Archives

Лето 1941-го глазами врага

июля 19, 2015

Какими запомнились немецко-фашистским оккупантам те, кого нацистская пропаганда презрительно именовала «недочеловеками»? «Не было чувства, что мы входим в побежденную страну» – так писали гитлеровцы о первых сражениях Великой Отечественной войны

Пехотная атака в арйоне Сталинграда

Войну против Советского Союза нацисты рассчитывали завершить быстро и без больших потерь – так, как это было в Польше и Франции. Генерал-полковник Гейнц Гудериан, летом 1941 года командовавший 2-й танковой группой, писал в книге воспоминаний: «Верховное командование думало сломить военную мощь России в течение 8–10 недель, вызвав этим и ее политический крах… Думали даже с началом зимы вывести из России 60–80 дивизий, решив, что оставшихся дивизий будет достаточно для того, чтобы в течение зимы подавить Россию».

Освоить русский алфавит

Подобные настроения были распространены и среди рядового состава вермахта и СС. Горный егерь Зигфрид Эрт признавал: «Мы думали, что война быстро закончится. После наших успехов во Франции и в других местах мы не думали, что она долго продлится».

Еще более оптимистично выглядели прогнозы адъютанта командира танкового полка лейтенанта Гельмута Ритгена, планировавшего жениться по окончании войны. Будучи профессиональным математиком, он, по его собственным словам, «попытался вычислить продолжительность данной кампании исходя из продолжительности предыдущих кампаний в Польше и во Франции, исходя из имеющихся у нас сил, а также расстояний и ряда других факторов». «В результате получилось, что война должна завершиться к концу июля. Так что на 2 августа вполне можно назначать свадьбу», – полагал он.

Хотя планы предстоящего нападения на Советский Союз долгое время держались в строгой тайне, подготовка к операции шла полным ходом. Офицер танковых войск гауптман Александр Штальберг свидетельствовал: «В июне поступил приказ, ясно дававший понять, чего нам следует ожидать… Каждый солдат, от простого рядового до командира соединения, должен был освоить русский алфавит. Каждый обязан был уметь читать надписи на картах и дорожных указателях на русском языке. Это, разумеется, говорило само за себя…»

Генерал Гудериан Гейнц Вильгельм справа

Генерал-полковник Гейнц Гудериан (справа) летом 1941 года командовал 2-й танковой группой. Его солдаты уже с первых дней войны преодолевали упорное сопротивление русских

«18 июня 1941 года командиров батальонов известили о том, что через несколько дней начинается операция против России в соответствии с планом «Барбаросса». Три дня прошли в напряженном ожидании важного события», – отмечал в мемуарах офицер Ганс Киссель. Похожими были воспоминания лейтенанта Готтфрида Эверта: «Вечером, за несколько часов до начала войны, нам зачитали обращение Гитлера. Было сказано, что завтра в три утра мы наступаем, были выданы боеприпасы, и дело началось. Все было очень быстро. Возможности о чем-то подумать не было. Помню, вечером ко мне подошел старый фельдфебель и как-то очень неуверенно и удивленно спросил: «Скажите, господин лейтенант, может, вы мне можете объяснить, почему мы нападаем на Россию?» Что я мог объяснить?! Такой приказ! Мы были очень удивлены».

Удивлены, правда, были далеко не все. Переброска войск к советской границе началась задолго до 22 июня. А планов по завоеванию «жизненного пространства» на востоке Европы для немецкого народа Адольф Гитлер никогда и не скрывал.

Все средства хороши

Воевать с СССР нацисты готовились с неслыханной доселе жестокостью. Именно такая установка содержалась в приказе командующего 4-й танковой группой генерал-полковника Эриха Гёпнера, зачитанном перед вторжением гитлеровцев в Советский Союз: «Война против России является важнейшей частью борьбы за существование немецкого народа. Это давняя борьба германцев против славян, защита европейской культуры от московско-азиатского нашествия, отпор еврейскому большевизму. Эта борьба должна преследовать цель превратить в руины сегодняшнюю Россию, и поэтому она должна вестись с неслыханной жестокостью…»

Erich Hoepner

Генерал-полковник Эрих Гёпнер летом 1941 года командовал 4-й танковой группой. В его приказе о наступлении подчеркивалось, что война против России «должна вестись с неслыханной жестокостью»

Так она и велась. Многие гитлеровские вояки без тени смущения рассказывали о совершенных ими преступлениях в письмах и дневниках. Рядовой Эмиль Гольц, воевавший в составе 29-й моторизованной пехотной дивизии 2-й танковой группы, отразил в своем дневнике такой эпизод: «28 июня. На рассвете мы проехали Барановичи. Город разгромлен. Но еще не все сделано. По дороге от Мира до Столбцов мы разговаривали с населением языком пулеметов. Крики, стоны, кровь, слезы и много трупов. Никакого сострадания мы не ощущали. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе. Надеюсь, что скоро сюда придут отряды СС и сделают все, что не успели сделать мы».

А вот что писал в июле 1941 года ефрейтор 25-го саперного батальона Ганс Хайль: «Русские – настоящие скоты. Приказ – в плен никого не брать. Любое средство для уничтожения противника правильно. Иначе нельзя справиться с этим сбродом». Он же зафиксировал в дневнике такое признание: «Мы отрезали русским пленным подбородки, выкололи глаза, отрезали зады. Здесь существует один закон – беспощадное уничтожение. Все должно протекать без так называемой гуманности».

Ее не было и в помине. Свидетельством тому служит дневник боевых действий 322-го полицейского батальона. Он дает представление о «трудовых буднях» этого подразделения:

«2 августа 1941 г.

В результате быстро проведенной батальоном специальной акции по аресту коммунистов в Беловеже и окрестностях из 72 перечисленных в списке коммунистических функционеров удалось арестовать и расстрелять 36 чел., в том числе 5 евреев, 6 женщин, в их числе 1 еврейка. 2 арестованных еврея были расстреляны за попытку к бегству.

15 гражданских пленных, которые были изобличены в коммунистической деятельности, сегодня также были расстреляны батальоном.

Одновременно 1-я рота сегодня была направлена на подавление вспыхнувшей забастовки на лесозаводе в Беловеже (Городок). При этом за подстрекательство к забастовке 19 зачинщиков, в том числе 4 женщины, были расстреляны. Таким образом, сегодня батальоном расстреляно 72 чел.»

Происходили вещи, которые казались немыслимыми в ХХ веке. Писатель Илья Эренбург в статье «Фриц-нарцисс» процитировал попавшее к нему в руки письмо гитлеровца Иоганна (фамилия неизвестна) его приятелю обер-ефрейтору Генриху Рике: «Я скальпировал русских. Я отнес скальпы, как трофеи воина, к себе. Хо-хо, нож убивающего заговорил! Надеюсь, милый Генрих, тебе это понравится».

Упорное сопротивление русских

Впрочем, расчеты нацистов и их сателлитов на легкую прогулку по бескрайним российским просторам не оправдались. Пулеметчик Михаэль Загер вспоминал: «22 июня мы в боях не участвовали… У меня есть фото, сделанное в этот день. Далеко впереди мы видели большой взрыв. Говорили, что там взорвался русский склад боеприпасов. Запомнился первый сильный русский артиллерийский обстрел. Он пришелся по месту, где мы еще полчаса назад спали в сене. Деревня, из которой мы только что вышли, была практически уничтожена. Это очень сильно на меня подействовало».

Колонна немецких танков Pz.Kpfw. III

Колонна немецких танков Т-III на марше

Потрясен был и лейтенант Губерт Бекер: «Это был знойный летний день. Мы шли по полю, ничего не подозревая. Вдруг на нас обрушился артиллерийский огонь. Вот так и произошло мое боевое крещение – странное чувство. Тебе сказано идти туда-то, и в следующую секунду ты слышишь звук, который уже ни с чем не перепутаешь. Тебе кажется, еще секунда – и тебя продырявят насквозь, но тебе каким-то образом везет. Рядом со мной находился мой командир, офицер, поэтому и нужно было показать себя героем в его глазах. Можно, конечно, и упасть на землю, это проще всего. И тут ты замечаешь лежащего впереди немецкого солдата: рука неуклюже задрана и на пальце поблескивает обручальное кольцо, голова – кровавое месиво, а рот забит жужжащими мухами. Вот так я увидел первого убитого на этой войне».

Сводка Верховного командования вермахта (OKW) подвела итог первого дня войны: «Создается впечатление, что противник после первоначального замешательства начинает оказывать все более упорное сопротивление». Вечером 23 июня отдел разведки и контрразведки штаба 9-й немецкой армии донес: «Русские сражаются до последнего, предпочитают плену смерть (приказ политкомиссаров). Большие потери личного состава, мало пленных».

Колонна немецких танков, уничтоженная у Ильинского

А для этих немецких танков война уже закончилась…

Хорошо информированный начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер констатировал в своем «Военном дневнике»: «Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо». Вскоре Гальдеру «стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам».

Особая раса

Танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер не скрывал изумления: «На Восточном фронте мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть».

Настоящее потрясение испытал и командир 3-го батальона 18-го пехотного полка группы армий «Центр» майор Нойхоф. Это случилось в тот момент, когда 800 его вояк были обстреляны пятью красноармейцами. Срывающимся от волнения голосом Нойхоф признался батальонному врачу: «Я не ожидал ничего подобного. Это же чистейшее самоубийство – атаковать силы батальона пятеркой бойцов».

Если солдатам одних немецких частей первые недели войны запомнились беспрерывными пешими маршами в изнуряющий летний зной, то участь других подразделений вермахта оказалась иной. Старший ефрейтор 5-й роты 35-го мотополка 25-й мотодивизии Герман Шварц так изложил в дневнике события восьмого, девятого и десятого дней войны:

«29 июня. На рассвете мы достигли реки Буг. Пограничный городок полностью разрушен. Гражданское население, очевидно, было выброшено из кроватей выстрелами. Я полагаю, что большая часть из них сгорела. Видны многие немецкие могилы, даже массовые могилы с 5–7 убитыми солдатами. Русские здесь хорошо оборонялись…

30 июня. К обеду мы достигли города Луцка. Город сильно пострадал. Целые кварталы почти полностью сожжены. Если до обеда можно было говорить о немецком господстве в воздухе, то после обеда видны были исключительно русские самолеты. Самое интересное началось за Луцком. Мы, а также находящиеся рядом зенитные позиции подверглись вторичному налету вполне современных, похожих на Do 17 тяжелых бомбардировщиков. Мы совершенно не могли подумать, что это могут быть русские самолеты. Только тогда, когда они сбросили свои яички над нашими головами, наши сомнения улетучились…

1 июля. Наступаем вдоль шоссе. За ночь русские укрепились в отдельных домах и обороняются из них. Пытаемся отогнать их обратно в лес. Дошли до одного хутора. Дальнейшее продвижение невозможно. Со всех сторон сыпят по нам. Несколько часов лежим на хуторе. Больше там продержаться не могли. Вынуждены были отступить. Русские стреляют как бешеные. Орудийные снаряды разрываются слева и справа от нас. Мы себя почувствовали неважно. Русские продвинулись далеко вперед к лесу, находящемуся на расстоянии примерно 1 километра левее нас. Если им удастся пробраться правее, то они окажутся в тылу у нас.

Мы уже вырыли себе окоп, когда получили приказ: прекратить рытье окопов, рота переходит на новую, главную оборонительную линию. За 50 метров до главной оборонительной линии нас внезапно обстреляли. Огонь усилился. Мы не верили своим глазам: это русские занимают нашу главную оборонительную линию, к которой мы приближались. И вот наступил настоящий ад. Стреляют со всех сторон – спереди, справа и слева. Настоящая адская котловина. Русские преследуют нас по пятам…

Батальон собирается, вернее, собираются остатки. Из 7-й роты осталось только 16 человек. У нас не хватает 50. Идем дальше, мы составляем резерв, никто из нас, пожалуй, больше недееспособен. Ни одного живого офицера».

Отражать атаку красноармейцев летом 1941 года довелось и рядовому Менку из роты 20-миллиметровых зенитных орудий полка «Великая Германия». Позже он рассказывал: «Орудие приходилось заряжать постоянно, только мелькают руки заряжающего. Приходилось периодически менять перегретые стволы орудия, для этого расчет вынужден был вылезать за бронированный щиток. Раскаленный ствол вытаскивали голыми руками, отчего ладони покрывались волдырями ожогов. Повсюду мелькали руки, эти постоянные крики подать заряды, люди не слышали их, оттого что глохли от выстрелов… За всем этим времени на страх уже просто не хватало – мы были вынуждены вести огонь беспрерывно, потому что русские метр за метром неудержимо приближались».

Города не сдаются без боя

Далеко не все советские города немцам удавалось захватывать без боя и потерь. Воевавший в Прибалтике лейтенант Готтфрид Эверт вспоминал: «Когда брали Ригу, я был в передовом отряде, составленном из моторизированной части и нашей роты. Нашей целью были мосты под Ригой. Тяжелейшие бои. Мост, который мы должны были захватить, взлетел на воздух прямо передо мной. Я не добежал до него 15 метров. В тот день у нас в роте погибло более 30 человек. При взятии Риги моя рота потеряла всех офицеров. Командир роты погиб, двое взводных были ранены».

Советские войска начинают атаку под обстрелом

Советские войска контратакуют противника

Передовые части 18-й немецкой армии ворвались в Ригу 29 июня, однако решительной контратакой 10-го стрелкового корпуса генерал-майора Ивана Фадеева враг был выбит из столицы советской Латвии. Причем существенную помощь красноармейцам оказали рижане – факт, о котором нынешние правители Латвии предпочли забыть. Только 1 июля ценой больших потерь гитлеровцы захватили город.

Пауль Карл Шмидт, в годы войны работавший в Министерстве иностранных дел Германии, после ее окончания написал книгу, которую опубликовал под псевдонимом Пауль Карелл. Вот какой на страницах этой книги предстала оборона Лиепаи:

«Вечером 24 июня полковник Ломайер со своим 505-м пехотным полком находился в 12 километрах от Лиепаи. 25 июня он попытался с ходу овладеть городом. Пехотинцы и матросы штурмового батальона военно-морских сил под командованием капитан-лейтенанта фон Диста, подчиненного Ломайеру, на узкой полоске суши штурмовали крепостные укрепления, но безуспешно… 27 июня русские предприняли внезапное наступление, сумев даже прорвать кольцо немецкого окружения, их ударные группы прорвались к побережью, создав тем самым угрозу на этом участке немецкого фронта. Лишь ценой огромных усилий немцам удалось ликвидировать возникшую брешь. В полдень батальоны 505-го пехотного полка и ударные подразделения пехоты смогли прорваться в южную оконечность крепости. В последующие дни начались уличные бои.

Битва не утихала в течение двух суток. Хитроумно замаскированные пулеметные гнезда русских в забаррикадированных домах подавили, лишь применив против них тяжелые полевые орудия, гаубицы и минометы.

в атаке

Бойцы Красной армии при поддержке танков Т-34 отбивают у врага один из населенных пунктов

Оборона Лиепаи была блестяще организована. Каждого солдата отличала высокая выучка и фанатичная храбрость. Подразделения без раздумья жертвовали собой ради того, чтобы обеспечить своему командованию время на перегруппировку и подготовку наступления. И вообще, готовность пожертвовать малыми подразделениями ради спасения более крупных явилась неотъемлемой составной частью советского военного искусства – именно это и стало причиной тяжелых потерь немцев».

После недели боев генерал-полковник Франц Гальдер констатировал: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека…» Ему, сам того не ведая, вторил капитан 18-й танковой дивизии: «Несмотря на огромные пройденные расстояния, не было чувства, которое у нас было во Франции, не было чувства, что мы входим в побежденную страну. Напротив, здесь было сопротивление, всегда сопротивление, каким бы безнадежным оно ни было». О том же говорил позднее и начальник штаба 4-й армии генерал Гюнтер Блюментритт: «Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои».

Городов и деревень, за которые с переменным успехом шли ожесточенные бои, с каждым днем становилось все больше и больше. И это не сулило гитлеровцам ничего хорошего.

«Настоящая война началась только сейчас»

Столь неприятное для себя открытие летом и осенью 1941-го сделали миллионы немецких солдат и офицеров, которые 21 июня были уверены в том, что война долго не продлится. Общее настроение точно передал ефрейтор Конрад Думлер в письме к брату:

«Четыре года я в армии, два года на войне, но мне начинает казаться, что настоящая война началась только сейчас. Все, что было до сих пор, – это учебные маневры, не больше. Русские – отчаянные смельчаки, они дерутся как дьяволы. В роте не осталось уже почти никого из старых товарищей. Кругом новички, но и они не задерживаются. Каждый день составляются длинные списки убитых и раненых. Командование убаюкивает нас, как маленьких детей, уверяя, что мы близки к победе. Эта самонадеянность опротивела, ибо собственными глазами солдаты видят, что делается».

Осенью 1941 года у немцев вошла в обиход поговорка «Лучше три французских кампании, чем одна русская». Вскоре сравнения с победным шествием вермахта 1939–1941 годов по Европе утратили смысл: на Восточном фронте шла принципиально иная война. Со стороны Третьего рейха и его сателлитов это была война на уничтожение, со стороны советского народа – Великая Отечественная война до полной победы над беспощадным и ненавистным врагом. Компромисс был невозможен.

Гитлер париж2

23 июня 1940 года Гитлер посетил поверженный Париж. Такой же вояж фюрер мечтал совершить в Москву

События и факты, зафиксированные военнослужащими вермахта и СС, опровергают «теорию» о поголовном бегстве Красной армии. Символично, что уже на четвертый день войны один из разработчиков стратегии блицкрига генерал-лейтенант Эрих Маркс попал под обстрел, был тяжело ранен и в итоге остался без ноги.

Провалился и сам план молниеносной войны. Подтверждением тому стал приказ Гитлера, отданный им 3 января 1942 года. Нацист номер один потребовал: «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего солдата, до последней гранаты… Каждый занимаемый нами пункт должен быть превращен в опорный пункт. Сдачу его не допускать ни при каких обстоятельствах, даже если он обойден противником».

Время бравурных маршей для нацистов закончилось…

Автор: Олег Назаров, доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Карелл П. «Барбаросса»: от Бреста до Москвы. Смоленск, 2003

Кершоу Р. 1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо Железных. М., 2010

Драбкин А.В. Я дрался в СС и Вермахте. Ветераны Восточного фронта. М., 2013

История предательства

июля 20, 2015

В июне под эгидой Федерального архивного агентства был издан двухтомный сборник документов «Генерал Власов: история предательства».В нем представлено свыше 700 документов из 14 российских и зарубежных архивов. Составитель сборника Татьяна Царевская-Дякина рассказала журналу «Историк» о том, каким предстает движение Власова в свете новых архивных публикаций

_DSC9019

Татьяна Царевская-Дякина
Фото Натальи Львовой

Какие мифы опровергают опубликованные вами документы?

– Прежде всего они опровергают мифы о Русской освободительной армии (РОА). На самом деле РОА – это некое обобщенное наименование точечно рассеянных русских коллаборационистских формирований, так называемых русских батальонов, которое использовалось исключительно в пропагандистских целях. Как некая единая структура, как армия она стала формироваться только в конце 1944 года.

Но ведь батальоны русских коллаборационистов появились гораздо раньше?

– Конечно. На оккупированной территории СССР до осени 1943 года они в основном были задействованы в карательных операциях против партизан. После Курской битвы из них начались массовые побеги, и немцы перебросили остатки русских батальонов на Западный фронт. Они воевали в Италии против партизан и в Нормандиипротив союзников. Илишь в конце 1944 года было принято решение о формировании двух дивизий РОА. Приказ о назначении генералаВласова командующим Вооруженными силами Комитета освобождения народов России (КОНР) был подписан в конце января 1945 года.

104

Андрей Власов и Федор Трухин в сопровождении немецких офицеров принимают парад частей РОА
Предоставлено Т. Царевской-Дякиной

При этом важно понимать, что все то, что именовалось РОА, являлось немецкой пропагандистской акцией. Разыгрывать карту РОА гитлеровцы начали с конца 1942-го, с момента обнародования известного«Смоленского обращения» Русского комитета, подписанного, кстати, Андреем Власовым и Василием Малышкиным отнюдь не в Смоленске, а в Берлине.

Генерал Власов был предателем и марионеткой
в руках врагов, с которыми воевал не только Советский Союз, но и другие страны антигитлеровской коалиции

Мы опубликовали документы, которые рассказывают о поездке Власова по северо-западу страны: Псков, Луга, Витебск, Могилев и т. д. Ее затеяли, чтобы продемонстрировать населению оккупированных территорий самостоятельность Власова. Сам себя он называл командующим РОА. А в действительности всеми воевавшими на стороне Германии русскими батальонами командовал не Власов, а офицеры вермахта. Власов не командовал ими ни одной минуты.

Чем закончился его вояж по оккупированным городам СССР?

Власов, мечтавший создать реальную РОА, оказался не вполне управляемым. В выступлениях он говорил не только то, что хотели немцы, и в связи с этим пропагандистскую акцию быстро свернули. Генерала отправили жить на дачу в предместье Берлина. Таким образом, его повозили короткое время по городам СССР, а потом определили на задворкиза ненадобностью. Там он провел полтора года, жалуясь приставленному к нему немецкому офицеру на то, что у него, командующего Русской освободительной армией, всего одна пара белья и порванные кальсоны.

Но он же правда хотел воевать с Красной армией?

– Вот именно, что хотел. Но давайте отделим желаемое от реальных дел. Русские батальоны воевали. А что делал лично Власов? Просиживал штаны на даче в Германии. Там у него был свой штаб. Вот только реального дела у него вплоть до июля 1944 года не было.

В июле 1944-го, после того как был открыт второй фронт и Красная армия вступила на территорию европейских государств, положение нацистской Германии сильно осложнилось. Тогда в окружении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера нашлись люди, такие как Гюнтер д’Алькен, которые решили, что для победы все средства хороши. Они стали готовить почву для встречи Гиммлера и Власова. К несчастью для Власова,она была назначена на 21 июля, как потом оказалось, ровно на следующий день после покушения на Гитлера. Естественно, в создавшихся условиях встреча была отменена.

А почему у Власова так долго не было реального дела?

Адольф Гитлер относился к затее с Власовым скептически. В своем кругу немцы вполне откровенно отмечали, кем в действительности является для них Власов. А Генрих Гиммлер в октябре 1943 года, выступая на совещании в Познани перед рейхсляйтерами и гауляйтерами, и вовсе назвал цену, за которую купили генерала. Власову было сказано примерно следующее: «То, что вы теперь не можете вернуться назад, вам, конечно, ясно. Но вы очень видный человек, и мы вам гарантируем: когда закончится война, вы получите пенсию русского генерал-лейтенанта, а отныне и на ближайшее время – шнапс, сигареты и женщин».

власов и бойцы РОА

Генерал Власов учит своих подчиненных, как вести себя на фронте с красноармейцами

Повторюсь, лишь в конце 1944 года Гиммлер решил создать КОНР. Во главенемцы поставили Власова. Наступил новый этап в жизни генерала. Хотя Власов как был, так и оставался до конца марионеткой в руках гитлеровцев. Вопрос о его политической самостоятельности не стоял и в ноябре 1944-го. Даже знаменитый манифест о создании КОНР редактировали немцы.

Крайне интересный факт. Особенно если учесть, что некоторые «друзья» России уверяют нас в том, что власовцы боролись за свободу слова, совести, вероисповедания, за доступность образования, медицины и социального обеспечения. И как им это удавалось под бдительным присмотром гитлеровцев?

–Власовцы же даже конституцию России писать начали. В фонде Бориса Николаевского в архиве Гуверовского института войны, революции и мира я видела ее черновик. Несколько сотен пунктов. Некоторые русские эмигранты первой волны тогдауспели высказать свои замечания и при этом, между прочим, уличали власовцев в том, что те многие положения взяли у них.

Эту конституцию тоже немцы правили?

– Нет. Шел уже 1945 год. Гитлеровцам было теперь не до редактирования подобных текстов. Хотя в одном из немецких документов мне встречалось упоминание о власовской конституции России.

За что в действительности боролись власовцы? Ради чего они взяли в руки оружие и направили его против сограждан? Каковы были побудительные мотивы встать на путь предательства?

–Судить об этом можно по протоколам допросов, находящимся в следственном деле Власова и его сторонников. Многие из тех, кто перешел на сторону врага, просто струсили.Кому-то в начале войны показалось, что германская махина раздавит любое сопротивление и нет смысла сопротивляться. Сергей Буняченко, который однажды уже попадал под суд, опасался повторного ареста. Боязнь ареста толкнула на путь предательства и генерал-майора Василия Малышкина.

Некоторые изменники Родины объясняли свой выбор идеологическими и политическими причинами, неприятием сталинизма. Так,Федор Трухин, в июне 1941 года заместитель начальника штаба Северо-Западного фронта,после пленения – сначала осенью 1941-го, а затем весной 1942-го – написал несколько докладных записок с предложениями по идеологической и подрывной (в том числе диверсионной) работе в советском тылу. Бывший полковник ВВС Красной армии Виктор Мальцев добровольно сдался в плен в оккупированной Ялте и пошел служить в немецкую комендатуру. Антисоветским духом были проникнуты Владимир Боярский, Георгий Жиленков, Павел Богданов.

Если же говорить о рядовом составе, то надо иметь в виду, что красноармейцы, попавшие в плен в первый год войны, находились в немецких лагерях в ужасающих условиях. Счет погибшим от голода, холода, ран и издевательств шел на миллионы! Неудивительно, что среди пленных оказались те, кто был готов любой ценой спасти свою жизнь, лишь бы уйти от того кошмара, который их окружал. Показателен такой факт. В конце войны самые тяжелые условия заключения были в лагерях военнопленных в Норвегии. Суровый климат и работы там оборачивались высоким уровнем смертности. Так вот, именно в Норвегию зимой 1944–1945 года отправился Григорий Зверев, чтобы собрать желающих вступить во 2-ю дивизию РОА. И он привез оттуда людей – не только рядовых, но и старших офицеров.

каска РОА

Каска военнослужащего РОА и солдатская книжка 1943 года издания на русском и немецком языках

В самом конце войны стремление власовцев сохранить РОА в качестве боеспособной и вооруженной армии диктовалось надеждой, что это поможет перейти на сторону американцев, если те захотят их использовать против большевиков. Надеялись, что американцы дадут возможность спастись, предоставят работу. Надежды не оправдались. Американцы в отношении власовцев вели себя очень осторожно. В принципе они были не прочь использовать русских коллаборационистов в своих целях. Но в то же время прекрасно понимали, что человек, предавший раз, способен предать и еще раз. В документах они откровенно писали о своей неуверенности в том, что среди власовцев нет агентов советских спецслужб. Потому, опасаясь попасть впросак, предпочли не портить отношения с союзниками по антигитлеровской коалиции и передали оказавшихся у них в плену власовцев Советскому Союзу.

А как относились к власовцам красноармейцы?

– В одном из опубликованных в нашем сборнике документов приведен пример поведения власовцев на фронте. Они по-русски кричали: «Не стреляйте! Мы свои». А когда красноармейцы приближались, власовцы расстреливали их в упор. У наших солдат, хоть раз столкнувшихся с такими подлыми приемами, позиция до конца войны была одна: «Увидишь власовца – убей!».

Позволяют ли впервые опубликованные документы узнать что-то новое о взаимоотношениях Власова и Сталина?

Сталин знал Власова, ценил его как военачальника. За боевые действия во время Битвы за Москву Власов, тогда командовавший 20-й армией, в начале 1942 года по представлению Георгия Жукова был награжден орденом Красного Знамени. Узнав, что Власов оказался в окружении, Сталин приказал незамедлительно его найти и вывезти на «большую землю», при необходимости «поставив на выполнение этой задачи всю авиацию фронта». Мы приводим документы, в которых отражены усилия Москвы, направленные на спасение генерала. Получив неподтвержденные данные о нахождении Власова в одном из партизанских отрядов, Сталин отправил на его поиски несколько самолетов. Не все они вернулись назад: летчики, пытавшиеся вытащить генерала из волховских болот, погибли. Причемпопытки найти Власова не оставлялисьдаже тогда, когда он, как выяснилось позже,был уже в плену. Кстати, вопреки утверждениям поклонников Власова и заявлениям самого генерала о том, что его взяли в плен в бою, на самом деле он сдался немцам без единого выстрела и какого-либо сопротивления.

Авторы, описывающие советский коллаборационизм
в радужных тонах, считают борьбу с большевизмом «освободительной миссией», которая сама по себе оправдывает любые средства, в том числе и союз с нацистами

В 1943-м немцы развернули вокруг Власова огромную пропагандистскую кампанию, говоря современным языком, пиар-акцию, целью которой было переманивание красноармейцев на сторону противника и создание из них воинских формирований, получивших обобщенное название РОА. В качестве ответной меры, направленной на разоблачение Власова, Главное политическое управление Красной армии подготовило листовку «Кто такой Власов». Правку в проект документа красным карандашом внес лично Сталин. Он заменил первоначальные формулировки на более резкие, сделал текст более грубым, жестким и оскорбительным. В этом виде листовка тиражом в несколько тысяч экземпляров была опубликована и распространена среди красноармейцев. Ее перевели на многие языки, сделав доступной для советских солдат разных национальностей. Так Сталин выразил свое личное отношение к предательству генерала.

солдаты роа висят

Смерть предателей Родины

Защитники Власова говорят, что у него не было выбора. Мы в приложении к первому тому сборника дали немецкие протоколы допросов других советских генералов, попавших в плен. Они отвечали на вопросы достаточно откровенно. Однако большинство из них сотрудничать с нацистами не стали. Характерен пример бывшего командарма генерал-лейтенанта Михаила Лукина. На допросах он ругал коллективизацию, большевиков и их политику, но от сотрудничества с немцами категорически отказался. Это к вопросу о том, был ли у Власова выбор. Даже после того как он сдался, выбор у него оставался – сотрудничать с гитлеровцами или нет. И Власов свой выбор сделал.

Как он вел себя во время следствия и суда в СССР?

– Власов был сломлен. Отдавал себе отчет в том, что его ждет. Многие вещи рассказывал вполне открыто. Выяснению правды способствовали показания других подсудимых, очные ставки и т. д. Эти материалы мы тоже приводим в книге.

Некоторые публицисты уверяют, что подсудимых пытали…

– Утверждения, что их истязали, выбивая нужные следствию показания, делаются бездоказательно. По протоколам видно, что допрашиваемые, особенно ближе к концу следствия, были совершенно откровенны.

В предисловии к двухтомнику отмечается, что «вся послевоенная мемуаристика и литература, созданная бывшими коллаборантами, носит преимущественно оправдательный характер». Вам известны исключения из этого правила?

– Да. Мы опубликовали воспоминания Николая фон Эрцдорфа, в которых прослеживается определенное негативное отношение к Власову и РОА. Прежде их не издавали. Автор, бывший белогвардейский офицер, обвинял генерала и его окружение в том, что они насаждали в РОА советские принципы управления и мало обращали внимания на нужды солдат. И это вполне объяснимо. Когда в конце 1944 года началось формирование дивизий РОА, на командные и штабные должности назначали бывших советских офицеров. Они командовалитак, как умели и как их учили.

Как современная историография оценивает феномен власовцев и попытки их оправдания?

– Многие западные авторы видят во власовцах в первую очередь борцов со сталинизмом. Всех исследователей, описывающих советский коллаборационизм в радужных тонах, объединяет один методологический изъян: они признают борьбу с большевизмом (СССР, коммунизмом) важнейшей стратегической задачей, «освободительной миссией», которая сама по себе оправдывает любые средства, в том числе и союз с нацистами. Их интерпретация коллаборационизма периода Второй мировой войны – типичный пример оценок с позиций двойных стандартов: отказаться от присяги Франции и прислуживать нацистам (маршал Анри Филипп Петен) – это измена, а отказаться от присяги Советскому Союзу и служить тем же нацистам (генерал Власов) – это если не подвиг, то «освободительное движение».

125

Фото из материалов уголовного дела

Поствласовские структуры на Западе стали возникать сразу после окончания Второй мировой. У нас Власова еще не успели повесить, а там генерала и его сторонников уже начали героизировать, представлять жертвой двух режимов. Людям, оставшимся после войны на Западе, потребовался свой герой…

Власовская история продолжается и в наши дни. В ноябре прошлого года в столице Чехии прошла конференция, приуроченная к 70-летию создания КОНР и обнародования Пражского манифеста. На ней о Власове сочувственно вспоминали и европейцы, и отдельные граждане России. По словам одного из апологетов Андрея Власова, главная идея-призывтого «манифеста – это непримиримая и решительная борьба с тоталитаризмом, с коммунистической диктатурой». А какими соображениями руководствуются российские историки, такие, например, как Кирилл Александров, обеляя Власова?

– Сегодня есть возможность поехать работать в зарубежные архивы. Поле деятельности – обширное. Александров собрал огромный архивный и библиографический материал, подтверждением чему является его книга «Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова. 1944–1945»,вышедшая в 2009 году.Она представляет собой подробный справочник окружавших генерала персон. Однако анализировать собранную информацию можно по-разному. Исследователь может восстанавливать канву событий, строго следуя за документами. А может, имея собственную концепцию, подбирать документы для ее подтверждения. Последнее–именно то, что делает Александров. Его работа не оставляет сомнений, на чьей стороне симпатии автора. Не случайно он избегает термина «коллаборационизм», зная, что со времен Нюрнбергского процесс это явление подлежит осуждению.

Есть ли еще вокруг дела и личности генерала Власова неразгаданные загадки?

– Вопросы, которые ждут своих исследователей, безусловно, остались. Тот же Александров периодически упоминает документы без ссылки на то, где они находятся, в каком архиве и каком фонде. Проводя изыскания, мне не раз доводилось идти по следу Александрова. В итоге приходила в тупик. Неизбежно возникал вопрос: а вообще-то существуют ли эти документы в природе?

123

Приказ военнослужащим РОА переходить на сторону Красной армии. Документ написан генералом Власовым 12 мая 1945 года
Предоставлено Т. Царевской-Дякиной

Работой публикатора я занимаюсь вот уже 25 лет. За это время не опубликовала ни одного документа, которого не видела бы лично. Я обязательно должна получить либо оригинал, либо копию с подлинника. До тех пор пока то или другое не увижу, не могу сказать, был ли такой документ в реальности. Сейчас по миру и интернету путешествует множество копий с копий, которыми исследователи активно пользуются. Не все они достоверные.

Кроме того, остаются неизученные документы. К примеру, не все материалы по следственному делу Власова были нам предоставлены. Есть и еще один источник, до которого пока никто не добрался. В Нью-Йорке в Бахметьевском архиве Колумбийского университета доступны все фонды, кроме фонда Михаила Шатова.

Кем он был?

– Настоящая фамилия Шатова – Каштанов. Он был офицером РОА, затем скрывался во французской зоне оккупации Германии под чужим именем. В 1950-м эмигрировал в США, где ему пришлось стать и маляром, и каменщиком, и таксистом. В 1955–1971 годах, когда Шатов уже работал в библиотеке Колумбийского университета, он собирал архив РОА: воспоминания, листовки, сведения любого характера. Он многих знал, со многими переписывался. Шатов создал и опубликовал библиографию изданий о РОА. Однако неизвестно, что конкретно он после себя оставил. Им был закрыт доступ исследователей к использованию находящихся в его фонде документов. Его наследник (сын) пока распорядился держать фонд отца на закрытом хранении. Нельзя исключать, что, когда эти документы наконец-то будут открыты, мы найдем в них что-то интересное. Есть и другие загадки. Архивистам и историкам еще есть над чем работать.

Но даже если будут найдены какие-то новые документы или чьи-то письма и мемуары, общей картины они не изменят. Останется неизменным и главный вывод: Власов был предателем и марионеткой в руках врагов, с которыми воевал не только Советский Союз, но и другие страны антигитлеровской коалиции.

Беседовал Олег НАЗАРОВ

«Генерал Власов: история предательства»

_DSC9127

Сборник документов, вышедший под редакцией главы Росархива Андрея Артизова, разделен на две неравные части. Первый том – «Нацистский проект «Aktion Wlassow»» – состоит из расположенных в хронологической последовательности документов, первые из которых датированы январем 1942 года, когда началось наступление на Волховском фронте с целью прорвать блокаду Ленинграда, вскоре после чего Андрей Власов был назначен заместителем командующего войсками фронта, а последние – 12 мая 1945 года, когда бывший генерал Красной армии был арестован советскими танкистами.

В документах первого тома отражена история предательства Власова и его сподвижников. Составители показали, что представляло собой явление русского коллаборационизма. Показали, кем в действительности был Власов и кто стоял за его спиной, обеспечивая организационную и финансовую сторону проекта Wlassow. Ответы на многие вопросы пришлось искать в немецких документах – как трофейных, так и выявленных в архивах ФРГ. Они позволяют увидеть, как сами нацисты относились к Власову и другим русским коллаборационистам. В этом заключается новизна данной работы. Большая часть немецких документов публикуется впервые.

Второй том – «Из следственного дела А.А. Власова» – состоит из двух книг и содержит документы из архивно-следственного дела Андрея Власова и 11 других активных участников Комитета освобождения народов России. История власовского движения раскрывается здесь через протоколы допросов, стенограммы очных ставок и другие документы, хранящиеся сейчас в Центральном архиве ФСБ РФ. В таком объеме, в каком представлены в книге протоколы допросов Власова и других фигурантов дела, они нигде и никогда не издавались. Составители решили не сокращать тексты, несмотря на то что в документах встречаются одинаковые вопросы и схожие по содержанию ответы. В этом еще одна особенность издания.

Во второй книге второго тома можно найти воспоминания о Власове. В основном те, которые либо вообще не публиковались, либо не издавались на русском языке.