Archives

«Пожарский, ему предан весь народ»

октября 29, 2018

В условиях Смутного времени, когда предательство и измена были обычным явлением, Дмитрий Пожарский выделялся не только своими военными успехами, но и стремлением жить по совести. Он происходил из рода князей Стародубских, потомков младшего сына Всеволода Большое Гнездо. У них было маленькое удельное княжество на реке Клязьме с центром в городе Стародубе-Ряполовском (ныне это село Клязьминский Городок). Родоначальник Пожарских – князь Василий Андреевич, владелец вотчины Пожар (ныне не существует) на юго-западе Стародубского княжества. По имени этой вотчины и получили свою фамилию князья. Долгое время при московском дворе Пожарские были почти незаметны: влиятельных должностей они не занимали.

Князь Козьма

Михаил Федорович Глухой-Пожарский был женат на Марии (Евфросинии) Федоровне Берсеневой-Беклемишевой, внучке известного политика начала XVI века Ивана Берсеня-Беклемишева, казненного в 1525 году по приказу великого князя Василия III. 1 ноября 1578 года у них родился мальчик, окрещенный Козьмой и получивший второе имя Дмитрий, – будущий герой народного ополчения.

Дмитрий Михайлович начал придворную карьеру, вероятно, с помощью своей матери. Княгиня Мария была энергична, обладала богатырским здоровьем (вышла замуж в 1571 году, а умерла в 1640-м). Возможно, она была в родстве с влиятельными в правительстве дьяками братьями Андреем и Василием Щелкаловыми.

В 1598 году 19-летний Дмитрий удостоился чести подписать соборное определение об избрании на царство Бориса Годунова. Государь стремился приближать молодое поколение знати, не обласканной в прежние царствования. Вскоре Пожарский получил новые вотчины и поместья, включая село Медведково под Москвой. В 1602 году он уже стал стольником, а его мать – верховой боярыней при царевне Ксении, дочери Годунова.

В первые годы Смутного времени князь Дмитрий не принимал активного участия в политической жизни, хотя оставался при дворе. В документах он упомянут лишь однажды – как участник свадебных пиров Лжедмитрия I. Там Пожарский «потчевал» Юрия Мнишка и послов польского короля Сигизмунда III, то есть организовывал их угощение, занимал беседой, возможно, участвовал в переговорах.

Военная карьера Пожарского началась после воцарения Василия Шуйского (май 1606-го). Князь проявил себя в боях с тушинцами – сторонниками оспаривавшего власть царя Василия Лжедмитрия II. В ноябре-декабре 1606-го он – голова дворянской сотни во время сражений с войском Ивана Болотникова. В январе следующего года Пожарский разгромил тушинский отряд Ивана Салькова, благодаря чему освободилась Владимирская дорога и под царскую власть вернулись Коломна и Серпухов. А в феврале 1610 года он стал воеводой в Зарайске.

Вскоре Прокопий Ляпунов, один из популярнейших тогда политических лидеров, заметил успешного воеводу и прислал в Зарайск своего племянника с предложением князю присоединиться к противникам Шуйского. Вероятно, именно тогда князь Дмитрий впервые проявил то качество, которое отличало весь его дальнейший политический путь, – верность данному слову, неприятие предательства. От предложения Ляпунова он отказался и даже сообщил царю об этой истории.

Летом 1610 года в Зарайске начался мятеж. Повстанцы требовали от воеводы присягнуть Лжедмитрию II. Пожарскому удалось утихомирить восстание. Неизвестно, как он отнесся к смещению Шуйского (июль 1610-го) и присягал ли вместе со многими другими польскому королевичу Владиславу. Однако на рубеже 1610–1611 годов верное полякам «боярское правительство» удалило его из Зарайска: на место Пожарского поставили более лояльного новым властям Никиту Вельяминова.

Судя по всему, осенью 1610 года князь Дмитрий примкнул к Первому ополчению. Когда в Москве в марте 1611-го началось восстание, он возглавил один из отрядов и сражался близ Пушечного двора и неподалеку от собственной усадьбы, в начале улицы Сретенки (потом эта часть Сретенки стала называться Лубянкой, теперь Большая Лубянка). Пожарский и другие лидеры ополчения из дворян стремились установить контроль над городом еще до прихода спешивших туда основных сил, в которых преобладали казаки. Но выполнить эту задачу им не удалось. Князь Дмитрий был ранен, его в санях отвезли в Троице-Сергиев монастырь, а оттуда он уехал в родные вотчины, на рубежи Нижегородского края. Это во многом предопределило его дальнейшую судьбу: именно в Нижнем среди дворян и посадских людей созрело решение об организации Второго ополчения.

Путь ополчения

В октябре 1611 года Козьма Минин, избранный незадолго до этого земским старостой, начал агитацию за новый освободительный поход. Тогда же Минин связался с Пожарским, с которым, скорее всего, был знаком ранее (как крупный торговец мясом – с землевладельцем), предложив ему возглавить ополчение. Для них, как людей своего времени, также немало значила соименность: оба имели одного небесного покровителя – святого бессребреника Косму. Минин представил дворянству и посаду кандидатуру Пожарского, а последний условием своего согласия объявил назначение Минина «выборным человеком всею землею» – с полномочиями взимания денежных и прочих сборов и общего управления.

После 28 октября князь Дмитрий прибыл в Нижний Новгород одновременно с отрядами служилых людей из Смоленска, Дорогобужа и Вязьмы, которые были приняты им на службу. Они и нижегородцы составили костяк 3-тысячного войска. Все ополченцы были распределены на четыре «статьи» с окладами от 30 до 50 рублей в год – много выше обычного, поскольку в условиях гражданской войны невозможно было награждать за службу поместьями.

Поход начался в феврале 1612 года. В Ярославле был создан «Совет всея земли» – настоящее правительство с боярами, митрополитом, представителями от регионов, приказами, денежной чеканкой. Сформировалось 10-тысячное войско. Там же в июне прошли переговоры с делегацией из оккупированного шведами Новгорода: Пожарский и его соратники не возражали против шведского принца Карла Филиппа как кандидата на русский престол при условии его скорейшего прибытия, принятия им православия и возвращения России отторгнутых от нее территорий.

Шла сложная политическая игра, в которой князь Дмитрий активно участвовал. С проезжавшими через Ярославль из Персии австрийскими дипломатами Пожарский отправил послание императору Священной Римской империи с просьбой воздействовать на короля Сигизмунда III для прекращения вмешательства в российские дела, а на словах предложил переговоры о кандидатуре на русский престол… габсбургского принца. Австрийское правительство заинтересовалось предложением и выполнило просьбу. Эти шаги политически ослабляли сторонников польско-литовской креатуры – королевича Владислава.

Однако борьба за власть принимала опасный оборот. В конце июня 1612 года казачий атаман Иван Заруцкий организовал покушение на Пожарского в Ярославле: князя пытались заколоть во время осмотра артиллерии. Убийцы были схвачены и признались в своих намерениях. Заруцкий с отрядом казаков ушел в Коломну, встав на сторону Марины Мнишек, и объявил ее сына наследником престола…

Московская сага

Королевский гарнизон в Москве, осажденный казаками под руководством князя Дмитрия Трубецкого – остатками Первого ополчения, состоял из 2–2,5 тыс. польско-литовских солдат и примерно 400 запорожцев. На соединение с осажденными спешило 8-тысячное весьма боеспособное войско одного из лучших полководцев своего времени – литовского гетмана Яна Кароля Ходкевича.

Второе ополчение прибыло к столице 20 августа. У Пожарского к этому моменту было 7–8 тыс. служилых людей и стрельцов, а также почти 3-тысячная казачья конница. Он блокировал подходы к Кремлю с западной стороны Белого города и в сражении 22 августа не дал подоспевшему Ходкевичу прорваться в центр Москвы. Несмотря на помощь осажденных, гетману не удалось в 13-часовом бою сломить сопротивление ополченцев, которым в решающий час без приказа Трубецкого помогли его казаки.

Через день, 24 августа, Ходкевич перегруппировал силы и попытался подойти к Кремлю с другой стороны – по Ордынке до берега Москвы-реки и далее через наплавной мост. Развернулся кровопролитный бой в Замоскворечье. Пожарский был ранен в руку. Келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын, находившийся тогда в лагере Трубецкого, писал, что именно он убедил казаков снова прийти на помощь, но другие очевидцы сообщали, что этого сумел добиться Минин. Опорные пункты – острожки вокруг церквей Георгия Победоносца, что в Ендове, и Священномученика Климента на нынешней Пятницкой улице – переходили из рук в руки несколько раз. У Климентовского острожка погибла лучшая часть пехоты гетмана – венгерские наемники. К вечеру Минин с отрядом преодолел Крымский брод, и объединившиеся с казаками Трубецкого ополченцы взяли ставку гетмана у церкви Святой Екатерины на Ордынке. Ходкевич отступил к Донскому монастырю и вскоре ушел к Можайску. Ополчения объединились, блокировали Кремль и в сентябре приняли выпущенных интервентами из Кремля бояр с их семьями. Среди них был и юный Михаил Романов с матерью, Пожарский не позволил казакам их ограбить.

26 октября (5 ноября) 1612 года ополченцы договорились с осажденными о сдаче. 27-го Трубецкому сдался полк Николая Струся, а Пожарскому и Минину – полк Иосифа Будилы. Последний позднее был выслан с офицерами в Нижний, где его от самосуда толпы, как он сам написал, спасла мать князя Пожарского.

В январе 1613 года в Москве начал работу Земский собор. Пожарский в те дни осуществлял исполнительную власть. Среди кандидатов на престол первоначально фигурировали принц Карл Филипп, князья Дмитрий Трубецкой и Федор Мстиславский и другие, в том числе, по некоторым версиям, и Пожарский. Судя по всему, сам недавний спаситель Отечества поддерживал кандидатуру Карла Филиппа, считая, что избранный из боярских родов государь не установит порядка и разделит судьбу предшественников. Не потому ли он не участвовал в переговорах с Романовыми и в депутации в Кострому? 21 февраля Собор избрал царем Михаила Романова. Вскоре были прекращены полномочия «Совета всея земли». Князь, сыгравший ключевую роль в преодолении Смуты, отошел в сторону.

Впрочем, о заслугах Пожарского не забыли. В день венчания на царство первого Романова он был пожалован чином боярина. Во время шествия в собор князь Дмитрий нес скипетр, затем, во время венчания Михаила, у него в руках была держава. Но потом около двух лет Пожарский не призывался ко двору и на службу.

Государев человек

Летом 1615-го князь снова встал на защиту страны. Он сражался с польско-литовским отрядом Александра Лисовского. Наиболее тяжелый бой состоялся 30 августа под Орлом. Часть войска попыталась дезертировать, но Пожарский выстоял и вернул беглецов обратно. Лисовский был ранен в ногу, но вскоре во главе своих опытных кавалеристов опять ушел в рейд. Пожарский настиг его под Перемышлем, где частично разменяли пленных. Последняя стычка между ними произошла в конце декабря под Лихвином (ныне город Чекалин), также без решительного перевеса сторон, причем Пожарский заболел (периодически у него бывали приступы «черного недуга» – какой-то нервной или сердечной болезни) и был увезен в Москву. В ответ на недовольство двора князь отвечал, что Лисовский ускользнул бы, даже если бы его посадили на кол.

Зимой 1617 года Пожарский участвовал в переговорах со Швецией при заключении Столбовского мира. А летом все тот же Ходкевич снова двинулся к Москве завоевывать престол для королевича Владислава. Пожарского направили в Калугу по просьбе стоявших там войск. Князь наладил снабжение и выплату жалованья, выдержал несколько боев и весной 1618-го вывел свою армию к осажденному Можайску, откуда летом повел ее к Серпухову, прикрывая отход к Москве основных сил. В сентябре он опять заболел. В его отсутствие войско разбежалось, несколько тысяч казаков ушли в село Вязники на Клязьме. В ответ на отчаянные призывы Москвы они требовали в воеводы только князя Дмитрия! На своем казачьем кругу эти отпетые вояки, мародеры и дезертиры приняли беспрецедентное решение – не грабить вотчины Пожарского.

Патриарх Филарет, фактически возглавлявший правительство своего сына – царя Михаила, до Смуты вряд ли был близко знаком с молодым стольником Пожарским. Но, вернувшись в 1619 году из польского плена, он явно оценил честность и профессионализм князя. К тому же Филарет, будучи прозорливым политиком, решил опереться на популярность Пожарского в служилом сословии. Кстати, по инициативе патриарха был составлен «Новый летописец» – официальная «романовская» версия событий Смутного времени. Отметим, что роль Пожарского в преодолении Смуты в этом историческом труде оценивалась крайне благожелательно.

Пожарский и до возвращения на родину Филарета возглавлял приказы, но патриарх стал доверять ему первостепенные должности. В 1619–1628 годах князь управлял Разбойным приказом, где налаживал борьбу с уголовной преступностью и провел несколько законов, в частности об ответственности хозяев за холопов-преступников, о перекупке краденого и о явке истцов в суд. Также в 1621–1627 годах он руководил Ямским приказом, где разработал и принял свод из 17 указов, регламентировавших ямскую службу. В 1628–1630 годах Пожарский был воеводой во втором по значению городе страны – Новгороде. В 1630–1632 годах возглавлял «Приказ, что на сильных бьют челом» (инстанцию для жалоб мелких дворян и посадских людей на вельмож, оттягивавших у них крестьян, земли и пр.). Наконец, в 1631-м под его началом оказался Приказ сбора ратных людей, готовивший армию к Смоленской войне.

Смоленский поход стал последним для старого полководца. Это начинание патриарха Филарета военные воспринимали скептически. Они осознавали, что армия к такой войне не готова. Только воевода Михаил Шеин проявил тогда рвение и возглавил войско. В дальнейшем, правда, Пожарский вместе с Дмитрием Черкасским командовал вспомогательным корпусом в Можайске. Потом, после капитуляции Шеина, в судилище-расправе над ним герой ополчения не участвовал.

Князь Дмитрий дожил до преклонных лет, и даже последние его годы прошли в неизменных трудах. Он возглавлял Судный приказ, участвовал в строительстве Земляного города – новых оборонительных сооружений вокруг столицы. Постоянно входил в боярские комиссии, «ведавшие» Москву при отъезде царя. С 1616 по 1641 год он более 60 раз приглашался к государеву столу. На обеих свадьбах Михаила Федоровича исполнял роль второго дружки, а его жена – свахи с государевой стороны.

Пожарский был крупным землевладельцем, имел более 30 сел и деревень. В Москве его резиденцией оставалась усадьба на Лубянке, где поныне сохранился каменный дом XVII века с подвалами, построенными еще во времена вождя Второго ополчения. В Медведкове им была возведена шатровая церковь Покрова Пресвятой Богородицы, сохранившаяся до наших дней. Он любил книги, его духовником был видный богослов протопоп Михаил Рогов.

Умер князь Дмитрий 20 апреля 1642 года в Москве и был похоронен в семейной усыпальнице в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре, которую в XIX веке открыл археолог Алексей Уваров. В наше время там была восстановлена часовня…

Пожарский не стремился к славе полководца – война для него была только способом выхода из кровавого хаоса. Известны его принципы, столь редкие как в ту, так и в последующие эпохи: до конца сохранять верность присяге и данному слову, до копейки раздавать жалованье солдатам и беречь их жизни, гуманно относиться к побежденному противнику, отвергать даже самое заманчивое предложение, если оно идет против совести. Известный дипломат, автор сочинений о России голландец Исаак Масса в своем донесении 1624 года числил его среди важнейших вельмож и отмечал: «…Пожарский, ему предан весь народ».