Archives

Последний фельдмаршал

июня 2, 2016

200 лет назад родился последний генерал-фельдмаршал Российской империи Дмитрий Милютин – крупнейший реформатор русской армии.

053Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912)

Именно ему Россия обязана введением всеобщей воинской повинности. Для своего времени это была настоящая революция в принципах комплектования армии. До Милютина русская армия являлась сословной, ее основу составляли рекруты – солдаты, набранные из мещан и крестьян по жребию. Теперь же в нее призывались все – вне зависимости от происхождения, знатности и богатства: защита Отечества становилась воистину священным долгом каждого. Впрочем, генерал-фельдмаршал прославился не только этим…

Фрак или мундир?

Дмитрий Милютин родился 28 июня (10 июля) 1816 года в Москве. По отцовской линии он принадлежал к дворянам среднего достатка, фамилия которых вела начало от популярного сербского имени Милутин. Отец будущего фельдмаршала, Алексей Михайлович, унаследовал фабрику и имения, обремененные огромными долгами, с которыми он безуспешно пытался расплатиться всю жизнь. Мать же, Елизавета Дмитриевна, урожденная Киселева, происходила из старого именитого дворянского рода, дядей Дмитрия Милютина был генерал от инфантерии Павел Дмитриевич Киселев – член Государственного совета, министр государственных имуществ, а позже посол России во Франции.

Алексей Михайлович Милютин интересовался точными науками, являлся членом Московского общества испытателей природы при университете, был автором ряда книг и статей, а Елизавета Дмитриевна прекрасно знала зарубежную и русскую литературу, любила живопись и музыку. С 1829 года Дмитрий учился в Московском университетском благородном пансионе, мало чем уступавшем Царскосельскому лицею, причем плату за его обучение внес Павел Дмитриевич Киселев. К этому времени относятся первые научные работы будущего реформатора русской армии: он составил «Опыт литературного словаря» и синхронические таблицы по истории, а в возрасте 14–15 лет написал «Руководство к съемке планов с применением математики», которое удостоилось положительных рецензий в двух солидных журналах.

В 1832 году Дмитрий Милютин окончил пансион, получив право на чин десятого класса Табели о рангах и серебряную медаль за успехи в учебе. Перед ним встал знаковый для молодого дворянина вопрос: фрак или мундир, статская или военная стезя? В 1833 году он отправился в Петербург и по совету дяди поступил унтер-офицером в 1-ю гвардейскую артиллерийскую бригаду. Впереди его ждали 50 лет военной службы. Через полгода Милютин стал прапорщиком, но ежедневная шагистика под присмотром великих князей изнуряла и отупляла настолько, что он даже начал задумываться о смене профессии. К счастью, в 1835 году ему удалось поступить в Императорскую военную академию, которая готовила офицеров Генерального штаба и преподавателей для военно-учебных заведений.

В конце 1836 года Дмитрий Милютин был выпущен из академии с серебряной медалью (на выпускных экзаменах получил 552 балла из 560 возможных), произведен в поручики и определен в Гвардейский генеральный штаб. Но одного жалованья гвардейцу явно недоставало для достойного проживания в столице, даже если он, как это делал Дмитрий Алексеевич, и сторонился развлечений золотой офицерской молодежи. Так что пришлось постоянно подрабатывать переводами и статьями в различных периодических изданиях.

Профессор Военной академии

В 1839 году Милютина по его просьбе командировали на Кавказ. Служба в Отдельном Кавказском корпусе была в то время не только необходимой военной практикой, но и значимой ступенью для успешной карьеры. Милютин разработал ряд операций против горцев, сам участвовал в походе на аул Ахульго – тогдашнюю столицу Шамиля. В этой экспедиции он был ранен, однако остался в строю.

На следующий год Милютин получил назначение на должность квартирмейстера 3-й гвардейской пехотной дивизии, а в 1843-м – обер-квартирмейстера войск Кавказской линии и Черноморья. В 1845 году по рекомендации близкого к наследнику престола князя Александра Барятинского его отозвали в распоряжение военного министра, и одновременно Милютин был избран профессором Военной академии. В характеристике, данной ему Барятинским, отмечалось, что он усерден, отличных способностей и ума, примерной нравственности, в хозяйстве бережлив.

Не бросал Милютин и научных занятий. В 1847–1848 годах был опубликован его двухтомный труд «Первые опыты военной статистики», а в 1852–1853 годах – профессионально выполненная «История войны России с Франциею в царствование императора Павла I в 1799 году» в пяти томах.

Последняя работа была подготовлена двумя содержательными статьями, написанными им еще в 1840-х: «А.В. Суворов как полководец» и «Русские полководцы XVIII столетия». «История войны России с Франциею», сразу же после выхода в свет переведенная на немецкий и французский языки, принесла автору Демидовскую премию Петербургской академии наук. Вскоре после этого он был избран членом-корреспондентом академии.

В 1854 году Милютин, будучи уже генерал-майором, стал делопроизводителем Особого комитета о мерах защиты берегов Балтийского моря, который был образован под председательством наследника престола великого князя Александра Николаевича. Так служба свела будущего царя-реформатора Александра II и одного из наиболее эффективных его сподвижников по разработке преобразований…

Записка Милютина

В декабре 1855 года, когда шла столь тяжелая для России Крымская война, военный министр Василий Долгоруков попросил Милютина составить записку о положении дел в армии. Тот выполнил поручение, особо отметив, что численность вооруженных сил Российской империи велика, но основу войск составляют необученные рекруты и ополченцы, что не хватает грамотных офицеров, отчего новые наборы делаются бессмысленными.

J0500Проводы новобранца. Худ. И.Е. Репин. 1879

Милютин писал, что дальнейшее увеличение армии невозможно и по экономическим причинам, поскольку промышленность не способна обеспечить ее всем необходимым, а ввоз оружия из-за границы затруднен в силу бойкота, объявленного России европейскими странами. Очевидными были проблемы, связанные с недостатком пороха, продовольствия, винтовок и артиллерийских орудий, не говоря уже о бедственном состоянии транспортных путей. Горькие выводы записки во многом повлияли на решение членов совещания и самого молодого царя Александра II начать переговоры о заключении мира (Парижский мирный договор был подписан в марте 1856 года).

В 1856-м Милютин вновь был направлен на Кавказ, где занял должность начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса (вскоре переформированного в Кавказскую армию), однако уже в 1860 году император назначил его товарищем (заместителем) военного министра. Новый руководитель военного ведомства Николай Сухозанет, видя в Милютине реального конкурента, пытался отстранить своего заместителя от значимых дел, и тогда у Дмитрия Алексеевича даже появлялись мысли о выходе в отставку для занятий исключительно преподавательской и научной деятельностью. Все изменилось внезапно. Сухозанета отправили в Польшу, а управление министерством было возложено на Милютина.

C4172Граф Павел Дмитриевич Киселев (1788–1872) – генерал от инфантерии, министр государственных имуществ в 1837–1856 годах, дядя Д.А. Милютина

Первые же его шаги на новом посту были встречены всеобщим одобрением: число чиновников министерства сократилось на тысячу человек, а количество исходящих бумаг – на 45%.

На пути к новой армии

15 января 1862 года (менее чем через два месяца после вступления в высокую должность) Милютин представил Александру II всеподданнейший доклад, который, по сути, являлся программой широких преобразований в русской армии. Доклад содержал 10 пунктов: численность войск, их комплектование, штаты и управление, строевая подготовка, личный состав войск, военно-судебная часть, провиантское снабжение, военно-врачебная часть, артиллерия, инженерные части.

Подготовка плана военной реформы потребовала от Милютина не только напряжения сил (над докладом он работал по 16 часов в сутки), но и изрядной смелости. Министр покусился пусть на архаичную и немало скомпрометировавшую себя в Крымской войне, но все же легендарную, овеянную героическими преданиями сословно-патриархальную армию, помнившую как «времена очаковские», так и Бородино и капитуляцию Парижа. Однако Милютин решился на этот рискованный шаг. А вернее, на целый ряд шагов, поскольку масштабная реформа вооруженных сил России под его руководством продолжалась без малого 14 лет.

P0213Обучение рекрутов в николаевское время. Рисунок А. Васильева из книги Н.К. Шильдера «Император Николай I. Его жизнь и царствование»

Прежде всего он исходил из принципа наибольшего сокращения численности армии в мирное время при возможности максимального ее увеличения в случае войны. Милютин прекрасно понимал, что немедленно изменить систему набора ему никто не позволит, а потому предложил довести число ежегодно набираемых рекрутов до 125 тыс. при условии увольнения солдат «в отпуск» на седьмом-восьмом году службы. В результате за семь лет численность армии была снижена на 450–500 тыс. человек, но зато образовался резерв обученного запаса в 750 тыс. человек. Нетрудно заметить, что формально это было не сокращение сроков службы, а всего лишь предоставление солдатам временного «отпуска» – обман, так сказать, для пользы дела.

Юнкера и военные округа

Не менее острым оказался вопрос подготовки офицерских кадров. Еще в 1840 году Милютин писал:

«Наши офицеры образуются совершенно как попугаи. До производства их они содержатся в клетке, и беспрестанно толкуют им: «Попка, налево кругом!», и попка повторяет: «Налево кругом». <…> Когда попка достигает до того, что твердо заучит все эти слова и притом будет уметь держаться на одной лапке… ему надевают эполеты, отворяют клетку, и он вылетает из нее с радостью, с ненавистью к своей клетке и прежним своим наставникам».

В середине 1860-х военно-учебные заведения по требованию Милютина были переданы в подчинение Военному министерству. Кадетские корпуса, переименованные в военные гимназии, стали средними специальными учебными заведениями. Их выпускники поступали в военные училища, подготавливавшие ежегодно около 600 офицеров. Этого оказалось явно недостаточно для пополнения командного состава армии, и было принято решение о создании юнкерских училищ, при поступлении в которые требовались знания в объеме примерно четырех классов обычной гимназии. Такие училища выпускали еще порядка 1500 офицеров в год. Высшее же военное образование было представлено Артиллерийской, Инженерной и Военно-юридической академиями, а также Академией Генерального штаба (ранее Императорская военная академия).

На основании нового устава о строевой пехотной службе, изданного в середине 1860-х, было изменено и обучение солдат. Милютин возродил суворовский принцип – уделять внимание лишь тому, что действительно необходимо рядовым для несения службы: физической и строевой подготовке, стрельбе и тактическим хитростям. В целях распространения грамотности среди рядового состава организовывались солдатские школы, создавались полковые и ротные библиотеки, появились и специальные периодические издания – «Солдатская беседа» и «Чтение для солдат».

Разговоры о необходимости перевооружения пехоты велись еще с конца 1850-х. Поначалу речь шла о переделывании старых ружей на новый лад, и только через 10 лет, в конце 1860-х, было принято решение отдать предпочтение винтовке системы Бердана № 2.

Чуть раньше, по «Положению» 1864 года, Россия была поделена на 15 военных округов. Управления округов (артиллерийское, инженерное, интендантское и медицинское) подчинялись, с одной стороны, начальнику округа, а с другой – соответствующим главным управлениям Военного министерства. Эта система устраняла излишнюю централизацию управления войсками, обеспечивала оперативное руководство на местах и возможность быстрой мобилизации вооруженных сил.

Следующим насущным шагом в деле реорганизации армии должно было стать введение всеобщей воинской повинности, а также усиленная подготовка офицерских кадров и повышение расходов на материальное обеспечение армии.

Однако после выстрела Дмитрия Каракозова в монарха 4 апреля 1866 года позиции консерваторов заметно укрепились. Впрочем, дело было не только в покушении на царя. Надо иметь в виду, что каждое решение о реорганизации вооруженных сил требовало целого ряда нововведений. Так, создание военных округов повлекло за собой «Положение об учреждении интендантских складов», «Положение об управлении местными войсками», «Положение об организации крепостной артиллерии», «Положение об управлении генерал-инспектора кавалерии», «Положение об организации артиллерийских парков» и т. п. И каждое такое изменение неотвратимо обостряло борьбу министра-реформатора с его противниками.

Военные министры Российской империи

2А.А. Аракчеев

3М.Б. Барклай-де-Толли

С момента создания Военного министерства Российской империи в 1802 году и вплоть до свержения самодержавия в феврале 1917 года этим ведомством руководили 19 человек, в том числе такие заметные деятели, как Алексей Аракчеев, Михаил Барклай-де-Толли и Дмитрий Милютин.

Последний дольше всех занимал пост министра – целых 20 лет, с 1861 по 1881 год. Меньше всех – с 3 января по 1 марта 1917 года – в этой должности пребывал последний военный министр царской России Михаил Беляев.

4Д.А. Милютин

1М.А. Беляев

Битва за всеобщую воинскую повинность

Неудивительно, что с конца 1866 года самым популярным и обсуждаемым стал слух об отставке Милютина. Его обвиняли в разрушении армии, славной своими победами, в демократизации ее порядков, что вело к падению авторитета офицеров и к анархии, и в колоссальных расходах на военное ведомство. Следует отметить, что бюджет министерства действительно только в 1863 году был превышен на 35,5 млн рублей. Однако противники Милютина предлагали урезать суммы, отпускаемые военному ведомству, настолько, что потребовалось бы сократить вооруженные силы наполовину, вообще прекратив рекрутские наборы. В ответ министр представил расчеты, из которых следовало, что Франция тратит на каждого солдата 183 рубля в год, Пруссия – 80, а Россия – 75 рублей. Иными словами, русская армия оказывалась самой дешевой из всех армий великих держав.

Важнейшие для Милютина баталии развернулись в конце 1872 – начале 1873 года, когда проходило обсуждение проекта Устава о всеобщей воинской повинности. Во главе противников этого венца военных реформ встали фельдмаршалы А.И. Барятинский и Ф.Ф. Берг, министр народного просвещения, а с 1882 года министр внутренних дел Д.А. Толстой, великие князья Михаил Николаевич и Николай Николаевич Старший, генералы Р.А. Фадеев и М.Г. Черняев и шеф жандармов П.А. Шувалов. А за спиной у них маячила фигура посла в Петербурге недавно созданной Германской империи Генриха Рейсса, получавшего инструкции лично от канцлера Отто фон Бисмарка. Антагонисты реформ, добившись разрешения знакомиться с бумагами Военного министерства, регулярно составляли записки, полные лжи, которые немедленно появлялись в газетах.

Y0366Всесословная воинская повинность. Евреи в одном из воинских присутствий на западе России. Гравюра А. Зубчанинова с рисунка Г. Бролинга

Император в этих сражениях занимал выжидательную позицию, не решаясь принять ни одну из сторон. Он то учреждал комиссию для изыскания путей уменьшения военных расходов под председательством Барятинского и поддерживал идею замены военных округов 14 армиями, то склонялся в пользу Милютина, доказывавшего, что надо или отменить все, что было сделано в армии в 1860-х годах, или твердо идти до конца. Морской министр Николай Краббе рассказывал, как проходило обсуждение вопроса о всеобщей воинской повинности в Государственном совете:

«Сегодня Дмитрий Алексеевич был неузнаваем. Он не ожидал нападений, а сам бросался на противника, да так, что вчуже было жутко… Зубами в глотку и через хребет. Совсем лев. Наши старички разъехались перепуганные».

В ХОДЕ ВОЕННЫХ РЕФОРМ УДАЛОСЬ СОЗДАТЬ СТРОЙНУЮ СИСТЕМУ УПРАВЛЕНИЯ АРМИЕЙ И ПОДГОТОВКИ ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА, установить новый принцип ее комплектования, перевооружить пехоту и артиллерию

Наконец 1 января 1874 года Устав о всесословной воинской повинности был утвержден, а в высочайшем рескрипте на имя военного министра сказано:

«Тяжелыми трудами вашими в этом деле и просвещенным на него взглядом вы оказали государству услугу, которую я ставлю себе в особое удовольствие засвидетельствовать и за которую выражаю вам мою душевную признательность».

Таким образом, в ходе военных реформ удалось создать стройную систему управления армией и подготовки офицерского корпуса, установить новый принцип ее комплектования, во многом возродить суворовские методы тактического обучения солдат и офицеров, повысить их культурный уровень, перевооружить пехоту и артиллерию.

Испытание войной

Русско-турецкую войну 1877–1878 годов Милютин и его антагонисты встречали с совершенно противоположными чувствами. Министр волновался, поскольку реформа армии только набирала обороты и еще многое предстояло сделать. А его оппоненты надеялись, что война вскроет несостоятельность реформы и заставит монарха прислушаться к их словам.

В целом события на Балканах подтвердили правоту Милютина: армия с честью выдержала испытание войной. Для самого же министра подлинной проверкой на прочность стала осада Плевны, а точнее то, что произошло после третьего неудачного штурма крепости 30 августа 1877 года. Главнокомандующий Дунайской армией великий князь Николай Николаевич Старший, потрясенный неудачей, решил снять осаду с Плевны – ключевого пункта турецкой обороны в Северной Болгарии – и отвести войска за Дунай.

Y1549Представление пленного Осман-паши Александру II в Плевне. Худ. Н.Д. Дмитриев-Оренбургский. 1887. Среди высших военных чинов России изображен министр Д.А. Милютин (крайний справа)

Милютин возражал против такого шага, объясняя, что к русской армии вскоре должно подойти подкрепление, да и положение турок в Плевне далеко не блестящее. Но на его возражения великий князь раздраженно ответил:

«Если считаете возможным, то и принимайте командование на себя, а я прошу меня уволить».

Трудно сказать, как развивались бы события дальше, если бы на театре военных действий не присутствовал Александр II. Он прислушался к доводам министра, и после осады, организованной героем Севастополя генералом Эдуардом Тотлебеном, 28 ноября 1877 года Плевна пала. Обращаясь к свите, государь тогда объявил:

«Знайте, господа, что сегодняшним днем и тем, что мы здесь, мы обязаны Дмитрию Алексеевичу: он один на военном совете после 30 августа настаивал на том, чтобы не отступать от Плевны».

Военного министра наградили орденом Святого Георгия II степени, что было случаем исключительным, поскольку тот не имел ни III, ни IV степени этого ордена. Милютина возвели в графское достоинство, но самое главное заключалось в том, что после трагического для России Берлинского конгресса он стал не только одним из самых близких царю министров, но и фактическим главой внешнеполитического ведомства. Товарищ (заместитель) министра иностранных дел Николай Гирс отныне согласовывал с ним все принципиальные вопросы. Давний недруг нашего героя Бисмарк писал императору Германии Вильгельму I:

«Министр, который теперь имеет решающее влияние на Александра II, – это Милютин».

Император Германии даже попросил российского собрата убрать Милютина с поста военного министра. Александр ответил, что с удовольствием выполнит просьбу, но при этом назначит Дмитрия Алексеевича на должность главы МИДа. Берлин поспешил отказаться от своего предложения. В конце 1879 года Милютин принял деятельное участие в переговорах по поводу заключения «Союза трех императоров» (Россия, Австро-Венгрия, Германия). Военный министр ратовал за активную политику Российской империи в Средней Азии, советовал переключиться с поддержки Александра Баттенберга в Болгарии, отдав предпочтение черногорцу Божидару Петровичу.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

ЗАХАРОВА Л.Г. Дмитрий Алексеевич Милютин, его время и его мемуары // Милютин Д.А. Воспоминания. 1816–1843. М., 1997;
***
ПЕТЕЛИН В.В. Жизнь графа Дмитрия Милютина. М., 2011.

После реформ

При этом в 1879 году Милютин смело утверждал: «Нельзя не признать, что все наше государственное устройство требует коренной реформы снизу доверху». Он решительно поддержал действия Михаила Лорис-Меликова (кстати, кандидатура генерала на пост всероссийского диктатора была предложена именно Милютиным), предусматривавшие понижение выкупных платежей крестьян, упразднение Третьего отделения, расширение компетенции земств и городских дум, учреждение общего представительства в высших органах власти. Но время реформ заканчивалось. 8 марта 1881 года, через неделю после убийства народовольцами императора, Милютин дал последний бой консерваторам, выступавшим против одобренного Александром II «конституционного» проекта Лорис-Меликова. И бой этот проиграл: по мнению Александра III, страна нуждалась не в реформах, а в успокоении…

«НЕЛЬЗЯ НЕ ПРИЗНАТЬ, что все наше государственное устройство требует коренной реформы снизу доверху»

21 мая того же года Милютин вышел в отставку, отклонив предложение нового монарха стать наместником на Кавказе. В его дневнике появилась тогда такая запись:

«При настоящем ходе дел, при нынешних деятелях в высшем правительстве мое положение в Петербурге даже в качестве простого, безответного свидетеля было бы невыносимо и унизительно».

При выходе в отставку Дмитрий Алексеевич получил в дар портреты Александра II и Александра III, осыпанные бриллиантами, а в 1904 году – такие же портреты Николая I и Николая II. Милютин был награжден всеми российскими орденами, и в том числе бриллиантовыми знаками ордена Андрея Первозванного, а в 1898 году в ходе торжеств в честь открытия в Москве памятника Александру II его произвели в генерал-фельдмаршалы. Проживая в Крыму, в симеизском имении он оставался верен давнему девизу:

«Вовсе не надо отдыхать, ничего не делая. Нужно только менять работу, и этого довольно».

В Симеизе Дмитрий Алексеевич упорядочил дневниковые записи, которые вел с 1873 по 1899 год, написал замечательные многотомные воспоминания. Внимательно следил он и за ходом Русско-японской войны, и за событиями Первой русской революции.

Жил он долго. Судьба будто бы вознаграждала его за то, что недодала его братьям, ведь Алексей Алексеевич Милютин ушел из жизни 10 лет от роду, Владимир – в 29, Николай – в 53 года, Борис – в 55 лет. Дмитрий Алексеевич умер в Крыму на 96-м году жизни, через три дня после смерти своей супруги. Его похоронили на Новодевичьем кладбище в Москве, рядом с братом Николаем. В советские годы место погребения последнего фельдмаршала империи было утрачено…

Почти все свое состояние Дмитрий Милютин оставил армии, богатую библиотеку передал родной Военной академии, а имение в Крыму завещал Российскому Красному Кресту.


Леонид Ляшенко,
кандидат исторических наук

Фабрика сказки

июня 2, 2016

80 лет назад на свет появилась студия «Союзмультфильм», создавшая шедевры, на которых выросло не одно поколение советских, а потом и российских детей.

Здание фабрики сказок – киностудии «Союзмультфильм» на Долгоруковской улице

Представьте себе, в 1936 году ни один человек в СССР не мог сказать: «Я вырос на мультфильмах!» Они считались экзотическим развлечением, редким десертом.

А ведь к тому времени искусство мультипликации в нашей стране мало-помалу развивалось уже 30 лет. В 1906 году балетмейстер Мариинского театра Александр Ширяев создал первый российский мультфильм – кукольную картину с танцами. Выдающийся новатор, режиссер Владислав Старевич в годы Первой мировой снимал комедии из жизни насекомых, где жуки и муравьи играли самих себя. Потом за дело взялись художники-авангардисты, появились плакатные мультфильмы. То было время экспериментов, диковинок. А в середине 1930-х стране в промышленном количестве потребовались звуковые цветные мультфильмы, да такие, чтобы стали для детей желаннее шоколада.

Студия в Новой слободе

Для этой цели 80 лет назад, в июне 1936 года, и организовали «Союздетмультфильм», объединивший всех московских мультипликаторов. Предстояло создать «Главсказку» – образцовое предприятие, которое бы централизованно снабжало советских детей волшебной продукцией. Штатным кудесникам дали штаб-квартиру на Поварской – сегодня там Театр киноактера. Первым директором новой отрасли киноиндустрии стал Николай Кива – предприимчивый организатор, знаток проката, управленец западного покроя, оставивший о себе добрую память. Через год название студии упростили до привычного нам «Союзмультфильма», а уже после войны мультипликаторы переехали на Каляевскую (ныне Долгоруковская) улицу, в здание бывшей церкви Николая Чудотворца в Новой слободе. До них там располагался музей атеизма.

Владислав Старевич – выдающийся новатор, режиссер, еще в годы Первой мировой войны снимавший мультипликационные комедии из жизни насекомых

Чтобы сказка состоялась, необходимо было закупить технику и подготовить команду профессионалов. Всех первопроходцев советской мультипликации взяли на карандаш, но художников, заливщиков, контуровщиков, прорисовщиков – специалистов, без которых невозможно организовать поточное производство мультфильмов, – явно не хватало. Поэтому при студии сразу открыли курсы. Затея не провалилась, напротив, среди первых же выпускников оказались будущие классики мирового экрана – Федор Хитрук (автор знаменитых мультфильмов про Бонифация и Винни-Пуха), Роман Давыдов (цикл о Маугли), Борис Дёжкин («Необыкновенный матч», «Чиполлино»).

Федор Хитрук – автор таких легендарных мультфильмов, как «Каникулы Бонифация» и «Винни-Пух идет в гости»

Молодые сразу подключались к большим проектам и постепенно ступали на самостоятельный путь, становились режиссерами-постановщиками. Учить их старались по диснеевским лекалам. Надо сказать, что американский успех собственно и подтолкнул Советское государство к созданию единой и мощной студии мультфильмов.

По стопам Диснея

В 1933 году в кинотеатре «Ударник» в Москве прошел фестиваль американской мультипликации. Через несколько дней после показов песенку диснеевских «Трех поросят» распевала уже вся столица. А через два года король американской анимации Уолт Дисней стал одним из триумфаторов 1-го Московского международного кинофестиваля. Его мультфильмы «Три поросенка», «Микки-дирижер», «Необычные пингвины» вышли в широкий прокат. В творчество Диснея тогда не сговариваясь влюбились и Сергей Эйзенштейн, и Иосиф Сталин.

walt-disney_1966Уолт Дисней придумывал героев, которые кочевали из фильма в фильм, работал по кассовым законам комикса и лубка

Теперь уж и не вспомнить, кто первым провозгласил лозунг «Даешь советского Микки-Мауса!». Но от наших кинематографистов стали требовать столь же глянцевых образов и смешных трюков, а главное – чтобы динамичное, захватывающее действие разворачивалось в ладу с музыкой. Отношения с США в то время потеплели: в 1934-м СССР присоединился к Лиге Наций, наши «сталинские соколы» летали в Америку через Северный полюс, а Микоян закупал за океаном жаровни для гамбургеров. Говорил же вождь, что следует сочетать «американскую деловитость» с «русским революционным размахом»!

В полном соответствии с этой установкой в Штаты направили режиссера Виктора Смирнова – учиться у Диснея. Вернулся он оттуда закоренелым апологетом диснеевского метода. Впрочем, стоит напомнить, что идеология американской анимации не отвечала советской воспитательной концепции. Любимый герой Диснея – предприимчивый индивидуалист, а все сюжеты у него подчиняются логике коммерческого успеха. Не случайно великий киносказочник США позже, уже в послевоенные годы, поддержал радикально антикоммунистическую программу сенатора Джозефа Маккарти, боролся с «советским влиянием».

ДИСНЕЕВСКОГО ВЛИЯНИЯ НЕ ИЗБЕЖАЛ, ПОЖАЛУЙ, НИКТО: у него старались перенять поточный метод производства, музыкальность, нацеленность на трюки

Главное оружие Диснея – серийность. Он придумывал героев, которые кочевали из фильма в фильм, работал по кассовым законам комикса и лубка. В советской детской прессе тоже появлялись сквозные комиксовые персонажи, такие как Мурзилка или Карандаш с Самоделкиным и другими человечками из «Веселых картинок». Но отечественная мультипликация этими масками всерьез не пользовалась.

Диснеевского влияния не избежал, пожалуй, никто: у него старались перенять поточный метод производства, музыкальность, нацеленность на трюки. Даже своих оппонентов (к примеру, советских мультипликаторов первого поколения Ивана Иванова-Вано, Николая и Ольгу Ходатаевых) Дисней поразил «Белоснежкой» и «Бэмби». Отечественная мультипликация подпала под его гипноз. Критик Семен Гинзбург ворчал: да у нас Баба-яга напоминает американского гангстера – похитителя детей, а зайцы и лисы из русских сказок словно родом из комикса!

Однако это был лишь краткий период ученичества: очень скоро советские режиссеры, художники, актеры и композиторы проторили свои тропинки в мультипликации. Да и вместо гамбургеров в СССР, хотя и на американских линиях, стали выпускать пирожки с нашенскими котлетами. Вкусные, между прочим. А без самобытности скучно – и на кухне, и в сказочной анимации.

Индустрия искусства для детей

В те годы любили повторять: «Жить стало лучше, жить стало веселей». Не в последнюю очередь это имело отношение к детям. В стране рождалась индустрия искусства для подрастающего поколения, объединившая противоположные идеологические тенденции. Одновременно начиналась пропаганда подвига Павлика Морозова – и сказок Андерсена.

Реабилитировали елку: правда, рождественскую превратили в новогоднюю. Лев Кассиль, Сергей Михалков и Владимир Сутеев придумали сказку Нового года – с Дедом Морозом и его внучкой Снегурочкой, со злыми силами, которые мешают устроить праздник. В том, что праздник стал всенародным, немалая заслуга мультипликации: ленты «Когда зажигаются елки» и «Снеговик-почтовик» явились символами Нового года, они творили его легенду и превратились в эмблему торжества.

multfilm_alenkin-cvetochek_1952-god_04.jpg«Аленький цветочек» – одна из классических сказок советской мультипликации

Мультипликация стала частью советского детства. В 1950-е практически все дети страны регулярно смотрели мультфильмы в кинотеатрах и клубах, а кто-то и по телевизору. Очень важно, что две трети экранных образов были отечественного происхождения. После войны появились созданные у нас китайские, испанские, вьетнамские сказки. Дисней о таком разноцветье и не мечтал. Проявилась русская «всемирная отзывчивость», помноженная на интернационализм.

А чтобы жить стало не только лучше, но и слаще – понадобились эклеры. Вообще-то пирожные тут ни при чем. Просто на «Союзмультфильме» стоял видавший виды токарный станок фирмы «Эклер», и его-то умельцы и приспособили для превращения живых актеров в рисованных персонажей. Например, для «Сказки о рыбаке и рыбке» сначала сняли ролик с Борисом Чирковым и Анастасией Зуевой, а для «Аленького цветочка» с накладным горбом, так как исполнял роль чудища, шаманил перед камерой Михаил Астангов. Потом на «Эклере» с помощью проектора кадры переносили на бумагу, фиксировали нужные движения и жесты героев, перенимая актерскую пластику. Сказка оживала.

В 1940-Е ПРОЯВИЛОСЬ ГЛАВНОЕ ДОСТОИНСТВО СОВЕТСКОЙ МУЛЬТИПЛИКАЦИИ – разнообразие сказочных сюжетов и творческих манер

Уже в 1940-е обнаружилось главное достоинство советской мультипликации – разнообразие сказочных сюжетов и творческих манер. В 1944 году сестры Зинаида и Валентина Брумберг пустили в плавание своего «Синдбада-морехода»: старинной сказке из «1001 ночи» аккомпанировала джазовая композиция Никиты Богословского. В год Победы вышли цветные мультфильмы «Пропавшая грамота» (настоящая гоголевская история на 40 с лишком минут, также созданная сестрами Брумберг), «Теремок» и «Зимняя сказка». Дальше – больше.

В 1947 году Иванов-Вано представил полнометражного «Конька-Горбунка», который воспринимался как чудо. Подлинная русская сказка, невиданная по изобретательности. Ах, как пылала на экране Жар-птица, как горели глаза Конька! Иванов-Вано – первый классик советской мультипликации – продолжил творческий поиск в «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях» (1951), «Лесном концерте» (1953), «Двенадцати месяцах» (1956), «Приключениях Буратино» (1959), а еще позже не побоялся кардинально изменить стиль, обратившись к щедринской сатире («Как один мужик двух генералов прокормил», 1965). Наконец, через 28 лет после «ершовского» триумфа Иванов-Вано предложил новый вариант «Конька-Горбунка». Тогда казалось, что с 1947 года прошла целая вечность, картина поистрепалась. В новой версии изменились черты героев, персонажи заговорили голосами других актеров, добавились сцены еще на 20 минут. Однако она даже в 1980-е не стала популярнее старой. По большому счету, как это обычно и бывает, римейк оказался слабее исконного, ностальгического образца.

Куда идет премудрый гном?

Режиссеры Леонид Амальрик и Владимир Полковников бережно перенесли на экран сказку Дмитрия Мамина-Сибиряка «Серая Шейка» – и доказали, что в мультипликации вовсе не обязательно все должны крутиться вприсядку, а лирические, даже меланхолические мотивы рисованной истории не значат, что зрителям будет скучно. После парижской премьеры французская газета «Се суар» писала:

«Гвоздем сеанса, несомненно, была история утенка, зайца и злой лисы. Эта цветная короткометражка вызвала в толпе детей, заполнивших огромный зал «Плейель», крики энтузиазма и взрывы смеха. Утки чрезвычайно выразительны. Их мать, когда она летает, настоящая утка, но на некоторых больших планах она показана почти человеческим персонажем. Она оправляет свои перья, как широкую юбку, и делает такие жесты, как толстая важная дама».

kinopoisk.ru
172691Актеры Борис Чирков и Анастасия Зуева не только озвучивали мультфильм «Сказка о рыбаке и рыбке», но и помогли художникам найти нужные движения и жесты для рисованных персонажей

Эталонной классикой стали фильмы Льва Атаманова «Аленький цветочек» (1952), «Золотая антилопа» (1954) и «Снежная королева» (1957). Атамановский Оле-Лукойе покорил Америку: на родине Диснея советская «Снежная королева» надолго стала традиционным рождественским зрелищем.

А в 1955 году Полковников и Александра Снежко-Блоцкая создали «Заколдованного мальчика» – удивительную рисованную сказку по повести Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями». Нильс, конечно же, говорил голосом Валентины Сперантовой, а гусь Мартин – фальцетом Эраста Гарина. Забавную же песенку Гнома (Анатолий Кубацкий) запели не только дети:

Никто, никто, тирлим-бом-бом,
Не может догадаться,
Куда идет премудрый гном.
А гном идет купаться!

Художники «Союзмультфильма» умели также воссоздавать этнографическую правду далеких стран в лентах, созданных по мотивам сказок народов мира. Среди самых удачных работ этого направления – «Дракон» (1961) Снежко-Блоцкой с вечно злободневным китайским чудищем и разработки легенд народов Севера «Таежная сказка» (1951), «Сармико» (1952) и «В яранге горит огонь» (1953) Ольги Ходатаевой. Снежко-Блоцкая создала и цикл фильмов, посвященных героям Древней Греции: ее истории о Персее и аргонавтах погружают нас в пространство мифа – со всеми его языческими тайнами и страхами.

imgID3274356В 1950-е практически все дети страны регулярно смотрели мультфильмы в кинотеатрах и клубах, а кто-то и по телевизору

Однако и от повседневной реальности мультипликаторы не отгораживались. И у Амальрика («Стрела улетает в сказку», 1954), и у сестер Брумберг («Федя Зайцев», 1948; «Полет на Луну», 1953), и у Бориса Степанцева («Петя и Красная Шапочка», 1958; «Мурзилка на спутнике», 1960; «Вовка в Тридевятом царстве», 1965), и у Михаила Цехановского («Цветик-семицветик», 1948), и у Юрия Прыткова («В стране невыученных уроков», 1969) возникает тема современной сказки про советских мальчишек и девчонок.

Герои этих мультфильмов, как правило, живут в декорациях почти идеальных городов, в которых, впрочем, угадываются и узнаваемые приметы времени. Грациозно преображали современность в сказку художники Анатолий Курицын, Анатолий Савченко, Константин Карпов, Ирина Светлица… Представление о сказке и реальности ребята получали из их добрых и талантливых рук. Получались истории назидательные, но такие интересные, что не оторваться. Сказка врывалась в обыденный мир, кляксы в тетрадке превращались в чудовищ.

Мультипликационный бум

В 1970-е, как известно, главным угощением праздничного стола стал телевизор. С тех пор мы гораздо реже смотрели мультфильмы в кинозалах. Аудитория расширилась. Каждый ребенок к 12 годам становился опытным ценителем мультиков. Не отставали и родители. В СССР в те годы все энергичнее проникали хиты западного масскульта, и советские кинематографисты волей-неволей вступили в борьбу за зрителя, в войну брендов.

Мультипликаторы держали марку: Чебурашка, Волк и Заяц, Винни-Пух, Малыш и Карлсон, кот Леопольд и лев Бонифаций, трое из Простоквашино стали мультиузнаваемыми образами. Немногим уступали им герои выразительных короткометражек «Бобик в гостях у Барбоса», «Летучий корабль», «Жил-был пес», «Чертенок № 13»…

В 1970–1980-е крылатых выражений из мультфильмов вышло больше, чем из игрового кино. Напомним лишь некоторые из них: «Усы, лапы и хвост – вот мои документы», «Пиджак с карманами», «Ребята, давайте жить дружно», «Не будем говорить кто, хотя это был слоненок», «Да ну ее в болото!», «Птица Говорун отличается умом и сообразительностью»… Все это подхватывалось с полуслова, добавляло красок в любой разговор.

f_185006Самый большой успех в истории отечественной кукольной мультипликации выпал на долю сказочных сюжетов про Чебурашку, Крокодила Гену и старуху Шапокляк

А сколько песен стали всесоюзными шлягерами! Серенады из «Бременских музыкантов» до сих пор голосят в караоке. Это был несусветный бум. Мультперсонажи появлялись на конфетных обертках, в книжках-раскрасках, игрушечные заводы наладили поточное производство кукол «по мотивам» мультфильмов. Любимых героев изображали и цитировали повсюду: в детских поликлиниках, пионерлагерях, магазинах…

Кажется, ни одно производственное совещание не обходилось тогда без того, чтобы какой-нибудь директор или главный инженер не процитировал кота Леопольда или Волка. В паузах на переговорах с иностранными партнерами для разрядки напряженной атмосферы кофе дополняли просмотром «Ну, погоди!» или «38 попугаев» – и это был беспроигрышный ход. Со всех международных кинофестивалей наши мультипликаторы возвращались с призами. Но главное – настоящий успех по всем законам массовой культуры. А вот за последние 20–30 лет, наверное, один лишь сериал «Маша и Медведь» приблизился к подобной славе…

С годами наши режиссеры все дальше уходили от канонов и сложившихся стереотипов, индивидуальные стили ведущих мастеров мультипликации перестали вписываться в стандартные представления о детской сказке. Одной из примет нового времени можно назвать возрождение объемной, кукольной мультипликации, энтузиастом которого стал Роман Качанов. Стиль Качанова достиг вершины, пожалуй, в 10-минутной новелле «Варежка» (1967) – про девочку, которая так сильно мечтала о собаке, что ее вязаная варежка чудесным образом превратилась в живого щенка.

И даже строгая мама оторвалась от журнала и прониклась детской мечтой! Звуковой ряд фильма исчерпывался затейливой музыкой Вадима Гамалии, заменившей актерские голоса… Из позднейших работ Качанова нельзя не отметить «Тайну третьей планеты» (1981) по повести Кира Булычева: эта рисованная 50-минутная космическая одиссея впечатляет куда сильнее множества блокбастеров с их спецэффектами.

Винни-Пух и все-все-все

Но самый большой успех в истории отечественной кукольной анимации выпал на долю тетралогии про Чебурашку, Крокодила Гену и старуху Шапокляк (1969, 1971, 1974, 1983). Автор сказок о них Эдуард Успенский завоевал лидерские позиции в детской литературе того времени. Его истории, полные парадоксального юмора, подарили мультипликации и «Троих из Простоквашино», и «Дядюшку Ау», и следователей Колобков.

Песни Владимира Шаинского, написанные для фильмов про Чебурашку, стали настоящими шлягерами (в том числе и застольными), которые распевали и дети, и их родители, и даже бабушки с дедушками. Конечно, магии не состоялось бы без голосов артистов Василия Ливанова и Клары Румяновой.

Румянова – звезда советской мультипликации. Ее голос был настолько же органичным спутником советского детства, как голоса радиоведущего-сказочника Николая Литвинова и телевизионной тети Вали. Песенки про улыбку, про маму мамонтенка, про бюро находок – все это Румянова. Она стала для детей доброй няней, которая всегда готова к игровым артистическим перевоплощениям.

Василий Ливанов, увлекшись мультипликацией, проявил здесь свои разнообразные таланты – и актера, и писателя, и режиссера. В 1966 году он снял мультфильм «Самый, самый, самый, самый» по собственной сказке. Это притча о свободе, о поисках себя, а вообще-то, о молодом африканском Льве, царе зверей. Среди многих актерских работ Ливанова в мультипликации сразу вспоминается Карлсон (1968, 1970). Как режиссер и сценарист, он участвовал в создании легендарных мультфильмов про бременских музыкантов, с юмором и искренностью незабываемой музыки рассказывающих детям о любви.

В 1990-Е ГОДЫ МЫ ПОЧТИ ПОТЕРЯЛИ НЕЗАВИСИМУЮ И САМОБЫТНУЮ ИНДУСТРИЮ и школу отечественной мультипликации

Еще одна легенда «Союзмультфильма» – Федор Хитрук, который с поразительной увлеченностью работал над созданием картин, интересных как детям, так и взрослым, искушенным ценителям тонкой пародии. Каждый раз он искал и находил новую эстетику. Аллегорическая, добрая философская сказка про льва Бонифация («Каникулы Бонифация», 1965) годилась для семейного просмотра: ее понимали и малыши, и подростки, и «уважаемые товарищи взрослые». Три коротких фильма о Винни-Пухе (1969, 1971, 1972) ничуть не устарели и сегодня – и сказочный мир, созданный художником Федором Хитруком, не менее интересен, чем мир писателя Алана Милна.

Трюковые сериалы о забавных зверях, с погонями и драками, вне всякого сомнения, пришли к нам из-за океана. Но авторы «Ну, погоди!» (первая серия вышла в 1969-м) и «Кота Леопольда» (первая серия – в 1975-м) предложили иную трактовку жанра, гуще насытив материал ироническими гэгами и, главное, не забыв о человечности. В советских мультфильмах не было агрессии, не было игры с жестокими инстинктами.

0c23ac73ed2d56cbd96a3f8118e48633Знаменитые герои мультфильма «Ну, погоди!»…

От американской манеры десятилетиями тиражировать удачный штамп, разрабатывая золотую жилу, исходит дух коммерции, который заставлял режиссеров и сценаристов идти за ожиданиями публики, потакать ее прихотям. Отечественная же мультипликация – это, как правило, «даль свободного романа» с учетом социального заказа на воспитательную роль искусства.

…и их не менее знаменитые голоса. Анатолий Папанов и Клара Румянова записывают песню «Расскажи, Снегурочка, где была!..»

Симпатии советских художников не на стороне плутоватых индивидуалистов, замешенные на эгоизме бойкость и пронырливость не воодушевляли наших мастеров. Заяц добр, хорошо воспитан, эрудирован, любит искусство и спорт. Хулиганистый Волк вызывает не меньше симпатий, потому что ему всякий раз не везет, и мы не видим торжества звериного начала. И можем полюбить обоих антагонистов… Свобода!

За пределы шумной массовой культуры шагнул Юрий Норштейн, поэтически усложнивший волшебную игру рисованных актеров и пространство вокруг них. В его «сложных» фильмах почти нет приключений, погонь, даже реприз. Ребенок познает мир по наитию, метафорически – и Норштейн приоткрывает нам хрупкую, первоначальную гармонию. Показывает таинственную бесконечность этого мира, в котором каждый шаг мы делаем впервые. Его изысканные фрески «Цапля и журавль» (1974), «Ежик в тумане» (1975), «Сказка сказок» (1979) – это планета, на которой поселился взыскательный художник, узнаваемый в каждом мгновении экранной жизни.

После золотого века

В новейшие времена, увы, марка «Союзмультфильма» заметно поблекла. Последние мультфильмы, прозвучавшие на всю страну, созданы давным-давно, еще в 1980-е. А потом пришла смута. Распад некогда крупнейшей в Европе студии, авторские проекты для кинофестивалей – и ностальгия по ушедшему золотому веку.

Мы почти потеряли независимую и самобытную индустрию и школу отечественной мультипликации. В перестроечные годы рынок захватила привозная продукция, борьбу за умы мы проигрывали с треском и сами того не осознавали… В ХХI веке, правда, стали возникать интересные проекты, но их сравнительно немного, и они не связаны с «Союзмультфильмом».

А ведь это так важно – чтобы дети увлекались и новыми отечественными мультипликационными героями, не забывая, конечно, о старых друзьях. С одними заемными мыслями, с одними импортными эмоциями счастья не видать. У нас есть мощная традиция, есть классика: не счесть алмазов в фондах и архивах! Но сказка должна продолжаться. Быть такого не может, чтобы слава «Союзмультфильма» осталась в ХХ веке.


Арсений Замостьянов,
кандидат филологических наук