Archives

72 дня, которые потрясли мир

февраля 25, 2021

Провозглашенная сто пятьдесят лет назад, 18 марта 1871 года, Парижская коммуна просуществовала чуть больше двух месяцев, но прочно вошла не только в историю Франции, но и в отечественный коммунистический миф

При поверхностном взгляде на Парижскую коммуну 1871 года может сложиться мнение, что в истории Франции она стоит особняком и появилась почти случайно. Но если присмотреться к ее истории внимательно, то окажется, что на самом деле она вполне укладывалась в закономерности и тенденции развития страны. 

 

Взрыв возмущения 

Коммуна возникла по завершении Франко-прусской войны, которую развязало правительство Наполеона III и в которой Франция потерпела сокрушительное поражение. Империя, а вместе с ней и монархия рухнули. И хотя военные действия прекратились, осада Парижа немецкими войсками окончательно снята еще не была. 

В этих условиях состоялись выборы в Национальное собрание Франции, по результатам которых было сформировано коалиционное правительство в составе монархистов и их традиционных соперников –республиканцев. Его возглавил Адольф Тьер, известный историк и авторитетный политик консервативного толка. Это правительство оскорбило парижан тем, что отказалось перебраться из провинциального Бордо в Париж, предпочтя ему аристократический Версаль (отсюда выражения «версальцы», «версальское правительство»). Возмущение вызвал также прелиминарный (предварительный) мирный договор, подписанный правительством с Германской империей 26 февраля 1871 года на очень тяжелых для Франции условиях: потеря Эльзаса и Лотарингии, гигантская контрибуция в 5 млрд франков по фиксированному курсу (окончательный договор будет подписан 10 мая 1871 года во Франкфурте-на-Майне). 

Чашу терпения парижан переполнила попытка разоружить столичную национальную гвардию (фактически – народное ополчение), предпринятая правительством с явным нарушением своих полномочий, поскольку по закону вооружение и обмундирование национальные гвардейцы приобретали за свой счет. Это и привело к восстанию 18 марта, которое возглавил центральный комитет национальной гвардии. Взяв власть в Париже, ЦК объявил выборы в Совет Коммуны, состоявшиеся 26 марта. С этих событий и началась недолгая история Парижской коммуны… 

 

«Коммунальная революция» 

Что такое коммуна? С давних пор и по настоящее время во Франции коммунами называют городские сообщества, которые пользуются правом самоуправления. Иначе говоря, ими управляют не назначенные чиновники, а сами их члены, избранные своими согражданами. Сейчас десятки тысяч городских и сельских поселений Франции являются такими самоуправляющимися коммунами. Но так было не всегда. Первоначально, около тысячи лет назад, города и села большей частью находились во владении церковных и светских феодалов. Горожане вынуждены были жить и работать по правилам, установленным сеньором, – не всегда справедливым, а часто и обременительным (например, несение разнообразных повинностей). Поэтому со временем они поднялись на борьбу за расширение «городских вольностей», включая и право самоуправления. 

Провозглашение Парижской коммуны на площади перед ратушей Отель-де-Виль. 26 марта 1871 года

Еще в Средние века начался процесс освобождения городов от сеньориальной зависимости. В литературе он получил название «коммунальной революции» – революции скорее не в прямом, а в переносном смысле слова, то есть переворота или глубокой перемены в административном устройстве, методах государственного управления, а также в общественно-политических отношениях. В большинстве случаев этот переворот носил мирный характер: горожане откупались от сеньоров, не прибегая к «революционному» насилию, но если не оставалось выбора, то они брались за оружие. 

Однако в отношении Парижа этот процесс оставался незавершенным до конца XIX века. Сначала короли из сменяющих друг друга династий, затем императоры из рода Бонапартов препятствовали наделению столицы Франции правом самоуправления. Причина простая – недоверие властей к парижанам, не раз в истории устраивавшим восстания и революции. Собственно, одной из причин возникновения Коммуны в 1871 году и было стремление горожан реализовать свое, как они считали, законное право на самоуправление. 

Великий гнев папаши Дюшена на Наполеона III и Адольфа Тьера. Карикатура в газете Le Père Duchêsne

Условия жизни 

Разумеется, было бы упрощением и натяжкой рассматривать восстание 18 марта как простое продолжение процесса, начавшегося в далеком прошлом. С тех пор как Великая французская революция учредила гражданское равенство, лозунги сословных или городских «вольностей» утратили смысл. Неизмеримо большее значение в жизни французов приобрели вопросы о правах и свободах гражданина, о расширении избирательного права и самый сложный – о форме правления: цензовая монархия, демократическая республика или плебисцитарная империя. Вместе с тем на волне промышленной революции, которая развернулась в XIX веке, остро встал и так называемый социальный вопрос. На протяжении жизни всего лишь одного поколения миллионы крестьян, ремесленников и торговцев лишились привычных источников дохода. Причем не по причине морового поветрия или разрушительной войны, как в прежние времена, а благодаря прогрессу техники и развитию машинного производства, которые обеспечили небывалый прирост общественного богатства. 

Баррикада на углу бульваров Ришар-Ленуар и Вольтера в дни Парижской коммуны 1871 года

Отныне протест против нестерпимых условий жизни низов общества примешивался к любому массовому движению, какой бы характер оно ни носило и какие бы цели ни ставило. Впервые это произошло в 1830-е (восстания лионских ткачей), повторилось во время революции 1848 года (Июньское восстание в Париже), наконец, ярко проявилось во время восстания 18 марта. Историки сходятся во мнении, что главной движущей силой и социальной опорой Коммуны были малоимущие горожане, которые и раньше-то с трудом сводили концы с концами, а в условиях войны и осады Парижа немецкими войсками оказались в еще более тяжелом положении. 

Такому «электорату» соответствовал и состав Совета Коммуны, куда были избраны 86 человек. Лишь некоторые из них пользовались известностью благодаря прошлым заслугам, например ветераны революционного движения Шарль Делеклюз и Феликс Пиа, художник Гюстав Курбе, литератор Жюль Валлес. Имена большинства других ничего не говорили стороннему наблюдателю. Историкам пришлось потрудиться, чтобы установить хоть какие-нибудь подробности их жизненного пути. Во всяком случае среди них не было ни промышленников, ни банкиров, ни биржевых спекулянтов, и принадлежали они в основном к трем социопрофессиональным группам: служащим, лицам свободных профессий (литераторы, медики, юристы) и работникам физического труда (ремесленники, торговцы). 

 

«Гражданская война во Франции» 

Коммуна возникла, когда Франция, казалось, стояла на краю гибели. С одной стороны, пала Вторая империя, на смену которой пришла странная «республика без республиканцев»: большинство Национального собрания составляли монархисты. С другой стороны, обычные бедствия войны усугублял тяжкий мир, болью отозвавшийся в сердце патриотов. Все общественные противоречия сплелись в тугой узел – и это обусловило противоречивый характер самой Коммуны. В ней можно усмотреть как протест против капитулянтской политики версальского правительства, так и попытку сорвать планы монархической реставрации, которые, по мнению современников, вынашивал Тьер. Вместе с тем коммунары мечтали распространить опыт демократического самоуправления Парижа на всю страну и, даже более того, основать «социальную республику», которая раз и навсегда покончила бы с нищетой. Известно, что в Совет Коммуны прошло несколько десятков социалистов – сторонников учений Жозефа Прудона и Огюста Бланки. Многие из них были членами Международного товарищества рабочих, более известного как Первый интернационал. 

За что же положили свои жизни тысячи бойцов национальной гвардии, сражавшихся на стороне Коммуны против версальских войск? За родину, за республику или за социальную справедливость? Скорее всего, за все эти идеалы и ценности, вместе взятые, не говоря уже о личных мотивах, которые в любой войне, особенно гражданской, также играют большую роль. 

Робкое социальное законодательство Коммуны сложно, если вообще возможно, определить в качестве «социалистических преобразований», как это часто трактовали в своих трудах историки-марксисты. По существу, это были меры срочной материальной помощи обнищавшим горожанам: списание задолженности по квартирной плате, безвозмездный возврат заложенных в ломбард вещей на сумму не более 20 франков, введение рассрочки на три года по коммерческим кредитам. 

Тем не менее Карл Маркс, внимательно следивший из Лондона за событиями в Париже, усмотрел в них некую социалистическую тенденцию. По его мнению, развиться ей не позволили в основном внешние обстоятельства, прежде всего действия версальского правительства, развязавшего гражданскую войну и утопившего Коммуну в крови. Свое мнение Маркс обосновал в брошюре «Гражданская война во Франции», написанной по горячим следам произошедшего. Он же первым охарактеризовал Коммуну как попытку рабочих свергнуть господство буржуазии. 

 

Революционное нетерпение 

Весьма вероятно, что Маркс выдавал желаемое за действительное: коммунары, хотя среди них и встречались члены Интернационала, были слабо знакомы с его теорией революции, во всяком случае не проронили о ней ни полслова. Маркс и раньше грешил чрезмерным оптимизмом в оценке перспектив пролетарской революции. Например, «весну народов» (почти синхронное развертывание демократических революций в ряде стран Европы) в 1848 году он воспринял как начало крушения буржуазного строя, окончательно, как он тогда считал, себя изжившего… Тем не менее Владимир Ленин к суждениям Маркса о Коммуне относился с полным доверием, о чем свидетельствует его знаменитая работа «Государство и революция», опубликованная незадолго до Октябрьского восстания 1917 года. С его легкой руки Парижская коммуна, наряду с Английской, Французской и Октябрьской революциями, стала восприниматься сторонниками революционного марксизма как один из поворотных рубежей всемирной истории. 

Барельеф «Стена коммунаров» в сквере возле кладбища Пер-Лашез. Скульптор А. Бартоломе. 1899 год

Вместе с тем Ленин относился к Коммуне весьма критически. Ошибкой он считал оборонительную тактику, которую выбрали коммунары после победы восстания 18 марта: вместо того чтобы немедленно двинуть национальную гвардию на Версаль и разорить это гнездо контрреволюции, они занялись выборами, уступив инициативу противнику. Недоумевал Ленин и по поводу миндальничанья коммунаров с классовыми врагами: им бы не выпрашивать смешные кредиты у руководства Центрального банка Франции, а захватить силой вместе со всеми его авуарами. Ясно, что в России большевики ни одной из этих ошибок не допустили. 

По моему мнению, Ленин и большевики ценили Парижскую коммуну не только и не столько за опыт и полезные уроки. Главное ее достоинство заключалось в том, что на нее можно было сослаться как на предшественницу Октябрьской революции. Коммуна, таким образом, служила источником легитимности Советского государства, возникшего так же, как и она, в результате восстания и гражданской войны. 

 

Средство пропаганды 

Далеко не случайно советская власть стремилась увековечить память о Парижской коммуне в названиях промышленных и сельскохозяйственных предприятий, улиц и площадей населенных пунктов. Например, один из городов Луганской области до 1964 года так и назывался – Парижская Коммуна, а в Нижегородской области до сих пор существует поселок Память Парижской Коммуны. В Москве с 1922 года обувная фабрика носит название «Парижская коммуна». 

Понятия «коммуна», «коммунар» широко использовались в Советском государстве и без специальной привязки к событиям в Париже. На местах выходили газеты «Северная коммуна», «Воронежская коммуна», «Трудовая коммуна» и т. п. Читатели журнала наверняка слышали о первой попытке установить советскую власть в Закавказье и ее трагическом финале – так называемой Бакинской коммуне. А те, кто постарше, помнят, что в Советском Союзе 18 марта ежегодно отмечали как День памяти Парижской коммуны. И как тут не вспомнить слова созданной в 1922-м известной советской песни: «Наш паровоз, вперед лети! В коммуне остановка…» 

Все это позволяет предположить, что в первые годы советской власти частые отсылки к Парижской коммуне в названиях «заводов, газет, пароходов» служили одним из средств пропаганды идеи коммунизма среди малограмотного населения. Однако слова «коммуна» и «коммунизм» хоть и созвучны, но имеют разное происхождение и смысл. Одно означает сообщество, управляемое самими его членами, а другое – бесклассовое общество. Но с точки зрения пропаганды – это всё философские тонкости, которые для ясности можно опустить. Тем более что и коммунизм мыслился «основоположниками» не иначе как общество без государства – к чему безотчетно тянулись и сами парижские коммунары. 

 

Фото: LEGION-MEDIA

История без прикрас

февраля 25, 2021

Что это было в действительности и как оценивать историю Парижской коммуны в наши дни? Об этом размышляет кандидат исторических наук, доцент МГПУ Дмитрий Ростиславлев

 

 

Парижская коммуна стала заложницей марксистского мифа о ней как о государстве диктатуры пролетариата. После неудачи советского проекта славословия сменились забвением: считалось хорошим тоном подчеркивать незначительность этого события, а также сопровождавшие его хаос и террор. Феномен Парижской коммуны следует вновь осмыслить в контексте исторической эпохи, а не мифа. 

 

«Социальная республика» 

– Что, на ваш взгляд, представляет собой история Парижской коммуны теперь, когда большевистский миф о ней рухнул? 

– На мой взгляд, в этом событии соединились две важные традиции. Во-первых, собственно французская традиция – революционная, которая формировалась во времена Французской революции конца XVIII века. И во-вторых, традиция общеевропейская. Парижская коммуна стала следствием кризиса государственности в развитых странах Запада, переживавших в XIX столетии процессы индустриализации и урбанизации, которые порождали острейшие социальные издержки и конфликты. 

С конца XVIII века в таком перманентном кризисе пребывала и Франция. В 1789 году была упразднена абсолютная монархия, революционеры отказались от исторической традиции и стали создавать конституции на основе рационалистической философии Просвещения. Когда революция завершилась, выяснилось, что вернуться к исторической традиции невозможно, и каждое поколение политиков стало воплощать все новые и новые проекты государственного устройства. Парижская коммуна стала десятым по счету конституционным экспериментом, хотя формально конституционный акт ею так и не был принят. 

– Этот эксперимент получил название «социальной республики». Почему? 

– Прежде всего потому, что являлся ответом на тяжелейший социальный кризис, разразившийся в XIX веке в развитых европейских странах под влиянием процессов индустриализации и урбанизации. Кризис был вызван чудовищными условиями труда. Рабочий день продолжался в среднем 14 часов, широко использовался труд шести-семилетних детей. При этом полностью отсутствовала система социального обеспечения. Государства не смогли своевременно ответить на вызов времени, справиться с острейшими социальными проблемами. Это привело к разочарованию населения в существовавших формах государственности. Наряду с распространением анархистских теорий, предлагавших вовсе «отменить» государство, заместив его другими формами самоорганизации общества, начались интенсивные интеллектуальные поиски новых моделей самого государства. 

Во Франции это привело к созданию проекта «социальной республики», вобравшего в себя разнообразные, порой причудливые и утопические, коммунистические и социалистические теории. Их объединяла вполне справедливая критика капитализма этой эпохи. Важно отметить: сам по себе проект «социальной республики» сформировался задолго до Коммуны, в 1840-е годы, и оказался востребован коммунарами во время очередного политического кризиса во Франции. 

 

Новый тип государства? 

– Являлась ли Парижская коммуна государством нового типа? 

– Думаю, о государстве нового типа как о чем-то законченном говорить в данном случае не приходится. Коммунары поставили перед собой цель заменить существовавшие бюрократические формы новой моделью. Но за 72 дня в условиях гражданской войны невозможно создать новое государство и наладить эффективное функционирование госаппарата. Да и сами проекты такого государства претерпевали изменения. 

Первый проект носил общенациональный характер и предполагал создание федерации коммун. За каждой из них признавалось право устанавливать налоги, создавать органы исполнительной власти, полиции, народного просвещения, управления имуществом. Часть полномочий, связанных с функциями по обороне, внешней политике, передавалась центральной администрации, которая состояла из собрания делегатов всех коммун. Предусматривались постоянное участие граждан, выборность и отчетность должностных лиц. Однако попытки создания коммун в других городах Франции были быстро подавлены правительственными войсками. Проект так и остался в головах своих авторов. 

– А что было в действительности? 

– В действительности в марте-апреле 1871 года коммунарам пришлось воплощать иной план, реализация которого ограничивалась французской столицей. Высшим органом власти являлся Совет, сформированный на основе всеобщего избирательного права. Члены Совета не только принимали нормативные акты, но и участвовали в их реализации, в основном в качестве членов профильных комиссий. Координацию их деятельности осуществляла исполнительная комиссия. Однако коллективный метод управления оказался неэффективным, и позднее во главе каждого ведомства был поставлен член Совета, а комиссии превратились в контрольно-совещательные органы. 

Полицию и профессиональную армию заменили батальоны национальной гвардии, представлявшие вооруженный народ. Коммуна провозгласила курс на радикальную демократизацию судебной системы, включавшую выборность судей и присяжных, которыми могли быть только национальные гвардейцы. Процессы стали гласными, обвиняемые получили право выбирать защитника по своему усмотрению. 

 

Чрезвычайные обстоятельства 

– Однако в этих условиях демократические преобразования вряд ли имели шансы на успех? 

– В мае ситуация изменилась. В итоге в тяжелой для коммунаров военной обстановке ими был создан Комитет общественного спасения из пяти человек, которому подчинялись все органы управления. Главным судебным органом стал чрезвычайный трибунал – Обвинительное жюри, приговоры которого выносились по упрощенной процедуре в течение 48 часов. Задержанные по приговору этого трибунала объявлялись заложниками. Казнь версальцами коммунаров должна была повлечь в ответ казнь тройного числа заложников – и в последние дни Коммуны были расстреляны 63 из них, включая парижского архиепископа Жоржа Дарбуа. 

Сначала коммунары разрушили Вандомскую колонну, затем сожгли Тюильрийский дворец, Ратушу, Дворец правосудия, префектуру полиции

– В каком-то смысле история повторилась? 

– Да, эволюция государственных форм Коммуны в известном смысле повторила традиции Французской революции конца XVIII века. В 1789–1791 годах также были популярны идеи федерализма. Но в период якобинской диктатуры от децентрализации власти пришлось отказаться: все властные функции были у чрезвычайного Комитета общественного спасения. 

– Как оценить создание чрезвычайных органов власти и «красный террор»? 

– Это был ответ на чрезвычайные обстоятельства, в которых оказались коммунары в результате военных поражений. Декрет о заложниках был принят 5 апреля, после того как стало известно о расстрелах версальцами попавших в плен коммунаров, а казни заложников состоялись в последние дни существования Коммуны. В этот период в Коммуне оформилось большинство, готовое использовать чрезвычайные институты для реализации утопических проектов «социальной республики», как сделали их предшественники – якобинцы. Но времени на это у них уже не было. 

Казнь коммунарами архиепископа Парижа Жоржа Дарбуа и других заложников. 24 мая 1871 года

– Каковы были исторические последствия Коммуны для Франции? 

– Это было последнее крупное восстание, завершившее 80-летний революционный цикл, начавшийся со штурма Бастилии в 1789 году. Ожесточение гражданской войны, небывалый масштаб репрессий, обрушенных на коммунаров (до 20 тыс. убитых, около 13 тыс. осужденных к другим видам наказаний), экзистенциальная угроза со стороны объединенной Германии, планировавшей новые территориальные захваты Франции (так называемые военные тревоги), побуждали французские политические силы искать консенсус с целью не допускать новых революций. Важной частью этого консенсуса стала более социально ориентированная политика государства.

 

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, LEGION-MEDIA