Archives

«Все на вскрытие мощей»

марта 30, 2019

Тогда, в апреле 1919 года, в Троице-Сергиевой лавре была вскрыта рака с мощами одного из самых почитаемых русских святых – преподобного Сергия Радонежского. Впрочем, первый такой инцидент случился раньше, еще осенью 1918-го, в древнем монастыре Олонецкой губернии, недалеко от города с поэтическим названием Лодейное Поле.

Почин олонецких чекистов

Лесная обитель была основана преподобным Александром Свирским в конце XV века в малолюдном крае на берегах реки Свирь, соединяющей Ладожское и Онежское озера. Ко времени революции Свято-Троицкий Александро-Свирский монастырь стал одним из самых богатых на Русском Севере, его старинные соборы хранили несметное количество драгоценностей и реликвий, среди которых особой известностью пользовалась серебряная рака весом 11 пудов (вклад первого царя из династии Романовых Михаила Федоровича), в которой почивали мощи основателя обители.

Уже с февраля 1918 года обстановка вокруг монастыря начала накаляться. Сюда являлись представители новой власти и отряды красноармейцев для описи имущества и изъятия монастырских ценностей, что вызывало недовольство жителей слободы и окрестных деревень. Как докладывал в центр председатель Олонецкой губчека, латыш из бывших политкаторжан Оскар Кантер, «в марте месяце 1918 года разъяренная толпа, возбужденная до дикого фанатизма агитацией монахов, устроила крестный ход и избила представителей уездного исполкома, делегированных в монастырь для учета имущества». 16 апреля Олонецкий совет крестьянских, рабочих и солдатских депутатов принял решение послать в обитель отряд для обыска и реквизиции хлебных запасов. Но осуществить эти меры незамедлительно не удалось, а вскоре монастырь с округой был захвачен белофиннами.

Свести счеты с непокорными монахами и поддерживавшими их местными крестьянами большевики решили позднее, в дни красного террора. 29 сентября 1918 года вызванные в Олонец настоятель монастыря архимандрит Евгений (Трофимов), отец-казначей Варсонофий и гостиник иеромонах Исайя были арестованы и 1 ноября расстреляны. Еще до их казни владыка Иоанникий (Дьячков), епископ Олонецкий и Петрозаводский, доложил святейшему патриарху Тихону (Беллавину): «Обитель нашу постигло ужасное несчастье. 23 октября приехали красноармейцы с комиссарами, вызвали всю братию и трапезу, арестовали, отобрали ключи от келий и келии обобрали. После этого, угрожая револьверами, потребовали указаний о скрытых монастырских драгоценностях, и пришлось все открыть, и все они забрали. На второй день обобрали драгоценности в ризнице и взяли из Преображенского собора раку преподобного, сосуды и напрестольные кресты. Мощи преподобного из раки вынули и дерзнули своими руками открыть и даже глумиться над святыми мощами. Мощи намерены были увезти с собой, но братия упросила оставить, и оставили». Налет на обитель осуществил отдельный батальон войск ВЧК во главе с латышом Августом Вагнером.

Сведения о дальнейшей судьбе мощей вплоть до их второго обретения в 1998 году противоречивы. Сотрудник отдела по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины Наркомпроса Борис Молас, прибывший в монастырь с рабочим визитом в сентябре 1919-го, сообщал:

«Выясняя судьбу мощей преподобного Александра Свирского, я узнал, что 13 марта 1919 года председатель губчрезвычкома Кантер попросил Лодейнопольский исполком уничтожить, то есть сжечь и зарыть в землю, остатки так называемых мощей, приписываемых Александру Свирскому, дабы избежать паломничества темных крестьян к кучке полуистлевших костей, что тотчас и было исполнено». На самом деле изъятые мощи были отправлены в Петроград, где хранились в музее анатомии Военно-медицинской академии (там их и обнаружили много лет спустя). В советскую печать была вброшена утка о том, что в раке вместо нетленных мощей «была обнаружена восковая кукла».

Подхваченная эстафета

Вслед за олонецкими чекистами инициативу проявили их коллеги из Пинежского уезда Архангельской губернии. Здесь, в дремучих лесах близ села Веркола, в 1630-х годах на месте обретения чудотворных мощей праведного отрока Артемия, погибшего во время грозы, был основан Артемиево-Веркольский монастырь. К ноябрю 1918-го, когда в обитель прибыл отряд красноармейцев, часть монахов бежала в другие монастыри. Тех, кто остался, расстреляли, а тела сбросили в Пинегу. Затем сюда приехала комиссия по вскрытию мощей, осуществившая свое намерение 20 декабря. Согласно составленному акту, при вскрытии особого сундука с мощами были обнаружены «обыкновенный уголь, перегорелые гвозди и мелкий кирпич», а костей в нем не оказалось. Скорее всего, монахи успели извлечь останки святого отрока и надежно спрятать их.

В январе-апреле 1919 года публичное вскрытие мощей стало массовым явлением. 28 января кощунственной рукой была вскрыта рака с мощами святителя Тихона Задонского в Задонске близ Воронежа, 3 февраля та же участь постигла мощи Митрофана Воронежского. В начале февраля была проведена акция на Вологодчине в отношении останков преподобного Кирилла Новоезерского. Через несколько лет, в 1928 году, Кирилло-Новоезерский монастырь, основанный в начале XVI века, был закрыт и в дальнейшем использовался как лагерь для «врагов революции» и тюрьма; местонахождение мощей его основателя по сей день остается невыясненным. Миллионы людей видели эти бывшие монастырские здания в начальных эпизодах фильма Василия Шукшина «Калина красная», а с 1994 года здесь разместилась ИК-5 («Вологодский пятак») – одна из пяти российских колоний для пожизненно заключенных.

Тогда же, в феврале 1919-го, богоборческая кампания захватила и Тверскую и Владимирскую губернии. 5 февраля наступил черед вскрытия мощей новоторжских угодников – преподобных Ефрема, Аркадия и благоверной княгини Иулиании. Инициатором святотатственной акции в самом древнем в Северо-Восточной Руси Борисоглебском монастыре в Торжке стал председатель уездной ЧК Михаил Клюев, именовавший себя анархо-синдикалистом и прославившийся порками крестьян после подавления восстания. 10 февраля были вскрыты раки с мощами Петра и Февронии и других муромских святых, в связи с чем в городе вышла листовка «Вековой обман». 12 февраля – раки с мощами Евфимия и Евфросинии Суздальских. 15 февраля во владимирском Успенском соборе подобное «разоблачение обмана церковников» провели на примере святых мощей князя Георгия (Юрия) Всеволодовича – основателя Нижнего Новгорода, погибшего в битве с татаро-монголами на реке Сити.

Все эти публичные акции были осуществлены еще до постановления Народного комиссариата юстиции от 16 февраля 1919 года об организованном вскрытии мощей, которое предусматривало «порядок их инспекции и конфискации государственными органами». В разъяснениях к документу говорилось: «Вскрытие мощей… необходимо приветствовать, так как во всех случаях, как и следовало ожидать, на поверку оказывается, что никаких «мощей» не существует, и при этом ясно для всех вскрывается многовековой обман служителей культа, а также и спекуляция эксплуататорского класса на религиозных чувствах темной и невежественной массы…» Встревоженный патриарх Тихон пытался принять меры к устранению поводов к «глумлению и соблазну», разослав по епархиям указ, где просил «по усмотрению каждого архиерея и при наличии возможности» самостоятельно «с благоговением» вскрыть раки с мощами и произвести среди верующих необходимые разъяснения. Но, как показали дальнейшие события, эти меры (там, где они были приняты) не охладили пыла богоборцев.

Калязинская история

Один из инцидентов февраля 1919 года произошел в уездном городе Калязине. Здесь находился основанный преподобным Макарием в первой трети XV века монастырь (в конце 1930-х он будет разобран руками заключенных Волголага и затоплен при создании водохранилища). Монастырь относился к категории первоклассных, был самым крупным в Тверской епархии и гордился царскими вкладами в свою ризницу. В 1609 году наряду с Соловецким монастырем Троицкая Макарьева обитель выступила в числе главных финансистов земской армии князя Михаила Скопина-Шуйского.

Ключевую роль во вскрытии святых мощей в Калязине сыграл председатель местного ЧК, полуанархист-полубольшевик Александр Соколов, стремившийся доказать преданность революции неистовым служебным рвением, в частности расстрелом группы заложников сразу после выхода декрета «О красном терроре» в сентябре 1918 года. На заседании уездного исполкома 7 февраля 1919-го он предложил «решить вопрос о проверке нетленности мощей местного преподобного для разоблачения векового обмана масс». Уже на другой день, 8 февраля, в присутствии толп народа и настоятеля монастыря Аркадия (Гусева) состоялось вскрытие мощей Макария Калязинского. В акте о вскрытии приводится подробное описание обнаруженного в раке: «Череп, обе плечевые кости, кость предплечья, кости бедра, все кости голеней, одна лопатка, наполовину истлевшая, несколько позвонков, несколько мелких костей. Все кости переложены ватой, которой и оказалось 5 ф[унтов]. Кроме того, медных денег – 115 шт., серебряных монет – 7 шт., ломаная серьга, пуговица, крестик, булавка, гвоздь, две гайки, 5 кусков ладана, 4 бусинки, сушеная грушина, лаврового листа – 1 1/2 ф[унта], сосновой стружки – 4 ручных пригоршни».

Как утверждалось в отчете, «большинство присутствующих были удивлены раскрытием обмана, но некоторые наиболее пожилые люди были недовольны тем, что разрушена долголетняя иллюзия нетленных мощей», а среди монахов царили «полнейшая растерянность, замешательство и недоброжелательство». Пропагандисты умалчивали о том, какие испытания за века выпали на долю мощей преподобного Макария. В 1610 году основанный им монастырь был почти дотла сожжен отрядами печально известного в Смутное время польского полковника Александра Лисовского: защищавшие святую обитель воеводы Иван Щербатов и Давид Жеребцов погибли, а все монахи вместе с игуменом Левкием были нещадно порублены. На части разрубили и серебряную раку – вклад Бориса Годунова. Куски ее поделили между собой «лисовчики», а мощи Макария были брошены на пепелище…

После «разоблачительной» акции большевиков, к чести калязинцев в лице основателя и многолетнего директора местного краеведческого музея Ивана Федоровича Никольского, останки преподобного бережно хранились в музейных запасниках. Когда же спустя годы возникла угроза их изъятия райкомом КПСС для вероятного уничтожения, они были незамедлительно отправлены в Калинин (теперь Тверь), где оказались в единственном действовавшем храме города – церкви Белая Троица. В 2012 году мощи небесного покровителя Калязина вернулись домой и были торжественно положены в Вознесенском храме.

Тайна главы преподобного Сергия

Между тем после выхода постановления Наркомюста об организованном вскрытии мощей богоборческие акции участились. В апреле 1919 года настала очередь Троице-Сергиевой лавры. Когда в местной газете «Трудовая неделя» появился ряд статей о судьбе древней обители и необходимости разоблачения «многовекового обмана», в храмах лавры и окрестных церквях монахи и прихожане начали собирать подписи под прошением к Совету народных комиссаров не вскрывать раки с мощами великого русского святого Сергия Радонежского. В этой связи 20 марта с письмом к Владимиру Ленину обратился патриарх Тихон, но ответа не дождался. 1 апреля на общем собрании местного Совета рабочих и крестьянских депутатов была вынесена резолюция: мощи вскрыть, потому что они «являются средством пошлой эксплуатации малосознательных масс».

Организованную публичную акцию назначили на 11 апреля. Ввиду возможных беспорядков мобилизовали роту курсантов, у колокольни и соборов выставили посты, а входы в обитель перекрыли патрули красноармейцев и чекистов. В присутствии представителей губернских и местных властей, членов «технической комиссии», двух медиков-специалистов, верующих и монахов во главе с наместником лавры архимандритом Кронидом (Любимовым) была разобрана рака с мощами преподобного Сергия. Все происходившее снимали на кинопленку: эти кадры сохранились до наших дней.

Осенью 1919 года вышло постановление местных властей о ликвидации Троице-Сергиевой лавры как мужского общежительного монастыря и выселении монахов. В марте 1920-го президиум Мосгубисполкома вынес следующее решение: «Лавру закрыть и приостановить богослужение немедленно. Мощи перевезти в московский музей». Что и было сделано.

А много лет спустя доктор геолого-минералогических наук Павел Флоренский, внук и тезка известного священника, философа и богослова, в интервью журналу «Наука и жизнь» рассказал семейное предание о том, как его дед отсек главу преподобного «копьецом» и заменил ее на череп князя Трубецкого, извлеченный из родовой усыпальницы под Троицким собором. Когда возникла угроза изъятия останков Сергия Радонежского и возможного их уничтожения, отец Павел Флоренский и реставратор Юрий Олсуфьев (из известного графского рода), занимавшиеся составлением описи предметов старины в Троице-Сергиевой лавре, сумели незаметно подменить главу преподобного Сергия и спрятать ее. Сами Флоренский и Олсуфьев погибли в годы Большого террора, но святыню сохранили Павел Голубцов (будущий архиепископ Новгородский и Старорусский Сергий) и схиархимандрит Иларион (Удодов), который служил настоятелем храма Владимирской иконы Божией Матери в селе Виноградове (тогда под Москвой). В победном 1945 году главу преподобного передали патриарху Алексию I, а в Троице-Сергиеву лавру святая реликвия вернулась 20 апреля 1946-го, в Великую Субботу.

Ликвидация во всероссийском масштабе

В условиях Гражданской войны и красного террора вскрытие и осквернение святых мощей не вызвали массового сопротивления верующих, что усилило рвение гонителей Церкви. В середине июня 1920 года на заседании Совнаркома под председательством Ленина было решено «поручить Наркомюсту разработать вопрос о порядке ликвидации мощей во всероссийском масштабе». 25 августа вышло специальное постановление за подписью наркома юстиции Дмитрия Курского. В первых двух его пунктах значилось: «Местные исполкомы при соответствующей агитации последовательно и планомерно проводят полную ликвидацию мощей, опираясь на революционное сознание трудящихся масс, избегая при этом всякой нерешительности и половинчатости при проведении своих мероприятий. Ликвидация названного культа мертвых тел, кукол и т. п. осуществляется путем передачи их в музеи».

В советской прессе развернулась кампания, обвиняющая священнослужителей в многолетнем обмане верующих. Так, в отчете 8-го (ликвидационного) отдела Наркомюста VIII Всероссийскому съезду Советов один из первых российских марксистов, по иронии судьбы внук красноярского протоиерея, а в 1920-х годах ответственный редактор антирелигиозного журнала «Революция и церковь» Петр Красиков сообщал:

«В целом ряде губерний в присутствии духовенства, экспертов-врачей и представителей советской власти было произведено, по имеющимся в VIII отделе сведениям, 63 вскрытия мощей. Вскрытия эти обнаружили целый ряд фальсификаций, при помощи которых служители культа обманывали народные массы. Оказалось, что серебряные гробницы, часто блистающие драгоценными камнями, содержали в себе либо истлевшие, превратившиеся в пыль кости, либо имитацию тел с помощью железных, обмотанных тканями каркасов, дамских чулок, ботинок, перчаток, ваты, окрашенного в телесный цвет картона и т. д.».

Комментируя эту кампанию большевиков, автор книги «Трагедия Русской церкви» Лев Регельсон писал: «Культ мощей в русской народной религиозности часто переходил установленные церковными канонами пределы. <…> Этот культ побуждал духовенство «преувеличивать» степень сохранности мощей. По умолчанию предполагалось, что когда «ковчег» или «рака» с мощами имеют форму человеческого тела, то в них хранятся полностью нетленные мощи. Как показали «вскрытия», иногда (на самом деле – поразительно часто) это подтверждалось. Но в ряде случаев – и тут получала полный простор обличительная антирелигиозная пропаганда – в раке обнаруживались лишь частично сохранившиеся останки святых. Мощи, оказавшиеся нетленными, все равно подвергались надругательству – никак иначе это воспринимать невозможно. Священные останки великих подвижников Русской земли выставляли в музеях рядом с трупами крыс и других животных с надписями: «Трупы мумифицированы»».

Участь мощей преподобного Сергия Радонежского разделили останки многих других особо почитаемых на Руси святых. Так, в ноябре 1920 года проходивший в Темникове Тамбовской губернии уездный съезд Советов принял решение о вскрытии раки с мощами Серафима Саровского. Инициатором этой акции выступил мордовский поэт, переводчик «Интернационала» на мокшанский язык Захар Дорофеев. 17 декабря инициатива была проведена в жизнь с составлением акта, а в 1921 году изъятые мощи перевезли в Москву. В столице они выставлялись напоказ поначалу в Центральном антирелигиозном музее в бывшем Страстном монастыре, потом в Музее религиозного искусства в бывшем Донском монастыре, а позже были отправлены в Ленинград. В январе 1991 года их обнаружили в запасниках Музея истории религии и атеизма, который размещался в Казанском соборе. Вновь обретенные мощи были опять перенесены в Москву, а 1 августа, в день памяти преподобного Серафима Саровского, возвращены в основанный им Дивеевский монастырь.

Непростой оказалась и судьба мощей княгини-инокини Анны Кашинской. Долгое время на них никто не покушался, но 7 января 1930 года в городе Кашине начался процесс над 53 «вредителями», которые обвинялись в «правом уклонизме», покровительстве церковникам и т. д. И вот тогда митинг трудящихся потребовал не только, как водится, применения суровых мер к обвиняемым, но и вскрытия святых мощей. Уже 24 января с балкона райисполкома перед трехтысячной толпой огласили приговор по громкому делу, а затем народ двинулся к величественному Воскресенскому собору. Здесь уже были выставлены посты красноармейцев с винтовками, прибыла пешая и конная милиция. На страницах своего дневника бывший купец Николай Черенин отметил, что на улице, ведущей к собору, еще накануне вывесили красное полотнище с лозунгом «Все на вскрытие мощей!». Газеты развернули уже хорошо отлаженную пропагандистскую кампанию о «поповском обмане», а извлеченные из раки мощи вскоре выставили в местном музее. Только в 1948 году останки небесной покровительницы Кашина по многочисленным просьбам духовенства и мирян возвратили Церкви.

Надо сказать, что в музей, где находились мощи благоверной княгини, приходили не только любопытствующие жители и гости Кашина, но и верующие, стремившиеся поклониться и вознести молитву святой. То же самое происходило в Москве, Ленинграде и других городах, где власти решили выставить оскверненные реликвии на всеобщее обозрение. Многолетние гонения на Церковь не привели к желаемому результату: веру сохранили не только темные старики, как утверждала пропаганда, но и представители новых поколений, дождавшиеся в конце советской эпохи возвращения почитаемых реликвий из музеев в храмы.

(Фото: © PRAVOSLAVIE.RU)