитета РКП(б) Владимир Загорский (в память о нем в Загорск переименовали подмосковный Сергиев Посад), были ранены известные большевики – Николай Бухарин, Юрий Стеклов и другие. Сидоров-Шестеркин был арестован и дал подробные показания, благодаря которым удалось выйти на эту группу анархистов-подпольщиков. Чекисты решили использовать его в работе, он внедрялся в анархистские организации на Украине, был у Нестора Махно. Есть документально не подтвержденная версия, согласно которой именно Сидоров-Шестеркин привлек к сотрудничеству с ВЧК начальника махновской контрразведки Льва Задова. Окончательно разобраться в этом вопросе можно будет только тогда, когда историкам станет доступно следственное дело Сидорова-Шестеркина, репрессированного в 1950 году. Материалы же дела Задова уже неоднократно публиковали, но там данная информация отсутствует.

Лев Задов – в годы Гражданской войны начальник махновской контрразведки, впоследствии чекист

Наконец, в ВЧК брали также людей, ранее состоявших в других политических партиях, но порвавших с ними. Они приходили в ВЧК уже в качестве беспартийных или членов РКП(б). Процент выходцев из других партий был довольно высоким. Так, например, на службу в ЧК брали бывших эсеров-максималистов, выходцев из Бунда и других национальных партий, бывших эсеров, участвовавших в подпольной работе на Украине. Историк Александр Плеханов пишет, что они были нужны прежде всего для организации борьбы с их бывшими однопартийцами. Но это только одна из причин. Да и не все такие сотрудники использовались для борьбы с другими партиями.

– Много ли было в карательном органе большевистской партии бывших сотрудников спецслужб царской России?

– Официально до 1921 года их вообще там не было. Конечно, кто-то мог скрыть то, что до революции являлся сотрудником спецслужб. Такие случаи в провинции имели место. С 1921 года ВЧК стала привлекать к работе специалистов по шифровальному и дешифровальному делу, которые занимались этим до революции. Но их было немного в сравнении, например, с криминалистами, работавшими в органах уголовного розыска. А если говорить в целом, то действовала четкая установка: бывших сотрудников спецслужб царской России на работу в ВЧК не брать.

– Как менялась численность ВЧК в период с декабря 1917-го до 1922 года?

– Начну с центрального аппарата ВЧК. Его первоначальную численность определить сложно. Скажем, в советское время считалось, что Серго Орджоникидзе был одним из первых чекистов. Однако теперь нам известно, что в ВЧК он работал всего один день! А отец писателя Юрия Трифонова Валентин Трифонов проработал в ВЧК три дня.

Поначалу центральный аппарат ВЧК состоял из нескольких человек. Если на первых порах аресты и следствие проводили сами члены ВЧК, то позже органу по борьбе с контрреволюцией было придано воинское подразделение – красногвардейский Свеаборгский отряд. Соответственно, увеличилась численность ВЧК – с 23 человек в декабре 1917 года до 131 (96 кадровых сотрудников и 35 солдат) к середине марта 1918-го. По моим подсчетам, осенью 1918 года, в разгар красного террора, в центральном аппарате ВЧК работало около 650 сотрудников. В начале 1919 года его численность уменьшилась, поскольку многие перешли в Московскую ЧК, созданную в декабре 1918-го. Летом 1919 года, в условиях наступления белогвардейцев, численность центрального аппарата возросла. Отчасти это было связано с тем, что в него влились сотрудники ЧК, эвакуированные с Украины и других захваченных белогвардейцами территорий. В январе 1922 года, накануне реорганизации ВЧК в Главное политическое управление (ГПУ), в центральном аппарате было 2735 сотрудников.

– А на местах?

– Подсчитать общую численность сотрудников ВЧК по стране в ранний период очень сложно. Данные по многим ЧК отсутствуют. По некоторым органам вовсе нельзя сказать, было ли это ЧК. Так, в Одессе в первый период советской власти (январь-март 1918 года) борьбой с контрреволюцией занимались сразу три комиссии: контрразведка при автономной коллегии по борьбе с контрреволюцией во главе с Христианом Раковским; следственная комиссия военно-революционного комитета, располагавшаяся на крейсере «Алмаз»; бюро по борьбе с контрреволюцией при Одесском совете. Похожая ситуация сложилась во многих городах. Численность ВЧК сложно определить еще и потому, что порой ее внештатные сотрудники имели такие же полномочия, что и штатные. В этом была специфика этой комиссии. Например, получивший еще до революции скандальную известность журналист Борис Ржевский в 1918-м стал секретным сотрудником ВЧК. Он имел полномочия по ведению следствия по уголовным и некоторым хозяйственным делам.

На начало декабря 1921 года в органах ВЧК в РСФСР, Белоруссии, на Украине и в Закавказье насчитывалось 90 тыс. человек, исключая осведомителей. В эти 90 тыс. входят все работники, обслуживающий персонал, а также сотрудники особых отделов. На фронтах и в армиях были созданы особые отделы, в дивизиях – особые отделения, а в бригадах и полках работали уполномоченные особых отделов. Большой штат сотрудников ВЧК был и на транспорте.

Щит и меч советской власти

– Повлияла ли на ВЧК дореволюционная традиция спецслужб? И если да, то как? Чекисты изучали опыт царских специалистов?

– В какой-то мере дореволюционная традиция на ВЧК повлияла. Пришедшие к власти революционеры были неплохо осведомлены о деятельности царских спецслужб, так как сами ранее им противостояли, фактически были их жертвами. Сохранились свидетельства и о том, что чекисты изучали методы работы царских спецслужб. 12 октября 1918 года историк Юрий Готье, который был тогда заместителем директора библиотеки Румянцевского музея, записал в дневнике, что в этот день библиотеку посетил заведующий следственной частью Иногороднего отдела ВЧК Михаил Романовский. Он просил найти жандармские инструкции, которые, видоизменив, чекисты могли бы использовать в своей работе. Одним из первых с инициативой обратиться к опыту дореволюционных спецслужб выступил главный инспектор-инструктор Иногороднего отдела ВЧК Дмитрий Евсеев. Впоследствии он стал первым руководителем Регистрационного бюро ВЧК, фактически руководителем ведомственного архива.

– Имевшийся у многих первых чекистов опыт революционного подполья, конспиративные традиции оказали влияние на методы их работы?

– Для агентурной работы подпольный, конспиративный опыт имел немаловажное значение. При переброске во вражеский тыл и внедрении в ряды других политических партий предпочитали использовать людей, до революции участвовавших в подполье.

– Происходило ли какое-то систематическое или хотя бы спорадическое изучение методов работы иностранных спецслужб? Откуда чекисты черпали знания об организации резидентуры, нелегальной работе, сборе разведданных?

– Опыт иностранных спецслужб принимался во внимание, но я не встречал документов, позволяющих утверждать, что такое изучение было систематическим. Во время Гражданской войны в этом и не было большой необходимости: первые резидентуры возникали не за границей, а на оккупированных врагами большевиков территориях бывшей Российской империи.

– Чего было больше в работе ВЧК – карательной составляющей или чего-то другого?

– Большевики не случайно говорили: «ВЧК – щит и меч советской власти». Они считали ВЧК своим главным карательным органом. Если подходить с этой точки зрения, то важнейшей составляющей работы комиссии являлся политический розыск. Всего я бы выделил четыре составляющих: разведка, контрразведка, политический розыск и борьба с преступлениями в сфере хозяйственной деятельности. В разные периоды превалировали разные направления в работе ВЧК. Разведывательная деятельность стала играть значительную роль только на заключительном этапе существования ВЧК, после Советско-польской войны 1920 года. Кроме того, в условиях Гражданской войны сложно было отделить политический розыск от контрразведывательной деятельности. Функции нередко переплетались, грань между ними была тонкой. Возьмем для примера члена антибольшевистского «Национального центра» Николая Щепкина. Он не тянет на роль вражеского разведчика, хотя был активным участником антибольшевистского подполья.

– Кто из сотрудников и руководителей ВЧК, кроме Дзержинского, оставил наиболее яркий след в истории?

– В первые годы советской власти сотрудниками центрального аппарата ВЧК были Ян Фогель и Филипп Рудкин. Оба подвергались репрессиям, но не были расстреляны. Во время Великой Отечественной войны они, не будучи сотрудниками спецслужбы, стали генералами и за проявленные ими мужество и героизм были удостоены звания Героя Советского Союза.

Среди руководящих работников ВЧК я бы отметил Якова Петерса. В 1918 году он играл роль не меньшую, чем Дзержинский. Более того, когда после левоэсеровского восстания, вспыхнувшего 6 июля 1918 года, Дзержинский подал в отставку, Петерс официально возглавлял ВЧК до 22 августа. Хотя и осенью 1918-го, в разгар красного террора, он фактически руководил ВЧК, поскольку Дзержинский потом еще нелегально ездил в Швейцарию, чтобы забрать оттуда своих родственников. О роли Петерса интересно написал противник большевиков, участник савинковского «Союза защиты Родины и свободы» Василий Клементьев. Он был арестован и оказался в ВЧК в 1918-м и то время, когда в карательном ведомстве возрастало значение Петерса, видел своими глазами.

Яков Петерс – исполняющий обязанности председателя ВЧК с 7 июля по 22 августа 1918 года / РИА Новости

– Как руководитель ВЧК Петерс многим отличался от Дзержинского?

– Он был радикальнее Дзержинского. Кроме того, если этнический поляк Дзержинский был подлинным интернационалистом, то Петерс прежде всего ориентировался на своих земляков – латышей. Я сопоставил анкеты людей, рекомендованных на службу в ВЧК Дзержинским и Петерсом. Если первый рекомендовал людей разных национальностей, то второй – исключительно латышей. Фигура Петерса в истории ВЧК до сих пор остается недооцененной.


Беседовал Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

ЛЕОНОВ С.В. Рождение советской империи: государство и идеология. 1917–1922 годы. М., 1997

МОЗОХИН О.Б. ВЧК – ОГПУ. Карающий меч диктатуры пролетариата. М., 2004