Archives

Народное единство

октября 28, 2017

4 ноября страна отмечает День народного единства. Этому государственному празднику всего 12 лет. Однако преодоление Смуты, спасение государства от внешней угрозы и от внутренних распрей наши предки давно уже считали ключевым эпизодом русской истории

Народное единство – это не казарменное единомыслие. Ощущение Родины объединяет людей разных воззрений. Для всех, независимо от идеологических пристрастий, мирное и суверенное развитие предпочтительнее распрей и зависимости от других, а сильное государство, основанное на верховенстве закона, предпочтительнее анархии. Пожалуй, впервые эти приоритеты были осознаны и сформулированы нашими предками в Смутное время.

Что же такое Смута? Этот многозначный термин примерно через полвека после событий 1612 года ввел в оборот подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин. Чтобы понять суть этого явления, достаточно выстроить ряд антонимов, противоположных понятий к слову «смута». Получается так: порядок, мирное развитие, созидание, благоденствие, благоустройство, целеустремленность… В смутное время верх берут наши самые опасные качества – апатия, оголтелый произвол; общество скатывается к одичанию, начинается война всех против всех, «шатости и нестроения».

Десять лет гражданской войны в начале XVII века, которую усугубила интервенция, привели, по словам современников, к «великому разорению». Интервенты видели Русь восточной периферией мощного Польского государства. «Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими; какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу!» – взывал к согражданам патриарх Гермоген. То есть без преувеличений 4 ноября – это день спасения России от самой большой опасности, которая когда-либо ей угрожала в давние времена.

Что же произошло 22 октября (4 ноября по новому стилю) 1612 года? В этот день в Москве шел бой, в котором русские ополченцы одержали победу. Сражение бушевало в самом центре города: интервенты защищались за китайгородскими стенами, которые долгие недели оставались неприступными для сил ополчения, пришедших под знаменами князя Дмитрия Пожарского спасать «землю Русскую и веру православную».

РИА Новости

Это сражение не было ни самым масштабным, ни самым кровопролитным в той освободительной войне. Но именно эта дата стала ключевой для Московской Руси – в том числе и по религиозным мотивам. Победное взятие Китай-города, после которого польско-литовский гарнизон практически потерял свою боеспособность, связывали с заступничеством чудотворной Казанской иконы Божией Матери. История этой почитаемой на Руси иконы тесно переплетена с летописью преодоления Смуты.

Чудо ее обретения произошло в 1579 году в Казани после сильнейшего пожара. Десятилетней Матроне, дочери стрельца Даниила Онучина, во сне явилась Богородица и рассказала о спрятанной в земле на пепелище иконе. Сначала девочке никто не поверил. Но она снова и снова просила взрослых отыскать образ. Наконец в указанном месте икону действительно нашли – бережно завернутую в сукно. На месте ее обретения был построен Богородицкий девичий монастырь, первой монахиней которого, по преданию, стала та самая Матрона (в иночестве Мавра). А митрополит Казанский, будущий патриарх Гермоген (именно он!) составил службу Божией Матери «в честь иконы Ее Казанской», которая вскоре стала известна на весь православный мир.

Неудивительно, что в 1611 году, когда Первое ополчение стояло под стенами Москвы, протопоп казанского Благовещенского собора привез воинам князя Пожарского список с главной святыни своего родного города. Икона символизировала благословение патриарха Гермогена, который был одним из вдохновителей сопротивления…

Начало традиции государственного и церковного праздника положил царь Алексей Михайлович. Сын первого венценосного Романова – Михаила Федоровича, он придавал огромное значение той победе, которая привела к власти новую династию.

В 1649 году царь Алексей издал указ, по которому «во всех городах, по вся годы» следует торжественно отмечать эту дату – в память о чудотворной Казанской иконе Божией Матери. «В воспоминание помощи, оказанной свыше заступлением Богородицы государству русскому в годину лихолетья», – говорилось в нем. Политический резон самодержца прозрачен: он укреплял авторитет династии Романовых. Но суть праздника оказалась глубже: главным героем 1612 года был не будущий царь и даже не князь Пожарский, а народ, постоявший за землю Русскую.

Перед угрозой гибели государства русские люди показали себя не только стихийными, но и осмысленными патриотами, проявили способности к самоорганизации и самопожертвованию «за други своя». И это сработало.

Именно поэтому героев 1612 года так ценили потомки и, например, образ Ивана Сусанина восхищал и Кондратия Рылеева, мечтавшего об уничтожении самодержавия, и императора Николая I, стремившегося к укреплению монархической власти. Главный урок преодоления Смуты – в сплочении всех людей независимо от их происхождения, от боярина до последнего холопа, ради благородной цели. Восстановление государственности произошло снизу, по инициативе, по воле «всей земли».

Современная Россия ищет опоры для гражданского самосознания, переосмысляя ключевые эпизоды своего героического прошлого – прошлого державы, которая неизменно возрождалась после самых напряженных испытаний. В начале XXI века наша страна тоже преодолевала последствия «великого разорения». Слишком многое в России 1990-х напоминало Смутное время – и безвластие, и разбойный разгул, и элита, ориентированная на Запад. Не обошлось и без кровопролития: на разных рубежах державы возникали горячие точки…

В народе ту эпоху окрестили грубовато, но емко: бардак. Чем не синоним к понятию «Смута»? И потому неудивительно, что в 2004-м Россия, преодолевая новую смуту, обратилась к страницам истории года 1612-го. Тогда в экстремальных условиях народ продемонстрировал способности к самоорганизации, которая стала спасительной для России. Оказалось, что и подданные могут быть гражданами. Именно им удалось предотвратить распад страны. И заложить основы государственности, которые – при всех метаморфозах – во многом сохраняются и поныне.

Дело не только в избрании новой династии, которую воспринимали как законную. У страны появилась идея. Если говорить современными словами, она заключалась в строительстве сильного суверенного государства, в котором закон превыше самоуправства и лихой вольницы. Для многих поколений наших соотечественников «русские в 1612 году» стали примером мудрого и мужественного сплочения перед угрозой распада. Разве это не актуально для века нынешнего? Так что урок преодоления Смуты – на все времена. Потому и праздник, напоминающий нам о важности гражданского самосознания, становится по-настоящему народным.


Арсений Замостьянов

Гражданин всея Руси

октября 28, 2017

Символом народной самоорганизации, явившейся важнейшим фактором преодоления Смуты, стал нижегородский купец Кузьма Минин

Минин и Пожарский. Худ. М.И. Скотти. 1850 год / Fine art Images Legion-Media

«Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818» – такое посвящение начертано на первом скульптурном московском памятнике работы Ивана Мартоса, почти два столетия назад занявшем свое почетное место в самом сердце города – на Красной площади.

Выходец из простого посадского люда Нижнего Новгорода, организатор и один из руководителей Второго ополчения, освободившего Москву от интервентов, Кузьма Минин стал в 1612 году, наряду с князем Дмитрием Пожарским, некоронованным правителем нашего государства, спасителем Отечества. Несмотря на это, о нем мало что известно. «Мы не можем воссоздать себе вполне ясного, выпуклого образа этого замечательного человека», – писал о Минине известный историк XIX века Николай Костомаров.

Посадский человек из Нижнего

Год рождения Кузьмы Минина, как и практически всех выходцев из народной среды эпохи русского Средневековья, установить невозможно. Что там говорить о простых горожанах, если мы не знаем точной даты появления на свет даже царя Бориса Годунова.

Происходил Минин из посадских торговых людей Нижнего Новгорода. Самые ранние известия о его деятельности относятся к осени 1611 года, когда он стал земским старостой. Но сведения эти нам известны из сочинений, созданных уже после Смуты. Так, по словам талантливого писателя и участника событий Смутного времени, автора «Летописной книги» князя Семена Шаховского, жил «человек некий в Нижнем Новгороде, убогою куплею питаяся, сиречь продавец мясу и рыбе в требания и в снедь людям, имя ему Кузма».

Минин имел одну или две лавки в мясном ряду торга Нижнего Новгорода и, вероятно, частично закупал товары в соседнем Казанском уезде, где было хорошо развито скотоводство. Видимо, не раз приходилось ему ездить и в Балахну за солью, необходимой для хранения мяса. Кузьма был женат на Татьяне Семеновой и имел сына-подростка Нефеда (о других детях прямых свидетельств не сохранилось).

В «Новом летописце», созданном в начале 1630-х годов, он почему-то именуется как «Кузьма Минин, рекомый Сухорук», а кроме того, двор некоего посадского торговца «Кузьмы Захарьева сына Сухорука» упоминается в купчей 1602 года, составленной в Нижнем Новгороде. Однако нижегородский историк Александр Садовский еще в 1916 году доказал, что Кузьма Минин и Кузьма Захарович Сухорук – это разные люди, которых объединяет лишь имя и, возможно, прозвище.

До сих пор в научно-популярной и справочной литературе можно встретить неверное именование национального героя России как Кузьмы Минича Захарьева-Сухорука, хотя это не соответствует действительности (отчество Захарович организатор Второго ополчения не носил) и трудно поверить в то, что он являлся сухоруким. Вряд ли с таким дефектом, как сухорукость, можно было вести дела в мясной лавке, ворочая тяжеленные туши животных и разделывая их увесистым мясницким топором, и тем более возглавлять атаку на коне с саблей в руке во время решающей битвы за Москву с польско-литовским войском гетмана Яна Кароля Ходкевича в августе 1612 года. А ведь конному воину необходимо было еще и управлять на скаку конем, держа в руках поводья.

«Муж от рода неславна»

Минин, очевидно, отличался хозяйственной хваткой, рассудительностью и врожденным чувством справедливости, чем заслужил уважение среди посадских торговцев и ремесленников Нижнего Новгорода, избравших его в сентябре 1611 года земским старостой. И хотя до их пределов польско-литовские интервенты не добрались, нижегородцы, как и жители других русских городов, ощущали тяготы Смуты, губительно сказывавшейся на экономике страны. Здесь получали грамоты патриарха Гермогена, а позже и из Троице-Сергиева монастыря, с призывами постоять за родную землю, поднявшись на борьбу с иноземцами. Первое ополчение, распавшееся после убийства казаками в июле 1611 года предводителя дворянских отрядов Прокопия Ляпунова, не смогло освободить столицу России от интервентов.

Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям. Худ. К.Е. Маковский. 1890-е годы / Fine art Images Legion-Media

С избранием Минина земским старостой Нижний Новгород превратился в центр формирования нового земского ополчения. «Воздвизает бо некоего от христианска народа мужа, от рода неславна, но смыслом мудра, его же прозванием нарицаху Козма Минин, художеством бяше преже говядар [то есть «занимавшийся прежде торговлей скотом», согласно переводу филолога Олега Творогова, что не совсем верно: наш герой торговал мясом. – В. П.]», – повествовал составитель Хронографа 1617 года.

Минин, увидев в своем избрании в первую очередь «начало Божия промысла», сразу же стал говорить о «собрании ратных людей на очищение государству» и в земской избе на Нижнем посаде, и на торгу, где находилась его мясная лавка. Мы не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем, с какими именно словами он обращался к землякам. Все «его речи» являются плодом реконструкции и домыслов писавших в более позднее время авторов, никогда выступлений Минина не слыхавших.

По свидетельству, например, «Нового летописца», староста так призывал к борьбе против иноземцев собравшихся у земской избы горожан: «Будет нам похотеть помочи Московскому государству, ино нам не пожалети животов своих; да не токмо животов своих, ино не пожалети и дворы свои продавать, и жены и дети закладывать; и бити челом, кто бы вступился за истинную православную веру и был бы у нас начальником». Тогда же и решено было послать наиболее уважаемых жителей города к князю Пожарскому с просьбой стать предводителем войск для освобождения Москвы.

Минин тем временем согласился быть казначеем и, по сути дела, гражданским руководителем Второго ополчения при условии подписания нижегородцами так называемого «приговора», «что им во всем быти послушливым и покорливым во всем и ратным людям давати деньги». «Приговор» тотчас был отослан Пожарскому, по-прежнему находившемуся на лечении после полученных ран в родовой вотчине – селе Мугрееве Суздальского уезда, что в 120 верстах от Нижнего Новгорода. Туда осенью 1611 года приезжал и сам Минин, чтобы посоветоваться с Пожарским и договориться о совместных действиях.

Приглашение князя Пожарского повелевать войсками для освобождения Москвы от поляков. Худ. К.А. Савицкий. 1871 год / Fine art Images Legion-Media

Вскоре в Нижний потянулись оставшиеся без средств дворяне и служилые люди, происходившие в первую очередь из захваченной поляками Смоленщины («смольяне, дорогобужане, вязмичи»), а затем и «коломничи, резанцы», и «из украиных городов многая люди и казаки и стрельцы, кои сидели на Москве при царе Василье». Кроме того, руководители Второго ополчения поддерживали тесные контакты с Казанью, откуда в феврале 1612 года пришел отряд, состоявший не только из русских воинов, но также из «служилых инородцев» (прежде всего татар).

Оплата нанятых на службу людей, закупки вооружения и припасов требовали значительных средств. Минин, заведовавший казной ополчения, проявил себя как рачительный хозяйственник, сумев твердой рукой собрать необходимые деньги (как правило, речь шла о пятой либо третьей части имущества, а порой и еще большей, до двух третей).

На людей колеблющихся и прижимистых он воздействовал в том числе личным примером: сам пожертвовал всем, чем мог, вплоть до драгоценностей жены и серебряных окладов с икон. «И тако же и прочии гости и торговые люди приносяще казну многу. Инии же аще и не хотяще в скупости ради своея, но и с нужею приносяще», – писал позднее Симон Азарьин, келарь Троице-Сергиева монастыря. К неплательщикам применялись весьма жесткие, но вполне оправданные меры, ведь, по существу, в руках ополчения была судьба России. Со временем сбор средств стали проводить не только в Нижнем Новгороде, но и во всем уезде, а затем и в других местах по мере их вовлечения в организацию Второго ополчения.

Второе ополчение

Услышав весть о посылке в начале 1612 года атаманом Иваном Заруцким, одним из руководителей Первого ополчения, казаков в Суздаль и Ярославль, Минин и Пожарский сразу же направили туда отряды ратных людей, а вскоре, в конце февраля – начале марта, и сами во главе собравшихся в Нижнем ополченцев двинулись через Балахну и Кострому к Ярославлю, где им предстояло провести более четырех месяцев. Там воссоздавались основные приказы – Поместный, Посольский, Разрядный, велась дипломатическая переписка, готовился поход на Москву.

Руководителям Второго ополчения удалось нейтрализовать шведов, захвативших Великий Новгород и прилегающие к нему районы. Созданное ими Земское правительство, называвшееся также Советом всея земли, пополнилось в Ярославле новыми людьми – представителями титулованной знати, служилого дворянства, белого духовенства, горожан, черносошных и дворцовых крестьян. От имени Совета всея земли рассылались грамоты с призывами и распоряжениями в разные города и уезды. В таких бумагах за неграмотного Кузьму на 15-м месте (в силу низкого социального положения Минина) ставил подпись его соратник по руководству ополчением князь Пожарский.

По мере расширения масштабов патриотической деятельности Минина должность земского старосты, чьи функции заканчивались за пределами Нижнего Новгорода, перестала соответствовать уровню одного из вождей Второго ополчения. Пришлось тогда участвовавшим в освободительном походе дьякам изобрести словосочетание «выборный человек», прежде не входившее в перечень чинов Российского государства. С таким обозначением Минин не раз упоминается в актовых документах 1612 года. Например, в конце грамоты, направленной от имени Второго земского ополчения 7 апреля 1612 года из Ярославля в Соль-Вычегодскую Строгановым, приписано: «В выборного человека всею землею, в Козьмино место Минина князь Дмитрей Пожарский руку приложил».

Наконец, в середине июля 1612 года передовые отряды, а чуть позже и основные силы Второго ополчения выдвинулись из Ярославля освобождать столицу России от польско-литовских интервентов и их русских пособников.

По пути в Москву ополченцы остановились в Троице-Сергиевом монастыре, где после молебна их благословил архимандрит Дионисий. Именно там и появился в 1792 году первый в России светский памятник, посвященный событиям Смутного времени и его героям. Благодаря московскому митрополиту Платону (Левшину), одному из самых просвещенных церковных деятелей своего времени, между колокольней и Троицкой соборной церковью в лавре был поставлен обелиск высотой 14 аршин. Тексты в овальных медальонах по четырем сторонам обелиска повествуют о заслугах обители перед Отечеством. На северной грани можно прочесть такие слова: «Притом и во все грады из сея же обители летали увещательныя грамоты, возбуждающия на помощь столицы, кои и воздействовали в нижних градах, особливо же в достопамятном нижегородском гражданине, Козьме Минине».

Битва за Москву

Ситуация в районе Москвы в конце лета 1612 года была достаточно сложной. С самого начала у Минина и Пожарского не сложились отношения с князем Дмитрием Трубецким, предводителем казачьих отрядов Первого земского ополчения, возникшего еще весной 1611 года. Не испытывая к нему доверия, руководители Второго ополчения сразу же после прихода в столицу отказались расположиться лагерем в его деревянном остроге у Яузских ворот, а окопались у Арбатских ворот. Трубецкой же во время развернувшихся 22–24 августа боев с подоспевшим польско-литовским войском искусного полководца гетмана Ходкевича старался удержать своих казаков от объединения с ополченцами, пришедшими из Ярославля.

Между тем некоторые казачьи отряды, нарушив запрет, присоединились к ратным людям Второго ополчения. Быть может, не последнюю роль тут сыграло обещание Минина отдать казакам на поживу польский обоз. Как бы то ни было, их помощь оказалась весьма кстати в последний день сражения – 24 августа.

Сам Кузьма взял у Пожарского «три сотни дворянския и перешед за Москву-реку и ста против Крымского двора». Атака этого небольшого конного отряда, застав неприятеля врасплох, нанесла ему существенный урон и вынудила его окончательно отказаться от продолжения наступления на центр Москвы. Войску Ходкевича пришлось ретироваться, но в Китай-городе и Кремле поляки отсиживались в осаде до конца октября.

После освобождения

С осени 1612 года и до выборов нового царя в феврале 1613-го во главе народного ополчения и Земского правительства находился триумвират в составе Трубецкого, Пожарского и Минина. По-прежнему на плечах последнего лежала основная тяжесть хозяйственных забот: как обеспечить прокорм служилым людям, где изыскать средства для выдачи жалованья казакам.

Как отмечает нижегородский историк Борис Пудалов, «к началу 1613 года, вероятно, из-за «низкого» происхождения Минина и враждебного отношения к нему казаков, контролировавших в тот период Москву, его влияние ослабело: он исполнял финансовые поручения и наблюдал за имуществом, конфискованным у разных лиц».

Косвенным подтверждением версии о том, что он был противником избрания на царство юного Михаила Романова, Пудалов считает отсутствие имени Минина в списках участников Земского собора 1613 года и среди имен тех, кто подписал принятую на этом соборе Утвержденную грамоту. Кроме того, Кузьмы не оказалось среди членов московского посольства, направленного в Кострому к избранному царю. Скорее всего, более предпочтительной Минин считал кандидатуру своего соратника князя Пожарского.

Призвание на царство Михаила Федоровича Романова. Депутация от Земского собора. Худ. А.Д. Кившенко. 1880 год

С избранием на Земском соборе царем Михаила Романова деятельность правительства Трубецкого – Пожарского – Минина прекратилась. Героев освободительной борьбы стали быстро оттеснять подальше от трона их завистники и недоброжелатели из числа знати, ничем не отличившейся в годы противостояния интервентам. Тем более что Пожарский, чья кандидатура также выдвигалась на Земском соборе, выступал против избрания царем молодого Романова.

Правда, царь Михаил Федорович не мог не отметить заслуг руководителей Второго ополчения: 11 июля 1613 года, в день его коронации, Дмитрию Пожарскому был пожалован боярский чин, а Кузьме Минину на следующий день – чин думного дворянина (третий по значению в Боярской думе). Последний получил 200 рублей жалованья в год, двор в Нижегородском кремле у Спасо-Преображенского собора и вотчину. Но должность казначея – главы Казенного приказа – досталась не ему, а Никифору Траханиотову. Пришлось стерпеть и эту обиду. Теперь Минин постоянно проживал в Москве, выполняя различные правительственные поручения, а его сын Нефед и братья остались в Нижнем Новгороде.

После 1613 года Минину довелось, как и ранее, заниматься сбором средств – чрезвычайного 20-процентного налога (пятины) «с гостей Гостиной и Суконной сотен и с черных сотен и слобод», а также исполнять другие наказы царя.

Он скончался меньше чем через четыре года после освобождения Москвы от интервентов, весной 1616-го, вдали от столицы, за Волгой, при неизвестных обстоятельствах. Перед самой смертью Кузьме Минину выпало вместе с боярином Григорием Ромодановским и дьяком Марком Поздеевым совершить нелегкую поездку в Казанский уезд для проведения сыска по делу о восставших черемисах (марийцах). Тяжелое путешествие, видимо, окончательно подорвало здоровье и силы Минина, умершего в дороге.


Валерий Перхавко, кандидат исторических наук

Что почитать?

СКРЫННИКОВ Р.Г. Минин и Пожарский. Хроника Смутного времени. М., 1981 (серия «ЖЗЛ»)

МОРОХИН А.В., КУЗНЕЦОВ А.А. Кузьма Минин. Человек и герой в истории и мифологии. М., 2017

Герои переломной эпохи

октября 29, 2017

Помимо общеизвестных деятелей, таких как Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, к числу героев Смутного времени можно отнести десятки менее заметных фигур. Судьба этих людей оказалась очень разной, но каждый из них внес свой вклад в преодоление хаоса и освобождение страны от интервентов

Михаил Скопин-Шуйский

Четвероюродный племянник царя Василия Шуйского, молодой князь Михаил Скопин-Шуйский стал известен в 1606 году. Он принял активное участие в подавлении восстания Ивана Болотникова и одержал победу над мятежниками в генеральном сражении под Москвой. За это Михаилу, которому исполнилось всего лишь 20 лет, был пожалован боярский чин, что для того времени было неслыханно. Остатки сил Болотникова тогда отступили к Калуге, а затем заняли оборону в Туле. В 1607-м, после четырехмесячной осады города, которую возглавил Скопин-Шуйский, восставшие сдались на милость победителя в лице самого царя Василия; их предводитель был казнен. А князю вскоре выпало снова проявить свои полководческие таланты – теперь в сражении против Лжедмитрия II, главным исходом которого стал отказ самозванца от намерения наскоком взять Москву. В августе 1608 года Скопин-Шуйский отправился на север страны, чтобы собрать ратных людей с новгородских земель и заключить военный союз со шведами. Здесь ему также сопутствовала удача. Совместно с экспедиционным корпусом Якоба Делагарди он освободил от сторонников Лжедмитрия II и польско-литовских интервентов Старую Руссу, Торопец, Торжок, Тверь. Несмотря на то что шведы подчас проявляли себя как ненадежные союзники, молодой полководец продолжил борьбу: выиграл Калязинскую битву, взял Переславль-Залесский, Александровскую слободу, снял осаду с Троице-Сергиева монастыря. Тушинский лагерь самозванца, фактически оказавшийся в окружении, распался. Полки Скопина-Шуйского и Делагарди торжественно вступили в Москву 12 марта 1610 года. А через месяц с небольшим князь внезапно умер, заболев после пира. Скорее всего, он был отравлен по распоряжению Дмитрия Шуйского – родного брата царя, видевшего в освободителе Москвы опасного соперника.

Патриарх Гермоген

Патриарх Гермоген отказывает полякам подписать грамоту. Худ. П.П. Чистяков

Будучи священником известной в Казани церкви Святителя Николая при Гостином дворе, в 1579 году Ермолай (таково было мирское имя патриарха) стал свидетелем чуда обретения Казанской иконы Божией Матери: именно он перенес образ в храм с места его явления. В 1587-м Ермолай постригся в монахи с именем Гермоген в Чудовом монастыре в Москве, а через два года стал первым митрополитом Казанским. Он поддерживал царя Бориса Годунова, в дальнейшем выступал с изобличением взошедшего на престол Лжедмитрия I, особенно после его женитьбы на католичке Марине Мнишек. В 1606 году Гермоген при покровительстве царя Василия Шуйского был избран патриархом Московским и всея Руси. После свержения Шуйского патриарх стал ярым противником боярского правительства, вошедшего в историю как Семибоярщина, жестко критиковал приглашение на русский престол польского королевича Владислава. Именно он первым предложил избрать на царство юного Михаила Романова. С декабря 1610 года предстоятель начал рассылать по городам воззвания, призывая народ к борьбе с иноземцами. Он благословил Первое и Второе ополчения. Озлобленные захватчики заключили его под стражу в Чудовом монастыре, но, несмотря на угрозы, патриарх отказался подписать грамоту в их поддержку. 17 февраля 1612 года Гермоген скончался в заключении от голода. В 1913 году он был причислен к лику святых, в 2013-м ему установили памятник в Александровском саду в Москве.

Авраамий Палицын

Келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын в стане Трубецкого. Гравюра XIX века

В миру его звали Аверкий Иванович Палицын. Он состоял на царской службе, но в конце 1580-х попал в опалу и был сослан в Соловецкий монастырь, где в монашестве получил имя Авраамий. В 1608 году он прибыл в Троице-Сергиеву обитель и стал там келарем – заведующим монастырским хозяйством. В 1610-м Авраамий участвовал в посольстве к королю Польши Сигизмунду III, однако в дальнейшем польскую сторону не занял и поддержал Второе народное ополчение. По просьбе князя Дмитрия Пожарского он рассылал грамоты по городам с призывом помочь освободить Москву от иноземных захватчиков, а в критический момент битвы за столицу в августе 1612 года обратился к казакам с пламенной речью, воодушевившей их на сражение. На Земском соборе 1613 года Авраамий стоял за избрание на царство Михаила Федоровича Романова. В 1618 году он возглавил оборону Троице-Сергиевой обители от польских войск. Особую известность Палицын приобрел благодаря своему сочинению «Сказание об осаде Троицкого Сергиева монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах» – уникальному литературному памятнику и историческому источнику о событиях Смутного времени.

Прокопий Ляпунов

Вожди Первого народного ополчения Прокопий Ляпунов, Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий. Обсуждение письма патриарха Гермогена. Худ. Б.А. Чориков

Его судьба весьма показательна для Смутного времени: Прокопий Ляпунов многократно переходил из одного лагеря в другой. Будучи противником царя Бориса Годунова, он оказался в числе первых, кто присягнул Лжедмитрию I. После падения самозванца сначала примкнул к повстанцам Болотникова, однако в 1606 году перешел на сторону царя Василия Шуйского. Ляпунов и его люди участвовали в сражениях против Болотникова и Лжедмитрия II. В 1609-м Ляпунов приветствовал князя Скопина-Шуйского, стоявшего лагерем в Александровской слободе, и величал его царем. После внезапной смерти последнего он обвинял Василия Шуйского в отравлении князя и способствовал свержению царя. Ляпунов был сторонником приглашения на русский престол королевича Владислава, но уже через несколько месяцев, вдохновленный воззваниями патриарха Гермогена, стал одним из лидеров Первого ополчения. Освободить Москву тогда не удалось. В результате разногласий, возникших среди ополченцев, Ляпунов, обвиненный в измене, был убит казаками в июле 1611 года.

Дмитрий Трубецкой

Представитель известного княжеского рода, в декабре 1608 года Дмитрий Трубецкой перешел из стана царя Василия Шуйского в лагерь Лжедмитрия II. Между тем весной 1611-го вместе с Прокопием Ляпуновым и казачьим атаманом Иваном Заруцким он создал Первое ополчение, войску которого удалось взять штурмом первые линии укреплений Москвы и блокировать интервентов в стенах Китай-города. После раскола Первого ополчения Трубецкой держал в осаде польско-литовский гарнизон и впоследствии объединился с силами Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского. 22 октября (4 ноября по новому стилю) 1612 года именно его подчиненные сломили сопротивление захватчиков и вошли в Китай-город. Современники называли его спасителем Отечества, он имел большие шансы стать царем, его кандидатура выдвигалась на Земском соборе 1613 года. До прибытия в Москву избранного на царство Михаила Романова Трубецкой фактически правил страной. И в дальнейшем он не сходил с политической сцены, выполнял важные поручения царя, был назначен наместником в Сибири. Скончался в Тобольске в 1625 году.

Михаил Шеин

Воевода Михаил Шеин при защите Смоленска. Худ. А.П. Апсит

Военная карьера Михаила Шеина началась еще при Федоре Иоанновиче во время походов против крымского хана, благодаря чему он вошел в ближайшее окружение Бориса Годунова. Царю Борису Шеин оставался верным едва ли не дольше всех остальных воевод, в связи с чем его положение при Лжедмитрии I оказалось неустойчивым. После свержения самозванца Шеин стал активным сторонником царя Василия Шуйского, который в 1607 году отправил его первым воеводой в Смоленск. Ему было поручено укрепить город, игравший ключевую роль на западных рубежах. Благодаря воеводе смоляне не поддались на уговоры перебежчиков и не перешли на сторону Лжедмитрия II. Польско-литовская осада Смоленска, которой руководил сам король Сигизмунд III, длилась с сентября 1609 года по июнь 1611-го. И хотя город в итоге пал, планы интервентов были сорваны: на то, чтобы соединиться с частями, находившимися в Москве, у них уже не осталось сил. Сопротивление, оказанное захватчикам смолянами во главе с их воеводой, стало одним из самых ярких героических эпизодов Смутного времени. Шеин провел восемь лет в польском плену и вернулся в Россию в 1619 году.

Дионисий Радонежский

В начале 1600-х годов Дионисий (в миру Давид Федорович Зобниновский) принял постриг в Старицком Успенском монастыре. В феврале 1610-го он был поставлен архимандритом Троице-Сергиева монастыря, осаду с которого за месяц до того снял Михаил Скопин-Шуйский. В монастырских слободах новый настоятель открывал дома для призрения больных и раненых, которых было великое множество. По его настоянию братия питалась овсяным и ячменным хлебом и водой, передавая ржаной и пшеничный хлеб и квас для раненых ратников. Вместе с Авраамием Палицыным архимандрит рассылал грамоты по городам, призывая народ к борьбе с иноземцами. 14 августа 1612 года Дионисий благословил войско Второго ополчения, шедшее к Москве. Он прилагал многие старания для объединения сил ополченцев, обращался с посланиями к их лидерам, в которых просил забыть все раздоры и напоминал о том, как должны вести себя истинные вожди народа, чтобы не вызвать гнев Божий и не погубить страну. В апреле 1613 года Дионисий принимал в Троице-Сергиевом монастыре ехавшего в столицу Михаила Романова, позднее участвовал в его венчании на царство. Архимандрит Дионисий, скончавшийся в 1633 году, был канонизирован Русской православной церковью в лике преподобных.

Андрей Алябьев

Выход Нижегородского ополчения на защиту Москвы. Худ. П. Краснов

На рубеже XVI–XVII веков Андрей Алябьев находился на дипломатической службе, участвовал в посольствах в Польшу и к императору Священной Римской империи. Позднее он проявил себя в сражениях против Ивана Болотникова. Наиболее же стал известен тем, что вместе с князем Александром Репниным зимой 1608–1609 годов возглавил нижегородское ополчение – первое в ряду последующих земских ополчений. С отрядом нижегородцев Алябьев сумел взять Муром, вернув его под власть царя Василия Шуйского. Он был горячим противником «воров» (польско-литовских захватчиков), стоял у истоков создания в Нижнем Новгороде Второго ополчения, вел переписку с патриархом Гермогеном, поддерживавшим его усилия, сам рассылал грамоты с призывом к борьбе со сторонниками Лжедмитрия II, Марины Мнишек, а впоследствии и ее малолетнего сына. После избрания на царство Михаила Романова Алябьев продолжил службу, был судьей Московского судного приказа, в 1619-м стал воеводой в Вологде. Скончался в 1620 году.

Федор Шереметев

Боярин Федор Шереметев сдает сохраненные им в Смутное время царские сокровища. Гравюра XIX века

Федор Шереметев находился в родстве с Романовыми, что привело к его опале в 1600 году: царь Борис Годунов отобрал у него двор с палатами в Кремле, рязанскую вотчину и отправил воеводой в далекий Тобольск. Неудивительно, что после смерти Годунова Шереметев принял сторону Лжедмитрия I. Между тем известно, что отряд, над которым Шереметев был поставлен воеводой, в ночь убийства самозванца был в Москве, чем оказал поддержку Василию Шуйскому. Новый царь возлагал большие надежды на воеводу, который возглавил поход против Лжепетра и совместно со Скопиным-Шуйским действовал против поляков и Лжедмитрия II. В 1610-м Шереметев вошел в состав боярского правительства (Семибоярщины), выступал за избрание царем Василия Голицына или Михаила Романова. Находясь в Кремле во время осады польско-литовского гарнизона силами ополчения, заведовал казенным двором и многое сделал для сохранения царской сокровищницы. В 1613 году возглавил посольство в Кострому к избранному Земским собором юному царю. Скончался в 1650 году, будучи монахом Кирилло-Белозерского монастыря.

Владимир Долгоруков

Венчание на царство Михаила Федоровича Романова в Успенском соборе в Кремле / Fine art Images Legion-Media

При Федоре Иоанновиче князь Владимир Долгоруков участвовал в Русско-шведской войне, при Борисе Годунове был назначен первым воеводой в северокавказской крепости Койса. В 1606 году он разбил в Коломне отряды сторонников Ивана Болотникова, за что получил боярский чин от царя Василия Шуйского. Долгоруков поддерживал последнего вплоть до его свержения в 1610 году и оказался одним из тех, кто выступал против кандидатуры польского королевича Владислава, предложив избрать на царство митрополита Филарета – отца Михаила Романова. По приказу Семибоярщины в качестве наместника Долгоруков отправился в Псков и Тверь, что позволило защитить эти города от шведов. В 1613-м князь поддержал избрание на престол юного Михаила. В сентябре 1624 года царь Михаил Федорович взял в жены его дочь Марию Владимировну, которая стала первой русской царицей династии Романовых. Однако через несколько месяцев после свадьбы Мария умерла: возможно, была отравлена соперниками Долгорукова в борьбе за влияние на монарха. После смерти дочери князь потерял прежнее положение при дворе, в 1626-м был назначен воеводой в Вологде. Скончался в 1633 году.


Никита Брусиловский