Archives

Как Суворов стал генералиссимусом

августа 31, 2019

220 лет назад, в сентябре 1799 года, выдающийся русский полководец Александр Суворов осуществил знаменитый переход через Альпы

В 1898 году в Швейцарских Альпах открыли памятник русским воинам, действовавшим против французских оккупантов в Италии и Швейцарии во время знаменитого похода союзной, русско-австрийской армии. В скале вырублен крест, на постаменте золотом отчеканена надпись: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса фельдмаршала графа Суворова-Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году». Рядом развевается российский флаг. Сама скала, в которой высечен памятник, небольшая площадка перед ней и ведущая к памятнику дорожка являются российской территорией.

Цюрих вместо Парижа 

К концу лета 1799 года Суворов с лихвой перевыполнил задачу, которую ставило перед ним австрийское военное командование. В трех генеральных сражениях подряд старый русский фельдмаршал наголову разбил французские армии генералов Моро, Макдональда и Жубера. Кроме того, он заставил капитулировать все стратегически важные крепости, за которые французы отчаянно дрались, занял Милан и Турин…

Суворов планировал идти на Париж, чтобы свергнуть революционное правительство и при поддержке французских монархистов восстановить на троне Бурбонов. Фельдмаршал «спасал царей», и не случайно в рядах его армии сражался великий князь Константин Павлович. Император Павел придавал этому символическое значение: представитель царского дома с оружием в руках защищает монархию. Французские повесы уже держали пари, через сколько недель Суворов займет Париж и кого из революционеров на каком суку повесит.

Но австрийцы и англичане пуще революции опасались русского присутствия в Средиземноморье и Париже и воевать во Франции не собирались. Им удалось навязать Павлу I свой план – перенести театр военных действий в Швейцарию. Там располагалась французская армия генерала Андре Массена, там ждали своего часа австрийские войска эрцгерцога Карла, туда выдвигался свежий русский корпус Александра Римского-Корсакова. Суворову предписывалось, преодолев Альпы, соединиться с союзными армиями под Цюрихом, чтобы вытеснить Массена из страны сыроваров.

Подчиняясь дисциплине, фельдмаршал составил план похода. В Альпийских горах уже в древности существовало немало удобных дорог. Но Суворов избрал самый короткий и трудный путь – через Сен-Готардский перевал, по «карнизам», то есть узким тропам, проложенным над пропастями. Столь же опасный маршрут предпочел в 218 году до нашей эры карфагенский полководец Ганнибал.

Союзники проявили свою ненадежность уже в прологе похода. Австрийский генерал Мелас должен был заготовить для армии Суворова 1429 мулов – незаменимых перевозчиков продовольствия, фуража и артиллерии по горным дорогам. Однако ни мулов, ни продовольствия в назначенном месте не обнаружилось. Позже австрийцы все-таки прислали несколько сотен лошаков. Мелас извинялся, божился, что накажет нерасторопного провиантмейстера, но вернуть проигранное время не мог. «Решительные выгоды быстроты и стремительности нападения потеряны», – предупреждал Суворов австрийского императора Франца. Еще более тревожные новости пришли из Цюриха. Эрцгерцог Карл вывел свои войска из Швейцарии и направился в Голландию. Это неожиданное решение привело фельдмаршала в ярость: он считал, что австрийцы уклоняются от боевых действий, перекладывая все тяготы войны на русских.

От Сен-Готарда до Паникса 

Перед походом Суворов составил основательные правила ведения военных действий в горах, которые, по обыкновению, были зачитаны каждому солдату. «Если неприятель умедлит овладеть возвышениями гор, то дóлжно на оные поспешно влезать и на неприятеля сверху штыками и выстрелами действовать» – этими словами полководец завершал наставления, которые весьма пригодились в первом же бою. Французский генерал Клод-Жак Лекурб, признанный мастер горной войны, попытался не пустить русских к вершинам Сен-Готарда. Победу принес смелый обходной маневр: отряд генерала Петра Багратиона, пробравшись по крутым склонам, ударил по французам с тыла. Лекурб отступил. Когда Суворова поздравляли с первой альпийской победой, он отшучивался: «А Ганнибал? Он первый это сделал!»

А потом началась полоса препятствий – прорубленный в скалах тоннель Урнер-Лох и узкий Чертов мост через горную реку Рёйс. Позиции французов казались беспроигрышными. И снова помог обходной маневр, потребовавший нечеловеческих усилий. 300 героев-добровольцев обошли тоннель справа, по горным выступам. Кроме того, 200 егерей майора Тревогина спустились к реке, перешли ее вброд и, поднявшись по крутому берегу, начали стрельбу по французским позициям. Отступая, воинственные галлы взорвали одну из арок Чертова моста. Тогда суворовские чудо-богатыри разобрали стоявшую неподалеку лачугу и, связав бревна своими шарфами и ремнями, соорудили настил, который выдержал переход всей армии. Штыковой удар довершил победу.

В поселке Альтдорф, на берегу Люцернского озера, Суворова ждало роковое разочарование: оказалось, что, вопреки рассказам австрийцев, отсюда нет прямого пути до Швица и Цюриха. Дорога упиралась в скалы.

Суворов принял рискованное решение – двигаться через Росштокский хребет по козьей тропе. Около 20 тыс. солдат шли гуськом – вереницей в несколько километров. Лед, вода, скользкая глина под ногами, мокрый горный ветер в лицо – все это нужно было перетерпеть, преодолевая долгий путь в Мутенскую долину. Оттуда можно было пройти в долину Рейна уже в более комфортных условиях. Но в Мутене Суворов узнал, что Массена под Цюрихом разгромил корпус Римского-Корсакова, австрийцы отступают, а французские дивизии окружают Мутенскую долину…

Речь Суворова на военном совете известна по пересказу Багратиона: «Помощи теперь ждать не от кого… Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти! Но мы – русские, с нами Бог! Спасите, спасите честь и достояние России и ее самодержца! Спасите сына его». И армия совершила невозможное.

Арьергардные части в Мутенской долине выдержали двухдневное сражение с отборными войсками Массена, имевшего двукратный численный перевес. И русские гнали врага несколько верст, отбив артиллерию и знамена, захватив в плен около 1500 французов, включая нескольких генералов. Унтер-офицер Иван Махотин в пылу сражения добрался до самого Массена, схватил его за воротник и сдернул с лошади. На помощь ему поспешили французские офицеры. Одного из них Махотин заколол штыком, но будущий маршал Франции успел ретироваться.

Не меньшим чудом был бой у коммуны Шванден, когда 2-тысячный отряд Багратиона, прикрывая переход основных сил через перевалы, в отсутствие артиллерии и ружейных патронов обратил в бегство 6-тысячную бригаду генерала Луи Луазона. Сработала суворовская «наука побеждать»! После этого французы не решались атаковать русских. Но последний альпийский переход – через Паникс – оказался самым трудным. Тропинок не было – только скользкие заледенелые скалы, и не за что зацепиться. Для голодной, изможденной армии спуск оказался еще опаснее, чем подъем. Первые смельчаки, рискнувшие лихо спуститься в долину, погибли. Но вот кто-то из воинов авангарда вспомнил детство, игру на ледяных горках под Рождество – и несколько солдат, держась друг за друга, съехали со склона, как на санках. Получилось! Этот финальный аккорд Альпийского похода отобразил на известной картине Василий Суриков.

Слава и опала 

Солдаты оголодали, обувь даже у офицеров была изодрана в клочья, но они чувствовали себя победителями. Из 20 тыс. русских воинов, начинавших поход в Сен-Готарде, через две недели вышли в долину Рейна 15 тыс. Секретарь Суворова Егор Фукс вспоминал, как после Альп, в деревне, русские гренадеры увидели двух быков. Тут же кинулись на них, закололи, развели костер, «и каждый, начиная с фельдмаршала, жарил сам кусок своей говядины на палочке или на шпаге». «Еще и теперь не могу забыть, как вкусен был тот кусок», – признался Фукс. Разумеется, Суворов расплатился за быков со швейцарскими крестьянами. Разбоя он не допускал.

В долинной Швейцарии за считаные дни солдаты отогрелись, отъелись и были готовы к новым сражениям. Между тем в Петербурге и Суворова, и его соратников давно похоронили. Реляция фельдмаршала пришла к Павлу через месяц после похода. Император ликовал: спасена не только армия, но и жизнь его сына. Высочайший рескрипт, когда Суворову присваивался чин генералиссимуса, был выдержан в панегирическом тоне: «Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, недоставало еще вам одного рода славы – преодолеть и самую природу! Но вы и над нею одержали ныне верх». Граф Федор Ростопчин в приватном письме передал полководцу и устное замечание императора, весьма лестное: «Другому этого было бы много, а Суворову мало. Ему быть ангелом». Но в тот же день Павел послал Суворову и копию своего письма императору Францу, где речь шла о полном разрыве военного союза России с Австрией. Русской армии было приказано возвращаться домой.

А вскоре и отношение Павла к Суворову резко переменилось. Ни обещанных почестей, ни титула светлости, ни торжественной встречи в Петербурге полководец не удостоился. Опала! Но в чем ее причина? В эпистолярном наследии генералиссимуса нет оценок лихорадочной внешней политики Павла. Мы привыкли считать, что Суворов, имевший серьезные счеты к австрийцам, приветствовал выход из коалиции. Но это не так. В те дни он набросал план дальнейших действий против французов: «С высоты расположения атаковать неприятеля по центру, искусно гнать его, не давая времени опомниться, раздавить его, а после выгнать остатки изо всей Швейцарии и окончательно освободить ее – сие уже труды невеликие. Разбитые части легко могут быть уничтожены после в короткое время». Император не дал полководцу довершить начатое. Логично предположить, что тот в узком кругу критиковал переменчивую политику. И вполне вероятно, что это стало известно порывистому самодержцу. Только так и можно объяснить его резкую перемену в отношении Суворова – полководца, спасшего честь России и принесшего царствованию Павла немеркнущую славу.

Русские генералиссимусы 

Чин генералиссимуса – «главнейшего из генералов» – в России ввел Петр I в июне 1696 года. Тогда молодой царь пожаловал это звание воеводе Алексею Шеину, героически проявившему себя в Азовском походе. В мае 1727 года, в царствование юного Петра II, высшего воинского звания был удостоен Александр Меншиков, считавшийся без пяти минут царским тестем. Но не прошло и четырех месяцев, как карьера «полудержавного властелина» рухнула и его лишили этого чина, как и всех других званий и наград. Печальной была судьба и третьего российского генералиссимуса – принца Антона Ульриха Брауншвейгского, носившего это звание чуть больше года, с ноября 1740-го по декабрь 1741-го. Он был отцом императора Ивана VI, отстраненного от трона в полуторагодовалом возрасте. После прихода к власти Елизаветы Петровны принц пребывал в ссылке в Холмогорах до самой смерти. Четвертым генералиссимусом стал Александр Суворов. А 27 июня 1945 года, вскоре после Парада Победы, звание генералиссимуса Советского Союза было присвоено Иосифу Сталину.

Награда полководцам 

Орден Суворова, учрежденный летом 1942 года, был высшим в иерархии советских полководческих орденов. У этой награды было три степени, причем первой удостаивались только командующие фронтами и армиями, их заместители, начальники штабов, начальники оперативных управлений и оперативных отделов. Эскиз ордена разработал архитектор Петр Скокан – это выпуклая пятиконечная звезда с профилем Александра Суворова в центре. Как правило, такую награду вручали за отлично проведенную операцию против противника, имевшего численное превосходство. Первое награждение орденом Суворова I степени состоялось лишь 28 января 1943 года. Знак ордена № 1 получил маршал Георгий Жуков. В мирное время такая награда вручалась крайне редко. А в 1992 году вместо советского ордена был учрежден новый орден Суворова, в котором барельеф с профилем полководца помещен в центр креста. Российского ордена Суворова № 1 в ноябре 2013 года было удостоено Рязанское высшее воздушно-десантное училище имени В.Ф. Маргелова. Открытых личных награждений полководческим орденом в современной России не было.

(Фото: LEGION-MEDIA, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, РИА НОВОСТИ)